# Сирийский скальпель

Александр Александрович Тамоников

Американские самолеты разбомбили гуманитарный конвой, следовавший в Алеппо. В результате четверо российских военных попали в руки боевиков. Пленников готовят к отправке в Европу, чтобы там продать на органы. Организаторы черного трафика подсчитывают прибыль, еще не подозревая, что их кровавым планам не суждено сбыться. Все потому, что на выручку своим уже спешит группа российского спецназа под командованием майора Сергея Жилина. Когда на кону жизни соотечественников, бойцов не остановят ни крепкие стены, ни вооруженные до зубов телохранители палачей.

> Все, изложенное в книге, является плодом авторского воображения. Все совпадения случайны и непреднамеренны.

> От автора

> © Тамоников А.А., 2017

> © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

## Глава первая. Сирия, Латакия – Джиср-эль-Шугур – Ферейка – Эриха. Наше время

Колонна вышла из Латакии ранним утром. Двенадцать грузовых автомобилей проехали по неровной грунтовке и на выезде из города встретились с четырьмя «бэтээрами». Все грузовики были выкрашены в белый цвет, на бортах и крыше каждого красовались большие красные кресты.

Всего для сопровождения гуманитарного конвоя командование выделило два отделения из роты охраны российской авиабазы Хмеймим. Оба отделения распределились по боевым машинам, занявшим места в голове и в хвосте колонны.

– Ну что, бойцы, готовы? – спросил по рации командовавший конвоем старший лейтенант Осипов.

– Так точно! – доложили старшие машин.

– Всем смотреть в оба! Дорога плохая, не гоним. Скорость – сорок-пятьдесят километров в час. Вперед!

Головные бронемашины начали движение, колонна, растянувшись на две сотни метров, последовала за ними…

Все двенадцать грузовиков везли более тридцати тонн гуманитарной помощи, так необходимой сейчас истерзанным войной жителям Алеппо. В основном в кузовах находились продукты, но были также и медикаменты, перевязочный материал, одежда, обувь, одеяла, палатки. В Алеппо эту помощь ждали – небольшое подразделение правительственных войск выдвинулось для встречи колонны на десять километров по южной трассе.

Утро радовало безветрием и ярким солнцем – на небе ни одного облачка. От Латакии до конечного пункта маршрута – Алеппо – по прямой было ровно сто тридцать километров, а по петлявшей в лесистых горах дороге – около двухсот. По пути предстояло проехать мимо нескольких крупных населенных пунктов: Джиср-эль-Шугура, Ферейки, Эрихи, Серакиба. Причем три последних находились уже на равнине, путешествие по которой представляло серьезную опасность.

Вся территория от Латакии до Алеппо давно контролировалась правительственными войсками. Однако война в Сирии отчасти напоминала затяжной конфликт в Афганистане, где боевики в моменты опасности рассовывали оружие по тайникам и принимали обличие мирных граждан. Задержи такого и попробуй отгадать с трех раз, кто он: игиловец, умеренный, сочувствующий правительству Асада или далекий от политики крестьянин, никогда не державший в руках ничего, кроме лопаты и мотыги?..

Выдерживая общее направление на северо-восток, дорога долго петляла по дну широкого ущелья. Слева и справа проплывали небольшие селения, на пологих склонах местами зеленели виноградники…

Первый этап до Джиср-эль-Шугура колонна прошла за один час двадцать две минуты без единой задержки. Когда первый город остался позади, дорога резко повернула на юго-восток, и сразу на горизонте показался второй городишко – Ферейка, более похожий на большое селение.

– Равнина, командир, – напомнил сидевший рядом с водителем первого «бэтээра» сержант Рымов.

– Вижу, – откликнулся старший лейтенант.

Высунувшись в проем открытого люка, он обозревал окрестности. Идущие по асфальтовой дороге машины были и впрямь как на ладони. Не дай бог, если к трассе прорвутся боевики радикальных группировок и устроят засаду.

«Не должны. Перед отправкой конвоя наша разведка хорошо поработала с сирийскими коллегами, – успокаивал сам себя Осипов. – На инструктаже у командира базы подполковник Суслов докладывал о чистоте маршрута и отсутствии бандформирований на всем участке от Латакии до Алеппо…»

На равнине дорожное покрытие стало получше. За последующие полчаса колонна миновала второй городишко и снова повернула на северо-восток.

– До Эрихи осталось десять верст, командир, – водил по карте пальцем сержант. – А от Эрихи до Серакиба – двадцать, а после – прямая как стрела трасса до Алеппо. Это еще полтинник…

Всю эту «бухгалтерию» старший лейтенант помнил. Подготовка к конвою длилась аж трое суток. Командир базы, начальник штаба, начальник разведки и даже старший штурман часами занимались с расчетами машин: изучали каждый этап маршрута движения, отрабатывали связь, меры безопасности и действия в случае нападения боевиков.

В общей сложности колонна к данному часу прошла ровно половину пути. Еще сотня километров, и гуманитарный груз прибудет к месту назначения.

«Скорее бы, – вздохнул офицер, поглядывая вперед сквозь оптику бинокля. – В Алеппо перекусим сухпаями и сразу рванем обратно…»


Согласно полученному распоряжению, Осипов сам выходил на связь с базой в начале каждого часа. Но когда колонна подъезжала к городу Эриха, радист внезапно доложил:

– Командир, вас спрашивает начальник штаба базы.

Старший лейтенант спустился в утробу бронированной машины, надел на голову гарнитуру и, пододвинув поближе микрофон, проговорил:

– Вышка, Солист на связи!

– Солист, наши средства ПВО только что зафиксировали в небе малоразмерный объект.

– Наш?

– Наших самолетов и вертолетов по маршруту Латакия – Алеппо нет. Предполагаем, что это тактический разведывательный беспилотник RQ-5 «Хантер», принадлежащий войскам коалиции.

– А где он находится?

– Севернее вашего места на пять-шесть километров.

– Каковы наши действия?

Вздохнув, начальник штаба базы посоветовал:

– Двигайтесь в прежнем режиме. Но будьте начеку – от наших… так сказать, союзничков не знаешь, чего ожидать.

– Понял вас…

Закончив сеанс связи, Осипов вернул гарнитуру связисту, вновь высунулся наружу и стал обозревать чистое голубое небо.

– Чего там, командир? – послышался снизу голос сержанта Рымова.

– Наши засекли в этом районе неизвестный беспилотник, – ответил тот, поднимая бинокль.

В бездонном голубом небе не было ничего. То ли беспилотник был небольшим, то ли находился слишком далеко.

Через минуту голова сержанта появилась в проеме соседнего люка. Он вопросительно глянул на спокойного старлея и спросил:

– Так, может, это… передать информацию старшим машин?

– Зачем? – невозмутимо отозвался Осипов. – Если «Хантер» здесь по другим делам, то нам ничего не угрожает. А если по нашу душу, то…

– Что «то»?

– То нам все равно не уйти. Здесь равнина, и спрятаться негде. Так что едем, как ехали. Кстати, вон он.

Опустив бинокль, Осипов показал рукой вверх и немного в сторону, где только что заприметил крохотную точку.

Присмотревшись, Рымов тоже заметил ее в небе.

– Высоко, – оценил он. – Неужели он с такого расстояния все видит?

– Почти все.

– А нас видит?

– И нас с тобой видит.

Темная точка находилась правее дороги и перемещалась крайне медленно. Порой казалось, что она и вовсе зависла на месте. Спустя некоторое время беспилотный аппарат приблизился к трассе, по которой следовала колонна, сделал большой вираж и ушел на восток, в сторону иракской границы.

А вскоре радист снова позвал Осипова к радиостанции.

– Солист на связи! – прокричал старший лейтенант и услышал сквозь гул двигателя знакомый голос начальника штаба:

– Солист, я – Вышка! Слушай меня внимательно: десять минут назад сирийско-иракскую границу пересекло несколько скоростных воздушных целей. Идут на малой высоте в сторону Эрихи.

– Американцы?

– Похоже на то. Скорее всего звено истребителей. Будьте начеку.

– Понял, Вышка! Какое подлетное время?

– В районе Эрихи они появятся через двенадцать минут.

– Прикрыть с воздуха успеете?

– Уже поднимаем две пары. Но, боюсь, американцы будут над вами первыми.

– Понял вас, Вышка! Постараемся где-нибудь укрыться.

Бросив гарнитуру связисту, Осипов рванул к люку и, высунувшись в проем по пояс, стал быстро оглядываться по сторонам.

– Черт! – пробормотал он. – Здесь и на велосипеде толком не спрячешься…

До Эрихи оставалось около пяти километров.

Самым приемлемым вариантом было бы укрыть грузовики в узких городских улочках, где их непросто найти даже вертолетам. Но тяжелые автомобили ползли слишком медленно, и до города за оставшиеся десять минут колонна определенно добраться не успеет. Справа от трассы виднелось небольшое селение, а вокруг – открытая равнина, сплошь занятая зеленеющими виноградниками.

– Может, в селение? – возник в соседнем люке сержант. Во время разговора с начальником штаба он находился рядом и суть тревожного сообщения ухватил.

– Маловато оно, – сомневаясь, поморщился старший лейтенант.

– Да, спрятаться там сложно. А что, если под мост?

Впереди виднелась автодорожная развязка с мостом, под который ныряла пересекающая ее второстепенная трасса.

Но и этот вариант Осипова не устроил.

– Если наша колонна является целью, то «пиндосы» разрушат мост первым же ракетным залпом, – сказал он. – И тогда это укрытие станет нашей могилкой.

– Куда ж тогда?..

Старший конвоя и сам не видел выхода из создавшейся ситуации. Немного подумав, он вынул из нагрудного кармана рацию и скомандовал:

– Колонне – стоп!

Спустя несколько секунд вдоль остановившихся грузовиков бежал знавший сирийский язык сержант и передавал приказ Осипова:

– Дистанция между автомобилями – сто пятьдесят метров! Идем в Сабах на максимальной скорости!..


Самолеты «F-16 Fighting Falcon» в Сирии знали многие – от детей, стариков и женщин до военных любых родов войск. И дело не в том, что данный легкий истребитель четвертого поколения считался самым распространенным боевым самолетом в мире. Причина была в том, что они летали в небе Сирии чаще других, появляясь то от турецкой границы, то со стороны Израиля, Иордании или Ирака.

В 2013 году турецкие «F-16» уничтожили сирийский транспортный вертолет «Ми-17». Годом позже «F-16» сбил сирийский «МиГ-23», а в 2015 году эти же самолеты сбили российский бомбардировщик «Су-24М». Наносили удары по сирийским объектам израильские «F-16», американские и даже бельгийские. Одним словом, очертания этих ненавистных воздушных убийц сирийцы знали достаточно хорошо. Знали их и российские военнослужащие.

Две пары истребителей вынырнули из-за небольшой возвышенности, когда растянувшуюся по дороге колонну отделяло от Эрихи всего полтора километра. Одновременно с самолетами, но чуть выше, вновь появился и беспилотник.

– Сволочи! Точно по нашу душу прилетели, – прошептал Осипов и приказал по рации: – Парни, открыть люки, и всем на броню!

Выбравшись из душного нутра, бойцы заняли места снаружи «бэтээров». Все пристально наблюдали за действиями американских самолетов.

Пройдя с ревом над колонной, те выполнили затяжной вираж, разделились на пары и, зайдя со стороны солнца, встали на боевой курс.

– Не нравятся мне их маневры, – заметил Рымов, настороженно глядя в сторону истребителей.

Все это походило на грандиозную провокацию, но старший лейтенант сохранял спокойствие и не верил в то, что американские пилоты отважатся атаковать колонну с мирным грузом. Не верил до тех пор, пока не увидел, как от фюзеляжей приближавшихся истребителей отделяются точки, оставляющие за собой дымный след.

– Колонне – стоп! Все на обочину! – прокричал он в микрофон радиостанции.


Дистанция пуска ракет «воздух – поверхность» была невелика – километра полтора-два. Дав залп, первая пара самолетов сразу же взмыла вверх. На смену ей на боевой курс легла вторая и тоже произвела пуск.

Приказ Осипова увеличить дистанцию между автомобилями затруднил американским летчикам задачу мгновенного уничтожения всей колонны. Две ракеты угодили в передовой «бэтээр», еще две покалечили один из грузовиков. Четыре ракеты, выпущенные второй парой, разорвались в середине остановившейся колонны, опрокинув один из грузовиков и подпалив другой.

– Сколько у них всего ракет? – крикнул сквозь грохот разрывов Рымов.

– А черт их знает! – ответил старший лейтенант. – Вроде девять точек подвески, а сколько реально подцепили ракет – не знаю…

В неглубоком приямке недалеко от дороги прятались четверо: старший лейтенант Осипов, сержант Рымов и рядовые Катаев с Панютиным. Именно они ехали в головной машине. Некоторые не успели выполнить приказ и остались в бронемашинах, остальные рассредоточились вдоль трассы.

Тем временем истребители закончили второй вираж и выполнили заход для нанесения следующего удара.

– Опять идут, – процедил сержант, вжимаясь в грунт. – Не зря мой батя называет их самой жестокой и циничной нацией на свете…

– Полагаю, этот заход будет последним, – следя за самолетами, сказал Осипов.

– Вы так думаете?

– Они не станут здесь долго «светиться». Рядом наша база, с которой наверняка уже взлетели перехватчики. Пригните головы – они пустили ракеты!..

Результатами второго захода стали шесть уничтоженных машин – пять грузовиков и предпоследний БТР. Однако на этом американцы не остановились и заложили очередной вираж.

– Совсем обалдели! – продолжал возмущаться Рымов. – Неужели наши не могут им сообщить, что это колонна с гуманитарной помощью?!

– По-твоему, «пиндосы» не знают об этом? – криво усмехнулся офицер.

– Может, и знают. Недаром же тут крутился беспилотник.

– У них и без него информации хватало. Наши по линии МИДа предупреждали коалицию о прохождении груза гуманитарной помощи.

– Тогда вообще ничего не понятно…


Атаковав колонну в третий раз, истребители ушли в восточном направлении. Вокруг установилась тишина – ни разрывов, ни гула реактивных двигателей.

В безоблачное сине-голубое небо от горевших машин и «бэтээров» поднимались клубы черного дыма. Несколько автомобилей валялись перевернутыми на обочине. На асфальтовой трассе и рядом с ней зияли большие воронки.

– Мука, что ли?.. – отряхивал камуфляжку от рассыпанного повсюду белого порошка Осипов.

Сержант ухватил с одежды щепотку и попробовал на вкус.

– Точно – мука. Причем самого мелкого помола. Вот сволочи! Сколько добра из-за них пропало!..

Глядя в небо, Осипов встал в полный рост.

– Ушли! А беспилотник вернулся и кружит в километре.

– Фиксирует результаты «героической» деятельности. Дать бы по нему из снайперки!

– Ты лучше пробежись вдоль дороги.

– Зачем? – плохо соображал после ракетного обстрела Рымов.

– Надо оказать помощь раненым и собрать здесь выживший народ, – спокойно объяснил старший лейтенант, направляясь к брошенной боевой машине. – Возьми Катаева, и проверьте все до единой машины. Панютин, ты следишь за воздушной обстановкой.

Подхватив автомат, рядовой Катаев побрел к асфальту. Сержант кивнул, но, прежде чем начать проверку, заметил:

– Товарищ старший лейтенант, только сирийцев уже не собрать.

– Почему?

Тот кивнул в сторону виноградников.

Офицер проследил за его взглядом и заметил уцелевших водителей, разбегавшихся прочь от дороги.

– Черт с ними! – махнул он рукой. – Все равно не осталось ни одной исправной машины…

Подчиненные принялись исполнять приказание, а сам Осипов попытался разыскать в разбитой бронемашине рацию…


Минут через пятнадцать Рымов с Катаевым вернулись. Оба были расстроены, лица – бледны.

– Глухо, товарищ старший лейтенант, – вздохнул сержант.

– В каком смысле?

– Во втором и в последнем «бэтээрах» сгорели все – прямые попадания ракетами. Предпоследний уцелел, а вот пацанов накрыло взрывом у обочины. Один был еще жив, когда мы подошли.

– Кто? – мрачно спросил Осипов.

– Головачев. Умер, не приходя в сознание, от осколочного ранения в голову.

– Вы всех нашли?

– Нет, товарищ старший лейтенант. Человек пять найти не успели.

– Так, может, они живы?

– Не знаем, – пожал плечами Рымов. – Скорее всего укрылись в винограднике, а живы или нет – сказать сложно. Мы кричали, но никто не отозвался.

Осипов прислонился спиной к раскаленной броне «бэтээра» и вздохнул:

– Хреново обстоят наши дела.

– А что с рацией, Владимир Иванович?

– Нет у нас связи. Разбита рация.

– Значит, нашим доложить не можем?

– Ты бываешь удивительно догадлив, Гена! – поморщился старлей. – Осталось придумать способ, как сообщить нашим обо всем произошедшем.

– Может, до селения прогуляться? – предложил рядовой Панютин.

Селение Эриха действительно находилось рядом – всего в одном километре от погибшей колонны. Но его размеры, пустынные улочки и скромность застройки не оставляли никаких надежд.

– И чего ты там найдешь? – недовольно сплюнул в пыль обочины старший лейтенант. – Современную рацию? Станцию спутниковой связи?..

– Смотрите! – прервал дискуссию Катаев.

Все повернулись в том направлении, куда указывал рядовой.

С северо-востока по шоссе быстро приближались два автомобиля.

– Кто бы это мог быть? – невольно потрогал цевье автомата сержант. – Может, те сирийцы, которые должны были нас встречать у Алеппо?..

Осипов стал всматриваться в пылившие по трассе машины. Приставив ко лбу козырек ладони, он щурился от яркого солнца и жалел о потерянном в суматохе ракетного обстрела бинокле.

«Кто бы это ни был, я могу послать с этими машинами гонца до ближайшего гарнизона, – размышлял он. – Пожалуй, отправлю двоих, сержанта Рымова и рядового Катаева, а сам с Панютиным останусь здесь до прибытия начальства. Да и тела погибших ребят надо перенести в одно место…»

## Глава вторая. Российская Федерация, трасса Москва – Тольятти. Наше время

– Как же так, товарищ подполковник! В фильмах же показывают и в книгах пишут, как из пистолетов от бедра простреливают кисти рук или попадают точно в коленку.

Подполковник улыбнулся и снисходительно взглянул на вопрошавшего:

– Наверное, мне не повезло – в книгах такого не встречал. А в фильмах, товарищи курсанты, режиссеры могут показать что угодно. Особенно если он снят в Голливуде и с использованием компьютерной графики. Как инструктор по пулевой стрельбе с пятнадцатилетним стажем, скажу вам следующее: даже в мирных условиях трижды подряд попасть в «червонец» простой грудной мишени довольно сложно. Не говоря уж о боевой обстановке и о движущейся цели…

Проводивший занятия подполковник прошелся вдоль строя курсантов, приблизился к столу, на котором ровным рядком лежали пистолеты Макарова. Легонько прикоснувшись к рукояти ближайшего, снова повернулся к строю:

– Многие из вас станут командирами рот, батальонов и даже бригад. Но и в те далекие времена, уже имея за плечами немалый боевой опыт, вы будете палить мимо проклятых грудных, ростовых и стандартных мишеней. Нет, разумеется, некоторые выстрелы станут удачными, но большинство пуль уйдет в «молоко». Ведь это, товарищи курсанты, всего лишь бумажный противник, который не отстреливается, не меняет своего положения в пространстве! Здесь, в тире, отличное освещение, и нет ветра, здесь адреналин не заставляет трястись ваши ладони. Верно?

– Так точно! – ответил за всех молодой паренек, задавший наставнику вопрос.

– А в бою, братцы, все по-другому, и это я знаю по собственному опыту. Руки ходят ходуном, цель мельтешит, стараясь сбить тебя с толку, порывистый ветер вносит поправки и норовит выдавить из твоих глаз слезу. Ты целишься противнику в руку, а в результате попадаешь в грудь или в голову. А какой-нибудь умник из штаба, стрелявший за свою жизнь два с половиной раза, потом распекает: «Какого черта ты его убил, вместо того чтобы подранить и взять живым?!»

Соколов вспомнил свои курсантские годы, когда сидевший сзади Жерин начал рассказывать о давних приключениях.

Группа майора Соколова ехала по ночной трассе из Москвы в Тольятти. В первом внедорожнике, помимо не имевшего к группе отношения водителя, находились сам Анатолий Соколов, его заместитель капитан Костин и стрелок, капитан Жерин. Во втором автомобиле сонно смотрели в темные окна сапер, старший лейтенант Владимир Губин, снайпер прапорщик Алексей Якушев и ликвидатор прапорщик Александр Тригунов. Все шесть бойцов состояли в штате группы специального назначения, имевшей кодовое название «Ангара».

«Эх, молодость, – вздохнул Соколов. – Кажется, совсем недавно окончил школу, надел курсантскую форму и принял присягу. А прошло уже десять лет…»

Сидевший сзади Жерин вещал о своих воспоминаниях. Майор решил послушать.

– …Меня всегда недооценивали из-за большого роста и невзрачной внешности. И началась эта несправедливость еще в училище. Нет, даже не в училище, а в школе… – делился давними впечатлениями капитан Андрей Жерин. – Во время конфликтов пацаны с параллельного класса обычно кидались на моих товарищей, а решающая плюха прилетала от меня. Я юркий – бегал среди неприятельской компании и раздавал плюху за плюхой.

– Ты же историю какую-то рассказать хотел, – напомнил заместитель Соколова – капитан Владислав Костин.

– Да, точно. Так вот, вернулся я как-то домой пьяный после операции в подмосковном Подольске. Помните такую?

– А то! – откликнулся капитан. – Знатно в тот вечер расслабились.

– Я редко дома появляюсь пьяным, а тогда нам здорово досталось.

– Да, Сашка Тригунов в Подольске пулю словил, – согласился Соколов. И, обернувшись к товарищу, сказал: – Ты, кажется, обещал веселую историю, а не про наши ранения.

– Да, немного отвлекся. Короче, тогда был такой день, когда нормальному мужику жизненно необходимо нажраться. И вот прихожу я, значит, домой, раздеваюсь. Из кухни появляется супруга; видит, как я не могу справиться со шнурками, обзывает алкашом и замахивается полотенцем.

– Опа. А ты?

– А что я? Рефлексы не выключишь: прыжок в сторону и хук с правой. Зазноба моя пролетела по коридору обратно в кухню и там благополучно приземлилась головой об холодильник. Сидит, одной рукой держится за челюсть, другой за затылок и плачет.

Соколов, Костин и сержант-водитель беззвучно ржали, а рассказчик виновато вздыхал и посматривал на проплывающие за окном огоньки.

Отсмеявшись, майор поинтересовался:

– И чем же дело закончилось? Помирились?

– Да мы и не ругались. Я подошел, присел рядом, обнял. И сказал: «Милая моя, я очень сильно тебя люблю, но никогда не делай при мне резких и агрессивных движений…»

С Жериным, особенно когда он пребывал в нетрезвом состоянии, действительно лучше было не шутить. Огромного роста – под два метра. Лысый выбритый череп на бычьей шее блестел, как коленка профессиональной минетчицы. А своими ручищами, размером «угадай, в какой ладони двухпудовая гиря», он всегда размахивал так, что если кого-то случайно задевал, то в память об этом «прикосновении» оставался приличный синяк.

В общем и целом, как говорят рубщики мяса, андрюхина тушка и головная часть выглядели привлекательно. Недаром жена за него держалась, любила и ревновала по любому поводу. Однажды приключилась знатная история, породившая массу шуток и позитивных воспоминаний.

Приперся Андрюха на службу понурый и мрачный. Во взгляде лысого монстра царило детское недоумение.

– Что с тобой? – поинтересовались сослуживцы. – Недопил или недоспал?

– Жена из дому выгнала, – буркнул он.

И в качестве железного аргумента швырнул в угол курилки дорожную сумку со шмотками.

Сослуживцы переглянулись. Жерин, конечно же, не был идеальным семьянином, но и больших косяков ранее не допускал. Бухал умеренно, на сторону не ходил, супругу не обижал, не скандалил.

– Рассказывай, – усадил его рядом с собой командир. – А мы подумаем, как и чем помочь.

– Да мне и рассказывать-то особо нечего, – вздохнул тот. – Вчера пришел со службы, помылся в душе, поужинал и лег спать. Утром просыпаюсь – жена не разговаривает, а у входной двери уже стоит собранная сумка.

Соколов не поверил:

– Прям так взяла и выгнала безо всякого повода?

– Ну, не совсем без повода. Но причина, прямо скажу, чистый бред, – развел Андрюха ручищами. И, вдруг повернувшись к командиру, спросил: – Слушай, Толя, а откуда нам ветошь поставляют для чистки оружия?

Обалдев от неожиданного вопроса, Соколов на пару секунд впал в прострацию. Потом припомнил:

– Мешки с тряпками нам привозят с подмосковной фабрики. Если не ошибаюсь, это отходы швейного производства. А какая связь между тряпками и скандалом в твоей семье?

– Понимаешь, я вчера чистил два автомата – свой и Вовки Губина.

– Ну?

– Потом машинально сунул промасленную ветошь в карман камуфляжки и забыл про нее. А форму повез домой, чтоб жена постирала; она с вечера закинула ее в машинку, а утром стала доставать и обнаружила в кармане вот это, – выудил он на свет божий женские трусики. И, потрясая ими в воздухе, возмутился: – Они там на фабрике совсем охренели такие подставы сооружать?! Хоть бы рвали их на части, что ли!..

Курилку огласил дружный гогот товарищей.

– Да, это уже серьезно, – отсмеявшись, подвел черту командир группы. – Что ж, надо подумать, как спасать твою отдельно взятую ячейку общества…

После короткого обсуждения было решено передать суть истории ревнивой супруге Андрея через жену Губина. Они дружили семьями, и данный вариант представлялся самым простым.

Трое суток Андрюхе все же пришлось прожить в офицерском общежитии основной спецназовской базы. Потом к ним в расположение якобы случайно наведались две подружки: жены Губина и Жерина. Кто-то из парней показал им ружейную комнату и при этом торжественно вывалил на пол содержимое большого мешка. В куче тряпок тут же были найдены несколько элементов женского нижнего белья. Справедливость восторжествовала, Андрюха был прощен и помилован.

Однако на этом история не закончилась.

Спустя пару недель Жерин получил в финчасти зарплату и собирался отбыть до дому. Но в коридоре его окликнул Соколов:

– Андрюша, между прочим, с тебя причитается три тысячи.

– С какой стати? – остановился тот.

– Как с какой стати?! За трусы!

– За какие трусы?

– За те, что нашлись у тебя в кармане.

– Командир, мне за ту нервотрепку, наоборот, доплатить должны… – начал было канючить и оправдываться капитан.

Но майор, понизив голос, сказал:

– Не пили мне мозг, Андрюша. Нам привозят эти тряпки на протяжении многих лет, и ни разу трусы никому не попадались. Не шьют на той фабрике трусов, понимаешь? И если бы я лично не потратил три штуки на покупку бабского нижнего белья и не засунул бы его в мешок, то не было бы тебе прощения. И нервов бы ты потратил гораздо больше…


– …В субботу поехал в гипер закупаться. Жена осталась дома заниматься бытом, а мне выдала огромный список, – опять бубнил сзади Жерин. – Ну, как водится, на входе в гипер от нее звонок и вдогон еще пяток пунктов. В итоге захожу в «Ives Rocher»: лысый, слишком большой, в джинсе и мятой коже. На кассе местной фее говорю: выдай-ка мне помаду «Estee Lauder» № 22. Вы не представляете, какое лицо было у феи, когда она несла мне эту помаду. По-моему, в ее мироздании что-то сломалось.

– Ты бы еще голым по пояс к ней подошел! – ржал Костин.

Соколов тоже давился от смеха, представляя Андрюху в отделе косметики.

– Толя, а полковник Демидов при вас в училище пришел из войск? – после непродолжительной паузы спросил Костин, окончивший военное учебное заведение на три года позже Соколова.

– Служил такой. Но при нас он был подполковником. А чего ты про него завел речь?

– Вспомнил, как он гонял нас на первом курсе. Я на этих кроссах и марш-бросках думал, что не доживу до второго курса – концы где-нибудь под кустиком отдам. Или свихнусь от перенапряжения.

– Многие так думали. А потом спасибо ему говорили.

– Вас тоже гоняли по схеме: три недели теории плюс одна неделя практики?

– Разве изобрели что-нибудь умнее? Если схема работает – зачем ее менять? Сначала сидели в учебных классах, слушали лекции, штудировали литературу. Потом на стрельбище стреляли из всего, что стреляет – от пушек БМП до пистолета Макарова. Бегали в атаку и закрывали грудью амбразуры на занятиях по тактике.

– Или гробили боевую технику на танкодроме, – добродушно засмеявшись, добавил Костин.

– Точно, – кивнул Соколов. – И такое бывало…

Соколов был крепким тридцатилетним мужчиной чуть выше среднего роста. Темные волосы с первым налетом седины на висках, постоянная щетина на щеках и подбородке, за исключением тех редких случаев, когда приходилось надевать парадную форму и участвовать в каких-то торжественных мероприятиях.

За плечами было окончание знаменитого Рязанского училища, служба в десантной бригаде, перевод в Управление специальных мероприятий Министерства обороны и целая череда сложных и тяжелейших операций во многих уголках планеты.

Обзавестись семьей он так и не успел, объясняя это нехваткой времени на устройство личной жизни. Однокомнатную квартиру получил на московской окраине сразу после зачисления в штат Управления. В ней между командировками и проживал.

Отпуска проводил на российских курортах, иногда наезжал в Черногорию, Хорватию, но больше всего полюбил горнолыжные курорты солнечной Болгарии. Тамошние жители прекрасно понимали русский язык, были приветливы и удивительно спокойны. К тому же Анатолию нравилась болгарская кухня, богатая мясными и натуральными молочными продуктами. Летом он брал пару недель и, отоспавшись, летел к морю. Зимой бронировал номер в отелях Банско или Пампорово и наслаждался пейзажами зимних гор.

Воевать он умел, вкладывал в службу все силы, здоровье и опыт. Иногда выматывался на операциях так, что начальник Управления – генерал-майор Кузенко – сам предлагал отдохнуть в течение нескольких суток.

Накупив продуктов в расположенном неподалеку от дома магазине, Соколов запирался в своей квартире, садился за компьютер и слушал музыку, просматривал новые фильмы. Иногда даже гонял в «Танки», предпочитая играть на артиллерии… В этой популярной игре он имел самую крутую фиолетовую статистику и набожил на атрах более пятидесяти тысяч боев. Если кто-то взялся бы собрать все матерные выражения, когда-либо сказанные в его адрес владельцами уничтоженных и покалеченных им танков, то вышел бы увесистый сборник томов этак в сорок. Выпустив в противника очередной «чемодан», он читал в чате проклятия и усмехался:

– Учитесь воевать молча, сынки…

Иногда он знакомился с красивыми девушками, но в силу его занятости и наличия длительных командировок это происходило нечасто. Он давно считал себя самодостаточным: хорошо зарабатывал, без проблем оплачивал жилье, налоги, быт, еду, технику, содержание автомобиля, отдых на лучших курортах. Сам убирался в квартире, сам стирал, гладил. Готовил нечасто, но если уж брался, то делал это мастерски. Хуже всего относился к мытью посуды и приступал к данной процедуре, когда гора в раковине начинала напоминать Монблан.

Девушки на его территории изредка появлялись, и если какая-то после бурной ночи решала задержаться, то он сразу ощущал дискомфорт. Причиной тому была некая Виктория, с которой он когда-то прожил под одной крышей около года. Это была приятная барышня с идеальной фигурой, красивым лицом и пышными русыми волосами.

Познакомились они случайно на курорте в Черногории, оказалось, что живет Вика у бабушки в ближнем Подмосковье, а работает в офисе совсем рядом с домом Анатолия. Вернувшись с отдыха в Москву, они стали встречаться; через некоторое время он предложил пожить у него. Так и стартовал его единственный гражданский брак.

Поначалу все было хорошо: в квартире идеальный порядок, всегда чистая посуда, салатики по утрам, добротные ужины по вечерам, а в выходные – что-нибудь вкусненькое из духовки. Он баловал ее подарками, по субботним вечерам водил в клубы, театры, кафе-рестораны; по воскресеньям устраивал шопинг-туры по магазинам. В общем, старался разнообразить жизнь.

Но постепенно запал у Вики угас. То ли избаловалась, то ли стала проявляться врожденная лень. Бытовые хлопоты ее не интересовали и, возвращаясь со службы, Соколов все чаще заставал в квартире бардак, а на кухне – гору той же немытой посуды. Салатики по утрам стали редкостью – вместо них гражданская супруга ставила перед ним обычный йогурт. Постепенно забылись добротные ужины и исчезли из меню печеные вкусняшки.

Спала она до десяти утра, после чего неспешно собиралась в офис, где задерживалась до восьми вечера. Дома допоздна засиживалась за компьютером. По выходным могла проспать до часу дня, поэтому большая часть работы по хозяйству опять легла на плечи Анатолия.

Намеки на штамп в паспорте стали звучать из ее уст едва ли не каждый день. Он пытался мягко объяснить, что она – женщина и будущая мать, но при этом быт вынужден тянуть он. Непорядок. Как минимум раз в два месяца он отбывает в командировку, которая может затянуться на несколько недель – как же она будет справляться, если и без ребенка ничего не успевает?

В ответ звучали сказки Андерсена о том, как разом переменится их жизнь, если она станет его законной второй половинкой. Расклад ожидался примерно таким: сразу после свадьбы она увольняется с работы; утром обязательно поднимается вместе с мужем, готовит ему сытный завтрак и провожает на службу в выстиранной и наглаженной форме. Далее целый день жужжит пчелкой, воспитывая ребенка, убираясь, стирая, готовя и с расчетливой экономией тратя заработанные любимым мужем деньги. Вечером вся из себя красивая и ухоженная Виктория вместе с холеным ребеночком встречает главу семейства царским ужином в чистой квартире. А ночью – на работу же ходить не надо, голова от нее не болит – она дарит ему незабываемый секс. И так счастливо они живут до самой инвалидной старости.

Что удивительно, родители Анатолия, да и многие друзья поддерживали эту странную теорию, почерпнутую в одной из телепередач. И в один голос твердили:

– Да-да, так и будет. В каждой женщине после визита в ЗАГС просыпается заветный инстинкт, и она перерождается…

И только один Соколов почему-то в это не верил. Он смотрел на свою Вику и невольно сравнивал ее со старым заслуженным алкоголиком, который в очередной раз клянется бросить пить. Потом шел на кухню мыть посуду, варить макароны и закидывать в машинку грязное белье, пока потенциальная чудо-супруга болтала с подружками по телефону…

В один из выходных, когда гражданская женушка проспала до двух часов дня, он сделал всю работу по дому, собрал ее вещички и поставил у двери. Разбудив, дал полчаса на сборы. И никакие слезы, извинения и обещания не помогли изменить его решения.


С конца прошлого века город Тольятти занимал одно из лидирующих мест в России по угонам автомобилей, опережая Москву, Питер, Екатеринбург и Новосибирск. Город выживал за счет так называемого промысла – разборки на запчасти угнанных машин. «Промыслом» занималась значительная часть трудоспособных мужчин в гаражных боксах, коих в Тольятти насчитывалось более сорока тысяч. И эта цифра тоже являлась самой большой в нашей стране. К примеру, в московском «шанхае» на Вернадского их всего пять тысяч.

– Ментовские законы в тольяттинских боксах не работают, – инструктировал группу перед выездом генерал-майор Андрей Георгиевич Кузенко. – Воровские законы тоже не в почете. В основном там живут и работают по общечеловеческим. Не можешь что-то сделать – промолчи. А сказал – делай. О полиции и чиновниках гаражные умельцы говорят примерно так: «Пошли по беспределу и попутали берега». Воров не жалуют, считая, что понятия уже не те. Хотя уголовную тематику знают не понаслышке. Во-первых, по оперативным данным, каждый пятый гаражник был осужден. Во-вторых, сказывается близость к мордовским, самарским и саратовским колониям…

Почти тысячу километров по трассам от Москвы до Тольятти группа решила преодолеть до утра следующего дня. С этой целью они выехали от ворот Управления спецмероприятий еще засветло. Погода была теплой, безветренной, новенькие внедорожники быстро ехали по сухой и относительно ровной трассе.

– …Стоять, идиот! Куда целишься?! Как стреляешь, придурок?! – делился воспоминаниями о полигонной жизни в училище Жерин.

Старшие товарищи слушали и снисходительно посмеивались.

– И так каждый месяц, между прочим. Полигон от училища в пятнадцати километрах, и туда надо еще попасть. А офицеры – что? Им главное – обеспечить курсантам тяготы и лишения в невообразимом количестве. Поэтому на полигон мы бежали со всем «железом» на горбу, не считая РД с укладкой.