Те, кто должен ответить
Елена Геллер

© Елена Геллер, 2025

ISBN 978-5-4485-1491-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Месяц сентябрь был предсказуемо тёплым, погода радовала.

Для дня рождения самое то.

И Питер ждал гостей.

В принципе, он мог сказать, что жизнь сложилась удачно.

Домом он был доволен.

Имел когда-то нечто много лучшее, чем этот дом.

Правда, в условиях глубочайшей тектонической нестабильности, которая, как выяснилось, никого не щадит.

Правда, имел амбиции. И даже думал, что они реализовались. Но, в конце концов, что такое амбиции на вулкане, если есть нормальный бизнес в нормальной стране. Со связями в элите этой страны. С перспективой гражданства.

Питер давно недурно владел английским. При переезде оказалось, что нужен немецкий. Сначала везде ходил с переводчиком, но потом обозлился на себя же: сам же могу! Мало ли что возраст за полтинник. Он взял частных учителей. Сам ходил в магазин, чтобы общаться с продавщицами; вообще, старался заговорить и с владельцем киоска на углу, и на заправке; потом стал общаться и с соседями. («Тысячу извинений; но ведь я хочу интегрироваться, и если не буду говорить, у меня ничего не получится!») И влиятельные друзья теперь восхищались его немецким, хотя по-прежнему предпочитали общаться с ним по-английски.

Ну вот… Он еще раз придирчиво осмотрел зал. Все было несколько скромнее, чем во временя его взлета, но зато – он научился это замечать – с гораздо большим вкусом.

Гости собирались. Пунктуальные по-немецки.

Первым примчался Рене. Он не был ни миллионером, ни политиком. Но нужный, полезный, знаковый журналист. Питер научился ценить близость с такими людьми.

Затем – группа политиков известной экологической партии.

Затем – экс-министр, все еще влиятельный и уважаемый.

Затем – Клаус, редактор престижной газеты, имеющей имидж инновационной. Умный мужик, несколько экстравагантный. Может даже иногда слишком экстравагантный. Но, как и другие гости, полезный и неоднократно оказывавший услуги в прошлом.

А еще пара местных чиновников. Да Бог с ними, как их зовут. Они принимают решение о гражданстве, и пригласить их очень даже имело смысл; но, конечно, не просто пригласить, а в очень знаковую и престижную компанию.

…И Бог бы с ним с этим вечером – всё было слегка скучновато, но как принято; гости успели восхититься и семьей, и лошадками, и подбором блюд, и милым озерцом с уточками (и даже про себя отметили, что Питер выглядит гораздо лучше, чем в годы своего взлёта – спортивный, подтянутый, и костюм наконец-то сидит как перчатка, и отглажен безукоризненно), но… В общем, мелочь. Никак не зависящая от хозяев.

Внезапно на экране огромного, на всю стену гостиной, телевизора (который работал, хотя никто не смотрел, и показывал первый канал), прервалась передача. На чёрном экране выплыли оранжевые буквы: «Политическая элита – это группа лиц, определяющая общественное мнение, принимающая решения, пользующаяся всеми выгодами своего положения и несущая персональную ответственность за каждое сказанное слово и принятое решение. Впрочем, как и за слово не сказанное и решение не принятое».

Все это длилось, наверно, с полминуты, – недолго, но вполне достаточно, чтобы успеть прочитать.

– Небось социальная реклама, новый вариант, – буркнул экстравагантный редактор.

– Да хоть бы предупреждали, – добавил бывший министр.

Поморщились. И, в общем, забыли.

****

– Ребята, да вы что?

Мартин прижимал к груди гитару. Глаза у него были круглые-круглые, изумлённые до предела – таких изумлённых глаз Торстен в жизни не видел. От восхищения он забыл и трудный день, и парочку проблем на службе, и Сандру, давшую ему отставку. Существовал только Мартин с его восхитительными глазами и волшебной улыбкой, в которой сейчас было что-то от улыбки заброшенного ребёнка, первый раз в жизни получившего дорогой подарок.

Насчет «заброшенного ребенка», кстати, всё было правда. Мартин, собственно, прибился к Клубу довольно поздно, вдобавок был для Клуба настолько нетипичным, насколько это возможно: слабенький абитур в вальдорфской школе, работа волонтёром в интернет-агентстве за гроши, потом университет, в котором он едва осилил бакалавра, и наконец работа, пусть и желанная, пусть и в известной газете, но на птичьих правах и неполную неделю. Плюс явная инвалидность. Плюс разведенные родители. И это при том, что Клуб вообще-то был предназначен для одаренных молодых людей с явными видами на карьеру и собирал таковых начиная со старших классов гимназий по всей Германии. Так попал в Клуб Торстен Ковальски. Так же попал в Клуб и Антон Шварц. И все в Клубе ожидали, что Торстен, если уже не захотелось ему доучиваться на информатике, а захотелось в полицию, станет гением сыска, а Антон, который информатику закончил, станет большим ученым.

На самом-то деле Торстен очень сомневался в своем высоком предназначении, и Антон, кажется, тоже. Хотя, по мнению Торстена, Антон был ближе к успеху: всё же молодой доктор на многообещающей фирме. Что же касается Мартина, то его кто-то порекомендовал. Скорее всего, за ослепительную улыбку и умение не сдаваться в самых отвратительных обстоятельствах. Торстен познакомился с Мартином на одной из клубных Академий, и потом оказалось, что они почти соседи. В их округе больше никого из Клуба не было. Только месяца три назад сюда же переселился Антон, найдя после защиты докторской работу поблизости. Член Клуба с большим стажем (по словам общих знакомых, «он был у нас всегда»), но посещавший несколько другие Академии. А когда «клубных» в окрестности оказывается больше двух, жизнь сразу же становится интересной…

Вот и решили Торстен с Антоном побаловать Мартина – подарили на день рождения эту гитару. Гитару Мартин очень хотел, но денег, честно говоря, не хватало…

– Да вы что? – еще раз счастливо и растерянно спросил Мартин.

– Мы ничего, – важно ответил Антон. – Мы пока что холостые хорошо зарабатывающие молодые люди. С подружками не складывается. Деньги есть. В общем, не бери в голову.

– Не беру, – счастливо улыбнулся Мартин.

И тут же он вспомнил о чём-то и как-то сразу осунулся, а его замечательную улыбку мгновенно стерло с лица.

– Я-то не беру… Но ведь я больше не смогу найти работу…

– Постой, но тебя ведь не гонят? – удивился Торстен.

– Не гонят… Но… В газете все как-то стало странно…

– В чем дело? – в Торстене сразу проснулся полицейский. А Антон, наоборот, как-то отодвинулся в сторону.

– Ну в общем… у нас воруют контент. И шеф говорит, что мы разоримся, если платный контент будет доступен просто так всем желающим.

– Подожди, а как его воруют? С редакционных компьютеров, что ли?

– Из Интернета. С нашего сайта. Там чтобы прочитать полные версии, надо заплатить. И вот Штефани обнаружила, что туда заходят сразу слишком много людей. Больше, чем реально подписчиков.

– Какая Штефани? – спросил Антон. – Она у вас что, за информационную безопасность отвечает?

– Нет, – вмешался Торстен, гораздо лучше знавший о проблемах товарища. – Она ассистент Клауса… Ну, шефа. Мало что умеет, но всюду лезет и пытается командовать. Надоела всей редакции, а сделать ничего нельзя.

– А, ерунда тогда, – буркнул Антон. – Наверняка у вас есть те, кто отвечает за безопасность. В составе редакции, фрилансеры или внешняя фирма. И это их вопрос. Есть проблемы, так решат.

Мартин мотнул головой. Вид у него стал совсем жалкий.

– Если бы всё было просто… Это длится уже несколько месяцев. Сначала и мы посмеивались. А сейчас на «Телеполисе» появилась статья, идея которой явно содрана с нашей статьи, ещё даже не появившейся в печати! Клаус просто вне себя, рвёт и мечет, подозревает всех. И больше всех Маркуса, своего же заместителя. А на Маркусе держится вся редакция.

– Подожди, – потребовал Антон. – Объясни мне, какой смысл этому самому Маркусу продавать идеи на сторону.

– По-моему, никакого… – пробормотал Мартин.

– Ну хорошо. А автора вы проверяли? – спросил Торстен. – Может из ваших, может имел доступ к вашим материалам?

– Не знаем мы такого, – вздохнул Мартин.

Торстен тоже вздохнул. Антон – новый человек в их маленькой компании, поэтому Мартин только присматривался к нему, а вот Торстену доверял, доверял абсолютно, уж неизвестно, что себе насочинял… Небось представляет себе что-то романтическое, как и прочие твои знакомые, но только тебе известно, что на самом деле твои коллеги вовсе не рыцари, спешащие любой ценой обеспечить законнолсть: они стараются возиться поменьше, особенно с непонятными делами, но как-то предотвращать явные преступления типа убийства. (Не далее как вчера Торстен видел в отделении молодого человека, которого выгнала из дому жена – и не забыла сообщить в полицию, что тот хочет ее убить. Парень всего лишь хотел забрать свои вещи, но коллега Торстена решительно сообщил, что нет, нельзя – он не хочет смертоубийства, а раз поступил сигнал, боится, что и присутствие полиции не поможет, потому опять же нет и ещё раз нет. Хотя, по мнению Торстена, парень был безвредный.) Всякие же кражи, особенно в области медиа, вообще будут «висеть» годами. Никто и не пошевелится. Уж как нашумело непонятное хулиганство с вторжением в передачу Первого канала, а и то – сходит на тормоза. Явных улик не найдено, явный вред не нанесен – в архив. С извинениями. И ты ещё и дурак, что этим занимался. Причём и занимался-то не по своей воле, работа такая.

– Мне ведь не больше всех надо, – промямлил Мартин. – Просто… Смотрите, что получается. Печатных экземпляров покупают все меньше. Контент воруют. Все время говорят, что газеты – вымирающий вид. Клаус мне обещал полный рабочий день. А теперь обходит десятой дорогой. Обстановка в редакции такая, будто сейчас что-то взорвется. И идти некуда. Не то что мне, всем некуда, контент воруют, журналистам не на что жить, газеты – умирающая разновидность источника информации…

– То есть как вымирающая? – удивился Антон. – Весь этот так называемый генерируемый пользователем контент многого не стоит. По-настоящему ценную информацию подают те, кто это умеет делать. Профессионалы. В мире ведь мало что на любителях держится. Я всегда думал, кто-то заинтересован в том, чтобы информация доходила до людей. А посколько все заинтересованы во всякой информации понемножку, так эта сфера и работает…

Торстен вздохнул. Он на минутку представил себе, как это будет выглядеть, если он заявится с этим на работу. Сто шансов из ста, что ответом будет «а тебе оно надо?». Кто-то из коллег наверняка расскажет, что фирмы, в том числе и газеты, бывает, что и прогорают, что показаться может что угодно, а криминала в этом ноль. С другой стороны, очень жаль Мартина…

– Может, поможем? – спросил он Антона.

Тот пожал плечами.

– А чем я-то могу помочь?

– Преступление – медийное. Если оно есть. Пока даже не понятно, есть ли оно. Я предполагаю, что моих четырех семестров может не хватить, чтобы разобраться в предмете. А кто у нас молодой и талантливый доктор информатики?

Антон вздохнул.

– Доктора тебе подавай, Ватсона… Ну что ж, командуй, Холмс…

****

В редакцию они явились вечером, в тот день, когда Мартину надо было задержаться. Антон, обычно приходивший на работу поздно и соответственно поздно уходивший, был вынужден перестроить свой график. Торстену было всё равно – на службе бывает всякое.

– Я скажу Клаусу, – торопливо произнес Мартин и убежал куда-то в глубь бюро.

– Ещё и начальству представляться, – буркнул Антон.

– А у тебя проблемы? – язвительно спросил Торстен.

– Что ты? Никаких. Просто ведь вроде изначальный план был – позвать Мартина в бассейн и быстро осмотреться. А нас тут уже назначили спасителями.

– А как ты осмотришь помещение без ведома хозяина?

– Никак, – согласился Антон.

– И как ты вообще хоть что-то поймешь, не спрашивая людей? Ведь это шеф Мартина и его ассистентша утверждают, что у них крадут контент. Мартин не назвал никого другого. Как ты определишь, на основании чего люди сделали эти выводы?

– Ну да, ты прав.

– А ты сам это как планировал?

– Ну, прийти потом еще раз. Найти админа. Поговорить с ним.

Торстен скептически усмехнулся.

– Во-первых. Без хозяина ничего делать нельзя. Тем более, что мы неофициально. А теперь представь, что админ ничего не знает…

– Ну это вряд ли, – возразил Антон. – Мартин знает, а админ не знает?

– Отчасти ты прав, – кивнул Торстен. – Но как мы объясним админу? Мартин сказал, что кто-то крадет контент, и мы решили предоставить техническую помощь? И в какое положение мы поставим Мартина?

– Ух. – восхитился Антон. – Кто на что учился. Вроде я и на курсы ходил, и эту, социальную составляющую в себе развивал, а как доходит до дела – как мальчишка, ты шутя меня обходишь…

– Ну, не всё так плохо. Научишься.

Клаус, главный редактор и один из собственников газеты «Моргенцайтунг», выглядел несколько помято, но, несмотря на это, принял молодых людей очень любезно.

– Это мило с вашей стороны, помочь товарищу, – сказал он.

– Мартин очень любит свою работу. И очень переживает, – ответил Торстен.

– Правда, я не знаю, чем вы можете мне помочь… В конце концов, это моя газета. Это мои сотрудники. Мы всегда были очень дружным коллективом. И то, что сейчас такое творится, плохо даже не из-за финансовых потерь. Разрушается доверие. Все подозревают всех. Люди все творческие. Украсть идею – это украсть всё. Понимаете?

– Всё может быть не так плохо, – внезапно заговорил Антон. – Предположим, проблема чисто техническая. И контент крадет кто-то со стороны. Тогда коллектив никак не замешан в происшедшем. Ошибка технического персонала – это досадно, это случается, но никто не застрахован…

– Вы не всё знаете, – покачал головой Клаус. – Это не первый случай. Второй. Первый раз статья была уже на нашем сайте, ее просто онлайн не выставили. И я решил, что кто-то взломал сайт. Поэтому отдал распоряжение те статьи, которые я считал особенно ценными, вообще не ставить на сайт до их выхода. Они лежали на файл-сервере. Как уверяют меня техники, доступ туда из Интернета невозможен. Так что я вынужден думать о человеческом факторе.

– Вам что-то известно об авторах, «укравших» идею? – спросил Торстен.

– Это один и тот же человек. Некий Свен Бурхардт. Для «Телеполиса» он начал писать не так давно. Стиль его очень совпадает с нашим. Насколько мне удалось выяснить, это реальный человек. Никто из наших сотрудников его не знает. Или говорит, что не знает. Но этого просто не может быть.

Торстен подумал. Что-то было не так. Что именно?

– Простите, но я вынужден задать очень странный вопрос. Итак, какой-то второразрядный журналист крадет контент. Возможно, имея сообщников в редакции. Но… Зачем это ему надо? Ведь, скажем, даже если он получит какую-то известность, в конце концов, близость текстов привлечет внимание. Теперь так – он начинающий журналист, Вы – уважаемый редактор. Если ситуация получит огласку, то общее мнение сложится не в его пользу. Может, конечно, и не в Вашу. Но у Вас есть Ваша репутация, а человек, начавший карьеру с подозрений в плагиате, вряд ли ее благополучно продолжит.

– А я думаю, это надо не ему, – устало проговорил Клаус. – Я не удивлюсь, если окажется, что это совершенно случайная фигура. Скорее всего, цель – моя газета. Кто-то хочет сделать нас неинтересными. Банальными. Ничего не стоящими. Если даже второразрядный автор из «Телеполиса» пишет то же, что и мы. Еще и на несколько часов опережая. Кому-то нужна наша ниша. А ведь прессе в последние годы так трудно выживать…

– Тогда еще один вопрос. Какой смысл любому из сотрудников разрушать собственное рабочее место? Если Вы говорите, что прессе трудно выживать? Это ведь означает, что работу найти в случае чего будет трудно.

– А он, может, и не ищет! – с раздражением выкрикнул Клаус. – Может, он вполне состоятельный человек. И ему не нужна газета, в которой он не может быть первым. Может, он надеется создать что-то своё, и я ему просто мешаю.

– То есть он хочет уничтожить газету? – уточнил Торстен.

– Вполне может быть…

– Если вы так говорите, вы можете назвать и имя, – предположил Торстен.

– Нет. Это – нет. Мы команда. Я не имею права никого подозревать.

Торстен, подавляя желание покачать головой, попытался поймать взгляд Антона. Но тот на Торстена не смотрел, а смотрел на Клауса – очень внимательно, сочувственно, словно желая понять что-то важное.

Торстен перевел взгляд на дверь и наконец заметил, что уже некоторое время в комнате присутствует еще один человек. Женщина, лет тридцати с небольшим, очень грациозная и очень модно одетая. По-видимоу, она вошла почти неслышно, и поэтому Торстен, увлеченный разговором, не заметил ее появления. Очень плохо, подумал он раздраженно. Замечать надо всё. И неважно, что ты здесь неофициально.

– Я не представил вам моего ассистента, – спохватился Клаус. – Это Штефани. Полезный, преданный газете человек. Не знаю, что бы без неё делал.

Показалось или нет? Торстен ощутил на себе бесстыдный, оценивающий взгляд. Не то чтобы он смутился – не та работа, чтобы смущаться, – но всё-таки, это было слишком. Антон, видимо, тоже подвергся изучению, но отреагировал на это вполне благожелательно, вовсю заулыбавшись, однако тут спохватился и снова принял деловой вид.

Дама откровенно забавлялась, рассматривая молодых людей – крупного темноволосого Торстена и невысокого, но очень хорошо сложенного светловолосого Антона.

– Клаус, Рене просил перезвонить, и поскорее, – произнесла она. – А нашими гостями, с твоего позволения, займусь я.

Кабинет Штефани располагался рядом с кабинетом Клауса. Небольшой, но очень уютный: орхидеи на подоконнике, картины с сельским пейзажем на стенке.

– На самом деле в глубине души я всё ещё сельская девочка, – промурлыкала Штефани. – Мне повезло, невероятно повезло работать в такой газете, у такого человека, как Клаус… Я так это ценю.

– Мартин нам рассказывал много хорошего обо всей редакции, – тактично произнес Торстен.

– Да, у нас всегда была прекрасная команда. Больно видеть, что происходит сейчас.

– Эта история с контентом? – переспросил Торстен.

– Да. Я просто вижу, как газету хотят уничтожить, а Клауса разорить.

– Трудно не заметить, что Клаус чем-то озабочен, – осторожно произнес Антон.

– Конечно, озабочен! – воскликнула Штефани. – И самое неприятное, что по своему благородству он не хочет ничего делать. Не хочет никого обвинять. И я могу его понять, человек вместе с ним создавал газету, человек ярок, талантлив, обаятелен… Человек столько раз говорил, что он лучший друг Клауса. Конечно, Клаусу очень тяжело его обвинить. Но ведь это необходимо!

– То есть, Клаус знает, кто стоит за всеми этими странными событиями, и молчит? – уточнил Торстен.

– Да, именно!

– Но вы-то наверняка знаете…

– Он и мне велел молчать… Хотя… Что толку, если я буду молчать. Это никому не поможет. Маркус, его правая рука – это и есть главный заговорщик. Тем более, что ему ничего не надо взламывать. У него есть доступ ко всем материалам. Поскольку он дает добро на публикацию, он должен их просматривать.

– Но зачем?

Штефани сделала большие глаза.

– Честно говоря, он завидует Клаусу. Его работоспособности. Его воле. Сам Маркус просто плывёт по течению. В последнее время идеи у него не очень, к тому же он пьёт. Да, Клаус на многое закрывает глаза, но Маркус сам видит, что так продолжаться не может, что его выгонят. И лучше потерять работу из-за того, что газета разорилась, чем быть вышвырнутым за дверь успешного предприятия.

В двери постучали.

– Заходи! – крикнула Штефани.

На пороге стоял импозантный мужчина лет тридцати пяти – сорока.

– О, Марко, привет. Ребята, это Марко. Марко, это друзья Мартина, они хотят нам помочь в этой странной истории с кражей контента. Ребята, Марко – эксперт по Восточной Европе. Он родом из Края, – ах, вы знаете, там были жуткие неприятности несколько лет назад, – и знает всё-всё. И обо всех. Нам его порекомендовали очень важные люди, это просто повезло, что нам, а не конкуренции.

– Штеффи, – сказал Марко, и Торстен почти кожей ощутил очень сильный славянский акцент, – это хорошо, что ребята помогут. У меня вот флэшка торчит в компьютере, очень странно.

– Что тут странного, – удивилась Штефани.

– Штеффи, это не моя флэшка.

Флэшка действительно торчала во включенном компьютере Марко.

– Ну вот, даже у Марко кто-то пытался украсть контент, – вздохнула Штефани.

– А кто-то из вас может определить, чья это флэшка? – спросил Торстен.

– Такие флэшки Клаус весь год дарил сотрудникам на день рождения, – вздохнула Штефани.

– И она пустая, – добавил Марко.

Штефани вздохнула.

– Знаете что, мальчики. Спустимся в бар. Марко проводит вас, а я подойду через пару минут.

***

– Так вот, ребята, – сказала она, возвращаясь к столику с бокалом пива, – на самом деле я приняла меры. В редакции ведется видеозапись. И вот что показала камера.

На небольшом экране четко был виден невысокий лысый мужчина, вставляющий флэшку в компьютер.

– Это и есть Маркус, – пояснила Штефани.

– Да, а я-то думал, настоящая хакерская драма, – вздохнул Антон, отхлебнув из своего бокала. – Где-то в чёрном-чёрном доме, в чёрной-чёрной комнате сидит чёрный-чёрный программист и делает свои чёрные-чёрные дела. А это какое-то хакерство для домохозяек. Воровство контента с помощью флэшки и редакторских прав доступа… Никакой технической изюминки. Скучно…

– Что мы будем делать с этим? – спросил Торстен. – Видеонаблюдение незаконно. На вас всех собак спустят.

– А я не собираюсь с этим идти в полицию, – заявила Штефани. – Это наше внутреннее расследование. И наконец Клаус увидит, как далеко все зашло…

***

– Ну вот, обошлось без нас, – подытожил Антон.

Они переместились в кафе своего района, от которого до квартиры Мартина было рукой подать.

– Мне это не нравится, – наконец подал голос Мартин.

– Что не нравится? Что заместитель главного редактора ворует контент?

– Я не понимаю. Это они говорят, что Марко эксперт. И платят ему бешеные деньги. Только потому, что его порекомендовали какие-то важные люди. Я ведь формально на полставки. Фактически сижу полный день, работы много. А Марко на полной ставке, а приходит когда хочет.

– Ну, это не должно отражаться на качестве материалов, – заметил Антон. – Хотя… Он говорит с сильным акцентом и очень простыми предложениями, я правильно понял?

– Да, его немецкий не лучший. Поэтому Маркус дополнительно дорабатывает его статьи. Переводит, так сказать, с немецкого на немецкий.

– А как с содержанием? – поинтересовался Торстен.

– Ну, тут я ничего сказать не могу. Сами знаете, я в этой Восточной Европе ничего не понимаю. Но материалы Марко появляются на общем сервере только после обработки Маркуса. Оригинал лично я ни разу не видел. Так что вполне может быть, Маркус оставил свою флэшку, чтобы Марко скинул ему очередную статью.

– Хорошо. Но если это так, то что получается? Марко, не умеющий писать по-немецки, копает под Маркуса? Глупость какая-то… – буркнул Торстен.

– Не глупость, если копает Штефани, – возразил Антон.

– Ладно. Этот случай объясняется просто. А как ты объяснишь статью в «Телеполисе»? – вдруг вспомнил Мартин. – Кто-то же все-таки ворует контент.

– А кстати, кто у нас в «Телеполисе», Грегор? – поинтересовался Антон. – Его и спросим.

***

Торстен сидел у себя дома и пытался сосредоточиться.

Полученные результаты были странными.

Свен Буркхардт, автор «Телеполиса», оказался скромным служащим страховой компании. Математик по образованию; написал несколько статей для «Телеполиса». На тех, кто с ним общался, произвел приятное впечатление. Компетентен, доброжелателен, пишет хорошо и легко. Нет ощущения, что он хочет сменить профессию, просто есть у человека такое хобби. Единственное, что как-то могло иметь отношение к расследованию – Буркхардт был в восторге от «Моргенцайтунг». Даже стиль его напоминал принятый в газете, хотя к редакции он никогда в жизни и на пушечный выстрел не приближался.

Если исходить из этой информации, Буркхардт не имел возможности что-то украсть, а кроме того, не имел и мотива.

Не имел, сердито произнес про себя Торстен. Не имел. А потом окажется, что его кто-то попросил; что его любимая тетка, скажем, одноклассница Маркуса, а Маркус реально решил уничтожить газету. В общем, надо попытаться порыться в контактах этого парня, – кто знает, насколько он безобиден на самом деле.

Кстати. У дела, если вести его официально, по-прежнему ноль шансов. История с флэшкой, скорее всего, следствие внутриредакционной паранойи. Но, как показывает опыт, паранойя в коллективе имеет свои причины. Преступление должно быть, думал Торстен, но оно, скорее всего, выражено в чём-то совсем другом…

****

Задание Антона было другим. Почему-то Торстен решил, что именно информатику удобнее будет поговорить с Маркусом. Вся проблема состояла в том, что нельзя было попасть на глаза кому-то из сотрудников редакции. В конце концов Торстен указал на бар рядом с домом Маркуса, куда тот наведывался каждый день.

Всё это замечательно, думал Антон, но как это должно выглядеть.. Одно дело – отправить письмо незнакомому человеку по электронной почте. Форумы, социальные сети, это тоже ничего. А вот взять да и подойти, это же непонятно как. Не давались Антону подобные упражнения. А если быть перед собой честным, ему и телефонные разговоры не очень легко давались. Поэтому он испытал неподдельную симпатию к Маркусу, существенно облегчившему ему задачу: тот просто подошёл к нему с бокалом.

– Привет, парень! Это же ты тот компьютерный гений, который должен найти воров в нашей конторе?

– Ну уж прям гений, – буркнул Антон. – И уж прям воры…

– Вот не верю я в воров, – заявил Маркус. – Что Клаус и Штефани хотят от меня избавиться – в это верю.

– Но зачем?

– Клаус мне открыто говорит, что я стал бесполезен. Много пью.

Да, глядя на тебя сейчас, в это можно поверить, подумал Антон.

– Да, я пью. И я пьян. Наверно. Не знаю. Я потратил кучу сил на эту газету. И мне было классно работать с Клаусом. Только вот что… Клаус как-то изменился. Я пью, а он, ну не знаю, что он, но странно все это…

– Что вы думаете об этой истории с Марко? – спросил Антон. – Он действительно такой замечательный специалист по Восточной Европе?

– Вся история с Марко – полная глупость. Он пишет статьи. Сбрасывает мне на флэшку. Я должен это переводить, с немецкого на немецкий. Причем мне кажется, что он пользуется гуглопереводчиком, потому что я откровенно не понимаю его текста. И я просто придумываю.

– А что, разве нельзя спросить его, что он имеет в виду?

Маркус пожал плечами:

– Я раньше пытался. Он ведь и говорит не очень хорошо. Так, для жизни, хватает, а сложные материи объяснить не может.

У Антона, должно быть, выражение лица стало совсем забавным, потому что захмелевший Маркус расхохотался и похлопал его по плечу.

– Эх, молодой человек! Это же тебе не всякие там, как их, компьютеры с планшетами.

Это люди. Творческие личности. Это имена, связи. Soft skills.

– Я правильно понял, что Марко в редакции держат для того, чтобы сказать, что, мол, у газеты есть свой эксперт. Независимо от того, что конкретный Марко собой представляет?

– Ну, скажем так: ты правильно понял, как это объясняет Клаус.

Антон подумал, потом нерешительно произнес:

– То есть, вы считаете, что нет никакого воровства контента, и вообще ничего такого нет, а просто вы не устраиваете Клауса и Штефани?

– Ну, что вообще нет, я не поручусь, – ответил Маркус. – Что там было с «Телеполисом», я без понятия. Единственное, в чем я убежден, что сам к этому отношения не имею. В остальном… Отношения в редакции сильно испорчены. Штефани выдвигает сумасбродные идеи, не имея никакого понятия о том, как их реализовывать. Хвалят не тех, ругают не тех. Понятно, времена для газет сейчас нелегкие. И понятно, что Клаус нервничает. Но от того, что они делают, никому не легче.

– В смысле? – не понял Антон.

– Я ведь, молодой человек, не единственный в редакции, кто понимает, что требования к людям выдвигаются в последнее время странные, а платят еще более странно… И я не единственный, кто понимает, что Марко, скажем, пустое место с самомнением. А Штефани – такое же пустое место, но с родным немецким языком.

– А почему люди не бегут отсюда?

Маркус тяжело вздохнул.

– Куда бежать? Нигде не лучше. Нигде нет вакансий. А даже если есть, еще не факт, что они проживут дольше нашей конторы…

****

– Как хотите, но я не вижу мотивов у Маркуса, – заявил Антон.

Они сидели втроем в баре рядом с редакцией – он, Торстен и Штефани.

– Сами посудите. Журналистам сейчас чертовски трудно устроиться на работу. Кто будет рубить сук, на котором сидит.

Штефани пожала плечами.

– Ты просто милый наивный мальчик. Каждый играет свою игру. А у Маркуса просто нет выбора. То есть, он еще может перестать пить и начать работать так же, как и раньше. Нам ведь нужны идеи. И раньше он их генерировал. А теперь?

Глаза Антона заблестели.

– Идеи… Ах, идеи… Почему-то все в мире упирается в идеи. А ведь… Можно придумать. Скажем, писать новости в формате твиттера. 160 знаков, и с хэштегами. Длинно напишет всякий. А вот кратко…

Прямо на салфетке Антон набросал:

#вокзалзакрыт В Дортмунде сошел с рельсов поезд дальнего следования.

Штефани схватила смартфон, а заоно и салфетку:

– Прекрасная идея, сейчас запишу.

– Э… реально?

Конечно.

Антон развел руками:

– Ну вот надо же… А ведь я до пятого класса не мог писать сочинения. Совсем. Когда задавали на дом, сначала ревел два часа. А потом мама со мной разбиралась…

– А потом?

– Потом тоже не очень… До десятого класса к родителям приставал, объясните алгоритм…

Штефани расхохоталась.

– Алгоритм… Тут талант нужен. И вдохновение. Понимаешь? И все равно, идея отличная.

****

– Что ты натворил? – орал Мартин.

Антон, красный как рак, пятился к подоконнику.

– Я же просто так. Выпил… И выдумал… Точнее, брякнул не думая. А то все такие креативные, а я никакой, причем всю жизнь…

– Теперь вся редакция воет. В голос. Новости. Любые. 160 знаков. Хэштеги еще полбеды… Ты сам уложись в 160 знаков, гений нашелся!

– Ладно, тише, – попытался успокоить друзей Торстен. – Мартин, ты чего. Не ясно, что ли, что Штефани дура. Своих идей у нее нет, вот она и подхватывает чужие. В том числе идиотские. И если бы Антон не ляпнул, не факт, что она бы чего другого не подхватила.

– Она-то дура, согласился Мартин. – Но, может, с другой глупостью я справился бы легче…

****

Итак, Свен Буркхардт, думал Торстен. Собственно, все можно списать на паранойю. И плохие отношения. А куда девать человека, который фактически воспроизвел еще не опубликованную в газете статью?

С другой стороны. Формулировки Буркхардта все же были другими. И различия в трактовках были. Если предположить, что все-таки случайность? Насколько такое совпадение вообще возможно?

Перелопатив кучу материала, который удалось собрать, Торстен так и не смог понять, что со всем этим делать. Свен Буркхардт оказался очень тихим человеком, болеющим за свою футбольную команду, обожающим жену и ребенка, пишущим для души и точно так же для души программирующим. Жизнь вел он тихую и спокойную, и, насколько мог судить Торстен, даже темы своих статей обсуждал в Интернете редко. Только один раз Торстен сумел найти нечто, похожее на активный интерес Буркхардта к каким-то событиям: это произошло несколько лет назад, когда в Восточной Европе шла эта ужасная гражданская война. Совершенно неожиданно тихий Свен Буркхардт оказался приверженцем другой стороны, совсем не той, за которую тогда выступала немецкая элита. «Там гибнут дети, и все об этом молчат. – написал он в Фейсбуке¹. – Мы должны что-то предпринять.»

Но не было никаких признаков того, что он когда-либо что-то сделал или сказал в реальной жизни. Да и эта его запись была единственной в своем роде.

Впрочем. Речь шла о родине Марко. Имело ли это какое-то значение или оказалось совпадением, установить пока не удавалось.

****

Антон как раз парковал машину возле дома, когда его окликнули.

Он обернулся, не сразу поверив своим ушам. С соседями он практически не общался. Может, хозяйке дома что-то надо?

На другой стороне улицы был припаркован внедорожник, которого он раньше здесь не видел, а рядом с машиной стояла незнакомая толстая женщина.

– Я понимаю, мы незнакомы, – начала она. – Меня зовут Юлия, я руковожу отделом маркетинга в «Моргенцайтунг». И вообще-то я не навязываюсь незнакомым людям. Просто, так уж складываются обстоятельства…

Антон улыбнулся приветливо, но промолчал, потому что элементарно не знал, что можно сказать в таком случае.

– Вы ведь помогаете Клаусу расследовать, кто у нас крадет контент? Вместе с другим другом Мартина, молодым человеком из полиции?

– Ну да, но это громко сказано, – запротестовал Антон. – Чем дальше, тем больше мне кажется, что никто ничего не крал, а вот отношения в редакции оставляют желать лучшего.

Юлия задумалась.

– Ну в общем, – произнесла наконец она. – Раз вы это и так понимаете, то мне остается только подтвердить. Но… есть но…

Антон внезапно покраснел, вспомнив правила хорошего тона.

– Что же мы стоим посреди улицы. Давайте зайдем ко мне. Вам чай или кофе?

– Чай, если можно, – попросила Юлия.

Антон уже заводил ее в свою небольшую квартиру.

– Вот не люблю я микроволновок, – вдруг сказал он. – А духовка у меня отличная. И коллекция чая тоже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Экстремистская организация, запрещенная в РФ

Вернуться