Джереми Миллер
Правила инвестирования Уоррена Баффетта

Издано при содействии швейцарского инвестиционного холдинга GL Financial Group. Особую благодарность издательство «Альпина Паблишер» выражает президенту холдинга Герману Лиллевяли.

Руководитель проекта Л. Разживайкина

Корректоры Е. Чудинова, М. Константинова

Компьютерная верстка М. Поташкин

Фотография на обложке Ben Baker/Redux/East News

© 2016 by Jeremy C. Miller

Published by arrangement with Folio Literary Management, LLC and Prava I Prevodi

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2017

Все права защищены. Произведение предназначено исключительно для частного использования. Никакая часть электронного экземпляра данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для публичного или коллективного использования без письменного разрешения владельца авторских прав. За нарушение авторских прав законодательством предусмотрена выплата компенсации правообладателя в размере до 5 млн. рублей (ст. 49 ЗОАП), а также уголовная ответственность в виде лишения свободы на срок до 6 лет (ст. 146 УК РФ).

* * *

Памяти моего дорогого друга и коллеги Питера Сауэра (1976–2012).

Питер, ты ушел от нас слишком рано.

Твои достижения были такими же замечательными, как и твоя скромность

Выдержки из писем Уоррена Баффетта партнерам приводятся с его разрешения.

В остальном же г-н Баффетт не имеет к этой книге никакого отношения. Иначе говоря, если все изложенные здесь мудрые мысли принадлежат ему, то все ошибки мои.

Чтобы не перегружать текст, пропуски в выдержках обозначаются не всегда{1}.

Предисловие к русскому изданию книги

Согласно легенде, свою первую инвестицию Уоррен Баффетт сделал в 11 лет, купив и затем продав три акции компании, получив таким образом 5 долларов прибыли. Если бы он подождал несколько дней, то цена одной акции выросла бы в 5 раз, что позволило бы молодому человеку выручить прибыль 500 долларов. Именно тогда юный Уоррен, в будущем успешный финансист и инвестор, сформулировал свое первое инвестиционное правило – быть терпеливым и не паниковать при изменении рыночной цены, а также быть уверенным в успехе при вложении доверенных тебе денег.

Уоррен Баффетт – человек ярчайшей судьбы. Он представитель «старого поколения» американских бизнесменов, до сих пор находящийся в числе 10 самых богатых людей планеты по версии Forbes вместе с такими гигантами ИТ-индустрии, как Билл Гейтс, Марк Цукерберг и Джефф Безос. Его инвестиционный портфель настолько разнообразен, что для перечисления всех отраслей, в которые он вкладывает средства, уйдет несколько абзацев.

В истории жизни Баффетта, конечно, были взлеты и падения, успехи и неудачи. Но лично меня всегда восхищал его глубокий ум и фундаментальность полученных знаний, а также тот факт, что он всегда в своей карьере пользовался той широкой образовательной базой, которую заложили в него его учителя из Колумбийского университета, в частности Бенджамин Грэм – еще один уважаемый финансист и инвестор XX века.

Книга, которую вы держите в руках, – не биография и не учебник по инвестициям. Джереми Миллер собрал в ней выдержки из писем молодого Баффетта своим партнерам, которые были написаны в период с 1956 по 1970 г. В письмах партнерам по товариществу Buffett Associates тогда еще 25-летний бизнесмен начал описывать основные принципы инвестирования и свой подход к получению доходности. В процессе чтения книги с удивлением понимаешь, что Баффетт не просто разработал эффективную философию инвестирования, актуальную спустя 60 лет после публикации первого письма. Он продолжает воплощать ее в жизнь, до сих пор активно работая и оставаясь одним из самых крупных владельцев капитала на планете.

Уоррен Баффетт никогда не пытался заработать на преподавании или издании книг о правилах вложения денег. В своей карьере он всегда исповедовал одну главную мысль – инвестирование должно быть основано на здравом подходе. Под здравым подходом Баффетт понимал верность выбранному однажды пути, отключение эмоций, которые неизбежно сопровождают тех инвесторов, которые пытаются предсказывать поведение фондового рынка или следовать за трендами.

Современный мир становится все менее понятным. Попытки прогнозировать ситуацию на мировых финансовых рынках не работают, потому что появляется все больше непредсказуемых факторов (гораздо больше, чем в 1950–1970-е гг.). На этом фоне многие привычные инвестиционные стратегии становятся рискованными, и инвесторы начинают обращаться к стратегиям, которые показывают устойчивость к любым внешним изменениям.

Ставший эталонным подход Уоррена Баффетта к инвестициям – не единственное, что делает этого человека культовой фигурой современного бизнеса. Баффетт – один из крупнейших в мире меценатов, который постоянно возглавляет списки самых щедрых благотворителей Америки. Его благотворительные проекты – не только выделение средств на нужды людей, но и вклад в развитие человечества, в поддержку образования, медицины и науки. При этом сам бизнесмен избегает роскоши, бо́льшую часть своего капитала он завещал на благотворительность.

Для меня было большим удовольствием не только прочитать эту книгу, но и иметь честь поддержать ее выход в России. Знакомство с правилами инвестирования Уоррена Баффета – это удивительная возможность для каждого, кто увлекается финансами и инвестированием, узнать, с чего начинался путь человека, ставшего самым известным инвестором современности.

Герман Лиллевяли,

президент швейцарского холдинга GL Financial Group

Введение

Если бы у меня в управлении был $1 млн или даже $10 млн, то я вложил бы все до цента. Самая высокая доходность, которую я когда-либо получал, была в 1950-х гг. Я переигрывал Dow. Не верите – посмотрите на цифры. Но в те времена я инвестировал какую-то мелочь. Отсутствие больших денег – огромное структурное преимущество. Я думаю, что мог получить 50 % в год на $1 млн. Нет, я знаю, что мог. Я гарантирую это{2}.

Уоррен Баффетт, Businessweek, 1999 г.

В 1956 г. Уоррен Баффетт работал в Нью-Йорке вместе со своим наставником, отцом стоимостного инвестирования Бенджамином Грэмом. Когда Грэм решил отойти от дел, он предложил лучшему ученику долю в своем товариществе Graham – Newman, однако 25-летний Баффетт предпочел вернуться домой. Вскоре после этого на деньги четырех родственников Баффетта и трех его друзей было учреждено новое инвестиционное товарищество Buffett Associates, Ltd. Прежде чем принять от будущих партнеров чеки, Баффетт пригласил их на ужин в Omaha Club. За ужин каждый рассчитывался сам{3}.

За ужином Баффетт раздал всем по экземпляру официального соглашения об учреждении товарищества на нескольких страницах и заверил, что о его содержании можно особо не беспокоиться, никаких сюрпризов в нем нет. Целью собрания было обсуждение того, что он считал намного более важным, – «Основных правил». Баффетт отпечатал под копирку этот короткий список заповедей и один за другим зачитал его пункты. Он настаивал на полной свободе действий. Он не стал распространяться о том, чем товарищество будет фактически заниматься, и почти ничего не сказал о своей реальной доле. Он просто сказал: «Эти основные правила – моя философия. Если вы согласны со мной, тогда вперед. Если нет, я пойму»{4}.

Основные правила

1. Партнеры не получают никаких гарантий относительно доходности. Партнеры, которые изымают по полпроцента в месяц, получают только то, что изъяли. Если мы зарабатываем более 6 % годовых в течение нескольких лет, то изъятия покрываются из прибыли, и основной капитал увеличивается. Если мы не зарабатываем 6 %, то месячные выплаты считаются частично или полностью возвратом капитала.

2. В году, следующем за годом, в котором мы не достигаем доходности как минимум 6 %, поступления партнерам, получающим ежемесячные выплаты, уменьшаются.

3. Когда мы говорим о годовых прибылях или убытках, речь идет о рыночной стоимости; иными словами, о стоимости наших активов, оцененных по рынку на конец года, по сравнению с их стоимостью на начало года. Этот показатель может сильно отличаться от реализованного результата в целях налогообложения в данном году.

4. Показателем того, насколько хорошо или плохо мы работаем, является не плюс или минус, полученный за год. Оценка производится относительно общей результативности ценных бумаг, представленных индексом Dow Jones Industrial Average, результатов ведущих инвестиционных компаний и т. п. Если результаты нашей деятельности лучше этих ориентиров, то год считается хорошим независимо от того, в плюсе мы или в минусе. Если наш результат будет хуже, то пусть нас закидают помидорами.

5. Хотя, с моей точки зрения, судить о работе лучше всего по пятилетнему периоду, три года – это абсолютный минимум для оценки результативности. В некоторые годы, без сомнения, результативность товарищества будет хуже, возможно значительно хуже, результативности Dow. Если в каком-либо трехлетнем или более длительном периоде результаты будут плохими, то всем нам надо искать другое место для вложения денег. Исключением из этого правила являются три года, приходящиеся на спекулятивный бум на бычьем рынке.

6. Я не занимаюсь предсказанием поведения фондового рынка или колебаний конъюнктуры. Если вы считаете, что я могу делать это, или полагаете, что это принципиально важно для инвестиционной программы, то вам лучше не вступать в товарищество.

7. Я не могу обещать партнерам конкретные результаты. Я могу обещать и обещаю следующее:

а. Наши инвестиции будут отбираться на основе стоимости, а не популярности;

b. Мы будем стараться свести риск безвозвратной потери капитала (не убыток от кратковременного падения цен) к абсолютному минимуму через создание широкой маржи безопасности по каждому обязательству и диверсификацию обязательств; и

с. Мы с женой и детьми вкладываем практически весь наш чистый капитал в товарищество{5}.

Все приглашенные в тот вечер в Omaha Club подписали соглашение, и Баффетт принял их чеки. Прием каждого нового партнера с тех пор начинался с изучения «Основных правил», а все партнеры ежегодно получали экземпляр обновленных правил.

На протяжении многих лет после этого Баффетт регулярно посылал этой небольшой, но постоянно растущей группе единомышленников письма с информацией о своих финансовых результатах и деталях деятельности. Он использовал письма для обучения партнеров и разъяснения концепций, подкрепляющих «Основные правила», представления своих ожиданий в отношении будущих результатов и описания рыночной ситуации. Поначалу такие письма были ежегодными, а когда партнеры поняли, что «год – это слишком большой перерыв между тостами», Баффетт стал рассылать их не реже раза в полгода.

«Письма партнерам» стали своего рода летописью его представлений, подходов и размышлений в период, предшествовавший приобретению более широко известной публике компании Berkshire Hathaway. Это был период невероятного успеха, даже если сравнивать его с результатами Berkshire. Хотя Баффетт исходил из того, что не каждый год будет хорошим, на его взгляд, в большинстве 3–5-летних периодов вполне можно превзойти индекс Dow на 10 %. На этот показатель он и нацелился.

Его результат оказался намного лучше. Он стабильно переигрывал рынок, и ни один год у него не был убыточным. В целом в том периоде он увеличивал капитал партнеров почти на 24 % в год после вычета вознаграждения. Именно на этот начальный период приходятся многие годы его карьеры, в которых были получены наилучшие результаты.

Идеи, содержащиеся в комментариях Баффетта, представляют собой неподвластное времени руководство для инвесторов всех типов, от новичков и любителей до искушенных профессионалов. Они составляют единый и высокоэффективный набор принципов и методов без тех новомодных и технических штучек, которые так характерны для сегодняшнего рынка. Хотя письма и содержат сложный анализ определенного рода, который должен привлекать опытных профессионалов, они фактически являются вводным курсом по инвестированию – описанием базового, основанного на здравом смысле подхода, понятного каждому.

В этой книге впервые представлена полная подборка писем партнерам, где описываются такие базовые принципы Баффетта, как стратегия диверсификации против тенденции, почти религиозное почитание сложного процента и процесс консервативного (в противовес традиционному) принятия решений. В них также излагаются методы инвестирования в «недооцененные акции», «событийные акции» и «контролирующие акции», три принципиальных «метода управления», которые превратились со временем в интересные и важные подходы.

Эти письма имеют огромную ценность, поскольку они дают представление об образе мышления успешного молодого инвестора, работавшего поначалу с очень скромными суммами, – образе мышления, который можно перенять и использовать, если вы хотите добиться долгосрочного успеха на рынке. Они служат весомым аргументом в пользу долгосрочной стоимостной стратегии, такой, которая особенно ценна в наши нестабильные времена, когда трудно устоять перед спекулятивным, краткосрочным подходом с массированным использованием заемных средств. Через них красной нитью проходят незыблемые принципы консерватизма и дисциплины – основа успеха Баффетта.

Если бы молодой Баффетт создавал свое товарищество в наши дни, его результаты, без сомнения, были бы такими же выдающимися. Как вы видели, в интервью журналу Businessweek он фактически «гарантирует», что может обеспечить годовую доходность 50 % для нескольких миллионов долларов и сегодня. Такой высокий уровень доходности (для небольшой суммы) реален сейчас точно так же, как много лет назад, поскольку неэффективность рынка никуда не делась, особенно в отношении небольших, не очень заметных компаний, ну и, конечно же, поскольку он блистательный инвестор. Так или иначе, пока у акций короткая память, пока их цена зависит от страха и жадности, возможности для получения огромной доходности будут у всех инициативных инвесторов, которые смогут настроиться нужным образом.

Как и во все остальные времена, в наши дни многим не хватает силы воли для соблюдения дисциплины, необходимой для стоимостного инвестирования. Раз за разом Баффетт подчеркивает неизменность своих принципов. Это подход, в котором сознательная установка преобладает в поведении. Сохранение верности выбранному принципу, не отвлекаясь на тренды, – одна из труднейших задач даже для самых опытных инвесторов. Всем нам не грех поучиться у Баффетта тому, как надо совладать со своими эмоциями при инвестировании.

Главы этой книги посвящаются отдельно взятым идеям или темам из писем и имеют единый формат – все они начинаются с краткого вступления, дающего представление о предыстории. Я надеюсь, что это в достаточной мере очертит исторический контекст и позволит более правильно оценить актуальность излагаемых идей для нашего времени.

Все критически важные выдержки из писем по каждой теме приводятся полностью. Это не только дает возможность приобщиться к собственноручным «сочинениям» Баффетта, но и превращает книгу в полезный справочник по его работам того периода. Объединение всех комментариев по определенной теме в отдельной главе нередко оказывается очень информативным. Мы можем увидеть, как постепенно вырисовываются модели поведения, когда Баффетт возвращается к определенным идеям и описывает развитие своих представлений. Такое намного труднее заметить, если читать письма в хронологическом порядке.

Баффетт никогда не публиковал учебник по инвестированию, по крайней мере учебник в традиционном смысле. Все, что мы имеем, помимо написанных им статей и конспектов его выступлений, это письма. Фактически они представляют собой курс заочного обучения, который начался в 1957 г. и продолжается до сего дня. Письма партнерам – первый раздел этого курса, и я с удовольствием излагаю его для вас. Надеюсь, вы получите от их чтения такое же удовольствие, как и я, когда формировал эту подборку.

Я очень признателен г-ну Баффетту за оказанное мне доверие и за разрешение использовать его письма в моей книге и хочу подчеркнуть еще раз, что его участие в данном проекте на этом заканчивается. Я стремился представить его материалы так, чтобы сделать его мудрость доступной в равной мере и для начинающих инвесторов, и для искушенных профессионалов.

Часть I

Глава 1
Ознакомительный экскурс

Наличие биржевой цены вашей доли в компании (акций) всегда следует рассматривать как ценную информацию и использовать в подходящие моменты. Когда она отклоняется в любом направлении достаточно сильно, извлекайте из этого выгоду{6}.

12 июля 1966 г.

Представьте, что вы в Омахе, штат Небраска: на дворе ранний вечер осени 1956 г. Элвис только что дебютировал в «Шоу Эда Салливана», а кресло хозяина Белого дома занимает Эйзенхауэр. Сегодня вы и два десятка других взрослых слушателей собрались в аудитории Небрасского университета в Омахе на первую лекцию курса под названием «Принципы инвестирования». Вашим лектором будет некто двадцати с небольшим лет по имени Уоррен Баффетт. По чистой случайности вашей соседкой оказывается родная тетка Баффетта, Алиса, одна из семи первоначальных инвесторов его первого товарищества.

Я стремился сделать эту книгу своего рода продолжением того давнего курса, опираясь на наставления и разъяснения из писем партнерам, которые были написаны как раз в то время. Она представляет собой руководство с разъяснениями по основам разумного инвестирования, составленное с использованием ключевых положений почти четырех десятков писем. Все они относятся к периоду, предшествовавшему приобретению Berkshire, т. е. к 1956–1970 гг., когда капитал Баффетта был довольно скромным, а его возможности – неограниченными. В то время, особенно в самом начале существования товарищества, он больше всего походил на нас с вами в том смысле, что у него была возможность вкладывать средства практически во что угодно – ни одна компания тогда не казалась ему слишком маленькой, чтобы заинтересоваться ею.

В конце 1950-х гг. и в 1960-е гг. днем Баффетт занимался инвестированием, по вечерам действительно читал лекции, а его тетя Алиса в числе других потенциальных партнеров реально ходила на его занятия. Чтобы преодолеть чувство скованности во время публичных выступлений, Баффетт прослушал курс эффективной коммуникации Дейла Карнеги, а потом стал преподавать для поддержания уровня своего мастерства. Впрочем, к преподавательской деятельности Баффетта подтолкнуло не только это, но и пример его учителя, Бена Грэма, который помимо управления инвестиционной компанией Graham – Newman рассылал информационные письма своим инвесторам и читал курс по анализу ценных бумаг в Школе бизнеса Колумбийского университета.

Основополагающие принципы Бенджамина Грэма

Вряд ли можно придумать лучшее начало для книги по основам разумного инвестирования, чем описание концептуального фундамента общих взглядов Баффетта, который разделяют все последователи Грэма: рынок не только может, но и действительно периодически становится полностью невменяемым и иррациональным на короткое время, однако в долгосрочной перспективе он оценивает ценные бумаги в соответствии с их базовой внутренней стоимостью.

Баффетт проповедует эту в какой-то мере парадоксальную идею своего учителя во всех без исключения письмах, поскольку именно она определяет, к чему мы реально должны стремиться как инвесторы: к неизменно здравому, рациональному анализу конъюнктуры на основе логики и четких критериев, который обеспечивает отбор ценных бумаг с наивысшей потенциальной доходностью и с наименьшим риском. Это долгосрочный инвестиционный подход, и он очень сильно отличается от попыток играть на догадках о том, что другие инвесторы сделают или не сделают, или на предположениях относительно краткосрочных изменений таких макропеременных, как цены на нефть или процентные ставки. Инвесторы, в соответствии с нашим определением этого термина, покупают компании; спекулянты – «играют» на рынках.

Инвесторы учатся воспринимать краткосрочные движения цен акций как случайные колебания и считать, что их по большей части можно игнорировать. А раз они случайны, то бесполезно пытаться систематически предсказывать их. Просто это не наша игра.

В долгосрочной перспективе, однако, рынки оценивают все правильно и в конечном счете учитывают экономические успехи компании в цене ее акций. Зная это, инвесторы фокусируются на обстоятельном долгосрочном анализе бизнеса и консервативных оценках – именно это, на наш взгляд, приносит со временем результаты, превышающие средний уровень.

Этот основополагающий принцип связан непосредственно с Беном Грэмом, учителем Баффетта, его бывшим работодателем, полубогом и человеком, который практически положил начало анализу ценных бумаг. Бен Грэм, которого называют «деканом Уолл-стрит», был революционером, он первым превратил то, что до него считалось «тайным искусством», в реальную профессию. Идеи Грэма сразу захватили Баффетта, причем настолько, что он даже своего сына, который стал следующим неисполнительным председателем совета директоров Berkshire Hathaway, назвал Говардом Грэмом. Для понимания инвестиционных принципов Баффетта, которые остаются неизменными во все времена, с момента создания товарищества до наших дней, необходимо твердо усвоить ряд основополагающих идей Грэма. Вот как все начиналось.

Баффетт окончил Небрасский университет в Линкольне на год раньше срока в 1950 г., когда ему было 19 лет. Затем он попытался поступить в Гарвардскую школу бизнеса, но ему отказали и посоветовали попробовать еще раз через несколько лет. Провал в Гарварде был, пожалуй, самой большой удачей в его жизни. Он начал подыскивать альтернативы и наткнулся на каталог Колумбийского университета. Из него Баффетт узнал, что автор его любимой книги «Разумный инвестор»[1] не только жив-здоров, но и преподает там. Баффетт, не раздумывая, подал заявление о приеме. Через несколько недель (заявление было подано в августе) его зачислили в Колумбийский университет, и очень скоро он стал лучшим студентом среди слушателей Грэма. Можно только догадываться об интенсивности интеллектуального обмена между этими двумя людьми. Грэм закладывал фундамент знаний Баффетта, а Баффетт – единственный студент, учившийся на пять с плюсом, – впитывал как губка все, что излагал Грэм{7}.

После окончания курса Баффетту, казалось бы, сам бог велел идти в инвестиционную компанию Грэма, однако, как он впоследствии отшучивался, ему отказали из-за «слишком высоких запросов», несмотря на обещание работать за троих{8}. Подлинная причина отказа в приеме заключалась скорее всего в том, что Graham – Newman была одной из тех немногочисленных инвестиционных компаний, которые принадлежали евреям. Если Баффетт мог найти хорошую работу в любом другом месте, то высококвалифицированным евреям в случае отказа в Graham – Newman дорога куда-либо еще была закрыта{9}.

Расстроенный, он вернулся в Омаху и стал помогать своему отцу в его брокерской фирме, но желание работать вместе с Грэмом не оставляло его. На протяжении трех лет Баффетт регулярно писал Грэму письма и делился своими инвестиционными идеями, пока, наконец, в 1954 г. учитель не смилостивился и не пригласил его к себе в Нью-Йорк{10}. Впрочем, в Graham – Newman Баффетт проработал недолго – через год после его приема в компанию Грэм решил отойти от дел.

И опять, теперь уже в 25-летнем возрасте, Баффетт вернулся в Омаху, однако на этот раз он не стал заниматься брокерским делом со своим отцом. Вопреки рекомендациям и Грэма, и отца он учредил собственное инвестиционное товарищество. Оно было именно таким, каким его сделал бы сам Грэм, и управлялось почти в полном соответствии с принципами Грэма. Грэм и Баффетт поддерживали очень тесную связь до тех пор, пока Грэм не ушел из жизни в 1976 г.

Господин Рынок

Самое точное представление о том, как именно функционирует механизм краткосрочной неэффективности рынка, дает концепция «г-на Рынка», принадлежащая Грэму. В соответствии с ней рынок ценных бумаг похож на неуравновешенного, страдающего маниакально-депрессивным психозом человека, который постоянно предлагает вам то продать, то купить его акции. Поведение этого человека бывает сумасбродным и иррациональным, и его трудно предсказать. Иногда он впадает в эйфорию и очень высоко оценивает свои перспективы. В таком состоянии он предлагает вам свои акции по наивысшим ценам. А в моменты депрессии его самооценка резко падает, и тогда он запрашивает за те же самые акции намного меньше и отдает их по низкой цене. Нередко он пребывает в нейтральном состоянии. Хотя никогда не знаешь, в каком состоянии найдешь его, можно не сомневаться в том, что, имели вы с ним дело сегодня или нет, завтра г-н Рынок предложит новые цены.

Глядя на рынок сквозь призму аллегории Грэма, понимаешь, почему биржевая цена в любой отдельно взятый день не дает правильного представления о базовой внутренней стоимости ценной бумаги. Мы должны определять ее независимо и действовать только тогда, когда настроение г-на Рынка нам на руку. Именно в этом пытается убедить нас Баффетт, когда говорит, что «биржевые цены никогда не должны превращаться в нечто обязывающее, заставляющее формировать наши суждения на основе их периодических колебаний»{11}. Если вы полагаетесь на биржевую цену при оценке компании, то вы рискуете упустить возможность купить, когда г-н Рынок пребывает в депрессии, и продать, когда он впадает в эйфорию. Нельзя допускать, чтобы рынок думал за вас. Инвесторы должны сами делать свою работу.

Когда вы покупаете акцию, вы покупаете компанию

Под «работой», конечно, понимается оценка стоимости компании. Если в краткосрочной перспективе цены могут зависеть от настроения г-на Рынка, то в долгосрочной перспективе акции примерно следуют за базовой внутренней стоимостью компании. Или, выражаясь словами Грэма, «в краткосрочной перспективе рынок похож на машину для голосования, но в долгосрочной перспективе он больше напоминает автоматические весы». Это так, поскольку акция, по определению, является долей собственности в компании. Если мы оцениваем компанию, то мы оцениваем и акцию.

С математической достоверностью акции, в целом и на протяжении срока существования компании, должны приносить доход в строгом соответствии с результатами деятельности этой компании. Действительно, одни держатели акций получают более высокие результаты, чем другие, в определенных периодах в зависимости от времени покупки и продажи, однако в целом и в конечном итоге результаты всех ловких или удачливых счастливчиков доллар в доллар совпадают с результатами тех, кто бесхитростен или не так удачлив. Таким образом, инвесторы, умеющие на основе глубокого анализа предвидеть долгосрочную будущую доходность компании, скорее всего получат ее, купив акции этой компании, если, конечно, не переплатят за них.

Именно поэтому инвесторы играют вдолгую. Баффетт учит нас концентрироваться на компании, а не на краткосрочном выборе момента, когда обоснованные инвестиции скорее всего оправдаются. Как пишет Баффетт, «от направления движения фондового рынка зависит, в значительной степени, когда мы будем правы, а от точности нашего анализа компании– будем ли мы правы вообще. Иными словами, нам нужно концентрироваться на том, что должно произойти, а не когда это должно произойти»{12}.

Эта мысль постоянно подчеркивается в его письмах, поэтому я еще раз повторю, акции – не просто листочки бумаги, которые мы покупаем и продаем, это доли в компании, которые по многим аспектам можно анализировать и оценивать. Если рыночная стоимость компании (акций) падает ниже внутренней стоимости на достаточно продолжительное время, то рыночные силы будут стремиться устранить недооценку, поскольку в долгосрочной перспективе рынок эффективен.

«Когда» – это неправильный вопрос по той причине, что ответ зависит от г-на Рынка, который очень ненадежен. Крайне трудно представить в момент покупки, что нужно ему для осознания той стоимости, которая может быть очевидной для вас. Так или иначе, компании нередко выкупают собственные акции, когда считают их дешевыми. Крупные компании и фонды прямых инвестиций зачастую ищут возможности для полного приобретения недооцененных компаний. Участники рынка прекрасно знают об этом, охотятся за дешевыми акциями, покупают их и, таким образом, помогают устранить несоответствие. Баффетт учит инвесторов верить в то, что рынок в конечном итоге даст правильную оценку. Он призывает фокусировать внимание на поиске подходящих компаний по подходящим ценам и в основном отказаться от поиска наиболее удачного момента для покупки или продажи.

Попытки угадать движения рынка

Другая мысль, которую подчеркивает Баффетт, заключается в том, что зависящие от настроения рынка колебания могут быть случайными и, по определению, непредсказуемыми. Попытки предвидеть, что произойдет в краткосрочной перспективе, просто бесполезны, поэтому информация о макропеременных (общая картина фондового рынка, процентные ставки, курсы валют, биржевые товары, ВВП) никак не влияет на его инвестиционные решения. Неодобрительное отношение к тем, кто строит свои решения о покупке или продаже акций на краткосрочных предсказаниях, явно просматривается во всех его письмах. Он очень любит цитировать Грэма: «Спекуляция противозаконна, аморальна и не идет на пользу здоровью (финансовому)»{13}.

Баффетт не отступает от этой идеи до настоящего дня. В рыночной игре просто слишком много неизвестных. Тем не менее множество профессионалов с Уолл-стрит продолжают заниматься такими предсказаниями. Найти этих больших знатоков рынка несложно, надо лишь включить телевизор. Все они, похоже, следуют ироническому совету лорда Кейнса: «Если вы не можете составлять хорошие прогнозы, то сделайте их частыми».

Как инвесторы мы понимаем, что правильный ответ на вопрос о том, куда будут двигаться акции, облигации, процентные ставки, биржевые товары и т. д. на следующий день, месяц, квартал, год и даже несколько лет, должен выглядеть так: «Я не имею об этом ни малейшего представления». Баффетт учит нас не поддаваться сладкоголосому пению этих «экспертов» и не перелопачивать портфели без дела, не перепрыгивать от одной догадки к другой и не позволять тому, что в противном случае было бы приличным результатом, улетучиваться в результате налогов, комиссионных и чистой случайности. По мнению Баффетта, прогнозы часто говорят больше о личности предсказателя, а не о будущем.

Одна из рекомендаций совершенно естественна: позвольте себе мыслить в ключе «Я не имею об этом ни малейшего представления». Это избавит вас от бесполезной траты ценного времени и сил и позволит сконцентрироваться на подходе с позиции фактического или потенциального владельца компании, которую вы можете понять и счесть привлекательной. Разве кто продает ферму только на том основании, что Федеральная резервная система может с вероятностью не менее 65 % повысить процентные ставки в следующем году?

Также скептически относитесь к любому, кто заявляет, что ясно видит будущее. Здесь опять следует помнить, что нельзя поручать кому-то на стороне процесс анализа – вы должны делать его сами. Консультанты, которым вы платите, сознательно или неосознанно делают лишь одно – толкают вас в выгодном для них направлении. Это заложено в природе человека. Потрясающий успех Баффетта в годы существования товарищества, да и впоследствии тоже, в немалой мере связан с тем, что он никогда не претендовал на знание чего-то либо непостижимого в принципе, либо пока неизвестного. Он предлагает инвесторам принять аналогичный агностический подход и думать самостоятельно.

Неизбежные падения

К числу неизвестных относится и момент начала сильного падения рынка. Это еще один ключевой принцип, который Баффетт вынес из идей Грэма и концепции г-на Рынка. Рынок действительно время от времени впадает в глубокую депрессию, и, как правило, мало что помогает избежать последствий этих падений. Баффетт напоминает инвесторам, что в такие периоды даже портфели предельно дешевых акций обычно падают вместе со всеми. Он подчеркивает, что это неотъемлемый аспект владения ценными бумагами, и если вам трудно пережить 50 %-ное снижение стоимости своего портфеля, то нужно просто сократить присутствие на рынке.

Можно утешить себя тем, что случайные падения рынка мало затрагивают долгосрочных инвесторов. Подготовка к следующему падению является важным элементом предлагаемого Баффеттом метода. Хотя никто не знает, как будет меняться поведение рынка год от года, высока вероятность того, что мы окажемся свидетелями как минимум нескольких 20–30 %-ных падений в течение следующих одного-двух десятилетий. Когда именно они произойдут, не так уж и важно. Что имеет значение, так это где вы начинаете и где заканчиваете – как ни перетасовывайте порядок прибыльных и убыточных лет, конечный результат всегда будет одним и тем же. Поскольку в целом рынок растет, если вы не испугаетесь и не распродадите все по низким ценам при 25–40 %-ном падении, то результат от портфеля акций будет довольно хорошим в долгосрочной перспективе. Рыночные взлеты и падения неизбежны, не обращайте на них внимания, пусть они приходят и уходят.

К сожалению, тот, кто не усвоил этой философии, нередко становится жертвой собственных эмоций и продает из страха, когда рынок уже упал. По данным одного из исследований, проведенных инвестиционной компанией Fidelity, наилучшие результаты демонстрируют счета ее клиентов, которые в буквальном смысле забыли о своих портфелях{14}. Хотя большинство инвесторов продавали, когда рыночная перспектива становилась тревожной или даже просто безрадостной, клиенты, не обращавшие внимания на рыночные распродажи (или вообще забывшие о вложениях), очень заметно выигрывали. Это превосходный пример: чтобы стать успешным инвестором, вам нужно отделить эмоциональную реакцию на падение от рационального подхода к оценке долгосрочной стоимости компании. Никогда не позволяйте биржевым ценам превратиться из полезного актива в нечто обязывающее.

Грэм так описывает это в «Разумном инвесторе»:

«Настоящий инвестор крайне редко продает акции по принуждению и обычно не обращает внимания на текущие цены. Он должен реагировать на них и действовать в соответствии с ними только в той мере, в какой это отвечает его планам в отношении принадлежащего ему пакета акций, и не более. Инвестор, который поддается паническому страху или чрезмерно беспокоится по поводу случайных падений рыночной стоимости вложений, превращает свое базовое преимущество в базовый недостаток. Для такого человека было бы лучше, если бы его акции вообще не имели рыночной цены. Тогда бы он мог избежать моральных страданий, связанных с ошибочными суждениями других людей»{15}.

Из писем партнерам: спекуляция, попытки угадать движения рынка и падения

18 января 1965 г.

…моя собственная инвестиционная философия исходит из того, что прогнозы говорят больше о слабостях предсказателя, чем о будущем.

12 июля 1966 г.

Я не занимаюсь предсказанием поведения фондового рынка или колебаний конъюнктуры. Если вы считаете, что я могу делать это, или полагаете, что это принципиально важно для инвестиционной программы, то вам лучше не вступать в товарищество.

Конечно, это правило можно раскритиковать, как нечеткое, сложное, неоднозначное, туманное и т. п. Так или иначе, я считаю, что большинство партнеров хорошо понимают, о чем идет речь. Мы не покупаем и не продаем акции на основании того, что другие люди думают о предстоящем движении фондового рынка (у меня нет никаких предположений относительно этого), мы исходим из того, как, на наш взгляд, будет вести себя компания. От направления движения фондового рынка зависит, в значительной степени, когда мы будем правы, а от точности нашего анализа компании – будем ли мы правы вообще. Иными словами, нам нужно концентрироваться на том, что должно произойти, а не когда это должно произойти.

В отношении нашей компании, управляющей универсальными магазинами, я могу со значительной уверенностью утверждать, что декабрь будет лучше июля. (Обратите внимание на то, каким опытным я стал в сфере розничной торговли.) Что действительно имеет значение, так это, будет ли нынешний декабрь лучше прошлогоднего больше, чем у наших конкурентов, и какой мы закладываем фундамент для декабрьских результатов в последующие годы. Вместе с тем в отношении нашего товарищества я не могу не только сказать, будет ли декабрь лучше июля, но и обещать, что декабрь не принесет нам очень крупного убытка. Такое иногда случается. Наши инвестиции просто не знают, что Земле для совершения полного оборота вокруг Солнца требуется 365 дней. Хуже того, им ничего не известно о том, что в зависимости от вашего астрономического положения (и от положения Службы внутренних доходов[2]) я должен отчитываться перед вами после завершения каждого оборота (Земли, а не нас). Как результат, для измерения прогресса нам нужен какой-то другой ориентир вместо календарного года. Таким очевидным ориентиром является общее движение акций, измеренное индексом Dow. Все видят, что этот конкурент демонстрирует приличные результаты уже много лет (Рождество наступит, даже если оно будет в июле), и, если мы хотим переиграть этого конкурента, нам нужно добиться чего-то лучшего, чем «просто приличное». Это похоже на розничного продавца, который оценивает маржу своих прибылей относительно показателей розничной сети Sears, превосходит их каждый год, а вы понимаете, как он это делает.

Я включаю сюда настоящий раздел об «угадывании направления движения рынка» только потому, что после падения Dow с февральского пика на уровне 995 до 865 в мае мне стали звонить некоторые партнеры и высказывать предположения о еще более сильном падении акций. Подобные высказывания всегда вызывают у меня два вопроса: (1) если они знали в феврале о том, что Dow снизится до 865 в мае, то почему ничего не сказали мне об этом тогда; и (2) если они не знали в феврале, что произойдет в следующие три месяца, то откуда им известно это в мае? Кроме того, после каждого падения индекса на сотню пунктов обязательно находится пара советчиков, предлагающих нам все продать и подождать, пока будущее не прояснится. Позвольте мне опять подчеркнуть два момента: (1) для меня будущее всегда неизвестно (обязательно позвоните, когда вы будет знать, что произойдет в следующие несколько месяцев или хотя бы в следующие несколько часов); и (2) почему-то никто не звонит, когда рынок поднимается на сотню пунктов, и не жалуется на неясность ситуации, хотя даже прошлый февраль не кажется ясным в ретроспективе.

Если мы начнем принимать на основе догадок или эмоций решения о том, покупать или не покупать акции компании, в которой хотим иметь долгосрочный интерес, то ни к чему хорошему это не приведет. Мы не продаем свои доли в компаниях (акции), когда цена становится привлекательной, просто потому, что, по мнению некоего астролога, они могут упасть, даже если такие прогнозы и оказываются правильными на каких-то отрезках времени. Аналогичным образом мы не покупаем правильно оцененные ценные бумаги только из-за того, что «эксперты» предсказывают их рост. Разве кто-нибудь покупает или продает частную компанию на основе чьих-то догадок относительно фондового рынка? Наличие биржевой цены вашей доли в компании (акций) всегда следует рассматривать как ценную информацию и использовать в подходящие моменты. Когда она отклоняется в любом направлении достаточно сильно, извлекайте из этого выгоду. Биржевые цены никогда не должны превращаться в нечто обязывающее, заставляющее формировать наши суждения на основе их периодических колебаний. Лучше всего эта идея сформулирована в главе 2 («Инвестор и колебания фондового рынка»{16}) книги Бенджамина Грэма «Разумный инвестор». На мой взгляд, эта глава имеет большее значение для инвестирования, чем все остальное, когда-либо написанное.

24 января 1968 г.

Мой учитель Бен Грэм не уставал повторять: «Спекуляция противозаконна, аморальна и не идет на пользу здоровью (финансовому)». В течение прошедшего года была возможность нагулять жиру, стоило лишь перейти на диету из спекулятивных леденцов. Мы же по-прежнему сидим на овсянке, но, если у всех остальных может случиться расстройство желудка, то нам это не грозит.

24 января 1962 г.

Можно не сомневаться в том, что в следующем десятилетии выдадутся несколько лет, когда рынок в целом будет демонстрировать 20–25 %-ный рост, несколько лет, когда он уйдет в минус или останется на месте, а остальное время он будет находиться в промежуточном состоянии. У меня нет ни малейшего представления о том, в каком порядке все это будет происходить, кроме того, я считаю, что это не так уж и важно для долгосрочного инвестора.

18 января 1965 г.

Если 20–30 %-ное падение рыночной стоимости ваших акций (например, в компании BPL) невыносимо вас в эмоциональном или финансовом отношении, то вам следует просто отказаться от инвестирования в инструменты, подобные обыкновенным акциям. Как выразился Гарри Трумэн, «если вы не выносите жары, уйдите с кухни». Конечно, желательно обдумать эту проблему до того, как вы придете на «кухню».

Квинтэссенция

Комментарии Баффетта и концепция г-на Рынка Бена Грэма позволяют нам усвоить проповедуемые ими принципы и положить их в основу представлений о работе рынков и правил поведения на них. Теперь, как настоящие инвесторы, мы понимаем, что краткосрочные колебания цен на ценные бумаги нередко связаны с неустойчивостью рыночной психологии, а результаты многолетних инвестиций определяются фундаментальными результатами компаний, акции которых мы держим, и ценами, которые мы за них уплатили. Рыночные падения неизбежны, и, поскольку предсказать их невозможно, мы смотрим на них как на плату за вход в сообщество инвесторов.

Падения не очень беспокоят нас – мы смотрим на биржевые цены как на полезную вещь, которой надо пользоваться, и становимся покупателями, когда другие бегут от страха. Это создает основу для психологической устойчивости в периоды падений на рынке и удерживает от распродажи по низким ценам.

Даже те инвесторы, которые живут очень скромно и вкладывают средства в широкий рынок, не занимаясь выбором акций или оценкой компаний, будут получать результат значительно выше среднего, если у них достаточно эмоциональной стойкости, чтобы следовать этим принципам. Фактически инвесторам, способным соблюдать их на протяжении всего инвестиционного периода, нужно очень постараться, чтобы не разбогатеть. В значительной мере такой результат объясняется начислением сложных процентов, которые мы рассмотрим в следующей главе.

Глава 2
Сложные проценты

Такой фантастический геометрический рост наглядно демонстрирует плюсы долгой жизни или вложения денег под приличную ставку с начислением сложных процентов. Добавить к этому мне нечего{17}.

18 января 1963 г.

Эйнштейн, говорят, называл сложные проценты восьмым чудом света и подчеркивал, что «те, кто понимает это, зарабатывают на них, а те, кто не понимает, – расплачиваются за них»{18}. Используя забавные истории в своих письмах, Баффетт показывает инвесторам, что сложные проценты перевешивают все остальные факторы, когда дело доходит до обеспечения достатка путем инвестирования. Начисление сложных процентов в течение пожизненной инвестиционной программы – лучшая стратегия без каких-либо исключений.

Принципиально важным аспектом инвестиционной программы являются сложные проценты. Это процесс непрерывного реинвестирования дохода, с тем чтобы каждая последующая прибавка без промедления начинала работать. Со временем доход от вложенного дохода становится все более существенной частью совокупного дохода от инвестиционной программы. Конечный результат зависит от двух ключевых факторов: (1) среднегодовой ставки доходности и (2) времени.

Сила сложных процентов заключается в их параболическом характере – чем дольше они начисляются, тем более весомыми становятся. Вместе с тем нужно не так уж много времени, чтобы они превратились в очевидный определяющий фактор инвестиционной программы, и очень многие недооценивают их значимость. Если вы быстро усвоите эту идею и дадите ей время, то одного только этого будет достаточно, чтобы стать успешным инвестором. К сожалению, многие настолько близоруки или нетерпеливы, что упускают такую возможность.

Возьмем, например, счет размером $100 000, приносящий 10 % годовых. Совокупная доходность будет на 7 % выше, если доходы реинвестировать, а не снимать через пять лет. Допустим, это не впечатляет. Однако через 10 лет счет, доходы от которого реинвестируются (назовем его кумулятивным счетом), принесет на 30 % больше, чем счет без реинвестирования доходов. Затем на 15-й год наступает «импульсное ускорение»{19} роста результатов. Теперь кумулятивный счет приносит примерно на 70 % больше. Сложные проценты дают экспоненциальный прирост, они набирают скорость с течением времени. Через 20 лет преимущество возрастает до 125 %. Ничего более результативного не существует. Изъятие дохода значительно снижает совокупную доходность. Как инвесторы мы позволяем нашим доходам накапливаться и превращаться в основной фактор создания богатства. И делаем это терпеливо и последовательно.

Важность сложных процентов трудно переоценить. Именно они объясняют слова Чарли Мангера, друга Баффетта во времена существования товарищества и нынешнего вице-президента Berkshire, который как-то заметил, что, на взгляд Баффетта, стрижка стоимостью $10 фактически обошлась бы ему в $300 000. Как оказалось, его оценка была довольно консервативной. Если бы $10, сэкономленные Баффеттом на стрижке в 1956 г., были вложены в товарищество, то они стоили бы больше $1 млн сегодня ($10 плюс капитализация процентов по ставке 22 % в течение 58 лет). Глядя через призму сложных процентов, нетрудно понять, почему он вел такой скромный образ жизни. Его стрижка действительно стоит очень много!

Баффетт не сомневался в свои 25 лет в том, что сложные проценты принесут ему богатство. Возвратившись в Омаху с суммой чуть больше $100 000 в кармане перед учреждением товарищества, он уже тогда думал о своем состоянии к моменту завершения карьеры. Баффетт намеревался много читать и, возможно, заняться повышением своего образовательного уровня в университете. Он был настолько уверен в могуществе сложных процентов, что начал даже беспокоиться, как бы грядущее богатство не сказалось отрицательно на его семье. Он опасался испортить детей и искал такую линию поведения, которая не позволила бы им оторваться от реальности. Хотя боязнь испортить детей понятна сама по себе, не забывайте, что ему было немногим больше 20 лет в то время, что его рабочее место находилось в спальне и что оперировал он очень скромными суммами{20}.

Из этого естественным образом вытекает совет: если вы сможете экономно распоряжаться своим доходом, то даже при доходности совсем немного выше средней ваше финансовое положение, скорее всего, будет отличным. Терпение, конечно, является критически важным элементом. Не в ваших силах подстегнуть рост сложных процентов – нужно дать им время созреть. Посмотрите на пример Рональда Рида, оператора бензозаправки из штата Вермонт, который накопил $8 млн, регулярно вкладывая небольшую часть своей зарплаты в высококачественные, приносящие дивиденд акции на протяжении всей своей жизни{21}.

Баффетт живет в одном и том же доме вот уже несколько десятилетий. Его подход к образу жизни и инвестированию прагматичен и реалистичен. Терпение и бережливость позволяли ему делать максимально возможные вложения и получать эффект от сложных процентов. Это в сочетании с высокой доходностью, которой он добивался, позволило ему передать все свои акции в Berkshire фонду Gates Foundation и, таким образом, сделать крупнейший благотворительный взнос в истории мира. А кроме того, он один из самых счастливых известных мне людей, которые делают именно то, что им хочется на протяжении всей их сознательной жизни.

Восхитительные сложные проценты

Рассказывая партнерам о силе сложных процентов, Баффетт приводил следующую таблицу, демонстрирующую доходы от капитализации процентов на сумму $100 000 в течение 10–30 лет при ставке от 4 до 16 %.

Задержитесь на минуту, чтобы вникнуть в эти цифры. Пройдитесь по ним слева направо начиная с верхней строки и задержитесь на показателе в правой колонке последней строки. Обратите внимание на огромное финансовое преимущество долгосрочного инвестирования и на огромное преимущество высокого уровня доходности. Если вам удастся объединить эти два фактора, то результат получается умопомрачительный – капитализация процентов при ставке 16 % годовых превращает $100 000 в $8,5 млн за 30 лет!

Баффетт рассказывает три любопытные истории в своих письмах – истории Колумба, Моны Лизы и манхэттенских индейцев (они приводятся полностью в конце этой главы), – чтобы подчеркнуть следующее: (1) сложные проценты чувствительны к изменению срока в той же мере, что и к изменению ставки, и (2) вроде бы незначительные изменения размера ставки на деле суммируются, если смотреть на них сквозь призму долгосрочной инвестиционной программы.

История Христофора Колумба показывает, что в вопросе сложных процентов время несомненно работает на вас. Видите ли, если бы королева Изабелла не истратила $30 000 на финансирование экспедиции Колумба, а вложила их во что угодно под сложные проценты по ставке всего 4 % годовых, то они превратились бы к 1963 г. в $2 трлн ($7,3 трлн по нынешним ценам). Как шутил Баффетт, «если не оценивать стоимость морального удовлетворения, полученного в результате открытия нового полушария, то следует признать, что даже несмотря на доступ к новым территориям, в целом сделка не дотягивает до покупки второй IBM»{22}. При достаточно длительном периоде даже скромный первоначальный капитал, вложенный под приличный процент, приносит потрясающие суммы.

Вернитесь еще раз к таблице доходов от капитализации процентов и посмотрите на колонку со ставкой 8 %. За десятилетний период начисления сложных процентов прирост капитала составляет $115 892. Удвойте период – и прирост утроится. Утройте период начисления (с 10 до 30 лет) – и прирост вырастет почти в девять раз.

Вторая история, которую рассказывает Баффетт, связана с королем Франции Франциском I, который заплатил $20 000 за портрет Моны Лизы. С ее помощью Баффетт демонстрирует, что сочетание высокой ставки доходности и длительного периода можно довести до абсурда, если зайти слишком далеко. Если бы эти самые $20 000 были вложены под сложный процент по ставке 6 % годовых, то они превратились бы в $1 квадрильон к 1964 г., в сумму, почти в 3000 раз превышавшую национальный долг в тот момент. Возможно, Баффетт кивал в сторону своей жены, любительницы искусства и владелицы картинной галереи в те времена, когда говорил: «Я надеюсь, это положит конец всем разговорам в нашем доме о том, что приобретение картины можно считать инвестицией»{23}.

Сочетание длительного инвестиционного периода и высокой ставки действительно дает абсурдные цифры, если переборщить. Именно поэтому Баффетт неизменно удерживал партнеров от экстраполяции его результатов на слишком далекую перспективу. Так, в 1963 г. он сказал следующее:

«Некоторых из вас, возможно, удивляет то, что я не включил в приведенную выше таблицу ставку 22,3 %… Ведь именно такой является наша ставка до вычета подоходного налога, который, конечно, уплачиваете вы, а не товарищество. Но и без него подобный расчет не покажет ничего, кроме абсурдности идеи капитализации процентов при очень высоких ставках – даже при скромных начальных суммах…»{24}.

В качестве более современного примера скажу, что под руководством Баффетта Berkshire демонстрирует прирост стоимости активов на акцию в сложных процентах на уровне 21,6 % в год на протяжении вот уже 50 лет. На акцию, которая торговалась примерно по $18 в 1965 г., в момент написания этих строк (2015 г.) приходилась стоимость $218 000. Совокупная рыночная стоимость компании сегодня составляет $359 млрд. Если капитал Berkshire будет расти и дальше такими же темпами, то к 2065 г. стоимость активов на акцию достигнет $3,5 млрд, а рыночная стоимость компании – $6 квадрильонов, что намного больше стоимости всех публичных компаний на планете вместе взятых.

Как видите, постоянно высокие темпы роста сохранить нереально. Чем крупнее становится инвестиционная программа, тем труднее обеспечить ее рост. Так действует закон больших чисел, и Баффетт, начиная с писем партнерам и до сегодняшнего дня, прямо говорит об этом. Сегодня компания Berkshire слишком велика, чтобы расти намного быстрее экономики в целом.

Что на кону у сегодняшних инвесторов

По оценкам Баффетта, рынок в целом должен приносить в сложных процентах 5–8 % в год в среднем в течение длительного периода времени. Напомню, что S&P 500 фактически демонстрировал совокупный темп годового роста (CAGR) чуть больше 7 % после 1950 г., а средняя величина роста для всех 10-летних периодов с того времени составляла 6,8 %. Если к этому добавить дивиденды до налогообложения, то она будет ближе к 10 %. Такие более высокие, чем можно было ожидать, результаты объясняются в значительной мере неожиданным падением процентных ставок (чем ниже доходность правительственных облигаций, тем более ценными становятся акции при прочих равных условиях). Сегодня, когда доходность облигаций так близка к нулю, результат 5–6 % годовых в течение следующих 20–30 лет выглядит довольно обоснованно. При таких результатах сложные проценты по-прежнему играют очень важную роль, но нужно больше времени, чтобы их эффект приобрел импульс.

Мой показатель 5–6 % – всего лишь предположение, вы можете с таким же успехом сделать свое. Наиболее детально Баффетт излагает свои представления в письме, написанном в октябре 1969 г., в момент ликвидации товарищества. Это письмо должно было помочь партнерам, которым предстояло действовать самостоятельно как инвесторам, решить, какую долю капитала следует вложить в акции, и определить, на какую доходность можно рассчитывать:

«Десятилетние ожидания для корпоративных акций как группы, пожалуй, не превышают 9 %: примерно 3 % – дивиденды и 6 % – прирост стоимости. Сомневаюсь, что валовой национальный продукт растет больше чем на 6 % в год – на мой взгляд, корпоративные прибыли не могут расти значительно как процент от ВНП, – и если мультипликаторы прибыли не изменятся (а при таких предпосылках и текущих процентных ставках они не должны измениться), то в совокупности стоимость американских корпораций не должна расти в долгосрочном периоде более 6 % в год в сложных процентах. Этот типичный рост акций может принести (налогоплательщику, описанному выше[3]) 1¾% после налогообложения дивидендов и 4¾% после налогообложения прироста капитала, иначе говоря, доходность порядка 6½% после налогообложения. В реальности доналоговая доходность дивидендов и прироста капитала скорее ближе к 4–5 %, что дает несколько более низкий посленалоговый результат. Это не сильно отличается от исторической доходности, а правила налогообложения прироста капитала, на мой взгляд, будут в дальнейшем только ужесточаться по сравнению с прошлым»{25}.

Каким бы ни был итог вашей инвестиционной практики на фондовом рынке, последняя история из трилогии Баффетта наглядно демонстрирует, что даже незначительное уменьшение – еле заметное относительное изменение сложного процента – дает огромную разницу при длительных сроках инвестирования. Баффетт на цифрах показывает, как $24, уплаченные когда-то индейцам за остров Манхэттен, превращаются в $12,5 млрд в 1965 г. в результате роста на 6,12 % в год в сложных процентах. При этом он подчеркивает:

«Новичкам это, возможно, кажется хорошей сделкой. Однако индейцам нужно было получить доходность всего лишь 6½% (именно столько предложил бы им представитель этнического взаимного фонда), чтобы посмеяться над Петером Минёйтом[4]. При ставке 6½% $24 превратились бы в $42 105 772 800 ($42 млрд) за 338 лет, а если бы выжали еще половину процентного пункта и получили 7 %, то нынешняя стоимость их вложений составила бы $205 млрд»{26}.

Эта история служит хорошим напоминанием: комиссионные, налоги и прочие формы проскальзывания дают огромный кумулятивный эффект. Хотя такие затраты при уровне 1–2 % в год кажутся ничтожными применительно к отдельно взятому году (и можете не сомневаться, что именно так вам представят ситуацию, когда будут предлагать финансовые продукты), сложные проценты превращают все, что выглядит незначительным, в огромные потери в реальности. Взять хотя бы колоссальную разницу в результатах инвестора среднего возраста, который копит средства на счете пенсионного плана 401 (k) в течение 20–30 лет при ставках 5 и 7 %: потеря всего лишь 2 % на 30-летнем горизонте приводит к уменьшению счета в два раза. История Баффетта о манхэттенских индейцах предельно ясно показывает, что каждый процентный пункт ставки в сложных процентах реально имеет значение!

Комиссионные и налоги (не говоря уже о доходности ниже рыночной) уничтожают результаты долгосрочных инвестиций большинства американцев. Фактический средний результат индивидуальных инвесторов в нашей стране за 20 лет, завершившихся в 2011 г., приближается к 2 %. В реальном выражении (с учетом инфляции) их вложения теряют покупательную способность! Это позор по сравнению с 7,8 %, которые приносит рыночный индекс{27}. Баффетт и не только он на протяжении десятилетий бьют тревогу, но положение дел не меняется.

Инвесторы заботятся о будущем и смотрят на акции, как на доли собственности в компаниях. Они не боятся рыночных колебаний и стараются снизить комиссионные и налоги настолько, насколько это возможно. Они в полной мере используют параболический характер сложных процентов. Наивысшая ставка и как можно более продолжительный срок вложений – главные инструменты инвестора.

Из писем партнерам: восхитительные сложные проценты

18 января 1963 г.

Колумб

Некоторые источники утверждают, что королева Изабелла истратила на экспедицию Колумба около $30 000. Это вложение венчурного капитала считается как минимум умеренно успешным. Если не оценивать стоимость морального удовлетворения, полученного в результате открытия нового полушария, то следует признать, что даже несмотря на доступ к новым территориям, в целом сделка не дотягивает до покупки второй IBM. По очень грубым прикидкам $30 000, вложенные под 4 % годовых в сложных процентах, должны были принести порядка $2 000 000 000 000 (для тех, кто не является специалистом по статистике, скажу, что это $2 трлн) к 1962 г. Защитники индейцев с Манхэттена могут сделать похожий расчет. Такой фантастический геометрический рост наглядно демонстрирует плюсы долгой жизни или вложения денег под приличную ставку с начислением сложных процентов. Добавить к этому мне нечего.

…Всегда удивительно наблюдать, как сравнительно небольшие различия в ставках приносят очень большие суммы, если брать многолетние периоды. Вот почему, даже когда мы устанавливаем высокие цели, следует понимать, что несколько процентов сверх Dow – очень достойное достижение. Это может принести нам много денег за одно или два десятилетия.

18 января 1964 г.

Мона Лиза

Теперь перейдем к животрепещущей части наших рассуждений. В прошлом году, чтобы разъяснить суть сложных процентов, я приводил пример королевы Изабеллы и ее финансовых советников. Вы помните, что их обманом заманили в такое низкодоходное предприятие, как открытие нового полушария.

Поскольку тема сложных процентов вызывает такой резонанс, я попытаюсь немного раскрыть ее на примере из мира искусства. Король Франции Франциск I заплатил в 1540 г. 4000 экю за картину Леонардо да Винчи «Мона Лиза». На тот случай, если кто-то из вас не следит за колебаниями курса экю, скажу, что 4000 экю эквивалентны примерно $20 000.

Если бы Франциск не терял голову, и у него (и его представителей) была бы возможность найти объект инвестирования, приносящий 6 % после налогообложения, то его состояние сейчас оценивалось бы больше чем в $1 000 000 000 000 000,00. Это $1 квадрильон, или почти в 3000 раз больше нашего нынешнего национального долга – при ставке всего лишь 6 %. Я надеюсь, это положит конец всем разговорам в нашем доме о том, что приобретение картины можно считать инвестицией.

Вместе с тем, как я подчеркивал в прошлом году, из этого следует сделать еще кое-какие выводы. Один из них касается целесообразности долгой жизни. Другой – разницы, которую дают сравнительные небольшие изменения процентной ставки.

Ниже приведены доходы от капитализации процентов на сумму $100 000 при различных процентных ставках:

Ясно видно, что изменение всего на несколько процентных пунктов имеет огромное значение для успеха программы инвестирования под сложные проценты. Также очевидно, что его эффект быстро нарастает с удлинением периода. Если на протяжении значительного периода товарищество Buffett Partnership будет получать преимущество хотя бы в несколько процентных пунктов по крупнейшим объектам вложений, то его задачу можно считать выполненной.

18 января 1965 г.

Манхэттенские индейцы

Читателям наших первых ежегодных писем не нравилось простое описание современной инвестиционной практики, они жаждали интеллектуальных упражнений, дать которые может только глубокое исследование инвестиционной стратегии, уходящее в глубину веков. Именно поэтому вы видите здесь этот раздел.

Наши предыдущие два экскурса в предания о финансовой мудрости показали, что вроде бы удачные инвестиции королевы Изабеллы (профинансировавшей экспедицию Колумба) и короля Франциска I (первого покупателя портрета Моны Лизы) на самом деле граничили с финансовым безумием. Сторонники этих горе-инвесторов представили в их защиту кучу нематериальной чепухи. Однако они не смогли ничего противопоставить нашим таблицам с расчетом сложных процентов.

Тем не менее одно возражение все же есть. Это обвинение в том, что раздел приобрел негативную окраску в результате рассмотрения лишь исторических примеров финансовой некомпетентности. Так вот, мы решили представить на этих страницах историю о финансовой проницательности, которая может служить эталоном гениальности во все времена.

Такая история есть. Это, конечно, эпопея о деловой хватке манхэттенских индейцев, которые продали свой остров известному транжире Петеру Минёйту в 1626 г. По моему разумению, они получили за него чистыми $24. Минёйту же достались земли площадью 22,3 квадратных мили, что составляет 621 688 320 квадратных футов. Опираясь на сопоставимые сделки, довольно трудно дать точную оценку, но если считать, что стоимость квадратного фута составляет приблизительно $20, то текущая стоимость острова равняется $12 433 766 400 ($12,5 млрд). Новичкам это, возможно, кажется хорошей сделкой. Однако индейцам нужно было получить доходность всего лишь 6,5 % (именно столько предложил бы им представитель этнического взаимного фонда), чтобы посмеяться над Минёйтом. При ставке 6,5 % $24 превратились бы в $42 105 772 800 ($42 млрд) за 338 лет, а если бы выжали еще половину процентного пункта и получили 7 %, то нынешняя стоимость их вложений составила бы $205 млрд.

Впрочем, хватит об этом.

Некоторые из вас, возможно, строят свою инвестиционную политику, ориентируясь на более короткие периоды времени. Для вашего удобства мы приводим свою обычную таблицу доходов от капитализации процентов на сумму $100 000 при различных процентных ставках:

Эта таблица демонстрирует финансовые преимущества:

1. Долгой жизни (в словаре финансовых эстетов это называется «методом Мафусаила[5]»).

2. Высокой процентной ставки.

3. Сочетания того и другого (автор этих строк особенно рекомендует данный пункт).

Огромный выигрыш дает даже очень небольшое увеличение годовой ставки доходности. Это объясняет нашу позицию, при которой мы, несмотря на стремление как можно больше превзойти средние инвестиционные результаты, считаем реально важным каждый процентный пункт сверх средней доходности{28}.

Квинтэссенция

Баффетт, как и любой другой, прекрасно понимает силу сложных процентов. В своих занимательных и наглядных историях он приводит ценные примеры того, какие издержки и выгоды приносят незначительные изменения процентных ставок и сроков программы накопления сложных процентов. Помимо мудрой мысли Грэма о том, что акции – это доли в компаниях, а рынок должен служить нам, а не информировать, у нас теперь есть еще одна мантра: «Инвестиционные решения должны приниматься исходя из наиболее вероятной кумулятивной доходности после налогообложения с минимальным риском»{29}. Каждый способен думать и инвестировать именно таким образом, и те, кому это удается, получают значительное конкурентное преимущество перед многими другими инвесторами, нацеленными на быстрый выигрыш.

Следующий большой вопрос теперь выглядит так: с учетом ваших интересов и способностей следует ли вам заниматься выбором акций и идти по пути Баффетта в этом деле или лучше просто ограничиться постепенным наращиванием своей доли в американских компаниях путем вложения в низкозатратный индекс? Отказ от активных действий в пользу индексирования очень привлекателен – при сравнительно небольших затратах времени и сил его результаты, накопленные за много лет, могут быть замечательными. Для большинства людей это наилучший вариант.

Глава 3
Стратегия индексирования: великий смысл пассивности

Dow, как инвестиционного конкурента, непросто переиграть, и подавляющее число инвестиционных фондов в стране не только не могут показать более высокий результат, им не удается даже сравняться с ним{30}.

24 января 1962 г.

Как отмечалось в предыдущей главе, Баффетт говорил партнерам, что он ожидает от рынка роста на 5–7 % в год в среднем на протяжении очень длительного периода (20–30 лет). При максимальных темпах роста в этом диапазоне рынок должен удваиваться примерно каждые 10 лет. Такой результат объясняется силой американского рынка и эффектом сложных процентов. Сегодня инвесторам для получения такого эффекта нужно просто вложить средства в рынок в целом через какой-нибудь индексный фонд с низкими затратами. Это одна из лучших существующих стратегий. Она предполагает «пассивный» подход. Его основное достоинство, помимо высоких результатов, заключается в том, что он дешев и легко реализуется без посторонней помощи. Вам точно не придется платить большую комиссию кому-то за совет купить рынок, а потом просто сидеть и полагаться на силу сложных процентов.

Джон Богл основал индексный фонд Vanguard 500 Index Fund в 1975 г. и создал первую ценную бумагу, включающую в себя кусочек каждой компании индекса S&P 500. Однако в эру товарищества Buffett Partnership Ltd. (BPL) индексных фондов еще не было. Если бы партнеры не доверили свои деньги Баффетту, они, скорее всего, вложили бы их в какой-нибудь траст или взаимный фонд. По этой причине Баффетт включал в каждое письмо в конце года таблицу сравнения результатов BPL с результатами рынка, а также с результатами небольшой группы ведущих инвестиционных компаний. Вот как он объяснял это партнерам:

«Я привожу здесь результаты инвестиционных компаний не потому, что мы подходим к инвестированию так же, как и они, и не потому, что наши инвестиции сходны с их инвестициями. Это делается по той причине, что такие фонды демонстрируют средние достижения профессионального, высокооплачиваемого инвестиционного менеджмента, в управлении которого находится очень значительный портфель ценных бумаг стоимостью $20 млрд. Такое управление, как мне представляется, является типичным для еще более крупных сумм. В качестве альтернативы участию в товариществе, осмелюсь предположить, многие партнеры выбрали бы аналогичное управление своими инвестициями»{31}.

Баффетт постоянно подчеркивает, что средний результат широкого рынка – это серьезный конкурент и что подавляющее большинство активно управляемых фондов проигрывают индексу Dow.

Высокие требования к сегодняшним взаимным фондам

В отсутствие альтернатив не удивительно, что Баффетт так объясняет их низкую результативность в то время:

«Коллективные результаты таких инвестиционных организаций жестко привязаны к результатам корпоративной Америки. Их достижения, за исключением отдельных случаев, объясняются не выдающимися результатами и не высокой устойчивостью к снижению стоимости. Они, на мой взгляд, живут за счет легкости совершения операций, отсутствия необходимости принятия сложных решений, использования автоматической диверсификации, а самое главное, за счет отмежевания от соблазна использовать заведомо плохие методы, которые так притягивают к себе множество потенциальных инвесторов»{32}.

Правда заключается в том, что Джон Богл, создав индексный фонд с низкими затратами, значительно поднял планку для взаимных фондов и всех прочих продуктов, существовавших ранее и обеспечивавших инвесторам «легкость совершения операций» и «широкую диверсификацию». Индексные фонды делают это лучше. В наши дни все активные инвесторы, как профессиональные, так и индивидуальные, должны показывать более высокие результаты, чтобы оправдать свою деятельность. Большинству это не удается. Многие фонды, особенно те, что вкладывают средства сразу в сотни акций (Баффетт называет такой подход «ноевой школой инвестирования» – каждой твари по паре), придерживаются модели бизнеса, исчезновение которой кажется почти неизбежным. Vanguard и другие похожие индексные продукты с момента своего появления 40 лет назад стабильно вытесняют с рынка активных менеджеров.

В какой мере сектор взаимных фондов превращается в бизнес «по производству кнутов» в результате появления этого нового конкурента? Этот вопрос стал более острым в последние годы с учетом того огромного количества фондов, которые не могут обыграть своего конкурента с низкими затратами. Кому захочется платить более высокую комиссию за более низкую доходность?

Конечно, любой профессиональный инвестор, показывающий результаты выше средних на протяжении долгого времени, приносит значительный доход и всегда пользуется спросом независимо от того, какую структуру он имеет – взаимный фонд, товарищество, хедж-фонд или еще что-то, и от того, как много акций он держит. Даже скромное превышение средних результатов дает огромное финансовое преимущество со временем. Однако подавляющее большинство тех, кто инвестируют самостоятельно или через активно управляемые взаимные фонды, проигрывают рынку. Возможность получить более высокий результат при активном инвестировании по сравнению с пассивным сопряжена со значительным риском оказаться в проигрыше.

Свой взгляд на этот вопрос Баффетт предельно ясно изложил в ежегодном письме в 2013 г.

«…Индивидуальных и институциональных инвесторов постоянно подталкивают к активному управлению те, кто зарабатывают на консультировании или исполнении сделок. Как результат, затраты, связанные со сделками, могут быть огромными и лишать доходов инвесторов в целом. Поэтому не обращайте внимания на болтовню, держите затраты на минимальном уровне, инвестируйте в акции так, как вы инвестировали бы в свою ферму.

Хочу подчеркнуть, мои слова не расходятся с делом – то, что я советую здесь, ничем не отличается от инструкций, которые включены в мое завещание. В соответствии с одной из них денежные средства передаются в доверительное управление в пользу моей жены. (Мне приходится использовать денежные средства для индивидуальных завещательных распоряжений, поскольку мои акции в Berkshire полностью передаются определенным благотворительным организациям на 10 лет после распределения моего имущества.) Моя рекомендация доверительному управляющему предельно проста: вложить 10 % денежных средств в краткосрочные правительственные облигации, а 90 % – в индексный фонд S&P 500 с очень низкими затратами. (Я советую выбрать фонд Vanguard.) Не сомневаюсь в том, что долгосрочные результаты траста от использования этой политики будут выше, чем у большинства инвесторов – и пенсионных фондов, и институциональных инвесторов, и физических лиц, – которые пользуются услугами дорогостоящих менеджеров»{33}.

Баффетт на протяжении очень долгого времени внушает инвесторам мысль о том, что от рынка нельзя получить намного больше, чем вы вкладываете в него. Если вы не заинтересованы, не можете или не желаете тратить время и силы на управление инвестициями, то вам следует купить индекс. Единственной причиной выбора активной инвестиционной программы может быть лишь уверенность в том, что вы или выбранный вами инвестиционный менеджер получит более высокий результат, чем «пассивная» стратегия.

Большинство фондов не машут крыльями

Хотя в 1960-е гг. индексных фондов не существовало, Баффетт интуитивно понимал идею индексного инвестирования. Он смотрел на Dow, как на своего главного конкурента, и ставил цель превзойти его. В его понимании, абсолютная результативность, т. е. процентная величина прибыли или убытка, полученного фондом в отдельно взятом году, была в значительной мере вопросом удачи. Мастерство инвесторов измеряется относительной результативностью, т. е. тем, насколько получаемая ими доходность лучше (или хуже) рыночной. Вот как он говорил об этом:

«Результаты этих [инвестиционных] компаний в определенном смысле напоминают движение утки, сидящей на воде. Когда вода (рынок) поднимается, вместе с нею поднимается и утка; когда вода спадает, опускается и утка… По моему разумению, утку можно хвалить (или порицать) только за ее собственные действия. Подъем или падение уровня воды в водоеме вряд ли является тем, чем можно хвастаться. Уровень воды имеет очень большое значение для результатов BPL… но мы помимо этого еще машем крыльями»{34}.

Хотя термин индексный фонд появился десятилетие спустя, термину поведенческие финансы потребовалось намного больше времени, чтобы войти в наш лексикон. Как ни удивительно, но Баффетт предвидел оба эти инвестиционные мегатренда: важность индекса, как основного мерила, и силу психологических факторов, объясняющих хронически низкую результативность активных менеджеров.

Почему умные, опытные, имеющие хороших помощников, ресурсы и связи инвестиционные менеджеры так стабильно проигрывают неуправляемому индексу? В 1965 г. Баффетт сформулировал свое мнение по этому поводу следующим образом:

«Этот вопрос имеет огромное значение. Казалось бы, он должен находиться в центре внимания инвестиционных менеджеров и крупных инвесторов… Как ни странно, в литературе Уолл-стрит практически ничего нет по этой теме, не обсуждается она и в сообществе аналитиков по ценным бумагам на встречах, собраниях, семинарах и других мероприятиях. На мой взгляд, любая организация по управлению инвестициями должна проанализировать свои собственные методы и результаты, прежде чем высказывать суждение о показателях и результативности крупных компаний в Соединенных Штатах.

В подавляющем большинстве случаев отсутствие результатов, превосходящих или хотя бы равных тем, что демонстрирует неуправляемый индекс, ни в коей мере не служит признаком отсутствия интеллектуальных способностей или честности. По моему мнению, это в значительно большей мере следствие: (1) коллегиальных решений – с моей, возможно небеспристрастной, точки зрения, выдающееся управление инвестициями почти нереально, когда им занимается группа любого размера, в которой все стороны участвуют в принятии решений; (2) желания копировать политику и (в определенной мере) портфели других крупных уважаемых организаций; (3) организационной среды, в которой среднее является «безопасным», а персональное вознаграждение за независимое действие совершенно не соответствует общему риску, связанному с этим действием; (4) строгого соблюдения определенных правил диверсификации, которые являются иррациональными; и, последнее и самое важное, (5) инерции»{35}.

Классическая экономическая теория предполагает, что поведение людей всегда рационально. Однако «Теория перспектив», фундаментальная работа Дэниела Канемана и Амоса Тверски, опровергающая эту идею, показывает, что экономические решения зачастую не являются рациональными в классическом смысле (Канеман был удостоен Нобелевской премии в 2002 г.). Она положила начало поведенческой экономике и другой философии после опубликования в 1979 г., но это случилось почти через 15 лет после того, как Баффетт высказал свои критические соображения.

Инвесторы получили ясную и простую рекомендацию: всерьез рассматривать пассивный индексный фонд с низкими затратами как лучшее инвестиционное решение. Хотя выгоды доходности выше рыночной очевидны, большинство инвесторов не могут получить ее. Выбор акций – дело сложное. Инвесторы, которые решили следовать примеру Баффетта и заниматься активным инвестированием, не могут сказать, что профессор Баффетт не предупреждал их заранее об опасностях и не предлагал альтернативный путь.

Из писем партнерам: аргументы в пользу пассивного инвестирования

Примечание: таблицу с результатами, которую Баффетт включал в каждое ежегодное письмо, и которая упоминается в приведенных ниже выдержках, можно найти в приложении А.

24 января 1962 г.

Может показаться, что я установил слишком низкий ориентир и что довольно просто превзойти неуправляемый индекс акций 30 ведущих компаний. В реальности, однако, этот индекс – серьезный конкурент.

6 июля 1962 г.

В той мере, в какой средства вкладываются в обыкновенные акции через инвестиционные компании, инвестиционных консультантов, трастовые департаменты банков или самостоятельно, мы считаем, что в подавляющем большинстве случаев результаты будут примерно сопоставимыми с индексом Dow. На наш взгляд, отклонения от Dow будут скорее отрицательными, чем положительными.

24 января 1962 г.

Мои собственные результаты инвестирования таких огромных сумм с учетом ограничений степени влияния на компании, в которые мы вложили средства, будут не лучше, если не хуже. Я привожу эти данные, поскольку хочу показать, что Dow, как инвестиционного конкурента, обойти не так просто, и что подавляющему большинству инвестиционных фондов в нашей стране не удается не только превзойти, но даже сравняться с его результативностью.

18 января 1964 г.

С учетом их организационных ограничений и многих миллионов долларов, которыми они управляют, им доступны только такие результаты. Вести себя нестандартно в подобных условиях чрезвычайно трудно. По этой причине коллективные результаты таких инвестиционных организаций жестко привязаны к результатам корпоративной Америки. Их достижения, за исключением отдельных случаев, объясняются не выдающимися результатами и не высокой устойчивостью к снижению стоимости. Они, на мой взгляд, живут за счет легкости совершения операций, отсутствия необходимости принятия сложных решений, использования автоматической диверсификации, а самое главное, за счет отмежевания от соблазна использовать заведомо плохие методы, которые так тянут к себе множество мнимых инвесторов.

18 января 1965 г.

Повторная демонстрация этих таблиц заставляет партнеров спрашивать: «Почему же все-таки такое происходит с очень умными менеджерами, которые имеют в своем распоряжении (1) блестящий, трудолюбивый персонал, (2) почти неограниченные ресурсы, (3) самые масштабные контракты и (4) в буквальном смысле многовековой инвестиционный опыт?» (Последний пункт вызывает в памяти образ человека, который пишет в резюме, что имеет 20-летний опыт, а его бывший работодатель уточняет, что это надо понимать, как «опыт работы в течение года – 20 раз».)

Этот вопрос имеет огромное значение. Казалось бы, он должен находиться в центре внимания инвестиционных менеджеров и крупных инвесторов. В конце концов, каждый процентный пункт от $30 млрд – это $300 млн в год. Как ни странно, в литературе Уолл-стрит практически ничего нет по этой теме, не обсуждается она и в сообществе аналитиков по ценным бумагам на встречах, собраниях, семинарах и других мероприятиях. На мой взгляд, любая организация по управлению инвестициями должна проанализировать свои собственные методы и результаты, прежде чем высказывать суждение о показателях и результативности крупных компаний в Соединенных Штатах.

В подавляющем большинстве случаев отсутствие результатов, превосходящих или хотя бы равных тем, что демонстрирует неуправляемый индекс, ни в коей мере не служит признаком отсутствия интеллектуальных способностей или честности. По моему мнению, это в значительно большей мере следствие: (1) коллегиальных решений – с моей, возможно небеспристрастной, точки зрения, выдающееся управление инвестициями почти нереально, когда им занимается группа любого размера, в которой все стороны участвуют в принятии решений; (2) желания копировать политику и (в определенной мере) портфели других крупных уважаемых организаций; (3) организационной среды, в которой среднее является «безопасным», а персональное вознаграждение за независимое действие совершенно не соответствует общему риску, связанному с этим действием; (4) строгого соблюдения определенных правил диверсификации, которые являются иррациональными; и, последнее и самое важное, (5) инерции.

Возможно, приведенные выше рассуждения несправедливы. Возможно, даже наши статистические сопоставления неправомерны. И наш портфель, и наш подход к управлению очень сильно отличается от того, что мы видим в инвестиционных компаниях, включенных в таблицу. Вместе с тем, я уверен, и наши партнеры, и акционеры этих компаний считают, что их менеджеры стремятся к одной и той же цели – получению максимальной долгосрочной средней рентабельности капитала при минимальном риске безвозвратных потерь через осуществление программы непрерывного инвестирования в долевые инструменты. Поскольку у нас общие цели, и большинство партнеров, в качестве альтернативы участию в BPL, скорее всего вложили бы свои средства в организации, результаты которых сопоставимы с результатами этих инвестиционных компаний, я считаю, что знание их результативности очень полезно при оценке наших собственных результатов.

Никто не сомневается в важности услуги, предоставляемой инвесторам инвестиционными компаниями, инвестиционными консультантами, трастовыми департаментами и т. п. Эта услуга нацелена на получение адекватной диверсификации, обеспечение устойчивой долгосрочной перспективы, облегчение принятия инвестиционных решений, а главное – на ограждение от использования заведомо плохих методов, которые так притягательны для некоторых индивидуальных инвесторов. Ни одна из организаций, за исключением нескольких, впрямую не обещает выдающейся результативности инвестиций, хотя, возможно, в интересах публики было бы неплохо удалить подразумевающий такую результативность акцент из рекламы профессионального управления инвестициями.

Я обещаю вам, как партнерам, что буду считать важным сравнение прошлых результатов и дальше, точно так же, как считаю важным его сейчас, независимо от последующего развития событий. Соответственно я прошу, если вы не считаете этот стандарт подходящим, высказать свое несогласие сейчас и предложить другие стандарты, которые можно применять в перспективе, а не в ретроспективе.

Одно дополнительное замечание: я не включил в свою таблицу колонку с результатами самого массового инвестиционного консультанта в мире – «телефонного советчика». Люди, которые следят за своим весом, счетом в гольфе и расходами на отопление, похоже, избегают количественных оценок результатов его управленческого мастерства, хотя оно и имеет прямое отношение к самым важным клиентам в мире – к ним самим. Несмотря на то, что оценка достижений Massachusetts Investors Trust или Lehman Corporation в области управления вполне может представлять теоретический интерес, с точки зрения долларов и центов нет ничего более важного, чем объективная оценка достижений того, кто фактически управляет вашими деньгами, даже если это вы сами.

9 июля 1965 г.

Как вам известно, состояние американской экономики таково, что случайные результаты оказываются чертовски хороши. Уровень воды поднимается. По нашему мнению, высоки шансы на то, что он будет расти еще долгое время, но не беспрерывно, конечно. Наша политика, однако, заключается в том, чтобы активно плыть всегда, вместе с приливом или против него. Если наши результаты опустятся до такого уровня, которого вы можете достичь, лежа на воде, то мы возвратим вам деньги.

Квинтэссенция

Появление индексных фондов с низкими затратами изменило правила игры в традиционной индустрии взаимных фондов. Их основная роль – обеспечение «легкости осуществления операций» и освобождение от необходимости самостоятельно выбирать акции – перешла к более удобному и более дешевому продукту. Популярность индексирования, или пассивного инвестирования, стабильно растет с момента появления этого продукта в конце 1970-х гг. Сам Баффетт в целях обеспечения жены средствами к существованию в своем завещании выбрал индексный, а не активно управляемый фонд. Один только этот факт должен заставить инвесторов задуматься.

И комиссионные, и налоги, и психология работают против активного менеджера, а результаты, которые вы, скорее всего, получите как индексный инвестор, не только будут хорошими, но и потребуют сравнительно немного решений и усилий. Вы можете сконструировать инвестиционную программу с использованием недорогих индексных фондов за какой-нибудь час, а затем «запустить ее и забыть о ней» на десятилетия.

Несмотря на все сказанное, финансовые выгоды стабильно высокой результативности по-прежнему выглядят привлекательно, если, конечно, удается получить их. Совершенно очевидно, что не каждый способен получать результаты выше средних. С учетом того, что стоит на кону, если вы все же выбираете активный подход, вам жизненно необходима объективная система оценки результатов, неважно, чьи они: ваши собственные или профессионального менеджера.

Итак, к настоящему моменту мы вынесли из наставлений Баффетта в письмах шесть ключевых идей, адресованных всем инвесторам: думайте об акциях, (1) как о долях собственности в компаниях, (2) которые колеблются довольно беспорядочно в краткосрочной перспективе, но (3) ведут себя в долгосрочной перспективе в большей мере в соответствии с приростом внутренней стоимости компаний, который, если (4) смотреть через призму долгосрочной программы начисления сложных процентов, (5) приносит очень хорошие результаты, легко доступные с помощью (6) сравнительно дешевого индексного продукта. Теперь мы посмотрим, что Баффетт говорит как активный инвестор, начиная с его идей относительно целей и способов их оценки.

Глава 4
Оценка: пассивность против активности

Если наши результаты опустятся до такого уровня, который вы можете достичь, лежа на воде, то мы возвратим вам деньги{36}.

9 июля 1965 г.

Правильная оценка результатов активного инвестирования настолько важна для Баффетта, что он посвящает ей два из восьми первоначальных основных правил. По его мнению, неадекватная оценка – смертельно опасный инвестиционный грех. Он формулирует два фундаментальных правила, определяющие, (а) «как» надо измерять (в качестве критерия берется рыночная результативность) и (б) «как долго» надо измерять (устанавливается минимальный период, по которому можно судить о результатах инвестиции).

«Принципиально важным моментом в моем выборе партнеров, а также в моих последующих взаимоотношениях с ними, является использование одного и того же критерия. Если мои результаты окажутся плохими, то партнеры уйдут, да и мне придется искать другое место для инвестирования собственных средств. Если результаты окажутся хорошими, то я буду знать об этом и вести себя соответствующим образом»{37}.

Как мы уже знаем, сила сложных процентов позволяет превратить даже скромный выигрыш по сравнению со средним уровнем в огромный кумулятивный рост результатов со временем. Если вы проигрываете широкому рынку на протяжении трех или пяти лет, то есть все основания остановиться и всерьез подумать о «признании себя побежденным» (это слова Баффетта) и о покупке индекса. У инвестора есть лишь один способ узнать, насколько он успешен, – выработать и постоянно использовать четко сформулированный критерий. Баффетт дает нам инструментарий, позволяющий сделать это:

1. Основное правило 4: «Показателем того, насколько хорошо или плохо мы работаем, является не плюс или минус, полученный за год. Оценка производится относительно общей результативности ценных бумаг, представленных индексом Dow Jones Industrial Average, результатов ведущих инвестиционных компаний и т. п. Если результаты нашей деятельности лучше этих ориентиров, то год считается хорошим независимо от того, в плюсе мы или в минусе. Если наш результат будет хуже, то пусть нас закидают помидорами»{38}.

2. Основное правило 5: «Хотя, с моей точки зрения, судить о работе лучше всего по пятилетнему периоду, три года – это абсолютный минимум для оценки результативности. В некоторые годы, без сомнения, результативность товарищества будет хуже, возможно, значительно хуже, результативности Dow. Если в каком-либо трехлетнем или более длительном периоде результаты будут плохими, то всем нам надо искать другое место для вложения денег. Исключением из этого правила являются три года, приходящиеся на спекулятивный бум на бычьем рынке»{39}.

Эти два простых правила прекрасно работают на инвесторов и сегодня. В соответствии с первым правилом мы должны оценивать результаты каждого года относительно результативности рынка и просто не обращать внимания на то, в плюсе мы или в минусе в отдельно взятом году. Для нас важно, лучше или хуже был год по сравнению с рынком в среднем. Поскольку общая тенденция рынка имеет повышательный характер, если вы сможете терять чуть меньше на падающих рынках и выигрывать чуть больше на растущих, то ваша результативность будет выдающейся. Инвесторам просто нужно превосходить средние показатели в совокупности и как можно чаще, а также спокойно относиться к годам с плюсом и минусом в абсолютном выражении.

Второе правило Баффетта говорит о том, что для получения адекватной оценки инвесторы должны измерять относительную результативность не меньше чем за 3-летний период на скользящей основе, а лучше брать 5-летний период. И опять, те, кто устойчиво не может получить более высокую результативность в 3–5-летнем периоде по любой причине, должны подумать о другом применении своих средств. В конце концов, зачем тратить силы ради плохого результата?

Баффетт настаивал на согласии всех партнеров с его подходом – все должны были принять его метод оценки результатов относительно рынка и 3-летний период оценки, прежде чем вложить в дело хотя бы доллар. Он не жалел времени на обучение каждого нового партнера применению этих стандартов, которые регулярно цитировались в письмах.

Баффетт не говорил, что эти стандарты самые лучшие или что другие стандарты никуда не годятся, просто это были его стандарты, и он ясно давал понять, что в товарищество должны входить только те, кто согласен с ними. В случае достижения поставленной задачи он хотел слышать соответствующие «осанны». В случае неудачи он был готов к уходу партнеров. Из сказанного следует вынести одно – нужно заранее устанавливать ясные критерии оценки, если вы не хотите разнотолков в отношении того, за что вас следует хвалить, или, как выразился Баффетт, если вы не хотите, чтобы в вас летели помидоры, когда ожидаются бурные аплодисменты.

Если бы все профессиональные инвестиционные менеджеры придерживались его стандартов, нас ждала бы волна отставок на Уолл-стрит. Сам Баффетт в нынешней Berkshire Hathaway по-прежнему оценивает относительную результативность на основе 5-летнего периода{40}. Как и раньше этот критерий продолжает оставаться очень высоким. Критерий оценки необходим всем инвесторам. Если вы можете придумать что-то лучшее, это будет замечательно, но только позаботьтесь об этом заранее.

Высокие цели

Собственные цели Баффетта по результативности товарищества были не из разряда легко достижимых. После определения того, что именно нельзя допускать (относительную результативность ниже средней на протяжении 3–5-летнего скользящего периода), он задался целью превосходить Dow в среднем на 10 пунктов в год. Это был, по мнению Баффетта, максимум того, что можно было достичь, и он вознамерился получить его. Иначе говоря, если Dow показывал –5 % в год, он рассчитывал получать +5 %. Инвесторы могут поинтересоваться, откуда взялось это число 10 %. Честно говоря, я не знаю. Так или иначе, это совсем не тот вопрос, над которым я сильно ломал голову, – для нас главное получить хотя бы небольшое преимущество перед рынком в долгосрочной перспективе. Выяснять потолок потенциальной результативности – это все равно что ставить телегу впереди лошади.

Хотя Баффетт представления не имел, насколько рынок в целом вырастет в любом отдельно взятом году, общеизвестно, что средний рост составляет 5–7 %. Дополнительные 10 % означали, что он нацеливался на среднегодовую доходность 15–17 %. Тысяча долларов, вложенная под сложные проценты при ставке 15 % на 10 лет, вырастет до $405 000, а на 20 лет – до $1,6 млн. Это потрясающе хороший результат.

Практически во всех его комментариях по поводу результативности фигурируют относительные оценки. Один раз он объяснял свой подход так, словно говорил с партнером по гольфу:

«Я считаю год, в котором мы потеряли 15 %, тогда как рынок в среднем 30 %, намного более удачным, чем год, в котором мы выросли вместе с рынком на 20 %. На больших отрезках времени всегда есть и хорошие, и плохие годы; порядок, в котором они наступают, не несет в себе ничего такого, что должно радовать или огорчать. Проход лунки за четыре удара при нормативе три удара хуже, чем проход за пять ударов при нормативе пять ударов, и вряд ли стоит предполагать, что нам не встретятся лунки с нормативом три и с нормативом пять»{41}.

Баффетт учит инвесторов думать о результативности определенным образом: если рынок падает, а вы падаете не так сильно, то у вас хороший год; правило справедливо и при обратном движении. Пока вы пусть немного, но переигрываете среднерыночный уровень, как на растущем, так и на падающем рынке, ваши результаты, скорее всего, будут отличными.

Хотя у товарищества никогда не было падений и даже результатов ниже среднерыночных, Баффетт учил инвесторов быть готовыми и к тому, и к другому.

Его мастерство как инвестора, преимущество работы с относительно небольшими суммами, рынок, характер которого соответствовал стилю Баффетта, и, конечно, удача – все было на стороне товарищества и помогало ему стабильно добиваться выдающихся результатов, однако в более поздние времена у Berkshire было немало лет с более низкими результатами, а пару раз компания столкнулась и с падениями, впрочем, умеренными.

Для оценки лучше всего подходит длительный период

Инвесторам не стоит ожидать слишком большой стабильности от любого стиля инвестирования. У всего есть взлеты и падения. Понимая, что его собственная результативность будет меняться, Баффетт говорил, что может с успехом отставать от рынка на 10 % в плохие годы и добиваться роста вплоть до 25 %, когда «все складывается удачно»{42}. Из-за значительности колебаний от года к году он считал принципиально важным смотреть на результаты многолетнего периода и полагал, что 3 года являются абсолютным минимумом, предпочитая при этом 5-летний период. При таком подходе изменения рынка в целом, связанные со спекулятивной лихорадкой, исключаются из расчета. Он учил инвесторов и постоянно напоминал им, что даже относительная результативность отдельно взятого года в значительной мере зависит от удачи. Рынок похож на «машину для голосования» в своих краткосрочных движениях. Стоит, однако, расширить горизонт измерений, и оценка становится больше похожей на «автоматическое взвешивание».

Баффетт также учит инвесторов, что многолетний период можно использовать только с учетом одной оговорки: на последних стадиях спекулятивного бычьего рынка очень вероятна результативность ниже рыночной. Эту оговорку он повторяет до настоящего дня.

Этот эффект наблюдался в последние несколько лет существования товарищества, когда в эру «гоу-гоу», завершившуюся сокрушительным рыночным крахом в начале 1970-х гг., несколько «результативных фондов» обошли BPL, а потом, когда Баффетт и Berkshire Hathaway «выпали из обоймы», накануне схлопывания интернет-пузыря в 2000-е гг. Когда рынок впадает в маниакальное состояние на пике спекулятивной горячки, цена акций теряет связь с фундаментальными показателями компаний. Те, кто смотрят на рынок, как на «машину для голосования», добиваются успеха в такие моменты, а Баффетт и другие инвесторы, которые считают себя представителями школы «автоматических весов», отступают.

В соответствии с консервативным характером своего ориентированного на стоимость инвестиционного стиля Баффетт учит нас ожидать более высокой относительной результативности на снижающихся рынках. И опять он не возражает против падения в такие периоды, но рассчитывает, что это падение будет меньше рыночного. Инвесторы, следующие этим принципам сегодня, должны разделять его ожидания. В результате применяемых им методов и приобретения определенных типов ценных бумаг именно падающие рынки приносят наилучшие результаты. Как Баффетт объяснял партнерам в 1962 г.:

«Снижение Dow дает нам возможность проявить себя и увеличить процентный отрыв, который в сочетании даже со средней результативностью на растущих рынках приносит вполне удовлетворительные долгосрочные результаты. Наша цель – выигрывать примерно ½% на каждый 1 % падения Dow, и если она будет достигнута, то мы получим намного более консервативный механизм для инвестирования в акции, чем практически любая альтернатива»{43}.

Баффетт постоянно напоминает инвесторам, что принципы, включая и те, которые касаются измерения результативности, не меняются. Он настаивал на минимальном 3-летнем периоде оценки относительно рынка для активных менеджеров тогда, когда эта индустрия фактически не оценивалась. К концу 1960-х гг. полное отсутствие оценки в индустрии сменилось чрезмерно частой оценкой. Баффетт по-прежнему отстаивал 3-летний период и в те времена, когда эти ребята измеряли результативность чуть ли не поминутно, что было ничуть не лучше, чем полное отсутствие измерений.

Мы учимся у Баффетта подходить к измерению результативности без внутренних противоречий с другими ключевыми принципами. Если мы изначально исходим из того, что фондовый рынок не очень эффективен, то нелогично полагать, что наши краткосрочные результаты заслуживают внимания. Нам нужно смотреть только на скользящие 3-летние показатели (как минимум), поскольку это порог, на котором можно ожидать эффективности рынков. Пять лет лучше. Полный рыночный цикл – лучший период, за который следует оценивать активного менеджера (от одного рыночного минимума до другого или от одного рыночного максимума до другого).

Из писем партнерам: об оценке

24 января 1962 г.

Несколько слов об ориентире

Принципиально важным моментом в моем выборе партнеров, а также в моих последующих взаимоотношениях с ними, является использование одного и того же критерия. Если мои результаты окажутся плохими, то партнеры уйдут, да и мне придется искать другое место для инвестирования собственных средств. Если результаты окажутся хорошими, то я буду знать об этом и вести себя соответствующим образом.

Главное – обеспечить уверенность в том, что все одинаково понимают, что хорошо, а что плохо. Я уверен в необходимости определения критериев до того, как мы начнем действовать; если это делать задним числом, то очень легко представить одно или другое так, чтобы все выглядело хорошо.

Я постоянно использую индекс Dow Jones Industrial Average в качестве нашего ориентира. На мой взгляд, три года – минимальный период для оценки результатов, а лучше всего брать для оценки такой период, в котором конечный уровень Dow достаточно близок к его начальному уровню.

Хотя Dow не идеален (как и любой другой показатель) в качестве ориентира для оценки результатов, у него есть большое достоинство – он широко известен, рассчитывается уже долгое время и отражает с достаточной точностью рыночные результаты инвесторов в целом. Я не возражаю против использования любого другого метода измерения результативности широкого рынка, таких как другие индексы фондового рынка, показатели ведущих диверсифицированных взаимных фондов или банковские общие траст-фонды.

8 июля 1964 г.

Мы регулярно используем эту политику независимо от того, как она характеризует наши результаты. Пожалуй, излишне говорить, что наша политика оценки результативности ни в коей мере не гарантирует хороших результатов – она гарантирует только объективную оценку. Я хочу подчеркнуть положения «Основных правил», касающиеся применения стандарта, а именно необходимость использования как минимум 3-летнего периода для оценки в силу характера нашей деятельности, а также то, что во время спекулятивного бума мы можем отставать от других участников. Раз мы начали использовать 36-дюймовую линейку, то будем использовать ее и дальше. Даже если мы не достигнем нужного уровня, то все равно не изменим критерии. На мой взгляд, вся сфера управления инвестициями, в которой обращаются сотни миллиардов долларов, функционировала бы более удовлетворительно, если бы у каждого была хорошая линейка для измерения ее результатов и он пользовался ею с умом. Это постоянно делают большинство людей при ведении бизнеса, когда оценивают рынки, людей, машины, методы и т. д. А управление инвестициями – крупнейший бизнес в мире.

20 января 1966 г.

Не думаю, что стандарты, которые я использую (и хочу, чтобы их использовали мои партнеры) для оценки своих результатов, годятся для всех без исключения инвестиционных менеджеров. Однако я уверен, что любой занимающийся управлением инвестициями должен иметь стандарт оценки, а также что и он, и тот, чьи деньги находятся в управлении, должны ясно понимать, почему этот стандарт уместен, какой период времени необходимо использовать и т. д.

Очень хорошо сформулировал это Фрэнк Блок в выпуске Financial Analyst Journal за ноябрь-декабрь 1965 г. Рассуждая об измерении результативности инвестиций, он отметил: «…Вместе с тем в литературе данный вопрос освещается крайне слабо. Если бы организации, управляющие инвестициями, всегда добивались наивысшей результативности, в тщательной оценке результатов инвестирования не было бы ничего удивительного. Клиенту даже не нужно было бы запрашивать официальное представление результатов. Одной только гордости за свое дело хватало бы для каждого из нас, чтобы объективно определить качество предоставленных рекомендаций. Едва ли это можно сделать без точного знания результатов. А когда они есть, можно углубить анализ до такого уровня, на котором становятся видны все достоинства и недостатки. Мы критикуем корпоративное руководство за отказ от использования самых лучших инструментов слежения за развитием сложных производственных организаций. Но и нам самим нет оправдания за отсутствие у нас аналогичных инструментов определения эффективности собственной деятельности по управлению чужими деньгами… В результате приходится констатировать, что системы оценки результативности не включаются автоматически в программы обработки данных большинства организаций, занимающихся управлением инвестициями. Как ни печально, но некоторые предпочитают не знать, хорошо или плохо они работают».

20 января 1966 г.

Честно говоря, у меня есть кровный интерес настаивать на использовании определенного критерия оценки и на том, чтобы обе стороны применяли один и тот же критерий. Естественно, я получаю удовольствие, когда играю лучше среднего, как сказал Кейси Стенгел[6], «покажите мне настоящего аутсайдера, и я скажу вам, кто вы есть». Более важно то, что это гарантирует мне защиту от необоснованных обвинений (в убытках в отдельные годы) и предъявление только правомерных обвинений (в результатах ниже Dow). Уверенность в том, что партнеры оценивают меня правильно, помогает мне добиваться лучших результатов. Наконец заблаговременный выбор подходящего критерия гарантирует, что мы уйдем из этого бизнеса, если результаты окажутся посредственными (или плохими). Это означает, что прошлые успехи не будут затмевать оценку текущих результатов. Это должно снизить вероятность хитроумной маскировки плохих результатов. (В последнее время меня стало беспокоить плохое освещение стола для бриджа.) Хотя такой мазохистский подход к измерению результатов может показаться не слишком хорошим, уверяю вас, опираясь на собственные наблюдения за компаниями, что такая оценка была бы очень полезна для многих инвестиционных и производственных организаций.

Поэтому, если вы оцениваете других (или себя!) в инвестиционной сфере, выработайте определенные стандарты, последовательно применяйте их и интерпретируйте результаты. Если наши стандарты (минимальный период измерения три года и оценка относительно Dow) кажутся вам неподходящими, то вам не следует вступать в товарищество. Если же вы их принимаете, то должны воспринимать убыточные годы невозмутимо как сердцем, так и умом, покуда наши результаты выше Dow.

24 января 1962 г.

В течение любого длительного периода, я полагаю, Dow, скорее всего, должен приносить 5–7 % в год за счет сочетания дивидендов и прироста рыночной стоимости. Несмотря на результаты последних лет, того, кто рассчитывает на значительно лучший результат по сравнению со среднерыночным, ждет разочарование.

Наша работа заключается в накоплении ежегодных выигрышей относительно Dow, не обращая слишком большого внимания на то, каков абсолютный результат отдельно взятого года, положительный или отрицательный. Я считаю год, в котором мы потеряли 15 %, тогда как Dow все 25 %, намного лучше года, когда и товарищество, и Dow вырастают на 20 %. Я всегда подчеркиваю этот момент в разговоре с партнерами и слежу, с каким энтузиазмом они кивают в ответ. Для меня крайне важно, чтобы вы полностью понимали мои аргументы в этом вопросе и были согласны со мной не только умом, но и на физическом уровне.

По причинам, связанным с моим подходом к работе, наши лучшие годы относительно Dow будут, скорее всего, приходиться на периоды падения или статичного состояния рынков. Таким образом, преимущество, которого мы добиваемся, вряд ли будет стабильным. Наверняка мы увидим годы, в которые Dow окажется более результативным, но если в течение длительного периода нам удастся превосходить его в среднем на 10 % в год, то, полагаю, можно считать наши результаты удовлетворительными.

Так, если рынок упадет на 35–40 % за год (а, по моим представлениям, в следующем десятилетии один год наверняка будет таким, неизвестно только, какой именно), то наше падение не должно превышать 15–20 %. Если рынок останется практически неизменным в течение года, то мы должны вырасти примерно на 10 процентных пунктов. Если же он покажет рост на 20 % или более, то нам нужно продемонстрировать такой же рост. Такая результативность на протяжении многих лет приведет к тому, что если у Dow средний совокупный прирост составит 5–7 % в год, то наш рост будет на уровне 15–17 % в год.

Подобные ожидания могут показаться опрометчивыми, возможно, так оно и есть, особенно с точки зрения 1965 г. или 1970 г. Не исключено, что я абсолютно неправ. Тем не менее я считаю, что партнеры имеют право знать мое мнение по этому вопросу, несмотря на высокую вероятность ошибки в ожиданиях, обусловленную характером нашего бизнеса. В любом отдельно взятом году колебания могут быть очень значительными. Такое наблюдалось в 1961 г., к счастью в благоприятную сторону. Но так будет не всегда!

8 июля 1964 г.

Когда вода (рынок) поднимается, вместе с нею поднимается и утка; когда вода спадает, опускается и утка. Что бы там не считало Общество по защите животных, по моему разумению, утку можно хвалить (или порицать) только за ее собственные действия. Подъем или падение уровня воды в водоеме вряд ли является тем, чем можно хвастаться. Уровень воды имеет очень большое значение для результатов BPL… Но мы помимо этого еще время от времени машем крыльями.

18 января 1965 г.

…Я хочу подчеркнуть, что сказанное выше – это домыслы, вполне возможно, в немалой мере определяемые шкурными интересами, самомнением и т. п. Любой мало-мальски знакомый с финансовой историей знает, что подобная разновидность догадок крайне ненадежна. Вряд ли стоило останавливаться на этом в настоящем письме, если бы не вопрос, часто и вполне правомерно задаваемый партнерами. Долгосрочная ожидаемая доходность – принципиально важна для всех нас, входящих в BPL, и есть все основания зафиксировать мои представления в письменной форме, хотя впоследствии это может поставить меня в неловкое положение. В соответствии с моим пуританским мировоззрением любой инвестиционный менеджер, будь это брокер, инвестиционный консультант, трастовый департамент или инвестиционная компания, должен быть готов недвусмысленно объявить о том, чего он собирается достичь и как он предполагает измерять степень выполнения своей задачи.

Квинтэссенция

Неважно, что кто-то на рынке постоянно меняет свои критерии, неважно, как часто он ими пользуется, Баффетт учит нас никогда не менять критериев. Что меняется, так это рынок относительно выбранной инвестором философии; рынок никогда не должен властвовать над нами.

Не принимая в расчет бычьих рынков, Баффетт считает, что он может переиграть рынок с большим отрывом. Он учит нас устанавливать ясные, неизменные критерии, позволяющие контролировать результативность и оценивать ее справедливо и точно. Он призывает нас заранее точно определять, чего мы хотим добиться, и регулярно оценивать результаты относительно выбранного критерия.

В наше время измерение результативности в сфере инвестиций в долевые инструменты в немалой мере извращено и затуманено с помощью таких понятий, как альфа, бета, коэффициенты Шарпа и Трейнора. Однако оно не должно быть таким сложным. Инвесторы, которые решили идти по пути активного управления инвестициями, просто должны продумать все заранее и твердо придерживаться плана оценки. Независимо от того, как вы осуществляете активное инвестирование, самостоятельно или пользуетесь профессиональными услугами, следите за 3- и 5-летними скользящими результатами и в случае хронического проигрывания рынку, исключая периоды спекулятивных бумов, серьезно задумайтесь об изменении подхода. Долгосрочный проигрыш обходится слишком дорого.

Это превращает выбор нового инвестиционного менеджера в очень важное дело и требует понимания роли стимулов в определении линии поведения менеджера. Изучение подхода Баффетта к структурированию товарищества, о котором мы будем говорить далее, позволит вам увидеть области потенциальных конфликтов между инвестором и инвестиционным менеджером и свести их к минимуму.

Глава 5
Товарищество: простая структура

Новое товарищество представляет всю мою инвестиционную деятельность в сфере биржевых ценных бумаг, поэтому мои результаты прямо пропорциональны вашим с учетом преимущества, которое я получаю, если наш рост превышает 6 %{44}.

22 июля 1961 г.

Мотивация определяет поведение. Говорим ли мы об инвестиционных менеджерах, руководителях компаний или политиках, чаще всего люди делают то, за что им платят.

Понимая, как и за что платят инвестиционному менеджеру, вы можете сопоставлять его ожидаемое поведение со своими интересами. Хотя большинство людей знают, что получают то, за что платят, они нередко недооценивают степень влияния этой суперсилы. Чарли Мангер описал эту ситуацию так: «Думаю, что я почти всю свою сознательную жизнь был в числе 5 % представителей моей возрастной группы, которые глубже всего понимали силу стимулов, но все же постоянно недооценивали ее действенность. Не было такого года, когда бы я не узнавал с удивлением что-то новое о суперсиле стимулов».

Пример компании FedEx – один из его любимых в этой области. Как он объясняет, репутация системы FedEx во многом зависит от способности доставлять посылки на центральный склад, а затем перегружать их в течение заданного времени. Много лет назад компании никак не удавалось сделать так, чтобы рабочие выгружали все коробки из одного самолета, а затем размещали их на других самолетах в срок. Руководство пробовало различные подходы, но ничего добиться не могло до тех пор, пока кто-то не предложил платить рабочим за перемещение груза, а не за отработанное время. Проблема моментально разрешилась{45}.

Старая система почасовой оплаты FedEx поощряла тех, кто тратил больше времени на выполнение работы. Она стимулировала более медленную работу. Переход на оплату перемещения груза повысил заинтересованность рабочих в выполнении задания быстро и без ошибок, позволил им раньше уходить домой и при этом получать сполна за перемещение груза. Для рабочих более быстрое выполнение задания фактически означало повышение эффективной почасовой ставки. Приведение интересов компании в соответствие со стимулами для рабочих пошло на пользу и FedEx в целом, и ее работникам.

В плане стимулирования бизнес, связанный с управлением инвестициями, ничем не отличается от бизнеса FedEx. «Если вы хотите, чтобы у вас появились муравьи, насыпьте сахара на пол»{46}. Если вы хотите, чтобы инвестиционный менеджер всегда действовал в ваших интересах, позаботьтесь о приведении его и своих интересов в соответствие. Баффетт мастерски координировал свои интересы с интересами инвесторов.

Базовые принципы работы товарищества Buffett Partnership

Прообразом товарищества был Graham – Newman, один из первых хедж-фондов в стране. Идея его базовой структуры принадлежала Грэму. В товариществе был полный партнер (Баффетт), который отвечал за управление и получал процент от прибыли. Партнеры с ограниченной ответственностью (вроде тети Алисы) вносили капитал, но не решали, как размещались средства.

Вот как Баффетт рассказывает о рождении товарищества, когда он возвратился в Омаху после ухода из Graham – Newman в 25-летнем возрасте:

«У меня и мысли не было создавать товарищество, я даже не собирался наниматься куда-либо. Мне не нужно было переживать ни о чем, покуда я мог работать сам на себя. Мне решительно не хотелось опять торговать ценными бумагами для других. Однако совершенно неожиданно семь человек, в том числе несколько моих родственников, обратились ко мне с просьбой: "Ты ведь торговал акциями, может посоветуешь нам, куда вкладывать деньги?" Я ответил: "Я больше этим не занимаюсь, но могу учредить товарищество наподобие Бена и Джерри, и если вы захотите присоединиться, то милости просим". Мой тесть, мой сосед по комнате в университетском общежитии, его мать, моя тетя Алиса, моя сестра, мой зять и мой адвокат вошли в это товарищество. Я тоже внес сотню долларов. Начало было таким – совершенно случайным»{47}.

В первое товарищество вошли люди, очень близкие Баффетту. Без всякого сомнения чувство привязанности к ним заметно сказалось на том, как он формулировал структуру вознаграждения для каждого товарищества. С 1956 по 1961 г. был создан еще десяток независимых товариществ. По мере появления новых товариществ Баффетт изменял условия в зависимости от склонности к риску каждой новой группы. Он лично был знаком с большинством новых партнеров. Многие из них жили в Омахе.

В каждом случае Баффетт получал процент от прироста сверх определенной пороговой доходности. Обычно, когда он брал на себя более высокий риск, отчисляемый процент увеличивался. В 11 товариществах пороговая доходность варьировала от 0 до 6 %. В первом товариществе существовало также положение о распределении убытка, в соответствии с которым Баффетт обязывался принимать на себя определенный процент любого убытка. Его подход был неизменно справедливым и учитывал потребности и склонность к риску различных партнеров. Те, кто соглашался принять больше риска, платили меньше. Когда Баффетт брал на себя дополнительный риск, он повышал плату.

Объединенное товарищество BPL

Если в самом начале у Баффетта был капитал размером $105 100 и одно товарищество, то к 1960 г. активы выросли до $1 900 000, а число товариществ – до семи. Управлять таким хозяйством стало довольно сложно. Именно тогда Баффетт впервые высказал желание объединить товарищества, указав на расхождения в их результативности:

«Наша семья постоянно растет. У нас нет таких товариществ, результаты которых стабильно лучше или хуже средних результатов группы, однако колебания результативности наблюдаются каждый год, несмотря на мои старания инвестировать в одни и те же ценные бумаги и придерживаться одинаковых пропорций. Эти колебания можно было бы устранить, объединив существующие товарищества в одно большое товарищество. Такое преобразование позволило бы также устранить львиную долю мелочевки, связанной с управлением, и заметную часть расходов. Честно говоря, я надеюсь сделать что-то в этом роде в ближайшие годы. Проблема в том, что партнеры хотят участвовать в товариществах на разных условиях, а менять ничего нельзя без их единодушного согласия»{48}.

Создание объединенного предприятия Buffett Partnership, Ltd. (BPL) в 1962 г. устранило саму возможность расхождения результатов у партнеров. Реорганизация была очень своевременной, поскольку совокупные активы товариществ выросли более чем в три раза за один год до $7 178 500. Личная доля Баффетта составляла 14,3 %, и после сложения с совместной долей его родственников на семью Баффетта приходилось чуть более 25 % капитала. Это очень высокая доля, она более характерна для семейного офиса, чем для хедж-фонда или товарищества. Баффетт был теперь не просто полным партнером, получающим вознаграждение, – он и его семья имели в капитале более значительную долю, чем любой другой партнер с ограниченной ответственностью.

Условия участия в BPL

После объединения товариществ и создания BPL всем партнерам с ограниченной ответственностью были предложены единые условия. Пороговая доходность устанавливалась на уровне 6 % для всех, а из всего, что товарищество получало сверх этого, Баффетту причиталось 25 %. Поскольку рынок, как предполагалось, должен был расти в среднем на 5–7 % в год, пороговая доходность на выбранном уровне не позволяла ему получать ничего, если он не превосходил рынок. Для него к тому же вводилась «оговорка о наивысшей стоимости чистых активов» – любое кумулятивное недотягивание до 6 %-ного годового прироста должно было компенсироваться, прежде чем он приобретал право на получение вознаграждения.

Одни партнеры рассматривали товарищество как источник регулярного дохода и хотели изымать прирост капитала, другие хотели реинвестировать его. Чтобы удовлетворить обе группы, желающим предоставлялась возможность получать причитающийся им 6 %-ный прирост капитала (по ½% ежемесячно). Те же, кто хотели полностью инвестировать свои средства, могли отказаться от этих выплат и реинвестировать их в товарищество в конце года.

Посмотрим теперь на структуру, которую создал Баффетт в товариществе. Это прекрасный образец приведения стимулов для менеджера в соответствие с целями инвесторов. Умение сконструировать простую, понятную структуру стимулов оставалось ключевым источником успеха Баффетта не только в годы существования товарищества, но и на протяжении всей его карьеры.

Когда менеджеры получают деньги, а инвесторы нет

Сегодняшние хедж-фонды и взаимные фонды обычно устанавливают плату за управление средствами в виде фиксированного процента от активов инвестора, находящихся под управлением. Она варьирует от 0,25 % до 2 % и более в год и взимается независимо от результатов.

Поскольку управление активами – легко масштабируемый бизнес (увеличение размера активов обычно требует очень небольших дополнительных затрат), чем больше средств находится под управлением, тем богаче становится инвестиционный менеджер. Хотя результативность несомненно является ключевым фактором роста фонда, активная рекламная кампания может привлечь новых инвесторов и обеспечить еще более быстрый рост активов. Большинство инвестиционных менеджеров, особенно во взаимных фондах, получают плату за управление и, следовательно, заинтересованы в максимизации совокупного размера активов.

Плата на основе фиксированного процента от размера активов под управлением практически не позволяет инвестиционным менеджерам отказываться ни от каких возможностей увеличить инвестированный капитал, даже если это отрицательно сказывается на результативности. Когда основной интерес инвестора (годовой процентный прирост) расходится с основным интересом менеджера (больше активов, больше плата), возникает конфликт. Баффетт в принципе не брал платы за управление. Он получал плату только за результаты. Такая система была лучше потому, что они устраняла источник потенциального конфликта между его интересами и интересами партнеров с ограниченной ответственностью.

Плата за результативность ниже среднерыночной

Помимо отказа от платы за управление Баффетт считал, что оплачиваться должна только результативность выше получаемой «пассивными» инвесторами. Он брал плату лишь с того, что превышало 6 %-ную пороговую доходность, равную среднему арифметическому от 5–7 %-ной ожидаемой доходности рынка. Это еще больше сближало его интересы с интересами партнеров.

В наши дни хедж-фонды в массе своей устанавливают плату, обозначаемую как «2–20», иными словами, берут 2 % от активов за управление и еще 20 % от всей прибыли без какой-либо пороговой доходности. Менеджеры, таким образом, могут получать крупное вознаграждение, даже если они обеспечивают номинально положительную доходность, далекую от среднерыночной. Именно так обстоят дела после окончания последнего финансового кризиса, когда индустрия хедж-фондов в целом недотягивает до результатов широкого рыночного индекса каждый год (2008–2014 гг.). Если воспользоваться аналогией Баффетта, в которой фигурировала утка, то эти фонды «не машут крыльями», а инвесторов все равно заставляют платить 20 % от их «прибылей». Баффеттовская плата за результаты вытекает из его убежденности в том, что к людям надо относиться так, как ты хочешь, чтобы относились к тебе.

Орел – они выигрывают, решка – мы проигрываем

Во многих случаях доля менеджеров фондов составляет лишь небольшую часть активов под управлением или их собственного капитала. Это похоже на игру в орлянку с условием «орел – они выигрывают, решка – мы проигрываем». Иначе говоря, когда менеджеры получают высокие результаты, им платят очень щедро, а когда очень плохие – они просто закрывают фонд. Менеджер, который теряет 30 % в год, но не держит заметной доли личного капитала в фонде, конечно лишается вознаграждения за результаты, но несет при этом небольшой убыток по сравнению со своими инвесторами. Если фонд закрывается, инвесторы теряют не только 30 % своего капитала, но и ориентир – наивысшую стоимость чистых активов, который дает возможность получить компенсацию убытков, прежде чем вновь начать выплачивать вознаграждение за результаты.

Баффетт и его родственники были крупнейшими партнерами в BPL. При такой высокой ставке его заинтересованность в получении максимальных результатов полностью совпадала с интересами всех партнеров. Он должен был концентрировать внимание на риске, чтобы защитить свой капитал, и на вознаграждении, чтобы максимально увеличить этот капитал и получить премию за результаты. С одной стороны, Баффетт был похож на множество руководителей нынешних хедж-фондов – он получал очень много, если добивался выдающихся результатов, но, с другой стороны, кардинально отличался от них – в случае плохих результатов товарищества его собственные результаты становились такими же плохими.

Положение о ликвидности

Баффетт ввел правило, в соответствии с которым дополнительные взносы и изъятия могли осуществляться только раз в год, что заставляло инвесторов смотреть на свои результаты в долгосрочной перспективе. Однако партнеры все же могли заимствовать до 20 % своего капитала или делать дополнительные взносы до окончания финансового года фонда. За это Баффетт соответственно взимал или выплачивал проценты по ставке 6 %. Таким образом, он позволял партнерам с ограниченной ответственностью пользоваться своими средствами в случае реальной необходимости и более чем щедро вознаграждал тех, кто хотел увеличить существующие вложения.

Вот как Баффетт объясняет это «не соответствующее своему стилю» 6 %-ное правило:

«Почему я готов платить 6 % за досрочное внесение денег, когда мы можем заимствовать в коммерческих банках под значительно более низкий процент? В первой половине года, например, мы получили в банке значительный шестимесячный кредит под 4 %. Дело в том, что мы рассчитываем зарабатывать в долгосрочной перспективе больше 6 % (выплаты полному партнеру равны нулю, если мы не получаем больше этого, хотя в краткосрочном периоде, получим мы эти 6 % или нет, в значительной мере зависит от стечения обстоятельств). Кроме того, я могу инвестировать деньги, которые в скором времени станут частью нашего собственного капитала, иначе, чем краткосрочные кредиты. Досрочные взносы позволяют нам вкладывать новые деньги в течение всего года, а не только когда они сваливаются на нас разом в январе. В то же время 6 % – это больше, чем партнеры могут получить в результате вложения денег в надежные краткосрочные инструменты, поэтому я считаю наш подход взаимовыгодным».

В комментарии и описании структуры товарищества Баффетт дает ряд полезных советов относительно подходов к приведению стимулов инвестиционного менеджера в соответствие с целями инвесторов. Мы можем найти в них пассажи, посвященные плате за управление, плате за результативность, увидеть, насколько они меняют характер игры, узнать, что такое положения о ликвидности, и использовать это в собственных оценках и при выборе менеджера, интересы которого в наибольшей мере соответствуют нашим целям.

Кроме того, взгляд на мир через призму стимулов – это ценный инструмент для предсказания результатов, связанных с поведением людей. Стимулы заставляют мир вертеться. Это полезно постоянно держать в голове, когда вы ищете причины, по которым другие получают хорошие результаты, а вы нет.

В наши дни, если вы собираетесь поручить управление своими инвестициями активному менеджеру, можете не сомневаться в том, что практически никто не назовет вам надежного игрока, вам придется найти его самостоятельно. Здесь опять мы видим мощь «суперсилы стимулов» Мангера и сложность «найма того, кто будет за вас думать». Самое лучшее, что вы можете сделать, если хотите нанять внешнего менеджера, это отталкиваться от структуры товарищества Баффетта и его подхода к стимулам.

Из писем партнерам: полный текст письма 1961 г. о структуре BPL

22 июля 1961 г.

Моим партнерам

В прошлом партнеры высказывали мнение о том, что год – «это слишком большой перерыв между тостами» и что хорошо бы получать письма раз в полгода. На самом деле не так уж трудно найти, о чем можно сказать дважды в год, по крайней мере в этом году. С этого момента практика рассылки полугодового письма будет постоянной.

В первой половине 1961 г. совокупный рост индекса Dow Jones Industrial Average составил примерно 13 % с учетом дивидендов. Хотя на таком коротком периоде нам особенно трудно превзойти этот стандарт, все товарищества, которые функционировали на протяжении шести месяцев, все же показали немного более высокий результат по сравнению с индексом. Товарищества, созданные в 1961 г., показывают либо равный, либо более высокий результат по сравнению с индексом в зависимости от того, как долго они функционируют.

Вместе с тем я хотел бы отметить два момента. Во-первых, один год – слишком короткий период, чтобы составить какое-либо мнение о результативности инвестирования, а шестимесячные показатели еще более ненадежны. Одной из причин, по которым мне не хотелось писать полугодовые письма, является опасение, что партнеры начнут оценивать ситуацию с точки зрения краткосрочной результативности, а это может вводить в заблуждение. Мои оценки строятся скорее на основе 5-летних результатов так, чтобы захватить периоды и сильного, и слабого рынка.

Во-вторых, я хочу донести до каждого, что если рынок и дальше будет расти такими же темпами, как в первой половине 1961 г., то, на мой взгляд, мы не только не превзойдем результаты DJIA, но и, скорее всего, окажемся позади индекса.

Наши вложения, которые, по моему убеждению, всегда находятся на консервативной стороне по сравнению с широкими портфелями, должны демонстрировать более консервативный рост при подъеме широкого рынка. Во все времена я стараюсь держать определенную долю нашего портфеля в ценных бумагах, по меньшей мере частично изолированных от поведения рынка, и эта доля увеличивается с ростом рынка. Каким бы соблазнительным ни казался результат для повара-любителя (пожалуй, особенно для любителя), все более значительная доля нашего портфеля не попадает на плиту.

Мы также начали приобретать на открытом рынке потенциально крупный пакет акций, который, я надеюсь, не будет расти по крайней мере год. Такой пакет может быть плохим с точки зрения краткосрочной результативности, однако он сулит превосходные результаты на протяжении многолетнего периода, а в дополнение к этому обладает существенными защитными характеристиками.

Мы постепенно приближаемся к объединению всех партнеров в конце года. Я переговорил со всеми партнерами, присоединившимися к нам в течение прошлого года, об этом, а также обсудил наши планы с партнерами, представляющими все более ранние товарищества.

В том числе:

А. Слияние всех товариществ на основе рыночной стоимости на конец года с положениями по надлежащему распределению между партнерами будущих налоговых обязательств, связанных с нереализованным приростом капитала на конец года. Само слияние не облагается налогами и не влечет за собой ускорения реализации прибылей.

В. Разделение прибылей между партнерами с ограниченной ответственностью и полным партнером: первые 6 % в год – партнерам с начала размещения капитала на рынке; из того, что сверх этого, одна четверть – полному партнеру, три четверти – всем партнерам пропорционально их капиталу. Любая нехватка прибыли, когда она меньше 6 %, относится на прибыли будущих периодов, но не может относиться на прошлые периоды. В настоящее время существуют три варианта разделения прибылей, предлагаемые новым партнерам на выбор:

С. В случае получения прибыли новое разделение должно быть лучше для партнеров с ограниченной ответственностью, чем в первых двух вариантах. В третьем варианте предлагается повысить выплату до 18 % в год, однако в случае превышения этого уровня партнеры с ограниченной ответственностью получают больше по существующему соглашению. Примерно для 80 % совокупных активов партнеров были выбраны первый и второй варианты, и, я надеюсь, если мы будем получать в среднем больше 18 % в год, партнеры, выбравшие в настоящее время третий вариант, не будут чувствовать себя обиженными по новому соглашению.

D. В случае убытка его перенос на прошлые периоды с отнесением на суммы, выплаченные ранее мне, как полному партнеру, не производится. При этом убыток относится на избыточные прибыли будущих периодов. Поскольку на меня с моей женой будет приходиться самое крупное вложение в новое товарищество, возможно порядка одной шестой части совокупных активов, и, следовательно, мы будем нести более крупные убытки в абсолютном выражении, чем любой другой партнер или семейная группа, я включаю в соглашение об учреждении товарищества положение, которое запрещает мне или моей семье приобретение каких-либо ликвидных ценных бумаг. Иными словами, новое товарищество представляет мою единственную инвестицию в ликвидные ценные бумаги, а значит, мои результаты будут прямо пропорциональными вашим, за исключением преимущества, которое я приобретаю в случае получения более высоких результатов, чем 6 %.

Е. Осуществление ежемесячных выплат по ставке 6 % годовых, исходя из рыночной стоимости капитала на начало года. Партнеры, не желающие в настоящее время изымать деньги, могут автоматически вкладывать их обратно, как авансовый платеж, под 6 % для увеличения доли в товариществе в конце года. Такой подход устраняет препятствие, которое ранее стояло на пути консолидации, поскольку одни партнеры хотели получать регулярные выплаты, а другие хотели вкладывать все в товарищество.

F. Право заимствовать в течение года до 20 % стоимости вашей доли в товариществе под 6 % при условии, что такие займы должны погашаться в конце года или раньше. Это повышает уровень ликвидности инвестиций, распоряжаться которыми сейчас можно только в конце года. Такое право не распространяется ни на что, кроме относительно постоянных средств, инвестированных в товарищество, и у нас нет намерения превратить товарищество в банк. Более того, я предполагаю, что это право будет использоваться довольно редко, когда случается что-то неожиданное, и ожидание конца года для изъятия части или всей доли ставит партнера в трудное положение.

G. Договоренность, в соответствии с которой любое относительно небольшое изменение налогообложения в последующие годы, касающееся прибыли товарищества, относится непосредственно на меня. Это избавит нас от необходимости просить 80 или более человек внести незначительные изменения в поданные ранее налоговые декларации. При нынешнем положении дел небольшое изменение, например решение о том, что дивиденды, полученные товариществом, считаются возвратом капитала на 63 % вместо 68 %, может потребовать большого объема бумажной работы. Во избежание этого любое изменение налога в пределах $1000, относится непосредственно на меня.

Мы направили проект соглашения в Вашингтон для получения официального разъяснения относительно освобождения такого слияния от налогообложения и сохранения нами статуса товарищества по налоговому законодательству. Хотя слияние связано с большим объемом работы, в будущем оно очень сильно упростит ведение дел. Вы можете сохранить это письмо и прочитать его еще раз вместе с соглашением, которое будет разослано позднее в этом году.

Минимальный размер вложения для новых партнеров составляет в настоящее время $25 000, но, конечно, это не относится к существующим партнерам. Наши правила позволяют партнерам вносить или изымать суммы любого размера (хоть $100) в конце года. Расчетный размер совокупных активов товарищества приближается к $4 млн, что позволяет нам рассматривать вложения, подобные тому, которое было упомянуто выше в этом письме. Мы начали заниматься ими несколько лет назад.

Это письмо получилось более пространным, чем мое годовое письмо. Если у вас есть вопросы, особенно если что-то неясно в моем комментарии относительно нового соглашения об учреждении товарищества, обязательно поставьте меня в известность. Если вопросов будет много, я напишу дополнительное письмо всем партнерам, в котором будут приведены возникшие вопросы и ответы на них.

Квинтэссенция

Как только вы начнете смотреть на мир через призму стимулов, поиск ответов на многие сложные вопросы станет значительно легче. Понимание того, что движет людьми, позволяет нам намного яснее представлять, как они будут вести себя. Уроки, полученные на примере структуры товарищества, таким образом, не ограничиваются выбором инвестиционного менеджера и выходят далеко за его пределы.

Где реально можно увидеть влияние стимулов, так это в процессе оценки компаний и, особенно, их руководителей. Как собственникам (акционерам) компании, нам нужно понимать мотивы, определяющие действия тех, кто отвечает за наши активы. Здесь мы будем говорить об анализе ценных бумаг и выборе акций. Следующий раздел посвящен трем основным категориям акций, которые Баффетт выбирал для товарищества. Он подразделял акции на «недооцененные», «событийные» и «контролирующие».

Часть II

Глава 6
Недооцененные акции

Нам может нравиться хорошее управление, нам может нравиться устойчивая отрасль, нам может нравиться «искорка задора» у прежде пассивного руководства или группы акционеров. Но без чего нам принципиально не обойтись, так это без стоимости{49}.

18 января 1964 г.

Как вы определяете свой стиль инвестирования? Ищете ли вы ситуации с большим стоимостным потенциалом? Склонны ли вы охотиться за самым дешевым из дешевого независимо от качества компании или ее текущих фундаментальных показателей, полагая, что вас защищает привлекательная цена покупки, которая позволяет сыграть на силе возврата к среднему? Это один из принципиальных подходов Грэма, которым продолжают пользоваться многие выдающиеся инвесторы сегодня.

Не исключено, что вы предпочитаете выбирать известные, высокорентабельные компании с защищенными привилегиями, способные обеспечивать доходность выше средней в течение длительного времени, компании, которые тем или иным образом защищены от конкуренции. Еще одна обширная группа современных стоимостных инвесторов работает в основном в этой области, выискивая выдающиеся компании по разумным ценам.

А может быть, ваша сфера – это вселенная мелких компаний, куда не суются институциональные инвесторы, или вы все же пытаетесь отыскать стоимость в хорошо отслеживаемых средних и крупных компаниях, торгуемых на виду у всех. Возможно, вам нравится самостоятельно находить «неоткрытые» возможности, но может статься, что вы более склонны выжидать, пока авторитетные, хорошо информированные инвесторы не сделают основную работу, а потом просто «копируете» их идеи. Вы можете даже стремиться к приобретению влияния на корпоративное управление через приобретение значительной части выпущенных компанией акций. В случае мелких компаний некоторым удается сделать это.

Какой из этих подходов был в стиле Баффетта во времена товарищества, когда он управлял довольно скромным капиталом? Ответ простой – он практиковал все эти подходы. Вы можете сделать то же самое. Совершенно ни к чему запирать себя в какой-то одной нише. Надо только определить, что подходит вам, а что нет. Может оказаться, что в одной области у вас все получается лучше, чем в другой. Единственно верного ответа здесь не существует. Ни один из подходов не имеет преимуществ перед другими, хотя некоторые из них могут быть лучше для вас. Поняв, что вам нужно, вы сможете просто идти туда, где есть возможности.

Анализ направленности и разнообразия инвестиционных стилей Баффетта и понимание причин, по которым он сместил свой фокус с грэмовского высокого стоимостного потенциала в сторону качества, позволяют искать и находить наилучшие для нас методы достижения поставленных инвестиционных целей. Мы начинаем с недооцененных акций, поскольку они всегда были и по-прежнему остаются привлекательным объектом для вложений и основным инструментом стоимостного инвестирования.

Засекреченный, высококонцентрированный портфель Баффетта, составленный из недооцененных обыкновенных акций, давал львиную долю совокупного дохода товарищества. Баффетт был непревзойденным мастером выбирать акции, и он использовал это мастерство в полной мере. Он никогда в открытую не говорил, какие именно недооцененные акции держит в своем портфеле, за исключением разве что Commonwealth Trust Company. Но ее Баффетт раскрыл только тогда, когда инвестиционная позиция была ликвидирована и акция больше не входила в портфель товарищества. Он назвал ее, чтобы проиллюстрировать характер акций, покупаемых в этой категории. В остальных случаях конкретные вложения считались коммерческой тайной.

Тщательно прочесывая справочники Moody's Manual и другие ведущие источники статистических данных, Баффетт выискивал акции, торгующиеся у самого дна. Нередко это были акции крошечных, безвестных, никем не отслеживаемых компаний, которые торговались ниже ликвидационной стоимости. Особенно в первые годы товарищество было слишком маленьким, чтобы действовать без ограничений, работать в любой области и применять любой подход подобно тому, как это делают большинство индивидуальных инвесторов в наши дни. По мере роста товарищества маленькие компании теряли инвестиционную привлекательность. Когда BPL стало слишком большим, для него даже приобретение значительной доли выпущенных акций таких компаний оказывалось в денежном выражении недостаточным, чтобы оказывать влияние на общие результаты.

Независимо от размера все инвесторы могут следовать примеру Баффетта и вкладываться по полной, когда появляется действительно хорошая идея, отвечающая установленным требованиям. Во времена существования товарищества Баффетт обычно вкладывал по 5–10 % своих совокупных активов в пять-шесть недооцененных акций и еще 10–15 % активов распределял между более мелкими позициями{50}. Концентрация на лучших идеях имела ключевое значение для его успеха. Эту концепцию он углубил в 1965 г., когда изменил свои «Основные правила» и допустил возможность вложения до 40 % портфеля в одну недооцененную акцию.

Как вы помните, в части I этой книги подчеркивалось, что инвестор должен фокусировать внимание на анализе компании и правильности ее оценки, а не на выборе подходящего момента для покупки акции. Многие недооцененные акции оставались в составе портфеля годами. По мере роста товарищества и получения дополнительных капиталов Баффетт обычно наращивал существующие позиции в тех случаях, когда цены оставались привлекательными. Он верил в свой метод настолько, что мог не обращать внимания на текущие колебания конъюнктуры и считать, что раньше или позже рынок обязательно вознаградит его за правильность анализа и точность оценки стоимости.

Инвестору, имеющему портфель стоимостных акций, следует понимать, что некоторые из них будут «работать», т. е. расти быстрее рынка в целом, а остальные будут лежать без движения или даже падать. Ирвинг Кан, современник Баффетта и бывший ассистент Грэма по преподавательской работе, выразил это лучше всех. Он говорил, что инвестиционный портфель сродни фруктовому саду. Нельзя рассчитывать на то, что все деревья в нем будут давать урожай ежегодно. Каждое из них плодоносит по собственному, обычно неизвестному графику{51}. Тем не менее в целом портфель правильно подобранных недооцененных акций должен переигрывать рынок на больших отрезках времени. В товариществе Баффетт ожидал, что его результаты будут лучше рыночных на 10 %.

«Иногда они дают результаты очень быстро, но очень часто на это уходят годы. В момент приобретения очень трудно назвать конкретную причину, по которой они должны вырасти в цене. Однако из-за отсутствия явной привлекательности или какого-то приближающегося события, способного вызвать немедленную положительную реакцию рынка, они торгуются очень дешево. За уплаченную цену можно приобрести значительную стоимость. Такой существенный избыток стоимости создает хорошую маржу безопасности в каждой сделке. Сочетание индивидуальной маржи безопасности и диверсификации вложений дает отличный пакет безопасности и потенциала роста. С годами мы начинаем выбирать момент для покупки значительно лучше момента для продажи. Мы не покупаем недооцененные акции с тем, чтобы выжать из них все до последнего цента, а обычно довольствуемся продажей на промежуточном уровне между ценой покупки и тем, что мы считаем справедливой стоимостью для частного собственника»{52}

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Грэм Б. Разумный инвестор: Полное руководство по стоимостному инвестированию. – М.: Альпина Паблишер, 2017.

Вернуться

2

Налоговое ведомство США. – Прим. пер.

Вернуться

3

Предполагает предельную ставку налогообложения 40 %.

Вернуться

4

Губернатор Новых Нидерландов, выкупивший в 1626 г. остров Манхэттен у индейцев. – Прим. пер.

Вернуться

5

Мафусаил – в Ветхом Завете дед Ноя, проживший 969 лет. – Прим. пер.

Вернуться

6

Кейси Стенгел (1891–1975) – американский бейсболист и менеджер бейсбольных команд. – Прим. пер.

Вернуться

Вернуться

Примечания

1

Lawrence Cunningham, The Essays of Warren Buffett: Lessons for Corporate America (Boston: Lawrence A. Cunningham, 2001), 25.

Вернуться

2

Anthony Bianco, "Homespun Wisdom from the 'Oracle of Omaha,'" Businessweek, July 5, 1999.

Вернуться

3

Alice Schroeder, The Snowball: Warren Buffett and the Business of Life (New York: Bantam Dell, 2008), 202.

Вернуться

4

Warren Buffett, "Warren Buffett's $50 Billion Decision," Forbes, March 26, 2012.

Вернуться

5

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1963 г.

Вернуться

6

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 12 июля 1966 г.

Вернуться

7

Alice Schroeder, The Snowball: Warren Buffett and the Business of Life (New York: Bantam Dell, 2008), 126–127.

Вернуться

8

Warren Buffett, "The Superinvestors of Graham-and-Doddsville," Hermes, Columbia Business School magazine, 1984.

Вернуться

9

Joe Carlen, The Einstein of Money: The Life and Timeless Financial Wisdom of Benjamin Graham (New York: Prometheus Books, 2012), 231.

Вернуться

10

"Warren Buffett's $50 Billion Decision," Forbes, March 26, 2012.

Вернуться

11

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 12 июля 1966 г.

Вернуться

12

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 12 июля 1966 г.

Вернуться

13

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 24 января 1968 г.

Вернуться

14

Myles Udland, "Fidelity Reviewed Which Investors Did Best and What They Found Was Hilarious," Business Insider, September 4, 2014, http://www.businessinsider.com/forgetfulinvestors-performed-best-2014-9.

Вернуться

15

Benjamin Graham and David L. Dodd, Security Analysis: The Classic 1951 Edition ([New York]: McGraw-Hill, 2005), Chapter 8.

Вернуться

16

В текущем издании Intelligent Investor это теперь глава 8.

Вернуться

17

Warren Buffett, "Warren Buffett's $50 Billion Decision," Forbes, March 26, 2012.

Вернуться

18

Хотя эту цитату во многих источниках приписывают Эйнштейну, никто в точности не знает, действительно ли он говорил это.

Вернуться

19

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1964 г.

Вернуться

20

Alice Schroeder, The Snowball: Warren Buffett and the Business of Life (New York: Bantam Dell, 2008), 249.

Вернуться

21

Michelle Fox, "Here's How a Janitor Amassed an $8M Fortune," CNBC, February 9, 2015, http://www.cnbc.com/2015/02/09/.

Вернуться

22

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1963 г.

Вернуться

23

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1964 г.

Вернуться

24

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1964 г.

Вернуться

25

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 9 октября 1969 г.

Вернуться

26

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1965 г.

Вернуться

27

Sam Ro, "CHART OF THE DAY: The Average Person Is Absolutely Horrible at Investing," Business Insider, December 4, 2012, http://www.businessinsider.com/chart-averageinvestor-returns-2012-12.

Вернуться

28

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1965 г.

Вернуться

29

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 10 июля 1963 г.

Вернуться

30

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 24 января 1962 г.

Вернуться

31

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 6 июля 1962 г.

Вернуться

32

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1964 г.

Вернуться

33

Уоррен Баффетт, письмо председателя правления акционерам Berkshire Hathaway Inc. от 2013 г.

Вернуться

34

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 8 июля 1964 г.

Вернуться

35

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1965 г.

Вернуться

36

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 9 июля 1965 г.

Вернуться

37

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 24 января 1962 г.

Вернуться

38

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 1 ноября 1962 г.

Вернуться

39

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 1 ноября 1962 г.

Вернуться

40

Уоррен Баффетт, «Руководство для акционеров Berkshire Hathaway Inc.», 1996 г.

Вернуться

41

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 30 января 1961 г.

Вернуться

42

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 20 января 1966 г.

Вернуться

43

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 6 июля 1962 г.

Вернуться

44

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 2 июля 1961 г.

Вернуться

45

Charlie Munger, "Charlie Munger on the Psychology of Human Misjudgment," speech delivered at Harvard University, Cambridge, Mass., June 1995.

Вернуться

46

Charlie Munger, "Charlie Munger on the Psychology of Human Misjudgment," speech delivered at Harvard University, Cambridge, Mass., June 1995.

Вернуться

47

Warren Buffett, "Warren Buffett's $50 Billion Decision," Forbes, March 26, 2012.

Вернуться

48

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 30 января 1961 г.

Вернуться

49

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 18 января 1964 г.

Вернуться

50

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 24 января 1962 г.

Вернуться

51

Интервью автора с Томасом Грэмом Каном и Эндрю Каном, Нью-Йорк, июль 2015 г.

Вернуться

52

Письмо Уоррена Баффетта партнерам от 24 января 1962 г.

Вернуться

Вернуться