Надежда Нелидова
БАБЬИ ПОДЛЯНКИ

7-Й БЕЗОТКАЗНЫЙ СПОСОБ УВЕСТИ МУЖА ИЗ СЕМЬИ

«Я фельдшер, работаю в кожно-венерологическом кабинете. Беру анализы, отношу девочкам в лабораторию. Народу у нас всегда полон закуток – не протолкнуться. Некогда бывает не то, что чаю попить – в туалет, извините, сбегать.

Люди сюда идут, прячась от знакомых и потупив глазки, как изгои. Хотя им, может, просто справку по месту работы нужно – всё равно не по себе. Не любят нас, ой, не любят.

И начальство не любит – задвинуло на задворки, в самый угол больничного городка под старые тополя. Не сразу найдёшь – разве что по указателям, прибитым к деревьям. Мы для начальства тоже вроде изгоев.

Отделение располагается в старом бревенчатом, почернелом доме – пятидесятых годов постройки. Зато в новых-то красивых зданиях крыши текут, штукатурка падает и из окон дует. А у нас сухо и тепло, зимой при открытых форточках работаем. Но это я так, об условиях работы: условия, мол, хорошие. Не забудьте надбавку за вредность, льготы, опять же пенсия по выслуге лет…

Кто ко мне приходит? Все! Мало кого миновала чаша сия. Мужчины и женщины, старики и юнцы, бизнесмены и дворники, доктора наук и бомжи, домохозяйки и трудоголики…

Вот в сто семнадцатый раз явилась кудрявая прехорошенькая девушка. Беру анализ и знаю заранее – снова будет положительный. В смысле, найдём какую-нибудь бяку. А ей хоть бы что.

Кто-то на мобильник позвонил – хахаль, небось. Гибко перегнулась, цапнула наманикюренной лапкой телефон – и хихикает в трубку. Ножками в смотровом кресле побалтывает – чуть мне в нос не заехала и очки не сшибла.

– Ножки у тебя загляденье, – говорю. – Вот, девушка, в чём погибель твоя: в ножках! Не доведут тебя до добра, попомни слово. И не болтай, не болтай ими – работать мешаешь.

Хохочет, заливается, запрокидывает кудрявую голову.

Нам вообще-то разговоры запанибрата с пациентами вести не полагается – соблюдаем дистанцию. Ну, да мне простительно – старые дрожжи.

Вот женщина пришла за результатом. Не старая – не молодая, не красивая – ни некрасивая. Никакая. Жизнь начисто стёрла лицо. Просто измученная пожившая женщина. Её в городе многие знают. Занимает пост – не то чтобы высокий, но и не низенький. Тоже наша постоянная клиентка, тоже в 117-й раз пришла.

Я полезла в стеклянный стеллаж, где лежат бумажки с результатами анализов. Её попросила сесть на стульчик и сочувственно говорю: «Сволочи эти мужики». И наготове стаканчик с водой держу. Потому что тоже заранее знаю результат, и знаю её реакцию – вон уже в полуобморочном состоянии сидит, и готова заплакать.

Муж у неё – известный в городе человек, живёт на широкую ногу, ну и насчёт женского полу очень слаб на передок. Соответственно, постоянно приносит жене сюрпризы. И она ужасно мучается, бедняжка, но ему прощает и дальше с ним живёт. То ли из-за детей, то ли из-за достатка, то ли любит его, кобеля, то ли по привычке. То ли одна боится остаться – здесь у нас северное Иваново.

И – хватит, больше ни слова о больных – у нас врачебная этика, тайна. Истории болезней – ни-ни. Про пациентов нельзя – про себя, грешную, можно. Говорят: сапожник без сапог – это не про меня. Хотите верьте, хотите нет, я этих мерзких «сапог» за свою жизнь не упомню, сколько пар сносила.

Я – верная, честная, не гулящая. И муж у меня постоянный. Одна на всю жизнь жена – и любовница тоже одна, постоянная. Нам двум он никогда не изменял – упрекнуть не в чём.

…И вот смотрю я из окошка. Как бредёт эта сгорбленная тридцатисемилетняя старушка, загребая ногами осеннюю листву, и вспоминаю себя молодую.

Где, когда мой муж встретил запретную любовь – о том не ведомо. Она говорила: «Бог свёл», я считала: «Дьявол». Она с первого дня поставила задачу: увести, во что бы то ни стало, мужа из семьи. А я: во что бы то ни стало, семью и мужа отстоять. Не так много мужиков у нас в северном Иванове, чтобы ими разбрасываться. Вот такая война в мирной жизни: бьёмся за мужей не на жизнь, а на смерть.

Любовница начала с того, что известила о вспыхнувшей преступной страсти полгорода. Чтобы до меня дошли слухи – и я взметнулась, встала на дыбы, закатила истерику – и подала на развод.

А меня свекровь, царствие её небесное – подучила: «Ты молчи, делай вид, что ничего не знаешь. Ходи с гордо поднятой головой, сохраняй лицо. Пока не знаешь – ты в чистоте. А сорвёшься – будут за спиной смеяться и пальцами показывать». И я ходила с прямой спиной и сохраняла лицо.

Тогда соперница позвонила мне сама – ошалелая от собственной наглости. Чтобы я услышала всё из первых уст, возмутилась, закатила истерику – и подала на развод.

А я (тоже свекровь, мудрейшая женщина, научила) – в ответ в трубку расхохоталась. «Любовница для мужчины, – говорю, – это отхожее место. Сортир. Уборная. Нужду справит, штаны застегнёт, причиндалы подмоет – и домой. К жене, к детям».

Итак, первый способ – подавить психику жены – у соперницы не сработал. Один-ноль в мою пользу.

Второй метод – само собой, постель. Какая бы жена темпераментная ни была – всякими ночными штучками-дрючками мужа ублажать не будет. Пройденный этап, оба давно остепенились. Солидно, не торопясь исполнят супружеский долг, чмок в щёчку – и на боковую.

Кувыркалась соперница в кровати до изнеможения, до седьмого пота. Удивляла моего мужа ненасытностью и сексуальными фантазиями – бесполезно. Выдохлась.

Третий способ – влезть в душу. Тихо-тихо выгрызть там норку, поселиться, как мышка в хлебе. На рыбалку с ним ездила, про работу участливо расспрашивала, футбол вместе смотрела – хотя, небось, рот зевотой сводило. Опять мимо!

Да, спросите вы: откуда я такие подробности знаю? А скорешилась с её бывшей подругой, чего-то они меж собой не поделили. Знаете пословицу: враг моего врага – мой друг? Именно тот случай.

Путь № 4 – к сердцу через желудок. Чтоб ужин был красиво сервирован: свечи, мельхиор, музыка, вино, салатики. Ну, он музыку послушает, винцо попьёт, в деликатес мельхиоровой вилочкой потычет, её поцелует – и домой. Дома от души три тарелки борща умнёт – и хлеба, хлеба больше.

Пятый известный способ отворота – ворожба. Бегала по гадалкам. Лепила из хлебного мякиша фигурку (меня, значит) и колола иголкой. Подбрасывала под дверь обглоданные косточки и лезвия бритвы. Подливала в еду любовнику (мужу моему) сокровенную кровь (я с ним навсегда после этого перестала целоваться). Ещё всякий срам вытворяла… Скучно и противно про это говорить. Я в чертовщину не верю, а кто не верит – того чертовщина не берёт.

Другая бы на её месте давно плюнула и переключилась на кого-нибудь новенького. Но не на ту напали. Соперница оказалась упёртой бабой. Решилась на оговор и клевету.

То есть слегка настраивать его против меня – этим она занималась давно. То за пуговицу на пиджаке подёргает – «Ну и жена у тебя лентяйка: пуговицу пришить не может. Ходишь чучелом». То встретит его в магазине с авоськой – «Бедненький! Есть у тебя жена-то, нет?! Такого мужчину эксплуатируют. Я бы с тебя пылинки сдувала…»

Этот ход не сработал, и она зарядила тяжёлую артиллерию. Ревность.

– Дескать, твоя-то благоверная святошу из себя корчит – а тоже хороша, та ещё шлында. Не раз её (меня, то есть) замечали у 138-й квартиры в вашем доме. И что она там забыла?

А в той квартире, действительно, проживал актёр местного театра – известный холостяк, красавец, кутила и бабник.

До сих пор муж слушал свою зазнобу и посмеивался в усы. Раз он про 138-ю выслушал, другой… Помалкивал до поры, до времени – своё-то рыльце в пушку. Не в пушку, я вам скажу – а в целом пуховище – десяток перин и дюжину подушек туго набить хватит.

Однажды пришёл поддатый – я в ванной бельё стирала. Полез на меня медведем: «Рассказывай, жена, как честь семьи блюла, чего возле 138-й квартиры отиралась?» Ну, я на всю мощь кран открыла – и в него направила шланг душа с кипятком.

– Честь семьи, говоришь?! А не хочешь в кипяточек окунуться, в котором твоя семья последние годы варится?!

Всё высказала, вернее, выкричалась. «Скорую» вызывать не стала – сама медик. Смазала мазью от ожогов, перебинтовала чистыми бинтами. «А моё сердце, – говорю, – чем от ожогов перебинтовать?! Какими мазями смазать?» И оба плакали. Он просил меня потерпеть. Мол, сам всё понимает. «Ты не бросай меня, помоги, вместе справимся».

И, правда, полгода после этого мы жили как молодожёны. Не ходил он к ней, не ходил – кожей чувствовала. Вот в это время она, видно, от бабьего отчаяния пошла на грязное, изуверское дело. На способ номер 7.

Я сама медик, всякое повидала – но говорить об этом даже у меня язык не поворачивается… Гадость, мерзость! Как нормальному человеку могло такое на ум прийти?! Кто ей подсказал, кто шепнул: вот, мол, ещё выход есть. Когда ничто не помогает – самый верный, самый проверенный, чтобы разрушить семью.

Я почувствовала недомогание по-женски. Пошла к врачу. И – как гром среди ясного неба: ЗППП! Раньше «венерой» называли, сейчас деликатно: заболевание, передающееся половым путём. Не смертельно, лечится за десять дней вместе с партнёром. Не смертельно, говорите? Для семьи – не смертельно?!

Пришла домой, высыпала перед ним пачки таблеток, хлясь по щеке: «Ну что, партнёр? Допрыгался, доигрался, твою мать, седина в бороду – бес в ребро? Внуков нянчишь – а грязь в дом тащишь? Не забудь кралю свою пролечить. Поинтересуйся заодно, от кого она подхватила».

Неделю с лишним лечились, половой жизнью не жили. Я ещё долго брезговала, не могла его до себя допустить, психологический барьер перешагнуть. А козлиная его сущность своего требовала. А соперница – вот она, поджидала в развёрстой постельке.

Месяца два прошло ли? Снова знакомые симптомы. Коллеги за спиной зашептались. Всё было: слёзы, скандалы, битьё посуды и не только. Хотела подать на развод, он умолил не делать этого, стоял на коленях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.