Юлия Фирсанова
Великолепная шестерка: Божий промысел по контракту. Час «Д». Шестеро против Темного. Тройной переплет
Сборник

© Юлия Фирсанова, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Божий промысел по контракту

Пролог

– Позвольте осведомиться, мосье, чего мы, собственно, ждем? – вальяжно развалившись в кресле, поинтересовался Д’Агар у пространства над головой, демонстративно извлекая из воздуха золотые часы, усыпанные мелкими изумрудами.

Остальные четверо присутствующих – одна особа пола женского и трое мужского – выразили солидарность с вопрошавшим жестами или восклицаниями.

– Ну, осведомляйся, – «позволил» некто незримый глубоким баритональным басом, словно созданным для того, чтобы вызывать трепет в чувствительных девичьих сердцах, и, насладившись кратким мигом замешательства Д’Агара и компании, продолжил: – Не чего, а кого, последнего члена вашей будущей команды, ясен пень!

И воцарилась тишина. Впрочем, ненадолго. Секунд на тридцать…

Глава 1. Третий звонок

Нет, решительно весь мир нынче объединился против Елены Сергеевны Белозеровой, для друзей и родных просто Эльки, с единственной скверной целью – не дать девушке выспаться. Конечно, справедливости ради стоит заметить, Елена вовсе не была жуткой засоней из породы дрыхнущих до полудня сов, но искренне полагала, что даже жаворонок имеет полное право вволю поваляться субботним утром в собственной постели, ну если не вволю, то хотя бы часиков до девяти. Однако где-то во вселенском отделе планирования событий считали иначе.

Наглый трезвон вырвал девушку из сладкого сна, в котором она начистоту излагала шефу Ивану Никифоровичу все, что думает о содержимом его черепной коробки, вернее, об отсутствии оного содержимого, способного к сколько-нибудь пристойной мыслительной деятельности. Элька попыталась досмотреть занимательное «кино», перевернувшись на другой бок и закрыв голову подушкой, но паскудный дверной звонок и не думал смолкать.

«Если это Костик мириться пришел, убью гада на месте», – мрачно решила девушка.

Отыскав под кроватью любимые мягкие тапочки и накинув халат, она практически на ощупь, тщетно пытаясь увернуться от выставляемых мебелью острых углов, поплелась к двери. Никаких колющих или режущих предметов Элька с собой, однако, не прихватила, вероятно, собралась уничтожить «гада» Костика, своего нынешнего бойфренда, нарвавшегося на конфликт, голыми руками. Когда девушка зла по-настоящему, от нее можно ожидать чего угодно!

Рефлекторно откидывая со лба пушистые волосы, как всегда после сна стоящие дыбом, Элька кое-как справилась с заедающими замками и открыла дверь. К счастью, у Костика хватило ума не являться к подруге спозаранку покаяния ради, на лестничной площадке стояла соседка снизу. Это была Маргарита Венедиктовна Жебарская, или попросту Жаба, ужасно доставучая дама бальзаковского, как говорят тактичные люди, возраста, или «старая кошелка», как брякают грубияны. В руках у нее, как всегда, был листик с неким списком и карандаш.

С трудом разлепив веки, Элька пробормотала:

– Доброе утро, – и замолчала, устремив вопросительный взгляд куда-то на бородавку в районе третьего подбородка увядшей Маргаритки.

– Елена, деточка, я вас не разбудила? – закудахтала Маргарита Венедиктовна, всплеснув пухлыми ручками, и все ее многочисленные складки и выпуклости в волнении заколыхались.

– Ни в коем разе, – ответствовала Елена Сергеевна, тоскливо думая про себя: «А сама ты, земноводное, этого не видишь?»

– Тут такое дело, спаси господи… – Маргаритка страшно выпучила глаза и сразу стала еще больше похожа на огромную противную жабу, что-то подобное Элька видела недавно в экзотариуме, нет, все-таки там животинка была посимпатичнее и, что главное, молчаливее. – Леопольд Иванович Винников из седьмой квартиры, царствие ему небесное, преставился вчера. Позавчера мы с ним еще у подъезда беседовали о сорванном у Васечкиных кране. Вот ведь какую сантехнику некачественную делать стали! Совсем люди божий страх потеряли, а если б дома никого не было? Точно б весь подъезд затопило! Но Господь миловал! Ах, о чем это я… Да, Леопольд Иванович как раз с работы шел, пельмени Мариночке Петровне нес, хозяйственный был мужчина, дай бог каждому. И пропылесосить, и в магазин, и в аптеку, и с собачкой каждый божий день гулял! А вчера сердчишко прихватило и… Ох, самых лучших Господь забирает! – Жаба сама показательно схватилась за необъятную грудь.

– Ага, – перестав считать количество упоминаний имени Господнего всуе, с чем-то из всего вышесказанного без всякого энтузиазма односложно согласилась Элька, не без оснований подозревая, что разговоры с Маргаритой Венедиктовной сильно укорачивают жизнь, еще одним наглядным доказательством чего послужил несчастный подкаблучник Леопольдыч, и лаконично поинтересовалась: – Сколько?

– Сколько не жалко, деточка, благослови тебя Бог, – переступив с тапочка на тапочек, жалостливо вздохнула Маргаритка, понимая, что посплетничать ей не удастся, и протараторила ненужное уже пояснение: – На цветочки и веночек с ленточкой «От соседей» собираем.

Нашарив слева от себя на полке в прихожей сумочку, Элька извлекла из ее недр полтинник, мелких, как назло, не было. Жаба взяла денежку, одобрительно кивнула и что-то черкнула в списке. А потом снова заквакала, многозначительно приподняв белесые выщипанные бровки:

– Батюшку пригласили, во дворе все честь по чести будет и…

– Извините, Маргарита Венедиктовна, я неверующая, – с ходу открестилась Элька от попыток навязать ей присутствие на похоронах. Ну не любила она эти мрачные ритуалы с плачем и заунывной, почему-то обязательно фальшивой, хриплой музыкой и неизменными гвоздиками.

– Это нехорошо, деточка. Поверьте моему опыту, вам надо…

Тут заскрипела отпираемая дверь в квартиру двенадцать, и Маргаритка, выпустив из когтей еще слабо подергивающуюся жертву, ринулась вперед, грозно шваркая дырявыми тапочками, чтобы перехватить кого-то из несчастных Покровских и стребовать с них деньги на похороны.

Элька поспешно захлопнула дверь и поплелась назад в спальню. Еще пара минут в обществе Маргаритки – и она призналась бы в том, что является кришнаиткой, адвентисткой седьмого дня, свидетельницей Иеговы, а если б не помогло и это, то созналась бы в сатанизме и объявила, что жутко опаздывает на черную мессу резать кур и танцевать с козлами. Из таких баб, как Жаба, только старших по дому и следователей гестапо делать! А Леопольдыча и правда было жалко, невредный интеллигентного вида мужичонка всегда тепло улыбался, здороваясь с Еленой, если, конечно, ревнивая вредина-жена не видела.

Сбросив тапки и халатик, девушка снова заползла под не успевшее окончательно остыть одеяло и попросила ушедший сон вернуться. Уж очень хотелось пропечатать плешивой скотине Никифоровичу еще пару ласковых. В трезвом виде начальник был просто невероятной занудой, от гнусавых поучений которого челюсти от зевоты сводило, а стоило ему опрокинуть хоть стопарик, тут же распускал руки, норовил ухватить хорошенькую сотрудницу то за попку, то за коленки и настойчиво звал замуж. (Не помогали даже затрещины, проспавшись, Никифорович убей не помнил, что творил спьяну, а Эльке из-за этих его закидонов даже всласть повеселиться в офисе на праздниках не удавалось!) Сон откликнулся на призыв, робко выбравшись из своего убежища под кроватью, подкрался к Эльке и нежно обнял ее своими мягкими лапками. Но тут раздался очередной звонок в дверь, и спугнутое сновидение задало стрекача.

«Неужто Маргаритка решила вернуться и продолжить душеспасительную беседу?» – мелькнула в голове Эльки паническая мысль. Но звонок был всего один. Так скромно подъездная Жаба никогда не звонила.

– Кого же еще черти принесли? – задала миру в целом и миленькому панно с птичками у кровати в частности риторический вопрос Элька и, вновь совершив ритуал облачения, пошла открывать.

На площадке стояло нечто шкафообразное. Нет, не деревянное, просто габариты и первое впечатление от звонившего субъекта укладывались именно в это слово. Элька, девушка скромного среднего роста, запрокинула голову вверх и внимательно изучила характерный нос и усы звонившего. Тот безмолвствовал и смотрел в пространство скучающим взором влажных черных глаз, опустив руки по швам. Прошло десять, двадцать, тридцать секунд. Игра в молчанку несколько затягивалась.

«Может, он немой?» – возникла у Эльки странная версия, но тут, решив, видно, признать свое поражение в необъявленном поединке воль, усач громыхнул:

– Ну что у вас?

«А у нас в квартире газ и еще водопровод, вот», – машинально подумала заспанная Элька, недоуменно озираясь, но ничего подозрительного в квартире не обнаружила. Тогда девушка снова окинула взглядом загадочного «генацвале» и при повторном визуальном осмотре обнаружила крохотный потертый чемоданчик, робко жмущийся к массивной ноге странного типа, а также своеобразие зеленовато-коричневой куртки визитера, напоминающей потертую спецовку. Сопоставив все имеющиеся данные, Элька сердито буркнула:

– Кран со вчерашнего дня течет в десятой квартире у Васечкиных.

И, захлопнув дверь перед колоритным носом неспешного сантехника, упрямо побрела назад в спальню. Спать уже не хотелось, но принцип – дело святое. На сей раз девушка не успела даже как следует укрыться одеялом, как в дверь по-хозяйски разбитно затрезвонили снова.

Пожалев, что у нее нет гранатомета, огнемета, на худой конец, автомата, Элька, медленно зверея, снова поплелась в прихожую. Распахнув дверь, девушка уставилась на звонивших, отчетливо ощущая, что сегодня она все-таки крупно недоспала свою норму.

– Елена Сергеевна Белозерова? – учтиво и практически хором поинтересовалась у хозяйки квартиры пара небольших чертиков, обычных таких чертиков, поросших короткой рыжеватой шерсткой, при рожках, копытцах и аккуратных хвостиках с пушистыми кисточками на концах.

– Да, – несколько оторопело призналась Элька.

Все-таки не каждый день тебя задают вопросы черти.

«Может, не стоило все-таки про черную мессу думать?» – задним числом мелькнула в голове легкомысленной девушки здравая мысль.

– У нас к вам серьезное предложение от Совета богов, – опять хором высказались мифические существа, к счастью явившиеся без вил, запаха серы и оттого вовсе не страшные. Скорее, парочка напомнила Эльке добросердечного пушистого тринадцатого чертенка из мультика.

– Ах вот оно что, – протянула ошарашенная Элька и машинально мотнула головой, приглашая гостей заходить.

«Если это галлюцинация, то будет лучше, если никто не заметит, как я сама с собой у открытой двери беседую, – справедливо рассудила девушка. – А если нет, тем более этого никому видеть не рекомендуется».

– Как приятно иметь дело с умными просвещенными людьми, ни тебе визгов, ни тебе воплей, за сердце никто не хватается и за оружие тоже, в обморок не падает, – отметил на ходу один из чертей, тот, что повыше, бочком просачиваясь в дверь. – А то в урбомирах всякое случается!

– Слушайте, ребята, неужто у вас там такой напряг с кадрами, что от Совета богов никого другого с предложением послать нельзя было? – как бы невзначай поинтересовалась девушка, препровождая загадочных визитеров в гостиную.

– А чем вас не устраивают наши кандидатуры, любезная леди? – присаживаясь на диван, учтиво переспросил первый чертенок.

– Совет богов посылает с предложением чертей? Это, извините, немножко странно, – пожала плечами Элька, с интересом наблюдая за незваными гостями, – персональная субботняя галлюцинация становилась все интереснее. – В легенду не укладывается.

– Каких чертей? – хором недоуменно переспросили посланники. А потом, уставившись друг на друга, негодующе завопили слаженным дуэтом: – Это ты виноват!

Прооравшись, чертики вздохнули, и один из них, снова чуть более высокий, – Элька, кажется, уже начала различать его по рыжеватой пряди у самых рогов, – сказал:

– Уважаемая Елена Сергеевна, прошу простить за наше неподобающее облачение, слишком много заданий, мы уже по вашему времени тридцать часов как на ногах. Вы верно насчет кадровой проблемы обмолвились. Сменщики, знаете ли, в отпуске, а на время никого не взяли. Совсем мы замотались. Вот и позабыли сменить облик при переходе в ваш мир. Позвольте…

Очертания чертиков на несколько секунд словно расплылись, подернувшись белесым маревом, напоминающим туман, потекли, и вот уже перед Элькой на диванчике сидела парочка граждан вполне человеческого вида: два лохматых паренька с темными от усталости кругами под глазами, в потрепанных джинсах и помятых разноцветных футболках. В таком одеянии могли разгуливать подростки множества стран и, наверное, не одного мира, мельком подумалось Эльке. Эти ребята, голенастые и худые, словно куренки, умершие голодной смертью, уж точно не смогли бы никого напугать!

Оглядев посланников, девушка тут же прониклась к ним горячим сочувствием: видно, им, бедолагам, тоже не давали хорошенько выспаться, и не один денек, а, по крайней мере, неделю, да вдобавок еще и голодом морили.

– Вы уже убедились, что мы не относимся к классу чертей, впрочем, мы и не люди. Не буду утруждать вас запоминанием названия нашей расы. В оригинальном звучании там слогов тридцать, и для вашего голосового аппарата треть из них абсолютно непроизносима. Можете именовать нас просто метаморфы, – важно высказался один из пареньков, с рыжеватым чубчиком, даже после трансформации сохранившим свой залихватски непричесанный вид: – Позвольте представиться: я Дэвлин, а моего младшего коллегу зовут Тэлин.

– Ага, метаморфы, я о таких читала, – как ни в чем не бывало кивнула Элька и подкинула вопросик: – Есть хотите?

Посланцы-метаморфы переглянулись и замялись. Девушка уже встречалась с такого типа молчанием у парочки застенчивых приятелей-студентов и расшифровала его однозначно: «Да, очень, но как-то неловко утруждать вас, и прочее и прочее».

– Пойдемте на кухню, – безапелляционно заявила хозяйка, подхватываясь на ноги. – Готовить я ненавижу и в кулинарии смыслю мало, но если вас устроят омлет с колбасой и бутерброды, можем позавтракать вместе.

– Обожаю омлет, – тут же, забыв о смущении, радостно признался Тэлин и заработал негодующий взгляд покрасневшего от конфуза старшего. – А сыр у вас есть? Я бутерброды с сыром очень люблю!

– Есть «Маасдам» и, кажется, еще «Голландского» кусочек остался, – откликнулась Элька уже из дверей.

– Нам, право, неловко утруждать вас, драгоценная леди, – застеснялся старший посланник Дэвлин.

– Неудобно спать на потолке – одеяло падает, – отмахнулась от возражений девушка знаменитой поговоркой и, препроводив посетителей на кухню, оставила их резать хлеб, колбасу и сыр, а сама исчезла на пять минут в ванной.

Появилась она уже в шлепках, коротеньких потертых джинсовых шортиках, открывавших отличный вид на ее стройные ножки, и линялой майке с загадочной надписью «А мы идем на север!» и рисунком какого-то зверька, напоминающего шакала. Волосы Элька завязала в хвост, и, как непослушные лохмы ни пытались вырваться на свободу, плотная резинка надежно сдерживала их.

Поставив на плиту огромную сковороду с нарезанной посланцами «Докторской» колбасой, девушка наскоро сбила с молоком восемь яиц, посолила и вылила их на обжаренную колбаску, издающую соблазнительный запах. В животах обоих посланцев предательски громко заурчало. Тэлин втихомолку сунул в рот кусочек сыра. Пока закипал чайник, Элька отыскала на полке в шкафчике пакетики с заваркой, присела на табурет и спросила у откровенно не сводящих голодных глаз с плиты «пареньков»:

– Так что там за предложение от Совета богов?

– А? Да, конечно, – отвлекшись от наблюдения за шкварчащей сковородой, несколько рассеянно сказал Дэвлин. – Это предложение о найме на работу.

– И чем же моя скромная персона заинтересовала богов? – по-настоящему изумилась девушка, не заостряя внимание на вопросе политеизма. Если миров много, так почему бы во Вселенной не пребывать и достаточному количеству богов, чтобы присматривать за всеми этими владениями? Сейчас Эльку больше всего интересовал весьма шкурный вопрос: почему выбор пал на нее? Нет, конечно, саму себя она вполне могла считать сколь угодно неповторимой, изумительной, очаровательной особой с приличным IQ и неординарным креативным мышлением, но не без оснований полагала, что слава о ее «выдающихся» способностях не зашла настолько далеко, чтобы получать приглашение об устройстве на работу от некоего Совета богов.

– Я изложу кратенько по порядку, чтобы ввести вас в курс дела, – посерьезнев, принялся рассказывать первый посланник, а Тэлин, не прекращая жевать, энергично закивал головой, подтверждая правоту напарника. – Совет богов – это высший орган власти, состоящий из наиболее влиятельных богов различных миров, был создан для мирного разрешения серьезных проблем в отношениях между измерениями, для разбора проступков богов и других существ, касающихся нескольких миров одновременно, и проблем с нарушением Законов Великого Равновесия. Так было задумано изначально и, опустив присущие любому органу власти проблемы лоббирования интересов, коррупции, кумовства, черного пиара и интриг, задумано неплохо. – Дэвлин вздохнул. – Худо-бедно эта система работает и свои вопросы решает. Но со временем появилась некая проблема…

Посланник ненадолго прервался и подождал, пока Элька снимет сковородку с плиты и разложит по тарелкам готовый омлет. Честно поделив еду: метаморфам, как голодающим – побольше, себе поменьше, хозяйка налила чашку чаю и взяла с блюда в центре стола бутерброд с сыром. Посланники наполнили свои. Тэлин, принюхавшись к омлету, восторженно заурчал, покрошил туда «Маасдама» и полностью зарылся в свою тарелку, а Дэвлин, одарив напарника снисходительно-заботливым взглядом, продолжил повествование, умудряясь одновременно есть и говорить достаточно внятно:

– Дело в том, что в настоящее время Совет богов буквально завален различными жалобами из миров, жалобами, не входящими в список подлежащих разбору согласно Положению. И поток этот не уменьшается. Просто выкинуть в корзинку все обращения Совет не может, это негативно скажется на его имидже в мирах и вызовет неудовольствие Сил.

– Сил? – переспросила Элька, нахмурившись.

– Силы – это создания чистой энергии, обладающие гораздо большей властью, чем боги, и использующие ее куда с менее меркантильными намерениями, – привычно дал краткую справку метаморф. – Кроме того, среди жалоб попадаются и серьезные, не нашедшие должного понимания на уровне местной власти или пришедшиеся ей не по силам. Но разбираться с ними Совет не хочет, да и неправомочен. Это будет подобно применению атомной бомбы для убийства таракана. Ведь для детального рассмотрения происшествия требуется доступ во плоти, а во многих мирах столь хрупкое равновесие энергий, что появление там бога, даже не намеренного вершить деяния, может нарушить баланс. У Сил же ограничений на непосредственное влияние в мирах еще больше, чем у богов.

Итак, Тройка – Онтра, Тиваль и Калаш – боги, разбирающие поступающие обращения, представили Совету доклад о необходимости решения вопроса непрофильных жалоб. Совет, основательно погрязший сейчас в грызне и интригах по поводу перевыборов Совета глав – внутреннего совещательного круга, отмахнулся от проблемы, предложив Тройке решать вопрос самостоятельно, зато увеличил финансирование. Но Онтра, Тиваль и Калаш хоть и далеко не самые влиятельные боги миров, а настойчивы и въедливы до крайности. Они попросили консультации Сил Двунадесяти и Одной и Сил Равновесия. Силы подумали и дали ценный совет, равносильный приказу: создать группы для решения вопросов в областях, на которые власть богов не распространяется. Кроме того, они даже выдали список существ, которых можно привлечь к этой работе. Принцип отбора весьма сложен, но в основе его – особенности структуры душ, кажется. Силы выбирали матрицы кандидатов, схожих с собственными служителями. Готовый список Тройка передала нам и поручила переговоры с кандидатами. Вы последняя.

– Интересно, – прокомментировала Элька с загоревшимися от предвкушения глазами. А потом, связав воедино первые буквы имен Тройки, спросила: – И каковы условия работы на этот ваш ОТК?

– Этот мир придется покинуть. Вы будете жить вместе с остальными членами своей команды в одном из необитаемых миров, над которым Силами создан купол защиты. Дом скромный, но стеснены вы не будете. Две комнаты плюс ванная полностью в вашем распоряжении, остальное пространство общего пользования. Помещение полностью обставлено, снабжено необходимыми маготехническими устройствами. Питание и проживание бесплатно. Часть заработка начисляется при любых условиях. В пересчете на деньги вашего мира ежемесячно это составит…

Дэвлин назвал сумму, значительно превышающую Элькину зарплату. К яркому пламени энтузиазма в глазах юной авантюристки, готовой уже согласиться на такое потрясающее предложение абсолютно даром, а то еще и приплатить да попросить, чтоб взяли, прибавился «скромный» огонек меркантильного интереса.

– Премии зависят от объема и успешности выполненной работы. Больничный также оплачивается. Впрочем, вот контракт, вы можете все прочесть сами.

Посланник извлек из заднего маленького кармашка джинсов совершенно неизмятую папку размером с хорошую книгу, раскрыл ее, достал несколько листов плотной бумаги и передал их девушке. Элька в недоумении уставилась на странные загогулины, испещряющие листы, и спросила:

– А о содержании я должна догадываться сама, подписывать не глядя или все-таки переведете?

– Ой, простите великодушно, – спохватился Дэвлин, достал из того же кармана какой-то круглый флакончик с плотной крышкой, аккуратно извлек из него щепоть синеватого порошка и дунул на бумагу.

Загогулинки тут же обрели смысл, и девушка углубилась в увлекательное чтение. В контракте ей понравилось все, за исключением пункта о выплате компенсации в случае гибели ближайшим родственникам или, по договоренности, лицам, указанным в завещании самим работником. Видать, рискованная предстояла работенка, но не отказываться же от нее из-за таких пустяков!

Дэвлин и Тэлин тем временем закончили с завтраком, рассыпались в цветистых благодарностях «за восхитительную трапезу», а потом перемыли всю испачканную посуду, вытерли ее и расставили по местам, чем окончательно убедили Эльку в том, что принадлежат к расе метаморфов. Ни один нормальный мужчина человеческого роду-племени так поступать бы не стал. Самое большее, на что отваживались ее брат и отец в давнюю жуткую пору совместного проживания в одной квартире, а также нынешняя череда ухажеров, было мытье собственной чашки, в редких случаях – тарелки. Пустые грязные сковородки как объекты материального мира для мужчин просто-напросто не существовали. Элька не раз искала на этих предметах какое-нибудь загадочное заклинание невидимости, но так и не обнаружила.

Прочитав контракт, она решительно заявила:

– Я согласна!

– Прекрасно! – от всей души обрадовались Дэвлин и Тэлин то ли за Эльку, то ли за успешное окончание своих поисков, – может, им тоже какая-нибудь премия за это полагалась.

Дэвлин снова полез в задний карман и извлек ручку. Совершенно обычную ручку с обгрызенным кончиком. Девушка приняла ее и быстро поставила свою подпись в положенном месте. Может, Эльке и показалось, но бумага в том месте, где она оставила росчерк, и там, где синела печать Совета богов с витиеватым рисунком (кажется, там проступал контур весов, меча и книги) и три заковыристые подписи Тройки ОТК, на долю секунды вспыхнула ослепительным серебром. Магический контракт вступил в силу.

– А что, с помощью этого вашего порошка можно любой текст перевести? – подписав бумаги, поинтересовалась Элька, жалея о том, что такого флакончика не было у нее на экзамене в институте по английскому языку.

– Конечно, – довольно подтвердил Дэвлин. – Действие криара длится около суток. Незаменимое средство, но пользоваться им не всегда удобно, ведь бывает так, что мы нуждаемся не в мгновенном постижении сути слов. Часто более важным является само звучание, мелодика речи или письма. Вам выдадут гораздо более удобные магические приспособления-переводчики: кольцо, браслет или кулон. При пользовании таким амулетом не только возникает понимание, но и сохраняется натуральность восприятия. Что ж, если вы согласны работать на Совет, собирайтесь, мы отправляемся прямо сейчас!

– Хорошо, – кивнула Элька, готовая пойти за парочкой метаморфов в чем была с пустыми руками, единственное, чего было жаль, так это книг. Девушка вздохнула: – Досадно только, что мою библиотеку фэнтези и мистики с собой не возьмешь. Все-таки больше десяти лет собирала.

– Почему не возьмешь? – широко распахнув глаза, удивился Тэлин, подскакивая на табуретке. – А безразмерный чемодан мы зря, что ли, в список оборудования включили? Штучная вещица! В него все влезет, не какое-нибудь фуфло со стандартным ограничителем массы и объема!

Дэвлин забрал у девушки свою погрызенную ручку и один экземпляр контракта, снова аккуратно уместив вещи в задний карман джинсов, потом залез в левый передний и достал оттуда ярко-оранжевый мешочек с зелеными разводами.

– Вот! Укладывайте вещи! – объявил Тэлин с такой гордостью, словно демонстрировал вечный двигатель.

Его сородич, не тратя времени даром, несколько раз тряханул мешочек, превращая его в коробочку, поставил ее на пол, нагнулся, что-то пошептал и отбил пальцами по корпусу какую-то замысловатую дробь. Коробочка стала увеличиваться в объеме. Элька с любопытством следила за тем, как магический предмет превращается в обычный с виду вполне заурядный дипломат стандартного размера сантиметров семьдесят на сорок. К счастью, и цвета чемодан стал вполне приемлемого – нейтрально-коричневого, а то от ослепительного сочетания оранжевого и нежно-зеленого у Эльки начало рябить в глазах. Она уважала экстравагантность, но не на грани нарушения гармонии.

Получив в свое полное распоряжение чудо-чемодан, девушка начала собираться. Сначала, боясь, что даже в безразмерном ящике не хватит места ее книгам, она при помощи метаморфов уложила их все. Три битком набитых шкафа стремительно опустели, а в чемоданчике еще оставалось вдоволь свободного пространства. Уверившись после этого, что она действительно может забрать с собой все, что пожелает, – не пропадать же добру, – Элька свалила внутрь излюбленные шмотки и обувь, коллекцию дисков, тетрадку стихов, старую гадальную колоду, шкатулку с побрякушками, косметику, деревянные фигурки веселых толстопузых хотэйчиков, плюшевого зайца, почти сломанную, но чертовски удобную щетку для волос, заколки и массу прочей забавной мелочи. Тех самых штучек, что никогда не замечаешь дома, но которых всегда не оказывается под рукой в любом другом месте.

Следуя въевшейся в сознание с детского сада старой заповеди «Уходя, гасите свет», Элька отключила в квартире все электроприборы и, оглядев еще раз слегка опустевшую спальню, довольно констатировала:

– Кажется, ничего не забыла, – а потом, чуть нахмурившись от неожиданно пришедшей в голову очень важной мысли, поинтересовалась: – Кстати, там, куда мы идем, сейчас тепло?

– О да, вполне, – несколько оторопело покивал Дэвлин. Он впервые видел, чтобы существо женского пола собиралось настолько быстро и четко, что напоминало управляемый ураган карманных размеров. Весь багаж был полностью упакован в каких-то пятнадцать минут. Наверное, Силам действительно долго пришлось искать такую девушку.

– Тогда я готова, – твердо заявила Элька, скидывая домашние шлепки и влезая в потрепанные кожаные босоножки.

– Осталось только кое-что уладить, – согласился Дэвлин и кивнул Тэлину, доедавшему последний кусочек сыра, найденный в холодильнике и изъятый оттуда с разрешения хозяйки. Все равно квартиру оставляют, не пропадать же добру!

Не прекращая жевать, Тэлин полез в карман своих джинсов и достал небольшой небрежно ограненный, почти круглый, мутный, как плохая самогонка, кристалл. Наскоро оглядев его, метаморф поднес камень к лицу Эльки, провел им трижды у ее лба, коснулся груди в области сердца, потом торжественно, четко провозгласил:

– Елена Сергеевна Белозерова, – и со всего размаха грохнул кристалл об пол. Тот разлетелся на мельчайшие сияющие частицы и исчез, словно истаял.

– Класс! – прокомментировала Элька маленькое шоу и тут же полюбопытствовала: – А зачем?

– В кристалле было заклинание «Пелена забвения». Тэлин очень любит переносные чары. Теперь люди, с которыми вы общались, перестанут о вас думать, вернее, они будут помнить, что вы существовали, но утратят к этому факту всякий интерес, – порадовал девушку Дэвлин.

– Эх, вот бы мне ваш кристаллик на часок раньше, – хмыкнула Элька, вспоминая досужую подъездную Жабу-Маргаритку, сантехника-путаника и свой недосмотренный сон. Впрочем, теперь ей было уже на всех наплевать. Маргаритка, болтливая зануда, придурок Никифорович, ревнивец Костик, мама и папа, и так почти вычеркнувшие непутевую дочь из собственной благополучной жизни, их любимчик лапочка Славочка оставались в прошлом.

– Нам пора, милая леди, – решительно сказал Дэвлин и, легко подхватив чемодан, пошел к двери. По-джентльменски распахнув ее перед дамой, он пропустил Эльку вперед.

Троица вышла на лестницу. Девушка закрыла дверь в свою маленькую, доставшуюся в наследство от дорогой бабушки квартирку на пару замков и повернулась к метаморфам с улыбкой на губах. Связка ключей тяжело звякнула в кармане, словно часы, отмерившие начало нового времени, и Элька неожиданно рассмеялась, чувствуя себя свободной и бесконечно легкой, словно шарик, наполненный гелием, устремляющийся в беспредельный простор небес. Старые связи оборваны, новых еще нет, в душе предвкушение будущего и ветер странствий. Голова слегка кружилась от радости.

Дэвлин вежливо взял Эльку за правую руку. Сухая горячая ладошка Тэлина крепко сжала левую ладонь девушки, и метаморф по-дружески посоветовал:

– Зажмурься, а то голова кружиться станет, когда на дорогу выходить будем.

Елена последовала совету метаморфа и прикрыла глаза. В ту же минуту он сильно потянул ее за собой, и Элька сделала вынужденный шаг, потом еще один и еще. Первый еще отдавался слабым эхом на лестничной клетке стандартной хрущевской пятиэтажки, второй словно провалился в ватную пустоту, третий показал, что ступает Элька по какой-то твердой, но чертовски неровной, словно разбитая мостовая, поверхности. В нос ударил запах пыли, полыни и теплого ветра. Девушка открыла глаза: под ногами действительно была разъезженная до невозможности мощенная крупными неровными каменными плитами дорога, уходящая в никуда, по обеим сторонам которой высились заросли седой от пыли гигантской полыни, явно страдающей манией величия в тяжелой форме. Судя по всему, кто-то сказал этому растению, что оно дерево, и полынь поверила. Над головой выцветшей простынкой висело почти белесое небо.

– Ну вот, выбрались! – удовлетворенно вздохнул Тэлин, пробормотав себе под нос: – Не люблю я эти закрытые урбоизмерения!

– Мы на Дороге между мирами, – коротко пояснил для девушки Дэвлин.

– И что, автобусы регулярно ходят? – моментально поинтересовалась Элька, чтобы скрыть свое нервозное возбуждение.

– Иной раз, пока экипаж дождешься, поседеешь, – охотно хихикнул Тэлин, встряхнув волосами. – Дэвлин уже в «Дормиризвоз», кажется, не одну сотню телег накатал, требуя четкого расписания движения, да и не он один – все без толку. Боги да маги, что посильнее, в дорогах не нуждаются, а все остальные крутятся как могут, на попутках добираются или своим ходом шествуют. Но тебе это сейчас неважно! И нам тоже! Посланники-метаморфы при исполнении могут найти выход на Дорогу из любого мира, а там уж своя служба доставки старается.

Дэвлин опустил чемодан Эльки в пыль на обочину, полез в свой безразмерный задний карман и достал маленький колокольчик из какого-то белесого металла на потрепанной бечеве. Метаморф намотал веревку на руку и принялся звонить в колокольчик, одновременно выкрикивая в разных вариациях одни и те же слова:

– Связист! Связист! Забирай последнего члена команды… Забирай… Сколько орать можно! Связист!

– Это он Силу-посланника вызывает, – меланхолично пояснил Тэлин Эльке.

– А-а, – с умным видом кивнула девушка, словно все поняла. Такой вид она частенько напускала на себя, когда Никифорович давал очередное тупое задание. Решила, когда выпадет подходящий момент, непременно уточнить, о ком это идет речь, если сейчас все не прояснится само.

Спустя минут десять немного охрипший Дэвлин закашлялся, сдался и, вздохнув, передал колокольчик Тэлину.

Элька сидела на чемодане, отмахиваясь от странных надоедливых желтых мошек, вознамерившихся непременно остаться в ее волосах в качестве украшений, и грелась на солнышке, выводя ногой замысловатые зигзаги в пыли обочины. Она слушала мелодичный звон, куда менее мелодичные вопли и наблюдала за тем, как в течение получаса пара метаморфов на все лады кляла и призывала некоего Связиста. По дороге мимо троицы так никто и не проехал. Наконец, когда колокольчик в третий раз перешел к Дэвлину и тот снова начал читать мантру: «Связист! Связист! Мать…», с небес послышался несколько недовольный, но весьма приятный мужской голос:

– Ну тут я. Чего разорались?

– Ты где был? – хором возмущенно завопили метаморфы. Чувствовалось, что к этому простому вопросу им хочется добавить ряд сильных эпитетов, характеризующих Связиста не с лучшей стороны, но при даме вежливые ребята на это не решились.

– Пиво пил, – не удержавшись, уж больно похоже вышла у метаморфов возмущенная интонация, тихонько ответила за загадочного Связиста Элька.

Но тот, оказывается, ее прекрасно расслышал и, довольно заржав, доброжелательно ответил:

– Дела, ребята, да и разница во временных потоках. Не сердитесь, волноваться вредно, девочку я сейчас прихвачу, да и вас могу, куда надо, забросить. Вот и будем в расчете!

– Ладно, – смягчившись, пробурчал отходчивый Дэвлин, небрежно сунул колокольчик в бездонные глубины кармана и церемонно обратился к Эльке: – Прекрасная леди, знакомство с вами и время, проведенное в вашем обществе, доставило нам бесконечное удовольствие. Благодарим за трапезу. Мы не раз еще встретимся, поэтому я просто говорю вам: до свидания!

Тэлин кивнул, соглашаясь со словами старшего, и помахал Эльке рукой.

– До свидания, ребята, спасибо вам за все, – сердечно попрощалась с метаморфами девушка. – Заходите в гости! Сыр найдем!

И Елена Сергеевна Белозерова вместе с чемоданом исчезла с дороги. Спустя пару долей секунды девушка и ее багаж оказались в совершенно другом месте.

Глава 2. Знакомство

В просторной светлой комнате золотистых тонов с большими окнами, открытыми в сад, у огромного круглого стола с красивой столешницей (такие роскошные вещи Элька видела только в музеях и на картинках в книжках легенд о короле Артуре) сидело пятеро. Одна черноволосая девушка, похожая на эльфа из классической книжки фэнтези, и четверо очень разных мужчин: изящный красавчик-шатен, задумчивый лохматый брюнет и два блондина – один высокий, суровый, поджарый, второй гораздо более мелкий и жуликоватый на вид. Судя по тому, что у ног присутствующих стояли сумки и чемоданчики, они тоже прибыли сюда недавно.

– Привет! – весело кивнула сборищу Элька и села под пристальными изучающими, но ничуть не враждебными взглядами в единственное оставшееся свободным мягкое кресло с витыми деревянными подлокотниками. Удобно! Девушка тут же скинула босоножки, и ее голые ступни с удовольствием зарылись в густой ворс темно-медового ковра.

– Теперь все члены вашей группы в сборе, – довольно объявило пространство. – Можно начинать знакомство. Давайте без строгого протокола, я не буду обретать визуальный образ и ограничусь присутствием в виде чистой энергии. Зовут меня, как вы уже знаете, Связист. Я – Вольная Сила-посланник, буду помогать вам в работе по просьбе Сил Равновесия, Двунадесяти и Одной и Суда Сил.

Большая часть из сказанного Связистом показалась Эльке изрядной абракадаброй, и она решила позже обязательно выяснить, что такое Вольная Сила, форма чистой энергии и что это за числительные употребляли Связист и метаморфы в своей речи. Утешило озадаченную Эльку только то, что не все физиономии остальных членов предполагаемой команды, вперившихся в белую лепнину потолка, озарились пониманием высшей истины.

Осознав, что глобальных ответов на невысказанные вопросы им не дождаться, в разговор вступил смазливый шатен с темно-зелеными внимательными и одновременно лукавыми глазами. Тщательно завитые локоны мужчины живописно ниспадали на кружевной воротник рубашки. Элька, пытавшаяся не раз привести свои мягкие волосы в подобие такого рода прически при помощи щипцов и бигуди, сразу же призадумалась, каким образом удалось добиться такого совершенства. Мужчина с безупречной шевелюрой привстал с кресла и, отвесив присутствующим легкий поклон, сказал:

– Позвольте представиться и мне, мосье и мадемуазели!

Каждая из двух присутствующих дам после этих слов удостоилась отдельной крупноформатной улыбки и очередного вежливого поклона.

– Я Лукас Д’Агар. Маг широкого профиля.

Элька, сдерживая смех, отвела взгляд от аристократичного «широкого» профиля и принялась пристально изучать золотистый рисунок из каких-то полевых травок, выдавленный на нежно-кремовых обоях. Уж очень этот элегантный парень в длинном приталенном роскошном камзоле малахитово-зеленых тонов и обилием блестящих драгоценностей напомнил ей конферансье из цирка. Тот же апломб, невероятная самоуверенность, улыбка в тридцать два зуба и торжественный тон. Не хватало только фанфар! Вот, правда, оружие – узкий меч на роскошной перевязи, расшитой золотыми узорами, – не вписывалось в эту картину.

– Эсгал Аэлленниоль ди Винсен Аэллад эль Амарен Хелек Ангрен, воин, – прозвучало из уст высокого худощавого мужчины с безжалостным взором ярко-зеленых глаз со странными вертикальными зрачками под резкими прямыми бровями, восседавшего слева от Эльки на жестком стуле с резной спинкой. Девушка поняла, что светловолосый мужчина с волевым спокойным лицом и упрямыми губами назвал свое имя и профессию. Закончив говорить, он встал и быстро коротко кивнул. Как только человек поднялся, сразу стало ясно, что он не просто высок, а очень высок. Элька беззастенчиво принялась разглядывать незнакомца: высокий лоб, резкий подбородок, нос с горбинкой, когда-то, наверное, бывший прямым, и шрам на левой щеке. Строгая черно-золотая одежда незнакомца произвела на девушку куда большее впечатление, чем феерически блестящее облачение мага.

В воздухе повисла пауза, компания молча переваривала услышанное с самыми что ни на есть серьезными лицами, только в глазах Лукаса и худощавого востроносого блондинчика, сидевшего как раз напротив Эльки, заплясали смешинки, и маг изысканно-вежливо уточнил:

– Позвольте осведомиться, нет ли у уважаемого мосье Эсгала Аэлленниоля ди Винсен Аэллада эль Амарен Хелек Ангрен сокращенного имени, употребляемого в повседневном общении?

Массы с искренним уважением поглядели на «мосье мага». Это ж надо такую абракадабру с первого раза запомнить! Впрочем, на то он и маг, чтобы любую ахинею запоминать безупречно, а иначе как с заклинаниями совладать? Под спудом безупречных манер и позерства Лукаса проглянуло отличное чувство юмора и любовь к розыгрышам.

– Эсгал, можно просто Гал, – обронил воин, чуть повернувшись, что дало возможность Эльке поподробнее разглядеть оружие, висящее на поясе воина, – большой меч в потертых ножнах, наверное полуэспадон. Его рукоять была снабжена добротной кожаной, но тоже весьма потертой обмоткой. Словом, этот меч носили не для того, чтобы производить впечатление на дам.

– Прекрасно, «тайный» по-эльфийски, если не ошибаюсь, – снова встрял Лукас и покосился на черноволосую девушку.

– Да, – кивнула та с быстрой, неожиданно плутоватой улыбкой, совершенно преобразившей правильные черты ее строгого, почти нездешнего лица. Наверное, она улыбалась потому, что оставшиеся части имени воина переводились не менее поэтично.

«Значит, девчонка точно эльфийка», – довольная тем, что ее догадки оправдались, подумала Элька. Встреться она с такой дамочкой в начальную пору своего увлечения сказками, в частности, многоуважаемым профессором Дж. Р. Р., вопль восторга не удержала бы и на месте точно бы не усидела. Дивные! Изящные! Предвечные! Светлые! И все такое прочее. Но с той далекой поры про остроухих существ было прочитано столько, что они уже слегка приелись, и первоначальные восторги поутихли. Ну эльфы так эльфы, что ж теперь? Зато у Елены Сергеевны созрело новое, несколько более экзотическое увлечение.

– Ну а я Рэнд Фин, лучше просто Рэнд, – ухмыльнувшись, коротко заявил светловолосый паренек с острыми чертами лица и бросил лукавый взгляд на Гала.

– Бонд, Джеймс Бонд, – невольно сассоциировав, тихонько, почти про себя, прокомментировала это представление Элька.

Связист снова услышал и расхохотался. Остальные непонимающе переглянулись, не понимая причин столь буйного неожиданного веселья Силы-посланника.

– Я высококлассный специалист по… поиску предметов. Нахожу их раньше, чем люди успевают потерять, – сообщил общественности «просто Рэнд». – А также специализируюсь на индустрии развлечений, точнее, в сфере азартных игр.

Все невольно заулыбались тому, как изящно Рэнд обошел обыденные и не слишком лицеприятные названия своих профессий.

– Вор и шулер, что ли? – безжалостно уточнил прямолинейный Гал.

«Пришел Герасим и все опошлил», – снова мысленно прокомментировала Элька прямоту воителя подростковой присказкой.

– Ах, ну если вы настаиваете на столь банальных названиях, – с обидой отмахнулся Рэнд, пародируя изящные движения Лукаса, и, более не обращая внимания на оскорбителя, бодро заявил: – А это мой друг Рэт! Прошу любить и жаловать!

Запустив руку под свою ярко-синюю, расшитую по вороту золотыми цветочками рубаху, вор извлек из ее глубин возмущенно заверещавшего зверька – очень пушистую большую серую крысу с голубыми глазами. При этом Фин хитро косился на Эльку и сидевшую рядом с ней эльфийку:

– Как он вам, дамочки?

– Какая прелесть! Ой, какой пушистик! Симпатяга! – хором восторженно воскликнули девушки и опять же хором заискивающе попросили: – А можно погладить?

– Ага, – несколько оторопело согласился рассчитывавший на некоторую порцию отнюдь не радостных восклицаний шутник. Обрадованные, девушки охотно принялись оглаживать очаровательного крыса. Когда восторги улеглись и Рэта оставили дремать на коленях хозяина, знакомство продолжилось.

– Я – Мирей Эдэль Эйфель, жрица богини исцеления Ирилии. Посвященная третьего ранга, обладающая даром наложения рук, – включилась в ритуал представления темноволосая эльфийка, взмахнув длиннющими ресницами, скрывающими желтый огонь огромных миндалевидных глаз. Несмотря на явную принадлежность к Дивному народу, Эльке показалось, что в новой знакомой есть что-то испанское. Может, из-за черных волос и смуглой кожи.

В плутоватых глазах Рэнда зажегся огонек, губы вздернулись в ехидной ухмылочке, но Мирей не дала повода поизгаляться над собой, быстро продолжив:

– Зовите меня Мирей, или просто Мири.

Одежды эльфийки Эльке показались весьма причудливыми, что-то вроде туники, в которой гармонично сочетались черный и винно-красный цвета, по вороту и подолу одеяния девушки шла изящная вышивка серебряной нитью. Никаких украшений на Мирей не было, может, жрицам их просто не полагалось. У кресла девушки стоял дорожный посох темного дерева, отполированный не в мастерской резчика, а рукой хозяйки в дороге, на спинке висел дорожный плащ.

«Значит, у нас есть вор, маг, воин, жрица-целительница – практически полный набор для любого квеста в стиле фэнтези, – подсчитала Элька и призадумалась. – Но каким боком сюда влезла я? И кто тот черноволосый паренек с рассеянным взглядом, что ерзает в кресле по правую руку от Мирей? Неужели бард? Что-то инструмента не видать, может, он у него складной или товарищ поет а капелла, я-то на барда точно не тяну, даже на слепоглухонемого барда…»

Всю команду, видно, озаботила та же проблема. Через пару минут парень в широченной футболке с забавным желтым медвежонком осознал, что собравшиеся почему-то пялятся на него, встрепенулся и слегка покраснел:

– А что? – Это прозвучало почти как «ш-че?». – Моя очередь?

– Может быть, мосье желает остаться инкогнито? Мы уважаем ваше право на тайну, – вежливо улыбнулся Лукас.

– Нет, нет, какая же тут тайна, – заулыбался в ответ паренек и нервно взлохматил свою, кажется, давно не чесанную буйную черную шевелюру: – Я Макс Шпильман, когда мне контракт предлагали, сказали, что будет нужен специалист по маготехнологиям.

«Фамилия, влажные черные глаза, характерный нос, – мысленно перечислила Элька. – Даже если он не тот специалист, который нам нужен, все равно, какая же универсальная команда Совета богов без такого? Уважаю великий замысел Сил!»

Никакими национальными и расовыми предубеждениями Элька отродясь не страдала и искренне не понимала тех, кто ей, «дурочке», пытался на пальцах объяснить необходимость наличия таковых.

– Конечно, нужен, зря, что ли, в этот дом целый маготехнический центр запихнули! – неожиданно встрял Связист, так что все, позабывшие на время о его присутствии, невольно вздрогнули.

– О! Здорово! – довольно протянул Макс, расплываясь в улыбке предвкушения. Сразу стало ясно, что парень души не чает в своей работе.

– А что такое маготехнология? – спросила Мирей, не постеснявшись своего незнания.

– Развивающаяся отрасль, работающая над производством технических приборов, созданных с вмешательством магии и оттого способных действовать в магических мирах и исследовать даже волшебные явления, – деловито дал справочку Связист, прежде чем Шпильман успел запеть гимн своей профессии. – А Макс – один из лучших специалистов, способных работать с большим количеством маготехнических приборов и создающих для них программы.

Кажется, объяснение Связиста не слишком прояснило ситуацию, но дополнительных вопросов никто больше задавать не стал, боясь, что на голову может свалиться еще куча более загадочной информации.

Настала очередь представиться и Эльке:

– Я – Елена Сергеевна Белозерова. Белозерова – фамилия, понятие родовое, Сергей – имя отца, так что личное имя только Елена.

– Элен? – переспросил Лукас, интерпретировав имя на свой лад.

– Нет, только не это, – брезгливо передернулась девушка – имя «Элен» со школьных лет прочно ассоциировалось у нее с самодовольной чувственной пустышкой из романа классика Толстого, который Л. Н. – Лучше просто Элька, если у вас трудности с йотированными гласными. Меня так друзья зовут.

– Очаровательное имя, мадемуазель, – поспешил исправить комплиментом свою невольную ошибку мосье Д’Агар.

– Мне тоже нравится, – запросто согласилась Элька. – А зачем я понадобилась Совету богов как член команды, могу только гадать. По образованию я учитель, но по профессии ни дня не работала, так, сидела в одной конторе, бумажки с места на место перекладывала да новые сочиняла. Пожалуй, единственное, что может пригодиться, – это мое хобби – я собирала книги фэнтези и мистику. Но зачем вам, в сказках живущим, то, что навыдумывали в моем мире? Понятия не имею!

– Недооцениваешь себя, Элька, – фыркнул Связист. – Именно из-за того, что ты выросла в урбанизированном мире, но имеешь представление и о мирах магических (писатели ваши весьма точны бывают, иным пророкам впору), твой взгляд на Вселенную весьма оригинален, а зачастую нет ничего более необходимого, чем взгляд со стороны на старую проблему.

– Значит, вам нужен аналитик. Что ж, за те деньги, что мне положили, я готова смотреть под любым углом на что угодно и сколь угодно часто, – рассмеялась девушка, подобрав наконец объяснение своему присутствию в столь замечательной компании.

– Прямо-таки на все? – хитро прищурился Рэнд, развалившись в кресле. – В мирах встречаются частенько не слишком приятные существа. Вампиры, например.

– Обожаю вампиров, – с искренним энтузиазмом призналась Элька, только что в кресле не подпрыгнула.

– Ну что я говорил об оригинальном взгляде на мир? – гордо, словно это он всему научил девушку и воспитал в своем коллективе, вопросил Связист.

Парни после такого заявления подавились воздухом, Мирей метнула на Эльку изучающий недоверчивый взгляд. Гал нахмурился.

– Ну читать про них нравится, но шею не стремлюсь подставлять первому попавшемуся, а эльфов я тоже люблю, – примирительно заявила Элька о своей вопиющей толерантности.

– Ладно, теперь, когда вы знаете друг друга в лицо и по имени, можно поговорить о размещении в доме, – взял слово Связист. – Предварительно ознакомившись с вашими вкусами, я уже немного поработал над интерьером, можете посмотреть свои комнаты и, если что-то не понравится, жалуйтесь, подправим. Комнаты Эльки, Рэнда и Гала на первом этаже, а Макса, Лукаса и Мирей на втором.

Компания закивала, пока не имея никаких возражений.

– Размещайтесь, как устроитесь, организую вам экскурсию по дому по полной программе и ужин. Там и поговорите вдосталь, – деловито закончил Связист.

Заскрипели отодвигаемые кресла.

– С вашего позволения. – Лукас галантно подхватил сумку Мирей, и эльфийка поблагодарила его улыбкой.

Не дожидаясь и, кажется, вовсе не намереваясь спрашивать разрешения, Гал прихватил чемодан Эльки как свой собственный. Девушка покосилась на воина, но промолчала, поругаться и потом можно будет, если захочется. А пока пусть тащит ее вещи, вряд ли он решил таким оригинальным образом прибрать их к рукам, не та профессия, да и ни одна шмотка на такого верзилу не налезет.

Выйдя в коридор из большой комнаты на втором этаже, Элька и двое ее спутников, следуя указаниям Связиста, спустились по красивой деревянной лестнице вниз, на первый этаж. Свернув налево, Элька по мягкой ковровой дорожке прошла к первой двери. Рэнд прошагал несколько дальше, довольно присвистнул, оглядев замок на двери в свои комнаты, и нырнул внутрь. Девушка молча забрала у Гала чемодан и решила, последовав примеру Фина, приступить к осмотру выделенных ей апартаментов. Она еще успела услышать голос Связиста, вещавшего воину:

– А твои комнаты дальше по коридору, сразу за холлом, Гал.

Элька захлопнула за собой дверь и огляделась.

Через окна, открытые в летний сад, лился гостеприимный предвечерний золотистый свет.

– Всегда мечтала вылезать на улицу через окно, – довольно оповестила пространство Элька. Бросив чемодан в угол, прошлась по мягкому, светлому, с шафрановым абстрактным рисунком ковру, отдернула тюль и, свесившись с широкого подоконника, посмотрела наружу.

Тонкий аромат нежно-розовых, красных, белых цветущих роз, махровых ирисов, каких-то диковинных золотистых цветов, немного похожих на лилии, витавший в воздухе, очаровал ее, заставив несколько секунд стоять неподвижно и вдыхать удивительный запах, дающий фору любым самым дорогим духам. Буйный цветник отделяла от дома небольшая дорожка из светлого песка, на которую при желании можно было легко спрыгнуть из окна. За цветником располагалась ровная мощеная площадка, а дальше раскинулся огромный сад.

Не без ностальгии Элька вспомнила времена босоногого детства и летних каникул в деревне, когда боевая девчонка не слезала с соседских яблонь и даже мальчишки боялись ее фирменной рогатки. Девушка дала себе слово обязательно обшарить все окрестности в самое ближайшее время, здорово было бы снова полазить по деревьям. Кто сказал, что взрослым это запрещено? А если даже и так, когда она слушалась нелепых запретов? Улыбнувшись, Элька снова переключилась на изучение комнаты.

Просторная, светлая, стены обиты тканью с узором из еле видных маленьких колосков. У стены слева от окна стоял широкий диван, покрытый каким-то пушистым покрывалом, и пара кресел, как раз таких, в которых хочется свернуться клубочком и открыть любимую книгу, овальный полированный столик между ними на изящных ножках; на тумбочке какое-то сооружение, слегка напоминающее музыкальный центр, но обладающее куда большим количеством кнопок и отверстий разнообразной конфигурации. Справа большой, во всю стену, пустой шкаф, в нем наверняка должно хватить места для всех книг коллекции.

Справа от входа в первую комнату девушка нашла еще одну дверь, практически сливавшуюся по цвету со стеной, и прошла в спальню. Нежно-голубые спокойные тона, огромный гардероб, трельяж с закрытыми створками, темный, как ночь, синий ковер и в тон ему покрывало и балдахин над здоровенной кроватью. Эльке всегда казалось, что ее двуспальная кровать немного маловата и тесновата даже для нее одной, но мебельная промышленность, не принимая во внимание молчаливый протест девушки, продолжала штамповать узкие кровати, а крупногабаритный неформат стоил столько, что проще было бы спать на полу по-японски.

«Сбылась мечта идиотки!» – довольно улыбаясь, констатировала Элька, поглаживая мягкую ткань балдахина и представляя, как сладко будет за этой защитной завесой предаваться снам. А может, и не только им…

Обследовав шикарную ванную, выложенную цветными плитками с рисунком из водорослей и рыбок, снабженную пушистыми белыми ковриками под ногами и огромными полотенцами, Элька довольно вздохнула, вернулась к покинутому чемодану и сноровисто принялась обживаться.

Заняли пустующий шкаф книги. Каким-то чудом вся коллекция девушки уместилась на полках так, что осталось еще достаточно места для новых книг. Наверное, и на этот предмет мебели было наложено заклинание, аналогичное безразмерному чемодану. Одежда расположилась во вместительном гардеробе, побрякушки и другие необходимые вещицы – на подзеркальнике трельяжа и в его глубинах.

Элька поплескалась под душем, влезла в длинную, но полупрозрачную летящую бирюзовую юбку, маленький топик, расчесала и убрала волосы в заколку-крабик для ленивых. Порывшись в шкатулочке, выбрала и нацепила браслетку-змейку, кулончик да пару черненых серебряных колечек. Раскрыв створки зеркала, девушка покусала нижнюю губку и критически оглядела свое отражение: светло-русые, с мелированными золотыми прядками, волосы, серо-голубые – в зависимости от освещения – глаза, ровные темные брови, чуть вздернутый маленький носик с конопушками. Все на месте! Косметикой пользоваться лень – и так сойдет! А кому не понравится, пусть отвернется!

В ожидании обещанной экскурсии по дому и ужина Элька прошла в гостиную, забралась с ногами на подоконник и принялась изучать пейзаж, впадая в некое состояние, приближенное к медитации, и наслаждаясь ощущением абсолютного покоя. Уже давно она не чувствовала себя так умиротворенно.

Впрочем, порелаксировать всласть не удалось. Стукнув для порядка пару раз в дверь, в комнату вошел Рэнд Фин с персональным крысом на плече в качестве декоративного эполета.

– Привет! Ты, как я погляжу, тоже уже разместилась, – заметил вор, скользнув по комнате быстрым цепким взглядом.

Он прошел к окну, подпрыгнул и, усевшись на подоконник слева от Эльки, принялся с интересом рассматривать ее наряд. Перебирая лапками, Рэт слез с плеча хозяина и поковылял к девушке для продолжения знакомства.

– Ага, – довольно мурлыкнула Элька, в свою очередь изучая Рэнда и ласково поглаживая мягкую шерстку симпатичного зверька.

Вор надел нежно-желтую рубашку с голубыми перламутровыми пуговицами в тон глазам и, для контраста с верхней частью гардероба, темно-синие, облегающие его худощавые мускулистые ноги штаны. На подвижном лице парня играла довольная ухмылка.

– Мы с тобой ближайшие соседи, вот я и зашел получше познакомиться, пока остальные обживаются. Тут уютно. Интересно, сколько еще ждать? Сдается мне, Макс опять что-нибудь забыл или перепутал. Парень на редкость рассеян и неуклюж. Он пока к своему креслу пробирался, умудрился мне все ноги оттоптать.

– Ты что, увернуться не успел? – изумилась Элька, недоверчиво покачав головой. Фин произвел на нее впечатление довольно прыткого субъекта.

– Пытался, но туда, куда я убирал ногу, по какому-то недоразумению он тут же ставил свою, – фыркнул Рэнд.

Девушка рассмеялась, вор тоже улыбнулся:

– Если к ночи мои многострадальные конечности опухнут, придется обратиться за помощью к целомудренной жрице светлой Ирилии за исцелением.

– Я о такой богине не слышала, – призналась Элька.

– Да и я в культах не знаток, – беспечно пожал плечами Рэнд. – Знаю только, что это эльфийская богиня, храмы ее в лесах стоят, и не здания это, как у людей, а шатры из деревьев, от своих жриц и жрецов она требует абсолютного воздержания. Вот ужас-то!

– Да уж, – искренне согласилась Элька, – каким только способом боги не умудряются собирать энергию. Хотя разумно придумано: служение становится сублимацией.

– Чем-чем? – непонимающе нахмурился вор.

– Ну ту внутреннюю энергию, которую жрецы могли бы тратить на постельные забавы, они направляют на служение божеству и с ее помощью лечат.

– Я бы так не смог, хорошо, что мой покровитель Джей ничего такого не требует, – с искренним облегчением признался Рэнд, кладя руку на колено Эльки.

– Рада за тебя, – улыбнулась вору девушка, спокойно снимая его руку.

Фин вопросительно вздернул вверх бровь:

– А мне казалось, я тебе понравился.

– Конечно, не могли же эти там, наверху, в команду собрать тех, кто друг друга терпеть не сможет, – согласилась девушка. – Но нам вместе работать, и, если все пойдет хорошо, работать достаточно долго, я не хочу, во всяком случае пока, осложнять ситуацию другими отношениями.

– Ладно, – беспечно сдал назад вор, убирая шаловливую руку в карман. – Но не сердись, если я буду об этом забывать. Мы с тобой несколько минут болтаем, а у меня такое чувство, что мы лет триста знакомы.

Насмешливые глаза Рэнда на секунду посерьезнели. Он давно уже привык не доверять без оглядки случайным знакомым, но сейчас и правда чувствовал себя на редкость уютно и раскованно, так, словно разговаривал со старинной подругой.

– Не сержусь, у меня такое же чувство, – чистосердечно призналась Элька и, легонько щелкнув нового приятеля по носу, добавила: – Но, как старому знакомому, если ты о чем-нибудь важном начнешь сильно забывать, я могу и по шее напомнить. Так что тоже не сердись!

Рэнд от души рассмеялся:

– Не буду!.. В смысле сердиться!

Глава 3. Описательная, для прочтения нетерпеливыми читателями необязательная. Экскурсия, или Мечты сбываются

На этом разговор прервался, Эльку и Рэнда подхватила незримая сила, и через миг они и другие члены команды уже находились в большом зале без окон, освещенном лишь плафонами на потолке, впрочем, этот мягкий свет был достаточно ярок. Шпильман так и красовался в прежней рубашке с «Винни Пухом», все переодевание Гала свелось к тому, что вместо меча на поясе воина появился кинжал, зато Лукас и Мирей гардеробчик сменили полностью. На эльфийке было что-то светлое и летящее, с серебристыми переливами, а мосье маг облачился в наряд несколько другого оттенка зеленого цвета. Прозрачная юбка Эльки, судя по восхищенному взгляду мосье Лукаса, тоже нашла ценителя.

– Начинаем осмотр дома, – тоном опытного экскурсовода довольно объявил Связист, в голосе которого явно слышались горделивые нотки. – Сейчас мы находимся в подвальном помещении дома. Это тренировочный зал. Остальное оборудование хранится рядом в оружейной комнате.

Элька огляделась по сторонам: несколько «шведских» стенок, пара канатов, аккуратная стопка матов в углу, брусья, кольца, какие-то комплексные тренажеры, мишени, на полу – пружинящее покрытие цвета темной зелени. Стойка с рапирами у правой стены рядом с дверью.

– Со школы скучала по канатам, – призналась Элька, с вожделением глядя на толстые веревки, свисающие с потолка. Ей всегда нравилось лазить.

Рэнд хихикнул:

– Неординарное увлечение для леди!

– Так то для леди, – пожала плечами Элька, вовсе не претендующая на титулы.

Все принялись озираться, изучая просторное помещение. Гал подошел к стойке с рапирами, вытащил одну и, нахмурившись, тщательно осмотрел клинок. Положив его на место, сдержанно кивнул, видно, признал относительно годным, и вернулся к команде.

– Здесь будете тренироваться, так сказать, поддерживать физическую форму, а кое-кому не мешало бы ее и обрести. Если пожелаете внести какие-то усовершенствования, дайте только знать, – провозгласил Связист.

Кисло вздохнул за спиной Эльки Макс, видно не числивший себя в поклонниках физкультуры и принявший намек на свой счет.

– Оружие и доспехи, как я уже говорил, находятся в оружейной, сразу за залом, – пояснил Связист, убедившись, что все присутствующие в полной мере насладились созерцанием зала. – Двинули туда?

Большая комната, скорее даже средних размеров зал, больше всего напомнила Эльке гибрид музея оружия и склада, правда весьма аккуратного склада, на котором чего только не было: доспехи из металла и кожи, кольчуги, клинки различных конфигураций, кинжалы, стилеты, шпаги, сабли, мечи, алебарды, пики, луки, арбалеты, дротики, какие-то виды огнестрельного оружия. Многое из того, что располагалось на полках, висело и стояло у стен, Элька не знала даже как назвать, но вид оружия сам по себе подействовал на нее завораживающе. Рэнд и Лукас тоже не без практического интереса разглядывали холодное оружие, вору к тому же весьма приглянулась коллекция удавок, Мирей с удовольствием потрогала луки и небольшие кинжалы. Из всей компании полностью равнодушным к содержимому комнаты остался только Макс. Парень маялся на пороге, тоскливо следя за полными энтузиазма товарищами, – очевидно, Шпильман сроду не испытывал стремления кого-нибудь убить, кроме авторов неудачных программ, разумеется, или иначе чем в компьютерной игрушке. Но больше всего в оружейной, конечно, понравилось Галу. Он с видом знатока-практика внимательно, по-хозяйски изучал ее содержимое, в том числе и того участка, где находилось что-то типа верстака с разложенными на нем незнакомыми Эльке инструментами и коробочками. Девушка предположила, что все это предназначено для починки и ухода за оружием и доспехами.

Заметив внимание воина, Связист деловито уточнил:

– Для серьезных работ есть кузня, слева от дома, в саду. Если надумаешь заняться, найдешь.

Гал кивнул, показывая, что принимает информацию к сведению. А Сила уже гнала всех дальше:

– Так, теперь отправляемся прямо по коридору и налево.

Маленькая толпа покорно последовала за экскурсоводом. Сами собой раздвинулись большие двери из какого-то светлого материала, похожего на пластик. Бассейн! Элька радостно вздохнула, она просто обожала воду в любом виде: прогулки под проливными дождями, шлепанье по лужам, душ, купание в море, реках, прудах и озерах, ванны и конечно же бассейны, в которых можно было плескаться независимо от времени года и погоды.

Большой бассейн, выложенный нежно-голубыми плитками, притягивал Эльку магнитом, она едва удержалась от искушения сигануть в воду прямо с бортика, отделанного плиткой того же цвета с легким белым узором. Удержалась, наверное, только потому, что не могла выбрать: прыгать с бортика или спуститься по большим ступеням, полукругом сбегавшим в бассейн. Они были достаточно широки, чтобы при желании просто с комфортом сидеть в воде. У края стояли разноцветные шезлонги и маленькие столики. Потолок светился, создавая ощущение тепла и солнечного света.

– Вах! Мечты продолжают сбываться, – тихонько воскликнула девушка, жадно взирая на прозрачную, чуть голубоватую воду и радуясь тому, что захватила с собой любимый купальник, состоящий, по критичному выражению мамы со старорежимными взглядами, из четырех веревочек и двух лоскутков. Впрочем, всем, кроме родительницы, купальник нравился: когда Элька проходила по пляжу, периодические восхищенные вздохи были обычным аккомпанементом ее движению.

– Ага. О да! Неплохо! Charmant! – Рэнд и Лукас довольно улыбнулись, думая, что и впрямь недурственно будет иногда поплескаться в воде.

Сдержанно кивнул Гал, вероятно, признавая пользу домашнего водоема для закалки и тренировок.

– Я плаваю стилем «топор», – сразу беспомощно признался Макс, почесывая нос, и переступил с ноги на ногу.

– Ничего, научишься, – ободрил его Гал таким суровым тоном, что сразу стало ясно – если парень не захочет учиться добровольно, его все равно заставят этого пожелать.

– Э-эм-н, – протянул нечто нечленораздельное Шпильман в ответ на безапелляционное обещание.

Элька в это время посмотрела на Мирей и увидела, как в глазах эльфийки мелькнул страх, хрупкая девушка невольно вздрогнула, покосившись на воду, и тут же опасливо отвела взгляд. Почему-то Элька решила, что даже суровому Галу будет не под силу затащить целительницу в воду.

– Душ для спортзала и бассейна общий, найдете между помещениями, – уточнил Связист и, войдя во вкус, скомандовал: – Так, пошли дальше. Прямо по коридору магическая комната, изолированная от всего дома, чтоб чего непоправимого не наколдовали, ежели экспериментировать начнете. А то знаю я вас, магов!

Лукас возмущенно фыркнул, но, не решившись препираться с Силой, только сказал:

– Показывайте!

И команда, открыв тяжелую, наверно, дубовую дверь, ввалилась в следующее помещение.

– Вах! – повторил только что услышанное и очень понравившееся экзотическое словечко Д’Агар и, позабыв о недавней обиде, восторженно выдохнул: – Это шикарно, мосье Связист. Charmant!

– Не мосьекай, просто Связист. Смотрите, – довольно хмыкнула Вольная Сила, но Лукас ее уже не слушал.

Он жадно оглядывал комнату, почти обнюхивал ее содержимое, нежно касаясь длинными пальцами аристократа особо приглянувшихся предметов. И если прежде мосье можно было принять за легкомысленного щеголя, то теперь уже все ясно видели профессионала «волшебной палочки», поглощенного любимым делом.

Остальные тоже оглядывались по сторонам, только понимания в их взглядах было куда меньше, чем в глазах младенца, тянущегося к папиным блестящим часам на цепочке вместо новой погремушки. Компания с интересом обозревала многочисленные сундучки, шкатулки и коробочки самых разнообразных конфигураций и материалов, безнадежно гадая об их содержимом. В шкафах, нишах и на столиках стояли загадочные предметы, статуэтки, кристаллы. На большом столе справа Элька углядела письменный прибор из какого-то светлого камня с золотистыми прожилками, большой деревянный ларец, витые свечи в очень красивых подсвечниках черненого серебра и большой хрустальный шар на подставке-треножнике, точь-в-точь такой, каким пользуются таинственные гадалки в мистических кинофильмах. Вот только никаких набивных чучел чудовищ для придания зловещего колорита под потолком не болталось. Зато напротив двери у стены наличествовал настоящий большой котел для зелий, рядом стояла парочка поменьше, и висели полочки со множеством аккуратно расставленных и подписанных мешочков. Рядом с «посудой» стояло прикрытое полупрозрачной серой тканью зеркало в полный человеческий рост. Слева высился книжный шкаф, плотно набитый фолиантами в диковинных обложках из какого-то желтоватого, чешуйчатого, ярко-красного и даже весьма близкого по цвету к человеческой коже материала, каменьев, металла и еще чего-то совершенно невообразимого.

Мирей подошла поближе к мешочкам. Рэнд, насвистывая, жадно глазел на ларцы. Гал предпочел остаться на пороге с Максом. Но если в глазах воина читалось скрытое подозрительное неодобрение всяких колдовских штучек, то технарь испытывал явное замешательство. Конечно, Эльку тут же повело к книгам, словно наркомана к дозе. Открыв стеклянную створку, прикрывавшую две средние полки, девушка потянулась к заманчивым корешкам загадочных книг. Она раньше никогда не видела настоящих магических фолиантов, только жалкий замусоленный ширпотреб на лотках уличных торговцев или дорогую чепуху в красивых твердых переплетах с тиснением на специальных полках книжных магазинов. Все это одинаково не способно было вызвать ничего сверхъестественного, за исключением небывало широкой улыбки на лице любопытного читателя.

– Какая красота, – мечтательно промурлыкала Элька, протягивая руку к нежно-фиолетовой книге с причудливыми узорами и попутно нежно оглаживая соседние корешки.

По комнате пронесся едва слышный шелест, до странности похожий на довольное мурлыканье нескольких гигантских кошек. Лукас оторвался от умиротворенного созерцания какой-то малюсенькой коробочки в глубине боковой ниши и с тревогой обернулся к Эльке. Увидев, что творится за его спиной, мосье тут же оставил свое занятие и подлетел к девушке, в волнении восклицая:

– Мадемуазель Элька, ma chére, магические книги не только притягательны, но и опасны, неподготовленным людям нельзя брать их в руки иначе, чем под наблюдением опытного мага.

– Да? – огорченно протянула девушка, нехотя оставляя фиолетовый корешок. – А мне они так понравились. Я же не собиралась читать заклинания, только хотела посмотреть.

– Я не хочу вас пугать, но волшебные книги не только содержат заклинания, но и сами часто являются источником стихийно образованного волшебства. Даже прикосновение к ним может вызвать непредсказуемые последствия. Поэтому они не находятся в обычной библиотеке, а помещены в защищенную комнату, изолированы стеклом и деревом, пропитанными чарами, поглощающими магическую энергию, – серьезно продолжил Лукас и, потянувшись к стеклянной створке, вознамерился ее прикрыть от греха подальше.

Но едва мосье коснулся шкафа, как тут же, издав сдавленный возмущенный вопль, отпрыгнул прочь, словно кузнечик, метра на полтора. Лукас изумленно посмотрел на тонкие пальцы своей правой руки, там стремительно вздувались белесые волдыри изрядного ожога, а кожа по краям покраснела. По комнате снова пронесся шелест, теперь уже напоминающий скорее слегка возмущенное шипение, переходящее в ехидный смешок.

– Спасибо за наглядный пример, мосье, – сдерживая смех (как-то неприлично хихикать над чужой бедой), серьезно заявила Элька. – Теперь насчет прикосновений все понятно. Только, мне кажется, это волшебство, может и стихийно возникшее, вполне разумно. Второй закон диалектики в действии: переход количественной сырой магической энергии в качественную, обладающую интеллектом.

– Быть может, вы правы, мадемуазель, – откликнулся познакомившийся с диалектикой на практике Лукас, помахивая в воздухе обожженной рукой. Маг и не думал обижаться. – Им не понравилось, что я помешал вашему общению. Вот книги и прижгли мои пальцы. Странно, что вы им так полюбились, обычно тома с заклинаниями вредны для непосвященных. Надо будет обязательно протестировать вас на обладание магическими талантами, да и других тоже.

– Хорошая идея, парень, – с таинственным смешком поддержал Д’Агара Связист.

– Надеюсь, не прикосновением к этому шкафчику. Ну и книжечки, клянусь Джеем! Крапива в переплетах! Меня их трогать и не просите, – опасливо протянул Рэнд, радуясь тому, что никогда прежде по природной осторожности не брался за воровство магических фолиантов. – Мои пальчики дорого стоят!

Рэт, высунувшись из-за пазухи вора, пискнул что-то согласное. Опасливо вздохнул Макс, зеленые глаза Гала с вертикальными кошачьими зрачками зловеще сузились – воин всегда подозревал, что от магии добра не жди, – Мирей покинула полочки с мешочками и, подойдя к магу, попросила:

– Покажи руку.

– Merci, но не стоит беспокойства, мадемуазель Мири, – галантно промолвил Лукас легким придворным поклоном, прижимая к сердцу здоровую конечность. – Это всего лишь легкий ожог. Он очень быстро заживет.

– С моей помощью он заживет еще быстрее, – строго заявила эльфийка, переходя на тон, выработанный в общении с капризными больными. – Давай руку, это не больно.

Мосье со скрытым опасением протянул пострадавшую длань Мирей. Целительница легонько сжала ожог своими узкими изящными пальчиками, подула, погладила и отпустила. Лукас с удивлением уставился на совершенно здоровые пальцы – краснота и волдыри исчезли бесследно.

– Charmant! Я даже не почувствовал течения энергии! Вы уверены, что являетесь посвященной третьего ранга? Я бы сказал, что у вас как минимум пятый, mon amie. Или вы настоящий талант, благословенный Ирилией!!! Тысяча раз merci! – Маг восторженно излил быстрый поток слов на свою спасительницу.

Мирей сдержанно кивнула, но по еле заметному мазку румянца на смуглой коже было заметно, что эльфийке приятна похвала.

Пока Мири лечила обожженного мага, Элька еще раз погладила корешки книг, укоризненно шепнув им: «Не стоило так хулиганить!» – и прикрыла стеклянную дверцу.

– Ну что, осмотрелись? – задал риторический вопрос Связист и, не дожидаясь ответа, продолжил: – А теперь идите к столу, там, в деревянном ларце, приготовлены амулеты-переводчики. Те, что есть у кое-кого из вас, – не лучшие образцы. Выберите новые по вкусу. Они будут работать в любом мире, где есть малейший отзвук магии. Не все ж мне над вами заклятье сферы понимания держать!

Будущая команда столпилась вокруг стола. Маг, по праву самого сведущего в волшебстве, откинул резную крышку ларца, обитого изнутри шикарным темно-синим бархатом, которого и видно-то почти не было из-за изрядного количества всевозможных ювелирных изделий, заполнявших небольшое пространство.

Элька улыбнулась при виде того, как разгорелись глаза у Лукаса и Рэнда, видно, охочих до блестящих цацек, как сороки. Впрочем, девушка и сама с удовольствием принялась разглядывать красивые и, наверное, жутко дорогие побрякушки. Проблеск интереса зажегся даже в янтарных глазах целительницы: судя по всему, служение богине целомудрия не избавило представительницу прекрасного пола от тяги к ювелирным изделиям.

Макс первым протянул руку и извлек простую серебряную серьгу с чернением и насечкой. Элька разглядела прокол на его правом ухе. Видно, и Шпильман не был чужд некоторой оригинальности.

– Уж это-то я точно не потеряю, – словно извиняясь, пожал плечами парень и попытался вдеть серьгу в ухо. После пары неудачных проб ему в конце концов удалось процарапать мочку до крови. Макс тихо ойкнул.

– Давай помогу, – сжалилась Мирей и, отобрав серьгу у Макса, быстро вдела ее в многострадальное ухо, мимоходом залечив кровоточащую царапинку.

– Спасибо, – искренне поблагодарил девушку Шпильман, покаянно признаваясь: – Вечно у меня все вверх тормашками выходит.

Пока Макс разбирался с серьгой, Лукас приглядел себе шикарный золотой перстень с крупным изумрудом в обрамлении более мелких камешков. Довольно улыбнувшись, маг нацепил украшение на свободный от колец палец и полюбовался обновкой. Рэнд, с сожалением покосившись на перстни, кулоны и браслеты, выбрал небольшую золотую булавку и приколол ее с изнанки рубашки. Все-таки профессия обязывала выбрать такой рабочий инструмент, который не бросался бы в глаза, а в случае чего мог пригодиться. Мирей остановила свой взгляд на изящном серебряном кулоне в виде какого-то экзотичного цветка с чашечкой из дымчато-желтого камня. Элька выбрала узкую плоскую браслетку на запястье, инкрустированную витой серебряной проволокой и какими-то голубыми и синими камешками, создающими впечатление цветущей веточки. Украшение уютно устроилось на запястье девушки.

– Я не ношу побрякушек, – безапелляционно заявил Гал, мотнув головой.

– Это не побрякушка, а инструмент для работы, – примирительно заговорил Лукас, попробовав уговорить упрямого воителя. – Как иначе вы будете понимать нас, мосье?

– Я вижу, что это, – настойчиво заявил Эсгал, не признавая компромиссов. – Обойдусь эликсиром вира.

– Но, мосье, это средство не всегда надежно, – начал было убеждать воина Лукас. – Поверьте мне как специалисту, были случаи, когда…

Рэнд фыркнул. Элька молча зарылась в шкатулку и извлекла оттуда увиденную еще раньше крупную золотую пряжку в виде распростертого в прыжке гепарда с мелкими зелеными камешками вместо глаз.

– Держи, это вещь чисто утилитарного назначения, несмотря на всю внешнюю красоту. Она тебе пойдет. Ты высокий мужчина, и громоздкой пряжка выглядеть не будет, – с видом знатока заявила девушка, протягивая украшение воину.

Гал смерил пряжку недоверчивым взглядом.

– Бери! Вот упрямец! Она подходит по цвету к твоей одежде и оттеняет цвет глаз. Красиво же будет, чего вредничаешь?! – Элька почти насильно сунула пряжку ему в руки.

При последних словах девушки зеленые глаза Гала зловеще сузились, губы чуть дернулись, а рука невольно потянулась к щеке – потереть белую полоску старого шрама. Но воин сдержался, вздохнул и кивком подтвердил свое согласие.

Завершив осмотр комнаты магии – последнего крупного помещения в подвале, хотя скорее этот подвал можно было бы назвать подземным этажом, команда поднялась на первый этаж и прошла в холл, сразу за которым выделили комнаты Галу. Со стратегической точки зрения воин вполне одобрил их местоположение.

В большом холле было светло и уютно. Через высокие окна со стеклами, сделанными в виде абстрактных цветных витражей, лился вечерний свет. Фигурный паркет темного дерева, такой же, как в коридоре, покрывали ковровые дорожки, у стены стояла пара кожаных диванов и кресла. У входа ждали хозяев странные вешалки, больше всего похожие на маленькие темные деревца. Вместо листвы на них уже висело несколько разноцветных зонтиков, отчего вешалки, по мнению Эльки, стали походить на экзотичный вариант новогодних елок, пришедший на ум обкурившемуся дизайнеру. Несколько зеркал и шкафы стояли вдоль стен.

Из холла экскурсия подалась, по указанию Связиста, в столовую, соединенную с кухней. Перед дверьми шествующий впереди Лукас остановился и любезно сказал:

– Сначала дамы!

И с изящным поклоном маг взмахнул рукой, предлагая Эльке и Мири пройти в комнату.

– Обычай галантного обхождения пропускать женщину вперед зародился еще в глубокой древности, когда у входа в пещеру, где жило племя, всегда можно было встретить какую-нибудь опасность: тигра, медведя или змею, – пошутила Элька, переступая порог.

Связист захохотал. Задорно улыбнулась Мири.

– Какие, однако, меркантильные корни у моей куртуазности, – изумился Лукас, сдерживая смех.

– А что, с тактической точки зрения весьма удачное решение: пока зверь нападает на женщину, мужчина всегда успеет взяться за оружие, а, Гал? – ухмыляясь, подтвердил Рэнд, поглаживая крыса.

– Нет, это подло, – честно ответил воин, нахмурившись. – Заведомо слабого нельзя выставлять мишенью.

– Вообще-то я пошутил, – торопливо признался Рэнд, опасливо косясь на руку Гала, привычно метнувшуюся к поясу, туда, где некоторое время назад висел меч. Рэт предусмотрительно спрятался вору за пазуху.

– Я не приемлю подобных шуток, – сурово отрезал воитель.

– Ты, кажется, вообще никаких шуток не приемлешь, а зря, ирония и смех часто помогают там, где, казалось бы, остается место только для отчаяния, – поучительным тоном, видимо въевшимся в девушку вместе с теорией и практикой полученной в вузе профессии, вставила Элька и на несколько мгновений посерьезнела, видно вспомнив что-то свое, а потом прибавила: – Это вам и целительница подтвердит.

Мири кивнула, ответив девушке быстрой понимающей улыбкой:

– Порой умирает почти здоровый, но впавший в отчаяние человек, а смеющийся над своим недугом смертник встает на ноги.

– Ну ничего, мы еще научим тебя смеяться, – заверила Элька Гала, и это прозвучало так же безапелляционно, как его недавнее обещание помочь бедолаге Максу в освоении искусства плавания.

Оставив на время воспитательные мероприятия по развитию чувства юмора у воителя, команда вошла в столовую. Она понравилась Эльке с первого взгляда, как и остальные комнаты. Своим цветовым решением – мягкие кремовые, оранжевые, насыщенно желтые, шоколадные тона – столовая вызывала невольную ассоциацию с чем-то теплым и одновременно вкусным. Просторная комната с большим общим столом, окруженным стульями, и несколько маленьких столиков и кресел вокруг, чтобы можно было удобно посидеть за чашкой кофе и поговорить с избранным собеседником.

Двери между кухней и столовой не было, комнаты разделялись ширмами цвета кофе с молоком с более темным узором из роз, почти сливавшимися со стенами, и широкой стойкой бара с рядом высоких стульев да полками с целой артиллерией разномастных бутылок. Судя по радостным восклицаниям Лукаса и Рэнда, с видом знатоков знакомившихся с ассортиментом спиртных напитков, содержимое бара их более чем устроило. Эльке на первый взгляд выставленные там емкости были совершенно незнакомы, но она понадеялась, что среди них отыщется бутылочка-другая предпочитаемого красного вина послаще и, может быть, даже кофейного или сливочного ликера.

Словом, все в столовой было безупречно, кроме чересчур яркой, даже, пожалуй, ядовито-салатовой скатерти на главном столе, резко выделявшейся из всей умиротворяющей обстановки.

– Ой, – испуганно помотала головой Элька и деловито спросила: – А что это у вас со скатертью? Защитная окраска, чтобы мы и ее с голодухи не сжевали? Или это последний писк сезона?

Судя по согласным кивкам, тот же вопрос назрел у всех, кроме Макса, даже Гал еле заметно поморщился, скользнув взглядом по салатовому ужасу. Шпильман же, судя по его забавному одеянию, вообще никогда не задумывался над вопросом сочетания цветов, стилей и даже теоретической возможности их несовпадения.

– Что-что, – сердито и как будто испытывая некоторую неловкость, буркнул Связист, – капризничает, мерзавка.

– Кто? – не понял Шпильман, привычно потерев нос.

– Да скатерка, кто ж еще. Не понравилось ей, видите ли, что из хранилища вытащили, – смущенно пояснил Связист. – Эти вещи Фазира все с норовом. Но кормить будет, никуда не денется, дорогуша.

– О, неужели? – Глаза Лукаса восторженно округлились. – Так это творение знаменитого маэстро? Всегда мечтал познакомиться с его произведениями.

– Фазира? – нахмурился, словно что-то вспоминая, Рэнд. – Так это самобранка, что ли?

– Oui, разумеется, – тоном знатока откликнулся мосье и двинулся в обход стола, внимательно разглядывая скатерть. – Поразительное произведение. Говорят, великий Фазир наделял свои творения собственным сознанием, используя загадочные заклинания оживления, записей о которых так и не оставил. Так, значит, это не слухи, а истинная правда.

– Да? Очень глупо, – скептически нахмурился Гал. – Если этому созданию так не нравится здесь находиться, оно может нам отомстить. Следует ли опасаться отравления?

– Да ты что, – искренне возмутился Связист, тут же вступаясь за капризную скатерку как за любимого, хоть и нашкодившего питомца. – Подуется и перестанет. Никто вкусней и быстрей, чем она, вас не накормит.

– Поверим на слово, позже проверим, – хмыкнул Рэнд.

– Значит, этот предмет разумен? – удивленно уточнила Элька, почему-то невольно вспоминая диснеевские мультики и все забавные коврики, чайники и прочую утварь.

– Ну да, – небрежно, словно само собой разумеющийся факт, подтвердил Связист.

– Тогда скатерти надо объяснить, для чего она здесь находится и почему мы без нее не сможем обойтись, – предложила выход девушка.

– Вряд ли даже творение Фазира обладает столь развитым интеллектом, чтобы выслушать логическое объяснение, мадемуазель, – снисходительным тоном пояснил Лукас. – Оно не разумнее собаки.

– Иной пес поумнее человека будет, – неожиданно твердо вмешалась в беседу эльфийка и бросила на Эльку взгляд, прося поддержки.

– Точно-точно! – охотно согласилась та, готовая поклясться на чем и чем угодно, что подруга ее деревенского детства Лайка была умнее всех на свете и уж точно понимала девчонку получше многих двуногих.

– Прошу, мадемуазели, можете попробовать с ней побеседовать. – В голосе самолюбивого мага проскользнул легкий оттенок недовольства. Как же так – в его компетентном мнении осмелились усомниться! И Лукас с поклоном манерно повел рукой в сторону салатового безобразия.

Припомнив кое-что из своего опыта общения с братьями нашими меньшими, Элька подошла к столу. Рядом с ней встала Мири. Девушки положили ладошки на скатерть.

– Привет, – доброжелательно поздоровалась Элька с жутким полотнищем. – Я никогда раньше скатерти-самобранки не видела. Как здорово увидеть настоящее чудо! Не сердись, тебе здесь будет хорошо!

Скатерть недоверчиво, еле заметно покачала кисточками, подав знак, что слышит увещевания девушки.

– Правда-правда! Тут очень уютно. Ты нам не доверяешь? Ну разве мы можем обидеть такое удивительное создание!.. – убедительно продолжила Элька.

Мири молчала, только чему-то тихо улыбалась и бережно поглаживала ладошкой ткань. Но глаза эльфийки подернулись легкой дымкой, видимо, она тоже вела беседу, только мысленную.

Элька убрала руку и отступила. Мири, кивнув чему-то, неслышимому другим, тоже на шаг отошла от стола. Скептически настроенные джентльмены поглядывали на скатерть-забастовщицу со скрытым или явным скепсисом. Прошло несколько секунд, и кисточки бахромы снова задумчиво покачались, потом ткань скатерки пошла мелкими волнами, меняя ядовито-салатовый цвет на светло-желтый, с виньеткой золотистых и шоколадно-коричневых роз по краям, в точности соответствующий общему стилевому решению помещения.

– Ну вот и подружились, – довольно хмыкнул Связист. – Я, признаться, и не ожидал, что вы так быстро с ней поладите. Кажись, к прошлому владельцу она пока привыкла, месяца три его подгорелой яичницей с черствым хлебом кормила.

– А нам вы тоже подобную участь уготовили? – полюбопытствовал Рэнд, вставая в позу. – Ну ладно я, человек привычный, какую только гадость есть в жизни не доводилось, но Рэтику нужно регулярно питаться продуктами высшего качества, у него, бедолаги, слабый желудок. Да, парень?

Крыс снова высунулся из-за пазухи хозяина и подтвердил его слова негромким писком. Команда спрятала усмешки.

– Не, – несколько смутился Связист. – Что мы, злодеи, что ль, какие? Там на кухне холодильник и шкафы доверху всякой всячиной забиты, а в погребе вообще столетнюю осаду Джалутсы выдержать можно. Вам бы надолго хватило.

– Пошли проверим, посчитаем, – деловито предложил Рэнд. – А то вдруг мы снова поссоримся, и это гениальное творение сбрендившего мага вовсе перестанет нас кормить.

Компания прошла на кухню, оснащенную, как поняла Элька, по последнему слову магической техники. В этом месте, если кто-нибудь из наемников возжелал бы попрактиковаться в искусстве кулинарии при помощи маготехнических устройств, среди которых Элька с трудом опознала плиту, кофеварку и тостер (а многие предметы еще остались неузнанными), можно было приготовить что угодно при минимальных затратах сил и времени. Кроме всех этих приспособлений, которыми кухня была напичкана под завязку, там еще отыскался в уголке под лампой-колокольчиком небольшой столик, мягкая скамейка полукругом и пара табуретов, стенку подпирал огромный сервант, полный шикарной посуды. Холодильник, как и обещал Связист, просто ломился от всякой снеди, но еще большая ее часть, начиная от свежих фруктов и заканчивая мясными деликатесами, хранилась на полках шкафов под заклинанием статиса, предохраняющим от порчи. Осмотром их содержимого удовлетворился даже Рэнд, озабоченный полноценным питанием своего питомца.

Из кухни было два выхода: один – в столовую, второй – на открытую веранду, увитую виноградными лозами. При желании в хорошую погоду можно было обедать и там.

– Давайте дальше, – предложил Связист. – Закончим осмотр, потом вернетесь сюда на ужин.

– Надеюсь, скатерть за это время никто не обидит, – тихонько пошутил Рэнд.

Компания, покинув столовую, прошла дальше по коридору в комнату, название которой для Эльки, благодаря новому переводчику, учитывающему все нюансы речи, прозвучало как сдвоенное «отдых и развлечение», а значит, вполне годилось на роль гостиной. По своему оформлению она немного напоминала помещение, где команда собиралась первоначально, но была куда менее строгой: те же охристые, нежно-кремовые теплые тона, но дерево мебели светлых оттенков.

Из эркеров лились потоки света. Большой стол у стены окружали удобные на вид кресла, три дивана, близкие по стилю, но разной формы. Один из них в компании нескольких кресел стоял как раз напротив какого-то сложного прибора со здоровенным плоским экраном. Оказалось, что это местный аналог видеомагнитофона, приспособленный под разнообразные «кассеты» целого ряда миров. Видик стоял в стенке, на полках которой уже наличествовало несколько десятков причудливых кристаллов и коробочек – лучшие, по словам Связиста, образцы межмирового кинематографа. Второй прибор в комнате, напоминавший тот, что Элька обнаружила у себя, действительно оказался предназначен для прослушивания музыки. Кроме этих первейших, судя по восхищенно горящим глазам Шпильмана, образцов маготехнологий, в комнате отдыха наличествовал бар, практически повторяющий ассортимент напитков в столовой, и несколько полок с разного рода «настольными» играми для взрослых.

– Сколько же тут всякого, – удивленно протянул Макс, подходя поближе к полкам и разглядывая прозрачные коробки с какими-то карточками, фишками и восьмигранными игральными костями.

Мири с Лукасом тоже подошли к полкам, Гал же к развлечениям интереса не проявил и остался стоять у дверей, просто осматривая комнату и терпеливо дожидаясь дальнейшего продвижения по дому.

– Да уж, действительно всякого, – пораженно подтвердила Элька. – Я, кроме карт, ничего и не узнаю. Хотя и карты тоже какие-то необычные, Таро отдаленно напоминают, вон масти кубки, мечи, монеты, а вместо булав щиты… Как, интересно, в них играют?

– Хочешь, научу? Есть пяток простеньких игр, мигом освоишь, как времечко будет, – тут же великодушно предложил Рэнд.

– И во что мне это обойдется? – скептически осведомилась Элька, не проявив должного энтузиазма.

– Для тебя специальная скидка, – азартно потирая руки, ответил Фин.

– Интересно, я и правда похожа на ненормальную, готовую согласиться на столь «щедрое» предложение? – «встревожилась» девушка, ни на грош не поверив в чистоту и благородство намерений Фина.

– Нет, ты легкомысленна, но не глупа, – озвучил честный Гал все, что думал о девушке.

– Говорю как целительница, с душевным здоровьем у тебя все благополучно, – подтвердила Мирей, пряча в уголках губ озорную улыбку.

– Спасибо, – «облегченно вздохнула» Элька, чуть театрально помахав на себя ручкой. – А то я уж было подумала…

– Это что же получается, по-вашему, со мной только сумасшедший играть станет? – возмутился Рэнд.

– Именно, – твердо подтвердил Гал, никогда не жаловавший пройдох.

– Либо чересчур легкомысленно настроенный, крайне азартный человек, – более тактично уточнил мосье маг.

– Перец не медовей соли, – тихонько заметила Мирей, имея в виду то, что и легкомысленность и азартность в столь ярко выраженной форме, чтобы играть с шулером на деньги, не являются качествами, присущими существу со здоровой психикой.

«Хрен редьки не слаще», – автоматически перевела высказывание эльфийки в привычный уху фразеологический оборот Элька, пока Рэнд, возмущенно пыхтя, выслушивал речи членов команды.

– Хотя можно предположить чисто теоретическое наличие двух других причин, кроме умственного расстройства, – в утешение Фину не согласилась Элька с большинством и выдала приободрившемуся было вору: – Первое – неосведомленность касательно твоей профессии, второе – желание разориться подчистую.

«Осчастливленный» этой информацией Рэнд продолжил было выказывать бурное демонстративное возмущение, но вскоре быстро утешился, расценив отказ команды иметь с ним дело на финансовый интерес в сфере азартных игр как оригинальный комплимент своему несравненному таланту.

Осмотрев комнату отдыха, экскурсанты по собственному дому направились дальше. На первом этаже было несколько свободных помещений, как сказал Связист, для возможных гостей. Но их изучать не стали, а сразу направились на второй этаж.

Поднимаясь по лестнице, Макс запутался в собственных ногах и, беспомощно взмахнув руками, едва не познакомил свой нос со ступеньками. В последнюю секунду Гал, рванувшись вперед, успел ухватить парня за шиворот и вернуть в вертикальное положение, встряхнув, как котенка.

– Спасибо, – горячо поблагодарил спасителя Шпильман, потирая перетянутое футболкой горло.

– Будь внимательней, – ответил Гал и с некоторым сочувствием смерил взглядом нескладную фигуру технаря.

– Я стараюсь, – стеснительно признался Макс.

Гал только покачал головой, показывая, сколь безнадежны, на его взгляд, эти старания.

Осмотр второго этажа, где, как уже убедилась команда, находился зал совещаний, в котором состоялось их первое знакомство, начался с другого помещения, дальше по коридору.

– Библиотека! – объявил Связист торжественным тоном жреца, открывающего для восхищенных фанатиков новый храм.

У Эльки разгорелись глаза и восхищенно приоткрылся рот. Остальные члены команды с не меньшим любопытством оглядывались по сторонам. На сей раз интерес проявили все, даже Гал.

Библиотека представляла собой огромнейший зал, незначительная его часть была отведена нескольким конторским столам с письменными приборами и стопками бумаги для записей, паре диванчиков и тройке кресел, все остальное пространство занимали шкафы с книгами. Комната еще не успела сильно пропитаться так любимым Элькой запахом старых книг, бумаги с легким налетом пыли и толикой типографской краски, но девушка уже чувствовала этот присущий каждому святилищу книг привкус дерева, тишины и покоя. Большие окна прикрывали жалюзи, защищая книги от прямых солнечных лучей.

– Тут мы кое-что вам подобрали, – продолжил Связист. – Межмировое право, политика, экономика, география, распространенные легенды, известнейшая классика, справочники по оружию, фармацевтике, религии, философии… Впрочем, что я вам все перечисляю, сами разберетесь.

– Я сплю или умерла и попала в рай, – мечтательно протянула Элька, закружившись по библиотеке.

Ей и правда часто снился сон об огромном зале, полном интереснейших книг, которых она никогда прежде не читала. Девушка бродила там, разглядывала книги, выбирая те, что хотела прочесть, и просыпалась, изнывая от досады на то, что все это оказалось лишь грезой. Нежно оглядывая полки, буквально ломящиеся под гнетом многочисленных томов, она уточнила:

– А каталог в раю есть?

– Сами и составите, как вам удобно, – небрежно хмыкнул Связист. – Язык выберете и принцип. Я вам только новинки подбрасывать буду, если что важное появится.

Девушка с ходу задумалась над тем, каким образом можно составить алфавитный каталог книг, написанных на сотнях различных языков, а если составлять систематический, сколько же нужно времени на то, чтобы только просмотреть содержимое библиотеки. Голова тут же пошла кругом, пришлось отложить решение этого вопроса до лучших времен. Может, что-нибудь Лукас придумает, ему, как магу, это должно быть привычнее. Элька с трудом удержалась от искушения немедленно начать знакомство с книжным фондом, ибо прекрасно осознавала, что если она сейчас зароется в такую кучу неизвестных книг разных миров, то вытащить ее оттуда будет не под силу всем пятерым новым знакомым, вместе взятым, даже с применением магии и физической силы.

– Так, в комнате для совещаний вы уже были, значит, остается последняя. Шевелись, Шпильман, тебе понравится! – подбодрил технаря Связист.

Команда, следуя указаниям Вольной Силы, прошагала к следующей двери. Издав ликующий вопль, Макс ринулся внутрь. Заинтригованные массы последовали за ним. Их встретило сложное нагромождение техники. Самое большое скопление приборов наблюдалось в центре комнаты на огромном столе фантастической формы, более всего походящем на ленту Мёбиуса и лекало одновременно. Шпильман метался от одного сооружения, напоминавшего некий навороченный компьютер, к другому, что-то радостно обсуждая сам с собой, нежно поглаживая поверхности приборов, и, что удивительно, ни на что не натыкался. Видно, все находящееся здесь было ему давно знакомо и любимо.

– И ты знаешь, как со всем этим обращаться? – спросила Элька, у которой, как и в комнате отдыха, просто глаза разбежались при виде огромного количества незнакомых предметов, на сей раз из мира маготехнологии.

– А? Конечно, это очень просто! – На секунду Макс отвлекся от поглаживания какого-то плоского пятигранного сооружения на трех ножках и предложил от чистого сердца: – Хотите, я и вам все объясню?

Слова «очень просто» Макс сказал именно таким тоном, каким радостно говаривал Элькин старый институтский преподаватель по математике перед тем, как взяться за доказательство «простенькой» теоремки, от которой клинило мозги даже лучших студентов, а доску приходилось вытирать не один раз, чтобы вместить все записи.

– ВСЕ объяснишь? – опешил Рэнд, который даже в своей сфере не осмелился бы предложить клиентам такого. – Что, прямо сейчас?

– А что? Это так интересно! – живо уверил общественность Шпильман с искренним энтузиазмом законченного фанатика.

– Мы не сомневаемся, мосье, – заверил Шпильмана Лукас успокаивающим тоном санитара, готовящего буйному больному смирительную рубашку. Будто сам не шнырял полчаса назад по магической комнате с точно таким же выражением неземного блаженства на лице. – Но, полагаю, у вас еще выпадет более подходящее время, чтобы познакомить с маготехникой всех желающих.

– Ну ладно, – нисколечко не расстроился Макс, снова вернувшись к изучению своих новых владений, то и дело бормоча под нос странные для окружающих фразы: – Вот здорово! О, система Бигитса! Ну-ка, ну-ка, сканер локедской сборки! Так, а бикатор зачарован в Тиболии! О, а это парикатор разработки самого Лейма! – и т. д. и т. п.

– Кстати, твои программы и незаконченные наработки по моделированию развития критических ситуаций тоже здесь, – продолжал похваляться Связист. – Пригодится!

И правда, в чем-то, напоминавшем ящик с одной пластиковой и тремя на вид стеклянными прозрачными стенами, лежали, каждая в своем креплении, стопки местных аналогов дисков.

– Ага, спасибо, – все еще пребывая в состоянии прострации, кивнул Макс, видно не придавая большого значения своим достижениям в работе.

– Вот ведь, – фыркнул Рэнд, с добродушной иронией следя за ритуалом любования, свершаемым Максом, – у всех сегодня мечты сбываются. Маленькие персональные островки блаженства соорудили для Гала, Лукаса, Эльки и даже Макса. Одни мы с тобой, Мири, остались с носом.

– В саду есть крытая оранжерея и посадки с растениями, предпочитаемыми Мирей для изготовления лекарств. Кстати, я там и кое-что новенькое добавил, по справочнику из библиотеки посмотришь, может, приглянется, – гордо вставил Связист.

Мири довольно кивнула, но в сад почему-то не побежала. Наверное, наряду с целомудрием богиня Ирилия отвечала и за терпение.

– Ах, значит, лишь я один обделен на этом празднике жизни, – заломив руки, заныл Фин, впрочем, лукавый блеск его глаз никак не вязался с трагичным тоном.

– А что ты хочешь? – несколько растерянно спросил Связист.

– Внимания и любви, – тут же нашелся Фин.

Компания заулыбалась.

– Но это можно отложить, на данный конкретный момент вполне сойдет и ужин, – хитро уточнил пройдоха, довольный тем, что его шутка пришлась по вкусу.

– Это можно устроить, – облегченно вздохнула Сила. – Ну с экскурсией вроде все. На чердак и крышу не полезем, сами потом осмотритесь. А по мне, так ничего там интересного нет. Как вам домик-то, сойдет?

– Дом красивый, достаточно большой, неплохо обставленный, – оценил Лукас старания Сил поощрительно, но с таким видом, что остальные подумали о том, что магу частенько приходилось жить во дворцах попросторнее этого «скромного» домика. – Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что мы довольны. Условия контракта в этой части соблюдены.

– Это все, конечно, замечательно, – охотно согласилась Элька и задала самый беспокоящий ее вопрос: – Но кто будет убираться в этой махине? Я и со своей-то квартиркой еле справлялась, а тут, только чтоб всю пыль вытереть, неделя уйдет.

– Об этом не волнуйся, – успокоил практичную девушку Связист. – Заклинание «чистота» вплетено в структуру дома. Оно и будет поддерживать порядок без ваших стараний во всех помещениях.

– Здорово, – искренне обрадовалась девушка, в отличие от своих товарищей еще не успевшая вкусить преимуществ бытовой магии.

– Идите ешьте, осваивайтесь, а мне пора исчезать, дела, – заявил Связист. – Если что-то стрясется, зовите. Сам я к вам деньков через семь-восемь загляну. Если будете готовы начать работу, принесу задания. Их там немало скопилось. А пока ваша основная задача – получше узнать друг друга. До встречи, ребята, не скучайте! Вы мне понравились!

И Элька перестала ощущать присутствие Связиста, вернее, раньше-то она его практически не ощущала, но как только Вольная Сила попрощалась, почувствовала, как что-то изменилось, словно исчезла какая-то частичка воздуха, кипевшая энергией.

– А пойдемте слазаем на чердак, – предложил пронырливый Рэнд, который считал своим долгом обсмотреть все дырки нового дома и вызнать всевозможные ухоронки. Конечно, в любое другое время Фин предпочел бы отправиться изучать укромные местечки один, но поскольку теперь вор должен был работать в команде, то из новоприобретенных зачатков чувства товарищества решил внести предложение о групповом исследовании.

– Пойдем! – неожиданно дружно поддержали вора Элька и Мирей.

Согласился даже Гал, так же, как вор, предпочитающий знать все о доме, где придется жить. Почти насильно оторвав Макса от какого-то заумного приборчика, компания все-таки решила завершить осмотр дома полностью и направилась по чуть более узкой, чем на второй этаж, лестнице на чердак.

– Не понимаю, – небрежно возражал Лукас пытливым членам команды, – что интересного может быть на чердаке или крыше.

– Пыль, сундуки с хламом, летучие мыши, паутина с пауками и скелеты, – с ходу перечислила Элька.

– О, – только и нашел, что сказать, выслушав этот потрясающий список, мосье Д’Агар и осторожно уточнил: – А скелеты разве должны находиться не в подземельях?

– Там тоже, – небрежно оправдалась Элька, не признаваясь в фактической ошибке.

Дверь-люк на чердак, бессовестно нарушая лучшие традиции фильмов ужасов, отворилась без всякого зловещего скрипа. Поднявшиеся по удобным ступенькам исследователи в свете, просачивающемся из ряда полукруглых окон под крышей, без проблем смогли оглядеть просторное и совсем не мрачное помещение. Обшитые досками стены, чистые полки, несколько пустых ящиков.

– Что-то ничего, кроме «сундуков», мадемуазель, здесь не видно, – заметил маг, обходя чердак.

– Да, – признала Элька и тут же, нисколько не стесняясь, с апломбом заявила: – Значит, это неправильный чердак! Его, наверное, слишком мало держали закрытым, вот постоит еще лет пятьдесят, глядишь, пауки и мыши заведутся, а там и скелеты найдутся.

– Если мадемуазель желает, я могу немного поколдовать и оформить чердак мышами и пауками прямо сейчас. Правда, со скелетами, боюсь, могут возникнуть некоторые проблемы, – галантно предложил Лукас.

– Стоит только попросить Гала, и никаких проблем не будет, – находчиво встрял Рэнд. – Это ж прямой долг настоящего рыцаря. А, Гал, пойдешь навстречу желаниям девушки?

– Возможно, очень скоро, – зловеще предостерег говорливого вора воитель, намекая на то, что первым скелетом чердака могут оказаться кости Фина.

– Нет, не хочу, – сделав вид, что немного подумала, «капризно» прибавила Элька. – Все должно происходить естественным путем, никакой искусственности!

– Как прикажете, мадемуазель, – поклонился Лукас, завершая шутку.

– Пусть нет паутины, зато здесь хороший воздух и нет прямого солнца, место отлично подходит для просушивания трав, – вскользь заметила Мирей, коснувшись обшивки стен.

– А что на крыше? – спросил Макс.

– Сейчас глянем, – откликнулся Фин и первым, с крысом на плече, ринулся по еще одной небольшой лесенке в правом углу к люку наверху.

Крыша была плоской, с небольшим фигурным заборчиком по краю, приходящимся Мири чуть ниже пояса, а Галу так и вовсе едва по колено. Несколько кресел и шезлонгов намекали на то, что здесь неплохо было бы в соответствующее время суток принимать солнечные ванны. А наличие стола давало возможность вообразить романтические трапезы на крыше, пришедшиеся по вкусу любому не боящемуся высоты эстету.

Превосходный вид на огромный сад и дикую равнину за ним, с далекой щеткой леса по правую руку и глазками озер с левой стороны, уже погружающиеся в сумерки, на несколько секунд заворожил всех. Первым пришел в себя Рэнд, выведенный из состояния созерцания громким голодным бурчанием в животе Макса. Шпильман виновато улыбнулся вору, Фин подмигнул парню и громко заявил:

– Вид отсюда дивный, но красотой брюхо не набьешь! Может, стоит заняться ужином?

Услышав слово «ужин», Рэт радостно пискнул.

– Пора, – согласился Гал.

Мири только укоризненно вздохнула, столь неуместны показались чувствительной эльфийке слова о еде в прекрасный момент любования природой. Но что взять с людей? Даже лучшие из них в первую очередь думают о еде. Все-таки недалеко они ушли от животных.

Оценив разумность предложения Рэнда, компания единогласно поддержала его и отправилась в столовую, искренне надеясь на то, что сегодня скатерть не вздумает объявить забастовку.

Глава 4. Крик в ночи

Вечерело, и уже ощутимо смеркалось. Окна в столовой все еще были приоткрыты. Легкий ветерок доносил привычные и незнакомые прежде ароматы трав и деревьев из сада, слышались негромкие нежные трели сонно перекликающихся птиц и треск кузнечиков. Тихо тикали на стенке часы с одиннадцатью, как еще раньше заметила Элька, вместо привычных двенадцати, делениями.

Лукас тронул маленькую панель у дверей, и большая хрустальная люстра над столом загорелась, разгоняя уютный сумрак, впрочем, этот свет был не менее теплым и родным. Его лучики заскользили по комнате. И Элька с удивлением ощутила, что совсем не скучает по дому и вовсе не хочет возвращаться. То, что было и хорошее и плохое, ушло навсегда, начался новый этап жизни, и те люди, что стоят сейчас рядом с ней, обязательно скоро станут ей очень близкими и родными. Так должно быть! Так правильно! Очень правильно то, что она находится здесь и сейчас в этом доме, за много миров от своего.

Все мирно расположились за большим столом. На сей раз Элька оказалась между Галом и Фином. Справа от вора уселся Лукас. Так что Мирей досталось место между магом и Максом. Прежде чем сесть, мосье Д’Агар галантно выдвинул стул для целительницы.

Маг три раза легонько стукнул кончиками пальцев по столу, скорее даже не стукнул, а погладил, видимо, урок общения с капризными скатертями, недавно преподанный дамами, не прошел для него даром, и попросил:

– Праздничный ужин на шесть персон, пожалуйста. Выбор на ваш безукоризненный вкус, досточтимая самобранка!

В воздухе повисла пауза-ожидание. И тут же перед каждым членом команды возникли пустые столовые приборы, бокалы, а потом на столе одно за другим начали появляться блюда, салатницы, соусники и горшочки с чем-то пахнущим столь вкусно, что у Эльки рот тут же наполнился слюной, а у Макса в животе забурчало еще сильнее.

– С утра, кроме омлета, ничего во рту не было, да и тот пришлось с метаморфами разделить, – пожаловалась она Фину.

– Сейчас наедимся, – облизнулся Рэнд, довольно оглядывая стол. Так взирать на обилие яств мог только тот, кому в жизни доводилось голодать. Рэт выбрался у него из-за пазухи и привычно устроился рядом с тарелкой хозяина, ожидая подачки. – И напьемся, – уточнил вор, когда на столе с небольшим опозданием появились бутылки с вином.

Когда оно было разлито, причем Элька, Мири и Фин предпочли красное, а Лукас, Гал и Макс – белое, маг, слегка приподняв свой бокал, торжественно предложил:

– Мосье и мадемуазели, я вас прошу, давайте первый глоток вина, которым мы начнем нашу первую совместную трапезу, выпьем за то, чтобы мы стали настоящей командой, способной справиться с теми делами, которые возложат на нас Совет богов и Силы!

Все ответили на предложение Лукаса согласными кивками и улыбками.

– С удовольствием, я и второй глоток за это сделаю, могу даже целую бутылку осушить, – тут же благородно предложил Рэнд.

– Только со мной не забудь поделиться, – мягко предостерег его мосье. – А не то в этом доме может появиться еще одна крыса или лягушка. Люблю зеленый цвет!

– Ладно уж, – с легкой опаской нехотя согласился Фин.

«Хороший тост!» – решила Элька. Слова мага словно стали откликом на ее недавние мысли. Омочив губы в превосходном вине, девушка почувствовала легкую теплую щекотку внутри и тихое умиротворение. Отменный вкус красного вина заставил ее повнимательнее рассмотреть темно-зеленую пыльную бутылку в плетенке, на которой стоял оттиск карминного сургуча с витиеватыми буквами, складывающимися в слова «ВЛ Рубиновый сон». Что такое «ВЛ», Элька не знала, смахивало на аббревиатуру, но «Рубиновый сон» явно было названием вина.

– Чем займемся завтра, господа? – спустя несколько минут, когда все разложили по своим тарелкам первые порции яств, спросил Лукас, поддерживая разговор за столом, как подобает настоящему джентльмену в избранном обществе. Сам маг решил отведать несколько салатов, паштет и маринованную рыбу в белом вине.

– Как чем? Будем «получше узнавать друг друга», – процитировал наставления Связиста Фин, заговорщицки ухмыляясь Эльке. На тарелку к себе вор сложил массу всякой всячины и, залив подливой и приправами из четырех соусников, создал некую невообразимую мешанину. Его крыс, более разборчивый в еде, чем хозяин, пока довольствовался изрядным куском сыра с огромными дырками.

– Что ж, разумно, – согласился маг, пряча усмешку. – Полагаю, нам следует начать с определения возможностей каждого в области магии и оружия – самых действенных и распространенных искусств нападения и защиты. Я мог бы протестировать вас на наличие способностей в области волшебства, а Гал – в своей. Как вы оцениваете мое предложение? – Лукас тактично замолчал, чтобы дать возможность высказаться всем желающим.

Гал коротко кивнул, возвращаясь к тому, что Эльке, судя по запаху и виду, показалось какой-то разновидностью сырой капусты бордового, болотного и лимонного цвета, синей моркови и кусков мяса с кровью.

– Я могла бы поучить того, кто захочет, элементарному использованию трав, распространенных в мирах, на всякий случай, – смущенно сказала Мирей.

– Отлично, – загорелась энтузиазмом Элька. – Я лично с удовольствием поучусь! Всегда любила справочники по траволечению листать!

– Есть несколько растений, с помощью которых можно остановить кровь, снять воспаление, сбить жар, обезболить поврежденное место и обезвредить яды, – задумчиво кивнула эльфийка, уже мысленно прикидывая, в чем будет наставлять учеников. – Будет неплохо, если вы запомните их.

– Дельное предложение, – согласился воин.

На тарелке Мири, как и у Гала, было полно всякой разноцветной «листвы» и тонких ломтиков отлично прожаренного мяса. Видно, та разновидность эльфов, к которой относилась целительница, вегетарианством не страдала, да и вином жрица отнюдь не брезговала. Значит, требуя целомудрия, милосердная богиня Ирилия хотя бы не налагала на своих служителей запрет на употребление спиртного.

– Какой тебе нужен срок, чтобы проверить одного? – серьезно уточнил Гал у мага, закончив размышления.

– Внизу в комнате магии я видел на столе шар Лахтера – отличное изобретение. С его помощью справлюсь быстро. От силы минут двадцать на каждого, – прикинул Лукас. – Если проводить более детальные вторичные пробы, когда первичные дадут интересный положительный результат, уйдет, самое большее, полчаса на человека.

– Мне понадобится примерно столько же, – подсчитал воин. – Значит, если разумно распределять время, за день должны справиться. Целесообразно уже сейчас определиться со временем трапез и есть вместе. Это поможет рационально организовать день.

– Судя по тому прибору на стене, в здешних сутках двадцать два часа, сейчас почти девять вечера, предлагаю завтракать в восемь утра, – вставил Фин.

Элька про себя тяжко вздохнула, понимая, что и в этом мире ей не удастся вдоволь поспать. Но за все хорошее приходится платить, и отлично, если платой за интересную жизнь будет только невозможность всласть поваляться в постели. К тому же в контракте значились выходные, значит, еще выдастся время отоспаться.

– Хорошо, – согласился Гал. И все еще не успели удивиться тому, что закаленный воин не протестует против столь позднего времени трапезы, когда он пояснил: – Я как раз закончу с разминкой.

«А я как раз смогу заставить себя выползти из кровати», – мысленно продолжила Элька.

Покончив с обсуждением деловых вопросов, общество переключилось на легкую болтовню. Скатерть, смирившаяся со своей новой службой, вскоре убрала опустошенную посуду и подала десерт. Судя по кофейным пирожным с розочками шоколадного крема – главного сладкого блюда, весьма напоминающего оформление столовой, – самобранке было не чуждо чувство юмора. Кроме пирожных команде подали целую россыпь конфет, мороженое нескольких сортов, массу засахаренных орехов, взбитые сливки и свежие фрукты. Все с радостью набросились на сладости, лишь Гал ограничился одним весьма кислым на вид яблоком и горстью орехов, не испорченных сахарной глазурью.

Объевшийся до невозможности Рэт уже почти лежал кверху пузиком, но продолжал тянуться к сладостям. Элька посмотрела на разомлевшую зверюшку, вздохнула, поняв, что еще одно пирожное, и они станут весьма похожи, поэтому больше добавки брать себе не стала. Все-таки как несправедливо устроен мир: очень толстый пушистый зверек, если он, конечно, не ядовит, вызывает у людей только чувство умиления, а очень толстая, пусть даже исключительно пушистая девушка – прямо противоположные эмоции.

Закончив ужин, компания не стала долго рассиживаться, наскоро пожелали друг другу приятной ночи и разбрелись по своим комнатам. Со сном на новом месте у Эльки никогда не возникало особых хлопот. Скинув с себя одежду, она с наслаждением побарахталась в теплой воде и, как была нагишом, залегла под одеяло, твердо рассчитывая проспать самое меньшее до семи утра. Но кто-то там наверху опять посчитал иначе.

Посреди ночи Элька резко проснулась и буквально подскочила на кровати от ужасного, раздирающего душу крика, полного безнадежной тоски и боли. «Именно так, наверно, должна кричать баньши или умирающий человек», – мелькнула в голове мысль, и в следующую секунду Элька сообразила, что крик действительно женский, а поскольку за свое молчание она могла ручаться с полной уверенностью, значит, кричала Мири.

Испугавшись за эльфийку, Элька тут же слетела с кровати, ухватила из стоящего рядом кресла халат и, на бегу запахивая его, понеслась к двери. В нее уже настойчиво стучали, вернее сказать, ломились. Пока добралась до входа и включила свет, в ее комнату уже успели ввалиться взлохмаченный Рэнд, в одних трусах, но с широким кинжалом в руке, и Гал в таком же одеянии, с обнаженным мечом наперевес. Извлеченное из ножен оружие воина сразу перестало походить на заурядную железку, какими баловались ребятишки из мира Эльки, играя в великих воинов Средиземья или инсценируя исторические баталии. Отливающий жидким серебристо-черным огнем клинок походил на живой своенравный сгусток пламени, готовый в любой момент вырваться из менее крепких рук, чем те, что сейчас твердо сжимали его. Оставив любование чужим оружием на потом и, не дожидаясь вопросов, Элька выпалила:

– Я не кричала, это, наверное, Мири.

Развернувшись, мужчины устремились вон из комнаты, девушка побежала за ними. И если с Рэндом она еще как-то могла потягаться в скорости, то высоченный Гал далеко обогнал их обоих, – огромными прыжками преодолев коридор, воин уже взлетал по лестнице.

– Как думаешь, что случилось? – на ходу протараторила Элька.

Рэнд только пожал плечами, скривив губы, и увеличил скорость.

Когда троица снизу подбежала к комнатам Мири, стоящий там Лукас как раз парой пассов зажигал на ладони магический огонек, взъерошенный Шпильман в тревоге переминался рядом.

– Пошли, – переглянувшись с магом, решительно приказал Гал, властно взяв командование на себя. – Рэнд, прикрывай Эльку. Шпильман, держись ближе к вору.

Воин темной тенью проскользнул внутрь комнаты, все последовали за ним. Не считая топота спасителей, там было тихо. Понимая, что это еще ровным счетом ничего не значит, Элька тем не менее слегка успокоилась, убеждая себя, что сейчас они во всем быстренько разберутся. Воин решительно ворвался в спальню эльфийки, Лукас тут же увеличил мощность магического шарика, подкинув его вверх. Ослепительный свет залил уютную спаленку Мири и ее саму, свернувшуюся клубочком на кровати. В следующее мгновение эльфийка проснулась, глаза распахнулись и тут же сощурились, клубочек резко подобрался и перекатился к дальнему краю кровати, утягивая с собой одеяло и тонкий изящный стилет из-под матраса. Несмотря на всю внешнюю красоту, оружие это явно имело утилитарное предназначение.

– Что случилось? – распознав в ораве, заполонившей ее комнату, недавних знакомых, встревоженно поинтересовалась целительница.

– Это надо у тебя спросить, чего ты так орала, – в замешательстве пробормотал Рэнд.

Мири недоверчиво нахмурилась.

– Совершенно точно, крик доносился из ваших комнат, мадемуазель, – вступил в разговор Лукас, поплотнее запахивая свой зеленый халат с золотым поясом. Голову мага, как теперь разглядела в обличающем свете Элька, прикрывала тонкая, едва заметная сеточка для волос, чтобы роскошные кудри не растрепались во время сна.

Гал, застывший изваянием в углу комнаты, продолжал подозрительно оглядывать спальню, выискивая орды скрывшихся врагов.

– Я не кричала, – помотала головой Мири, натягивая одеяло до подбородка.

– Прошу простить мое упорство, мадемуазель, но тем не менее я смею настаивать на своей точке зрения, – вновь заверил эльфийку Лукас, собирая яркий свет себе в ладонь, где он снова превратился в маленький шарик и перестал резать привыкшие к ночному сумраку глаза.

– Мири, может, тебе просто кошмар приснился? – заботливо поинтересовалась Элька, выдвигая наиболее логичное объяснение. – И ты кричала во сне, поэтому не можешь сейчас вспомнить.

– Мне и правда снился кошмар, – встряхнувшись, вынужденно призналась целительница, – но я никогда не кричу во сне.

– Тот крик был таким громким, словно кто-то вопил прямо у меня над ухом. Я слышал его очень отчетливо, – вставил Рэнд.

– Над ухом… – задумчиво протянул Лукас, и тут же его осенило: – Ну конечно! Простите, мадемуазель, но вынужден признать – нас действительно разбудил ваш крик, хотя вашей вины в этом и нет. Этот крик был мысленным.

– Тогда как мы его услышали? – оторопело поинтересовался Шпильман.

– Все дело в том, что сегодня вечером мы пили за единение, а Силы всегда внимательно прислушиваются к такого рода клятвам, тем более что в команду мы были собраны по их указанию. Вот нам и продемонстрировали, что клятва засвидетельствована и принята к сведению. А души и без этой клятвы были достаточно близки, только из таких существ и рекомендуется составлять идеальные команды. Кроме того, мадемуазель целительница, вероятно, еще и эмпатка, это очень частое сочетание талантов, поэтому мы так чутко восприняли ее переживания, невольно распространившиеся в ночи. Прошу простить нас, Мирей, за то, что потревожили ваш покой. – Лукас с достоинством поклонился, что выглядело несколько комично при его халате и сеточке, и направился к двери.

– Все в порядке, – поспешно заверила всех, не сводящих с нее участливых глаз, эльфийка, чувствуя себя неловко от такого внимания.

– Доброй ночи, Мири. Хороших снов, – стеснительно пожелал девушке Макс, пятясь из комнаты.

– Ага, хватит на сегодня кошмаров, пусть тебе приснится что-нибудь радостное, – согласился Рэнд.

Один за другим мужчины покинули спальню жрицы, Элька, напротив, задержалась и подошла к кровати Мирей.

– Мири, что бы тебе ни приснилось, это, должно быть, было ужасно, – сочувственно сказала Элька. – Я не только слышала твой крик, но и ощущала ужас и боль.

Эльфийка кивнула и судорожно вздохнула, сжав краешек одеяла.

– Не хочешь рассказать? Обычно ночные страхи становятся не такими жуткими, если кому-нибудь о них поведаешь, – доброжелательно предложила Элька и попросила: – Раздели их со мной.

С минуту эльфийка боролась с собой, скрытность мешала начать исповедь, но желание поделиться тяжкой ношей побороло привычку носить боль в себе, поэтому Мири кивнула.

Элька, не дожидаясь приглашения, присела на краешек кровати, и целительница начала говорить:

– Я время от времени вижу этот сон, я ведь не только эмпатка и целительница, но и прорицательница, этот мой дар достаточно слаб, но его хватает, чтобы понять: то, что пугает меня, – не просто заурядный кошмар. Этот ужас – не следствие моих дневных страхов или давних обид. Мой сон, – нежный голосок эльфийки опустился до шепота, – воспоминание о смерти в одной из прошлых жизней. Тогда я была русалкой. Каждый раз он начинается по-разному. С подобными мне я живу на маленьком атолле, плаваю в теплом ласковом море, ныряю за красивыми ракушками, делаю бусы из жемчуга, ловлю рыбу, беспечно играю в догонялки с друзьями. Но конец всегда один. Из глубин появляется чудовище, я никогда полностью не вижу его тела, только темную тень и жестокие пустые глаза. Это морской змей или акула, а может быть, и что-то еще более странное и зловещее. Оно стремительно приближается ко мне, я пытаюсь скрыться среди водорослей, плыву изо всех сил. Но тщетно, оно быстрее, эта тварь настигает меня и хватает своими острыми, как ножи, длинными зубами. Потом остается только боль и темнота. И даже просыпаясь, я всегда еще чувствую боль последних мгновений и беспомощность. Из-за этого до сих пор не могу заставить себя спокойно смотреть на воду…

К тому моменту, когда Мири закончила свой краткий рассказ, ее всю трясло. По щекам безостановочно катились слезы.

– Лапочка, не плачь, – участливо промолвила Элька, обнимая укутанные одеялом хрупкие плечики эльфийки, укачивая ее, как ребенка, и аккуратно поглаживая по спине.

Мадемуазель Белозерова никогда не считала себя чрезмерно сострадательным существом, готовым броситься утешать первого встречного и отдать последнюю рубашку нуждающемуся. Если ей и доводилось кормить бездомных кошек и собак, то только объедками со своего стола, а никак не купленными специально для этой цели сосисками. Элька трезво определяла суть своего характера тремя словами: «критичный здоровый эгоизм». Но было в этой девушке Мири что-то такое настолько теплое и родное, что она неожиданно почувствовала к ней куда большую симпатию и привязанность, чем испытывала к своему невозможно избалованному младшему братцу-ябеде. И ради этой близости, намеком проскользнувшей между ними понимающими улыбками, взглядами и парой фраз, Элька сейчас утешала эльфийку.

Через некоторое время, когда стало понятно, что целительница немного успокоилась, Элька сказала:

– Это был очень страшный сон. Я бы, наверное, и под душ после такого не полезла, боялась бы воды даже в стакане. Но ты эмпатка, значит, можешь не только ловить чужие эмоции и распространять свои, но и внушать их. Теперь, даже если ты когда-нибудь столкнешься с такой тварью, то сможешь внушить ей такой ужас перед собой, что она будет улепетывать со всех плавников.

– Вообще-то наводить свои эмоции на других разумных мне запрещает обет жрицы, но… – Мири задумалась, – против подобного чудовища этот дар можно использовать, Ирилия милосердная меня простит. В крайнем случае, отмолю нарушение обета.

– Конечно, простит, – так убежденно, как будто она каждый день общалась с богами и знала их точку зрения по любому вопросу, подтвердила Элька.

– Извини за то, что тебе пришлось выслушивать мою исповедь, – уже спокойнее вздохнула Мири.

– Я сама об этом просила, – отмахнулась от оправданий Элька. – И вообще, обожаю слушать или читать страшные истории на ночь. Мне после них лучше спится. Считай, что твой жуткий сон я забрала, так что смотреть тебе придется что-нибудь новое, более забавное.

– Постараюсь, – робко улыбнулась целительница. – Спасибо, мне теперь и правда стало гораздо спокойнее.

– А на что еще нужны друзья? – вставая, ответила вопросом Элька. – Самых лучших и добрых снов тебе, Мири.

– Друзья? – задумчиво прошептала эльфийка, обнимая подушку. Ее тонкие брови сложились в вопросительные птичьи крылышки.

Элька тихо прикрыла за собой дверь и вышла в коридор. В зале совещаний горела пара ламп под светлыми абажурами в кованых бронзовых держателях в виде вьющихся стеблей экзотических растений. Мужчины сидели там и, тихо переговариваясь, терпеливо дожидались Эльку. Еще идя по коридору, она услышала, как Гал коротко отвечал на какой-то вопрос Рэнда:

– Нет, никаких потусторонних существ, насылающих кошмар, в комнате Мирей не было. Дом чист. Лезвие моего клинка не меняло цвета.

– А что, обычно меняет? – тут же заинтересовался любопытный Фин странным феноменом.

– Да, – отрезал воин, показывая, что не настроен обсуждать детекторно-экстрасенсорные возможности своего уникального оружия.

Когда Элька вошла, к ней обратились все вопросительные взоры продолжающих бдение мужчин, хотя Макс зевал просто отчаянно и даже украдкой щипнул себя за руку, чтобы не уснуть. Кажется, опять перестарался и заделал синяк.

– Как Мирей? – первым встревоженно уточнил Шпильман, ерзая на диване, смущенно пиная босыми пятками ковер и потирая руку.

– Выговорилась, поведала о ночном кошмаре и теперь попробует спокойно заснуть, – ответила девушка и обратилась к Лукасу: – Ты же маг, можешь сделать что-нибудь, чтобы ей снились хорошие сны, а тягостные являлись, только если это необходимо?

– Необходимо? – Правая бровь Лукаса взметнулась вверх. – Voila, значит, выходит, Мири еще и зрящая, бедняжка. Впрочем, этот дар часто сопутствует целительству и эмпатии, особенно у эльфов ее породы, – посочувствовал маг, живо обо всем догадавшись, и в задумчивости прищелкнул пальцами.

– Кто она? – подозрительно переспросил Гал, привычно поглаживая лезвие любимого меча, лежащего на коленях и слабо мерцающего редкими сполохами жидкого огня.

– Стихийная ясновидящая, – автоматически пояснил Лукас, что-то напряженно прикидывая. – И проявления этого таланта в виде снов-воспоминаний или предсказаний часто несут боль.

– Уж я бы нашел, как его использовать, – мечтательно прищурился меркантильный Рэнд.

– А что значит «эмпатка»? – полюбопытствовал Шпильман. – Я не совсем понял.

– Девушке дарован дар чувствовать настроение людей, находящихся рядом. Чем дар сильнее, тем легче эмпатка входит в состояние раскрытия таланта, дальше радиус его действия и тоньше градация воспринимаемых чувств, – растолковал маг основные детали.

– Значит, мыслей она не читает, – вздохнул с облегчением Рэнд.

Такое же, правда, более искусно скрытое чувство отразилось в зеленых глазах воителя.

– Нет, обычные эмпаты без специальной настройки воспринимают только очень сильные всплески эмоций и общий фон настроения окружающих, – ответил Лукас, еще больше успокоив мужчин. – На то, чтобы дар действовал сильнее, уходит много энергии, и долго такое состояние даже даровитый эмпат поддерживать не может.

– Как интересно, – протянул Макс, запустив руку в свою буйную шевелюру.

– Так как насчет помощи, Лукас? – вторично и более требовательно уточнила Элька, пока компания снова не отвлеклась от темы.

– Думаю, я смогу помочь мадемуазель Мири. Надо сделать Хранителя Сновидений, – почти уверенно сказал маг, потирая бровь. – В комнате магии должны найтись необходимые ингредиенты.

– Вот и ладно, – обрадовался Рэнд и поторопился уточнить: – Надеюсь, никто больше от кошмаров и эмпатии не страдает? А то бегай всю ночь туда-сюда. Ну к девушкам еще куда ни шло, а кое к кому, – вор бросил косой взгляд в сторону Гала с уникальным мечом, а потом на свой, кажущийся таким маленьким, клинок, – и зайти-то страшно будет, ну как порубит в капусту спросонья? Даже помолиться не успеешь.

– Думаю, такое слишком часто случаться не будет, – вставая с кресла, поспешил успокоить общественность Лукас, пока Гал не съездил словоохотливому Рэнду по загривку. – Но должен сразу вас предупредить: если наша клятва команды столь серьезно принята Силами, то настоящую боль друг друга мы будем чувствовать непременно, даже не обладая даром мадемуазель Мирей.

Элька тут же задумалась о том, какое настроение будет у парней, когда наступят ее критические дни, и едва сдержала мстительный смешок.

– Утешил так утешил. Надеюсь, проверять это, истязая себя, никто не намерен? – фыркнул Рэнд, и уголок его рта прогнулся в ироничной ухмылке. – Тогда пора по кроваткам. Не все из нас по ночам шастать привыкли.

– Ты, конечно, имеешь в виду не себя, – констатировал Лукас и поспешил откланяться: – Прекрасной ночи, мосье, мадемуазель Элька.

За магом побрел в свою комнату Макс. Троица с первого этажа направилась к лестнице вниз.

– Если что, кричи, – посоветовал Рэнд, проводив соседку до двери в ее комнаты. – Придем спасать.

– Обязательно, – сонно пообещала девушка.

Вор был прав – полуночничать Элька не привыкла и так долго бродила среди ночи лишь по одной неприятной обязанности. Но, к счастью, несвежие продукты питания на ее стол попадали редко. Так что, едва добравшись до своей спальни, Элька рухнула в кровать, задернула балдахин, опустила голову на подушку и тут же уплыла в страну сновидений, где Гал почему-то терпеливо объяснял Рэнду, как надо выращивать капусту брокколи.

Глава 5. Проверки на прочность

Утро наступило как-то неожиданно быстро. Элька разлепила глаза, с удивлением ощущая, что почти выспалась, и, отодвинув полог балдахина, бросила взгляд на круглые настенные часы. Стрелки неумолимо показывали без семи минут восемь! Завтрак!!!

Элька во второй раз за текущие десять часов подпрыгнула на кровати, соскочила с нее и помчалась в ванную. Две минуты на умывание, полторы на прическу, еще полторы на то, чтобы влезть в футболку и шортики. Выскочив в коридор, девушка не торопясь, как будто так и задумывалось, прошла в столовую. У самых дверей ее нагнал запыхавшийся Макс и наскоро поздоровался:

– Привет!

– Привет! – доброжелательно откликнулась Элька, с интересом разглядывая сегодняшний наряд парня, представлявший собой обрезанные в районе колен линялые джинсовые шорты с бахромой и мятую растянутую футболку с некогда ярко-оранжевой молнией и надписью: «Не влезай, убьет!» Молния указывала куда-то в сторону правой пятки технаря, угрожая всем букашкам, вздумавшим покуситься на его конечность.

Без одной минуты восемь Элька приблизилась к столу и заняла свое законное место между вором и Галом. Фин лукаво подмигнул девушке и поинтересовался:

– Что снилось, не кошмары, часом?

– Это смотря с какой стороны поглядеть, – радостно ответила Элька, пояснив: – Ведь мне снился ты.

Потом она вспомнила старинную примету о том, что в первую ночь на новом месте положено видеть во сне будущего супруга, фыркнула, подумав, а не испортить ли настроение вору этим сообщением, но смилостивилась и решила поберечь нервную систему парня, хотя бы ради крыса.

– Я польщен, – фыркнул в ответ Фин и игриво уточнил интимным шепотом: – Чем же я занимался в твоем сновидении?

– Поливал капусту под руководством Гала, – громко и честно ответила Элька.

– Вряд ли этот сон можно считать вещим, – с видом знатока задумчиво протянул Лукас, делая донельзя серьезную физиономию и складывая руки на груди. – Как вы считаете, мадемуазель Мири?

Эльфийка включилась в игру, напустив на свою мордашку выражение томной загадочности:

– Сложно определить наверняка, сударь, но, принимая во внимание высказанную ранее точку зрения, я, пожалуй, тоже скажу, что образы этого сновидения не пророческие. Хотя все может быть…

– Эй, да вы надо мной издеваетесь, – сделав вид, что это только что до него дошло, возмущенно воскликнул Рэнд.

– Смотрите-ка, он догадался, – испуганно протянул Лукас. – Что же теперь будет?

Мири и Макс улыбнулись. А воин продолжал сидеть все с таким же непробиваемо серьезным лицом.

– Завтрак, – ответила Элька, и на этом шутливая пикировка завершилась, поскольку скатерть, не дожидаясь приказа, взялась за сервировку стола.

Перед девушкой в высоком фарфоровом бокале с темно-синим рисунком появился персиковый сок, у Рэнда какой-то напиток, по запаху напоминающий кофе, от лиловой жидкости в кружке Гала до девушки донесся причудливый аромат чая, сена и летнего луга.

– Кофе! – радостно констатировал Макс, с наслаждением понюхал свою коричневую бадью, отхлебнул порядочный глоток и непосредственно поинтересовался у эльфийки: – А что тебе налили?

– Сок грановики, – охотно удовлетворила его любопытство Мирей, поднимая хрустальный бокал с чем-то рдяным.

Оделив всех напитками, скатерть материализовала на столешнице блюдо с горячей сдобой, горшочки каш, масло, какое-то варенье или джем, крекеры, темные хлебцы, поджаренные ломтики колбасы, мяса, сыр, фрукты, несколько тарелок с листьями. Впрочем, листва у Эльки вдохновения не вызвала. Охотно признавая ее гипотетическую витаминную полезность, девушка потянулась к блюду со сдобой. Вежливо сказав: «Спасибо», Элька взяла булочку, обсыпанную корицей, и принялась за еду. А вот загадочный Гал действительно выбрал какую-то кашу-размазню, листья и хлебцы.

– Так что мы сегодня делаем? – полюбопытствовал Рэнд, выкладывая перед Рэтом сыр, видимо, крыс любил его не меньше Тэлина, кусок колбасы и нарезанное дольками яблоко.

Зверек благосклонно принял подношение и чинно принялся за еду.

– Сразу после завтрака со мной и Галом двое направятся в подвал, а оставшаяся пара подойдет где-нибудь через час-полтора, – предложил Лукас. – Таким образом, до обеда мы успеем провести проверку и поделиться с вами результатами.

– Чур, я первый. Пойдем, Элька? – тут же азартно заявил Фин.

Поскольку девушке было совершенно безразлично, в какой очереди она окажется – не за колбасой стоять, – спокойно кивнула, подтверждая согласие. Мири и Макс, по природе чуждые спорам, тоже не стали возражать Рэнду.

Так что, поев, Элька и ее сосед спустились вниз за господами проверяющими.

– Ну я пошел являть свои выдающиеся магические таланты, – пообещал Фин, махнул рукой Эльке и последовал за Лукасом.

Она же пошла направо, ориентируясь на спину молчаливого Гала. Тот, видно, уже загодя облачился в необходимую одежду: светлую рубашку с коротким рукавом и темные штаны. Перешагивая порог зала и закрывая за собой дверь, Элька не удержалась от ехидного комментария:

– Оставь надежду всяк сюда входящий!

Гал все-таки обернулся к девушке, чуть вскинув бровь.

– Цитата из одного причудливого мрачного произведения, названного комедией, – ухмыльнувшись, пояснила Элька. – Судя по твоей хмурой физиономии, в тему.

– Я не хмурый, – покачал головой воин.

– А очень хмурый, – подхватила Элька. – Ты что, никогда не улыбаешься?

– Зачем? Не вижу ничего смешного, – спокойно ответил Эсгал, продолжая стоять и смотреть на нее так, как, наверное, медведь смотрит на надоедливо жужжащую у его носа муху: отмахнуться бы лапой, да лень из-за такой мелкоты шевелиться.

– Ну ладно, может, в твоей профессии серьезность и уместна, – вынужденно согласилась Элька, покачав головой. – Но как же ты тогда с девушками общаешься?

– Я с ними не общаюсь, я им плачу, – ответил Гал, и на сей раз на его хмуром лице проступила быстрая, может, чуть горьковатая ироничная улыбка.

– Логично, – рассмеялась Элька и перестала донимать воина, подумав, что он хоть и выглядит непробиваемым, тоже способен комплексовать из-за пустяков, типа белой полоски шрама на лице, а шутить все-таки может. Главное – как следует его растормошить!

Пока шел разговор, Гал завязал волосы черным кожаным ремешком, который достал из кармана штанов. Потом бегло оглядел наряд Эльки и кивнул, в целом найдя его подходящим, а вот обувь забраковал.

– Твои шлепанцы не годятся для занятий, можешь вывихнуть ногу, – сказал воин, давая понять, что шутки кончились. – В следующий раз надень что-нибудь, мягко фиксирующее щиколотку.

– Слушаюсь, командир, я их и сейчас могу снять. – Элька с готовностью скинула с ног шлепанцы и загнала их правой ногой под скамейку у стенки. – Надо так надо.

Впрочем, особого дискомфорта она не ощутила, покрытие пола было достаточно упругим и даже каким-то чуть теплым на ощупь.

– Владеешь ли ты каким-нибудь видом оружия или стилем борьбы? – для проформы поинтересовался Гал, очевидно не надеясь на положительный ответ.

– Нет, – честно призналась девушка. – Дралась только в детстве и не в целях изучения какого-нибудь стиля, а ради возмездия обидчикам, до победы и в таком помутившемся состоянии сознания, что в себя приходила только над поверженным врагом.

– Ты что, берсерк? – На сей раз, кажется, воин удивился всерьез и окинул Эльку повторным изучающим взглядом.

– Нет, наверное, – на секунду оторопев (в ее представлении берсерками были какие-то древние викинги, закусывающие мухоморами и собственными щитами), ответила девушка. – Когда я поняла, что посмеяться над оскорбителем лучше, чем стукнуть, драться перестала. А насчет владения видами оружия тоже полный ноль! Совсем маленькая стреляла из игрушечного лука, рогатки и плевательной трубочки, подростком, бывало, ходила в тир. Там из винтовки по мишеням била. Но последний раз была в тире лет пять назад.

Гал снова внимательно оглядел Эльку, на сей раз оценивая не специфическую одежду, а телосложение. «Как какой-нибудь фрукт на базаре или собачку на выставке», – опять пришли в голову девушке сравнения. Последнее было совсем обидно. Протянув руку, воин придирчиво ощупал мускулы на руках жертвы, потом дал очередную команду:

– Подними руки и держи их перед собой. Я буду нажимать на них, потом отпущу, постарайся, чтобы они не двинулись.

– Играем в «Форт Бойяр», – хмыкнула девушка, вспоминая один из конкурсов прославленной телеигры, но инструкции исполнила в точности.

Теплая, в кожухе жестких мозолей от рукояти меча и постоянных тренировок ладонь легла на ее запястья, и непреодолимая сила потянула конечности к земле. Закусив губу, Элька напрягла мускулы, не собираясь сдаваться без сопротивления. А Гал даже не прилагал сколько-нибудь серьезных усилий. Спустя несколько секунд плавным, но очень быстрым движением, таким, что девушка видела, как рука воина почти смазалась в воздухе, он убрал ладонь. Чуть дрожащие руки Эльки дернулись вверх.

– Теперь следующее упражнение. Закрой глаза и внимательно слушай. Когда я щелкну пальцами, вот так, – Гал продемонстрировал звучный щелчок, – как можно быстрее хлопай в ладоши. – Завершив краткое объяснение, воин на всякий случай уточнил: – Понятно?

– Да, о великий сэнсэй, – улыбнувшись, поклонилась Элька, покорно закрыла глаза и подумала: «Хорошо еще, что не вечером проверяют, а то могла бы и стоя задремать». Почему-то в обществе Гала было странно спокойно.

Несколько секунд в зале раздавались только щелчки и хлопки, потом Эсгал объявил:

– Достаточно, теперь я зайду тебе за спину. Как только ты почувствуешь, что я коснулся тебя, топай левой ногой.

Элька захихикала, почему-то в голове закрутились строчки старинной песенки ямщика «Тпру, кобылка верная!..». Гал вздохнул, не понимая, что забавного нашла эта странная девица в его словах, но терпеливо переждал вспышку веселья, дабы не нарушать чистоты эксперимента, и только после этого возобновил проверку реакции на слух, зрение и осязание. Девушке еще пришлось хлопать в ладоши и ловить падающие из рук Гала цепочки. Потом воин принес корзинку с маленькими мячиками и принялся объяснять Эльке правила игры в «вышибалы»: «Я кидаю, ты уворачиваешься».

– А ты меня этими мячиками не пришибешь? – скептически уточнила она, вспоминая огромный меч Гала, который она бы, наверное, и подняла не без труда.

– Я умею соизмерять силу, – ободрил девушку воин и прибавил в утешение: – В крайнем случае, если неудачно подставишься, заработаешь несколько синяков.

– Надеюсь, не на лице. – Элька снова вспомнила детские годы, когда пару недель ей пришлось ходить в школу с выдающимся фонарем под глазом. Причем, что обидно, сей трофей был получен вовсе не в честной драке, а в процессе игры в пятнашки в раздевалке. Ну та вешалка, ей-богу, сама выпрыгнула из-за угла! Так, завидев Элькину дивную мордашку с подсветкой, мамаши всех младших школьников хватали своих чад и утаскивали подальше от «страшной забияки», пока та не покалечила их.

– Туда целиться не буду, – пообещал воин, и, кажется, по его губам снова проскользнула мимолетная улыбка.

– Тогда давай кидайся! – согласилась Элька и еще несколько минут добросовестно пыталась увернуться от вездесущих мячиков, летящих, кажется, со всех сторон разом. Бил он прицельно, но, как и обещал, аккуратно и не по лицу, кажется, даже синяков не оставил.

Наконец испытания завершились, и Эсгал спокойно, без упрека, вынес свой суровый вердикт:

– Даже для девушки мускулы слабые, реакция средняя. Нужно тренироваться. Я объясню тебе, какие упражнения, как регулярно и сколько делать.

В его словах не было намерения нанести оскорбление, лишь простая констатация факта. Элька кивнула, она и не ожидала другого вывода, и, разумеется, не обиделась, обижаться на правду – себя не уважать. А Гал тем временем продолжил:

– Теперь об оружии. Завтра подберем тебе в оружейной легкий лук, шпагу и кинжал по руке. Со временем тренировок определимся позднее. А пока не пришел Рэнд, можешь еще позаниматься. – Гал кивнул в сторону брусьев. – Я посмотрю на твою гибкость.

Это распоряжение Элька выполнила охотно. Улыбнувшись, подбежала к снарядам, под которыми было навалено достаточно мягких матов, и забралась на брусья. Ей всегда нравилось кувыркаться и лазить по канатам, деревьям, брусьям, лестницам. Все-таки, наверное, сэр Чарльз Дарвин, вопреки мнению креацианистов, был прав относительно происхождения человека, а может, первые люди слишком много общались с обезьянами, вот и нахватались лишнего.

Кстати, что особенно понравилось девушке, сам Гал тоже не стал бездельничать, прохаживаясь по залу с начальственным видом, как поступали многие известные Эльке в школьные годы учителя физкультуры. Сами походившие на шарики с ножками, эти горе-педагоги еще умудрялись устраивать разгон каким-нибудь бедолагам, у которых не получался обязательный для сдачи норматива «подъем с переворотом», и никак не желали понимать, что существуют на свете люди, боящиеся, скажем, высоты.

Да уж, Гал отличался от таких учителей, как небо от земли, или уж вернее, как орел от индюков! Воин подпрыгнул, почти взлетел, легко подтянулся и, зацепившись ногами за самую высокую поперечную планку брусьев, начал методично подымать тело к коленям. Что ж, кланялся потолку Гал очень умело. Спокойные, без нервных червеобразных рывков и усилий, плавные движения действовали на наблюдателей завораживающе. Моргнув, Элька отвернулась и переключилась на кувырки.

– Я пришел! Мосье Лукас уже поражен моими талантами, настала очередь Гала, – радостно объявил Рэнд, врываясь в зал, и с видом знатока заметил: – Хорошо смотритесь, господа! Может, и мне с вами повисеть?

– Что, всегда мечтал повисеть за компанию? – пряча улыбку, спросила Элька, спрыгивая на маты. – Что ж, теперь понятно, чем вызван твой выбор профессии.

Почти неслышно, как большой кот, приземляясь рядом с Элькой, насмешливо фыркнул Гал.

– Нет, решительно все меня сегодня обижают, – плюхаясь на скамейку у стены рядом с дверью, пожаловался Рэнд крысу, привычно восседающему на плече хозяина.

– У-у, тебя еще не начали обижать по-настоящему, – глумливо захихикала Элька, возвращаясь к своим покинутым на время проверки-разминки шлепанцам. – Ты это поймешь, когда будешь выползать из спортзала после занятий, если, конечно, будешь в состоянии ползти. Правда, Гал?

– Без сомнения, – совершенно серьезно ответил, как припечатал, воин, но в его зеленых глазах с вертикальными зрачками девушка снова углядела пару случайных смешинок и записала гордо в свою копилку очередной успех на ниве улучшения настроения воителя.

Рэнд опасливо передернул плечами.

– Я могу идти, учитель? – обратилась Элька с вопросом к Галу.

– Да. – Тот сдержанно кивнул, и девушка уловила его молчаливое одобрение того, что спросили его разрешения. В этом зале не было равноправных членов команды, зато присутствовали наставник и ученики.

– Пока, развлекайтесь! – Помахав ручкой, Элька удалилась.

Стукнув для порядка в дверь комнаты магии, она вошла внутрь. Мосье Лукас стоял перед большим столом и задумчиво поглаживал тот самый «гадательный» шарик на треножнике, который Элька углядела еще в свое первое посещение комнаты.

– А, мадемуазель, присаживайтесь и устраивайтесь поудобнее, – приветливо улыбнулся маг посетительнице, поправил выбившийся из прически локон и кивнул в сторону кресла.

Поудобнее так поудобнее. Скинула шлепанцы и забралась в мягкое кресло, подобрав под себя ноги.

Лукас усмехнулся и, повернувшись к столу, аккуратно снял с подставки шар.

– Это и есть знаменитый шар Лахтера? – уточнила девушка.

– Я поражен точностью вашей памяти, мадемуазель, – галантно заметил маг. – Это тот самый предмет.

– Это просто у меня мозги не так, как у всех нормальных людей, работают – чем название интереснее, тем легче я его запоминаю, а что-то элементарное запросто из головы вылетает, фьють – и хоть убейся, не вспомнить, – оправдываясь, хихикнула Элька.

– Оригинальность встречается куда реже посредственности, – наставительно ответил Лукас. – Сейчас, мадемуазель, я дам вам этот магический инструмент, вы возьмете его в руки и, не напрягаясь, будете спокойно смотреть на него. Расслабьтесь, насколько сможете, позвольте мыслям легко скользить по граням сознания и поверхностям шара.

– Зачем? – въедливо спросила девушка.

– Таким образом вы настроитесь на шар. Он своего рода усилитель и демонстратор магических талантов; по тому, что будет происходить, я попытаюсь установить, каким даром вы обладаете. Если, конечно, у вас есть магический дар, – обстоятельно объяснил маг. – Эта процедура совершенно безболезненна.

– Давайте вашу игрушку, я не боюсь, – тут же заявила Элька, тряхнув головой. – Мне просто было интересно, как она работает.

Лукас понимающе улыбнулся, подразумевая, что робеть перед незнакомой магией не стыдно, и передал испытуемой шар. Отступив на пару шагов, присел на стул так, чтобы иметь возможность пристально наблюдать за состоянием шара и одновременно держать в поле зрения всю комнату, особенно стоящее на столе небольшое зеркало в изящной бронзовой оправе в виде двух женских ручек.

Элька обхватила ладонями шар, он оказался странно легким и ощутимо теплым, как нагретое солнцем яблоко. «Значит, это не обычный хрусталь», – подумала она, но тут же оборвала свои размышления, вспомнив пожелание Лукаса о максимальной расслабленности. Попыталась честно следовать всем указаниям мага. Это оказалось совсем несложно, может быть, волшебный предмет сам помогал нетренированному сознанию. Девушка показалась сама себе звонкой, прозрачной, как этот шар, и легкой, как пушинка. В голове словно открылись какие-то запертые давным-давно и совсем позабытые двери, словно свежий вихрь, пахнущий персиками, розами и грозой, пронесся сквозь замершую в предвкушении бури душу, заставил завибрировать каждую клеточку тела.

Маг тем временем внимательно следил за происходящим. В шаре сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее закружился цветной сияющий водоворот из мелких вихрей. Зеркало, стоящее на столе, треснуло и разлетелось на куски. На полках слева взметнулось высокое алое пламя. Лукас молниеносно выбросил в этом направлении руку, обволакивая огонь и преграждая к нему доступ воздуха. Язычки странного костра трепыхнулись и опали, оставив нетронутым дерево и пепел от трех стоявших рядом мешочков. Не успело утихнуть пламя, как в комнате неожиданно сгустился розовый туман, потом рассеялся, но пошел нежно-бирюзовый снег, похожий на пух, исчезающий не долетая до пола. Испуганно задребезжали хрупкие магические предметы и приспособления. Несколько ларцов выпрыгнули из ниш, один из них стремительно полетел и ударился в дверь, после чего упал на ковер, два закружились под потолком в причудливом вальсе, еще пара тихо поползла по полу в разные стороны, один исчез вовсе и проявился в соседней нише изрядно расплющенным.

Приоткрыв в удивлении рот, маг восхищенно наблюдал за этим светопреставлением. В волнении зашелестели магические книги. Потом небеса, вернее, потолок разверзся, и на комнату обрушился настоящий дождь из ярко-красных, желтых, зеленых и совершенно полосатых яблок, испускающих одуряющий аромат спелости. Три яблока не нашли мишени лучше, чем макушка Лукаса. Ударившись о его пахнущие лавандовым шампунем волосы, они лопнули и соскользнули вниз, оставляя на голове и лице прекрасную витаминную маску. Это показалось несколько чересчур даже такому завзятому экспериментатору, как мосье Д’Агар. Он вскочил на относительно свободное от яблок пространство между своим стулом и креслом Эльки и завопил, размахивая руками:

– Достаточно, мадемуазель, достаточно!

– А? – Элька вышла из блаженного состояния, в которое погрузилась благодаря шару, и, оторвав от него взгляд, огляделась вокруг.

– Это поразительно! Charmant! – продолжал экспрессивно восклицать маг, пока Элька разглядывала царящий в комнате бедлам. – Ничего подобного прежде не видел!

– И что, все это я натворила? – восторженно воскликнула Элька, бережно отложив шарик, и, ухватив с пола особенно привлекательное огромное красное яблоко, впилась в него острыми зубками.

– Oui, – удовлетворенно вздохнул Лукас, на ощупь выбирая у себя из волос яблочную мякоть. Но это занятие ему быстро надоело, и мосье сплел чары очистки, избавившие от посторонних включений его великолепную прическу.

– Класс! А вкусно! – довольно констатировала хулиганка, продолжая с аппетитом уплетать сочное яблоко, а потом на мосье посыпались вопросы: – И что все это значит? У меня есть какой-нибудь магический талант?

– Разумеется, и феноменальный, мадемуазель, – кивнул маг, осторожно отодвигая шар подальше от подопытной, пока ей, чего доброго, снова не вздумалось его ухватить. Вихрики – творения Лахтера – окончательно улеглись. – Обычно дар испытуемого определяется по изменению цветовых характеристик шара и видений, что проецируются из его глубин в зеркало, связанное заклятьем с шаром. – Маг кивнул на пустую оправу, все еще стоящую на столе. – Но в исключительных случаях происходящее выходит из установленных магом рамок. В специальной литературе по шару Лахтера перечислено несколько видов таких исключений из общего правила. Одним из них является проявление стихийной магии, не подчиняющейся уложениям. Совпадают все признаки. У меня не осталось никаких сомнений! Поздравляю вас, мадемуазель Элька, вы хаотическая колдунья! Я счастлив, что мне удалось выявить такой уникальный талант!

– Ну ладно хоть не повелительница яблок, – фыркнула Элька, метко забрасывая огрызок в стоящую под столом корзину для мусора. – А что значит «хаотическая колдунья», Лукас?

Маг вернулся к своему стулу, уселся поудобнее, закинул ногу на ногу и довольно пояснил:

– Хаотическая колдунья – не маг в общепринятом смысле этого слова, ее нельзя обучить заклинаниям, вернее, не рекомендуется, слишком непрогнозируемым может быть результат наложения стандартных магических приемов на волну хаотической силы. Талант проявляется сам в специфических ситуациях, повинуясь сильным чувствам хозяйки, и сам же выбирает характер своего проявления, которые могут быть совершенно разнообразными! – Лукас невольно обвел взглядом пострадавшую от хаотических экспериментов комнату. – Обычно стихийная магия проявляет себя очень рано, но, вероятно, тот мир, в котором обитала мадемуазель, не был благоприятной средой для развития ее таланта. Сейчас же, когда шар стимулировал этот процесс, вы очень быстро станете чрезвычайно сильной хаотической колдуньей. Поначалу, я думаю, возможны некоторые недоразумения, но в конце концов все образуется. Хаотическая магия поистине уникальна и зачастую способна действовать там, где всякая другая абсолютно бессильна, к тому же позволяет устоять практически против любой другой школы магии. Проще говоря, заклинания, направленные на мадемуазель и подсознательно оцененные ее чувствами как негативные, будут подвергаться хаотическому преобразованию ее магией.

– Греза лодыря, – хмыкнула Элька, беря еще одно, на сей раз желтое, яблочко в ядовито синюю крапинку. – Все происходит само собой, и ничему не надо учиться.

– О, это совсем не верно, мадемуазель. Конечно, никто не в состоянии обучить хаотической магии. Вам надо будет постигнуть на самом глубинном уровне зависимость магии и чувств и уметь разграничивать эти две сливающиеся воедино силы, если вы не желаете постоянных магических эффектов, – возразил Лукас, – поскольку разные эмоции вызывают и различные хаотические реакции. А мы пока еще даже не знаем, какие именно чувства будут наиболее сильно стимулировать проявления вашего дара.

– Когда я держала шар, то была почти спокойна, думала о легкости, о полете, о том, что он немного похож на яблоко. Вот и результат… А в принципе хаотическая магия должна быть чем-то типа рефлекса, – задумчиво протянула Элька, почесывая носик.

– Что? – слегка нахмурился мосье, уязвленный тем, что девушка употребила незнакомое ему – магу широкого профиля – слово.

– Ее проявления не контролируются сознательно, но можно приучить магию проявляться при определенных условиях, – пояснила свою версию девушка.

– Совершенно верно, – согласился Лукас. – Я читал, что некоторые хаотические маги выпускают свой талант благодаря исполнению различных по настроению мелодий.

– Эта информация мне ничем не поможет, – скорбно вздохнула Элька. – У меня нет музыкального слуха.

– Значит, мадемуазель изобретет свой личный способ владения хаотической магией, только и всего, – уверенно заявил Д’Агар.

– Постараюсь. Жалко только, что утилитарного назначения у моих способностей нет и не будет, – согласилась Элька, вспоминая о детских мечтах мгновенно оказываться там, где хочешь, говорить мысленно, летать. – Зато оригинально! Проверка закончена?

– Конечно, повторный эксперимент делать не будем. Мне и после первого долго наводить порядок придется, – усмехнулся Лукас, припоминая подходящие заклинания. – Можете идти, мадемуазель Стихийное Бедствие! Надеюсь, сегодня в меня больше не будут кидаться крупными снарядами!

– Это уж как повезет, – хихикнула девушка. – Только все яблоки сразу не испаряй. Я в кладовке рядом с кухней пару подходящих корзин видела. Хоть немного собрать, ребят фруктами угостить. Уж больно вкусные!

Элька быстро доела второе яблоко, выбросила огрызок и осторожно, чтобы не растоптать яблочный ковер, выскользнула за дверь.

Корзины нашлись именно там, где она их вчера и видела. Забрав две самые большие, Элька снова побежала в подвал. Проносясь мимо столовой, где все еще о чем-то беседовали Мири и Макс – видно, безобидный технарь пришелся целительнице по сердцу, – Элька сунула в дверь голову и спросила:

– Ребята, скажите честно, вы яблоки любите?

– Я все фрукты люблю, – улыбнулась Мирей. – Хотя виноград, землянику и грановику больше.

– Ага, – согласился Шпильман, слегка оторопев от неожиданного вопроса. – А что?

– Тогда будете помогать есть, пока не посинеете! У нас нынче урожай! Минут через двадцать спускайтесь вниз, мы с Лукасом закончили. Наверное, скоро и Гал Рэнда отпустит.

Закончив таким образом разговор с так ничего и не понявшими собеседниками, Элька вернулась в подвал. Там она споро сложила лучшие яблоки из магической комнаты в две здоровенные, плетенные из какой-то темной с коричневым отливом лозы корзины и оставила в углу, договорившись с Лукасом, что тот, когда закончит проверки, попросит Гала помочь поднять корзины наверх, в кухню, не Максу же с Мирей этим заниматься.

Разобравшись с яблоками, девушка направилась к спортзалу. Рэнду пора было бы тоже вернуться с испытаний. А за компанию шляться по дому, есть яблоки и исследовать окрестности куда интереснее! Заглянув в зал, Элька увидела Фина, тихо беседующего с Галом. Причем в интонациях вора совсем не было привычной насмешки, и выглядел он, прямо сказать, весьма измученным и мокрым как мышь. Голубая рубашка стала синей, капли текли по лицу и падали с его острого носа. Воин же был свеж, как весенний рассвет, ни одна прядка волос не выбилась из-под ремешка.

– Привет, вы закончили? – полюбопытствовала Элька, протягивая мужчинам по заранее припасенному яблоку.

Гал кивнул, принимая фрукт.

– Похоже, ты уже и искупаться успел, – «позавидовала» эта ехидна вору. – Только почему-то в одежде. Так интереснее? Надо будет попробовать! Наверное, удобно, заодно и шмотки стираются!

Рэнд слабо хихикнул, не найдя в себе сил для настоящей пикировки, и с наслаждением впился в сочное яблоко, явно испытывая сильную жажду. Рэт, восседавший на скамейке рядом с мужчинами, заводил носом, приподнявшись на задние лапки, потом шустро пробрался к хозяину и начал теребить его за штанину, требовательно попискивая. Фин откусил кусок побольше и пожертвовал его другу.

– Поплавать, а потом принять теплый душ – для тебя сейчас самое лучшее, – неожиданно заявил Эсгал, а потом великодушно предложил: – Если к вечеру мышцы будут сильно болеть, скажи, я их разомну.

– Если массаж будет таким же интенсивным, как тренировка, может, я лучше сразу сам себе горло перережу, – тихо и жалобно проскулил Рэнд, но только после того, как отошел от зала на достаточное расстояние, и, подмигнув Эльке, заявил: – А ты была права насчет того, что после его урока можно лишь ползти. Меня держит на ногах только гордость. Эсгал здорово дерется! В настоящем бою я против него и минуты бы не продержался! Настоящий мастер! – восхищенно покачал головой Фин и тут же самодовольно заметил: – Зато я куда лучший вор, чем он!

– Без вопросов, – хихикнула Элька, представляя высокую фигуру гордого воина, пытающуюся под покровом ночи протиснуться в форточку, и предложила: – Пошли в бассейн?

– Айда, – радостно согласился Рэнд. – Я только одежду на смену захвачу!

– Мне тоже нужно купальник и полотенце забрать, – подхватила Элька.

Быстро изъяв все необходимое из собственных комнат, парочка снова вернулась в подвал. Дверь в спортзал была немного приоткрыта, и вор, подмигнув девушке, попросил:

– Давай посмотрим, кого там сейчас Гал терзает? Никогда себе не прощу, если такое зрелище пропущу! Мы осторожно!

И наблюдатели тихонько подкрались к двери. Там, в зале, перед Эсгалом, потерянно озираясь по сторонам, стоял босой Макс и с явным недоумением крутил в руках тренировочную рапиру, словно не понимая, как у него в руках мог оказаться этот подозрительный и опасный предмет. Видно, воин позволил технарю осмотреть оружие и теперь терпеливо ждал, когда Шпильман закончит забавляться с тупой железкой.

– Ой, больно! – вдруг вскрикнул Макс, выронил рапиру, отпрыгнул и испуганно посмотрел на небольшой порез указательного пальца, стремительно наполняющийся кровью. Потом поспешно и совершенно по-детски сунул травмированный палец в рот.

– Как ты умудрился порезаться? – в недоумении вздернул бровь Гал, укоризненно осматривая бедолагу Шпильмана. – В первый раз такое вижу! Это же совершенно тупое оружие, им невозможно пораниться. Оно абсолютно безопасно.

– Ну я просто взял ее. – Макс снова опасливо, как ядовитую змею, поднял рапиру. – И потрогал пальцем вот здесь… Ой-ой!

На безымянном пальце уже пострадавшей конечности появился новый порез, выпущенная из рук рапира снова шмякнулась на пол.

– Достаточно! Это не твое оружие, – хмыкнул Гал, сам поднял оружие и вернул его на стойку. – Значит, будешь учиться работать посохом. Нормальным людям о него порезаться никак невозможно, так что, полагаю, и для тебя это будет затруднительно.

– Я такой неуклюжий, – скорбно вздохнул Шпильман.

– Значит, в твоих интересах изменить ситуацию, – жестко отрезал воин, считая, что проявление жалости к ученикам неуместно.

– Вот бедолага! – шепнул на ухо Эльке вор, когда они осторожно пятились от двери. – Сдается мне, Гал с ним еще помучается!

– Как бы Макс посохом себе чего-нибудь не сломал, – сочувственно покачала головой Элька. – Хорошо, что у нас хоть целительница рядом, вылечит, если что!

Бросив наблюдения за страданиями прирожденного пацифиста Шпильмана, парочка направилась в бассейн. Как Элька и предполагала, сидеть на широких ступенях в теплой кристально чистой воде чуть голубоватого оттенка оказалось сплошным блаженством, впрочем, как и плескаться на глубине, играя в салки. Рэнд плавал даже лучше, чем Элька. Ему, хотя он и счел за лучшее оставить свое мнение при себе, больше всего пришлись по вкусу не игры на воде, а восхитительный купальник товарки из нескольких кусочков ткани и веревочек, так непохожий на скучные здоровенные рубашки, в которых принимали водные процедуры многие дамы посещаемых им миров. Так что развлекалась парочка, к своему обоюдному удовольствию, до тех пор, пока к их обществу не надумал присоединиться Эсгал, вернее, он рассчитывал лишь на «общество» бассейна, а два вопящих от восторга и брызгающихся водой создания пришлись к водоему в нагрузку.

– Неужели семья позволяла тебе купаться в столь вызывающем одеянии? – вместо «привет, рад вас снова видеть, давайте поплаваем вместе» громко, так, чтобы увлеченные играми Элька и Рэнд однозначно расслышали каждое слово, вопросил Гал.

Девушка подплыла к бортику и, задрав голову, объявила:

– Не знаю уж, как у вас, а у нас, чтобы одеться, дозволения родных ни в письменном, ни в устном виде спрашивать не надо!

– Я не о дозволении, а об одобрении. Им это нравилось? – уточнил ракурс вопроса воин.

– Если бы я делала только то и только так, как нравится моим родственникам, давно бы рехнулась, – громко фыркнула Элька то ли от негодования, то ли попала в рот вода от набежавшей волны, когда Фин подплыл к собеседникам. – Им никогда не нравилось, что я ем, во что одеваюсь, как говорю, что делаю, как учусь, где работаю, они терпеть не могли моих парней, ненавидели подруг и регулярно просвещали меня по всем этим поводам, пока я в другой город к бабуле учиться и жить не переехала, чтоб вконец с ними не расплеваться и не орать: «Мама роди меня обратно!», все-таки родные… – Девушка осеклась, закусив губу, глаза блеснули подозрительно влажно. – А ну тебя в баню, Гал! Не нравится мой купальник, отвернись! – Элька махнула рукой и, сильно оттолкнувшись от бортика, поплыла к другому краю бассейна.

– Сдается мне, тебя, приятель, послали, и вовсе не мыться, – криво усмехнувшись, поведал мужчине Фин, – да и поделом, с какого перепуга ты девушку расстроил?

– Я не знал, что у нее проблемы в семье, – вздохнул Гал и вышел из помещения.

Купаться в одной воде с сердитой Элькой ему почему-то совершенно не хотелось, вернее, не хотелось поймать еще раз ее полный упрека и обиды взгляд. Лучше уж принять душ, да и ледяная вода для здоровья полезнее.

Рэнд же поплыл вслед за девушкой и очень быстро своими шуточками и щекоткой вернул отходчивой Эльке прекрасное расположение духа. Вылезли купальщики из воды только к полудню, после того как над их грешными головами раздался громкий глас мага Лукаса, приглашающего всех через пятнадцать минут в зал совещаний для обсуждения результатов утренних экспериментов.

Итак, к назначенному времени команда собралась в зале за большим круглым столом, в самом центре которого стояла здоровенная ваза с разноцветными последствиями Элькиного колдовства и пустое блюдо для огрызков.

Глядя на это количество и оригинальный цвет яблок, Шпильман и Мири без затруднений оценили смысл загадочного выражения «есть, пока не посинеешь».

– Прекрасно, все в сборе, мадемуазели, мосье, позвольте мне заметить, что проверки, проводимые мной и мосье Эсгалом, завершены. Нам бы хотелось поделиться с вами результатами, – торжественно объявил Лукас.

«Не речь, а мечта бюрократа, только уж что-то больно кратко, да и папочки с докладом на столе не видать», – откидываясь в кресле, дала мысленный комментарий Элька, понимая, что вряд ли среди присутствующих найдутся ценители этой шутки, а Связист обещал появиться только через неделю.

– Мосье Гал, предлагаю вам первому начать рассказ, – кивнул Д’Агар, изящно поведя рукой в сторону воина.

Тот заговорил безо всяких выкрутасов, четко, кратко и по существу:

– Маг недурно владеет шпагой, для тренировки предлагаю ему работать со мной и в спарринге с Рэндом. Вор более слабый, но зато весьма изобретательный фехтовальщик. Это полезно. Также он неплохо стреляет и метает ножи, в рукопашной может выстоять и против более сильного физически противника за счет быстроты реакции. Хотя четкой техники никакой, понадергано отовсюду.

– Я все-таки вор, а не убийца, чтобы технику отрабатывать, – гордо фыркнул Рэнд, вздергивая нос, – моя задача – вовремя смыться и не попасться в руки врагов, а драка – это уж последнее дело, когда ничего другого не остается.

Игнорируя ворчание Фина и его шпильки насчет убийц, воин спокойно продолжил:

– Вот мы с тобой и займемся отработкой техники. Мирей хорошо, как и большинство эльфов, стреляет из лука, для девушки недурно владеет приемами самозащиты, ее оружие – посох. Предлагаю ей заниматься со Шпильманом. Этого, – воин почти сердито взглянул на Макса, подбирая подходящий эпитет, – недотепу к режущим предметам подпускать просто опасно, сам его я учить не буду, боюсь покалечить. А Мирей в случае чего сразу излечит. Для простых тренировок ей вполне подойдут поединки с Рэндом и Лукасом, применяющими любое оружие. Элька, как и Шпильман, никакими приемами самозащиты не владеет, оружием тоже. Девушке придется заниматься только со мной, чтобы достичь сколько-нибудь стоящих результатов как можно быстрее. График занятий для всех я составлю и согласую с каждым.

Почему-то Эльке показалось, что процесс согласования пройдет быстро. «Хотелось бы посмотреть на того, кто скажет Галу „нет“ без очень уважительной на то причины», – подумала девушка, глядя на серьезную физиономию со шрамом.

– Самый лакомый кусочек Гал забрал себе, – с ехидцей тихонько шепнул Лукасу Рэнд, впрочем искренне рассчитывая на то, что воин его расслышит. После истории с купальником вору хотелось хоть немного подковырнуть вредного педанта. – Я бы тоже не отказался чему-нибудь этакому Эльку поучить.

Заостренный кончик уха Гала дернулся, и он впился в лицо Фина пронзительным подозрительным и весьма недобрым взглядом. Рэнд ответил ему ничего не понимающим совершенно невинным взором. Дескать, чего ты на меня уставился? Я молчу-молчу, а если тебе чего и показалось, то это просто показалось! Галлюцинации слуховые от переутомления!

Пока Гал и Рэнд не начали на более близком, прямо скажем, физическом уровне выяснять отношения, Лукас торопливо заговорил:

– Если у мосье Эсгала все, то теперь моя очередь поделиться с вами результатами опытов с шаром Лахтера. Это небезынтересно! Шар подтвердил таланты мадемуазель Мири в области исцеления, эмпатии и предсказаний. Здесь ничего нового не выявлено, кроме того, что степень выраженности всех трех даров весьма сильна и их нити плотно переплетены между собой. Это редкий случай, обычно плотное плетение составляют лишь два основообразующих таланта. Воистину мадемуазель Мирей благословлена богиней Ирилией. Мосье Рэнд владеет начатками открывающей и маскирующей магии, дар врожденный, что весьма полезно при его профессии, и талант будет еще развиваться. Мы уже обговорили с ним перспективы изучения новых заклинаний по этому направлению.

Вор расплылся в довольной улыбке. Совершенствоваться в любимом деле он обожал!

– Мосье Гал прямо-таки уникален! Он абсолютно антимагичен, просто готовое средство борьбы с магией конкурентов. Если стандартные, заранее приготовленные заклинания, вроде амулетов-переводчиков, с ним еще как-то сосуществуют, то более сложные на нашего воителя воздействовать просто отказываются или срабатывают необычайно слабо, а плести чары в непосредственной близости от него практически невозможно. Идет нетипичное, ускоренное в несколько раз рассеивание энергии, упорядоченная структура заклятия буквально расползается по швам. Даже я здесь бессилен. Что касается мосье Шпильмана, они с магией абсолютно нейтральны друг относительно друга. В творении заклинаний Макс совершенно лишен таланта, но как их хранитель, не наводящий искажений своими личными дарованиями, очень полезен. Это чрезвычайно выгодно ему как специалисту в техно-магической области. Что же касается мадемуазель Эльки, она – настоящее сокровище. Хаотическая колдунья!

В ответ на вопросительные взоры собеседников Лукас снова начал читать пылкую лекцию о достоинствах хаотической магии и ее особенностях, полную темпераментных восклицаний «Charmant!».

– Гордишься своей уникальностью? – тихонько поинтересовался у девушки Рэнд.

– Радуюсь, – так же тихо и задумчиво ответила Элька, – а гордиться тут нечем, я же ничему не училась, эта магия просто есть, как цвет волос или глаз, и все равно я не умею применять ее сознательно, так что практической пользы от моего дарования ноль целых хрен десятых.

Зато Лукас гордился за двоих, массой восторженных выражений на единицу времени грозил побить все рекорды славословий. Закончил мосье маг словами:

– Хаотические колдуньи – большая редкость, я видел одну такую лет восемьдесят назад, а с равной мадемуазель Эльке по силе и диапазону вовсе не встречался!

– Восемьдесят лет? – слаженным дуэтом спросили Элька и Макс, разом прекратив грызть яблоки.

– Oui, – мимоходом, как некую незначительную деталь, подтвердил это Лукас и набрал в грудь воздуха для очередной экзальтированной тирады.

– А сколько тебе всего лет? – оторопело поинтересовался Макс, механически водя пальцем по столу.

Маг слегка смутился, как невинная девица, которой невежа задал нескромный вопрос или предложил что-нибудь этакое, непристойное, но все-таки ответил:

– Меры времени, конечно, слегка отличаются, но относительная близость наших миров является залогом того, что разница эта невелика. Мне двести шестьдесят три года. Я еще молод.

– Ничего себе, – удивленно протянул Шпильман, рассеянно почесав нос. Конечно, в теории он знал о сроках жизни в магических мирах, но с практикой связывать эти данные технарю еще не доводилось.

– Да уж, – подтвердила еще сильнее ошарашенная Элька. О магах-долгожителях читать ей приходилось только в книжках. – У нас столько не живут.

И девушка еще раз, уже новым взглядом, посмотрела на команду. Лукасу и Рэнду навскидку она не дала бы больше тридцатника, Мири лет восемнадцать, пожалуй, только Гал по своей серьезности тянул на сорок.

– Наличие в мирах свободной магической энергии продлевает жизнь, – пояснил Лукас, и тут же в его глазах зажегся огонек исследовательского интереса: – Я слышал, что жители урбомиров этого лишены. Выходит, правда?

– Да уж, у нас двести – максимальный срок жизни. Вы что ж, все здесь постарше меня будете? – совсем растерялся Макс, хоть и знавший о продолжительности жизни в магических мирах достаточно и работавший с этими данными, но столь непосредственно столкнувшийся впервые.

– Мне уже около двухсот, точнее не считал, не до того было, – беспечно хмыкнул, пожимая плечами, Рэнд и подхватил из вазы очередное яблоко. В тех грязных переулках, где он рос, скрупулезным подсчетом возраста никто не увлекался.

– Бедняга, – искренне посочувствовала вору Элька, еще пребывающая в той возрастной поре, когда каждый день рождения – веселый праздник. – Выходит, ты даже не знаешь, когда подарки и угощение по случаю дня рождения требовать!

– Не знаю, несчастная я сиротинушка, – жалобно всхлипнул Рэнд, но, тут же оживившись, деловито заявил: – Значит, могу требовать их и по нескольку раз на год, чтоб не ошибиться! Вот!

– А я скоро встречу свою сто тринадцатую весну, – улыбнулась технарю Мирей, надеясь, что ее ответ капельку приободрит его.

– Триста двадцать рассветных циклов, – спокойно выдал информацию Эсгал, испытывая скрытое удовлетворение от того, что в команде он все-таки старший.

– Может, нам с тобой за пеленками сходить, Макс? – усмехнулась Элька, разряжая обстановку.

– Да уж, – снова промолвил парень, криво улыбнувшись, и почесал в затылке. – В мои двадцать семь только это и остается.

– А для меня еще и соски с подгузниками приобрести, – хихикнула Элька. – Я, получается, самая младшенькая. Двадцать пять только-только стукнуло.

Теперь уже вся компания с любопытством смотрела на жителей урбанизированных миров, оказавшихся столь неприлично молодыми. На физиономии Эсгала крупными буквами было написано: «ТАК Я И ЗНАЛ, СОВСЕМ СОПЛЯЧКА! НЕВОСПИТАННАЯ СОПЛЯЧКА!»

– О, – в некотором замешательстве выдохнул Лукас. Одно дело знать, что жители миров техники живут мало и взрослеют рано. А другое – находиться в обществе тех, кто в его вселенных считался бы лишь подростками, и воспринимать их как равных. – Но сейчас вы находитесь здесь, а значит, продолжительность вашей жизни должна быть не меньше нашей, иначе Силы не стали бы настаивать на вашем включении в команду.

– Все равно как-то неловко, – смущенно улыбнулся Шпильман, разводя руками.

– Пошли лучше обедать, после этих яблок зверский аппетит разыгрался. Мой молодой растущий организм требует усиленного питания, – заявила Элька, подмигнув Максу. – И не дрейфь! Пусть лучше эти старички комплексуют. А я из своего возраста проблемы делать не намерена. Наоборот, открываются шикарные перспективы! Раз я самая младшая, меня все должны любить и баловать!

– Насчет первого хоть сейчас, – с энтузиазмом заверил Рэнд с лукавым блеском в глазах. – А кушать я тоже хочу, даром что постарше тебя на пару веков буду. Айда в столовую, малышка!

– Пошли, дедуля, – мстительно согласилась Элька и показала Фину язык, дедуля не замедлил ответить ей тем же.

После честно заслуженного многотрудными испытаниями, общим потом и кровью Макса обеда компания отправилась изучать окрестности. Дорожки от дома вели к посадкам лекарственных растений Мири и оранжерее. А в другой стороне, как и обещал Связист, нашлась кузня. Рядом с ней обнаружили еще одно небольшое здание для подсобных работ – столярную мастерскую, но никто из исследователей в пристрастии к искусству резчика не сознался.

Великолепный сад совершенно очаровал не только любительницу природы Мирей, но и всех остальных. Как оказалось, фруктовые деревья росли только у дома, дальше сад становился смешанным. В нем нашлись не только дубы, березы, рябина, яблони, груши, слива и прочие старые знакомые с Земли, но и диковинные, никогда не виданные прежде деревья, кустарники и травы. Многие из имеющихся в саду растений Мири узнавала и охотно рассказывала о них всем желающим. Так заинтересовавшее Эльку дерево с листьями, напоминающими грушу, и пушистыми фиолетовыми плодами, размером с хороший персик, носило название интвар, заросли низкого кустарника с крупными темно-красными ягодами, по форме походящими на землянику, оказались грановикой, а стелющаяся трава с ярко-синими сладкими и очень сочными круглыми ягодками – синикой. Хотя даже эльфийка-травница, много странствовавшая по мирам, не могла узнать все растения сада. Но Мирей очень пригодилось врожденное умение своего народа: стоило девушке положить ладошку на неизвестное ей дерево или потрогать траву, как она могла тут же с уверенностью сказать, годно оно в пищу или нет, а при большей сосредоточенности целительница определяла и другие их свойства.

Жрица Ирилии с большим удовольствием включилась в игру «съедобное – несъедобное», забавляясь как девочка, а Рэнд с Элькой охотно выискивали все новые и новые образцы невиданных растений, не забывая, впрочем, и о других занятиях. Гал, которому с высоты собственного роста все было превосходно видно и так, спокойно вышагивал по дорожкам, усыпанным ровным желтым песочком или выложенным мелкими плиточками того же цвета, а вокруг него, как целых пять Тотошек разом, носились, то и дело ныряя в кусты или за деревья, все остальные. Правда, вместо заливистого лая компания периодически оглашала окрестности воплями восторга при какой-нибудь особо примечательной находке. Наверное, все растения парка существенно обогатили свой лексикон словами: «Charmant!» и «Вах!».

Кроме подсобных помещений и, само собой, массы растений в саду нашлось несколько белых деревянных беседок на укромных полянках. Их воздушные формы были увиты какими-то лианами и плющом. К полному восторгу Эльки, она отыскала раскачивающиеся на цепях скамейки в уютных уголках среди деревьев и вдоль дорожек. В огромном саду – команда единогласно решила, что это даже скорее парк, – били маленькие роднички, выложенные простым белым камнем, деревом или плиткой, весело журчали ручейки и искусственные водопады, напоминающие те, что украшают японские сады. А в глубине парка исследователям открылось чистейшей воды небольшое озерцо с маленьким песчаным пляжем.

Парк был весьма велик, и его исследование заняло значительное время. Но всё, исключая, наверное, бесконечность миров, имеет свои границы. Обнаружились они и здесь. Плавный изгиб дорожки поворачивал назад, в глубину сада, а Лукас, сойдя с нее, пошел к тому месту, где кончались деревья и открывался шикарный вид на бесконечную равнину. Конечно, с крыши обзор был лучше, это любой снайпер подтвердит, но и из сада было на что посмотреть.

– Ого! – воскликнул маг, когда наткнулся на невидимую преграду и ощутил легкое предупреждающее покалывание во всем теле. – Щекотно!

– Что? – вскинулся Гал, привычно кладя руку на кинжал.

Лукас привычно переключил восприятие на магическое зрение и, осматривая находку, вежливо пояснил несведущим в магии спутникам:

– Сад окружен силовым барьером. Предусмотрительная мера защиты! Судя по всему, преграда ориентирована на то, чтобы не пропускать сквозь себя крупных, агрессивно настроенных зверей.

– Смотрите, парни, не выходите за ограду в растрепанных чувствах, а то останетесь там, снаружи, и будем мы с Максом и Мири носить вам передачи от скатерти-самобранки! – со смешком предостерегла Элька.

– Я полагаю, в барьер включены функции опознавания жильцов дома, мадемуазель, так что нам нечего опасаться, – самодовольно – ему весьма польстило сравнение с диким зверем – «утешил» девушку мосье, продолжая изучать нечто невидимое для остальных, и тут же подтвердил: – Да, это так!

Так за мирным, но полным энтузиазма исследованием окрестностей дома и забавами на свежем воздухе незаметно пролетела вся вторая половина дня, а потом, следуя строгому распорядку, установленному в большинстве миров, наступила ночь. Практически на всех жильцов дома снизошли приятные сновидения.

Глава 6. Особенности создания Хранителя Снов в темное время суток

Элька, повизгивая от восторга, парила в небесах на радужном драконе, вцепившись пальцами в его пушистую серую гриву, развевающуюся по ветру. Огромные пестрые кожистые крылья дружелюбного чудовища ловили восходящие воздушные потоки, и всадница взмывала все выше и выше, навстречу бездонной синеве и столь же бесконечному упоению полетом…

Тактичный, но очень настойчивый стук заставил девушку покинуть пространство сказочного сна и выкинул ее из небесного простора в постель. Когда глаза привыкли к темноте, в толике звездного света, просачивающейся сквозь неплотно задернутые ночные шторы, Элька различила контуры изящного мужского силуэта. Похоже, именно этот тип уже бог знает сколько времени тихо стучал по косяку. Не заостряя внимания на том, что дверь в свои комнаты она запирала вечером на задвижку, девушка приподнялась на локте и, откинув балдахин, удивленно спросила:

– Лукас, ты чего? Кошмары замучили или просто не спится?

– Мадемуазель Элька, простите меня за то, что я вынужден нарушить ваш ночной покой, ворвавшись без соизволения… – вежливо начал маг, делая пару шагов вперед и привычно зажигая на ладони маленький магический шарик цвета бледного серебра. Одет Д’Агар был, как всегда, безукоризненно и блестяще.

– Да чего уж там, одним парнем больше, одним меньше, какая разница, – небрежно фыркнула девушка, имея в виду побудку предыдущей ночью.

– Настало время для сотворения Хранителя Снов, – торжественно продолжил Лукас, сверкнув в полутьме белозубой улыбкой. Свет шарика обозначил резкие тени на его безупречном профиле, придавая аристократическому лицу мосье что-то демонически соблазнительное. – И мне потребуется ваша помощь, мадемуазель.

– А творить надо именно ночью? – сладко позевывая, жалобно уточнила Элька, выпроставшись из-под одеяла.

– Именно так, – коротко подтвердил Лукас. – Ведь это лучшее время для сновидений.

– Понятно, – смирившись с тем, что ее снова ждет полуночное бдение, вздохнула девушка и, очень надеясь, что в привычку это не войдет (все-таки два раза еще являются случайностью, а закономерность начинается со счета три), потянулась за коротеньким халатиком в кресле. Спустив с кровати ноги, принялась нашаривать тапочки. Тапочки-то были старые, привычные, а вот ковер и кровать новые, поэтому Элька немного замешкалась.

Стоя вполоборота, маг спокойно ждал, не без удовольствия скользя взглядом многоопытного эстета по прелестным формам девушки.

Поймав его на этом грешке, Элька только хмыкнула:

– Ну один повод разбудить меня этой ночью я уже вижу.

Лукас кашлянул и чуть виновато, но только самую малость, ответил:

– Pardon, мадемуазель. Вы столь прелестны, что трудно отвести взгляд. Но вам нечего опасаться. Я прекрасно чувствую желания дам и умею сдерживать свои порывы, если они безответны. Сознавая, что вы и мадемуазель Мири расположены ко мне лишь дружески, на большее я претендовать не собираюсь, ведь это лишь осложнит нам совместную работу. Я потревожил ваш сон только ради создания заклинания.

– Ну вот, а я-то думала, мне сейчас в неземной страсти признаваться начнут, – звонко рассмеялась Элька, состроив обиженную мордашку.

Поняв, что девушка вовсе не собирается разыгрывать ложную скромность или смущаться, мосье Д’Агар тоже позволил себе смешок и ответил в тон:

– Сожалею, ma chére, я был так занят продумыванием чар, что забыл заготовить текст признания, умоляю, дайте мне отсрочку, и к следующей ночи я обязательно напишу его в самых пылких и изысканных выражениях придворных менестрелей.

– Не будет вам отсрочки, мосье! Вы ранили мою душу! Между нами все кончено! – безапелляционно заявила Элька, придав своему лицу самое суровое выражение, скопировав его с каменной физиономии Гала.

– Мое бедное сердце разбито и безутешно, – скорбно вздохнул Лукас и тут же, видно склеив разбитое сердце магическим суперклеем, уточнил уже по-деловому: – Так вы поможете мне, мадемуазель?

– Конечно, – так же серьезно кивнула Элька. – Что нужно делать?

– Для Хранителя Снов мне понадобится некая вещица, принадлежащая мадемуазель Мирей или тому, кто относится к ней с искренней симпатией, желательно существу того же пола, – объяснил Лукас, зажигая еще пару светло-золотистых шариков, чтобы осветить спальню девушки. – Это может быть маленькая статуэтка, несущая положительный отпечаток энергии владельца.

Маг красноречиво кивнул на трюмо Эльки, где среди прочих безделушек радостно улыбалась пестрая коллекция толстопузых хотэйчиков.

– Выбирай, какой больше подойдет, – великодушно разрешила Элька, прекрасно поняв намек. – Хотэй – бог удачи и достатка, но, я думаю, не откажется и от роли вместилища Хранителя Снов. Он ведь веселый и добрый бог, во всяком случае, считается таковым.

– Merci, мадемуазель, – откликнулся Лукас и переместился к трюмо.

Элька затянула поясок халатика и подошла поближе к магу, с интересом наблюдая за его действиями. Девушка уже не жалела, что ее разбудили. Ведь предстояло такое шоу! Часто разве при ней раньше маги ворожили? Иллюзионисты не в счет. А теперь смотри сколько влезет! Мосье поднял правую руку и неторопливо начал водить над коллекцией божков раскрытой ладонью. Видно, ловил эманации, исходящие от крохотных статуэток. Кажется, когда Лукас накрывал ладонью очередного божка, тот начинал мягко светиться.

– Этот вполне подойдет, – поводив рукой еще с полминуты, сделал свой выбор Лукас, указывая на раскрашенную деревянную фигурку довольного Хотэя размером с ладонь, сидящего на набитом мешке.

– Этот так этот, – спокойно согласилась Элька, не видя между фигурками большой мистический разницы.

Лукас извлек откуда-то маленький зеленый бархатный мешочек и, аккуратно упаковав туда статуэтку, подвесил его на пояс.

– Что теперь? – полюбопытствовала девушка.

– Теперь нам нужно сорвать в саду несколько травок, а потом забрать кое-какие необходимые инструменты из моей комнаты. Я не стал делать этого заранее, поскольку не был уверен в том, что вы согласитесь ассистировать мне уже сегодня, мадемуазель, – ответствовал маг.

– Пошли. – Элька приятельски хлопнула мага по плечу и первая вышла в коридор. Лукас хлопком ладоней велел шарикам-светильникам слиться в один, поманил его за собой и, притворив двери, последовал за девушкой.

Не зажигая света, парочка скорым шагом деловых людей двинулась в сторону холла. Маленький золотистый шарик привычно следовал за хозяином, подсвечивая дорогу со стороны правого плеча мосье.

– Лукас, а какие травки нам нужны? – спросила девушка, когда они уже входили в холл.

– Лаванда, боярышник, мята, – из вежливости повернувшись к спутнице, принялся добросовестно перечислять маг, – и… драные демоны!!!

Запнувшись за какую-то темную груду, наваленную на самом проходе, Лукас с шумом, в лучших традициях неуклюжего Макса, грохнулся на пол.

– Странное название для растения: «драные демоны»! – с самым задумчивым видом заметила девушка и, все-таки не удержавшись, хихикнула.

– Драные демоны – это распространенное в мирах ругательство, мадемуазель, – насколько мог вежливо процедил маг, собирая свои кости с пола. – Хотелось бы мне знать, какой… Кто сюда навалил этого хлама?

Шарик тут же услужливо слетел вниз, дотошно освещая большой серебристый чехол, из которого высовывалось две палки с ручками, обтянутыми полосками мягкой светлой замши.

– Да это же набор для бадминтона, – провела опознание Элька. – Макс с Мири вечером в саду играли. Видно, парень за собой и не убрал, забросил в холл, у стены поставил, а чехол взял и свалился в проход.

Лукас собрался было чистосердечно высказать все, что думает о талантах мосье Шпильмана в области разбрасывания острых и тяжелых предметов, но не успел.

– Что вы здесь делаете посреди ночи? – возникнув бесшумно, словно привидение или смерть (учитывая профессию Гала, второе было ближе к истине), мрачно потребовал ответа воитель.

Босиком, в черном халате, расшитом замысловатым золотистым узором, – кажется, это были какие-то звери из породы кошачьих, – и с обнаженным мечом, танцующим серебристо-черным пламенем в руке, воин смотрелся весьма колоритно. Прямые светлые волосы даже со сна не выглядели растрепанными, зеленые глаза с вертикальными зрачками были подозрительно прищурены.

Первым побуждением Эльки было ответить: «Капканы ставим», но потом ей пришла в голову более забавная мысль:

– Мы пробудились, одержимые неистовым желанием устремиться под темный купол неба, дабы танцевать обнаженными, омываемыми лишь предвечными потоками звездного света, ветрами и негой ночи, а потом упасть истомленными во влажные травы и слиться в экстазе! – тоном сомнамбулы-жрицы нараспев протянула она и совсем уже с другой интонацией, заимствованной у алконавта с горящими трубами, уточнила: – Третьим будешь?

– Нет, – потемнев лицом, стремительно отшатнулся было Гал, но, тут же сообразив, что шутница его разыгрывает, сдержанно усмехнулся, показывая, что оценил розыгрыш.

– У нас дела магического толка, мосье, – без утайки признался Лукас, изо всех сил стараясь согнать с губ улыбку. – Но что подняло с ложа вас в этот неурочный час?

– Услышал шум, – коротко пояснил воин.

– И решил его убить. Правильно! Бдительность прежде всего! – поощрительно закончила за Эсгала фразу насмешница Элька и завистливо заметила: – Стильный у тебя халатик, а что это за золотистые штучки на нем вышиты?

– Родовой герб, – кратко ответил Гал и, бросив не менее лаконично: – Колдуйте! – исчез так же внезапно, как появился, словно просто растаял в темноте холла. Была тень – и нет.

– Нам дозволили продолжать, ты счастлив, Лукас? – благоговейно уточнила девушка, издав тихий вздох восхищения.

– Безмерно, – откликнулся в тон девушке маг и, прислонив злосчастный набор для бадминтона к стене, продолжил путь в сторону двери, но перед этим приказал шарику-светильнику увеличиться втрое для лучшего освещения. А то кто его знает, во что еще нынче вечером мосье Максу поиграть вздумалось?

– Интересно, а нижнее белье и тапочки у Гала тоже с гербом? – задалась вопросом любопытная Элька, но ответа так и не получила.

За порогом дома теплота ночи и напоенный особыми ароматами воздух обняли гостей. Терпкие томные ноты с отголоском сладости, щекочущие ноздри, походили скорее на букет дорогих духов, чем на запах сада. Тихонько стрекотали какие-то насекомые, ловить их Эльке еще не довелось, потому и какие именно стрекочут, она не знала. Далеко в саду что-то звонко вычирикивали сразу несколько разных птичек, может, концерт репетировали. Пока у пернатых получалось не слишком слаженно, к тому же мелодию постоянно перебивало чье-то настойчивое вдохновенно-заунывное кваканье. В кустах у тропинки раздавалось подозрительное сердитое сопение, пофыркивание и громкий топот. При ближайшем рассмотрении в свете шарика неизвестный нарушитель спокойствия оказался ежом с отсвечивающей синевой шерсткой и был великодушно отпущен восвояси. Элька взяла на заметку место, где его видела, чтобы завтра поставить блюдечко с молоком.

То ли шарик столь прилежно освещал дорогу, то ли больше Макс ничего накидать не успел, но до посадок лекарственных трав Лукас и Элька добрались без падений и других неприятных приключений. По пути маг даже успел завершить перечень необходимых трав, прерванный на «драных демонах».

Подвесив волшебный светильник повыше среди ветвей, Лукас занялся прореживанием делянок в поисках необходимых растений. В свете шарика девушка с удивлением заметила, что некоторые посадки сияют, словно сбрызнутые голубоватыми капельками жидкого света. Именно помеченные таким образом растения маг и начал срывать, вручая Эльке какой-нибудь очередной пахучий стебелек, веточку или лист. Спустя пяток минут у нее в руках уже был порядочный и весьма благоухающий веник из нескольких десятков экземпляров растительного сообщества сада.

– Такое впечатление, что мы моль гонять собрались, а не Хранителя Снов создавать, – заметила девушка, невольно сморщив носик от исходящего из пучка трав сильнейшего амбре, не то чтобы неприятного, но уж больно терпкого. – А впрочем, и гонять не придется, она, бедняжка, сразу крылышки сложит и лапки откинет.

Лукас сорвал последний стебелек и, протянув его спутнице, ответил с улыбкой:

– Моль здесь ни при чем, мадемуазель. Все эти растения в совокупности и по отдельности используются для спокойного сна. Мы будем готовить Хранителя Снов для эльфийки-целительницы, а значит, должны привлечь к сотворению чар природные силы, близкие ей, дабы придать заклинанию необходимую направленность и персонификацию. Я небольшой знаток траволечения, но пролистнул несколько необходимых книг и проконсультировался с самой Мирей, чтобы отобрать нужные растения, и пометил их днем брызгами своей силы.

– Чем больше, тем лучше? – все еще не оставила скепсиса Элька.

– В данном случае так, – согласился Лукас, отряхивая руки, местами испачканные разноцветным соком трав.

– Это все? – помахивая в воздухе «веником», с надеждой уточнила девушка. – Или вы, добросовестный мосье, еще в паре десятков мест метки понаставили?

– Все, возвращаемся в дом и займемся собственно заклинанием, я только инструменты заберу, – отозвался Лукас, и сам испытывая облегчение. Садовые работы он явно не любил, хотя подобное чистоплюйство многие сочли бы весьма странным, учитывая те невообразимые вещи, с какими маг широкого профиля возиться нисколько не брезговал.

Шарик снова занял свое место над головами путников, и компания быстро вернулась к дому. На сей раз никого не потревожив, Лукас и Элька поднялись на второй этаж. Нырнув в свои комнаты, маг спустя несколько секунд вновь появился в коридоре, добавив к мешочку на поясе еще два точно таких же по размеру, но иного оттенка зеленого. За время общения с мосье Д’Агаром девушка уже существенно расширила свои представления о гамме зеленого цвета, ходившего у зеленоглазого мосье в явных фаворитах.

Кивком показав Эльке в конец коридора, на дверь в покои Мирей, Лукас походя уменьшил шарик до размера детского кулачка и шепотом поделился своими соображениями с девушкой:

– У мадемуазель Мири, как и у всякого эльфа, чрезвычайно тонкий слух и очень чуткий сон. Нам нужно действовать очень аккуратно, чтобы она не проснулась. Чем естественней процесс погружения в сновидения, тем легче совершить колдовство.

– Ты можешь усыпить ее покрепче, не входя в комнату? – уточнила девушка.

– Это я и собираюсь сделать, – подтвердил маг.

– А мое присутствие послужит дополнительной гарантией твоих честных намерений, напоминанием о долге и не даст демону похоти, что живет в тебе, воспользоваться бессознательным состоянием несчастной жертвы, – хихикнула Элька.

Лукас как-то очень странно на нее посмотрел и подтвердил, раздвинув губы в улыбке:

– Именно так, мадемуазель, именно так.

Лукас сделал знак девушке следовать за собой. Приблизившись к дверям в комнаты Мири, маг прошептал какое-то слово, кажется «айрльи», и у него на правой руке возник прозрачный, легкий на вид, словно мыльный пузырь, шарик. Подвесив его в воздухе на уровне глаз, мосье достал из мешочка на поясе светлую деревянную коробочку, смахивающую на табакерку, только с круглой дырочкой на крышке, и маленькую стеклянную трубочку. Элька вспомнила, что из такой же очень здорово было стрелять рябиной по соседским мальчишкам летом в деревне. Погрузив трубочку в коробок через маленькое отверстие, маг дотронулся губами до ее кончика и тихонько втянул в себя немного воздуха. По стенкам трубочки осел какой-то желтый порошок. Странно, почему он не высыпался из отверстия в крышке «табакерки»? Убрав коробочку обратно в мешок, Лукас поманил к себе пузырь и, когда тот подлетел совсем близко, коснулся его прозрачного бока трубочкой, давая ее кончику проникнуть внутрь. А потом резко дунул в свободный конец. Весь порошок оказался внутри парящего шарика. Довольно кивнув, маг высвободил пустую трубочку и повелительно указал пузырьку на дверь. Тот, послушный воле создателя, легко прошел сквозь дерево, следом полетел светящийся шарик.

Элька чуть ли не с благоговением следила за всеми этими странными колдовскими манипуляциями. Ее завораживал не магический процесс, а то, с какой легкостью, точностью и четкостью работал Лукас с маленькими хрупкими предметами. Сама Элька ни педантичной, ни аккуратной сроду не была, а перед людьми, проявляющими подобные качества, испытывала что-то вроде благоговейного удивления.

Спустя пятнадцать секунд после отправки пары шаров-диверсантов вернулся посланный светильник, и маг, вздохнув с облегчением, спрятал трубочку в мешочек и уже нормальным голосом, не переходя на заговорщицкий шепот, пояснил Эльке:

– Сонный порошок, который я отправил в шарике-посланце, подействовал. Теперь мадемуазель Мири спит более крепко, и ее не побеспокоят наши действия.

– Здорово работаешь, Лукас! – высказала свое искреннее восхищение девушка.

– Ну что вы, мадемуазель, какая работа, – с легкой снисходительностью улыбнулся маг. – Это только предварительные манипуляции. Все настоящее действо еще впереди.

– Колдовать, нужные слова выучив, любой дурак, не обделенный талантом, сможет, – объявила свою точку зрения Элька. – А вот возиться с трубочками и коробочками, ничего при этом не просыпав и не разбив, не каждому дано! Я б уже десять раз все разгрохала и рассыпала.

– Вы, как всегда, оригинальны в суждениях, мадемуазель, – только и сказал Лукас, проведя рукой над тем местом, где с другой стороны находилась защелка. Послышался чуть слышный щелчок, и дверь гостеприимно распахнулась.

– Это точно, – скромно согласилась девушка, входя следом за магом, и заметила на ходу. – Рэнда небось от таких фокусов завидки непомерные берут.

– Мосье Фин и сам способен на подобные, и даже куда более вычурные, как вы выразились, фокусы, если не с помощью доступной ему магии, так с помощью подручных инструментов. У него опыта в этом куда больше, чем у моей скромной персоны, опять же призвание, – отозвался Лукас. – А после моих уроков Рэнду и вовсе равных не будет.

Мирей мирно спала в своей кровати, не подозревая о приближении двух благодетелей и даже ничего не накидав загодя на их пути. Войдя в спальню целительницы, маг снова увеличил шарик-светильник до размера хорошей лампы и подвесил его под потолком. Приблизившись к свернувшейся клубочком эльфийке, маг внимательно всмотрелся в изящные черты лица спящей, подержал тонкое запястье девушки, считая пульс, и довольно улыбнулся: пока все шло, как планировалось.

– Больной скорее жив, чем мертв, – меланхолично прокомментировала манипуляции Лукаса Элька.

– Oui, Мири спит. Теперь нужно погрузить ее в еще более глубокий сон, – ответил маг, опустив даже свое обычное «мадемуазель» и не поддержав шутки. Похоже, сейчас действительно начиналась настоящая работа, где было не место хохмочкам.

Чтобы не мешаться, Элька заняла наблюдательную позицию, присев в единственное кресло у окна. Пока все происходящее ее не особенно развлекало, напоминая какую-то странную практическую работу не то по физике, не то по химии, в которой ей на сегодня отводилась роль лаборантки.

Лукас, опустившись на колени, достал из зеленого мешочка статуэтку Элькиного хотэйчика, поставил его на столик в изголовье кровати эльфийки, снова извлек из другого мешочка уже знакомую «табакерку» и трубочку. На сей раз маг не стал творить никаких шариков, а, набрав толику желтого порошка мастерским жестом завзятого наркомана, легонько дунул им в лицо спящей. Мири не сопротивлялась. Дыхание девушки стало более редким и поверхностным, она уходила в глубины сновидений.

Убрав коробочку, Лукас достал из очередного мешка еще одну, на сей раз дерево было темным, почти черным. Бедняжке Мири, и как она только не расчихалась, досталась порция порошка и из этой «табакерки». Только на сей раз порошок был не желтый, а серый, как пепел.

Спрятав и эту коробочку с трубочкой, маг несколько секунд смотрел на нездешнее спокойное лицо эльфийки, а потом довольно пояснил, поднимаясь с колен:

– Почти все приготовления кончены! Еще одно маленькое дело – и можно начинать творить заклинание! И да помогут нам Силы Снов!

– А что это был за серый порошок в коробочке? – заинтересовалась Элька.

– Прах снов, – деловито пояснил Лукас, убирая коробочку в мешочек и тщательно завязывая последний. – А в светлой шкатулке была пыльца сновидений.

– Да, что ни название, то сплошная поэзия, – скептически хмыкнула девушка. – И эту дрянь Мири должна вдыхать?

– Oui, мадемуазель. Пыльца погрузила ее в глубокий спокойный сон, прах же оказал противоположное воздействие.

– Но она же не проснулась, – в замешательстве заметила Элька, чуть нахмурившись.

– Я и не сказал, что мадемуазель должна пробудиться, – терпеливо объяснил маг. – Действие праха, заметьте, мадемуазель, не обратно, а противоположно влиянию пыльцы. Он уводит душу за грань сновидений, но не в реальный мир, а в более глубинное внутреннее состояние.

– Эк у вас, колдунов, все запутано, – фыркнула девушка.

– Профессия обязывает, мадемуазель, – ухмыльнулся мосье, подошел к Эльке и забрал у нее травы, собранные этой ночью. Растения были по-прежнему свежи и пахучи. Положив пучок перед статуэткой Хотэя, словно некое приношение лукавому божеству, Лукас простер над «букетом» руки и сделал несколько пассов, перемещая ладони будто по невидимой широкой спирали вверх, потом вниз и прошептал: «Лен глефо онуа!»

Эльке было хорошо видно, как рассыпались и задвигались вслед за руками мага стебельки, листочки, веточки. Сначала по столику, а потом, подхваченные волшебным вихрем, в воздухе. Все быстрее и быстрее, все более уплотняющимся столбиком маленького торнадо. Лукас теперь делал руками жест, напоминающий лепку снежка. Торнадо покорно уменьшился еще больше и свернулся, превратившись в шар, который все продолжал кружиться в воздухе и неумолимо сжиматься до размеров яблока, грецкого ореха, вишни, ягодки смородины. Мосье Д’Агар выждал несколько секунд и снова объявил: «Глефо он!» Вращение остановилось, и на раскрытую ладонь мага упал крохотный зеленый комочек – все, что осталось от целой охапки трав, суть их природной силы.

Маг позволил себе легкую довольную улыбку.

– Можно понюхать? – умильно попросила любопытная Элька, вскакивая с кресла.

Лукас охотно, с каким-то подозрительно лукавым блеском в глазах, протянул к ее лицу крохотный травяной шарик. Девушка осторожно потянула воздух, и глаза ее едва не вылезли на лоб. Запахи трав переплелись и смешались в сумасшедший коктейль, ударивший в ноздри неистовой терпкой волной. Шарик стал квинтэссенцией ароматов всех собранных нынче ночью растений и благоухал так, что при всей приятности продирал мозги не хуже нашатырного спирта – любимого оружия врачей против слабонервных пациентов.

– Аэроволны, – переведя дыхание, заметила девушка, только сейчас постигнув смысл загадочной рекламы, благоразумно отодвинулась от магического творения Д’Агара подальше и заявила: – За рецепт этого заклинания парфюмеры точно продали бы душу!

– Жаль, что я этот бизнес не веду, – усмехнулся Лукас, ловко подбрасывая шарик на ладони. На секундочку изысканный мосье куда-то подевался, а на его месте появился чрезвычайно обаятельный пройдоха.

Потом маг спрятал улыбку и, поднеся шарик к фигурке Хотэя, звучно воскликнул: «Тражен!» Шарик мгновенно растворился в статуэтке, приобретшей едва уловимый оливковый отлив.

– Теперь поистине все готово для вызова призраков сна, – сказал Лукас. – Скоро вы увидите в комнате нечто странное, мадемуазель. Это будут нематериальные сущности, мороки, не способные причинить вреда бодрствующему. Что бы они ни делали и как бы ни выглядели, не пугайтесь.

– Ладно, – радостно ответила Элька, оживившись и даже заерзав в кресле от нетерпения. Кажется, наконец-то намечалось что-то любопытное.

Лукас улыбнулся, поняв, что и без его предупреждения девица не собиралась впадать в панику, должно быть, просто не ведала покуда, насколько опасным может быть колдовство, и приступил к делу. На сей раз не было никаких манипуляций с коробочками и трубками, причудливых жестов рук. Маг обернулся лицом к кровати, где по-прежнему тихонько спала Мирей, не ведая о том произволе, что творится в ее спальне, и нараспев, отчетливо и властно начал читать заклинание-зов:

– Те нюр да хут ту пав! Се мег ле трен эн нав!..

К своему удивлению, Элька через некоторое время поняла, что за загадочными мелодичными фразами, легко слетающими с уст мага, стоит некий смысл, и пусть она не смогла бы перевести заклинание дословно, но общее его содержание благодаря браслету-переводчику вполне ясно: «Без промедления явитесь, вас призывает сильный, о духи сновидений, предстаньте же сей миг передо мной!»

Шар-светильник наверху продолжал исправно гореть, но девушке начало казаться, что свет в комнате стал распределяться подозрительно неравномерно. Правая половина спальни погрузилась в сумрачные тени, а левая, наоборот, словно засияла отраженным золотистым светом.

Думая, что все это ей кажется от недосыпа, Элька несколько раз честно моргнула и даже потерла кулачком глаза. Но видение не исчезло, напротив, темнота стала более концентрированной, а в самой сердцевине ее появилось зловещее уплотнение, нарыв, черный комок, с какими-то резкими, неприятными глазу гранями, вызывающими ассоциации с когтями или клыками. Девушка поспешно перевела взгляд на светлую половину спальни. Там тоже наметились некоторые изменения. Свет сгустился и стал похож на пушистый клубок золотистого мохера, от которого ощутимо повеяло теплом и лаской. Нежно-золотистый пушистик и когтистый ошметок темноты висели почти неподвижно, словно скованные невидимыми узами друг с другом и спящей девушкой.

– Voila, призраки снов! Явились, mes chers. Сейчас мы с вами разберемся! – довольно улыбнувшись, позволил себе маленький комментарий Лукас и вновь вернулся к заклятию.

– А товарищ Ганс Христиан Андерсен, оказывается, был прав насчет «зонтиков» Оле-Лукойе. Только у каждого, оказывается, своя личная пара имеется, да вдобавок почти живая, – задумчиво пробормотала Элька, подперев ладошкой подбородок.

Маг вытянул правую руку по направлению к темному сгустку, который как-то нервно содрогнулся и попытался отлететь подальше от кровати эльфийки, но скрыться не смог, только беспомощно задергался, словно пес на крепкой цепи. Темный призрак снов Мирей, он был привязан к своей невольной создательнице узами крепче любой самой прочной железной цепи. На мгновение Эльке стало жаль черного, но потом девушка вспомнила безнадежный крик Мири в ночи и ее судорожные рыдания, и жалость тут же испарилась бесследно.

Лукас уже властно и жестко читал следующее заклинание, медленно, но неумолимо охватывающее темный морок черным огнем:

Энтре аукс абос филер,
Ля барде энджисте сагифэр!
Эр лиседж а туре де алер,
ту дивэр!

Элька снова завороженно вслушивалась в мелодику чуждого ей языка, силясь понять, что именно говорит Лукас, что он приказывает темному призраку, и понимание пришло. На сей раз она восприняла заклинание как стихотворение, и мурашки невольно побежали по коже от явной мощи, что ощущалась в словах заклинания:

Заклинаю тебя своей силой,
Стань незримым, неощутимым,
Твое место в Безмирье, где вечная ночь,
Я велю тебе: прочь!

Темная клякса морока, кажется, начала распухать, извиваться, охваченная пламенем силы Д’Агара. А потом взорвалась темными брызгами, которые, так и не успев ничего заляпать, тут же истаяли без следа. Исчезла и наведенная тьма. Теперь в комнате по углам прятались только привычные мирные тени, не связанные ни с какими кошмарами и обязанные своим существованием только времени суток и особенностям освещения. Золотистый «клубок мохера» засиял еще ярче и нежнее, словно, избавившись от темного собрата, смог работать в полную силу.

Лукас поворотился к «клубочку» и снова заговорил, только теперь в его голосе не осталось ни капли угрозы, он стал мягким и ласковым, уговаривающим и даже немножко льстивым:

Энтре верне, этре дранс,
Лес петитс пирес де гранс.
Ун бени дэ кью лаве
Тенюс рансе туавье!

Пока маг говорил, руки его метались в странных жестах, то в сторону светлого морока, то в направлении хотэйчика. Элька увлеченно следила за танцем гибких кистей и чуть отстраненно внимала музыке слов, кажется, на сей раз маг говорил что-то вроде этого:

Светлый призрак сладких снов,
Да услышишь ты мой зов.
Оставайся с девой сей,
Лишь покой и радость сей!

Перевод браслетки вышел довольно неуклюжим, но общий смысл девушка уяснила. Мосье уговаривал «клубочек» переселиться в статуэтку. «Так вот как создается Хранитель Снов!» – осенило Эльку.

Пушистик с каждым словом мага светился все сильнее и сильнее, потом он, словно поддавшись на его уговоры, обернулся светлой лентой и перетек в статуэтку у изголовья кровати эльфийки. Радостно улыбающийся толстячок Хотэй некоторое время золотисто мерцал, а потом стал совершенно прежним, пожалуй, только снова сменил отлив с оливкового на соломенный.

– Voila! Все! – довольно улыбнулся маг, готовый принимать поздравления. – Хранитель Снов сотворен! Теперь сон мадемуазель Мирей будет безмятежен.

– Отлично! – Элька сладко зевнула, аккуратно прикрыв рот ладошкой. – Значит, и мы теперь можем расползаться по кроваткам? Мири будить не нужно?

– Нет, Хранитель сам выведет девушку из-за грани в мирные сновидения, а утром она проснется, как обычно, – ответил маг. – Наша работа завершена.

– Наша? – скептически переспросила Элька, поднимаясь из кресла. – Скажи уж лучше твоя, ты же все проделал сам, Лукас. Я была нужна только в качестве сопровождающего в дамскую спальню, чтобы утром Мири, прознав о твоих фокусах, со стыда не умерла. Да вдобавок мне почему-то кажется, ты лишний шанс покрасоваться перед зрителями никогда не упустишь! Признание и восхищенное внимание подавай.

– Мадемуазель, как всегда, проницательна, – усмехнувшись, развел руками маг, без зазрения совести признаваясь: – Я люблю работать на публику, это дарит вдохновение!

Шарик-светильник снова уменьшился в размерах, покинул насиженное место под потолком и полетел перед хозяином, покидающим спальню эльфийки.

– Слушай, Лукас, а почему, когда ты поначалу заклинания читал, я их не понимала, а три последних стишка смогла перевести? – вдруг поинтересовалась Элька уже в коридоре.

– Хм, а ты их поняла? – вздернул бровь маг.

– Что-то в общих чертах, а последние два длинных даже дословно, – созналась девушка.

Лукас кивнул и, немного поразмыслив, серьезно ответил:

– Обычно амулет-переводчик не действует на заклинания, таков общий принцип работы наложенных на него чар. Но наши сделаны очень искусно, возможно, к их созданию приложили руку боги или же их благословили Силы. Кроме того, вспомним, что мадемуазель сама хаотическая колдунья. Я думаю, поэтому, если заклинание звучит сколько-нибудь длительный промежуток времени, вы, Элька, при желании можете на него настроиться и воспринять общий смысл. Но пробовать запоминать и читать заклинания самостоятельно я бы вам не советовал. Напомню, эффект будет абсолютно непредсказуем.

– Да ладно, ладно, не стращай, – отмахнулась Элька, немного раздосадованная этой нравоучительной проповедью. – Я уяснила, не маленькая, оставь все эти «да хут ту пав эн нав» себе! Жалко, что ли?

– Мадемуазель! – почувствовав, как по коридору пронеслась сумасшедшая волна хаотической магии, отчаянно воскликнул Лукас, воздев руки.

Почти одновременно с горестным воплем мага на уровне полутора метров над полом перед парочкой материализовалось и незамедлительно рухнуло на пол три мужских тела. Кто спал, тут же проснулся, жестко приложившись о паркетную твердь. Взъерошенный, точно воробей, заспанный Макс, в одних фиолетовых плавках, оказался в самом низу. Совершенно обнаженный, но цепко сжимающий одеяло Рэнд плюхнулся следом, а уже сверху ухнул Гал в стильном черном халате с гербами. Образовалась живописная куча-мала, наиболее пострадавшей стороной в которой, конечно, оказался бедолага Шпильман. Постанывая, ругаясь и потирая ушибы, трое кое-как распутали свои конечности, поднялись с пола и оторопело, но со все нарастающим праведным возмущением уставились на Лукаса и Эльку. На долю Лукаса гневных взглядов пришлось ровно в три раза больше.

– Мадемуазель, я же вас предупреждал, – почти жалобно протянул маг и тяжко вздохнул, радуясь уже тому, что мосье Гал телепортировался в коридор без холодного оружия.

– Так! – веско уронил Эсгал, дернув краем рта. – Доколдовались?

– Ну и шуточки у тебя, Лукас. Соскучился, что ли? – ехидно фыркнул Рэнд, закутываясь в одеяло, словно в тогу. Фин одновременно злился и прикалывался над нелепой ситуацией, в которой оказался.

– Так это вы заклинанием нас бросили? – сонно заморгал Макс, запустив руку в волосы и тщетно стараясь пригладить непослушные вихры. – А зачем?

– Не мы, а я, – гордо призналась Элька, оттирая мага в сторону. – Лукас как раз предупредил меня, чтобы я не пробовала читать заклинаний, а я ответила ему, что вовсе не собираюсь говорить всяких там «да хут…»

– Мадемуазель! – в третий раз безнадежно взвыл Лукас, прикрывая глаза рукой.

– Заклинаний, – закончила Элька, смеясь. – Ну и процитировала строчку какую-то. А тут вы как начали с потолка падать. Между прочим, чуть бедную девушку не убили! Упади вы полуметром ближе…

– И ты бы в другой раз хоть немного думала, прежде чем говорить, «бедная девушка», – сурово отрезал Гал и скомандовал: – Хватит колдовства, ложитесь спать! Пойдем! – Воин взял Эльку за руку, видно вознамерившись лично проводить ее до кровати, чтобы хулиганка больше ничего не учинила.

– Вот так и душат жажду творчества! Тиран! Убивают полет фантазии и талант! Деспот! Лишают вдохновения! Сатрап! – принялась возмущенно причитать Элька, следуя за Галом и даже не пытаясь высвободить руку из его жестких, как тиски, пальцев, но зато упираясь ногами в пол, чтобы хоть немного замедлить продвижение. Мужчины с любопытством следили за этим представлением. – Думаешь, если у тебя халат и тапочки с гербом, так теперь все можно?! Узурпатор!

На этом слове воин остановился, легко, словно пушинку, подхватил хрупкую девушку, небрежно перекинул ее через плечо и пошел дальше под аккомпанемент нежных слов, слетающих с дивных девичьих уст:

– Садист! Я тебе что, мешок с картошкой? Изверг! Отпусти меня сейчас же! Палач! Меня укачивает! Инквизитор! Я боюсь высоты! Злодей!..

Эсгал шел молча, лишь изредка бросая на Эльку абсолютно спокойные взгляды. Истощив весь свой богатый словарный запас и закончив синонимический ряд словом «изувер», ноша стукнула по каменной спине носильщика и просто захихикала, наслаждаясь комизмом ситуации и загадочным способом передвижения по ночному дому. Света воин не включал, каким-то образом ухитряясь видеть в кромешной темноте.

Открыв пинком дверь в покои Эльки, Гал прошествовал в ее спальню, сгрузил свою жертву на кровать, прикрыл одеялом и буркнул:

– Спи, неугомонная! Чтоб я тебя больше ночью не видел!

В противоречие с суровыми словами, он коснулся пушистых волос девушки и бережно провел по ним рукой, словно приласкал мимоходом котенка, потом, прикрыв за собой дверь, тихо вышел.

– Уговорил, – сказала в темноту Элька, все-таки оставляя последнее слово за собой, скинула халатик и смежила веки.

Спать и правда хотелось до смерти! Ночные магические приключения были весьма увлекательны, но полноценного отдыха ни в коей мере заменить не могли.

Лично уложив невозможную сумасбродную девчонку в постель, дабы она еще чего не натворила, Эсгал снова поднялся на второй этаж, где в коридоре все еще находились трое парней. Лукас, хоть и не был профессиональным целителем, добросовестно осматривал ушибленный локоть невезучего Шпильмана.

– Сильно ушибся? – сурово, но все-таки с некоторым сочувствием уточнил Гал у бедолаги.

– Нет, уже почти не болит, даже царапина зажила, – стеснительно улыбнулся технарь, почесав здоровой рукой переносицу.

– А почему у меня не спрашивают, сильно ли я пострадал? – обиженно заныл, встревая в разговор, Рэнд, потрясая при этом одеялом, как парадной тогой, с достоинством римского патриция в сенате. – Я, может, уже при смерти! Может, вы должны выслушать мою последнюю волю…

– Судя по тому, как ты мелешь языком, до последней воли еще очень далеко, к сожалению, – безжалостно отрезал неумолимый Гал.

– Ты садист и изверг, Элька была права, – надулся Рэнд, не найдя понимания и сострадания в обществе.

– Кстати, мосье, я надеюсь, вы не сердитесь на мадемуазель Эльку, она не хотела неприятностей, – начал вступаться за свою «ассистентку» Лукас. – У девушки пока слишком мал опыт контроля и владения силой. Хаотическая энергия требует выхода и прорывается при малейшей возможности, помимо желания колдуньи.

– Мы заметили, – саркастически подтвердил Рэнд.

– Нет, на нее мы не сердимся, – бросил Гал и добавил зловеще: – А вот тому, кто, предвидя последствия, научил девушку новому заклинанию и позволил его применить, голову надо оторвать вместе с руками, все равно без надобности.

Мосье маг нервно сглотнул и опасливо покосился на сильные руки воителя, и вправду без труда способные оторвать все что угодно.

– Да ладно вам, весело же получилось, – осторожно вмешался Макс.

– Весело! – захихикав, согласился вор, поправляя сползающее одеяло. – Меня еще ни разу в жизни девушка из постели посреди ночи таким способом не вытаскивала! Нет, бывало всякое, но чтоб такое!

– Идите спать, шутошники, – усмехнулся наконец воин и, резко развернувшись, так, что взметнулись полы халата, отправился к себе.

– Пойдем, пойдем, – фыркнул ему в спину Рэнд, норовя, как и Элька, оставить последнее слово за собой. – А если не смогу сомкнуть глаз, займусь составлением завещания. Чувствуется, если мамзель продолжит освоение своего таланта прежними темпами, оно мне понадобится.

Как ни странно, на сей раз галантный мосье Лукас не полез вступаться за новоявленную колдунью, поскольку после сегодняшнего представления высказывание Фина где-то в глубине души мага пробудило аналогичные опасения. Так что компания, снабженная суровым приказом воителя, охотно расползлась по комнатам ловить сны.

Глава 7. Об обидах скрытных мужчин и девичьих секретах

Утром Элька, несмотря на ночные похождения, пробудилась жизнерадостной и энергичной. Вот только почему-то очень хотелось есть. Может, сказывался напряженный график вчерашнего дня, а может, просто на магию сил тратилось куда больше, чем на любую другую работу. Так что в столовую, натянув коротенькие, разве что только трусы из-под них не торчали, шортики и бесформенную футболку со звездочками, девушка явилась заблаговременно, надеясь стянуть что-нибудь пожевать из холодильника на кухне. Но за столом уже сидели Гал и Рэнд с маленьким Рэтом. Скатерка, дожидаясь полного состава, на стол накрывать не спешила. С появлением Эльки вор оживился – какой интерес болтать, когда тебя игнорируют так, как делал это чурбан Гал, – и весело заявил:

– Хороший денек! Как поживаешь, колдунья? Бессонница не мучила после всех издевательств над нами, бедными?

– Спалось даже лучше обычного! Теперь вот думаю, это естественный результат чтения заклинаний ночью или просто совпадение, – оптимистично ответила Элька, занимая свой стул и протягивая руку, чтобы погладить Рэта.

– Это чудодейственные последствия личного участия нашего воителя в ритуале отправления ко сну, – язвительно пояснил вор, мгновенно нахохлившись, поскольку ему вовсе не улыбалось падать каждую ночь с потолка только ради того, чтобы Эльке лучше спалось.

– Ну полно, полно, не огорчайся, – по-своему истолковала его мрачность девушка. – Хочешь, я попрошу Гала, чтобы он тебя перед сном тоже на плече покатал? И тебе приятно, и ему тренировка, мышцы спины подкачает.

И тот и другой буквально поперхнулись от возмущения, по-своему истолковав намеки девушки, но выразить свое негодование не успели, в столовую уже вошли Лукас с Мирей и ввалился, запнувшись за ковер, Макс. Скатерть тут же принялась метать на стол харчи, а Рэнд – ловить метнувшегося к тарелкам крыса.

– Всем привет! Как спалось, Мири? – оставив в покое парней, тут же доброжелательно спросила Элька.

– Дивно и светло. Лукас уже рассказал мне о том, что вы для меня сделали. Благодарю за Хранителя Снов, – застенчиво улыбнулась эльфийка, искренне тронутая тем, что ее боль приняли так близко к сердцу и помогли.

– Так вот чем вы там в коридоре занимались! – осенило Макса.

– А вы что подумали? – наигранно возмутилась Элька.

Лукас скромно, но с достоинством улыбнулся, отвесив обществу легкий изящный поклон, и отодвинул стул для Мирей.

– Это вы хорошо придумали, – поспешил вставить Рэнд. – Теперь мы все спать спокойно будем, не опасаясь разрыва сердца от девичьих воплей… Ой-ё! За что? – чуть не взвыл вор, как-то до странности резко сменив тему беседы.

Это Гал, подняв свою тяжелую руку, отвесил Фину основательную оплеуху, поучительно буркнув:

– Совести у тебя нет. Стыдно девушку кошмарами попрекать. Извинись!

– Эй, Мири, прости, я тебя не хотел расстроить, – потирая покрасневшее ухо, спохватился Рэнд, понимая, что сморозил глупость. В глазах Мирей и правда стояла неподдельная боль. – Это ж я просто языком трепал, ради шутки и ляпнул. Без обид, киска?

– Без обид, но если ты еще раз назовешь меня киской, я тебе все лицо расцарапаю, – кивнула уязвленная эльфийка, и правда становясь похожа на рассерженную кошку. На вора она немного злилась, но удержаться от лукавой улыбки не смогла, уж больно негодующе он сопел и возмущенно косился на Гала.

– Ну перед Мири я извинился, – объявил воителю Фин и вновь вернулся к привычному трепу, вывалив на Гала в притворном волнении гору вопросов: – А что ты там говорил насчет совести? Ни разу такой зверушки не видел. Модно иметь? Как она хоть выглядит? Миленькая? И где ее искать? А если у тебя лишняя есть, мог бы и поделиться, жадина.

– Сдохнет она у тебя, – мрачно покачал головой Гал и как припечатал: – С голоду.

– Это еще почему? – возмущенно взвился Рэнд, распаляясь с каждым собственным словом все сильнее. – Что ж, ее только идеальные рыцари вроде тебя, с непоколебимым кодексом чести и родословной длиннее, чем дорога к радуге, держать могут? Принц в серебряных латах?

Взгляды вора и воина скрестились, как клинки.

– Полно, мосье Фин, не стоит так горячиться, – попытался было урезонить вспыльчивого вора Лукас, примирительно поднимая руки.

– Самый безупречный, да? Идеал и всем пример? А если кто на помойке родился, так рожей не вышел? – не слушая никаких уговоров, продолжал кипятиться Рэнд. Крыс приподнялся на задние лапки и, тревожно попискивая, уставился на хозяина, но на обидчика бросаться не стал.

– Я не идеальный рыцарь, – резко возразил Эсгал и помрачнел лицом. – И никогда им не был. Я воин, а этот путь грязен и кровав. Не мне упрекать кого-то в недостатке чести или родовитости. Никому и никогда не хотел бы я служить идеалом. Но совесть, льщу себе надеждой, у меня есть!

– Бог ты мой, больше десятка слов от Гала? Я сплю, ущипните меня! – удивленно попросила Элька, разряжая своей мягкой насмешкой повисшую в комнате напряженную, даже какую-то драматичную тишину.

Разом утихомирившийся после резкой отповеди воина Рэнд охотно исполнил просьбу девушки, опустив руку для этого куда ниже талии.

– Хватит, давайте кушать, а? – робко попросил Макс, почти не переносивший конфликтов, пока Элька и Рэнд пререкались о том, куда именно надо было щипать, и о том, что Элька просила себя ущипнуть, а не выдрать кусок кожи вместе с мясом.

– Пожалуйста, – подхватила просьбу парня Мири, сжимая виски тонкими пальцами. Слишком сильна и резка была боль Гала, словно яростные слова Рэнда разбередили какую-то тяжелую, так до конца и не зажившую рану.

– Восхитительное предложение, мосье Шпильман, мадемуазель Мирей! И весьма своевременное! – подтвердил Лукас. – Нам необходимо хорошенько подкрепиться, чтобы работать в полную силу!

– Да-да, сегодня же начинаются тренировки, – потянувшись к кружке с какао, «вспомнила» Элька, мстительно покосившись на Рэнда, и метнула риторический вопросик: – Интересно, с кем Гал займется для начала?

Рэнд скривился, как от зубной боли, в запале словесного поединка он как-то упустил из виду, что скоро предстоит тренировочное сражение в мире физическом. Оставалось надеяться только на то, что у сурового Гала действительно есть совесть и он не будет отыгрываться на шкурке вора за его болтливый язык. Только при виде сумрачного лица воителя верилось в это с трудом. Вздохнув, вор налил себе бокал легкого белого вина и протянул кусок сыра беспечному крысу. Как только хозяин прекратил скандалить, зверек тут же успокоился и принялся выпрашивать подачку. Уж его-то никто карать точно не собирался. Впрочем, Рэта и наказывать было не за что, он-то и не болтал за столом и предпочитал вкусные кусочки и ласку самому содержательному разговору. Фин неожиданно остро позавидовал своему грызуну и, плюнув на все, полез в тарелку с пирожками. Хоть вкусно поесть перед экзекуцией!

После завтрака, как и обещалось вчера, начались занятия по индивидуальному графику, в котором, как и предвидела Элька, по странному совпадению первым оказался Рэнд. Окинув компанию скорбным прощальным взором, Фин обреченно побрел в спортзал, громко сетуя на то, что так и не занялся нынче ночью составлением завещания.

Проводив Фина в «последний путь», компания разбрелась кто куда по своим делам. Лукас исчез в комнате магии, а Макс – в компьютерном центре. Мири же с Элькой отправились прогуляться по саду, дабы попутно, не теряя времени даром, заняться изучением целебных растений.

– Хорошо все-таки, что в спортзал первым направился Фин, – заметила Элька, неторопливо шествуя по уже ставшей привычной дорожке к делянкам растений. – А то я столько съела за завтраком, что теперь еле передвигаюсь и могу застрять в дверях.

– Ты преувеличиваешь, – лукаво улыбнулась Мири, подставляя личико ласковым солнечным лучикам, пронизывающим листву, и жмурясь от удовольствия.

– Если только самую малость, – улыбнулась в ответ Элька. – Тебе хорошо, поклевала, как птичка, фруктов, выпила соку и сыта. Что значит легендарный эльфийский метаболизм! Завидую белой завистью! А вот как в Рэнда столько еды влезает, диву даюсь. Такой щуплый на вид парень, а лопает больше Гала и Лукаса вместе взятых. Наверное, все в нервную энергию уходит.

– Чтобы так безостановочно молоть языком, много сил нужно, – подтвердила, фыркнув, Мири и тут же немного нахмурилась, словно вспомнив о чем-то тревожном.

Между девушками воцарилось молчание, нарушаемое только легким шорохом шагов Эльки, эльфийка-то ступала совершенно бесшумно, и дневной сменой птичек, дающих очередной концерт. На сей раз квакающее сопровождение молчало, и слаженное пение пернатых было на диво мелодичным.

– Ты что-то хотела сказать еще? – осторожно поинтересовалась Элька у новой подруги, видя ее замешательство.

– Хотела, – решившись, ответила Мири и, помолчав минутку, будто подыскивая слова, заговорила: – Ты уже знаешь, что я не только целительница, но и эмпатка, и мой дар довольно силен.

– Да, Лукас говорил нам об этом тогда, ночью, когда тебе приснился кошмар, а потом ты сама об этом упомянула, – вставила Элька.

– Я стараюсь поддерживать свои способности в дремлющем состоянии, так, чтобы воспринимать только общий настрой существ, находящихся рядом. Это помогает не испытывать лишней боли, – продолжила эльфийка.

– Боли? – встревоженно нахмурилась Элька, осторожно касаясь рукой запястья Мирей.

– Да, например, физическую чувствовать полезно: когда я занимаюсь целительством, непременно приходится пропускать часть ее через себя. Ведь зная, где и что у пациента болит, ощущая его боль, как свою, помочь гораздо легче. За эту грань дара я благодарна Ирилии, – принялась объяснять жрица то, что было для нее прописной истиной, усвоенной еще в первые дни ученичества. – Но сильные эмоции, терзающие людей: гнев, ярость, боль, раздражение, обида, похоть, злоба, зависть, стыд – зачастую воспринимаются даже тогда, когда я совсем не хочу этого и стараюсь закрыться. Они выплескиваются и бьют по моему сознанию, причиняя настоящую боль. В душах многих существ таится столько грязи и зла…

– Ой, Мири, – посочувствовала подруге Элька.

– И сегодня за завтраком, когда Рэнд говорил с Галом, я едва вынесла, – прошептала Мирей, скользя невидящим взглядом по великолепию сада. – Рэнд досадовал, был оскорблен, раздражен, взвинчен, но Эсгал… Элька, ему было так отчаянно больно, мне редко доводилось чувствовать себя хуже, несмотря на то, что я полностью не раскрывалась. Может, это тоже последствия клятвы команды, но даже на исповедях в храме Ирилии такого никогда не бывало. Меня едва не затянуло в этот омут, а в виски словно по кинжалу вонзили, только сейчас перестало саднить.

– Галу стало больно после того, как Рэнд начал говорить о его идеальных рыцарских качествах и чести? – задумчиво полуспросила-полуконстатировала Элька, отстраненно разглядывая куст с какими-то ярко-лиловыми цветами, буйно разросшийся у тропинки.

– Именно так, – подтвердила Мирей, снова невольно касаясь висков, будто заново переживала боль Гала.

– Надо же. Что же он такого натворил, что перестал считать себя заслуживающим уважения благородным воином? Не тем концом на какой-нибудь важной церемонии меч повернул или пролил чай на парадное одеяние наставника?

– Не знаю, нет, это не шутки. Все гораздо серьезнее, – медленно ответила эльфийка. – Если мужчина, сделавший искусство войны своим ремеслом, думает, что сотворил нечто, лишившее его не только собственного уважения и чести, но даже надежды на их восстановление, я боюсь даже предположить, что именно он совершил. К счастью, я не читаю мыслей. Знаю только, что неосторожные слова Рэнда вызвали у Гала неистовую боль, горечь потерь, вину, стыд и ярость одновременно.

– Будь он последним подонком, маньяком с руками по локоть в крови, его не выбрали бы Силы для работы на Совет богов. Все равно, что бы он ни сотворил раньше, это в прошлом. А сейчас он – член команды, и более достойного и надежного человека я прежде не встречала. У каждого есть право на тайны. Хотя мне кажется, рано или поздно мы непременно обо всем узнаем, – заключила Элька, успокаивая подругу. – Но я благодарна тебе, Мири, за то, что ты мне это рассказала сейчас. Случись что, мы будем готовы поддержать Гала.

– Мне обязательно нужно было с кем-нибудь поделиться, – вздохнула эльфийка, нежно отводя рукой ветку дерева, чтобы пройти на полянку к делянкам трав, и снова прошептала: – Такая боль! Может, мы должны вести себя с Галом как-то по-другому, бережнее?

– Ну уж нет, нечего взрослому мужчине копаться в грехах прошлого, растравляя душу, – категорично заявила Элька, тряхнув головой. – Я ему такую жизнь устрою, не до ковыряния в собственных язвах станет.

– Ты сможешь, – убежденно кивнула Мирей и ясно улыбнулась, одобряя тактику поведения подруги и немного завидуя ей. Эльфийке тоже хотелось бы быть такой остроумной, заводной и легкой, как Элька. Несмотря на все ее насмешки, в обществе девушки становилось до странного светло и весело.

– А теперь расскажи мне что-нибудь об этих растениях, – потребовала Элька, кивнув на заросли целебных трав и доставая блокнот с авторучкой.

– Охотно, – оживилась Мирей и, показывая на темно-изумрудный кустик с мелкими звездчатыми серебристыми цветками, начала: – Это эльдрина по-эльфийски, или звездчатка по-людски. Просторечное название этой травы на любом из языков – живица. Свежий сок растения способен исцелить самую страшную рану, нанесенную даже колдовским оружием…

Мири вдохновенно рассказывала о своих любимых травах, Элька добросовестно внимала, стараясь запомнить хоть что-то. Хорошо еще, что урок проходил с использованием растущего на грядках наглядного материала, иначе бы она уже давным-давно безнадежно запуталась в дебрях перечислений ценных свойств растений и их причудливых названиях. Ей вскоре начало казаться, что вернулись добрые старые институтские времена и она снова находится на полевой практике, изучает растительное сообщество луга.

– Эта стелющаяся по земле плеть с листочками в форме наконечников стрелы – лагоста, или стрелист, – вещала Мирей, поглаживая листочки, а Элька прилежно конспектировала. – Его запах отгоняет насекомых, а отвар цветков помогает при простуде. А это плеор, или попросту – следок, невзрачное, но очень полезное растение, – принялась объяснять Мирей, указывая рукой на широкие зеленые листья с продольными прожилками. – Его сок и свежие листья останавливают кровь и снимают воспаление.

– Я знаю эту траву, – неожиданно обрадовалась Элька растению, как старому приятелю, ободренная тем, что видит хоть что-то знакомое среди цветущего экзотичного буйства владений Мири: – У нас его именуют подорожник. Хотя, если мне не изменяет память, индейцы когда-то назвали его «след белого человека».

– Похоже, – удивленно улыбнулась эльфийка.

– И драные коленки его листьями я сызмальства залепляла, – довольно продолжила Элька.

– А, вот вы где, девочки, – нагло прервал занятие веселый знакомый голос, в котором почему-то слышалась подозрительная хрипотца.

– Привет, Рэнд, отзанимался и еще жив? – задорно поздоровалась Элька, с любопытством оглядывая пошатывающегося вора.

Вид у него был, прямо сказать, неважный, еще хуже, чем на первом занятии. Фин походил на только что выстиранный коврик, который уже извлекли из машинки, но забыли отжать. По лицу парня градом катился пот, волосы слиплись прядями, рубашка, а местами и брюки тоже были мокры.

– Да, девочки, – устало привалившись к дереву, ответил Рэнд, – уже отзанимался. А вот жив или нет, пока не знаю, похоже, серединка на половинку. Гал велел передать, что сейчас твоя очередь, Элька.

– Понятно. – Девушка спокойно кивнула, закрывая блокнот. – Благодарю за урок, Мири. Но боюсь, я мало что усвоила. Придется нам еще не раз все повторить, прежде чем дальше двинемся.

– Повторим, – улыбнулась Мирей. – Я тоже, когда училась, не все сразу запоминала. А первый мой отвар от колик жрица-наставница Нилэнита, едва понюхав, вылила в отхожее место.

– Тогда страшно даже подумать, что я буду творить поначалу. Может, сливать в пузыречки и отсылать в дар врагам? Ладно, подумаем об этом потом, а сейчас пойду, не хочу заставлять Гала ждать, – махнула рукой новой учительнице и Фину Элька.

– Приятного времяпрепровождения! – еще нашел в себе силы на ехидную ухмылочку и радостное пожелание Рэнд, а потом в изнеможении сполз по стволу вниз в гостеприимную траву. Посидев несколько минут совершенно неподвижно, несчастный парень – жертва жесткой Галовой педагогики – вздохнул и блаженно раскинул уставшие руки. Левая удачно приземлилась в густую мягкую зелень, а правая угодила точнехонько в симпатичный темный кустик, веточки которого были снабжены незаметными среди густой листвы, но острыми и тонкими, как иглы, шипами.

– Ой-ё! – возмущенно взвыл Фин, потрясая в воздухе ободранной рукой, и принялся рассказывать всему миру в целом и Творцу в частности о том, что он думает о наличии во Вселенной такого рода растений.

И, сочувствуя и невольно посмеиваясь над беднягой, Мири поспешила к нему на помощь, попутно с притворной деловитостью объясняя, что уколы шипов креслина очень полезны для здоровья.

Элька же, не ведая о горестях Фина, уже спускалась в спортзал. Она сменила любимые шлепки на замшевые ботиночки, плотно фиксирующие щиколотку, и заново перетянула резинкой растрепавшиеся волосы. Девушка вообще не любила обувь на высоких каблуках, предпочитая балетки, кроссовки, шлепки, ботиночки, да что угодно другое, лишь бы в этом можно было быстро ходить, а лучше – бегать. Так уж получалось, что Элька все время куда-то спешила, а нестись сломя голову, ломая и вывихивая ноги, ничуть не желала.

У спортзала она так и застыла на пороге, в немом восхищении перед тем, что играючи проделывал на турнике воитель. Гал, не теряя времени даром в ожидании следующего ученика или жертвы, смотря с какой стороны смотреть, устроил себе легкую разминку. Но эстетическое наслаждение длилось недолго, почувствовав присутствие Эльки, он мягко спрыгнул на пол и направился к ней.

– К занятиям готова приступить, о великий сэнсэй, – отрапортовала Элька, шутливо отдав Галу честь. – Обувь выбрана в соответствии с вашими инструкциями.

Оглядев экипировку девушки и одобрив ее, воин спокойно кивнул и мотнул головой, приглашая ученицу пройти в глубину зала:

– Разогрейся для начала. Я пока расскажу тебе о графике тренировок. А потом пойдем, посмотришь на то оружие, что я для тебя отобрал.

– О’кей, – бодро согласилась Элька. А что спорить, все равно возражения слушать никто не собирался.

И первое занятие началось.

Глава 8. Проблемы нравственности и «двуличности»

Жизнь вошла в новую колею. Упражнения и тренировки занимали у Эльки практически все время, оставляя для купания, болтовни, прогулок, кино и чтения вожделенных книг обширной библиотеки какие-то жалкие огрызки досуга. Новообретенная магическая сила, так ярко проявившая себя с шаром Лахтера и ночным цитированием заклинания Лукаса, словно уснула и пока ничем себя не выказывала. Да Эльке, правду сказать, было не до этого. Гал гонял ее просто нещадно, комплексы упражнений следовали одни за другими, тренировка за тренировкой, а неумолимый голос сурового воина: «Еще раз, повторим!» – преследовал ее в кошмарах. И если бы Мири втихаря не снимала новой подруге боль с натруженных непомерной нагрузкой, вопящих от возмущения мышц и не лечила многочисленные синяки, ушибы и ссадины, та давно бы взбунтовалась и объявила забастовку. Но все равно, даже невзирая на тиранию Гала, так жить было безумно интересно! Люди, с которыми так недавно судьба свела Эльку, становились по-настоящему дороги.

Она полюбила шептаться с Мири вечерком, прогуливаясь по парку, и соревноваться в остроумии, пикируясь с Рэндом и Лукасом. Если было время, Макс объяснял кое-что из своей работы в компьютерном центре, радуясь тому, что она понимает хоть что-то из того, что он говорит, а мосье Д’Агар охотно рассказывал девушке о тайнах магии, уже привычно сыпал комплиментами, как и положено галантному кавалеру. Элька охотно флиртовала с магом, но ничего большего между ними не было. Лукас, как и обещал как-то ночью, принимал правила игры и не стремился переступать границы приятельских отношений, ему просто было приятно дамское общество, хотя бы в одном Элькином лице. Да и иначе он просто не мог себя вести. Было в Лукасе что-то неуловимо странное: изысканный франт, остроумец, дамский угодник и опытный маг – все это являлось его сутью и в то же время не было ею до конца. То одна, то другая грань характера мосье проблескивала особенно ярко, но сам он оставался абсолютно неуловимым, непостижимым, как призрачный болотный огонек, как вода, утекающая между пальцев. Казалось, вот еще секунда, и все станет просто и ясно, но нет. Д’Агар снова ненавязчиво ускользал. Одно слово – маг.

Конечно, не все было безупречно гладко, члены команды перестали осторожничать друг с другом, а потому горячие споры и ехидные пикировки стали обычными для них, но эти пререкания не были бесполезны. Компаньоны, где аккуратно, а где и несколько грубовато, даже дерзко, узнавали характеры друг друга, притирались, выявляли слабые и сильные стороны.

За безупречными манерами франтоватого мосье мага таилось изрядное ехидство; Рэнд любил озорничать, вдобавок отличался склонностью к позерству; гениальный в области техно-магии добряк Макс готов был влипнуть в любую подвернувшуюся неприятность, а если таковой не находилось, создавал ее сам; нереально изящная красавица Мирей оказалась совсем не кроткой киской, как можно было счесть вначале: если ее задевали, могла ответить весьма резкой отповедью, у целительницы под мягкостью прятался стальной стрежень; Эсгал же своего несгибаемого характера и не скрывал, с первого дня прямо и откровенно высказывая свое мнение по любому вопросу.

Словом, однажды весьма ранним утром Елена Сергеевна Белозерова проснулась и неожиданно поняла, что она по-настоящему счастлива. Изумившись этому открытию, вскочила с кровати, сбегала в душ, вытащила из шкафа длинную, до середины бедра, ярко-голубую свежую майку и надела ее. Лукас объяснил недавно, что на шкафы наложено чистящее заклинание, и одежда, повисевшая в них несколько часов, не нуждается в стирке и глажении. Махнув пару раз щеткой по волосам, девушка пошла в другую комнату и широко распахнула окно в палисадник. Запах роз и гории – так назывались те золотые «лилии», понравившиеся Эльке в первый день, – наполнил комнату. Радостно улыбнувшись, она подошла к музыкальному центру и, включив на полную громкость диск «Агаты Кристи», плюхнулась в кресло с одной из восхитительных магических книжек с движущимися объемными картинками, что утащила позавчера из библиотеки. Это был «Классификатор рас Вселенной», и за штудирование его Элька взялась ударными темпами сразу после того, как Мири невзначай заметила в разговоре, что резные перила на второй этаж, выполненные в виде переплетения чудесных цветков, среди которых порхают очаровательные маленькие крылатые существа, изображают вовсе не разновидность карликовых эльфов, а сильфов. Чтение оказалось не только познавательным, – кто бы мог подумать, что в мирах существует столько всякой разумной разности, – но и весьма любопытным. А какие картинки с вампирами удалось обнаружить!

– Элька! – спустя полчаса увлекательного чтения прозвучал прямо над ухом девушки знакомый мужской голос.

Оторвавшись от изучения очередного мрачновато-клыкастого, не в меру обаятельного изображения, Элька увидела Эсгала. Мужчина стоял у самого окна на маленькой дорожке перед клумбами и заглядывал в окно. Что-то прочесть на его суровой физиономии всегда было трудно, но, кажется, воин был весьма недоволен.

– А? Привет, Гал! – крикнула Элька, отложила книгу и вежливо помахала воину рукой. – Как делишки?

– Станут лучше, если ты сделаешь немного потише свою ужасную музыку, – быстро ответил воин. – Она несколько мешает мне заниматься.

– Эпитет «ужасный» в этом доме подходит только к твоей лиловой гадости, – сморщилась Элька, снова как наяву ощутив во рту горько-кислый привкус любимого чая Гала – ташита, который по природному любопытству испробовала накануне. – Но так и быть, музыку сделаю потише, только ради твоих восхитительных глаз! Знаешь, модницы моего мира отдали бы полжизни за этот яркий зеленый цвет и еще половину – за вертикальные зрачки. Такая экзотика!

Болтая о пустяках, девушка встала и, подойдя к музыкальному центру, наклонилась, чтобы отрегулировать звук. Подол тоненькой одежонки весьма ощутимо задрался. Сзади послышалось какое-то сдавленное восклицание и кашель. Под маечкой Эльки была только сама Элька.

– Так лучше? – обернулась к воину девушка.

Красный от смущения Гал собрался было уходить, но все-таки вернулся к окну и строго заметил:

– Ты неподобающе одеваешься!

– Чего? – не поняла Элька, в замешательстве уставившись на Гала.

– Твои одежды слишком нескромны, иногда даже вызывающи. Так облачаются только женщины из кварталов развлечений, желающие привлечь внимание мужчин, – решительно ответил воин.

– А у нас так облачаются женщины, желающие одеваться в модную и удобную одежду, – не менее решительно отрезала Элька. – И пока я не исполняю заданий в ваших ретроградных мирах, буду одеваться так, как считаю нужным. Ты мне не отец и не муж, сударь Эсгал. Я слушаю тебя только тогда, когда ты меня учишь тому, в чем являешься мастером, а ни в чем другом повиноваться твоей воле я не намерена! Уяснил, кутюрье?

Не привыкший к возражениям, тем более к возражениям, высказанным таким тоном, воитель оторопело смотрел на Эльку. Эта дерзкая малявка, эта… эта сопливая девчонка двадцати пяти лет от роду, которая до сих пор слушалась на занятиях каждого его слова, выговаривала ему, словно зеленому мальчишке! А под тоненькой, короткой до невозможности рубашечкой на девушке не было ничего!!!

– Будь я твоим отцом, выпорол бы тебя хорошенько, – процедил наконец Гал и, повернувшись, вернулся на площадку перед домом, чтобы продолжить занятия.

Элька, демонстративно уперев руки в бока, насмешливо крикнула ему вслед:

– К великому счастью, ты им не являешься, а не то я бы небось удавилась с горя!

И вернулась на диванчик к книге, но нет-нет да и поглядывала в окно на тренировку Эсгала. Этот мерзавец, сам-то облаченный лишь в какой-то потрепанный серый халатик, ночной был куда шикарнее, сел в позу лотоса прямо посреди площадки, сложив пыльные босые ноги, и начал глубоко дышать, лицо приняло самоуглубленное выражение типичного буддиста. А потом воин медленно оторвался от земли, вознесся вверх и завис в воздухе метрах эдак в полутора над грешной землей.

– О блин! – невольно восхитилась Элька и скосила глаза на Гала еще больше, подавляя закономерный порыв высунуться из окна и гаркнуть что-нибудь эдакое во все горло, чтобы надменный мужик, вздумавший учить ее, как нужно одеваться, вернулся на бренную землю и поосновательнее приложился о камешки задницей, а то и физиономией! Вот только девушке показалось, что, учини она такое безобразие, Гал может и взаправду за ремнем отправиться.

Сладостные мечты о мести прервал визит Рэнда. Как всегда стукнув в дверь для проформы, вор влетел в комнату и радостно провозгласил:

– Привет! Завтракать пойдем?

– Какие вы заманчивые предложения девушке делаете, сударь, отказаться не могу, – потупив глазки, скромно согласилась Элька и уже нормальным тоном, не без удовольствия ловя усмешку в глазах Фина, продолжила: – Конечно, пойдем, сейчас оденусь, подожди.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.