Тереза Тур
Империя Тигвердов. Пламя мести

© Тур Т., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Пролог

Денис стоял и смотрел на женское тело, найденное в подворотне. Странный непривычный гул в голове мешал сосредоточиться и понять, что делать дальше. Хотелось закурить. Он бросил еще до того, как перебрался в империю, а теперь и вовсе не вспоминал – имперцы не выносили запах табака.

До этого момента не тянуло, а сейчас… Он нервно дернул головой, запрещая сотруднику переворачивать убитую лицом к ним… Еще несколько мгновений он может разрешить себе надеяться. Еще чуть-чуть – на пару затяжек. Черт, как же хочется курить. Надо все-таки держать пачку на экстренные случаи, хотя Луиза не одобрит.

Этот район Роттервика был спокойный, респектабельный даже. И жители дома немедленно вызвали сотрудников Уголовной полиции. Да еще и отчитали прибывших следователей за то, что те недостаточно хорошо выполняют свою работу по обеспечению правопорядка в столице.

Бывший командир СОБРа, а ныне – волей императора Фредерика – начальник Уголовной полиции империи, не отрываясь, смотрел на убитую. Длинные рассыпавшиеся по спине медовые волосы, темно-синее платье. И перстень с темно-синим камнем на указательном пальце правой руки. Тело лежало так, чтобы рука и перстень на пальце бросались в глаза.

Денис воспринимал свою способность мысленно связываться с людьми в этом мире как должное. Его психика быстро адаптировалась к местным «чудесам», так как был он натурой не романтичной и не впечатлительной. Глубоко вздохнув, он еще раз почувствовал желание затянуться сигаретой, сосредоточился и мысленно позвал:

– Вероника! – Она не отвечала.

Зато Ричард, с которым он связался вторым «звонком», ответил сразу, словно что-то почувствовал.

– Где она? – спросил Денис у сына императора.

– Эта невозможная женщина, – абсолютно счастливым голосом ответил принц Тигверд, – опять оторвалась от охраны. Оставила записку, что ушла по делам, и исчезла.

Сердце начальника Уголовной полиции рухнуло вниз. Он разорвал связь, резко шагнул вперед и, стараясь чтобы никто не заметил, как предательски трясутся руки, перевернул покойницу.

– Ника… – раздался за спиной хрип Ричарда. Имперец почувствовал неладное и сразу перенесся к Денису.

– Нет, – выдохнул бывший командир СОБРа со смешанным чувством дикого облегчения и нестерпимого стыда, рассматривая лицо. Симпатичное, круглое. С россыпью веснушек. Незнакомое.

– Это не она? – выдохнул Ричард.

– Смотри сам. – Денис поднялся и шагнул назад.

Принц Тигверд сделал над собой явное усилие и опустился на колено рядом с убитой. Долго и внимательно ее осматривал.

– Явно хотели меня задеть. И перстень очень похож…

– Согласен. Синее платье, – кивнул начальник Уголовного розыска. – Необычный оттенок волос. Кто-то захотел с нами поиграть…

– Я вызвал армейских розыскников. Сейчас будут, – ответил ему главнокомандующий в отставке. – Милорд Браун, я позволю себе предложить помощь вашему управлению?

– Я с удовольствием ее приму, – торжественно ответил Денис. – Более того, я буду настаивать на том, чтобы организовать сотрудничество всех силовых ведомств, пока у нас… подобная непонятная ситуация.

Хлопок портала. И перед ними появляются военные. Черная форма, отсутствие знаков различия.

– Командующий Тигверд, – поклонился невысокий крепко сбитый черноволосый мужчина, на вид такого же возраста, как и старший сын императора.

– Полковник Гилмор, – обратился к нему Ричард, – позвольте вам представить нового начальника Уголовной полиции милорда Брауна.

– Очень приятно. – Мужчины коротко поклонились друг другу и обменялись рукопожатиями.

– Я заинтересован, чтобы дело об убийстве этой несчастной, – Ричард кивнул в сторону тела на мостовой, – было раскрыто в кратчайшие сроки. А виновный… Я желаю с ним пообщаться. Надеюсь, господа, вы пойдете навстречу моим желаниям. В связи с этим, полковник Гилмор, объявляйте особое положение, присоединяйтесь к сотрудникам Уголовной полиции. Поднимайте всех. Вы поступаете в распоряжение милорда Брауна. О ходе расследования отчитаетесь мне завтра в семь утра. И, кстати… – В его глазах полыхнули алые всполохи. – Отрядить пятерку нюхачей. Пусть мне доложат, где миледи Вероника. Мне необходимо с ней поговорить.

Глава 1

– Миледи Вероника… – счастливыми улыбками встретили меня три дамы, оставаясь, впрочем, сидеть в креслах.

Как я поняла – мне пытались указать, где мое место. Стратегия этих райских птичек заключалась, видимо, в том, что я, стоя на пороге изящной до зубной боли гостиной, должна была почувствовать себя никчемной неотесанной выскочкой. Впрочем, так оно и было, а потому не задевало нисколько.

Я глубоко вздохнула, улыбнулась хищной улыбкой, скопированной у его величества Фредерика, обвела их всех насмешливым взглядом и неторопливо шагнула вперед, давая женам вельмож фору на пару минут… Надо же им было привыкнуть и одуматься.

Итак, кого я вижу перед собой?

Маркиза Вустер. Ту, что мы с Джулианой – моей помощницей в деле издания журнала – называли «иконой стиля». Аристократка. Красивая, утонченная. Каждый жест продуман, каждое движение отточено. Каждая мелочь – в облике ли, в одежде – подчеркивает стать и красоту хозяйки… Я обратилась к ней через его величество, она мне была нужна. В идеале я бы хотела, чтобы она лично вела модную колонку в моем журнале. В крайнем случае – консультировала.

Она согласилась встретиться со мной и все обсудить. Но почему-то ждала меня не одна, а в компании еще двух дам.

И кто это? Интересно мне знать…

Молчание затягивалось. Я смотрела на женщин, они смотрели на меня. Хозяйка дома, которая должна была нас представить, молчала.

Вообще-то, если посчитать, то с момента моего появления в доме меня оскорбили уже не один раз.

Мы с маркизой Вустер запланировали встречу, не предполагающую, как я думала, присутствия посторонних, – раз. Неизвестных мне дам не представили – два. Кроме того, я все-таки была членом семьи императора, следовательно, по местному табелю о рангах они должны были приветствовать меня поднявшись. А так… Я перед ними стояла, как служанка при найме на работу. И присесть мне, что характерно, не предложили.

– Я так понимаю, – как-то мне все это надоело, – что разговора не получится… Маркиза, я в восторге от вашего умения оказывать любезность. Доброго дня, дамы.

И я развернулась, чтобы уйти из этого дома.

Марево портала, и я сталкиваюсь с Ричардом.

– Ника! – Он хватает меня за плечи.

– Ваше высочество… – пытаюсь голосом показать, что он со своими проявлениями чувств слегка не к месту, но любимый меня почему-то не слышит.

– Почему без охраны! – теперь в его голосе слышится злость.

– Принц Тигверд… – поджимаю я губы, раздосадованная этим представлением.

Дамы за спиной старательно молчат.

«Ричард! – мысленно рычу я, – да оглядись и возьми себя в руки! Мы не одни!!!»

Он наконец приходит в себя, смотрит за мою спину. Его лицо принимает обычное для общения с посторонними отстраненно-надменно-насмешливое выражение.

– Маркиза, – чуть склоняет он голову, не выпуская, впрочем, мои плечи.

– Ваше высочество, – нежный женский голосок невинно звенит серебряным колокольчиком.

– Вы уже закончили вашу… беседу? – обращается ко мне Ричард, и насмешка в его голосе становится отчетливее.

– Да, – киваю я.

– Чего-то подобного я и ожидал, – иронично отзывается он. – Маркиза, вы предсказуемы.

Я обернулась, чтобы увидеть, как хозяйка дома поднимается и склоняется в придворном реверансе. При этом ее глаза сверкнули ненавистью, которую ей не удалось скрыть, несмотря на то что она явно старалась это сделать.

– Герцогиня Борнмут… – продолжил сын императора. И герцогиня – сверкая надменной красотой совершенной статуи – тоже была вынуждена подняться и склониться перед нами. – Мне кажется или его величество абсолютно зря высказал предположение о том, что опалу вашей семьи можно снять? Складывается впечатление, будто ни вы, ни ваш муж – бывший генеральный прокурор – не умеете ценить хорошего отношения августейшей семьи. Весьма прискорбно….

– Графиня Троубридж… – обернулся принц Тигверд к третьей участнице наших милых посиделок. Дама была бледна, и в ее синих глазах явно читалась растерянность. – Вас я, честно говоря, не ожидал здесь увидеть.

«Троубридж… – стала вспоминать я. – Это, получается, мама студента из Академии. Дипломник Ричарда, который у него обедал».

Я старательно отогнала мысль о том, как этот самый юный аристократ пытался меня зажать в коридоре…

«Именно он следил за правилами поведения на дуэли, когда Рэм и Паша сцепились с сыновьями Кромера и Борнмута».

– Общаясь с вашим сыном в стенах Академии, я подразумевал, что и его семья – вполне лояльные к императорской фамилии аристократы, – продолжил между тем принц Тигверд.

– К императорской фамилии – безусловно! – все-таки не выдержала хозяйка дома. – Однако…

– Вы оспариваете решение императора? – Теперь в голосе Ричарда было только веселье. – Вы не согласны с тем, что и я, и миледи Вероника принадлежим к семье повелителя? Да вы просто бунтовщица, миледи!

– Его величество волен в своих решениях, – прошипела маркиза.

– Именно так, – склонил голову сын императора. – А его подданные должны уважать эти решения. Я думаю, на этом мы закончим эту интереснейшую беседу. Дамы… Я разочарован. Миледи Вероника…

Он протянул мне руку, на которую я и оперлась.

Мы сделали шаг в портал.

– Где мы? – спросила я.

– О! Это сюрприз, дорогая! – Что-то было в его голосе такое, что я напряглась.

– Посмотри, Вероника. – Это был Денис.

– Что происходит? – недовольно поинтересовалась я, оглядываясь. Поняла, что нахожусь в какой-то подворотне. А прямо передо мной лежит мертвая женщина.

В голове у меня застучало, ноги подкосились.

Меня поддержал, не давая упасть, Ричард.

– Смотри внимательно, Вероника… Никого не напоминает? – И я понимаю, что если посмотрю ему в глаза, то увижу вместо обычной черноты алое пламя бешенства.

– Пусти меня…

– Нет, – слышу я, к своему удивлению. – Смотри внимательно.

– Не понимаю. – Злость сплетается со страхом.

– Она одета так же, как ты, – шипит мне в ухо принц Тигверд. – У нее твой цвет волос. И – посмотри – похожий перстень на пальце.

– Действительно.

– А ты сбежала от охраны.

– Ее убили, потому что перепутали со мной?

– Вот этого мы не знаем, Вероника, – вмешивается в нашу беседу Денис. – Но когда мы увидели несчастную, то нам показалось…

– Ричард, – поднимаю я глаза на мужчину, который продолжает меня обнимать.

– Ника, больше никаких отлучек без охраны, – приказал мне сын императора. – Мне не хотелось бы тебе угрожать или ругаться с тобой, но… Пожалуйста.

– Хорошо, – тихо пообещала я.

Действительно, что-то я осмелела чересчур. А может, это у меня так выражался протест против того, что моя семья – и я, и Наташа, и мои родители с мальчиками – была вынуждена переселиться в империю.

– Забери меня отсюда, – подняла я глаза на Ричарда.

– Конечно, любимая, – прикоснулся он губами к моим волосам.

В последнее время мы сбегали ото всех в крошечный домик посреди вечного леса. Я все хотела спросить у него, где мы и как он нашел эту избушку… Но стоило оказаться наедине, как все вопросы, мысли и переживания прятались – а появляться снова стеснялись….

Оставалась только наша дикая, какая-то отчаянная страсть. И мы отдавались ей так, будто виделись в последний раз. Ричард не заговаривал ни о свадьбе, ни о будущем. Мы вообще старались не разговаривать, наверное, оба боялись, что любым неосторожным словом можно уничтожить тот хрупкий мир, который установился между нами.

Мы просто делали шаг навстречу друг другу – один маленький, осторожный шажок… А потом… Потом мы смотрели друг другу в глаза, и время исчезало, а пространство плавилось в затерянной избушке непонятно где.

Мы уже перестали стонами – моими – и рычанием – его – пугать окрестную живность. И теперь просто молчали. Нам было уютно. Обнявшись, мы слушали лес, который, казалось, по-доброму и чуть насмешливо слушал нас.

Я уже начала дремать, когда Ричард тихо проговорил:

– А ты помнишь…

– Танго?

– Да. – Он легонько коснулся меня губами.

– Это было волшебное место… Мы еще будем там?

– Просто побывать там можно, – Ричард гладил мои волосы, но говорил куда-то в пустоту, – но попросить решить твою проблему – нет.

– Почему?

– У мага есть только один шанс за жизнь спросить у Пустоты совета. И попросить совершить чудо.

– И ты потратил этот шанс? – Я посмотрела ему в глаза и не увидела там и тени сожаления. – А вдруг в твоей жизни случится что-то более важное?!

– Самое важное в моей жизни – ты… – И он сменил тему: – Мне понравилось, как ты вчера пришла ко мне на совещание.

Пальцы легонько стали поглаживать мою спину, вспоминая, должно быть, наш обоюдный взрыв страсти, который за этим вытаскиванием с совещания и последовал.

– По-моему, мне все позавидовали. – Он чуть прикусил мне мочку уха, потом стал целовать шею.

– На самом деле я пришла к тебе ругаться. Потому что ты скрываешься от моих журналистов. И нарушаешь все договоренности!

Надо же, у меня хватило сил на такую длинную фразу.

– По-моему, это было эффектное появление. И его запомнят, – довольно сказал Ричард.

– Это ты превратил деловой разговор в… непонятно что!

– А ты не заметила полный кабинет военных и просто стала меня целовать… И такое впечатление, что, если бы я нас сюда не перенес, ты бы меня там, на столе в кабинете, и…

– Ричард!

– Что?!

– Ничего… На столе – это неудобно.

– Почему? – блеснули его глаза.

Думаю, в ближайшее время мы что-то такое будем проверять опытным путем. Я рассмеялась – и тоже стала гладить его. Потом вывернулась – и склонилась над ним. Мои волосы рассыпались по его коже.

– Будешь меня провоцировать – опыты начну прямо сейчас…

– Может, если я заведу руки за голову, вам будет удобнее? – обратился он ко мне, сверкая черными глазами.

– О! Это было бы весьма любезно с вашей стороны, милорд…

Я поцеловала его твердые и вкусные губы. Потом подняла голову. Внимательно посмотрела на него…

– Изумительное сочетание: светлых, почти белых волос, вьющихся на затылке, – мои пальцы запутались в его распущенных волосах, – и черных глаз. Ричард, я схожу от тебя с ума буквально с первого взгляда.

– Я тоже… – прошептал он. Потом насмешливо прищурился и спросил тоном девочки-отличницы: – Так ты воспользуешься моим беззащитным положением?

– Всенепременно! – кивнула я.

И воспользовалась.

* * *

– Расскажи мне об этом лесе, – неожиданно для себя попросила я.

– О чем тебе рассказать? – изумился и он.

– Это же не просто лес…

– Нет. – Удивление в его глазах никуда не делось, но он с явным облегчением поменял тему разговора. – Это лес погибшего мира.

– Как это?

– На этот мир напали. Только завоевателям не нужны были полезные ископаемые. Им необходимы были земли. Для себя, для своих детей. Их мир погиб – и им некуда было идти.

– А вы помогли тем, кто защищался?

– Да. Только мы не учли степень отчаяния нападавших… Или сумасшествия… Не просчитали.

– И что сделали нападавшие?

– Когда они поняли, что проигрывают, они уничтожили этот мир. Сочетание техники, магии и мощного проклятия, замешанного на жизнях тысяч живых существ.

– Какой ужас.

– Мы спасли кого смогли, вывезли. В этом мире осталось несколько городов, под куполами защиты. И этот лес. И убийственный ядовитый большой мир снаружи. Я сам ставил защиту, чтобы под куполом спасти это место.

– А есть надежда?

– Я верю в это. Когда-нибудь заклятие рассеется. Я уберу щиты. И такой лес будет по всему миру. Он возродится.

Он долго смотрел мне в глаза. И выдохнул:

– Я тебя люблю…

* * *

Когда я перенеслась домой, в загородное поместье Ричарда Тигверда, то попыталась тихонечко просочиться в свою комнату. Честно говоря, хотелось в душ и подремать. В голове была приятная легкость, а ноги подкашивались. Но меня, к сожалению, уже ждали.

– И как вы прикажете вас понимать, миледи? – споткнулась я о взгляд глаз, отсвечивающих алым.

О-о-о! Какой родной, наполненный скрежетанием голос… Если закрыть глаза, то можно подумать, что это гневается или император Фредерик, или его старший сын – Ричард. Я умилилась и проговорила:

– Простите, Брэндон. Знаю, что поступила не очень разумно…

– Разумно?! – взвился он окончательно. – Смею вам напомнить, миледи, что я несу за вас ответственность! А еще – в прошлый раз, когда вы так исчезли, то были захвачены сошедшей с ума русалкой!

«Это он еще не знает о том, что нашли убитую женщину, похожую на меня…»

Пока наследник гневался, а я ощущала себя девочкой-первоклассницей, одновременно размышляла о том, что надо бы дать задание нашим журналистам узнать подробности этого дела. Но связываться сама с ними я не умела, а просить об этом… Брэндона, например… не очень хотелось.

– Слушайте, – мне удалось вклиниться в его проникновенно-гневный монолог, – но ведь не было никакой опасности. Я перенеслась в столичный особняк Ричарда. А оттуда дошла пешком до дома маркизы Вустер.

– Так вот где вы были… Как пешком?!

Я посмотрела на него удивленно – моя прогулка, между прочим в соседний дом, тут при чем?

– Вас должны были привезти в карете, – продолжил возмущаться наследник. – Вы же не прислуга, чтобы пешком ходить!

– Брэндон, – взмолилась я, – давайте я отдохну, а вы меня после поругаете.

– Вы хорошо себя чувствуете?

– Отлично. – Так, Вероника. Не краснеть. Ни в коем случае не…

Брэндон посмотрел на меня с насмешкой.

– Простите, что задержал вас в холле.

Покачала головой – вот ведь язва тигвердская…

И прошла в гостиную. Меня встретил радостный Флоризель, всем своим собачьим видом выражая поддержку, но при этом осторожно поглядывая на Брэндона – сердится ли тот или уже нет.

Тут я попала под прицел матушкиных глаз. Судя по поджатым губам, она была совершенно согласна с каждым словом наследника. Понятно, что сюда долетели все. Странно, что она не выскочила оказать поддержку молодому дарованию, когда он меня воспитывал.

Прошла к своему креслу у камина. Уселась. Погладила подросшего щенка, со счастливым вздохом рухнувшего рядом. Оглядела свое воинство.

Наташа сражалась с имперской печатной машинкой, тыкалась в нее пальцами и тихонько бурчала что-то неприличное. Привычный ей ноутбук зарядить было не с чего, и она пыталась освоить местную технику. Но у нее это не получалось. К тому же буквы были имперские. А думала создательница фэнтези по-русски… В общем, писательница была в печали.

Джулиана что-то сосредоточенно рисовала в альбоме. Всю неделю она была какой-то потерянной. Погруженной в себя. Почти не говорила. Утром писала статьи – и для газеты, и для журнала. Днем металась по городу, общаясь со знакомыми журналистами и собирая новости. Исчезала вечерами.

– Брэндон, – обратилась мама к наследнику, явно продолжая разговор, который был до моего прихода. – Все-таки надо решать вопрос с переездом.

Сын императора Тигверда поморщился.

– Мы не можем издавать нормально газету и журнал, сидя в поместье под охраной.

– Это я понял, но вопросы безопасности – прежде всего!

– Согласна. Но! – Мама подняла указательный палец вверх. – Никого из нас нет в редакции. Новости до поместья доходят с опозданием. Хорошо хоть, что в типографии пока боятся – но это ненадолго. Без присмотра все рухнет!

– Я бы не был в этом так уверен.

– Надо перебираться в город. И ходить на работу, как положено.

– Мы еще толком с теми, кого набрали в штат, не беседовали. Не говоря уже о внештатных сотрудниках, – добавила я. – Кстати, маркиза Вустер не будет вести в журнале колонку о моде.

– Она вам отказала? – изумился Брэндон.

– Можно сказать и так.

– Значит, надо искать еще кого-то, – кивнула мама. – На Луизу мы все это не повесим. У девочки подготовка к свадьбе. И она взяла на себя колонку с рукоделием.

– А меня пока не будет вечерами, – отозвалась Джулиана.

– Можно подумать, для кого-то секрет, что вы вечерами отправляетесь во дворец, к императору Фредерику, – мерзким голосом проговорил наследник. – Должно быть, вы очень стараетесь показать ему, насколько благодарны за то, что он не отправил вас на рудники!

Мы все обомлели от подобного.

А Джулиана… Она вскочила, уставилась в глаза Брэндона, словно надеясь, что ослышалась. Увидела гнусную усмешку. Побелела. Подошла, изо всех сил залепила наследнику пощечину. Кинула ему под ноги альбом, в котором рисовала, – и выбежала.

– Ты понимаешь, что сделал? – взбеленилась теперь и я. – Ты понимаешь, гаденыш высокородный, как эту девочку жизнь трепала? Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что ей пришлось пережить, чтобы на панель не попасть? Или ты думаешь, что она просто так в обносках ходит? Она старается, чтобы ее красоты никто не заметил, – тебе это не приходит в дубовую голову?! А почему – сам догадаешься или тебе подсказать?

Брэндон, не отвечая мне, поднял альбом. Пролистал его.

– Стихии… Милена Рэ… – прошептал он. – Она рисует для отца портрет Милены Рэ…

И наследник исчез.

М-да. День удался.

Глава 2

– Привет, – потянулась я. – А я и не слышала, как ты пришел.

Ричард, уже одетый как обычно – весь в черном, с заплетенными волосами, склонился надо мной, опираясь коленом на кровать.

– Прости, – с досадой проговорил он. – Не хотел тебя будить, но не удержался.

– Погоди пять минут. Я соберусь – и мы хоть позавтракаем вместе.

Я умывалась, наклонившись над раковиной, когда почувствовала его нетерпеливые руки на своем теле.

– Какой вид, – прошептал он, прижимая меня к себе.

– А завтрак?

– Опоздаю, – пообещал он мне. – Но от завтрака не откажусь. И не только от завтрака.

Я поймала в зеркале отражение его улыбки и пропала…

* * *

На завтрак с Ричардом я так и не спустилась, потому как сладко-сладко заснула. Через несколько часов, отдохнувшая, выспавшаяся и в прекрасном настроении, я вышла из своей комнаты.

В этот момент раскрылась дверь в конце коридора, и оттуда выскользнула Джулиана. Я взглянула на нее и искренне расстроилась… Опять – «гордый имперский бомж – лучшие годы». Вздохнув, я не удержалась и спросила:

– Зачем?

Но, внимательно посмотрев в горящие гневом изумрудные глаза, только примирительно подняла ладони вверх. Мы в молчании спустились вниз, зашли в столовую. И обнаружили там Брэндона, который мерил комнату нервными шагами. Джулиана застыла на пороге. Я тоже… застыла…

В руках принц Тигверд держал… чудо! Чудо, которое заставило меня на несколько секунд забыть обо всем. Это был огромный букет совершенно удивительных цветов. Бутоны формой напоминали тюльпаны, но были намного меньше по размеру. В середине каждой чашечки цветка горело пламя огня. Мне хотелось так стоять и любоваться этой красотой бесконечно, и самое страшное, что так оно и было бы, если бы меня не окликнули слуги.

– А… Мне надо отдать распоряжения. На кухне. Срочно, – объявила я. И сбежала.

– Госпожа Блер, простите меня, – услышала я голос наследника, прикрывая за собой дверь.

На кухне я обнаружила маму и Наташу. Увидев, что я вошла, подтянулись и Оливия с Катариной.

– Ну что там? – блестя глазами, спросила Наташа.

– Наследник и… цветы… – ответила я.

– Это не просто цветы. – Джон Адерли хитро блеснул глазами.

Я окинула взглядом всех собравшихся, и мне стало понятно, что Джон, Катарина и Оливия улыбаются как-то по-особенному. Остальные были скорее в замешательстве.

– Рассказывайте, – потребовала я.

– Это – Огонек Надежды. Цветы влюбленных. Юноша дарит девушке огонь любви в надежде, что тот коснется ее сердца.

– В нашем мире есть два способа проверить, есть ли между влюбленными искренние чувства, – улыбнулась Оливия.

– Только если интерес взаимен – цветы будут гореть. Таким образом юноша может проверить чувства девушки. – Это уже просияла Катарина.

– А если подарить эти цветы мужчине – можно проверить его чувства? – поинтересовалась я, уловив во всем этом некую дискриминацию.

– Женщина ведет мужчину в «Зеленую цаплю», – хором прочирикали Оливия и Катарина.

Джон одернул их – и мне показалось, что он не хочет продолжения разговора. Мне, конечно, тут же стало интересно – почему, но тут мама спросила:

– А Джулиана?

– А Джулиана – обрядилась в свое, – ответила я.

Вздох разочарования.

– Ладно, давайте работать, – приказала мама. – Я сегодня намерена побывать в редакции и типографии.

Маму, у которой был огромный опыт редакторской работы, мы единогласно назначили главным редактором. Правда, она ворчала, что никакого отношения к журналистике никогда не имела. Редактировала себе свое любимое фэнтези. А вот ведь как жизнь повернулась.

– И тебе как хозяйке всего этого безобразия не грех трудовому народу показаться! – заявила сердито мама, увидев улыбку на моем лице.

– Хорошо, – не стала спорить я. – Но потом я уеду.

Мне надо переговорить с господином Мирровым.

– По-моему, ты просто хочешь сбежать от всех в свой любимый книжный магазин.

– Не без этого, – ответила я. И обратилась к Наташе: – Составишь мне компанию?

– Давай в другой раз, – улыбнулась она. – У меня книга пошла – не хочу сбивать настроение.

– Его высочество недоумевает, почему его все оставили, – дипломатично намекнул Джон Адерли.

– А Джулиана? – хором спросили мы.

– Госпожа Джулиана с букетом в руках выскочила из дома. Должно быть, на прогулку.

* * *

На самом деле в редакцию и типографию нужно было отправлять одного Брэндона Тигверда. Ни ко мне, ни к маме никто и не думал относиться хоть как-то мало-мальски серьезно. С опаской – это да, как к двум обезьянам с гранатой. Еще представители пишущей братии посматривали на нас с тяжелым недоумением. Две дамы, одну из которых называют невестой ненаследного принца Тигверда, в сопровождении наследника престола… Да еще и после того, как разъяренные военные сожгли их предыдущее место работы, а все начальство император отправил на рудники, «хранить гордое терпение».

Я обозначила свое присутствие, произнесла патетическую речь на тему: «Вейтесь кострами, работникам имперского труда – ура и выше, дальше, сильнее!»

Похоже, никого особо не впечатлила, оставила маму разбираться со всем этим безобразием и удалилась на встречу с господином Мирровым, хозяином самого крупного книжного магазина в Роттервике.

– Вы понимаете, что журнал нужно делать бомбой! – сразу начала я.

Мужчины посмотрели на меня удивленно. Я пояснила:

– В смысле, чтобы все о нем только и говорили.

Они кивнули с облегчением.

– Господин Мирров, я бы хотела вам предложить договор о сотрудничестве.

– Моя дорогая миледи Вероника, – прищурился владелец книжного магазина, – кто я в сравнении с теми вельможами, что вас окружают…

– Но мы в любом случае не будем заниматься распространением журнала, – парировал наследник. – А у невесты ненаследного принца Тигверда есть идея, что «Имперская сплетница» должна продаваться не только в столице или в Центральной провинции, но и на всей территории империи.

– То же самое касается и газеты. Надо в каждом регионе делать…

– Остановитесь, миледи, – приказал мне Брэндон. – Перед тем как вы будете что-то рассказывать о своих планах, необходимо, чтобы господин Мирров дал свое согласие, а я взял с него клятву о неразглашении.

Я кивнула – утечки информации не хотелось. Мне было понятно: если сделать издательский дом по аналогии с земными – это золотое дно. И сокровищница. Потому что у Тигвердов все было… как-то по-военному. Прямолинейно. И никаких излишеств. Как и особых развлечений.

И вообще, создавалось ощущение, что идея о том, что пресса формирует общественное мнение и это надо использовать, приходила в голову только мне. И нашему пока еще неведомому противнику. Вот что хотите со мной делайте, но я не поверила в то, что все это затеял и провернул главный маг империи – Удо как-его-там. Мне все казалось, что за ним стоял кто-то более коварный. Более умный.

Женщина.

Тут я поняла, что господин Мирров задает мне вопрос, а я и не слышу… Попыталась включиться. Мы обсудили вопросы цены, по которой можно было выставить журнал на продажу – она оказалась чуть выше, чем я планировала.

Мирров обещал познакомить с людьми, которые занимаются поставкой прессы по всей территории империи. Поддержал идею Наташи о том, чтобы в журнале были обзоры новинок литературы. Распорядился прислать по нашему адресу необходимые книги.

– Вы же понимаете, что этот самый обзор не обязательно будет положительным? – смеясь, спросила я. – Вдруг нам не понравится.

– А вот это – совсем не важно. Главное – поднять шум.

– Тогда вопрос: а как поднять шум с нашим журналом? Как бы вы это сделали?

– Сделайте закладки для книг с рекламой вашего журнала. И за неделю перед выходом – раньше не надо – пускай в магазинах вкладывают эти закладки в покупки.

– Замечательно, – улыбнулась я. – А плакаты в магазинах?

– Можно как дополнение. Только вы же понимаете… С вас не возьмут денег. С вас как с особы, приближенной к императору, попросят услугами.

– А что попросите конкретно вы?

– Рекламу своего магазина. Время от времени. Анонс некоторых книг… И разрешение афишировать тот факт, что я сотрудничаю с вами. Не более того.

– Вы поможете подобрать для сотрудничества таких людей, которые попросят у меня не более этого?

– Да, миледи, – улыбнулся он.

– Скажите, – вдруг поменял тему разговора наследник, – а что нужно, чтобы талантливая художница стала успешной?

– Это вы про картины госпожи Блер, которые я выставляю в своем магазине? – догадался Мирров.

Брэндон кивнул.

– Понимаете, покупатели хотят видеть не только красивые картины, но и волшебное, легкое, воздушное существо, что их пишет. А госпожа Блер, при всем моем восхищении ее творчеством… – Владелец книжного магазина замялся.

– Выглядит не так…

– Художник – это тот, кто вхож в дом. Вот вы, миледи Вероника, что подумали, когда ее увидели?

– Мне захотелось ей помочь, – резко ответила я.

– Вы – необычный человек, миледи, – поклонился он мне.

– Так что надо сделать? – быстро спросил наследник.

– Сделать так, чтобы она чувствовала себя в безопасности. – В моем голосе была злоба, но мужчины не обратили на это никакого внимания.

– Для начала – студия. И что-то приличное, не ее клоповник.

– Это понятно, – кивнул Брэндон.

– И ее статус…

– А что не так с ее статусом? – спросила я.

– Женщина в империи должна быть при мужчине. Или дочь, или сестра, или жена, или…

– Получается, что у госпожи Блер должен появиться знатный покровитель? – быстро спросил наследник.

– Если вы хотите оскорбить девушку, продолжайте в том же духе, – поднялась я. Мужчины были вынуждены прерваться и повторить мой маневр.

На этом мы распрощались с господином Мирровым, который развел руками и пожал плечами так, как делают в нашем мире колоритные одесситы, и отправились в поместье Ричарда.

– Почему вы разгневались? – спросил у меня наследник.

Только хмуро посмотрела на него. Вот как объяснить имперцу, что зеленое – это не мокрое? И что есть вещи, которые делать не следует?

Когда мы перенеслись в поместье, нас встретил встревоженный Джон Адерли.

– Миледи, – обратился он ко мне, игнорируя наследника. – Госпожа Джулиана… как ушла утром – так еще и не возвращалась.

Глава 3

– Почему мы не обратились к розыскникам? – спросила я у Брэндона, выходя из портала. – И не взяли охрану?

– Зачем? – Наследник изумительным образом игнорировал свои же собственные распоряжения.

Посмотрела на него насмешливо.

– Со мной-то вам ничего не грозит! – возмутился он. – Это вы сами по себе беззащитны.

М-да… Похоже, здесь про то, что правила едины для всех, слыхом не слыхивали… Дикие они. Имперцы.

– Пойдемте скорее, Джулиана где-то неподалеку. Она порталы строит замечательно. Если начнет прыгать, чтобы уйти… – И Брэндон помрачнел.

– Где мы вообще находимся?

– Роттервик, – огляделся наследник. – Бедные кварталы.

Молодой человек произнес это смущенно и тихо, как бы извиняясь за то, что в империи существуют-таки бедные кварталы.

Я огляделась. Низкие, маленькие, но добротно сделанные домики из цельного сруба. Кольца деревьев имели форму не круга, как у нас, а звезды. Смотрелось очень красиво. Сам ствол тоже был ребристым и напоминал шестеренку.

Я не стала ничего уточнять, так как давно уже привыкла к тому, что флора империи удивительна и разнообразна. И только каждый раз вздыхала, ругая себя за то, что так и не добралась до атласов с растениями. А они в императорской библиотеке были, я видела! Лежали на верхней полке – огромные такие свитки. С картинками. И наверняка к каждому растению и магическая составляющая, и легенды, с ними связанные… Эх!..

Удивило также и то, что бревна были явно обугленные – все.

– Дома горели? – спросила я.

– Нет, конечно. Их специально обжигают.

– Зачем?

– Тикуны.

Ну… вот и поговорили. «Тикуны» – что ж тут непонятного-то? Ладно, будем считать, что это что-то вроде вшей, клопов или тараканов – кварталы-то бедные. Мы, не торопясь, шли по узкой улочке. Честно говоря, если уж начистоту, то «край бедности» по имперским меркам отвращения у меня не вызывал. От обожженной древесины почему-то сладко пахло корицей, весна была в самом разгаре. По обочине росли цветочки, по форме напоминающие наши маргаритки, – розовые и нежно-фиолетовые. Одна маргаритка была синяя – синяя-синяя! Я наклонилась, потрогала мягкие лепестки, и…

– Ааааааааааааааааа!!! – Слева из кустов что-то выскочило и… откусило головку синей маргаритки! Глазки-бусинки внимательно смотрели на меня, а челюсти меланхолично жевали… мою маргаритку. Зверек был забавный – очень похож на крысу, только с пушистым хвостиком. А вот мордочка была наоборот, лысая и непривлекательная. Секунда – существо вспыхнуло и исчезло, оставив на траве два ярко-синих лепестка.

– Брэндон! Кто это? И почему оно исчезло?

– Это дагги. Насколько я знаю – нечто подобное есть во всех существующих мирах. Вот, например, в вашем мире есть маленькие зверьки, которые водятся там, где бедность, грязь, отходы и болезни?

– Есть. Крысы. – Я поежилась. – А эти тоже переносят всякие болезни?

– Да, но вам ничего не грозит – я же его сжег!

– Сжег?!. – Я вспомнила голубую шерстку с оранжевыми пятнышками. Фиолетовая морщинистая кожа на мордочке, правда, оставила не самое приятное впечатление, но все равно стало как-то не по себе.

И тут мы услышали, как чей-то хрипловатый, безжизненный тихий голос проговаривал как заведенный:

– Яся… Такая девочка хорошая. Понимаете… Такая… девочка…

– Простите, что я вас побеспокоила, – раздался голос Джулианы, непривычно мягкий.

Она стояла на пороге какого-то дома – те же обугленные бревна, из щелей треснувших ступенек покосившегося крыльца выбивались пучки серой травы и несколько тех самых цветочков, которые я окрестила «маргаритками». Что-то маленькое и пушистое, на этот раз ярко-оранжевое, шмыгнуло из приоткрытой двери и скрылось под крыльцом.

Женщина, с которой разговаривала журналистка, была уже немолодая. А может, просто выглядела так? Худая, сгорбленная, в шерстяном сером платье, черных перчатках без пальцев и выцветшем платке непонятного оттенка. У ее ног стояла деревянная кадка с огромными лопухами на мясистых стеблях с красноватыми прожилками. Я отметила, что одеты Джулиана и эта женщина были практически одинаково. Смотрелось очень органично, но мне это не понравилось. И Брэндону, кажется, тоже.

– Старшая моя… музыке училась, у маэстро Зорго Цума. Мой отец еще был жив, дед ее. Дудочку ей на день рождения сделал. Маэстро Цум отца уважал. – В голосе женщины были и гордость, теплота, и… горе… – Понимаете… Нам не положено толком учиться, но моя девочка была настолько талантливой, что… маэстро Цум взялся ее учить, в память о моем отце.

– А… ваш отец? – тихо спросила Джулиана.

– Он делал инструменты. Деревянные. Дудочки, воги, айлы… А прадед, мой дед, был настройщик. Так он рассказывал, будто его дед настраивал рояль у самого императора, во дворце. – Женщина говорила машинально, смотря перед собой мутным взглядом, ни к кому особо не обращаясь. – А Яся… Ясенька… она… простите… простите меня…

Слезы текли беззвучно, а в легких просто не осталось воздуха от судорог, вызванных рыданиями. И от этого беззвучного плача стало жутко и страшно. Я зачем-то вспомнила мальчишек – холод сковал позвоночник, перехватило дыхание и захотелось немедленно вернуться и узнать, где все: мама, отец, мальчишки, Ричард…

– Его найдут, – уверенно и сурово сказала Джулиана, – найдут и убьют.

Женщина отрицательно покачала головой:

– Кто ж искать-то будет? Кому мы нужны?

Тут наследник отмер и решительно направился вперед.

– Я обещаю вам, что виновник будет найден, – склонил он голову перед женщиной…

– Она ведь платья синие никогда не носила… Их же вообще никто не носит…

Похоже, женщина так и не поняла, что перед ней появился еще кто-то. А я… Я позвала Ирвина. Вот с ним у меня получалось связаться всегда. Целитель появился и прогнал нас.

– Вас к этой несчастной зачем понесло? – строго спросил у подавленной Джулианы наследник.

Тут Ирвин посмотрел на нас недовольно – и нам сразу захотелось испариться. Мы, не сговариваясь, зашагали по дороге. Шли довольно долго, в полной тишине – каждый думал о своем. Наконец мы дошли до реки, разрезающей город надвое. Она величественно и неторопливо текла из вчера в завтра, смывая все: и скорбь, и радость. Первой молчание нарушила Джулиана:

– Я дала себе слово. Если соберусь писать о чем-то, то всегда буду проверять информацию. Лично. Всегда.

Девушка смотрела на воду, крепко обняв себя за плечи, вцепившись пальцами чуть выше локтя так, что побелели костяшки. Ветер с реки развевал вьющиеся, длинные, неухоженные волосы, трепал подол серого шерстяного платья, которое было ей велико – линия плеча на рукавах съехала, и они почти полностью закрывали кисть. Удивительно, как ей удавалось в таком виде быть совершенно неотразимой! Она была прекрасна: огромные зеленые глаза на бледном лице, медный отлив волос, будто нарисованные брови, длинные пушистые ресницы и маленькая трогательная родинка над верхней губой слева.

Я залюбовалась Джулианой, забыв обо всем, – но тут увидела выражение лица Брэндона и вмиг спустилась с небес на землю. Я говорила, что залюбовалась Джулианой? Можете себе представить, что было с несчастным принцем…

– Зачем вы сбежали? – Брэндон нашел в себе силы очнуться.

– Ничего я не сбегала, – огрызнулась девушка. – Я отправилась работать. Если, конечно, вам известно значение этого слова.

– Не ругайтесь, – попросила я. – Не надо.

И они, разом кивнув, замолчали.

* * *

Когда мы оказались дома, Джон доложил, что миледи Журавлева еще не появлялась, зато нас почтил своим визитом его величество император Тигверд.

– Покормить мы его покормили, – успел шепнуть бывший солдат, – но…

– Я желаю побеседовать со всеми троими, – недовольно процедил Фредерик, появляясь в холле. – В кабинете Ричарда.

Брэндон выглядел раздосадованным, Джулиана испуганной. А мне было любопытно: что стоит за этим выступлением? Тревога за то, что нас понесло куда-то не туда – да еще и без охраны? Или же тревога, что наследнику понравилась совсем уж неподходящая девушка?

– Итак. – Император решительно уселся за огромный стол Ричарда. Мы трое остались стоять, как двоечники на приеме у строгого директора. – Когда я отправлял Брэндона вам помочь, Вероника, я и не думал, что все зайдет так далеко.

Я посмотрела на императора с изумлением. Наследник, конечно же, промолчать не мог и съязвил:

– Конечно же… Я же вышел из покоев во дворце – и хоть кого-то увидел, кроме стен.

– Миледи Вероника, – проигнорировал высказывание Брэндона отец. – Я требую, чтобы вы навели порядок среди ваших подопечных!

Я вздохнула, но промолчала, надеясь, что сейчас император проворчится и уймется. Ага. Сейчас.

– Я требую, чтобы вы оградили наследника от общения с теми людьми, – и Фредерик злобно уставился на Джулиану, – что не подходят ему по положению!

Кивнула. И нежно попросила, пытаясь не начать фразу со слова «дети»:

– Вы позволите нам поговорить с его величеством наедине?

Молодые люди поклонились и вышли. Не дожидаясь согласия императора.

Фредерик хранил гордо-злобное молчание. Я дождалась, пока закроется дверь, дошла до ближайшего кресла и уселась.

– Чем больше вы будете давить, тем сильнее будет сопротивление, – сказала я ему.

Недовольное молчание в ответ.

– А будете обижать девушку, да еще и несправедливо, будет у вас семейный бунт.

Опять молчание.

– И вообще, вот чего вы хотели добиться этим демаршем?

– Вы же понимаете, что все происходящее между этими двумя – нелепо, – горько сказал Фредерик.

– Послушайте, – я посмотрела ему в глаза, – всю неделю у нас было тихо и спокойно. Все занимались делом. Конечно, Брэндон достаточно много времени проводил в обществе Джулианы, ему было интересно. Но не более. Наследник сопровождал ее, когда она собирала материал для статей, они обсуждали то, что девушка собиралась написать. Принес ей что-то написанное. Они шушукались потихоньку, пока она правила и показывала, как лучше. Все.

Император покачал головой.

– А потом случились эти поздние вызовы Джулианы во дворец. Вот зачем? Вам стало легче от того, что вы унизили хорошую, правильную девушку? – Палец сильно обожгло. Так сильно и неожиданно, что я не успела это скрыть – дернулась и посмотрела на перстень. В камне мерцали синие искорки… Император тоже смотрел на камень, но думал при этом о чем-то своем. А потом проговорил:

– Девчонка так рисует, что мне кажется – она видит Милену, яблони в цвету, замок… Видит, рисует – а этого уже нет. И никогда не будет!

– Фредерик… – беспомощно проговорила я.

– И я не хочу, чтобы у Брэндона судьба сложилась так же. Неподходящая женщина. Неподходящие отношения. И будущее – которого нет. И чем сильнее ты пытаешься обмануть себя, убедить, что все получится…

Он поднялся, отошел к окну, повернулся ко мне спиной.

Что тут скажешь… Пока я пыталась подобрать слова, чтобы хоть как-то утешить его, прекрасно понимая, что таких слов в природе не существует… Он повернулся ко мне – спокойный, уравновешенный.

– Простите мне минутную слабость, – чуть ироничный поклон.

– Ничего…

– Я распорядился, чтобы госпоже Джулиане организовали мастерскую неподалеку от вашего с Ричардом столичного особняка.

– Спасибо.

– У девушки несомненный талант. А мне не стоило ее компрометировать – вы правы.

Склонила голову.

– И передайте вашей воспитаннице…

Я заинтересованно ждала, что его величество выскажет еще.

– …что ее работу в столичном приюте для брошенных детей никто не отменял. А то она увлеклась и статьями, и картинами, а про долг государству – забыла.

– Я прослежу, ваше величество.

– И еще… Я не желаю, чтобы вы занимались расследованием гибели женщин в синем, – резко сказал император.

– А я не…

– Вероника, для вас этого дела не существует!

– Но новость об этом будет в газетах. И мы в «Имперской правде» не можем обойти ее вниманием! Сегодня среда – ночью четверга у нас должна быть статья об этом!

– Пусть журналистским расследованием занимается кто угодно. Только не вы.

– Хорошо.

– Передайте госпоже Джулиане, что я приду в ее мастерскую в наше обычное время – и мы продолжим. С вашего позволения, я откланяюсь.

И император Фредерик удалился через выстроенный портал.

А я вышла из кабинета и отправилась посмотреть, кто чем занят.

Мама еще не появлялась, отец тоже был на службе. Такое впечатление, что он был там все время.

И, кстати, добиться от него, чем он занят, не представлялось возможным.

Наташа ушла гулять с Флоризелем.

Джулиана что-то быстро писала в гостиной, Брэндон тоже строчил в блокноте.

Я сообщила молодым людям новости. Отреагировали они как-то странно: Брэндон разозлился, Джулиана покорно кивнула.

– Радоваться надо! – проворчала я. Потом плотоядно посмотрела на наследника:

– Ваше высочество… Время идет!

– Да, – меланхолично заметил он. – Время – это такая философская категория, которая…

– Я про то, что у нас для журнала ничего не готово, – невежливо перебила наследника.

– Почему же ничего? – поднял на меня глаза молодой человек. – И колонку рукоделия миледи Луиза подготовила. И…

– Пожалуй, что и все. Фотографа нет – а разговор был две недели назад. Вашего интервью – нет. Приближенные его величества скрываются от меня, никто не хочет отвечать на вопросы.

Наследник скривился.

– И самое любопытное – пока объясняешь, что такой журнал необходим: все кивают, соглашаются и прямо жаждут помочь. А потом – скрываются!

– Я вот не скрываюсь! – обиделся Брэндон.

– И мы восхищаемся вашей беззаветной храбростью! – на полном серьезе заявила я. Похоже, перестаралась – Джулиана хихикнула, а принц нахмурился.

– Брэндон, пожалуйста. Я вас умоляю!

– Вы ведь все равно будете выпускать журнал сплетен?

– Буду!

– И на ваши вопросы придется отвечать?

– Ваше высочество, это не больно!

– Но противно.

– Брэндон, но то, что придумывают, – это еще хуже.

– Ладно, – величественно согласился принц. – Задавайте вопросы.

– Джулиана! – скомандовала я.

– Ваше высочество, – тут же отозвалась журналистка, – а чем вы любите заниматься?

– В каком смысле? – напрягся принц.

– Есть вещи, которые вам делать положено. Например, Военная Академия. Или развитие магии. А что вам нравится как человеку?

– Это уже для статьи? – насмешливо посмотрел на Джулиану принц.

– Именно, – кивнула она и показала, что у нее в руках карандаш и блокнот.

– В большинстве своих предпочтений я зауряден. Люблю вкусно поесть. А больше всего – выпечку.

Я про себя хмыкнула – это у них, видимо, семейное.

– Люблю фехтовать. Особенно с Ричардом, моим старшим братом. Люблю играть в шахматы. Это уже с отцом.

– А что вы любите из необычного?

– Делать фейерверки.

– И вы покажете, как вы это делаете?

– А вам правда это интересно? – нахмурился отчего-то принц.

– Мне вообще интересны люди, – отозвалась Джулиана.

– Особенно в ваших разоблачительных статьях, – не сдержался Брэндон.

– Давайте работать! – остановила их, снова чуть не добавив «дети». Но в последний момент сдержалась. – Ваше высочество, а что бы вы могли рассказать о себе?

– Тоже под запись?

– Мы не опубликуем ничего без вашего одобрения. И без одобрения его величества.

– Я хорошо схожусь с людьми, мне они интересны. – Он насмешливо взглянул на Джулиану. – Мне нравится общаться с теми, кто меня в чем-то превосходит. Кто меня в чем-то сильнее.

– А какая у вас мечта?

– Я всегда хотел путешествовать. Просто без цели. И делать это, пожалуй, так, как делает отец. Он ведь настраивает портал между мирами таким образом, чтобы не знать, где окажется.

«Надо посоветоваться с Крайомом, – вспомнила я про начальника охраны. – Можно давать подобную информацию или нет».

– А у вас в империи есть любимое место? – спросила Джулиана.

– Море. Я всегда любил побережье.

– Ваше высочество, а можно просьбу? – быстро сказала я, прижимая руки к груди.

– Какого рода? – настороженно спросил принц.

– Ну вот, – расстроилась я. – А батюшка ваш обычно отвечает: «Все что в моих силах».

– Мне у императора еще учиться и учиться. Вроде бы по смыслу то же самое, а как звучит!

– Итак, ваше высочество?

– Все что в моих силах! – ответил принц и романтично приложил руки к груди.

– По-моему, вы немного переигрываете, мой принц, – нахмурилась я, а Джулиана хихикнула и кивнула.

– Миледи Вероника! – в шутливом отчаянии возопил принц.

– Понимаете, нам надо много фотографий. Разных. И не только в кабинете.

– А где еще? – с тоской отозвался Брэндон.

– На прогулке, – стала перечислять я, – в Академии, в форме. И на фоне замковых стен. Верхом. Когда вы будете фехтовать. Танцевать.

– С вами? – ехидно заметил принц.

– Э, нет. Это лишнее. Мне хватает тех сплетен, что у нас есть.

– Вы же понимаете, что фотоаппаратов в вашем понимании в империи Тигвердов просто нет.

– Брэндон, – укоризненно сказала я. – Разговор о том, что в журнале нужны хорошего качества изображения, был две недели назад. И я не поверю, что до сих пор никто не сообразил, как их раздобыть. Я могу, конечно, обратиться к милорду Швангау…

Принц скривился, услышав имя верховного мага империи, и сказал:

– Будет вам фотограф.

– И, с вашего позволения, завтра мы и начнем, – строго сказала я, подумав, что иначе мы никогда с места не сдвинемся.

– Миледи, вы – просто сущий кошмар! – вырвалось у наследника.

– Посочувствуйте вашему брату, – рассмеялась я. – Завтра – съемки во дворце. И договоритесь, чтобы его величество и ненаследный принц Тигверд присутствовали. А еще члены вашей боевой пятерки.

Тяжелый вздох.

– Не печальтесь, изображения получатся отменными. Завтра бы еще отснять ваше любимое место на побережье. Потом Академия и танцы… Вы – верхом. И… пожалуй, что и все.

– А фейерверки? – вдруг тихо спросила Джулиана.

Глава 4

– Ника, – сказала мама. – Нам надо поговорить.

Папенька, с которым они вместе зашли в дом, важно кивнул.

Вообще после переезда в империю родители стали выглядеть как-то моложе. Энергичнее. Чистый имперский воздух, волшебные общеукрепляющие настойки великого Ирвина, отсутствие финансовых проблем – все это пошло им на пользу. И если мама и раньше была «спортсменка, комсомолка, просто красавица», то папа последнее время стал сдавать – давление, лишний вес. А тут, в империи, он был нужен, полезен, заинтересован в происходящем. Его ценили на службе, маму – в издательстве, и у них открылось второе дыхание. Горели глаза, как в молодости, и мне кажется, вся эта история их заново сблизила. Они столько пережили.

Из-за меня…

– Хорошо, – ответила я. – Пойдем в кабинет.

Видимо, день такой. Кабинетный.

– Доченька… Мы попали в этот мир, – начала мама, – и нам тут нравится. Теперь надо подумать, как мы будем устраивать свою жизнь дальше.

– Согласна, – вздохнула я.

– У нас с отцом есть к тебе вопрос… Только постарайся не злиться.

Ну вот что мне остается делать… Только рассмеяться.

– Слушаю. И стараюсь.

– Ника… Вот скажи, а что ты думаешь делать с Ричардом?

Я покачала головой. Действительно, хороший вопрос.

– Замуж я не собираюсь – если вы об этом.

– Но ты живешь с ним в одном доме.

– Спишь с ним в одной кровати, – вмешался папа.

– Ага, ем из одной чашки, – вспомнила я «Трех медведей». – И сижу на его стуле.

– Ника! – хором возмутились родители.

– Вот император Фредерик – умный. Он сам на эти животрепещущие темы со мной говорить не рискнул – вас отправил.

– Ты же историк, – нахмурилась мама. – И должна понимать, что так вызывающе противопоставлять себя обществу не стоит. Тем более такому своеобразному, как империя Тигвердов.

– Это не говоря уже о том, что у Фредерика и так проблемы с аристократией, – заметил отец.

– Вот и пусть их решает. С твоей помощью, – резко ответила я. – У тебя самого пиетет перед высокородными особями отсутствует как класс. Вот и будет чем заняться, вместо того чтобы лезть в мою личную жизнь!

– Ника, – укоризненно посмотрела на меня мама.

– Мне в столице выделили особняк, – спокойно проговорил отец. – Мы съездили, посмотрели. Он, конечно, поменьше, чем этот дом, но все же… Значительно больше всего того, к чему мы привыкли. Я предлагаю пока перебраться туда. Заодно ты и решишь, чего хочешь.

– А с Наташей что?

– Я ей предложила поселиться пока с нами, там все равно места очень много. Она согласилась.

– А Джулиане подобрали мастерскую в столице. Неподалеку от нас.

Родители посмотрели на меня удивленно.

– В смысле, неподалеку от городского дома Ричарда, – поправилась я.

– В любом случае, – заметила мама, – если мы хотим серьезно заниматься газетой, то надо перебираться в город.

– Когда вы будете переезжать?

– Завтра, – ответил отец. – Что тянуть?

– Я дождусь Ричарда. И поговорю с ним, – решила я. – Кроме всего прочего, есть вопросы безопасности.

– Есть, – кивнул отец и внимательно посмотрел на меня.

А мама гневно сказала:

– Прекращай уже со своим подростковым бунтом! Женщину в синем кто-то же убил!

– Мне сказали, что девушка синего отродясь не носила.

– Ее переодели, – подтвердил отец.

Мы с мамой вздрогнули.

– Рит, у нашей дочери хорошая серьезная охрана. Я разговаривал с командиром, он утверждает, что все предусмотрено. Только… Ника, не смей сбегать. Ты можешь передвигаться по городу, но порталами – только в сопровождении охранника. Или кого-нибудь из имперцев. И ставь в известность о своих передвижениях!

– Хорошо.

– И не выматывай нервы службе безопасности! Они тоже люди. Служат.

На этом мамином замечании я и удрала к себе в комнату. Переоделась после душа в джинсы и футболку – хватит с меня синих платьев! И уставилась на картину Джулианы.

Каждый раз, когда я смотрю на эту работу, становится легче дышать. Что-то рождается в районе солнечного сплетения и белой бабочкой летит туда, в окно, едва задевая прозрачным крылышком ярко-синие лепестки полевых цветов.

Свое присутствие в поместье Ричарда я воспринимала во многом как… возвращение домой, что ли… Как само собой разумеющееся. А ведь действительно. Я не экономка. Не хозяйка. И не невеста.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.