Осколки
Владислав Троицкий

© Владислав Троицкий, 2017

ISBN 978-5-4485-2043-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

#уфли #уфимскаялитература

– Кажется, я ранил тебя, а этого я не хотел. Я думал, ты больше знаешь о мире и людях, гораздо больше. С тобой следовало говорить иначе.

– А как иначе ты мог говорить?

– Не знаю. Как с ребёнком.

Меша Селимович

* * *

La vida es muerte. Жизнь есть смерть.
Для человека, как и для растений.
На всё осталось несколько мгновений
и я теряюсь – сметь или не сметь.

Внизу маняще распласталась твердь,
а взглянешь ввысь – прочь от меня, Злой Гений! —
обломки жизней, помыслов, свершений
в небытие уносит круговерть.

Бесконечность

* * *

Рассвет беспечно рассмеялся,
слегка румянцем запылал.
Я никогда так не влюблялся,
я ничего так не искал.

Туман спокойно заклубился,
в лучах играя, заблестел.
Я ни к чему так не стремился,
я ничего так не хотел.

День, погляди-ка, разгулялся,
вовсю раскрашиваться стал!
Я ничего так не боялся,
я ни о чём так не мечтал.

* * *

Дракон летал в бескрайности миров,
взрывая скоростью пространство.
И разгоралось множеством костров
шальное то непостоянство.
То каменные горы он вскрывал,
несметных полные сокровищ,
то с демонов полками воевал,
то дрался с ордами чудовищ.
То отдыхал в диковинных садах,
то мчался в бесконечных безднах.
То появлялся в древних городах,
то на планетах неизвестных.
Но приземлился, радость разглядя,
в краях обетованных самых,
в пустыне, ожидающей дождя,
у входа в неприступный замок.
Подрагивая напряженьем жил,
улёгся тихо на пороге
и крылья многоцветные сложил —
и лижет тебе ноги.

Муравей и Солнце

По кочкам, по выбоинам, между пней,
лишь только солнце взошло,
соломинку тащит муравей,
упрямо и тяжело.

Моя любовь в тыщу раз больше меня,
как груз у того муравья.
Но Солнцем могла бы стать для меня,
я знаю, любовь твоя…

Возрождение

Быть бы художником – и на холсте
запечатлеть твой ясный, чистый профиль,
и сзади – расцветающий картофель,
столь дорогой и редкий в годы те.

К твоей непостижимой красоте
я подбираюсь, словно Мефистофель.
Как Фауст… Слушай, чашку кофе ль,
бокал вина ль сюда – и в полноте

картина вдруг сама начнёт светиться
и музыка польётся в тишине,
и негасимый пламень возгорится,

и лёгкость отразится в глубине,
и волшебство искусством совершится —
ты повернешься, наконец, ко мне.

* * *

Снег падал ядовито-синий
И незаладились дела.
Ты не чертила скользких линий,
ты просто мной пренебрегла.

В дым улетучились поленья,
в песок рассыпалась скала.
Всё кончено. Всему – забвенье.
Ты просто мной пренебрегла.

Живу под теми ж небесами.
Как ты могла, КАК ТЫ МОГЛА!
В болоте чёртики плясали.
Ты просто мной пренебрегла.

* * *

Словно знамение вечер,
талисман, бережно чтимый.
Счастье – это просто ведь встреча,
просто с взглядом любимой.

Весна – и словно я весь в ней,
словно я счастлив уже.
Счастье – это новая песня,
что сама сложилась в душе.

Словно в ночи непроходимой
вспыхнул путеводный огонь.
Счастье – это счастье любимой,
когда она рядом с тобой.

* * *

Ты вся – как дерзость, как начало,
как солнцем взрезанная мгла!
…Ты мне учтиво отвечала —
ведь ты иначе не могла…

И это подлинное счастье —
лицо яснейшее твоё,
глаза – то воплощенье власти,
то отреченье от неё.

и эта гордость Незнакомки,
и нимб Души над головой,
и неожиданно так громкий
и милый-милый голос твой…

* * *

Всё это совершенно неуместно.
Я, как никто иной, об этом знаю.
Но вновь и вновь опять не понимаю:
всё это совершенно неуместно.
Как камушек, что вниз летит отвесно,
вдруг чиркнет, отскочив, скалы по краю…
Всё это совершенно неуместно,
я, как никто иной об этом знаю.

* * *

Нет – это какой-то обман – ты
не можешь такой быть – нет!
Нет, не перетают все льды!
Нет, не пересветит весь свет!

Нет, не разрежет весны шёлк
ангелов хор, вострубя…
…Кажется, кто-то мимо прошёл…
Я – мимо тебя???

* * *
Было всё или нет – так возьми, улыбнись,
ну, так сделай же, правда, поверь.
Ведь цветёт бересклет, ведь цветёт барбарис,
ведь боярышник цветёт теперь.

Ведь рябина уже душновато-нежна,
разве пройдёшь, не заметишь?
Ведь человека, которому ты так нужна,
ты больше не встретишь.

* * *

Я бежал в рассветные степи,
но меня увидала ты
в балагане, в тесном вертепе,
где паясничают шуты.

Что ж, смеяться – твоё право.
И вообще, рассуждая здраво,
трудно было ждать реакции иной,
что ты смеялась надо мной.

* * *

Твоё имя – как остро отточенный карандаш,
как нижняя кромка льда далеко в горах,
как внезапно вспыхнувшее пламя,
как ленивый летний вечер.

Скитаясь по бесконечной Вселенной,
в джунглях философских категорий
и в лабиринтах поэтических образов
я ищу лишь того, что напомнило бы мне
твоё имя.

Августовские наброски

Быть бы художником…

* * *

Уже совсем другие краски
и воздух, как стекло, прозрачен.
И, ярко-синее в зените,
лазурью небо к горизонту
стекает между облаками.
(Как ярко белое на синем!
А может – синее на белом.)
И облака густеют в тучи,
сначала в розовато-серый,
потом свинцовый, даже чёрный…
И чуть грустны на этом фоне
уже осенние деревья:
немного жёлтого в зелёном.

* * *

Какой утомительный дождь,
и воздух, как речка, течёт,
и, как лист опавший, плывёшь,
куда тебя речка несёт.

И грустно становится вдруг,
и хочется, что – не поймёшь.
Такой заколдованный круг,
такой утомительный дождь…

* * *

Горы растрёпанной ваты
и солнце глядит свысока:
вымыслы великоваты…
И снова я про облака!

Ты скажешь: не зазнавайся,
нос в небо не задирай!
Ты скажешь – «не поддавайся»?
Ты скажешь – «не унывай»?

* * *

На «ю» кончается то слово,
а начинается на «эль»…
…но мы исходим из простого:
художнику нужна модель.

Художник замечает больше.
Ему под силу угадать,
весь образ должен быть какой же,
и цвет улыбки передать,

и эту недоговорённость
в изливе бёдер подстеречь,
увидеть одухотворённость
в капризном развороте плеч…

Свой шарм у жанра есть любого,
но самый интересный – «ню»…
Нет-нет, я помню это слово:
оно кончается на «ю»!

Песенка

Солнце поднимается лениво,
мягкие и тёплые тона.
Думаю немного боязливо:
что теперь подумает она?

Воробьи испуганно взлетели,
задержавшись в воздухе чуть-чуть…
Неплохое освещение для акварели,
хоть нарисовал бы кто-нибудь!

* * *

Слова умеют улыбаться
и безделушки мастерить,
умеют чуть отодвигаться
и ничего не говорить,

умеют покрывало вышить,
умеют статую создать,
умеют ждать, умеют слышать —
и не прийти, и опоздать.

Умеют чёрта сделать богом,
умеют сделать день как ночь,
умеют многое во многом,
но не умеют мне помочь…

Кастаньеты

Бежать…

Бежать, бежать, бежать – тебе от меня,
бежать, бежать, бежать – мне от тебя,
бежать, бежать, бежать, бежать не виня,
бежать, бежать, бежать, бежать не любя,
бежать, бежать, бежать, бежать от себя.

Бежать, бежать, бежать, бежать навсегда,
бежать, бежать, бежать, бежать в никуда,
бежать, бежать – и не убежать никогда,
бежать, бежать, бежать, бежать, бежать…

* * *

Бедность, верная подружка,
лишь она не позабудет.
Будем пить. Так. Где же кружка?
Сердцу веселей не будет.
Сердцу хочется иного,
сердцу хочется любовей.
Оттого и бьётся снова,
каждый раз всё бестолковей.
Только всё недостижимо,
только счастье недоступно.
Бейся ж, сердце, бейся глупо
и рыдай неудержимо.

Подражание французскому

Твои глаза – шампанского глоток,
лоб – каберне, и рислинг – кожа щёк,
и губы – как мадера, нет, кагор,
и груди – вермут, и живот – ликёр,
и полстакана спирта между ног…

Но у меня, увы, сухой закон.

* * *

Есть заповедные луга, где птица Сирин
поёт; но надо знать туда дорогу.
Не спрашивайте о ней у меня.

* * *

Это – лишь падать, а вовсе не ввысь,
это – лишь память, а вовсе не жизнь,
это – лишь отблеск, а вовсе не свет.
это – лишь подлость, а вовсе не смерть…

Вывод о человеке

Вы все от меня отвернётесь,
когда я предам и убью,
когда я столкну в пропасть
Единственную мою,
когда в грязь втопчу совесть,
подлостью честь поправ.
Вы все от меня отвернётесь.
Вы правы. – Я тоже прав.

Подражание китайскому

И вчера ничего не случилось опять.
В позвоночнике прыгают хмурые черти.
Хорошо целый день на постели лежать,
завернуться в одеяло и думать о смерти.

* * *

Встречи,
пытающиеся изобразить любовь,
происходят достаточно часто в нашей галактике.

Стрижи

В небе чиркают стрижи
вновь и вновь.
Расскажи мне, расскажи
про любовь.
И глаза свои мне покажи,
чтобы видели только стрижи.

* * *

Вечер по-еврейски мягок
и горят глаза ***.
Сколько изрисовано тетрадок!
Сколько передумано идей!

Где-то далеко играет гаммы скрипка,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.