Лилия Подгайская
Из глубины веков

1

– Сорча, иди завтракать, Сорча! – голос пожилой женщины разнёсся по двору и саду. – Ну, где же ты?

Послышался шум крыльев, и чёрная с белым птица с длинным хвостом уселась женщине на плечо, крутя головой и поблёскивая любопытными круглыми глазами.

– Вот и умница, – удовлетворённо констатировала женщина. – А теперь прошу к столу.

Она с улыбкой шагнула к старой яблоне, давно обломанная нижняя ветка которой служила Сорче столовой. Птица легко соскочила на неё и нетерпеливо запрыгала на месте, ожидая угощения

– На, ешь, – усмехнулась женщина, протягивая на раскрытой ладони смесь из кусочков мяса, сваренного вкрутую яйца и мелко покрошенного хлеба.

Птица без колебаний приступила к трапезе, посматривая, тем не менее, на владелицу ладони осторожным взглядом. Съев всё, она аккуратно почистила клюв о выступающий отросток ветки, тоже давно обломанный, и ещё немного попрыгала. Женщина протянула руку и легко коснулась пальцами перьев на голове птицы – умница, мол. Та чуть встопорщила пёрышки и сорвалась с места. Проследив глазами за её характерным полётом, женщина улыбнулась и пошла к дому.

Эту осторожную птицу она приручила ещё пару лет назад. Говорят, сороки не поддаются дрессировке. Неправильно это, глупости. Приручить можно любое животные. Надо только делать это с добром и по-настоящему любить того, кого приручаешь. Это она узнала и поняла ещё в той, прежней, очень далёкой жизни.

Воспоминание о прожитой много веков назад жизни открылось ей внезапно, как откровение, ещё два с лишним года назад. Тогда она, проснувшись утром, почувствовала себя нездоровой. Голова покруживалась, и было ощущение, что это какая-то чужая голова, не своя. Потом в глазах начало расплываться, и женщина поняла, что не может встать с постели. Тело не слушалось её. Стало очень страшно. Ведь она была в доме одна, и могла пролежать тут до второго пришествия, пока её тело, наконец, найдут. Но судьба оказалась к ней милостива. Уже к вечеру она смогла пошевелиться, а следующим утром потихоньку поднялась на ноги. Правда, ходила тяжело, подтаскивая правую ногу, и речь её звучала не слишком разборчиво. Но всё-таки она осталась жива. С огромным трудом дотащилась она до забора соседкиного двора, и увидев её, окликнула. Соседка метнулась к ней и закудахтала, как курица – вид, мол, как у с креста снятой, и вообще. Она не стала обращать внимание на это кудахтание, а попросила привести к ней фельдшера местного, Якова Никаноровича. Соседка просьбу исполнила, и обязательный и внимательный к своим подопечным фельдшер появился в её доме очень скоро. Он взглянул на опавшую с лица женщину и покачал головой. Потом осмотрел её всю, потрогал руки-ноги, голову, заглянул в глаза, оттянув веки, и снова покачал головой.

– Вы были в одном шаге от инсульта, голубушка, – сказал он, – чудом удержались на самом краю. В город вам надо, к невропатологу, а может и в больницу.

– Никуда я не поеду, – откликнулась она, – и вы сами хорошо это знаете.

Старому опытному фельдшеру, работающему здесь уже и не счесть, сколько лет, она доверяла куда больше, чем молодой врачихе в коротенькой юбочке и на высоченных каблуках в городе.

– Что скажете, стану делать, – добавила. – Бог даст, выкарабкаюсь.

Женщина взглянула в его недоверчивые глаза:

– Я смогу, я справлюсь, – и он понял, что такая, как она, действительно сможет и справится.

Мужчина ещё раз покачал головой и стал говорить, что и как нужно делать. Лекарства обещал купить сам, сам же и капельницы ставить взялся. Ей нужно было только деньги дать на всё это и за само лечение уплатить. И дело пошло. Старый фельдшер приходил в её дом каждый день, а поначалу и два раза на день. Делал, что требуется, и, пока медленно, капля за каплей, вливалось в её тело лекарство, рассказывал, что хорошо и что плохо при болезни мозговых сосудов, а она-то и свалила с ног женщину. Она слушала внимательно и всё запоминала. Кое-что просила повторить или объяснить более подробно, чтобы понятно стало. Мужчина не возражал, и повторял, и объяснял, и даже уговаривал временами. Когда же закончилось это не такое и лёгкое лечение, она почувствовала себя намного лучше. И была глубоко благодарна старому фельдшеру за помощь в избавлении от болезни и за науку. Теперь она поняла, что делала прежде не так, следуя прижившимся в селе старым традициям. Но время-то идёт вперёд, и всё меняется. И должны, наверное, пересматриваться и меняться традиции, созданные давным-давно, совсем другими, не похожими на них сегодняшних людьми. В общем, подумать было над чем.

Но главное, что принесла ей эта болезнь, заключалось в другом. За тот день, что она лежала обездвиженная в постели, у неё появились два новых состояния, можно сказать. Она узнала свою прежнюю, давно прожитую жизнь и горячо захотела приручить сороку. Почему именно сороку, она и сама не могла бы сказать. Наверное, потому, что эта одна из наиболее умных и осторожных птиц в лесу. Но сейчас они стали появляться и среди людей. Не от хорошей жизни, надо думать, а по необходимости. Но людей они перестали бояться, хотя, живя среди них, остаются по-прежнему очень осторожными.

А что касается прежней жизни, то это вообще никак нельзя ни понять, ни объяснить. Может быть, какой-нибудь очень умный учёный из столицы и сумел бы растолковать ей это. Но до него далеко, как до неба. И потом, ни одной живой душе на свете она не решилась бы рассказать о том, что узнала сама.

Было это очень странно. Она, молча, лежала на постели, устремив взгляд на побелённый потолок. И вдруг на этом белом фоне, как на экране в кино, стали появляться размытые образы. Они быстро приобрели отчётливость, и затем перед её глазами прошла вся её прошлая жизнь, от самого детства, как только она начала воспринимать мир вокруг, и до самого конца, печального и даже трагического.

Почему именно эта жизнь, она не поняла. Ведь были, наверное, у неё и другие жизни, наверняка были. Но вспомнилась только эта. И её женщина прочувствовала так ярко, так реально, что все сомнения отпали. Совершенно ясно, что ей сделано снисхождение, и открыта одна из её прежних жизней. Но для чего? И почему именно эта?

2

Дочь старейшины племени дреговичей из верховьев реки Днепр, Замяна была хороша собой, как ясный день. Она была последним ребёнком отца и, вопреки его суровости и даже временами жестокости, ребёнком любимым. Никол и сам не понял, как это произошло. Чувствуя, что старость неумолимо приближается к нему, отнимая постепенно силы и приглушая желания, старейшина отчаянно захотел ещё раз почувствовать себя молодым и полным сил. Тогда он взял на ложе ещё одну жену, совсем молоденькую и не слишком красивую, но крепкую телом. Главное же, в глазах девки он углядел огонёк, который давал ему надежду получить именно то, что он хочет. И мужчина не ошибся. Ятка оказалась девкой горячей, а Никол был всё ещё в силе. И ночи их превратились в жаркий костёр страсти. При этом мужская удаль Никона крепла с каждым разом, а женские силы Ятки убывали. Уже и отстать бы от жены пора, поскольку плод их горячих ночей рос не по дням, а по часам, а Никол не мог остановить себя. Один только вид её молодого тела будил в нём мужскую силу и разгонял жидкий огонь по жилам. Это было сильнее его.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.