# Одна маленькая ложь

К. Такер

Это история о Ливи, которая наконец больше не боится потерять сестру – единственного родного человека. Теперь она может учиться, построить отличную карьеру и обязательно встретить надежного и приличного парня, за которого однажды выйдет замуж.
Что не входило в этот план, так это студенческие вечеринки, милая тусовщица-соседка по комнате и Эштон, красивый капитан мужской команды по гребле, который никак не может быть ТЕМ САМЫМ.
Однако только у него получается вытащить на поверхность совсем иную Ливи, с которой никто не знаком.
Читайте продолжение бестселлера «Десять маленьких вдохов».

K. A. Tucker

ONE TINY LIE

Печатается с разрешения издательства

Atria Books, a division of Simon&Schuster, Inc и литературного агентства Andrew Nurnberg

Copyright © 2014 by Kathleen Tucker

© Н.Ф. Орлова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

Посвящается


Лин и Сэди: Живите своей жизнью.


Полу: Спасибо за помощь с детьми.


Стейси: Ты лучший литагент.


> Я ухожу. Ухожу от чужих голосов, от разочарований и крика

> Ухожу от своих заблуждений, сожалений, ошибок. Ухожу от чужих ожиданий, которых мне не оправдать. Потому что все это ложь.


## Глава первая. Слишком правильная

Июнь


– Ливи, по-моему, ты в глубокой заднице.

Я давлюсь куском чизкейка, и крошки веером летят на стеклянный стол веранды. Да, чувство юмора у моей сестры более чем своеобразное. С этим ничего не поделаешь.

– Кейси, не смешно ни разу.

– Согласна. Не смешно.

То, как она это говорит, – спокойно, ласково – вызывает у меня чувство тревоги. Смахнув крошку с нижней губы, заглядываю ей в лицо – нет ли подвоха. Не заметно.

– Это шутка?

– Отнюдь.

Мне страшно, к горлу подступает ком.

– Ты что, опять подсела на колеса?

В ответ сестра молча, не мигая смотрит мне в глаза.

Нет, тут что-то не так. Подвигаюсь ближе и всматриваюсь в ее лицо – зрачки не расширены, белки не воспалены. Я привыкла искать у сестры признаки наркомании с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Ничего. Только ясный взгляд незамутненно-чистых голубых глаз. Позволяю себе с облегчением перевести дыхание. По крайней мере, на эту дорожку мы не вернулись.

Нервно хохотнув, тяну время, лихорадочно соображая, что бы такое сказать, и отправляю в рот очередную порцию торта. Только кофейный вкус теперь отдает горечью, а тесто – как песок. С усилием глотаю.

– Ливи, ты слишком правильная. Правильная во всем – в мыслях, словах, поступках… Ты никогда не причинишь никому зла. Если тебя ударят по щеке, еще сама и извинишься. Неужели тебе никогда не хотелось врезать мне как следует, когда я начинаю гнать пургу? Похоже, ты вообще не умеешь злиться. Как будто ты плод любви матери Терезы и Ганди. Ты… – Кейси умолкает, подыскивая нужное слово, а потом говорит: – Ты охренительно правильная.

Я съеживаюсь – Кейси, когда входит в раж, патронов не жалеет. И хотя я привыкла к этому с детства, мне от этого не легче.

– Думаю, рано или поздно ты сломаешься и набросишься на меня, как Амелия Дайер.

– Кто это? – хмуро интересуюсь я и слизываю последние крошки с нёба.

Сестра небрежно отмахивается.

– Ну, та женщина из Лондона, которая прикончила уйму младенцев…

– Кейси! – возмущенно обрываю ее.

Она закатывает глаза и бормочет:

– Ладно, дело не в этом. Дело в том, что Штейнер согласился с тобой побеседовать.

Чем дальше, тем смешнее!

– Что? Но я… Мне… Ты это о докторе Штейнере? – Нет, у меня просто нет слов. При чем тут ее психотерапевт? Руки у меня начинают дрожать. Ставлю тарелку на сервировочный столик – чудом не роняю на пол. Когда Кейси предложила вместе выпить чаю на веранде и полюбоваться закатом над Майами-Бич, я подумала, какая она милая. А теперь она зачем-то навязывает мне беседы с психиатром. – Кейси, я в полном порядке, врач мне не нужен.

– А я и не говорила, что нужен.

– Тогда в чем дело?

Нет, отвечать впрямую она не собирается. Просто давит на мое чувство вины, продолжая тем же ровным тоном:

– Ливи, сделай это ради меня. Помнишь, три года назад ты попросила меня лечь в клинику и я согласилась. Ради тебя. Мне не хотелось, но я…

– Тебе это было необходимо! Ты была в жутком состоянии!

И это еще мягко сказано. Семь лет назад, когда наши родители погибли в аварии (в них врезался автомобиль с пьяным водителем), Кейси скатилась на самое дно – наркотики, ночные гулянки, драки. А три года назад дно опустилось еще ниже – я боялась, что потеряю и сестру.

Но доктор Штейнер вернул мне ее.

– Да, мне это было нужно, – соглашается она, поджимая губы. – Но ведь я не прошу тебя обращаться в клинику. Я прошу об одном: просто поговори с ним, когда он позвонит. Только и всего. Ради меня, Ливи.

Все это звучит настолько странно (я бы даже сказала – безумно), но я точно знаю: Кейси говорит абсолютно серьезно. Я вижу это по тому, как она сжимает руки в кулаки и покусывает нижнюю губу. Она искренне беспокоится за меня. Молча поворачиваюсь к заливу, смотрю на последние лучи солнца на воде и размышляю.

Что вообще мне может сказать доктор Штейнер?! В этом году я с отличием закончила школу и собираюсь в Принстон, а потом в медицинский. Я люблю детей, животных и стариков. У меня никогда не было желания отрывать крылышки насекомым или поджаривать их с помощью увеличительного стекла. Да, я порой бываю рассеянна. И при виде красивых парней я покрываюсь испариной. А когда меня пригласят на первое в жизни свидание, я, может, и вовсе хлопнусь в обморок. Если не утону в луже пота еще до того, как меня туда пригласят.

Однако все это вовсе не означает, что я, того и гляди, стану очередным маньяком. Впрочем, мне нравится доктор Штейнер, несмотря на все его странности, и я его глубоко уважаю. Так что разговор с ним будет вполне приятен. Наверняка это окажется непродолжительная беседа…

– Ладно, почему бы не поговорить один разок по телефону? – соглашаюсь я и добавляю: – И нам надо обсудить с ним твою работу по психологии. И если увидишь у меня над головой красный сигнальный флажок, значит, я начинаю ставить под сомнение твой долгосрочный карьерный рост.

Кейси с облегчением прислоняется к спинке стула и довольно улыбается.

А я понимаю, что сделала правильный выбор.


Сентябрь


Иногда бывает так: примешь решение, а потом начинаешь в нем сомневаться. И вроде бы не сожалеешь о нем. Понимаешь, что,возможно, сделала правильный выбор и, возможно, так будет лучше. Однако тратишь кучу времени на раздумья о том, какого черта поступила именно так.

До сих пор теряюсь в догадках, почему же я согласилась на тот единственный разговор по телефону. Вспоминаю об этом каждый день. И сейчас тоже об этом думаю.

– Ливи, я же не предлагаю тебе сняться в сериале «Девчонки отрываются по полной». – Доктор Штейнер «включил» свой ровный и убедительный тон, противиться которому невозможно.

– Откуда мне знать? Три месяца назад вы предложили мне побеседовать с орангутангом.

Так и было.

– Неужели уже три месяца прошло? Ну и как поживает старина Джимми?

Я прикусываю язык и делаю вдох-выдох, чтобы не сказать что-нибудь колкое.

– Сейчас мне не до шуток, доктор Штейнер. – И это правда. На самом деле. Светит солнце, на улице тепло, а я везу свой розовый чемодан и любимый кактус к общежитию, вокруг меня сотни таких же растерянных студентов и встревоженных родителей. Сегодня день заселения, и меня мутит после перелета. Так что внезапный звонок в стиле доктора Штейнера мне сейчас точно не по силам.

Однако деваться некуда.

– Да, Ливи. Пожалуй, так и есть. Наверное, надо было внести изменения в расписание наших с тобой сеансов, раз сегодня у тебя перелет в Нью- Джерси. Однако ты этого не сделала, – спокойным тоном указывает мне доктор Штейнер.

Оглядываясь по сторонам – вдруг меня кто-то слышит? – я невольно съеживаюсь, еще ближе подношу трубку к губам и шепотом отвечаю:

– Сеансов? О чем вы? Разве я на лечении?

Хотя, удивляясь, я несколько грешу против истины.

Да, в каком-то смысле я на лечении – с того самого приятного июньского вечера, когда моя старшая сестра поймала меня в ловушку под прикрытием кофейного чизкейка. Доктор Штейнер позвонил мне на следующее утро. В свойственной ему манере он начал разговор не с традиционных «привет» или «рад вас слышать», а сразу сказал:

– Насколько я понял, ты бомба с часовым механизмом. И часики уже тикают.

Далее разговор перешел на общие темы. Мы побеседовали о моих блестящих академических успехах, о том, что у меня нет личной жизни, о моих надеждах и мечтах, о планах на будущее. Немного поговорили о моих родителях, правда, не вдаваясь в подробности.

Помню, положив трубку, я улыбалась, в полной уверенности, что он скажет Кейси, мол, у сестренки все в порядке, отлично адаптирована, так что можете продолжить охоту на ненормальных в каком-нибудь другом месте.

Когда в следующую субботу у меня на телефоне высветился тот же чикагский номер, я более чем удивилась. Но ответила. И с тех пор каждую субботу в десять утра послушно отвечаю на звонки доктора Штейнера. Я так и не видела ни счета, ни медицинской карты, и ни разу не была в кабинете психотерапевта. До сегодняшнего дня мы оба ни разу не произносили слова «лечение», только вели разговоры вокруг да около. Может, поэтому я отказываюсь признать, кто на самом деле для меня Штейнер.

Мой лечащий врач.

– Хорошо, Ливи. Я тебя отпускаю. Мы продолжим нашубеседу в следующую субботу.

Я закатываю глаза и молчу. Какой смысл спорить? Похоже, мне не вырваться из этой колеи.

– Непременно выпей текилы. Станцуй брейк- данс. Или что там теперь принято у молодежи делать в первую неделю занятий. Тебе это пойдет на пользу.

– Доктор, вы рекомендуете мне завести вредные привычки и заняться рискованными телодвижениями? – Уже со второго телефонного разговора стало очевидно, что доктор Штейнер вознамерился «излечить» меня от излишней скромности с помощью еженедельного курса нелепых, а порой и неловких, но абсолютно безобидных заданий. Он ни разу не признался в том, зачем он это делает, ни разу ничего мне не объяснил. Просто не сомневался, что я все выполню.

И я все выполняла и выполняю.

Может, именно по этой причине меня и надо лечить.

Но самое удивительное, что это сработало! Три месяца безумных заданий и в самом деле помогли мне спокойнее чувствовать себя на людях, высвободили мои потаенные мысли и сделали меня настолько уверенной в себе, что при встрече с красивым парнем с меня уже не льет пот.

– Ливи, я предложил текилу, а не травку, или что покруче… Хотя нет, текилу я не рекомендую, поскольку тебе всего лишь восемнадцать, а я врач. Это было бы непрофессионально с моей стороны. Просто советую тебе расслабиться и получить удовольствие!

Я вздыхаю, но отвечаю с улыбкой:

– Знаете, доктор, раньше я была нормальной. Думаю, вы намеренно превращаете меня в свою пациентку.

Из трубки доносится задорный смех.

– Быть нормальным это же так скучно. А текила, Ливи, может превратить скромниц, подпирающих стенку, в бабочек. А вдруг ты познакомишься – для большего эффекта он выдерживает паузу, – с парнем!

– Мне пора идти, – бормочу я и чувствую, что щеки заливает жаром, когда я поднимаюсь по бетонным ступеням во внушительный вестибюль общежития в стиле замка Хогвартс.

– Иди! И все-все запоминай. Сегодня у тебя счастливый день. Победа. – Голос доктора Штейнера становится серьезным. – Тебе есть чем гордиться.

Я улыбаюсь, радуясь, что он говорит со мной как со взрослой.

– А я горжусь, доктор Штейнер. И… Спасибо вам. – Он не произнес эти слова, но я их слышу.Ваш отец бы вами гордился.

– И помни… – В голосе доктора вновь звучат игривые нотки.

Закатываю глаза.

– Помню: «Девчонки, резвитесь от души, но в меру». Буду стараться.

Нажимая «отбой», я слышу, как он усмехается.

## Глава вторая. Коварный джелло

Наверное, именно так чувствовала себя Золушка.

Если бы она вместо того, чтобы грациозно порхать на королевском балу, стояла бы, прижавшись к стенке на шумной студенческой вечеринке, а со всех сторон ее окружали бы пьяные морды.

И если бы вместо ослепительного бального платья на ней оказалась бы тога, которую ей все время приходилось одергивать, чтобы прикрыть все жизненно важные части тела.

А вместо феи-крестной, которая спешит выполнить все желания, при ней была бы назойливая старшая сестра, которая без устали накачивала ее джелло-шотами[1].

Да, я точно как Золушка.

– Уговор есть уговор! – кричит Кейси, заглушая диджея, и передает мне очередной стаканчик.

Молча беру стаканчик, запрокидываю голову, и приторная оранжевая субстанция проскальзывает в глотку. На самом деле мне тут нравится. Очень.

Но не могу же я признаться в этом сестре. Мне обидно, что она шантажом принудила меня впервые в жизни напиться в первый же вечер в университете. Если бы я отказалась, она бы заявилась в общежитие в футболке с моим фото на груди и девизом «Свободу либидо Ливи». И она не шутила. Она и в самом деле сделала на заказ такую майку.

– Ливи, ну не будь ты такой занудой. Признайся, ведь тебе весело! – кричит Кейси, вручая мне еще две порции коктейля. – Хотя мы с тобой завернуты в простыни. Нет, я серьезно. Кто додумался в наше время устроить вечеринку в тогах?

Она трещит без умолку, но я ее не слушаю, а опорожняю стаканчики один за другим. Интересно, сколько я всего приняла на грудь за последний час? Пока я чувствую себя отлично. Даже расслабилась. Но ведь я никогда еще не пила спиртного, так что не представляю, что будет дальше. Хотя вряд ли это слишком крепкий напиток. Это же не текила.

Ну и гад же этот Штейнер! Я должна была догадаться, что он задействует в своем плане Кейси. Он же все лето этим занимался. Правда, конкретных улик по поводу сегодняшней эскапады у меня нет, но если у Кейси обнаружится бутылка «Патрона»[2], у меня не останется сомнений на этот счет.

Вздыхаю и прислоняюсь головой к прохладной стене, скользя взглядом по морю голов. Я не совсем представляю, где мы сейчас. Знаю только, что мы в просторном цокольном этаже частного дома, неподалеку от кампуса. Вечеринка классно организована, с диджеем для увеселения гостей – кто-то танцует, но большинство просто топчется на танцполе. Обычное освещение заменили цветными мигающими лампочками и стробоскопом, так что теперь тут обстановка, как в ночном клубе. Скорее всего у владельцев в этом помещении стояла мебель, но сегодня всю ее вынесли. Остались только столы вдоль стен, уставленные красными пластиковыми стаканами для пива (бочонки спрятаны под столом) и подносами со стопками, наполненными этим обалденным коктейлем, которым я никак не напьюсь. Их тут сотни. Тысячи. Миллионы!

Стоп! Похоже, я уже набралась.

Мимо меня проплывает с приветливой улыбкой коротышка Риган. Я невольно улыбаюсь. Это моя соседка по общежитию – единственная из всех гостей, кроме сестры, с кем я разговаривала. Каждый год студентов распределяют по жребию – кто с кем будет жить в общежитии. Так что у новеньких еще и дополнительный бонус – случайно выбранный сосед по комнате. Хотя мы познакомились только сегодня, я уверена, что смогу ее полюбить. Риган живая, шумная и трещит без умолку. А еще – художественная натура. Как только мы внесли свои вещи в комнату, она соорудила табличку для двери: каллиграфическим почерком написала наши имена, окружила сердечками и цветочками, а также буквами «икс» и «о», означающими «объятия и поцелуи». По-моему, получилось очень мило. А Кейси сказала, что это все равно, что проинформировать всех: здесь живут лесбиянки.

Не успели мы переступить порог этого дома, как Риган умчалась общаться с какими-то парнями. Для новенькой у нее огромный круг знакомых. И по большей части это парни. На вечеринку мы отправились тоже по ее инициативе. В противном случае оказались бы на официальном университетском сборище, куда я и собралась, если бы в мои планы не вмешалась Кейси. Вообще-то студенты Принстона редко живут за пределами кампуса, так что пропускать такие вечеринки не стоит.

– Ну что, Принцесса, попей водички, – говорит Кейси и неуловимым движением извлекает словно бы из воздуха бутылку с водой. – А то как бы тебя не стошнило.

Беру бутылку и пью из горлышка свежую холодную воду. Представляю себе, как мой обед фонтаном выстреливает в Кейси. Она это точно заслужила.

– Ну, хватит уже дуться, Ливи! – Судя по жалобному тону, Кейси на самом деле чувствует угрызения совести. И тогда уже мне становится стыдно, что она переживает…

Я вздыхаю.

– Да я не сержусь. Просто не понимаю, что у тебя за цель такая – меня напоить. – По вине пьяного водителя погибли наши родители. Наверное, именно поэтому я до сегодняшнего дня избегала спиртного. Кейси тоже крайне редко пьет. Правда, сегодня она с лихвой это компенсирует.

– Моя цель состоит в том, чтобы ты развлеклась и пообщалась. Это же твоя первая неделя в университете. Такое бывает раз в жизни. Так что нужно выпить цистерну спиртного и хотя бы одно утро встретить в обнимку с белым другом- унитазом.

Отвечаю выразительной гримасой, но ее это не останавливает. Кейси кладет руки мне на плечи.

– Ливи. Ты моя младшая сестричка, и я тебя люблю. Последние семь лет в твоей жизни было все не так, как должно быть. А сегодня у тебя будет вечер, как у любой безответственной восемнадцатилетней девчонки.

Облизнув губы, пытаюсь возражать:

– А спиртное восемнадцатилетним пить запрещено. – Знаю, для моей сестры это не аргумент, но мне все равно.

– Ну да, ты права. – Кейси запускает руку в карман шорт и протягивает мне пластиковую карту. Похоже на водительское удостоверение. – Если вдруг нагрянут копы, то ты Патрисия из штата Оклахома. И тебе двадцать один.

Я должна была догадаться, что у сестры все будет схвачено.

Музыка начинает набирать темп, и колени сами пружинят в такт.

– Сейчас пойдем с тобой танцевать! – кричит Кейси, протягивая мне еще пару стаканчиков. Сколько же я уже выпила? Потеряла счет, и язык у меня какой-то странный. Обхватив за шею, сестра притягивает меня к себе, и вот мы щека к щеке.

– Ну что, готова? – Она достает телефон и наводит на нас. – Улыбочку! – Срабатывает вспышка. – Это для отчета Штейнеру.

Ага! Вот и улика!

– За тебя! – Кейси чокается со мной, закидывает голову и выпивает один, а потом и другой стаканчик. – Подожди! Я быстро. – И устремляется, как ретривер за белкой, за парнем с круглым подносом на плече, не обращая внимания на то, что все смотрят ей вслед. Ничего удивительного: огненно-рыжие волосы, выразительные черты лица, точеная фигурка – на мою сестру нельзя не обернуться. А она даже не замечает этого. Во всяком случае, не испытывает смущения.

Вздыхаю, глядя ей вслед. Я понимаю, что она задумала. Кроме того, чтобы напоить меня. Она изо всех сил старается отвлечь меня от грустных мыслей. Что в такой день со мной рядом нет отца. В мой первый день в Принстоне. Ведь он всегда мечтал об этом. Папа закончил Принстон и хотел, чтобы его дочки тоже там учились. После аварии Кейси уже было не до того, так что теперь вся надежда была на меня. И вот папина мечта сбылась – и моя тоже – а его со мной рядом нет.

Я снова глубоко вздыхаю и молча принимаю то, что судьба мне уготовила сегодня. В роли Судьбы сегодня выступает коварный джелло. Ну что, сейчас я намного спокойнее по сравнению с тем, какой я переступила порог этого дома. И мне нравится эта атмосфера. Я на первой студенческой вечеринке. Все в порядке, напоминаю я себе: то, что я здесь и мне весело – это нормально.

В руках у меня стаканчик с коктейлем, я закрываю глаза и расслабляюсь под звуки музыки. Как говорит Штейнер: расслабься, получай удовольствие. Запрокинув голову, подношу стаканчик к губам, приоткрываю рот, чтобы принять в себя живительный напиток. Я чувствую себя профи.

Но, как любитель, совершаю непоправимую ошибку – закрываю глаза. И это зря.

Оставь я глаза открытыми, не выглядела бы столь легкой наживой. И заметила бы его приближение.

Пряный апельсиновый вкус только-только достиг вкусовых рецепторов, как чьи-то сильные руки обхватили меня за талию и оторвали от надежной стены. Распахнув глаза, понимаю, что моя спина прижата к чьей-то мускулистой груди, а чья-то сильная рука змеей обвивает мое тело. Со следующим ударом пульса – мое сердце остановилось, пульс тоже чужой – твердая рука прихватывает мой подбородок вместе со стаканчиком и поворачивает голову вверх и вбок. Я улавливаю запах мужского одеколона, и в этот миг парень наклоняется и просовывает язык ко мне в рот, располагает его по соседству с моим и ласкает его, а потом рука отодвигает стаканчик от моего рта. Все происходит так быстро, что я не успеваю ни подумать, ни убрать свой язык. Ни откусить язык захватчика.

Все заканчивается так же быстро, и я стою без стаканчика, не дыша, и судорожно цепляюсь за стену, поскольку ноги у меня подкашиваются. Через пару секунд прихожу в себя и слышу за спиной взрыв одобрительного хохота. Оборачиваюсь и вижу группу высоких, крепких парней – все в тогах, подчеркивающих безупречные торсы, и все хлопают по плечам парня, стоящего позади, словно он только что выиграл гонки. Лица его мне не видно. Я вижу только копну темно-каштановых, почти что черных, вьющихся волос и рельефную спину.

Не знаю, сколько я стою так с открытым ртом и вытаращенными глазами, но в какой-то момент один из парней обращает на меня внимание, переглядывается с Похитителем моего джелло и кивает в мою сторону.

Ну и что мне ему сказать? Ищу глазами рыжую гриву. Куда делась Кейси? Ушла, бросила меня одну… У меня перехватывает горло, а Похититель джелло медленно оборачивается и смотрит мне в лицо.

Язык этого парня был у меня во рту? Этот парень – этот высокий мощный красавец с темными вьющимися волосами, загорелый и с такой фигурой, что не устояла бы и слепая монашка – засунул свой язык ко мне в рот.

Боже праведный! Меня снова прошибает пот! Все три месяца тренинга коту под хвост! Чувствую, как между лопатками струится ручеек, а глаза цвета кофе быстро сканируют меня снизу доверху и останавливаются на моем лице. А потом уголки его губ вздрагивают в самодовольной ухмылке, и он говорит:

– Недурно.

Я так и не придумала, что бы такого ему сказать, а тут он произносит это слово с наглой усмешкой…

Размахиваюсь и со всей дури врезаю ему в челюсть.

До этого я только один раз ударила человека по лицу. Это был бойфренд моей сестры, Трент, а ударила я его за то, что он разбил сердце Кейси. У меня потом месяц с лишним заживала рука. И тогда Трент научил меня, как правильно наносить удар: надо закрыть костяшки большим пальцем и развернуть запястье вниз.

Теперь я люблю Трента как родного.

Со всех сторон несется хохот, а Похититель джелло потирает нижнюю челюсть и двигает ею туда- сюда, проверяя, цела она или нет. Понимаю, что удар получился весьма ощутимым. И если бы не была в полном смятении из-за того, что этот тип насильно одарил меня французским поцелуем, наверняка бы сияла до ушей. Так ему и надо. Он не просто похитил мою выпивку. Он украл мой первый поцелуй.

Он делает шаг в мою сторону, и я невольно отступаю на шаг, снова прижимаясь спиной к стене. А красавчик лукаво улыбается, словно понимает, что отступать мне некуда, и доволен этим. Он подходит и, вытянув перед собой руки, упирается ладонями в стену, захватив меня в плен: широкие плечи, внушительный рост и само его присутствие подавляют меня. Мне трудно дышать. Я почти задыхаюсь. Кручу головой, пытаясь увидеть сестру, но не вижу ничего, кроме плоти и мышц. И не знаю, куда смотреть – куда ни глянь, везде только он. Наконец я собираюсь с духом и поднимаю глаза. Темные как ночь глаза напряженно смотрят мне в лицо. Я судорожно сглатываю, внутри все переворачивается.

– Зачетный удар, особенно для такой… – Он опускает ладонь к моей руке. Чувствую, как по моему бицепсу скользит большой палец. – …Такой женственной особы. – Я невольно вздрагиваю, и перед глазами встает картинка: кролик, загнанный в угол волком. – Значит, ты стеснительная… однако это не помешало тебе заехать мне в челюсть. – Пауза, а потом еще одна самодовольная ухмылка. – Извини, не удержался. У тебя был такой вид, как будто ты реально тащишься от своего коктейля. Не мог не попробовать.

Переведя дыхание, умудряюсь поднять руки и сложить их на груди, чтобы соорудить хоть какую- то преграду между его грудью и моей. Собираюсь с силами и дрожащим голосом спрашиваю:

– Ну и?

Он улыбается во весь рот, устремляет взгляд на мои губы и смотрит так долго, что я решаю, что уже не получу ответа. Однако он облизывает нижнюю губу и говорит:

– Ну и хотелось бы продолжения. Что скажешь?

Инстинктивно вжимаюсь в стену, словно хочу спрятаться от этого парня со всеми его намерениями.

– Все, хватит! – Меня охватывает неимоверное облегчение, когда между мной и голой грудью Похитителя джелло просовывается изящная рука Кейси и отталкивает его от меня. Он подчиняется, медленно отступая с поднятыми вверх руками, и присоединяется к своим друзьям.

– Делаешь успехи, Ливи. Думаю, доктор Штейнер может оставить тебя в покое на какое-то время. – Сестра изо всех сил пытается не рассмеяться. Ей весело!

– Кейси, это не смешно! – шепчу я. – Этот тип ко мне приставал!

Она закатывает глаза, а потом, выдержав паузу, вздыхает.

– Ты права. – Кейси подходит к парню и щиплет его за руку. – Привет, приятель!

Тот оборачивается, чертыхнувшись, трет пострадавшее место и хмуро смотрит на сестру. Но, встретив ее свирепый взгляд, а точнее, увидев лицо и фигуру, снова расплывается в дурацкой ухмылке. Тоже мне сюрприз.

– Если ты посмеешь еще раз обидеть мою сестру, я заберусь в твою комнату ночью и оторву тебе яйца, понял? – предупреждает Кейси и для большей убедительности указывает в нужном направлении. Как правило, угрозы моей сестры звучат именно в адрес тех самых жизненно важных органов.

Сначала Похититель джелло не отвечает на ее угрозу, а просто смотрит сестре в глаза, и она бесстрашно выдерживает его взгляд. Потом он переводит взгляд на меня и говорит:

– Так вы сестры? Похожи.

Все так говорят, хотя лично я этого не нахожу. Правда, мы обе голубоглазые и светлокожие. Но я брюнетка и повыше ростом.

– Красивые и умные. Ливи, а тебе достался редкий везунчик! – нарочито громко говорит Кейси, чтобы мы оба слышали.

Парень пожимает плечами и снова расплывается в улыбке.

– Двух сестер у меня еще не было… – говорит он, приподнимая бровь.

Боже праведный!

– И не будет. Во всяком случае, на этот раз.

Он пожимает плечами.

– Может, не одновременно.

– Не волнуйся. Когда моя малышка-сестра надумает в первый раз переспать с каким-нибудь чуваком, это будешь не ты.

– Кейси! – выдыхаю я, глядя в лицо парня и молясь, чтобы музыка заглушила ее слова. Однако, судя по его удивленной мине, он все слышал.

Хватаю сестру за руку и тащу в сторону. Она уже бормочет извинения:

– Ливи, прости. Похоже, я здорово набралась. Несу всякую чушь…

– Знаешь, что ты сейчас натворила?

– Написала у тебя на спине: «Я девственница»? – Кейси болезненно морщится.

Оглядываясь назад, вижу, что он стоит со своими друзьями, посмеивается и потягивает пиво. Но его глаза по-прежнему не отпускают меня. Перехватив мой взгляд, он берет из рук приятеля пластиковый стаканчик, поднимает и медленно проводит языком по ободку. А потом приподнимает бровь и произносит одними губами:

– Твоя очередь?

Я отворачиваюсь и с возмущением говорю сестре:

– Уж лучше бы ты приперлась сразу в своей майке!

Пусть у меня нет опыта и я не умею общаться, но я прекрасно понимаю: для таких парней найти девственницу восемнадцати лет от роду – все равно что клад откопать.

– Ну прости меня. – Кейси пожимает плечами и бросает на него взгляд. – Однако должна признать, парень тот еще жеребец, Ливи. Ну, прямо-таки просится в журнал итальянской моды в раздел мужского нижнего белья. С таким в постели точно не соскучишься.

Я вздыхаю. Ну почему Кейси вдруг взялась за мою личную жизнь! Раньше ей и дела до меня не было. Ей даже нравилось, что я в старших классах не ходила на свидания. Но с недавних пор у нее навязчивая идея – что у меня подавлена сексуальность. Да, жаль, что сестра решила заняться психологией.

– Нет, ты только посмотри на него!

– Вот еще! – отмахиваюсь я.

– Отлично, – говорит Кейси и берет четыре стаканчика с подноса у плотного парня в килте, – килт, на вечеринке в тогах? – Знаешь, сестренка, если вдруг надумаешь распроститься с девственностью, то этот вариант тебе запомнится надолго. Уверена, такой парень сумеет помочь тебе наверстать упущенное.

– А заодно одарит гонореей и лобковыми вшами? – бормочу я себе под нос, глядя на два голубых пластиковых стаканчика с выпивкой. Хорошо, что тут темно: чувствую, как щеки заливает краской. Поднеся один ко рту, облизываю языком краешек, вновь переживая те секунды, когда меня впервые – нет, не хочу думать, что это был мой первый в жизни поцелуй! – когда онтакое со мной сделал.

– Залпом! – Кейси один за другим опустошает свои стаканчики.

Первый я выпиваю сразу, а когда принимаюсь за второй, сдуру смотрю по сторонам, думая, что парень уже нашел себе новую жертву. Но нет: он стоит в окружении каких-то девиц, и одна из них держит ладонь на татуировке у него на груди. А он по-прежнему смотрит на меня. И улыбается. Только теперь не самодовольной, а уже другой, многозначительной улыбкой, как будто у него есть тайна.

Да уж! У него есть тайна,моя тайна.

Меня пробивает нервная дрожь, и стаканчик замирает у рта.

– Это Эштон Хенли! – кричит кто-то мне в ухо. Вздрагиваю и вижу Риган: в одной руке пиво, а в другой – голубой стаканчик. Она такая низенькая, что ей приходится встать на цыпочки, чтобы дотянуться до моего уха.

– Откуда ты его знаешь? – спрашиваю я, смутившись, что меня застукали, как я на него глазею.

– Он же капитан университетской команды по академической гребле. А мой папа у них тренер, – объясняет Риган слегка заплетающимся языком и рукой описывает широкую дугу. – Я здесь много кого знаю. – Вот почему она так легко со всеми общается, думаю я. – Соседка, а он, похоже, на тебя глаз положил, – добавляет она и хитро мне подмигивает.

Пожимаю плечами и слабо улыбаюсь, хочу скорее поменять тему, чтобы парень не решил, что мы говорим о нем. Окидываю взглядом комнату, в которой девушек не так много, и замечаю: тут и там, кто тайком, а кто явно, бросают в его сторону взгляды. Да, этот Эштон не обделен женским вниманием.

Риган словно читает мои мысли.

– Он самый сексуальный парень в университете. – Соседка делает глоток пива. – И самый большой придурок.

– Я так и поняла, – бормочу я скорее себе, чем ей. Потягиваю напиток и специально поворачиваюсь к парню спиной – пусть найдет себе другую жертву, тут полно желающих.

– Знаешь, он немного повернут на сексе.

Час от часу не легче.

– Уверена, он без труда найдет желающих ему… посодействовать. – Я в это не играю.

Не пойму, то ли я уже на самом деле пьяна, то ли Кейси – волшебница, но в руке у меня снова два стаканчика. Музыка играет так громко, что отдается во всем теле, и бедра у меня сами по себе приходят в движение в такт музыке.

– Круто здесь, да?! – кричит Риган, и ее прямые волосы цвета меда прыгают вместе с ней, а она скачет без устали, машет руками и вопит, прямо как детишки из рекламы витаминов. – Столько народу, музыка что надо. Кайф!

Я улыбаюсь и киваю, глядя по сторонам. И должна признать, что мне тут тоже нравится.

– Я рада, что пришла! – кричу, толкнув плечом Кейси. – Только, пожалуйста, хватит с меня на сегодня приключений, – прошу я и опустошаю оба стаканчика.

В ответ Кейси хохочет, берет меня под руку, а другой рукой обнимает Риган, которая уже веселится вовсю.

– Ну конечно, сестренка. Сегодня Принстон узнает, что такое вечеринка по-нашему, в стиле Клири.

Я хихикаю, на время хорошее настроение сестры отодвигает все остальное на задний план.

– О чем это ты?

Сестра многозначительно улыбается и говорит:

– Скоро сама все узнаешь.

## Глава третья. Чудовище

Открыв глаза, секунд пять я пребываю в безмятежном неведении. Эти пять секунд я тупо пялюсь на белый, низко нависающий потолок, пока глаза привыкают к неяркому свету, мозг пробуждается, и нейроны приходят в движение.

А потом на меня лавиной обрушиваются смятение и шок.

Где я?

Как я сюда попала?

Какого черта я тут делаю?

Поворачиваю голову и вижу рядом лицо сестры.

– Кейси? – шепотом зову я.

Она стонет, и в нос ударяет запах из ее рта. Морщусь и отворачиваюсь. И в тот же миг в голову стреляет острой болью. Снова морщусь.

Мы в общежитии, – умудряюсь сообразить я, судя по тесноте помещения и своим вещам. Но не помню, как я сюда вернулась.

А что же помню?

Поднимаю руку к лицу и тру глаза, силясь собрать общую картину прошлой ночи из невнятных обрывков воспоминаний… В голове всплывают туманные образы. Коктейль за коктейлем. Оранжевые, синие, зеленые… Мы с Кейси изображаем роботов на танцполе? Я издаю непроизвольный стон, и тут же голову прошивает боль. Боже праведный, надеюсь, это глюк. А потом… пустота. Ничего не помню. Почему я ничего не помню?!

Кейси снова стонет, и я подвергаюсь еще одной газовой атаке. Глотая слюну, прихожу к выводу – у меня изо рта пахнет не лучше, и осознаю, что умираю от жажды. Медленными, неуклюжими движениями сбрасываю с себя простыню.

И обнаруживаю, что я без пижамы. Интересно почему… А, понятно. Вчера вечером на мне была эта дурацкая тога. Однако это не объясняет, почему я в одних трусах и почему голова болит так, что даже думать не могу о. Ни о чем думать не могу. Здесь только моя сестра. И Риган, но она же девочка.

Пытаюсь сесть, поддерживая взлохмаченную голову ладонями, – и, застонав, стискиваю виски. Такое ощущение, что голова вот-вот лопнет. Если бы сейчас вошел кто-нибудь с топором, с готовностью подставила бы шею, лишь бы так не мучиться.

Во рту горечь, и стремительно накатывает тошнота. Хочу пить. Сию же секунду! Преодолевая дрожь в конечностях, перекатываюсь на бок и, минуя лестницу, спрыгиваю на пол, надеясь, что не заеду ногой по лицу Риган. Надо дотянуть до холодильника и достать бутылку холодной воды. Тогда мне сразу полегчает. Точно знаю.

Через секунду стою на белом лохматом прикроватном коврике Риган, и меня накрывает второе потрясение.

Задница.Мужская задница. И не только. Все остальное тоже. На кровати Риган раскинулся рослый, абсолютно голый парень, свесив через край ноги и одну руку. Судя по светлым волосам, торчащим из-под одеяла в углу кровати, Риган расположилась тут же.

Не могу отвести глаз. Стою в одних трусах, комната кружится, во рту такой вкус, словно напилась из сточной ямы, а я приросла к месту и глазею на голого парня. Отчасти потому, что меньше всего ожидала его здесь увидеть, отчасти потому, что это первый голый мужчина в моей жизни. Отчасти потому, что не могу въехать, какого хрена он здесь делает.

А что это… что это такое у него на левой ягодице? Любопытство берет верх над потрясением, и я осторожно делаю шаг, чтобы разглядеть получше. Похоже на татуировку. Судя по красноте и припухлости, татуировка совсем свежая. Да, совсем новенькая. Надпись витиеватым почерком «Ирландка».Ирландка? Невольно хмурю брови. Что-то мне это напоминает.

Пол подо мной скрипит, и от неожиданности я быстро делаю шаг назад. От резкого движения комната начинает кружить еще быстрее. Воды! И как можно скорее. Ковыляю на ватных ногах к холодильнику и к халату, висящему на крючке за дверью. На мою беду комнатка полностью забита какими-то вещами и предметами, а я, особенно когда вся на нервах, вылитый слон в посудной лавке. Врезаюсь спиной в туалетный столик Риган, пузырьки с косметикой дружно падают. Перестаю дышать, молясь всем богам, чтобы голый великан не пробудился.

Увы!

Голова на подушке поворачивается лицом ко мне, глаза открываются – и сердце у меня замирает.

Нет, только не это.

Передо мной не кто иной, как Эштон, Похититель Джелло.

Воспоминания накатывают на меня безжалостными волнами.

Сначала я припоминаю, как он утащил мою выпивку, но этим дело не заканчивается. Нет… Картинки возникают все новыми вспышками, лишая меня последних сил. Музыка гремит, свет мигает разноцветными огоньками, и Эштон возвышается надо мной посреди танцпола. Я ору во всю глотку, заезжаю со всей дури ему по наглой ухмылке. Стучу ладонью по его груди – один раз, другой… Не помню, сколько раз. А потом перестаю стучать. Мои ладони на его голой груди, пальцы скользят по контуру татуировки размером с кулак, изображающей кельтский орнамент, и по его рельефным мышцам. Помню, как танцую… быстрый танец, медленный. мои пальцы заблудились в его волосах, а он сжимает мою талию, притягивая к себе.

Помню, как прохладный воздух покалывает иголочками мою кожу, спина упирается в кирпичную стену, и мы с Эштоном.

Ахнув, невольно прикрываю рот ладонями.

Его глаза сначала щурятся от яркого света, а потом округляются от удивления, окидывая меня взглядом сверху донизу, и замирают на моей груди. Не могу пошевелиться. И дышать не могу. Я снова перепуганный кролик, которого вот-вот сожрет серый волк. Кролик в трусиках в цветочек.

У меня хватает сил поднять руки и прикрыть наготу.

Похоже, Эштон выходит из транса – он стонет и проводит ладонью по копне темных волос. Они у него уже и так торчат во все стороны, но он умудряется привести их в еще больший беспорядок. Поворачивает голову, видит Риган, которая только что проснулась и высунулась из-под одеяла, и в ее глазах мелькает вся гамма чувств – от смятения до узнавания.

– Ни хрена себе, – бурчит он, потирая переносицу. – Мы с тобой не… – тихо спрашивает он у Риган.

Соседка трясет головой, и вид у нее на удивление спокойный.

– Нет. Просто ты был такой пьянющий, что не дотянул бы до дома. Вообще-то ты должен был спать на полу. – Она чуть приподнимается, оглядывая его костюм, вернее, полное отсутствие такового. – Приятель, а с какого перепугу ты голышом?

Ее вопрос приводит меня в чувство: вспоминаю, что Эштон совершенно голый. Мои глаза снова пробегают по его отпадной фигуре, и в результате внизу живота возникает странное ощущение.

Он утыкается лбом в подушку и, не отвечая на ее вопрос, бормочет:

– Слава тебе, господи!

Одним грациозным движением парень поднимается с нижней койки и встает. Шумно выдыхаю и перевожу взгляд на окно, но успеваю запечатлеть полный вид спереди.

– В чем дело, Ирландка? – усмехается он. – Что-то не так?

Ирландка.

– Почему ты меня так называешь? – спрашиваю я, осторожно оборачиваясь.

Он ухмыляется, опершись рукой на ступеньку, и, судя по всему, ничуть не смущен своим видом.

– Похоже, ты мало что помнишь из событий прошлой ночи, так?

Эштон смотрит мне в лицо так пристально, что у меня сводит живот. И я тут же осознаю, что мочевой пузырь у меня вот-вот лопнет.

– Если речь о том, почему мы все тут в одной комнате, а ты без одежды… то да. – Слова выскакивают из меня на два тона выше, чем обычно, и как будто сами по себе.

Он делает шаг вперед, а я тут же отступаю на шаг, пытаясь втиснуться между стеной и туалетным столиком. В голове у меня пусто, похоже, я сейчас вырублюсь. Или меня вырвет. Прямо на грудь этому типу, с которым я вчера почему-то всю ночь обжималась.

На туалетном столике лежит белая простыня. Хватаю ее и, прижавшись к стене, прикрываю себя спереди. Он делает еще один шаг, и я прижимаюсь к туалетному столику, чтобы не упасть, и стараюсь не смотреть вниз, хотя продолжаю паниковать. Если он сделает еще один шаг, тоэта его штука меня коснется.

– Успокойся. Мы вчера пришли к соглашению, что в женихи я не гожусь.

Я еще крепче прижимаю простыню к себе и упрямо задираю подбородок:

– Это радует. Значит, я была в состоянии формулировать мысли.

Однако сейчас я не в состоянии оторвать взгляд от его глубоких карих глаз. Они словно буравят меня, но я не могу понять, что скрывается в их глубине. Интересно, помнит ли он, что меня поцеловал. И не жалеет ли об этом.

Чувствую, что он придвинулся чуть ближе. И больше не могу себя контролировать.

– А ты не мог бы направитьэто в какую-нибудь другую сторону? – выпаливаю я.

Он откидывает голову и хохочет, поднимает руки кверху и отступает.

– Риган, никому не слова. Особенно отцу, – говорит он через плечо.

– Будь спокоен. Я – могила, – бормочет Риган, потирая лицо.

– Какого хрена? – слышу я сонный голос Кейси. Она садится и утыкается взглядом в Эштона. Видит его в полной красе, а потом замечает меня в углу. Сестра окончательно просыпается. – Только не это… Вы что, вчера с ней… – говорит она со стоном.

Стою, прикрываясь простыней, и умоляющими глазами смотрю на сестру. Я не знаю! Я не знаю, что мы делали!

– Да нет, ничего не было! – подает голос Риган.

Я с облегчением выдыхаю и тут же морщусь. Голова взрывается нестерпимой болью.

Не одна я испытываю облегчение. Лицо у Кейси светлеет, и она, уже другим тоном, добавляет, бросив выразительный взгляд на Эштона:

– Приятель, а как насчет того, чтобы зачехлиться?

Тот ухмыляется, разводя руки в стороны.

– А я думал, произведу на тебя впечатление!..

В ответ Кейси со значением улыбается.

– Скромнее надо быть. Дома меня ждут более весомые аргументы, – замечает она, сопровождая свои слова выразительным взглядом. И с невозмутимым видом кивает в сторону двери. В этом вся Кейси. За словом в карман не лезет и сохраняет спокойствие, даже если ей на глаза попадается чей-то пенис.

Эштон качает головой и ухмыляется.

– Не поспоришь. – Он поворачивается и снова пристально смотрит мне в глаза с тем же нечитаемым выражением, а потом опускает взгляд на простыню, в которую я вцепилась изо всех сил. – Похоже, это моя, – говорит парень и тут же выдергивает простыню у меня из рук, снова оставляя меня почти обнаженной. Я прикрываюсь руками, а он в четыре шага доходит до двери, распахивает ее и выходит в холл.

Выходит как раз в тот момент, когда мимо, волоча за собой чемоданы, идет какая-то студентка с мамой. Эштона ничуть не смущают их упавшие на пол челюсти, он неспешно прикрывает бедра простыней и, склонив голову, приветствует их:

– Доброе утро, дамы.

А потом громогласно, на весь этаж, заявляет:

– Извини, Ирландка! Свидание на одну ночь – не мой профиль.

Я стою у двери в одних трусах, прикрывая грудь руками, и молюсь о том, чтобы на меня с потолка сверзился рояль, положив конец худшему мгновению моей жизни.

И в тот же миг чувствую прилив тошноты. И понимаю, что сейчас случится. До туалета я точно не дотяну. В панике стискиваю зубы и оглядываю комнату в поисках хоть чего-нибудь. Ничего. Только золотисто-бежевый горшок с фикусом Риган. Подлетаю к нему как раз в тот момент, когда весь проглоченый мною за ночь джелло рвется наружу.

Я ошибалась. Вот оно, худшее мгновение моей жизни.

* * *

– Уж лучше бы ты приперлась в общежитие в той майке, – со стоном говорю я, положив ладонь на лоб. Отравив бедное растение изрядным количеством желудочной кислоты и токсинов, я заползла на свою койку, прихватив антипохмельную аптечку Риган – эдвил и немереный запас изотоников – да там и осталась, пребывая в полузабытьи и жалея себя несчастную. После нескольких часов сна с головой стало получше. После рвоты прошла тошнота. А вот чувство стыда не прошло.

Сестрица хохочет.

– Кейси, это не смешно! Ничего смешного не вижу! Ты же должна была обо мне позаботиться! – Я шевелюсь, и движение отзывается болью в спине. – А спина-то почему у меня болит?

– Может, повредила о кирпичную стену, когда Эштон тебя к ней пригвоздил? – с дьявольской усмешкой спрашивает Кейси.

– Ничего не помню! – кричу я, а щеки у меня горят. На самом деле все, что я помню, связано с Эштоном – как я его касаюсь, прислоняюсь к нему, целуюсь с ним. – Ну почему именно он?! – кричу я, пряча лицо в ладонях, чтобы скрыть краску стыда.

– Бедная крошка Ливи!.. Кто знал, что после нескольких порций джелло чудовище, спавшее в тебе, вырвется наружу?

Крошка Ливи… Я хмурюсь под наплывом воспоминаний из детства. Так называл меня отец, но почему эти слова напоминают мне прошлую ночь?

– Вот… Может, это поможет? – Кейси протягивает мне свой телефон.

Дрожащей рукой беру его и с мрачными предчувствиями начинаю смотреть фотографии.

– Кто эти люди? И почему я с ними обнимаюсь?

– Все они – твои лучшие друзья. И ты их любишь, – будничным тоном поясняет Кейси. – Во всяком случае, прошлой ночью ты сама так говорила.

– Не говорила! – возражаю я и прикусываю язык, поскольку на меня наплывают обрывки воспоминаний. Говорила. И не один раз. Господи, ну почему я не потеряла голос! Почему мне не отрезали язык! При мысли о языке опять вспоминаю Эштона и испускаю очередной стон. А ему я тоже сказала, что его люблю? Поэтому все так сложилось?

Снова просматриваю снимки, чтобы согнать со щек румянец стыда. Вот фотка парня в килте и с волынкой, в обнимку с Кейси. А вот еще одна, в полный рост, где Кейси показывает пальцем на его юбку, вопросительно приподняв брови.

– А что он делает в килте на вечеринке в тогах? – спрашиваю я и, увидев следующий снимок, ахаю. (Под юбкой ничего не надето.)

– Вот что значит «верность традициям», – комментирует Кейси.

Продолжаю листать фотки дальше, и все мои самые мрачные предчувствия сбываются. На большинстве снимков мы с Кейси обнимаемся. На некоторых вид у нас такой, словно мы хотим обольстить камеру высунутыми языками и безумными глазами. То и дело рядом с нами появляется Риган со своей фирменной улыбкой от уха до уха.

– Нет, только не это… – Удивительное дело, как фотография помогает включить память. Так случается и со мной при виде себя любимой на фоне вывески «Татушки». – Боже праведный! – В это утро я уже раз десять упоминала Господа всуе. – Нет, не может быть! – бормочу я, пролистывая снимки, в надежде, что память меня подвела. Увы! Так и есть! Вот я, сижу верхом на стуле, придерживая рукой волосы и верх тоги, а здоровенный парень в черных кожаных брюках, весь размалеванный татуировками, трудится над моей спиной. Я смотрю на снимок с разинутым ртом. Так вот почему у меня саднит спина. – Кейси, как ты могла допустить такое?! – шиплю я, впадая в истерику.

– Нет, этот номер у тебя не пройдет! – отвечает Кейси и выхватывает у меня из рук телефон. Быстро находит видео, нажимает «воспроизведение»

и снова сует мне под нос телефон. А вот и я, улыбаюсь, хотя глаза у меня не очень радостные. Громогласно заявляю в кадре: «Даю слово, что не буду перекладывать ответственность за все содеянное на мою сестру Кейси Клири, когда приду в себя».

Слышу возбужденный голос Кейси: «Даже несмотря на то, что я тебя предупреждала: утром тебе это вряд ли понравится, так? Не будешь меня обвинять?». У нее язык не заплетается, даже когда она здорово пьяная.

– Не буду! – Поднимаю руку кверху, и художник на миг прекращает работу, возвращает руку на место и велит мне сидеть неподвижно. Он продолжает работу, а я говорю: – Требую права на татуировку, потому что я, Оливия Клири, – тыкаю себе в грудь большим пальцем, как пещерный человек, и мастер снова прерывается и бросает на меня недовольный взгляд, – та еще оторва!

# Примечания

1

Джелло-шот, или желе-шот (англ. Jell-O shot) – коктейль в виде разноцветного алкогольного желе из крепкого спиртного и сока. Здесь и далее примеч. перев.

2

Patrόn – знаменитая марка текилы.