# По скелету всему свету

Дарья Александровна Калинина

В истории, где есть самый настоящий Горыныч, просто не может не быть Ивана-царевича. Между прочим, довольно быстро выяснится, что Горыныч здесь никакой не настоящий, а всего лишь мелкий бандит. Зато Иван-царевич, рассекающий на «Ламборджини» вместо печи, самый что ни на есть чистопробный, даром что зовут его Антоном и в зачетке у него не совсем то, что позволяет претендовать на руку Василисы Премудрой. Хотя зачем сегодняшней Василисе зачетка, если ее даже дорогой машиной не удивишь – подавай ей драгоценный скелет с бабушкиного огорода и реалити-шоу с непредвиденным финалом…

> © Калинина Д.А., 2017

> © Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

## Глава 1

В лицо светило яркое солнышко. На ветках распевали на все голоса птички, радуясь наступившей весне, а вместе с ней и теплым денькам. В такую пору даже у самого угрюмого человека настроение улучшается. А уж Антон Великанов никогда себя мрачным человеком не считал. Совсем даже наоборот: был он к этому миру неизменно расположен, на вещи смотрел по большей части позитивно, а те, на которые позитивно смотреть никак не получалось, вообще старался не замечать.

Сейчас, глядя на целину, расстилавшуюся у его ног, Антоша чувствовал острое желание отвернуться. Мысль, что на землю нужно не только смотреть, но еще ее и вскопать, отравляла так замечательно начавшийся весенний денек.

Сможет ли? Осилит? Он прикинул площадь целины и засомневался, что такое вообще под силу одному человеку. И главное, зачем?

– За что, Господи! – простонал он.

– Чего застыл, Антоша? – тут же послышался голос бабушки.

Несмотря на свежий весенний ветерок, она все-таки вышла из дома и теперь стояла, прихватив руками больную поясницу, обмотанную чудесной шерстяной шалью. Эту шаль в пестрых цветах они с дедушкой в свое время привезли из Молдавии. Шаль бабушка таскала, как говорится, и в пир и в мир, сколько Антон себя помнил. А той, вот что любопытно, ничего не делалось. Иной раз вроде и кажется, что выцвела, местами обтрепалась. А через день глядишь – нет, показалось, снова шаль играет пестрыми красками как ни в чем не бывало.

В детстве Антон считал саму бабушку немножко волшебницей, а насчет ее шали был твердо уверен, что это волшебная вещь. Так продолжалось до тех пор, пока однажды маленький Антошка не увидел в шкафу у бабушки целую стопку таких шалей, близких родственниц той первой. Оказалось, что никакого чуда нет. Просто в свое время бабушка купила этих шалей сразу десяток, а теперь меняла их по мере необходимости. Может, часть из них она когда-то собиралась раздарить, но так этого и не сделала и оставила все шали себе.

Вот и сейчас, принарядившись, бабушка вышла подбодрить явно запаниковавшего внучка. У нее-то веры в его силу и способность к физическим нагрузкам было предостаточно. В отличие от самого Антона.

– От твоего стояния работа сама собой не сделается, – улыбнулась бабушка. – Раньше начнешь, раньше закончишь.

– Ага! Закончишь тут, – проворчал Антон. – Раньше сам закончишься.

И не надо думать, что Антон какой-то белоручка или неженка. Ничего подобного. Поработать руками он всегда любил. И лопатой махать умел. Словом, к труду отцом с матерью сызмальства приучен.

– Бабуля, может, только половинку вскопаем? – Он робко взглянул на бабушку.

Но бабушка ни о каких полумерах и слышать не желала.

– Чего-о? – взревела она своим знаменитым трубным басом.

В молодости бабушка училась в консерватории, потом пела на сцене. У нее было удивительное меццо-сопрано, которое восхищало знатоков и приводило в легкий ступор людей менее музыкальных. Мало кто ожидал, что у хрупкой дамы, полтора метра в прыжке, как говорится, окажется такой сочный голос. Некоторых особенно впечатлительных людей он буквально валил с ног. С годами сама бабушка в размерах увеличилась, голос несколько поблек, так что контраст казался уже не таким разительным. Но в особых случаях бабушка еще могла тряхнуть стариной. Вот как сейчас, например.

Услышав боевой клич бабушки, Антон тут же сдался без сопротивления.

– Ничего, бабуля, все в порядке. Я уже начинаю.

Но все-таки он медлил. Казалось, стоит воткнуть лопату в землю, как приговор будет подписан. И десять соток целинной земли ему придется копать одному и «под лопатку».

– Может, культиватор тут надо?

– Антон, ты меня удивляешь! Знала бы, что ты так станешь отлынивать, наняла бы тех ребят.

– Каких еще ребят?

Антону не то чтобы было и впрямь интересно, но он надеялся таким образом немного проволынить, потянуть время. К его удивлению, бабушка на вопрос ответила:

– Приходили тут вчера до твоего приезда четверо молодых людей. Вот они мне и предлагали вскопать весь мой участок.

– Чего же ты их не наняла? Денег пожалела? Так мы бы с отцом заплатили!

– А их и нанимать было не нужно! Они так готовы были работать. Забесплатно!

Это Антона удивило еще больше. И он даже подумал, что бабушка… ну, не то чтобы привирает, но так… фантазирует слегка.

Он снова посмотрел на полянку, которую ему предлагалось перекопать, а потом со вздохом на свою лопату. Какая же она крохотная, если сравнивать с участком.

– Давай, Тоша, начинай. Подумаешь, десять соток! До обеда управишься!

До обеда! Антон покосился на бабулю. Издевается? Но на лице бабули никакой издевки не читалось, а читалась там исключительно вера в героические возможности своего внука.

– Тут тебе и фитнес-зал! – подначивала Антона хитрая бабушка. – И солярий в придачу! Физические упражнения, да еще и на свежем-то воздухе! Красота! Сплошное удовольствие, а не работа. Если бы не моя спина, я бы давно сама уже с ней управилась.

Антон лишь вздохнул. Пожалуй, с бабули бы стало. Она бы и впрямь управилась. Ведь первую половину участка она перекопала этой весной единолично. Конечно, там земля была уже не такая слежавшаяся и заросшая, но все-таки это была земля. Тяжелая и напоенная влагой весенняя земля. А бабуля ее перекопала. И спину себе сорвала. А теперь вот и отец, взявшийся помочь любимой теще, тоже слег с «прострелом». А мама осталась возле него, чтобы ухаживать и сочувствовать. Так получилось, что из всей семьи трудоспособный один Антон. А стало быть, ему и ответственность.

– Бабуль, может, ну ее, эту картошку, или что ты тут хочешь сажать?

– Свеклу, морковку, капусту, фасоль и тыкву!

– Такие овощи можно и в магазине купить.

– Такие, да не такие!

– Ну, на рынке.

– Еще чего!

Совокупный доход семьи Великановых позволял им отовариваться в лучших супермаркетах и на рынках города, покупая и свежие тропические фрукты в разгар зимних холодов, и зелень, и парное мясо. Никакой нужды, чтобы самим возиться на грядках, у них не было. Более того, выращенные собственноручно овощи и зелень визуально далеко не были красавцами. И размером они от магазинных или рыночных аналогов сильно отставали, и вообще, видом были совсем не такие красивые. То пятнышко, то дырочка, то еще какой дефект.

И все равно бабуля упрямо твердила:

– Свое всегда лучше.

Доказать ей обратное было невозможно. Сколько ни демонстрировали ей родные красавцы перцы на полках, бабушка лишь подозрительно бубнила:

– Не знаю, как эти овощи выращены! Вон по телевизору и про ГМО всякие ужасы рассказывают. А что химикатами, нитратами и пестицидами людей травят, про то я еще с советских времен знаю.

– Бабуля, сейчас фермерских хозяйств, которые выращивают экологически чистые овощи, фрукты и ягоды, просто пруд пруди!

– Да? – недоверчиво прищуривалась в ответ бабуля. – А ты этих фермеров лично знаешь? За честность этих людей поручишься?

– Их же проверяют. Всякие специальные комиссии небось созданы.

– То-то что по телевизору круглый день показывают, то того за взятку взяли, то этого. А я и сама знаю, как это бывает. Наплетут, что ничего, кроме навоза, в землю не кладут, а сами напихают такого, что потом вы у меня загнетесь все раньше времени. Пойми, я не о себе забочусь, а о вас! Мне-то самой уже ничего не страшно. Я-то свое пожила, спасибо Господу и на этом. Но вы-то, вы! Вы же у меня еще молодые! Вам еще жить надо. Особенно тебе, Антошка!

– А чего мне?

– Вырастешь большой, поймешь! А пока слушай, что тебе старшие говорят. Вот женишься, детей родишь, внуков дождешься, потом можешь что попало трескать. Хоть одними чипсами живи. А пока ни-ни!

И невозможно было переубедить бабулю. Даже ее собственная дочь Алена, мама Антона, и то не смогла. И лучшая подруга не смогла. И папа не смог. Все их доводы разбились о стойкое желание старшего матриарха кормить своего единственного внука исключительно чистым продуктом, чтобы дождаться от него такого же здорового потомства.

Так что теперь Антону предстояло ради собственной пользы и спокойствия бабули поработать.

– Курочек, козочек я уже купила, – приговаривала бабуля, пока Антон все еще размышлял, что ему делать, копать или не копать. – Ничего, Антошка, в следующем году, если я тут обживусь, мы и лошадку купим. На ней пахать станем.

Антон только простонал ей в ответ в отчаянии:

– Бабу-уля!

– Копай давай! Заболталась я тут с тобой! А у меня дел полно!

И бабуля отправилась доить козу, купленную буквально накануне. Вообще семья Великановых никогда раньше натуральным хозяйством не занималась. Семья происходила из технической интеллигенции и представления о том, как и что нужно делать с собственной живностью и землепашеством, имела самые отдаленные. Но бабуля была настроена бодро, она была полна уверенности, что у них все получится.

– Не боги горшки обжигают! Научусь!

Но если до этого сезона деятельность бабули была ограничена всего лишь жалкими шестью сотками, которые прилагались к домику в садоводстве, то в этом году ей подвалил буквально царский подарок. Целых двадцать соток, да еще в дачном некоммерческом товариществе, где их всех домов было от силы построена половина. Да и в той жильцов почти не наблюдалось. Таким образом, участок их оказался окруженный тремя другими пустующими участками, на которых бабуля планировала пасти своих коз и выгуливать кур. А с четвертой стороны к участку примыкал лесок с редкими березками, в которых бабуля собиралась пасти трех поросят, также ею приобретенных на радостях по случаю удачной сделки.

– Всю жизнь на приличный домик копила, а тут такие хоромы! И задаром! Ох, братец! Не любила я тебя, всю жизнь ругала да проклинала, а выходит, что зря!

Бабушка говорила о своем родном брате, с которым поссорилась на почве неправедного, как она считала, раздела отцовского наследства еще в семидесятых годах прошлого века. Тогда брат с сестрой не поделили отличный чехословацкий мебельный гарнитур, на который бабушка заявляла особые права, поскольку, как и многие дефицитные импортные вещи в СССР, этот гарнитур покупался «по очереди». А «очередь» предоставила организация, в которой работал дедушка – бабушкин супруг.

Далеко не всякую приглянувшуюся вещь в советской стране можно было приобрести, даже имея в кармане необходимую для ее покупки сумму. Нужно было еще выстоять в очереди, состоящей из числа других претендентов на данный предмет. И очередь эта для рядового члена общества могла растянуться на долгие годы. Тут уж оставалось либо искать блат, то есть знакомство среди нечистых на руку завмагов, либо устраиваться на предприятие, которое для своих сотрудников выбивало места в таких вот очередях. Чаще всего это были конторы, так или иначе связанные с военной или энергетической промышленностью. В одной из таких контор и работал дедушка.

В общем, получалось, что без бабушки этот гарнитур никогда бы не занял свое почетное место в квартире ее родителей. Но родной брат Боря этот факт проигнорировал. Более того, вожделенный гарнитур он вывез сразу же после поминок, устроенных по отцу. Так что когда на другой день бабушка явилась за данным предметом, он уже исчез. Несмотря на устроенный бабушкой скандал, отстоять гарнитур ей так и не удалось. Равно как и кое-какие другие предметы обихода, как то: набор даже не серебряных, а всего лишь посеребренных ложечек, чайный сервиз, а также ковер производства дружественной Венгрии.

Бабушке достались проеденный молью бухарский коврик, ополовиненный столовый сервиз и приборы с костяными ручками, которыми жена брата брезговала пользоваться, называя благородную слоновую кость – «рогом». Эти вещи были осколками прежнего дореволюционного быта, когда дедушка самой бабушки работал шофером на строительстве бухарской дороги, прилично зарабатывал, и бабушка Антошиной бабушки могла позволить приобретать в дом разные приятные женскому хозяйственному сердцу мелочи.

Надо сказать, что бабушка Антона не прогадала. И в девяностых годах, когда к власти пришли бандиты с партийным прошлым, все эти вещи удалось выгодно пристроить. Попорченный молью коврик оказался ручной работы, так что антиквар ухватился за него, несмотря на проплешины. Ножи и вилки тоже пошли на ура. А уж сервиз на двенадцать персон, из которых осталась лишь половина, отлично пригодился, так как был снабжен клеймом Кузнецовского фарфорового завода поставщика его Императорского Величества Двора и сошел за сервиз на шесть персон.

И все же бабушка со своим братом поссорилась и не общалась. Чехословацкий гарнитур встал между ними Великой Китайской стеной.

И вдруг в самом начале этого года, стоило отшуметь новогодним праздникам, как бабушке позвонил человек, который представился душеприказчиком ее брата и заявил, что бабушке надлежит вступить в права наследства. Оказалось, что брат ее скончался, не оставив после себя наследников по прямой линии. А раз так, то наследницей становилась его сестра – бабушка Антона.

– Ваш брат сам этого хотел. И он выставил одно лишь условие. Вы должны поселиться в ДНТ «Восход», где он незадолго до своей кончины выстроил себе новый дом.

– Как же я там буду жить? Небось ни воды в доме, ни удобств никаких. Все до ума доводить нужно.

– Дом каменный. Горячая вода и удобства имеются. Также поселок газифицирован.

– Чего же брату там не жилось, если дом такой хороший?

– Он и хотел там жить. На старость себе строил. Да вот не пришлось.

Бабушка сочла новый дом и прилегающий к нему участок достойной компенсацией за утраченный ею когда-то гарнитур и простила брата.

Побывав в поселке, бабушка пришла в еще больший восторг. Она с недоумением встретила слабые возражения своей дочери Алены, которая пыталась поговорить с матерью:

– Может быть, не стоит тебе принимать это наследство? – говорила мама Антона.

– Почему это?

– Ты всегда говорила, что твой брат – человек низкий, подлый и гадкий.

– Так оно и есть! То есть так оно и было!

– Принесет ли радость нажитое таким человеком богатство?

– Может, Боря когда и непорядочно поступал в отношении меня и других людей, да под старость, видать, совесть у него проснулась. Прощу я его, какие теперь между нами счеты.

Алена вздохнула и отступила. Она уже поняла, что свернуть свою мать с ее настроя не удастся. Всему семейству было ясно, что хозяйственный взгляд бабушки углядел в этом неожиданно полученном ею наследстве массу возможностей для осуществления давней и заветной ее мечты – собственного маленького фермерского подворья.

Прежде семья Великановых довольствовалась пусть и симпатичным, но все-таки довольно скромным домиком в старом садоводстве, где на плотно нарезанных шести сотках у всех стояли примерно одинаковые дачные домики. Разводить в такой тесноте домашних животных или даже птицу было решительно невозможно. Даже перепелки – милые пестрые птички – вызывали недовольство соседей своим постоянным писком. А вот новый дом был в этом плане гораздо интереснее. Соседей там не было вовсе.

Устав самого поселка «Восход» никаких запретов насчет содержания домашней живности тоже не предполагал, видимо, владельцам двух- и даже трехэтажных каменных домов как-то не приходило до того в голову, что кто-нибудь из соседей возьмется у них прямо под носом разводить кур или свиней. Поселок находился близко к городу, рядом проходила трасса, а за лесом имелось озеро. Так что земля тут стоила дорого, и люди приходили сюда с тугими кошельками. Но вот интересное дело: купив участок, строиться они отчего-то не торопились. И даже построившись, не торопились обживать свои новые владения.

Бабушку это вполне устраивало.

Меньше народу, как известно, больше кислороду.

А вот Антону это место не нравилось. Он и сам не мог объяснить причины возникшей у него антипатии к этому поселку и особенно к самому дому, доставшемуся им от двоюродного деда, но жить здесь Антону категорически не хотелось. Все вокруг в доме было каким-то чужим, тяжеловесным и неудачным. Сам Антон никогда бы не выбрал краску такого интенсивно-малинового оттенка, обои с такими крупными золотыми узорами, мебель стиля псевдорококо. Дом его отталкивал каждым своим уголком.

А вот бабушка такой ерундой голову себе не забивала.

– Какие там обои не такие? Что вы ерунду-то городите! Главное, стены, крыша и окна есть. Горячая вода, санузел, газовая плита! Знаете, сколько такой дом может стоить? Вот то-то и оно! Замечательный дом! А они еще нос воротят!

И невзирая на протесты дочери, зятя и внука, бабушка поселилась в доме своего брата. И ясное дело, тем приходилось ее навещать. И помогать. И землю копать.

Подоив козу, бабушка вернулась к внуку, принеся ему стаканчик свежего молочка.

– Пей! Парное!

– Да ну его, бабуля! – пытался отвертеться Антон. – Воняет!

– И ничего не воняет! Не придумывай! Натуральное молоко. Отвык на городском молоке от природных запахов! Это козочкой пахнет! Отличный запах!

Пришлось пить. Хорошо еще, что была ранняя весна и козы на выпас не ходили. Страшно себе даже представить, что будет потом, когда позднее козы, шастая по траве, нацепляют на себя энцефалитных клещей. Все-таки Антон был продуктом современного мира и молоко предпочитал пить пастеризованное. Так ему было как-то спокойнее. Но только не для его бабушки.

– Кипячение убивает все живое!

Напоив внука, бабушка не торопилась уходить в дом. Антон к этому времени уже вскопал приличную полоску. И бабушка стояла и любовалась работой внука.

А потом она неожиданно спросила:

– Слышь, Антоша, а ты нынче ночью никакого шума не слышал?

Вонзив в дерн лопату и выворотив ею ком черной влажно блестящей на солнце земли, Антон спросил:

– Какой шум?

– Вроде как голоса какие-то. И мне показалось, что ты вставал.

– Вставал. Верно.

– И что?

– Уроды какие-то на твоем огороде возились. Я их шуганул. И они убежали.

– Да ты что! Значит, мне это не показалось! И это ты кричал!

– Гаркнул разок. Много им и не понадобилось. Живо стрекача задали.

– А кто такие были хоть?

– Не разглядел. Трое их было или четверо.

Бабушка разволновалась:

– Как бы цыпляток и курочек моих не покрали!

– Нет, бабуля, они к сарайчикам и не подходили. На огороде толклись.

Вообще-то толклись ночные посетители как раз в том месте, где сейчас копал Антон. Но говорить об этом бабушке он не стал.

– Что же им надо было, как думаешь?

– Мало ли.

Антон продолжал копать. Лично его ночное происшествие волновало мало. Хотя если разобраться, то непонятные персонажи ночью на их участке… Что им здесь понадобилось? Неужели и впрямь собирались украсть курочек или козочек? А если нет, тогда что?

И в очередной раз сердце Антона царапнуло предчувствие, нет, не беды, но каких-то возможных неприятностей. Не нравился ему этот дом. И все, что с ним было связано, тоже не нравилось. И отцу не нравилось. И маме не нравилось. Одной лишь бабушке все нравилось. Но с нее какой спрос? Она после получения богатого наследства вообще утратила способность рассуждать и предчувствовать.

Озабоченная то ли желанием все-таки взять реванш над провинившимся когда-то перед ней братом, то ли и впрямь выращиванием экологически чистой продукции для своего ненаглядного внучка и единственного продолжателя их рода, что тут было первично, а что вторично, сказать не брался никто, бабушка не хотела прислушиваться ни к голосу собственного разума, ни к предостережениям своих близких.

– Жить одной в глуши – опасно!

– Какая же это глушь! Двадцать километров до города!

– Все равно глушь! Построена от силы половина домов. Из них заселены пять-шесть. Да и туда люди приезжают не каждый день. По факту получается, что ты во всем поселке почти единственная постоянная обитательница.

– А строители?

Но строители соседних домов то приходили, то уходили. Постоянно находиться в «Восходе» они были не обязаны. И порой случалось и впрямь так, что ночевала в поселке бабушка одна-одинешенька.

– Случись с тобой что, кто тебе там поможет?

– А вы на что? – хорохорилась бабушка. – Я вам позвоню, вы и примчитесь.

В общем, сломить упрямство бабушки было невозможно. И доказать, что оказаться у нее в пять-десять минут, пока она еще держит оборону в своем доме, у них тоже не получилось. И на семейном совете родственники решили, что будут ездить ночевать к бабушке по очереди. Это доставляло всем троим изрядные неудобства, но чего не сделаешь ради любимого человека.

Задумавшись над этим, Антон машинально отметил, что очередной вывороченный им из земли ком получился каким-то странным. Но толком обдумать, что в нем странного, у молодого человека не получилось. Потому что уже в следующий момент все его внимание привлекла к себе другая вещь. Она лежала сейчас на лопате, и Антон присел на корточки, чтобы получше ее рассмотреть.

И уже в следующую минуту у него из груди вырвалось:

– Ох, ничего себе!

Откровенно говоря, вырвалось у него кое-что покрепче. Но цензура не позволяет дословно воспроизвести то, что сказал в тот момент обычно воспитанный и даже местами интеллигентный наш юноша. Однако Антона нельзя судить слишком строго, у него было основание, чтобы выразиться именно так, как он и выразился. Дело все в том, что вместе с комом земли на этот раз на поверхности оказалось кое-что еще. И это кое-что было до такой степени пугающим и вызывающим оторопь, что Антон долгое время даже не знал, что ему дальше и делать.

– Вот так сюрприз, – прошептал он, продолжая таращиться на свою находку.

Сюрпризом оказались человеческие кости. И никакого сомнения в том, что это именно кости человека, у Антона не возникло. Кисть, точнее – пальцы человека, не спутаешь ни с какими другими костями. Белые обглоданные временем косточки пальцев отчетливо просматривались в находке Антона. Вот указательный палец, он немного отставлен в сторону, словно грозит кому-то. Вот средний палец, вот остальные три пальца, и все прочие косточки кисти человеческой руки тоже имелись в наличии.

– Нет! Не может быть! Мне это все кажется.

Превозмогая отвращение, Антон протянул дрожащую руку и дотронулся до костей. Нет, не кажется. Точно кости. И они лежат тут перед ним, перепачканные в земле.

Но хуже всего было то, что кисть явно валялась тут не сама по себе. Когда Антон немного копнул еще, то следом за найденной кистью из земли показалась и лучевая кость, и локтевая, а за ними и плечевая. И ладно бы этим дело закончилось, нет, плечевая была явно прикреплена к чему-то еще. И Антон, не сдержавшись, застонал в голос. Он понял, что нашел на бабушкином участке человеческий скелет. И будучи юношей не глупым и уже кое-что повидавшим в этой жизни, он не мог не понимать, какого рода неприятности повлечет за собой такая находка для всей их семьи.

## Глава 2

Действительность оказалась даже хуже, чем ожидал Антон. Прибывшие из местного отделения сотрудники полиции в числе двух молодых и ретивых тут же, не сходя с места, обвинили Антона и его бабушку в убийстве и последующей попытке сокрытия трупа.

Бабушка возмутилась:

– Вот это интересно! Зачем бы мы стали вас вызывать, кабы сокрыть хотели!

– Испугались содеянного!

– Наивно решили, что мы вам поверим, будто бы просто труп нашли.

– А мы вам не поверим!

– Тоже нашли дурачков!

Бабушка подбоченилась:

– А вас, молодые люди, не смущает, что участок у меня в собственности меньше полугода, а труп, как вы его называете, уже давно превратился в скелет?

– И что? Всяко бывает.

– Да еще произошло это в холодные зимние месяцы! Тело должно было законсервироваться до весны!

Но нет, полицейских такая безделица не смущала.

– А может, вы его сварили, перед тем как закопать.

– Вот-вот! Сварили и съели!

– Мясо сожрали, а сами кости потом в землю закопали.

Бабушка поджала губы:

– Сожрали, говорите? А кости закопали? И что же… Мы забыли, выходит, где спрятали улики? Зачем же прямо в этом месте копать стали?

– А может, у вас весь участок в таких вот косточках! – радостно ответили ей хором полицейские.

А потом второй прибавил:

– Может, вы вообще людоеды.

– Слышал я про такие семейки!

– Селятся в уединенной местности и пируют!

– Это мы еще с вами разбираться будем!

От такой наглости молодых полицейских бабушка сначала схватилась за сердце, а потом пошла пить валерьянку. А вот Антон остался с полицейскими, которые принялись выкапывать на его глазах оставшуюся часть скелета. Наблюдая за их работой, Антон обратил наконец внимание на то обстоятельство, которое заинтересовало его и раньше.

Трава на том месте, где предположительно под землей находился весь скелет, была такой же пожухшей, как и всюду по участку. Но именно в этом месте куски дерна отваливались с лопаты не бесформенными глыбами, а падали они кусками с безупречно ровными краями. Словно бы кто-то еще раньше сначала нарезал дерн с землей на одинаковой формы квадраты и прямоугольники, а потом уже уложил их обратно таким образом, чтобы они прикрывали собой скелет и в то же время создавали видимость неповрежденного травяного покрытия.

Антон попытался заострить на этом факте внимание полицейских, но те велели ему заткнуться.

– Ты тут вообще только потому находишься, что нам неохота выделять специального человека, чтобы тебя караулить.

– А зачем меня караулить? Я никуда не бегу.

– Будешь много болтать, в «воронке» окажешься!

Бороться с хамством и грубостью в одиночку было невозможно. К счастью для Антона, такое положение дел длилось недолго. Как только прибыл следователь из управления, он сразу же снял с Антона все подозрения.

– Зачем меня только дернули. Это даже не настоящий скелет! – с досадой заявил он.

– Как? – разинули рты местные полицейские. – Вот же кости!

Да и сам Антон тоже удивился. Как это не скелет? А что же тогда это такое?

– Вот же ребра!

– И позвоночник!

– И даже череп на месте!

Скелет был к этому времени уже почти откопан. И теперь можно было любоваться им в полной красе. Череп на скелете и впрямь имелся. Он цинично ухмылялся всеми своими тридцатью двумя отлично сохранившимися зубами. И явно не стыдился лежать тут в полной наготе.

Следователь усмехнулся:

– Череп! Ребра! А больше вы ничего не замечаете?

– Что?

– Вам не кажется странным, что, лишенный всяких тканей, а также хрящей, связок и сухожилий, этот скелет так и лежит тут целехонький, хотя я вижу, что копали вы без особых предосторожностей. Прямо сказать, грубо копали.

– Так чего ему сделается?

– Он ведь уже того… скелет!

– Мертвый, стало быть.

Видя, что самостоятельно эти двое балбесов ни до каких выводов не додумаются, следователь пояснил им:

– Кости скелета при вашей неосторожной работе неизбежно должны были разлететься в разные стороны. Вы же не сами их так аккуратно выкладывали?

– Вот еще!

– Делать нам нечего!

– Мы его даже и не трогали.

– Как выкопали, такой и есть.

– Как лежал он в земле, так и сейчас лежит.

И хором ребята обиженно закончили:

– И ничего мы не неосторожно работали! Очень даже аккуратно действовали!

– Ну да, только пару раз лопатой по ребрам ему заехали, – хмыкнул следователь. – Разок по черепу задели и несколько костей помельче повредили. А так аккуратно, ничего не скажешь. Молодцы, ребятки!

– Говорите, чего странное видите, а ругаться нечего, – надулись эти двое. – У нас на это дело свое собственное начальство имеется.

Следователь из управления решил не обострять ситуацию. Он, приподняв левую руку скелета, уже полностью освобожденную от земли и даже от нее очищенную, подержал ее в воздухе.

– Видите?

– Ну и чего? Кости и кости!

– Но что их между собой удерживает?

Все нагнулись пониже, чтобы рассмотреть. И Антон воскликнул:

– Проволока! Они все скреплены между собой металлической проволокой!

– Браво, молодой человек! Вы делаете успехи.

А вот полицейские все равно не понимали, что не так.

– Ну и чего? – пробормотал один из них. – Проволока и проволока.

– Вы где-нибудь видели, чтобы у живого человека кости были бы соединены между собой проволокой?

– У моего дядьки в бедре вообще протез. А у тетки в колене железка.

– Так то протез, а тут проволока соединяет между собой все косточки. Посмотрите, даже самые мелкие косточки посажены на проволоку.

– И чего?

– Кроме того, некоторые фрагменты отсутствуют, их заменили гипсовыми копиями. Вот тут и тут отчетливо видно, что это не кость, а простой гипс или какой-то другой похожий материал.

В тех местах, куда ткнул следователь, посыпалась мелкая белая крошка, обнажив тонкую медную проволоку, тянущуюся к следующему суставу.

– И чего?

Отчаявшись добиться от этих двух олухов понимания, следователь вздохнул поглубже и произнес:

– Этот скелет – анатомическое пособие.

– Чего?

Ребята совсем встали в тупик. Антону даже стало их жалко.

А следователь продолжал объяснять:

– Такие вещи иногда изготавливают для студентов-медиков. Видите, тут на костях черепа даже инвентарный номер нацарапан. И бирка на ребрах навешана. Скелет долгое время простоял в каком-нибудь помещении мединститута или медицинской академии. Также, насколько я могу судить по состоянию костной ткани, этому скелету не меньше пятидесяти-семидесяти лет. Но в земле он пробыл гораздо меньше. Может быть, год, может быть, полгода. А может, и того меньше.

– Вот! – обрадовались полицейские. – А старушка – хозяйка участка – как раз и говорила, что она участком меньше полугода владеет! Значит, могла закопать! Надо ее задержать!

– Молодые люди, вы чем меня все время слушаете? Человек, который являлся обладателем этих костей, скончался еще в прошлом веке! Затем его кости какое-то время служили анатомическим пособием для студентов, а затем, если я не ошибаюсь в своих догадках, пособие было списано как морально устаревшее, а на его место было приобретено новое, более совершенное, возможно, даже интерактивное пособие.

– И чего? – почесали репы парни. – Хотите сказать, что мы нашли вещь со свалки?

– Примерно так.

Полицейские выглядели разочарованными, словно маленькие дети, которым Дед Мороз вместо желанного разрекламированного и потому дорогущего «Лего Майнкрафт» принес простые кубики.

– Значит, это не настоящий скелет?

– Скелет самый что ни на есть настоящий, но вот задержать за убийство его обладателя вам вряд ли кого-нибудь удастся. Если хотите все оформлять по закону, то дерзайте. Но сразу же вас предупреждаю: работы будет много, а проку ноль. Ни наград, ни премий вы за это дело не получите. Только смеяться над вами все подряд будут.

Полицейские снова почесали затылки.

А потом один из них уточнил:

– Так чего… Не открываем дело?

– Лично я бы на вашем месте сделал вид, что ничего не было.

– Эх! – горько вздохнул второй полицейский. – Не задался денек!

– Что так?

– С утра одни пустые вызовы! То в Комаровку мотались, вызов оттуда поступил от тамошнего сторожа. Дескать, какие-то подозрительные персонажи в поселке крутятся. Ночевали даже в недостроенном доме. Сам сторож туда сунуться побоялся, нас вызвал.

– Это когда же он вам звонил? Уже утром?

– Почему? Звонил он нам ночью. Около двух часов ночи дело было. Только у нас на весь отдел одна рабочая машина. Еще одна в ремонте. А на третьей наш начальник на день рождения к другу укатил в соседний район. Так что машина служебная одна. Пока на ней ребята с вызова вернулись, утро наступило. Мы скорее в Комаровку, в тот дом сунулись, пусто там.

– И ведь что обидно, ночевать там эти типы и впрямь ночевали. Но мы уже никого не застали.

– Бродяги?

– Вряд ли. Бродяги дорогой вискарь не пьют и семгой с бужениной его не закусывают. И курят они что попроще. Папиросы там или дешевый табак. Нет, там люди состоятельные нынче ночью отдыхали.

– Состоятельные и забрались в чужой дом? Своего нет?

Следователь явно не поверил словам полицейских. А вот Антона они заинтересовали. В половине второго ночи их участок также подвергся нашествию незваных гостей. Те трое или четверо мужчин, которые испугались крика Антона и сбежали, скрылись не на своих двоих. Антон помнил, что когда высунулся в окно, то услышал звук заводимого мотора, который затем стал удаляться как раз в сторону Комаровки.

От упомянутой Комаровки до их «Восхода» по асфальтовой дороге было километров пять. Но вот в чем фокус, если проехать через лесок, который начинался сразу же за бабушкиным участком и куда удалилась машина ночных гостей, то можно было здорово срезать. И вся дорога до Комаровки могла занять у человека на машине от силы минут десять. Так что к двум часам ночи компания молодых людей, потревоживших покой Антона и его бабушки, могла быть уже в Комаровке.

И Антон спросил:

– А сколько их было?

– Кого?

– Ну, этих… бродяг.

Полицейские смотрели на него, словно хотели сказать: а тебе-то что? Но потом один из них неожиданно ответил:

– По словам сторожа, ребят было четверо. И мы в недостроенном доме нашли четыре испачканные тарелки и вилки тоже четыре. А вот стаканов грязных было больше. Но ведь они могли по нескольку напитков пить. Там не только вискарь был, но и соки, и вода минеральная, я такой сроду не видел, и еще какие-то бутылки.

– Мы сначала даже подумали, что сторожу померещилось и что это хозяин с друзьями на строительство ночью приезжали. Больно уж шиковали ночные гости, бродягам такая закуска не по карману. Но сторож объяснил, что в том доме не хозяин, а хозяйка. Она недавно овдовела, так что вряд ли станет пускать гостей в недостроенный дом или сама там развлекаться.

– А как же они там ночевали, если дом не достроен?

– Ну, там пол и окна с дверями есть. И даже свет с водой уже проведены. Только ремонт в комнатах еще не до конца сделан. Поэтому дом не на сигнализации, воровать там попросту нечего. Эти ребята там переночевали, а утром скрылись еще до нашего приезда. Вот такая незадача.

И полицейские начали прощаться.

– Раз состава преступления нет, оформляем ложный вызов, – заявил один из них, обращаясь к Антону. – Штраф заплатите.

Антон возмутился. Следователь встал на его сторону. И те двое, недовольно бурча, были вынуждены ретироваться несолоно хлебавши.

– Спасибо вам! – от души поблагодарил Антон следователя, когда они остались наедине. – Прямо не знаю, что бы я без вас делал. Эти двое уже намерены были посадить нас с бабушкой за убийство!

Следователь даже затрясся от смеха. Потом они дружески пожали друг другу руки, и следователь уехал. Напоследок он посоветовал Антону извлечь весь скелет из земли и перезахоронить или поставить его где-то в другом месте.

– Не знаю, у кого было такое странное чувство юмора, но дед мой говорил, скелет в огороде – скверная примета. Избавься от него, парень.

Антон так и поступил. И как только следователь уехал, приступил к извлечению останков анатомического пособия из земли. Антон еще не решил, как он поступит со скелетом. Если следователь говорит дело, а Антон в это верил, значит, скелет совсем не страшный. Когда-то он своему обладателю стал после смерти совершенно не нужен, и этот благородный человек завещал свои кости медицине. Были в прежние времена такие люди, ничего на благо других людей не жалеющие.

Ведь если рассуждать здраво, то к чему человеку самому после смерти его скелет? А медикам пригодится. Будут на нем изучать строение тела человека, многим пациентам пользу потом принесут. А то ведь не дело, когда будущий врач даже не представляет, как и какая кость в организме у человека в реальности выглядит и на каком месте находится. Конечно, есть фотографии, есть рисунки. Одно дело изучать эту кость по иллюстрациям в учебниках, и совсем другое – увидеть ее собственными глазами, а если повезет, так еще и пощупать.

И Антон почти решил, что установит этот скелет где-нибудь в доме своего двоюродного деда. Где? Да хотя бы прямо в прихожей сразу возле двери. А что? Пусть встречает гостей и принимает у них шляпы, зонтики и все такое прочее. Вполне подходящий к прочей обстановке декора предмет.

Вся эта громоздкая мебель прихожей и холла, тяжелые бархатные портьеры какого-то мертвенно-багрового цвета, тусклая позолота и резной дуб наводили на Антона дикую тоску и погружали в депрессию. Едва он только входил в этот дом, по коже тут же принимались бегать холодные мурашки. Так пускай такие мурашки бегают не у него одного. Пусть другие тоже порадуются.

– Решено! Поставлю скелет в прихожей. Укреплю, подкреплю, будет отлично стоять. Был анатомическим пособием, стал предметом интерьера. Для такого пенсионера очень достойная должность.

К удивлению Антона, когда он целиком выкопал скелет, то обнаружился еще один сюрприз. Помимо бирки на ребрах и выцарапанного на гладком черепе инвентарного номера, на второй руке скелета были надеты наручники. Одним концом они были пристегнуты к руке скелета, а вторым – к цветочному горшку с ярко-розовым кактусом!

Антон изумился в очередной раз: «Это еще что за шуточки?»

Несмотря на ярко светившее солнце, Антону стало как-то не по себе. Он даже пожалел, что следователь так быстро уехал.

Немного отдышавшись и придя в себя, Антон повнимательней рассмотрел свою находку. Да, наручники. Настоящие стальные наручники, по всему похоже, что не слишком даже и старинные. Во всяком случае, если скелету было пятьдесят, семьдесят или даже сто с лишним лет, то наручники казались куда более свежими. Совсем свежими. Да и кактус… Он оказался пластиковым, ясное дело, живой кактус в стылой земле не смог бы выглядеть так нарядно. Давно бы загнулся и сгнил. А вот пластиковый отлично себя там чувствовал. Даже краски не поблекли.

– Кому понадобилось цеплять кактус к скелету? Что у людей за фантазии?

И впервые Антон задумался: а кто мог закопать на участке этот скелет? Похоже, что тут не обошлось без двоюродного деда Бори – бабушкиного брата. Но что Антон знал про этого человека? Кроме той истории с пропавшим мебельным гарнитуром, считай, что практически ничего. Надо было немедленно исправлять этот пробел в своем образовании. Прежде чем продолжать копать поле, Антону хотелось убедиться, что с головой у его дедули был хоть какой-то порядок. И он не стал бы закапывать у себя на огороде что-нибудь вроде противопехотной мины.

Антон затащил скелет в сарайчик, где жили бабушкины козочки. Те отнеслись к новому соседу равнодушно. Лишь их козлята подбежали, чтобы обнюхать новенького. Но убедившись, что в товарищи для игр он им не годится, быстро отстали и переключили свое внимание на Антона.

– М-е-е! – прыгали они вокруг него. – М-е-е-е!

Поиграй с нами!

В другое время Антон с удовольствием бы побаловался. Кое-что в бабушкиной затее ему определенно нравилось. Если исключить неприятные аспекты жизнедеятельности козлят, которые за ними придется убирать, в целом они были очень забавны. На головах у некоторых из них уже прорезались крохотные рожки, они были непоседливы, как все маленькие дети. Отделаться от козлят было не так-то просто. Они прыгали и ластились к Антону.

Какие они были милые! Шерстка у них была мягкая, словно шелк. В ней запутались соломинки и всякий мусор, но козлят это ничуть не заботило.

Антон даже отвлекся от тяжелых мыслей, заигравшись с козлятами.

– И как бабушка вас осенью есть собирается, – вздохнул он. – Просто не представляю!

Бабушка была дома, она варила супчик для своего внука. Антон присел за стол и спросил:

– Надеюсь, суп еще не из наших питомцев?

– Ну как? – осведомилась старушка вместо ответа. – Уехали они?

– Да.

– Они нас арестуют?

– Скелет оказался игрушечным.

Антон решил так сказать, потому что хорошо понимал: настоящий скелет, пусть даже поработавший лет триста анатомическим пособием, ему в дом притащить не позволят. А вот игрушку в виде скелета, об этом еще можно было поговорить.

– Хорошая вещь, – начал он издалека.

– Гадость! Не удивлена, что его бывший владелец постарался избавиться от него таким образом!

– Думаешь, это сделал твой брат?

– Или его сын. Или внук. Последний даже вероятней всего.

– Сын? Внук?

Антон впервые слышал, что у дедушки Бори, оказывается, были родственники.

– Я не понял, если у него был сын и внук, почему он оставил наследство тебе?

– Ну, сын умер. А с внуком у Бори взаимопонимания никогда не было. Мать избаловала мальчишку.

– И сколько ему должно было быть? Этому внуку?

– Примерно как тебе. Он должен быть на пару лет тебя моложе.

– Погоди, так этот внук – он жив?

– Если не помер, то жив, – равнодушно отозвалась бабушка, помешивая в кастрюльке густые щи и озабоченно пробуя с ложки, не пересолила ли.

Антон судорожно сглотнул слюну. В кухне витал запах вкуснейших бабушкиных щей. Перед ним уже появилась глубокая тарелка, в которой плескалась золотистая жидкость с архипелагом из сметаны и крапинками свежей зелени. Но ему ложка не пойдет в горло, пока он не выяснит судьбу внука деда Бори.

– А что с ним случилось? Объясни, почему дед Боря предпочел обойти с наследством своего внука?

– Значит, было за что.

– Бабушка, расскажи!

– Да нечего тут рассказывать. Внук у Бори неудачным оказался. Отец с матерью его сильно баловали с детства, все ему прощали, вечно он у них был самый хороший да самый расчудесный. Слова поперек их Коленьки не скажи, сразу первым врагом им такой человек становился. Вот Николай у них и вырос с мыслью, что ему все позволено и все дозволено. Деньги опять же отцовские. Они тоже свою роль сыграли. Сызмальства Колька ни в чем отказу не знал, ни одна его прихоть не оставалась незамеченной. Игрушками у него целая комната забита была.

– А ты откуда знаешь? Ты же со своим братом не общалась!

– Ну, положим, в те годы мы еще окончательно не рассорились.

– Но ты еще раньше сказала, что этот Коля мой ровесник.

– Ну да.

– А гарнитур вы после смерти прадеда делили. Это еще за двадцать лет до моего рождения было. Нет, ты как хочешь, а что-то тут не складывается!

– Какой ты дотошный, Антошка, – вспылила на внука бабушка. – Ну да, верно, я иногда с братом и после той ссоры виделась. Все думала, что ему совесть велит гарнитурчик мне в конце концов отдать. Особенно когда Сергей, сынок его, хорошо зарабатывать начал. Но нет, так я и не дождалась. А Колю они куда-то в Испанию отправили. Там для наркоманов специальная лечебница при одной религиозной организации была открыта. Вот там он и жил, а может, и до сих пор живет.

– Наркоман! Так вот почему не внуку дед все оставил!

– Антошка, ты чем меня слушаешь? Я же тебе русским языком сказала, наркоманом у них Колька от большого баловства и потакания заделался. А кто же наркоману наследство оставляет? Только не Боря. Понимал, что наркоман – он же все нажитое добро по ветру пустит.

Ну, по ветру или по вене, а пустит непременно. С этим Антон был согласен.

– А где Коля сейчас? Кто-нибудь это знает?

– Никто! Как он в Испанию укатил, так первый год еще иногда звонил. А потом и звонить перестал. В общине сказали, что он от них ушел. А куда ушел, чего ушел, этого там не знали.

– Но все-таки он жив?

– Нет. Умер, я думаю.

– Ты это точно знаешь?

Только тут бабушка насторожилась и спросила:

– А чего это ты так прицепился к этому бедному Коле? Сроду им не интересовался, а тут вдруг вопрос за вопросом из тебя выскакивает.

– Не интересовался, потому что вообще понятия не имел, что есть на свете такой Коля. Ты же мне ничего про своего брата, кроме той истории с мебельным гарнитуром, не рассказывала.

– Ну и довольно с тебя, – нахмурилась бабушка. – По одной этой истории должен был понять, что за люди мой брат с его семьей. И да, я не хотела, чтобы эта их грязь тебя или твою мать касалась.

– И потому мужественно несла бремя общения с этими людьми одна!

Но бабушка издевки в словах внука не усмотрела. И кивнула совершенно серьезно:

– Да. Одна к ним ходила. И если ты думаешь, что мне это приятно было, то ты очень ошибаешься. Как на Голгофу шла! Как на казнь! Всякий раз на аркане себя к ним тянула.

– Зачем же ходила?

– А как же? Должна же я ему была шанс дать! Все-таки брат! Родной! Хотя с тем гарнитуром он поступил со мной как порядочная скотина, но потом исправился. Значит, недаром я к нему ходила. А так ты чего Колей-то заинтересовался?

Была у Антона одна мыслишка. Очень уж его заинтересовало упоминание полицейских про группу мужчин, которые ночевали в Комаровке. Их появление в этом поселке почти в точности совпало по времени с бегством той компании, которую Антон шуганул с их огорода. Бабушка подозревала, что дело в ее козочках и курочках, которых эти типы хотели украсть, а вот Антон думал, что дело тут может быть в чем-то другом. Если мужчины приехали на машине, значит, они не такие уж голодранцы. И коз с курами воровать вряд ли станут.

– Но что-то им на нашем участке ночью было нужно. Вдруг это одна компания? Если так, тогда вообще странно. Полицейские утверждают, что компания, ночуя в чужом доме, весьма раскрепощенно провела ночь, напиваясь и заедая элитную выпивку деликатесами. Таким людям твои козы или куры вообще не нужны. Но если не это, тогда что?

– Может, местечко переночевать искали? Вроде они потом в Комаровке в пустом доме остановились.

– И почему они именно к нам заявились? Наш дом практически единственный обитаемый. Вокруг полно свободных домов. Ночуй – не хочу. Ни в какую Комаровку ехать не надо. Тем более что там сторож, а у нас никого.

– Не понимаю, к чему ты клонишь.

– А к тому, что эта история с твоим внезапно раскаявшимся братом мне всегда странной казалась. А тут ты еще говоришь, что внук Коля жив.

– Умер он.

– Но мертвым его никто не видел.

– Ну и что? Был бы жив, давно бы дал о себе знать. А так молчок.

– А у меня другая мысль. А вдруг эту компанию сюда ночью этот самый пропавший Коля и привел?

Бабушка немного подумала, а потом спросила:

– Помнишь, я тебе говорила про ребяток, которые мне участок вскопать предлагали?

– Да.

– Что-то мне кажется, они это могли быть.

Антон уставился на бабушку в полнейшем замешательстве:

– В смысле?

– Ну, днем-то я их турнула с участка, только они далеко не ушли. Все поодаль отирались, то один, то другой ко мне подходил. Очень уж им хотелось мне помочь. Вот это действительно странно так странно.

Антон смотрел на бабушку в полнейшем изумлении.

– Почему?

– Не были похожи они на тех, кто землю станет копать за вознаграждение. Одеты больно нарядно. Чудно, конечно, я бы тебя ремнем выдрала, вздумай ты так нарядиться, но все-таки вещички на них были нарядные и дорогие. Руки опять же ухоженные у всех такие. У одного что-то вроде маникюра. Чистенькие такие мальчики, ручки прямо женские. И городские, такие мальчики лопаты в руках сроду не держали. А туда же, лезут ко мне, вскопаем вам, бабушка, весь огород. Давайте, вам же трудно одной. Куда там, говорю, милок, тебе дернину копать. Ты же на первой же грядке у меня сам и ляжешь. А он: нет, бабушка, я сильный, вы меня испробуйте. И сам уже на участок лезет. А ручонки-то тонюсенькие, ленточками затянуты, ножки в ботиночках лаковых, куда там по грязи в таких ботиночках. Шажок сделает и грязь с башмачка кружевной косыночкой вытирает. Смех смотреть! И дружки ему под стать. Пижоны, одно слово. Или как их там по телевизору называют… нажоры, вот!