Елена Медведева
ПРЕДЧУВСТВИЕ
историко-фантастический триллер

Памяти отца

известного астрофизика профессора Радзиевского В. В. посвящается.

Предисловие

Подмосковье. Семинар в КБ при закрытом институте мозга. На стене экран. Палящее солнце Гаити, золотые пляжи, буйная роскошь тропического леса. Группа застывших в молчаливом ожидании туземцев наблюдает за действиями колдуна. Извиваясь в танце, колдун приближается к привязанной к столбу жертве, достает мешочек с каким-то порошком и, высыпав щепотку в чашу с жидкостью, подносит ее к губам пленника. Бронзовое лицо мужчины становится бледно-серым, глаза стекленеют, безвольно свисают руки. Признаков агонии почти нет – лишь слабые судороги, но дыхание замирает, слабеет пульс, и только веревки предохраняют от падения неподвижное тело. Совершив над трупом обряд, колдун запечатывает глиняный кувшин – теперь в нем нашла пристанище душа покойного, теперь в руках колдуна полная власть над ней и ее прежней оболочкой. Завороженные ритуалом туземцы наблюдают, как колдун бережно освобождает тело от пут и осторожно опускает его на дно неглубокой ямы.

Полночь. Только свет далеких созвездий мерцает в необъятном мраке южного неба. Черный колдун раскапывает могилу – начинается многочасовой обряд оживления. Горячие лучи полуденного солнца окутывают теплом холодное тело мертвеца, вот он уже подает первые признаки жизни. Он может пить, двигаться, он испытывает чувство голода и даже может говорить, но в нем полностью отсутствует то, что делает человека человеком – мысли и чувства. Он просто зомби, ходячий мертвец.

Красивая дама приглашает на трибуну высокого и стройного мужчину – профессора Анатолия Орлова.

– Вы видите перед собой лицо гаитянского зомби. Колдунам Гаити давно известна тайна порошка, при помощи которого можно привести человека в подобное состояние. Согласно широко распространённой легенде, последователи возникшей в Западной Африке религии Вуду способны воскрешать мертвецов и превращать их в зомби. Однако все попытки раскрыть тайну порошка и провести опыты по зомбированию в лабораторных условиях заканчивались неудачей.

– Я не верю в подобные сказки, – перебил оратора невысокий мужчина с непропорционально большой головой и огромным выпуклым лбом – профессор Владимир Раевский.

– Нами получены данные, что в состав порошка входит неизвестный нам нервно-паралитический газ, выделенный из ядовитых обитателей океана. Еще до войны агентура немецкой разведки пыталась разгадать его состав. Они проводили эксперимент в лагерях, безжалостно уничтожая использованный «материал».

– Зомби – это живые люди, в мозг которых заложена программа на осуществление поставленной задачи. Существуют десятки способов вторжения в человеческий мозг. Например, на музыку накладываются скрытые команды, которые вы не слышите. Но ваш мозг слышит и повинуется. Ваше подсознание воспринимает команды как указание к действию. И противостоять им не может никто. Группа ученых нацистской Германии, занимавшаяся превращением людей в боевых роботов, достигла заметных результатов в изучении человеческого мозга. По окончании войны некоторые из них нашли убежище в труднодоступных местах планеты и продолжили свою деятельность, сумев продлить свое земное существование. Их целью является доведение мозга до такого уровня совершенства, при котором станет возможным контакт с иными мирами с помощью торсионного поля. Государство финансирует наши исследования из опасения, что в руках этих людей окажутся новые, пока не известные землянам технологии. Однако рассчитывать мы можем только на добровольных участников эксперимента.

– Но наши опыты ставили перед собой гуманную цель – лечение шизофрении и изучение процессов в мозге гениальных экстрасенсов, – заметила директор КБ, – однако, если меня спросят, что я знаю о человеческом мозге, я отвечу: почти ничего. Мы движемся черепашьим шагом в исследовании механизма формирования канала связи человеческого мозга с космосом.

– Если кто-то изобрел нож, то один будет резать им хлеб, а другой горло. Для того чтобы нашими открытиями не воспользовались криминальные структуры, наша деятельность строго засекречена. Однако продолжение эксперимента с участием отдельных доборовольцев – единственный шанс вступить в контакт с неземным разумом или параллельными мирами, если они действительно существуют.

– А сейчас разрешите представить вам нашего спонсора, который долгое время хранил инкогнито. Это финансист Андрей Дизель.

Глава 1
ПОБЕГ

НЬЮ-ЙОРК, 1985.

Квартира, которую снимает советский журналист Андрей Дизель.

Андрей сидит за пишущей машинкой. Стол, кресла и пол завалены бумагами, вырезками из газет, в том числе – из газеты «Аргументы и факты». На первой странице – портрет Михаила Горбачева. Увлеченный работой, Андрей не сразу откликается на дверной звонок.

В комнату входит чернокожая горничная. С укоризненным видом разглядывает беспорядок.

– Салли, я же просил не беспокоить меня, когда я работаю!

Горничная мнется.

– Я пришла не убираться, мистер Дизель. У меня для вас две новости: одна приятная, другая не слишком. С какой начинать?

– С неприятной, конечно.

– Хозяйка миссис Джонсон вынуждена вдвое повысить арендную плату.

– Черт бы побрал эту старую скрягу!

– Из любой ситуации есть выход. Миссис Джонсон предлагает вам уступить одну из ваших комнат очень приятному соседу.

Андрей Дизель выругался про себя, но вслух сказал, что одиночество ему надоело, и он не возражает против второго жильца.

* * *

В комнату входит миссис Джонсон в сопровождении высокого широкоплечего мужчины лет двадцати восьми с добрыми, но слегка грустными глазами. При виде Андрея физиономия миссис Джонсон сначала вытянулась, а затем порозовела до кончиков ушей – она еще плохо знала в лицо всех жильцов недавно доставшегося ей по наследству дома, но этот симпатичный парень давно был ею замечен. Миссис Джонсон благоволила к красивым мужчинам и потому была искренне огорчена своей оплошностью. Однако теперь ей ничего не оставалось кроме как сделать строгое лицо и предупредить жильцов о соблюдении в квартире идеального порядка.

– Позвольте представить: мистер Михаил Валецки, ваш соотечественник.

Михаил протягивает руку, но Андрей сильно раздражен. Все ясно: ему больше не доверяют – подослали агента.

– Я американец и не имею никакого отношения к КГБ, – cо смущенным видом пробормотал Михаил.

– Но откуда вы так хорошо знаете русский?

– О, это долгая история. А вы, как мне сказала миссис Джонсон, репортер газеты «Калейдоскоп». Обожаю репортеров, но, к сожалению, не могу похвастаться тем, что являюсь «репортерской дичью»: не богат, не властен, не славен. Бывший штурман авиации, уволенный за участие в забастовке. Теперь вот работаю таксистом. Но, думаю, нам будет, о чем поговорить.

– О чем же вы хотите поговорить со мной?

– О контактах с внеземными цивилизациями, например.

– А ты, парень, мне начинаешь нравиться. Едва познакомился, а уже готов делиться своими мыслями.

Михаил пристально, даже испытующе посмотрел в глаза Андрею, как будто надеялся увидеть в них интерес к своей персоне или хотя бы понимание.

– Это потом, а пока надо решить земные проблемы.

* * *

Китайский ресторанчик. Андрей и Михаил увлеченно беседуют.

– Самые приятные ощущения, – говорит Михаил, – когда летишь утром навстречу солнцу на большой высоте. Полупрозрачные перистые облака – складки на голубом фоне… Хотелось бы слетать в космос! Состояние полета не сравнить ни с каким другим. Но предлагать себя в качестве космонавта бесполезно. Это лотерея, счастливый выигрыш достается одному из миллионов. Разве что попытаться принять участие в каком-нибудь опасном секретном эксперименте… Даже смерть в Космосе – выигрыш для многих, живущих на Земле. – Михаил грустно улыбнулся уголками губ. – Я готов предложить свое тело, свой мозг, даже если потомкам не будет известно ни мое имя, ни моя биография. Они даже не будут знать, что погиб человек в Космосе…

– До сих пор я считал, что людей использовали в качестве подопытных кроликов только в нацистской Германии.

Михаил ядовито усмехнулся.

– Ты забыл о Пьере и Марии Кюри, о сотнях других ученых, готовых на смертельный риск ради будущего.

– Подумай, как это страшно – погибать где-то в черной бездне и знать, что никто не подозревает о твоих мучениях. Знать, что будут превозносить кого-то другого: того, кому ты своей жизнью проложил путь к славе. Никто не предъявит им обвинения, потому что никто об этом не узнает. Нет, я тебя не понимаю. Прими мой дружеский совет: обратись к психоаналитику.

– У меня ничего не осталось в этой жизни – мне нечего терять. К тому же всегда есть шанс остаться в живых.

Этот разговор происходил вечером в понедельник. Воскресенье для Андрея – репортера вечерней газеты и для Михаила – шофера такси, всегда являлось днем наибольшего физического и нервного напряжения. А в понедельник Андрей отдыхал от газетной сутолоки в этом уютном ресторанчике. Ему было приятно небрежно поддерживать речь легко воспламеняющегося друга. Да, они уже успели подружиться за это короткое время. И однажды Михаил, словно ощущая себя виноватым в том, что не является для Андрея «репортерской дичью», рассказал ему удивительную историю своей жизни.

РАССКАЗ МИХАИЛА

В годы Второй мировой мой будущий приемный отец уехал из России в Штаты, где жили его родители.

Йосиф быстро вошел в курс дела отцовской типографии на Кони-Айленде и рекламного агентства. Большинство заказов поступало от Американской информационной службы. Часть персонала забрали в армию, и старик был счастлив, что сын сможет стать преемником.

Главным финансистом для них стал ювелир Изя – родной брат моей матери Сэйры Розенман, которая с мужем Леоном и сыном Мишей, то есть со мной, жила в Ярославле. Спрос на ювелирные изделия в последние годы резко упал, и дядя усиленно искал объекты новых инвестиций.

Объединяли их и личные проблемы. Сын Изи не вернулся с Западного фронта и числился в списке пропавших без вести. С каждым днем надежды Изи на его возвращение таяли как бриллиантовые лучи в черном бархате. Йосиф стал для него вторым сыном. Он также был одинок и не женился, несмотря на мольбы отца.

Вот уже несколько лет Йосиф писал письма в Россию. Они были адресованы девушке из Ярославля Марине. Стены небольшой комнаты, смежной с его офисом, были увешаны фотографиями красоток, которых он снимал для Плейбоя. И все они были чем-то похожи на нее.

Йосиф описывал Марине все подробности своей жизни, и его письма постепенно превращались в роман о воплощении американской мечты. Сначала у него была однокомнатная квартира с дешевым линолеумом на полу и покрашенными масляной краской стенами. А теперь гостиная длиной в 30 футов в его роскошной квартире на Манхэттене с тремя спальнями и четырьмя ваннами была обставлена дорогой мебелью, стены увешаны картинами. Из окна шириной во всю стену открывался прекрасный вид на залив. У него был черный лакированный лимузин, десятки костюмов.

Йосиф был избалован широким ассортиментом живого сексуального товара. И как это довольно часто случается с очень красивыми и удачливыми мужчинами, сделал странный, с точки зрения окружающих, выбор. Подобные ему предпочитают либо самого непритязательного и верного спутника по жизни, либо самого неординарного и независимого. Марина, по его мнению, могла бы стать идеальной женой, но она была недоступна. Он отсылал письма по почте, передавал через знакомых, отправляющихся в Союз, но ответа не было.

Его собственные родители были в его глазах живым воплощением неизбежного финала любой самой пылкой страсти. Девять лет любовной страсти превратились в итоге в утомительное сосуществование на уровне быта, в лабиринт из повседневных забот, мелких ссор, усталости друг от друга и скуки. И Йосиф уже сам начал предполагать, что движет им не стремление заполучить Марину, а мазохистское желание испытывать любовные страдания. Это был не требующий особых усилий элемент романтизма в его американской жизни, где каждая минута насыщена конкретным действием.

* * *

Йосиф включил зажигание. Форд плавно двинулся с места. Он вырулил на дорогу, ведущую к причалу. Изя уже ждал его на своей яхте. Внезапно у него возникло ощущение, что в потоке машин он не является независимой единицей, следующей общим правилам дорожного движения – кто-то отслеживает его маршрут. Сердце застучало по грудной клетке.

– Мне нельзя больше пить, – решил он. – Нервы шалят.

Через несколько дней заканчивался срок выплаты кредита. Изя обещал помочь, так что причин для особого волнения у него не было. И все же…

Йосиф свернул на боковую улицу. Следом за ним такой же поворот сделал джип цвета морской волны. Джип проехал вперед полквартала и остановился. Из него вылез мужчина в темных очках, развернулся лицом к Йосифу и застыл на месте, скрестив руки на груди. Йосифу определенно казалось, что тот пронизывает его взглядом сквозь темные стекла солнцезащитных очков.

Вдруг мужчина с радостным видом замахал рукой.

– Может быть, это знакомый, и я просто не узнал его, – подумал Йосиф.

Он обернулся. По тротуару шла Марина. Йосиф надавил пальцами обеих рук на веки, не веря своим глазам.

– Хелло, босс, – девушка игривым тоном приветствовала его. – Давно тебя не было видно.

Йосиф открыл глаза. Это была модель, которую в прошлом году он снимал для Плейбоя. Ее звали Рита.

Когда он впервые увидел ее, у него сразу же возникло желание открыть фотостудию. Девушка была фантастически похожа на Марину. Рита с ее славянской внешностью отличалась от тоненьких, как спичка, американских моделей. Но формы ее были удивительно пропорциональны и соблазнительны. Пухлые влажные губы, созданные для поцелуя, зеленые глаза колдуньи и такие же каштановые пейсы как у Марины… Они не виделись уже месяц после очередной ссоры.

– Извини, босс, меня ждут. Поговорим в другой раз.

Рита направилась к джипу. Мужчина в очках с видом собственника обхватил ее за плечи и подтолкнул в салон…

* * *

Москва. 1956 г. Управление X НКВД.

Генерал Петр Николаевич удобно расположился в кресле напротив начальника контрразведки.

– Итак, какие подвижки в операции «Роза» мы имеем на сегодняшний день?

– Состояние Изи оценивается в 500 миллионов. Он сделал ряд выгодных инвестиций в рекламу нижнего белья, в производство сельтерской, пепси-колы и ряд других. По нашим сведениям его сын умер от истощения в Дахау. Супруга далека от бизнеса. Прямых наследников, кроме Сэйры Розенман и ее сына Миши, у нее также нет. Владимир Раевский имеет все шансы внедриться в бизнес.

– Ты не говоришь о главном препятствии: бизнесмен Йосиф Черняк все больше сближается с Изей. Тот относится к нему как к родному сыну. И Йосиф единственный, кто хорошо знает Владимира в лицо. Его придется убрать. Операция по его ликвидации поручена агенту Марго…

– Мы не можем ей доверять. Она наркоманка – может все испортить.

– Она сделает, что требуется, а потом… Наркоманы вообще долго не живут…

Нью-Йорк. 1957 г.

Шофер и охранник Изи – чернокожий бразилец Паоло любовно поглаживал ручку коробки передач.

– Нравится машина? – спросил Изя.

– Фантастика!

– Я заплатил за нее черным налом. Уникальный бронированный экземпляр. Сэйра и Миша будут в восторге…

Изя ехал в порт встречать семью Розенманов. Полгода потребовалось ему на то, чтобы сначала убедить их приехать в Штаты, а затем согласовать все формальности в Советском посольстве…

В час пик под мостом, где трасса сужалась до трех полос, как обычно, образовалась пробка. Неожиданно автомобиль Изи подрезал слева темно-синий джип. Паоло едва успел вывернуть руль и свернуть к обочине. В этот момент в зад «въехал» старенький форд. Секундное колебание, и Паоло, резко нажав на тормоза, врезался в задний бампер джипа. Из джипа выскочил мужчина в черных очках. Он был вне себя от ярости.

– Куда смотришь, черномазый придурок?!

– Что ты сказал?! Ну-ка повтори! – Паоло нащупал рукой лежащий в правом кармане пистолет.

– Стойте! – закричал Изя, доставая чековую книжку. – Сколько ты хочешь?

– 2000 наличными.

– Ты с ума сошел!

– Тогда вызывай полицию.

– Я очень спешу.

Изя лихорадочно рылся в карманах, заранее зная, что больше трехсот долларов он не найдет.

– Хотя ты и подонок, – буркнул Паоло, – ради хозяина отдам тебе все, что у меня есть.

Мужчина медленно пересчитал мелкие банкноты. Он явно тянул время.

– Этого мало.

Изя выписал чек на тысячу.

– Думаю, что в твоих интересах не раздувать дело, – бросил он, указывая рукой на джип. – Когда ты успел перекрасить армейскую машину?

– С чего ты взял? – уже менее уверенным тоном произнес мужчина.

– Бери чек и проваливай, пока мы действительно не вызвали полицию! – завопил Паоло.

Изя взглянул на часы. Они явно опаздывали к прибытию «Аризоны».

– Как все это было некстати, – подумал он. – Сестра будет так волноваться!

* * *

Сэйра и Леон Розенманы, держа за руки Мишу, который с трудом оправился от морской болезни, испуганно озирались вокруг.

– Будем ждать еще? – спросил носильщик. – Нет никаких проблем. Тут полно таксистов.

Чернокожие таксисты наперебой предлагали свои услуги.

– Куда ехать? – спросил светловолосый мужчина с красным курносым носом, похожим на картофелину. Он говорил по-английски с явным акцентом.

– Пани случайно не с Украины? – последний вопрос он задал на украинском.

– Эмигрант?

– Живу здесь уже десять лет. Знаю Нью-Йорк как свои пять пальцев.

Леон достал блокнот и быстро написал адрес.

– Нам придется немного пройти, – сказал водитель. – Машина за углом.

Таксист услужливо распахнул заднюю дверь желтого форда с затемненными стеклами, и в этот момент Миша увидел в его левой руке револьвер. Дальше все смешалось: несколько бесшумных выстрелов, струйка крови, стекающая по белой кофточке Сэйры… Крик Леона, уже разместившегося на заднем сидении, захлебнулся в бьющемся из артерии фонтане. Одной рукой бандит затаскивал Сэйру в салон, а другой держал за рукав онемевшего от ужаса Мишу.

Миша инстинктивно ухватился за ворот своей рубашки и резко рванул застежку. Рубашка осталась в руках блондина. Мальчик пролез под капот, выполз с противоположной стороны и бросился на проезжую часть.

На перекрестке наперерез ему свернул роскошный автомобиль и затормозил в нескольких дюймах от него. Чернокожий шофер сгреб его в охапку своими огромными ручищами. У Миши свело скулы. Он силился что-то сказать, но гортань не подчинялась ему. Наконец долгожданный крик прорвался через немоту потрясения.

– Мама! Мама!

Из машины вышел сутулый мужчина лет пятидесяти с заметной сединой на висках.

– Как зовут маму? – взволнованно спросил он на русском.

– Сэйра.

– Где она?

– Там… там кровь, – зарыдал Миша. – Ее убили.

– Как твое имя?

– Миша.

– Миша?!

Мальчик закивал головой. Все дальнейшее заставило его на какое-то время отвлечься от недавнего кошмара: звук полицейской сирены, гигантского роста люди в форме, окружившие машину…

Очнулся Миша в мягком кресле. В очень красивой печке потрескивали дрова. От шерстяного пледа, в который он был закутан, исходило тепло домашнего уюта. Женщина в белом халате ласково погладила его по голове, затем вынула на поверхность его безвольную руку и сделала укол, быстрый и безболезненный.

В комнату зашла толстая мулатка с подносом в руках. У нее было некрасивое, но очень милое лицо и необыкновенно добрые глаза. Она поставила на столик тарелки с дымящейся яичницей с розовой ветчиной, сэндвичами и чашку горячего шоколада.

– Меня зовут Молли. Я уже двадцать лет работаю служанкой в этом доме.

– Где мама? – спросил Миша.

– Не понимаю, – ответила служанка.

Миша повторил свой вопрос на английском.

– Все будет в порядке. Ты в доме твоего родного дяди Изи. А мама и папа скоро поправятся и приедут за тобой.

Миша с аппетитом начал уплетать яичницу…

Только что вернувшиеся из полицейского участка, Изя и Йосиф пили водку в соседнем кабинете.

– Надо что-то срочно предпринять, – взволнованно произнес Йосиф. – Меня не покидает ощущение, что это не просто попытка ограбления. Слишком много совпадений. Этот джип, из-за которого ты опоздал к приходу «Аризоны»…

– Простая случайность.

– У меня ощущение, что кто-то сел нам на хвост.

– Какие у тебя основания так думать?

– Никаких. Шестое чувство. Оно заговорило сразу же после того, как стало очевидно, что наши вложения в производство пепси принесут ощутимую прибыль. А неделю назад в потоке машин меня вел все тот же джип. Чтобы проверить свои подозрения, я свернул на боковую улочку, и он сделал то же самое.

– Я думаю, что все это твои домыслы. Лично мне подозрительным кажется совершенно другое: убийца раздавил ампулу с цианистым кальцием в тот момент, когда на него надевали наручники.

– Может быть, он просто хотел избежать электрического стула.

– И все же, Йосиф, мой адвокат советует на время увезти Мишу подальше от посторонних глаз. Ты уже закончил ремонт на своей вилле в Калифорнии?

– Работа затянулась. Трудно найти мастеров, способных осуществить мой замысел. Я хочу создать нечто вроде замка грез, в котором я смогу заново переживать все наиболее волнительные моменты своей жизни. Все комнаты в разном стиле. Но русская комната уже доведена до кондиции.

– Вот и отлично. Тебе самому давно пора позволить себе десятидневный отдых, а там посмотрим. Никто не заподозрит, что ты будешь отдыхать на недостроенной вилле.

– Но как ты один справишься? Тебе придется иметь постоянный контакт с полицией, затем похороны… А твое сердце?

– После того, как умерла моя незабвенная жена, Молли взяла на себя все заботы обо мне. Нянчится со мной как с маленьким ребенком. Меня это вполне устраивает… Надеюсь, одного дня на сборы тебе будет достаточно? Я закажу билеты в Лос-Анжелес на четырнадцатое, а сам займусь всеми формальностями, связанных с мальчиком. Надеюсь, полиция пойдет мне навстречу.

– Я думаю, что Мишу лучше отвлечь от лишних расспросов обилием впечатлений. Отвезу его в магазин игрушек, куплю ему конструкторский набор.

* * *

Миша делал над собой колоссальное усилие, чтобы не показать, как он ошеломлен видом сверкающих витрин. Глаза его разгорелись – не верилось, что ему позволено выбрать из этого изобилия вещей, предназначенных для удовлетворения возможных и невозможных желаний, все, что он пожелает.

Он выбрал два игрушечных кольта, небольшой сборный велосипед, самокат, костюм индейца, сомбреро и лук со стрелами. Обычную одежду Йосиф купил ему сам. Но и она была великолепна: мягкие голубые джинсы, легкие хлопчатобумажные рубашки, трикотажные майки с яркими надписями и рисунками, замшевая куртка.

Йосиф доверял своему шоферу и прислуге, но, во избежание лишних свидетелей, был вынужден сообщить им об увольнении. Щедрое вознаграждение вынудило их не задавать лишних вопросов. И все же избежать встречи с ненужным свидетелем не удалось: у лифта стояла Рита.

Еще месяц назад он был бы на седьмом небе от счастья, если бы она укротила свою гордыню и попросила прощение. Он простил бы ей все только за то, что она так напоминала ему Марину. Рита была единственной женщиной, которая заставила его усомниться в том, что реальные взаимоотношения не выдерживают никакого сравнения с виртуальной мечтой о любви.

После того, как она вошла в его жизнь, он не перестал писать письма Марине, но не отсылал их. Письма превратились в дневник измененного сознания, стали единственными свидетелями его больной любви. Эта, так похожая на Марину женщина волновала его, заставляла испытывать ревность. Но Рита была больна: виски с содовой, а затем наркотики поставили крест на ее карьере суперзвезды. Выпив, она теряла контроль над собой, в ней просыпалась чувственность кошки. Десятки раз он выслеживал ее в кабаках и вырывал из лап чернокожих горилл.

Йосиф спрятался за коробками, но Рита уже заметила его.

– Какой милый мальчик! Ты ничего не рассказывал мне о нем.

– И эта шлюха разговаривает со мной так, как будто ничего не произошло, как будто мы расстались час назад, как будто из-за нее мне не пришлось на несколько месяцев забыть о желании потрахаться и проходить курс лечения у венеролога!

Но ничего не оставалось делать, как сказать ей:

– Привет, я рад тебя видеть. Зайдешь на чашечку кофе?

Миша с увлечением разбирал коробки с подарками. В индейском костюме с двумя кольтами в руках он выглядел как настоящий ковбой. Покрасовавшись полчаса перед зеркалом, он продолжил свое занятие.

Йосиф лихорадочно обдумывал, как поступить с Ритой.

– Выгнать ее, ничего не объясняя?… Нет, это опасно. Она не отстанет от меня. К тому же в пьяном виде становится болтлива, как сорока.

– Ты смотришь на меня так, как будто хочешь ударить, – заметила Рита.

Она продолжала держать себя раскованно. Он взглянул на ее обтянутые черными капроновыми чулками стройные ноги, на знакомую складку в глубоком вырезе сиреневой блузки и почувствовал, что не желает, чтобы она ушла.

– Выпить хочешь? – спросил он.

– Я завязала с этим. Не беру в рот ни грамма, чтобы не сорваться.

– И давно так?

– Уже три месяца.

– Большой срок. Так чем обязан?

– Просто захотела навестить старого друга.

– А если честно!

– Если честно, ищу работу. Согласна на любую. Прошу тебя – дай мне последний шанс. Кроме тебя, мне не на кого опереться.

– Тебе придется подождать – я уезжаю недели на две со своим племянником.

– А няня едет с вами?

– У Миши нет няни. Я хотел сказать: у Майкла…

– Миши? Какое странное имя! Ты ничего не рассказывал мне о племяннике.

– Ты просишь взять тебя на работу. Я готов взять тебя в качестве няни на испытательный срок.

– О, благодарю тебя, Йосиф. Ты самый добрый парень на свете. И ты можешь не сомневаться во мне…

Калифорния.

Комната, в которую поселили Мишу, являла собой резкий контраст с окружающим миром: белоснежная русская печка с лежанкой, бревенчатые стены, большой деревянный стол с керосиновой лампой и самоваром посередине, хохломские ложки и суповые миски. А в двух шагах от этого привычного мирка – бескрайний простор океана, золотые пляжи, пальмы, упирающиеся в поднебесье, аккуратно подстриженные газоны, цветущие кусты чайной розы, наполняющие по вечерам воздух неповторимым ароматом. И еще небольшая яхта «Марина» у причала, акваланг и переполненная чаша впечатлений.

Каждое утро Рита намазывала его тело кремом от солнечных ожогов, и они втроем наперегонки мчались к берегу и ныряли в белую пену прибоя.

Двухметровый забор скрывал обитателей виллы от посторонних глаз, и за всю первую неделю Миша не видел ни единой души, кроме строительных рабочих. В основном это были пуэрториканцы, плохо говорившие на английском. Жили они в бараке, расположенном в пятистах метрах от дома. Работали в поте лица от зари до зари. Но как только смеркалось, пуэрториканцы собирались с гитарами вокруг костра на берегу, и чарующая экзотика латиноамериканских мелодий сливалась с экзотикой звездных россыпей южного неба.

Только однажды увидел Миша белый катер и мужчину, скользившего по волнам на серфинге. Они были на пляже вдвоем с Ритой, и от его внимания не ускользнуло, что при виде катера Рита схватила лежащее на шезлонге желтое полотенце и начала размахивать им как флагом.

– Ты его знаешь? – спросил он.

– Откуда? Я здесь впервые, мы ни с кем не общаемся. Просто приветствовала спортсмена. Ты только взгляни! Как смело он врезается в гребень волны. Кажется, что невозможно удержать на своих плечах груз морской стихии. Но вот он снова лавирует и побеждает. Правда, здорово?

– Фантастика! Я тоже так хочу.

– Еще научишься…

Вечером Йосиф разрешил Мише посидеть с рабочими у костра. Он уже знал несколько слов по-испански и понимал, что пели они о тяжелом, но прекрасном труде рыбака, о море и шторме, о любимой, которая ждет на берегу…

В пурпурном свете заката белеет одинокий парус. В следующую мгновение парус ныряет в темноту, и горизонт вновь замирает в своем кратковременном единении с лучами заходящего солнца.

– Майкл! Пора спать! – Рита помахала ему белым платком.

Миша неохотно поднялся и медленно пошел к вилле. Внезапно ему показалось, что кто-то, пригнувшись, крадется через кустарник. Он напряженно вглядывается в темноту сада, откуда раздавался шорох.

Из кустов роз, словно райская птица, выпорхнула знакомая фигурка в платье цвета южной ночи. Рита спешила к морю. Спустившись к берегу, она бегом побежала в сторону дальней ограды. Миша едва успевал следовать за ней. Не раздеваясь, она вошла по колено в воду и начала что-то искать на гладкой поверхности успокоенного штилем океана.

В двух метрах от того места, где стояла Рита, Миша заметил легкое волнение. Она сделала шаг навстречу брызгам и оказалась лицом к лицу со странным существом, похожим на инопланетянина. Это был человек в скафандре последней модели, но Миша никогда не видел ничего подобного – даже в кино. Первым его порывом было броситься на помощь Рите, но что-то остановило его. Теперь он ясно видел, что это был не марсианин, а человек. Он снял маску, и обнажил свое лицо, мало чем отличающееся от тысячи других лиц. Рита была слегка взволнована, но никакого испуга он не заметил в ее движениях. Следующим его порывом было стремление вернуться на виллу и сообщить Йосифу о том, что он увидел. И опять неприятное чувство зажало его в тисках неопределенности. Он на секунду задумался, а когда очнулся, услышал рядом голос Риты.

– Нет ничего восхитительней ночного купания в лучах заходящего Солнца – произнесла она, отжимая мокрые волосы.

– Рита, мне показалось, что…

– Я знаю, что тебе показалось. Сегодня праздник Бога морей Посейдона. Ряженые рабочие развлекаются…

– Они не говорили ни о каком празднике.

– Ты просто не понял. Они же говорят на испанском…

Йосиф с раздраженным выражением лица ждал их в гостиной.

– Я уже начал волноваться. Больше не гуляйте так поздно.

– Простите, дядя Йосиф. Я засиделся у костра. Эти пуэрториканцы так хорошо поют. Рита была со мной.

– Хочешь, я приготовлю твой любимый коктейль с ананасом? – спросила Рита.

Йосиф улыбнулся.

– Для себя также сделай безалкогольный вариант.

Рита пошла на кухню и открыла холодильник. В нем уже стояли два фужера, прикрытые целлофановой пленкой. Она надрезала дольки ананаса и украсила ими коктейль. Затем достала из аптечки пакетик с каким-то порошком, высыпала в один из фужеров его содержимое и, поставив фужеры на поднос, направилась в гостиную.

Проходя мимо кабинета, Рита на секунду задержалась. Впервые у нее появилась возможность взглянуть на ту загадочную тетрадь, с которой Йосиф не расставался все последнее время. Это был его дневник, который он наотрез отказывался показать ей. Было нелепо проявлять любопытство за минуту до того, как его автор должен будет покинуть этот мир. И внезапно она понимает, что делает это только потому, что надеется найти в дневнике нечто такое, что заставит ее нарушить приказ. Рита поставила поднос на стол и начала листать дневник с конца. Взгляд ее задержался на третьей странице.

«– Не бросай меня, – протянула она.

– Ты сама бросила свою жизнь в омут алкоголизма, – заметил я. – Я долго терпел, но всему есть предел.

– За пределом бывает беспредел, и, если ты любишь меня, протяни мне руку помощи.

– Если бы не любил, разве смог бы жить рядом с тобой в интервалах от бутылки до бутылки?

– Я же существую в интервалах между твоим бизнесом и твоими фотомоделями.

– Ты посмотри на себя. Твоя блузка надета наизнанку! И ты смеешь приходить ко мне в таком виде? Иди к другому, к тому, кто трахал тебя!

– Я не такая. Половой акт для меня – не просто физическое отправление. Он действительно попытался овладеть мной, но я сопротивлялась. Я была пьяна, и ему удалось уложить меня в постель. Но как только он приблизился ко мне, я превратилась в разъяренную кошку, расцарапала ему лицо. Он взбесился и ударил меня. Я схватила блузку и выбежала на улицу. Там было темно, поэтому я и надела ее на левую сторону. Ты веришь мне?

– Хотел бы верить, но… Почему ты не лечишься?

– Если бы ты действительно любил меня, если бы тебя волновала моя болезнь, ты сам нашел бы доктора. Но ты никого не любишь, кроме себя. Поэтому и вообразил, что где-то за семью морями живет женщина, к которой обращены твои лучшие чувства…

Я подумал, что Рита отчасти права. Я эгоист. Она волнует меня. Может быть, это и есть та реальная любовь, от которой я так долго отказывался. Если бы это было не так, разве стал бы я терпеть возле себя это непредсказуемое существо? Отдать ей часть самого себя? Возможно ли это для меня? Но жизнь проходит. Не за горами ее вторая половина. И кто-то должен быть рядом. Кроме нее мне не нужен никто…»

Лицо Риты покрывается красными пятнами.

– Если я не выполню задание, меня ликвидируют. А если я сделаю это… Им не нужны лишние свидетели. Раз они решились на это, ставка в игре высока. Что же делать? Рассказать все Йосифу? Тогда убьют нас обоих.

Дрожащими руками она берет поднос и неуверенной походкой направляется в кабинет. Йосиф с открытой улыбкой на лице делает шаг ей навстречу и протягивает руку к бокалу.

– Чем ты так взволнована?

– Просто я так долго мечтала об этом.

– О чем же?

– О том, что ты, наконец, захочешь побыть со мной вдвоем.

– Годы жизни многое меняют, Рита. Я сегодня впервые подумал о том, что пора покончить со своей холостяцкой жизнью. Ты отлично поладила с Мишей. У нас может быть семья.

Рита застывает на месте, лихорадочно обдумывая, что сказать. Йосиф подносит бокал к губам.

– Я хочу сделать первый глоток из твоего бокала, – срывающимся голосом произносит она.

«Неловкое» движение, и смертоносные брызги вместе с осколками стекла падают на паркет.

– Второго глотка быть не могло, – со слезами в голосе говорит Рита.

Йосиф удивленно смотрит на нее.

– Я вызову Хулио, он уберет стекло.

– Не делай этого.

– Что это значит? – Брови Йосифа удивленно поднимаются вверх.

– Сейчас, сейчас, – бормочет Рита. – Я все объясню. – В бокале смертельный яд.

– Ты хочешь меня отравить?

– Я получила приказ.

– Не вижу в этом логики, – со смехом произносит Йосиф. – Ты могла бы сделать это после свадьбы.

– Я не шучу, Йосиф. – Надеюсь, ты не хочешь, чтобы в качестве доказательства я приготовила питье для твоей собаки.

Йосиф погладил лоснящуюся спину лежащего у его ног коричневого добермана.

– Если ты отравишь мою собаку, тогда я точно не женюсь на тебе.

– Мое настоящее имя Римма. – Рита быстро заговорила на русском. – В картотеке КГБ я значусь под кличкой «агент Марго».

– Я не знал, что ты говоришь по-русски. – В голосе Йосифа появились первые нотки сомнения.

– У меня нет времени на изложение своей автобиографии. Только в двух словах. Отец – старый чекист. Погиб в гражданскую. В годы войны – разведывательно-диверсионная школа. Первое задание на территории Польши. Переброска в Штаты. Задание – стать любовницей бизнесмена Йосифа Черняка.

– Поздравляю с успешным выполнением второго задания. А третье?

– Я не выполнила ни второго, ни третьего задания. Меня отстранили от операции в связи с тем… в связи с тем, что я призналась, что действительно люблю тебя. Тогда я и начала пить.

– И после того, как тебе потребовался почти год на то, чтобы меня разлюбить, тебе поручили ликвидацию объекта. Но какова цель?

– Я не разлюбила тебя, Йосиф. Они поставили на мне крест. Думаю, что меня уничтожили бы сразу по выполнению задания. О цели мне ничего не сообщили. Уверена, что за этим стоит какая-то большая игра. Сегодня вечером я встречалась с агентом…

– Агентом 001?

– Да, с самим резидентом. Он руководит операцией. Миша случайно увидел нас. Он может подтвердить.

– Я должен с ним поговорить, жди меня здесь.

Йосиф вернулся через пять минут. Он был бледен.

– Когда ты должна доложить о выполнении задания?

– В течение трех вечеров я должна приходить в условленное место и докладывать об обстановке.

– Хорошо, завтра доложишь, что операция откладывается в связи с тем, что я пригласил тебя на прогулку на яхте. Ты не можешь отравить меня там. Тогда на тебя сразу же падет подозрение.

– Но что мы будем делать?

– Выйдем в море. С собой возьмем только капитана и двух матросов. Это верные мне люди. В десяти милях от берега пересядем на катер…

– Им потребуется немного времени для того, чтобы обнаружить наш след.

– В нашем распоряжении будет не менее двух суток. За это время что-нибудь придумаем. У меня есть идея…

* * *

Таксист подвез их к небольшому дому на окраине Лос-Анжелеса. Грузный мужчина лет пятидесяти в форме полицейского встретил их с непроницаемым выражением лица.

– Случилось что-нибудь непредвиденное? Я еще ничего не успел подготовить.

– Первоначальный план отменяется. Я рассчитываю на тебя, Джек. Речь идет о жизни и смерти. Дело рискованное, но я дорого заплачу за поддержку. Хватит до конца жизни. Тебя все равно собирались отправить на пенсию после того, как ты провалил это дело с кокаином.

– Что нужно?

– Срочно два свежих трупа мужчины и женщины. Похожих на меня и Риту по конституции… И труп мальчика…

* * *

Изя садился в машину, когда под ноги бросился мальчик с пачкой свежих газет.

– Извини, малыш, мне некогда. – Он всучил газетчику доллар.

– Мистер, вам просили передать это.

Мальчик протянул небольшой конверт. Изя сунул его в карман…

На 73-ей улице пробка растянулась на километр. Она была вызвана столкновением роскошного «Роллс-ройса», принадлежавшего известному нефтяному магнату, на встречу с которым ехал Изя, и полицейской машины. Каждый водитель считал свои долгом притормозить у оцепления и взглянуть на редкую аварию.

Изя нервно поглядывал на часы. Встреча, которой он так долго добивался, грозила сорваться. И тут он вспомнил о письме. Оно было, по меньшей мере, странного содержания:

«Мише угрожает смертельная опасность. Не удивляйся ничему. Подтверди все, о чем тебя попросят. Я буду жив, но нам придется исчезнуть на неопределенное время. Будь крайне осторожен с новыми людьми в твоем окружении. Береги себя. Письмо уничтожь по прочтении. Верь мне. Так надо…»

Йосиф

Изя набирал номер информационной службы, собирающей сведения о всякого рода ЧП, когда к машине подошел полицейский.

– Мистер Вайнштейн?

– Да, это я. А в чем дело?

Полицейский протянул Изе свежий номер Нью-Йорк Таймс.

Внимательно пронаблюдав за выражением Изиного лица, спросил:

– Так вы ничего не знаете? Спортивный самолет с тремя пассажирами на борту столкнулся в воздухе с «пикапом» в районе Лос-Анжелеса. Пока обнаружены только останки мужчины и женщины. При нем были документы на имя Йосифа Черняка. Состояние здоровья мистера и миссис Черняк не позволяет им принять участие в опознании. Мы рассчитываем на вас.

Рука Изи непроизвольно потянулась к карману, в котором лежало письмо. Но он вовремя отдернул ее и несколько театральным жестом схватился за сердце.

– Вы знаете какие-нибудь особые приметы на теле пострадавшего? – спросил полицейский.

– Нет никаких особых примет. Хотя, постойте… Йосиф носил на правой руке золотой перстень. Не представляет никакой ценности. Просто памятный подарок от девушки…

– На каком пальце?

– Последнее время на мизинце. Перстень стал ему мал, но он не хотел с ним расставаться…

– Вы узнаете его?

– Разумеется…

– Тела пострадавших уже доставлены в Нью-Йорк.

* * *

Лица обоих трупов мужчины и женщины были забинтованы.

– Там ничего не осталось, – сказал хирург, производивший вскрытие. Цела только рука.

Он откинул простыню. Хирург не мог видеть, как разгладилось сжатое напряжением лицо Изи, не услышал он и вздох облегчения, вырвавшийся из его груди…

* * *

Трое пассажиров, проследовавших на борт самолета авиакомпании «Эйр-Канада» ничем не привлекали к себе внимания. Почтенный бизнесмен польского происхождения, его жена Маргарет и сын Михаил имели вид благополучной семьи, отправлявшейся в увеселительную поездку.

Молодая леди, лица которой почти не возможно было разглядеть под длинной обесцвеченной челкой, показывала сидевшему у нее на коленях сыну альбом с видами Канады.

– Я давно мечтал побывать в тех местах, – заметил Йосиф и потерся кончиком носа о Ритину щеку. – Река Маккензи – это такая глухомань. Там можно затеряться на год. И одновременно заняться пушной торговлей, судостроением…

* * *

С документами на имя мистера и миссис Валецки Йосиф и Рита вместе с Мишей нашли временное пристанище в поселении торговцев на реке Маккензи. Здесь все походили друг на друга, мало отличаясь по внешнему виду от кочевников средневековья. Здесь у всех было сомнительное прошлое.

На этой реке создавали свой первоначальные капитал многие будущие представители большого бизнеса. На этой реке действовали законы Севера. До нее не могли добраться щупальца агентов КГБ.

* * *

Эту историю Михаил рассказал Андрею ровно месяц тому назад и предложил ему написать книгу в соавторстве. У Андрея Дизеля отличная память на даты. Спросите его врасплох, что произошло, например, две недели тому назад, и он точно скажет, что в этот день его сосед Михаил Розенман неожиданно уехал неизвестно куда, оставив Андрею коротенькую записку:

«Андрей, не удивляйся, не застав меня дома. Я уехал и, по-видимому, надолго. Кажется, мне повезло: получил наследство. Если не вернусь, поступай с моими вещами, как хочешь.

Сердечно твой, Михаил»

Листок для записки вырван из какой-то записной книжки, как видно впопыхах, но такой записной книжки – с золотистым обрезом, у Михаила не было. И почему он не взял с собой чемоданы с вещами?

Глава 2
ОХОТНИК ЗА СЕНСАЦИЕЙ

В последние дни записка Михаила так и лезла сама в руки Андрея. Обычно у него в комнате был идеальный порядок. Все всегда лежало на своих местах. Но эта бумажка ежеминутно попадалась на глаза, как извещение о чем-то загадочном. И только сегодня он понял, что тут что-то есть. Ведь биография Михаила так необычна! Андрей поймал себя на мысли, что уже думает о Михаиле как об участнике какого-то секретного эксперимента. По совести говоря, ему очень хотелось, чтобы это было именно так. Тогда он, наконец-то, поймает свою удачу. Он уже видит себя в просторах гостиных, огромных залов, где кинозвезды внимательно слушают его, ослепляя блеском улыбок и сверканием драгоценностей. Он остроумен и оригинален – он знает, как себя вести в такой обстановке.

В тот день, когда Майкл рассказал ему историю своей жизни, Андрей подумал, что приятель многое выдумал и просто хочет подтолкнуть его к написанию сценария. На успешном сценарии можно было бы неплохо заработать, но Андрея остановило то, что у него могли бы возникнуть неприятности с КГБ.

Сегодня Андрей Дизель проснулся поздно: вчера он долго сидел в редакции за обработкой корреспонденции. Вчера ему не везло: город как будто решил отдохнуть от новостей и не произвел ничего яркого.

Открыв глаза, Андрей Дизель потянулся за пультом: по первым звукам с экрана он мог предугадывать, какой будет день и какие плоды он сможет сорвать. Ничего достойного внимания: военный институт космических исследований произвел запуск ракеты… Хотя, постой, сообщается, что ракета «Феномен» оснащена новейшим суперустройством для проведения важного биологического эксперимента в космосе, который, возможно, перевернет наши представления о возможностях человека. Какого эксперимента? И при чем тут возможности человека? Ведь на борту нет космонавта! Он как сердцем чувствовал, что пахнет паленым.

Диктор продолжал еще что-то говорить, но Андрею было уже не до него. Андрею некогда его слушать, хотя и интересно. Надо мчаться в редакцию, а оттуда к светилам научного мира. Надо хотя бы собрать высказывания… Как жаль, что Михаил исчез так некстати! Он всегда был в курсе космических новостей. Стой, Андрей, надо все обдумать. Надо вспомнить, что он говорил тогда, месяц тому назад, в ресторане? Что он готов принять участие в опасном эксперименте… Михаил, мечтавший о полетах, исчез, никого не предупредив, бросив работу, вещи, даже белье! Исчез, не оставив следа! Предположим, что намерение Михаила выросло до определенного решения. Люди, которые не откажутся от его предложения, конечно, найдутся, особенно в военном ведомстве, как раз и запустившем сегодня ракету. А где же записка?

Возбуждение Андрея нарастало. Догадка блеснула молнией. Где же эта чертова записка? Ах, да, вот же она. Но в ней нет ничего особенного. Как бы не так! Андрея Дизеля не проведешь! Бумажка для записки вырвана из записной книжки с золотым обрезом, видимо, второпях. Листок с золотой каймой… У Михаила не было такой книжки. Ясно, что он писал на чужой бумаге. Кто-то зашел за ним, и они вместе уехали. Если бы он заранее готовился к отъезду, то взял бы чемодан, чистые рубашки. Но он не взял ничего… Постой, через несколько дней после того, как Михаил исчез, ему пришло письмо.

Андрей поймал себя на мысли, что он уже думает о Михаиле как об участнике этого эксперимента, хотя о наличии космонавта на борту ничего сказано не было. Но Андрею очень хотелось, чтобы там был Михаил. Тогда в его руках будет сенсационный материал. Правда, это еще надо доказать или хотя бы чуточку подтвердить.

От кого пришло Михаилу письмо, уже не заставшее его дома? Вот это письмо. Оно лежит в ящике стола, куда его и сунул второпях Андрей. Он тогда не обратил внимания, что это за письмо – мало ли кто может писать Михаилу. Михаил прочтет его, когда вернется.

Андрей взял в руки широкий конверт. Обратный адрес как символическая надпись сразу бросился в глаза:

«Профессор А.Шварцберг, обсерватория Маунт-Тауэр, главный корпус, 85-Z. Отдел межпланетных проблем…»

У Андрея перехватило дыхание. Этот конверт – ключ к успеху. Что бы ни было написано в письме – это точка отсчета журналистского расследования о тайных экспериментах с участием людей, которые проводит Пентагон.

Письмо нужно прочесть. Ведь все равно Михаил не узнает о том, что Андрей распечатал конверт и подсмотрел тайну его переписки. Что Михаил имеет какую-то связь с астрономическими организациями – факт: вот письмо к нему известного профессора Шварцберга. Если Михаил написал именно такое заявление, о котором он говорил тогда Андрею, то каким образом была исполнена его просьба? Конечно только так, как это произошло, то есть ему посоветовали создать у окружающих впечатление, что он уехал по каким-то своим делам. Но в таком случае, зачем же это письмо, пришедшее уже после его исчезновения? Тот, кто писал, по-видимому, не знал, что Михаил уже исчез.

Но Андрей не вскрывает конверт. Он медлит. Он хочет спокойно все взвесить, он боится разочарования. Еще бы, в лихорадке можно, пожалуй, желаемое принять за действительное. Почему письмо пришло уже после исчезновения Михаила? Тот, кто писал, по-видимому, не знал об этом. Истинный ученый не пошлет человека на смерть, даже если испытуемый выражает добровольное согласие рисковать своей жизнью…

Андрей Дизель разорвал конверт. Письмо было напечатано крупным шрифтом на белой офисной бумаге.

«Дорогой Михаил, извините, что несколько задержался с ответом. Обдумывал Ваше предложение. Боюсь, что лично я мало чем могу быть Вам полезен. Но есть люди, которые безусловно заинтересуются Вашей идеей. Поэтому хотел бы побеседовать с Вами лично. Приезжайте, и Вы будете приняты немедленно, как только назовете свое имя.

Но позвольте предупредить Вас: не обращайтесь с этим предложением в другие организации!

Искренне Ваш

Альберт Шварцберг»

Симпатичное лицо Андрея скривилось в горькой усмешке. Он чувствовал себя мелким репортеришкой желтой прессы, который в погоне за сенсацией дал волю своему воображению. А он так надеялся, что счастливый случай, как бурный водоворот, засосет его в гущу событий. Где-то там в недосягаемой высоте летит эта чертова ракета. Может, на ней и нет никаких подопытных кроликов. А приборы, пусть и новейшие, не станут сенсацией для читателей его газеты.

Андрей вышел на улицу. Ясный солнечный день угловатыми изломами пробивался между тупыми скалами небоскребов. Андрей поднял голову и зажмурился – голубая извилистая молния неба ослепила глаза. Где-то там, в звездной бесконечности летит ракета, а ему придется плыть в этих мутных водах реки-улицы, ожидая, пока какой-нибудь бурный водоворот не поднимет его на вершину событий.

* * *

Главный редактор газеты «Калейдоскоп» Юджин Кислов, или как его называли за глаза сотрудники газеты – дядя Кис, сидел за столом, специально сделанном по его рисунку. Стол напоминал огромную подкову счастья. Дядя Кис восседал в центре этого стола и беспрестанно поворачивался на своем стуле в разные стороны, хватая, перебрасывая, перечеркивая и снова перетасовывая бесчисленные листы бумаги. В углах комнаты стояли всевозможные скульптуры и статуэтки различных стилей – от античного до самого современного. В зависимости от мнения редактора о том или ином посетителе, из этого набора на стол спешно ставились соответствующие предметы, призванные создавать настроение. Посетители говорили, что кабинет Юджина Кислова действительно напоминает калейдоскоп.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.