# Сезон охоты на «кротов»

Максим Шахов

Безжалостная охота объявлена команде Германа Талеева – сверхсекретной организации, выполняющей исключительно распоряжения президента! Сначала из гранатометов расстреливают машину с двумя бойцами команды, потом убивают на рыбалке еще одного. Покушаются и на самого Талеева. Команда проводит расследование и выясняет, что противостоит ей не менее секретная организация «Вектор», чья цель – изменение государственного строя в стране. Для этих нелюдей не существует принципов, они не ведают жалости. Но откуда «Вектор» так много знает о команде Талеева? Командир приходит к выводу: в его рядах завелся «крот». Вычислить его – вопрос жизни и смерти…

## Пролог

По одной из подмосковных трасс на огромной скорости мчался представительский лимузин с правительственными номерами и машиной сопровождения. Неожиданно он резко затормозил, едва миновав пустынный перекресток, и свернул к обочине. Впереди, метрах в пятидесяти по ходу движения, водитель весьма потрепанной на вид иномарки сосредоточенно менял переднее правое колесо. Он внимательно осмотрел остановившийся кортеж из-под длинного козырька глубоко надвинутой на лоб бейсболки и чуть слышно постучал разводным ключом по днищу автомобиля. Задняя дверца тут же приоткрылась, и на асфальт стремительно выбрался высокий поджарый мужчина в легком фланелевом костюме и желтых туфлях.

Издалека его вполне можно было принять за юношу, но вблизи становилась заметна и седина в светло-русых коротко подстриженных волосах, и начинающаяся дряблость кожи на шее над распахнутым воротником модной фиолетовой рубашки. Становилось понятно, что мужчина, несмотря на выраженную спортивность, приближался к своему полувековому юбилею. Не оглянувшись на присевшего у колеса шофера, он быстрым шагом направился к лимузину. Подойдя вплотную к машине, мужчина коротко, но внимательно огляделся и только после этого открыл дверцу.

В просторном салоне царил полумрак и работал кондиционер. В самом углу широкого заднего сиденья расположился единственный пассажир лимузина. Его сосредоточенное, даже хмурое лицо было хорошо знакомо подавляющему большинству телезрителей страны: как депутат Государственной думы и руководитель подкомитета по контролю за оборотом оружия, он никогда не отказывался от участия во всевозможных политических ток-шоу на главных телеканалах.

– Здравствуйте, генерал! Присаживайтесь. – Депутат слегка развернулся на сиденье. – Несмотря на наше тесное и уже продолжительное сотрудничество, это – первая личная встреча. Такое нарушение конспирации оказалось продиктовано исключительной важностью возникших перед Организацией проблем. Поэтому высшее руководство и приняло решение о нашем прямом контакте. Его санкционировал сам Вектор!

Мужчина из потрепанной иномарки хранил выжидательное молчание. Действительно, его контакты с этим руководителем думского подкомитета ограничивались нечастыми и короткими телефонными звонками с соблюдением максимальных мер предосторожности. Генерал получал распоряжения и докладывал об исполнении. Конечно, он знал, что разговаривает сейчас со вторым человеком в командной иерархии глубоко засекреченной тайной организации под условным наименованием «Вектор», поставившей своей конечной целью изменение государственного строя в России. Главного руководителя не знал даже он, заместитель начальника отдела антитеррора, генерал ФСБ и не последний человек в Организации. О нем не знал практически никто. Само его кодовое имя, созвучное наименованию Организации – Вектор – находилось под глубоким запретом.

– Итак, генерал, учитывая занимаемый вами пост и вытекающую из этого осведомленность, я не буду останавливаться на деталях. – Голос депутата был звучен и убедителен, казалось, что и сейчас он стоит за думской трибуной или под прицелом десятков телекамер. – Ваша недавняя работа по делу о транспортировке в Россию урановых стержней из Германии была весьма продуктивной и позволила нам выйти на некоторых фигурантов, деятельность которых… э… препятствовала скорейшему и эффективнейшему решению актуальных для Организации вопросов. Но на заключительном этапе кое-что вышло из-под нашего контроля…

«Слава богу, что это не я принимал решение о привлечении к «работе» помощника Президента и попытке его шантажа раздобытым компроматом! – мелькнуло в голове генерала. – Хотя идея была оригинальна и перспективна».

Казалось, депутат прочитал мысли собеседника:

– Да! Мы не предвидели возможность самоубийства Алексахина и возлагали некоторые надежды… Впрочем, еще неизвестно, какой вариант оказался бы для нас предпочтительнее. «Вектору» удалось локализовать процесс расследования этого случая в стенах Кремля. К нему не были привлечены ни сотрудники МВД, ни представители вашего ведомства.

Генерал согласно покачал головой.

– Нам, – депутат подчеркнул это слово, – стало известно, что Алексахин в последний момент передал Президенту некий документ, который раскрывал подробности проведения значительного числа спецопераций за последние полтора-два года.

Теперь генерал был искренне заинтересован:

– Простите, но хочу сразу уточнить: в какой степени этот документ станет, так сказать, достоянием общественной гласности?

Депутату явно не понравилось нетерпение собеседника, хотя с актуальностью самого вопроса было трудно спорить.

– Я понимаю, генерал, что ваше ведомство всегда было излишне обидчивым, когда любые процессы в стране и даже в мире имели место происходить, «так сказать», – мимоходом передразнил он собеседника, – без его непосредственного участия или контроля. Но попрошу меня не перебивать. Вам понятно?

– Так точно, Первый! – Генерал назвал руководителя думского подкомитета его кодовым именем, чем заслужил еле заметный благосклонный наклон головы и даже некоторую похвалу:

– Впрочем, похвально, что вы отдали изначальный приоритет не конкретному содержанию документа, а именно его общественному резонансу. Так вот, этот «доклад» не предназначался вообще никому, кроме самого Президента!

Теперь генерал благоразумно промолчал и усилием воли остановил взлетевшие было на самый лоб брови: «Это на каком же, интересно, уровне работает «Вектор», если даже личные секреты главы страны… Впрочем, вот это уж точно не мое дело!»

– Наши эксперты и аналитики внимательно изучили этот документ. Первой, бросающейся в глаза странностью можно считать то, что описываемые в нем события никак не входили в широчайший круг интересов помощника Президента. Мало того, большинство операций вообще осуществлялось за пределами границ России и никоим образом не было связано с деятельностью Президента и Правительства. Мы предприняли более глубокую проверку участия в них наших силовых структур и выявили некоторые… э… указания на привлечение сил МВД, ФСБ, ГРУ и отдельных спецподразделений. Но это была фикция! Вот вам, например, генерал, известно что-нибудь о предотвращении ядерной торпедной атаки на американский ударный авианосец у берегов Африки? Или успешном освобождении заложников, захваченных на круизном лайнере около острова Шпицберген?

– Ну-у-у… только по сообщениям мировых информационных агентств…

– А у нас есть данные, что в обоих случаях участвовали агенты ФСБ!

– Этого просто не может быть, – уверенно заявил генерал.

Депутат кивнул:

– Правильно. Этого и не было. Вашим, так сказать, именем воспользовались другие.

– Но это же невозможно!

– Оказывается, возможно. Например, в том случае, если прикрытие осуществляется на уровне Администрации Президента. Или лично…

– Помощника Президента! – не удержавшись, закончил фразу чекист.

Депутат вновь кивнул:

– В других случаях имя было не вашим, а ГРУ или «Антитеррор».

Генерал только недоуменно развел руками, а его собеседник уверенно продолжил:

– В общем, мы пришли к неутешительным выводам: во всех описываемых Алексахиным операциях участвовала вполне определенная группа профессионалов высочайшей квалификации. Неподконтрольная нам!

На лице генерала отразилась догадка и понимание:

– То есть последний конкретный случай с ядерными отходами, доставляемыми по Балтике, это…

– Да. Вы правильно поняли. И здесь эта Команда засветилась. Ваши люди, генерал, впервые увидели воочию некоторых ее участников.

– Значит, и журналист Талеев…

– Безусловно! Вообще, Талеев – весьма примечательная фигура. А теперь он станет и главным объектом вашей разработки. Вместе со своими недавними напарниками. Хотя о них нам практически ничего не известно. В этой папке, – депутат протянул генералу бювар из черной кожи на «молнии», – вы найдете все необходимые для работы документы. Вектор лично попросил меня предупредить вас о чрезвычайной важности этого задания! В докладе Алексахина не упоминается ни одного имени. Фигурируют лишь чуть более полудюжины кодовых имен, ничего не говорящих нашим специалистам: Циркач, Стрелок, Макс, Рыжий, Будда… С некоторой натяжкой кличку Гюльчатай можно отнести к знакомой вам особе, сопровождавшей журналиста в Германии. Осуществленные ими операции не были направлены конкретно против «Вектора», однако наносили иногда серьезный ущерб нашим далеко идущим планам. Так было с разгромом наших караванов с оружием и наркотиками на южных границах Туркмении и Таджикистана, так было и с ликвидацией с большим трудом созданных нами очагов патриотического сопротивления в Прибалтике, Западной Украине, Азербайджане. С гибелью Алексахина деятельность этой Команды, безусловно, практически прекратилась, но… А вдруг теперь сам Президент захочет ее «реанимировать»? Этого нельзя допустить! Кроме того, изучив документы, вы поймете, как много известно всем членам этой Команды.

– Разрешите вопрос, Первый?

– Пожалуйста, генерал.

– Вы настаиваете на их физической ликвидации?

Глава подкомитета поморщился: черт побери, от опытного чекиста он ожидал большей деликатности. А может, это лишь имидж эдакого грубоватого рубаки-военного? Мол, вы озвучьте, а я исполню со всей революционной прямотой и бескомпромиссностью…

– Вам, генерал, предстоит сначала вычислить их и обнаружить. Да-да, я понимаю, – депутат вновь как бы прочитал мысли собеседника. – Талеев на виду, хотя и удалился от всяких активных дел в последнее время. Но не забывайте, какие у него связи. И личное знакомство с Президентом!

Генерал лишь невразумительно хмыкнул.

– Вектор» рекомендует не сбрасывать со счетов варианта с перевербовкой. Неважно, по идейным соображениям, за деньги или шантажом. Хотя, – депутат слегка замялся, но уверенно закончил, – лично я против любого сотрудничества с этими людьми.

Теперь генерал кивнул вполне удовлетворенно.

– У нас мало времени, потому что Вектор категорически потребовал, чтобы первые положительные результаты вашей работы появились до начала операции «Транзит».

«Значит, не более трех недель», – подсчитал в уме генерал.

– Я сообщу вам еще одно заключение наших экспертов. Такой человек, как Алексахин – опытный, дотошный, педантичный, – не мог не иметь полный список участников своей Команды и не оставить его. Однако наши следователи ничего подобного при обысках не обнаружили. В бумагах Президента также ничего нет. Друзей у Алексахина не было вовсе, а с людьми из Команды мы вашими руками его… э… категорически поссорили в самый последний момент. Возможно, вам следует обратить особое внимание на его родственные связи – жена, родители, дети, другие родственники… В общем, работайте, генерал! Доклады жду от вас по прежним каналам ежедневно. Ну, и в любое время в случае возникновения непредвиденных ситуаций. Все необходимые письменные распоряжения и подтверждающие ваши полномочия документы, заверенные в Комитете Государственной думы по безопасности, вы можете получить немедленно.

Глава подкомитета нажал кнопку в подлокотнике сиденья, опуская непроницаемую перегородку из салона в кабину водителя. Встреча была закончена, и генерал выбрался на трассу. Лимузин тут же рванул с места по направлению к Москве. Генерал закурил и не спеша направился к своей иномарке. Водитель, закончив менять колесо, сидел на обочине рядом с машиной.

– Ну как? – спросил у него генерал.

– Ваша беседа записывалась внутренними устройствами в лимузине. Я сам ничего не смог зафиксировать, кроме факта их работы: из машины сопровождения был создан мощный радиобарьер.

– Значит, правильно я взял с собой «жучок», – удовлетворенно заметил генерал и, сняв крышку наручных часов, вытащил микроскопический чип.

Сев в иномарку, он вставил его в специальный приемник на лицевой панели обычной автомагнитолы и сосредоточенно прислушался. Минута, другая… из динамиков не раздавалось даже потрескивания. Чип был пуст.

– Красиво работают, черти! – с досадой и одновременно восхищением заметил он. – Поехали домой.

## Глава 1

Дача журналиста Германа Талеева располагалась в небольшой деревеньке ближайшего Подмосковья с веселым названием Битюги. К полутора десяткам старых полуразвалившихся деревенских изб в 90-е годы добавилось столько же новых комфортабельных коттеджей – в основном, московских бизнесменов средней руки и ответственных чиновников, – и получившийся симбиоз вполне обеспечивал свое в меру цивилизованное благосостояние. Бесперебойно подавалось электричество по отведенной ветке, функционировал водопровод и канализация, к ближайшей трассе протянулась добротная «бетонка».

От других подобных строений жилище Талеева отличалось только тем, что было крайним в своем ряду, то есть вплотную примыкало к небольшому лесному массиву, а значит, соседствовало лишь с одним аналогичным участком справа. Двухсуточное негласное наблюдение за его домом показало, что журналист, по крайней мере в этот период, вел абсолютно уединенный образ жизни: ни разу не покинул своего коттеджа, не принимал никаких гостей. Его стационарный телефон был просто отключен, а на прослушиваемый мобильник не поступило ни одного звонка. Сам Талеев дважды звонил в одно московское издательство по поводу сдачи на прочтение своей новой рукописи и договорился о личной встрече с ответственным редактором.

Именно в издательство он и отправился сразу после обеда на своей личной автомашине. А уже через полчаса к воротам его дачи подъехал неприметный мини-вэн, из которого, не торопясь, выбрались четыре человека в рабочих комбинезонах с эмблемами известной строительной фирмы на спине и груди. В их руках были чемоданчики, вероятно, с рабочим инструментом, а один даже нес раскладную стремянку. Поколдовав с минуту у глухих въездных ворот, «строители» прошли внутрь, а в распахнутые створки неторопливо въехал мини-вэн. Ворота закрылись изнутри.


В небольшой полукруглой каморке без единого окна с глухой бронированной дверью сидел на вращающемся кожаном кресле на колесиках молодой человек. Всю стену перед ним занимал экран огромного монитора, разделенный на двенадцать секторов. Мужчина внимательно наблюдал за выведенными на них картинками, время от времени приближая или перемещая какую-то из них, ловко манипулируя пальцами обеих рук на большой эргономичной клавиатуре.

Все двенадцать экранов демонстрировали события, происходящие в настоящий момент в различных точках жилого дома журналиста Талеева, на внутренней дворовой территории и в непосредственной близости снаружи от ворот. Этим молодым мужчиной и был сам Герман Талеев, а мониторы беспристрастно разворачивали перед его глазами полную картину неторопливого дотошного обыска, которому подвергалось его жилище.

Впрочем, сейчас, на исходе второго часа, зрелище стало утомлять его. Гера встал, сделал несколько восстанавливающих дыхательных упражнений, отжался десяток раз от пола и вновь глянул на монитор.

«Ну, давайте, находите сейф в левой колонне каминного оформления и сосредоточьтесь на его вскрытии. Очень мне хочется посмотреть, сколько вы на это времени угрохаете при вашем первоклассном техническом обеспечении».

Получилось 47 минут. «А производитель уверял, что никак не меньше двух часов, мерзавец!» Гера приблизил изображение на одном из секторов и с интересом наблюдал за происходящими событиями. Двое «строителей» одновременно заглянули внутрь сейфа, потом недоуменно переглянулись, и один из них осторожно извлек наружу какой-то странный предмет. Он бережно водрузил его на стол и даже включил мощный фонарь, чтобы разглядеть находку во всех подробностях.

«Неужели не похоже получилось? – Талееву стало обидно за свой первый «ваятельный» опыт. – Ведь это же просто классика пролетарского соцреализма!» На столе красовался вылепленный из обычного детского пластилина впечатляющих размеров корявый кукиш. В бронированной каморке Гера состроил точно такой же из собственных пальцев, сравнил с изображением на мониторе и удовлетворенно кивнул.

До «строителей», видно, тоже дошла вся правда до предела реалистичного сюжета, и они озадаченно завертели головами по сторонам. Потом один начал со злостью шарить обеими руками в пустом чреве сейфа, а второй заговорил по мобильной рации:

– Лидер, Лидер! Мы все закончили внутри. Нет, ничего. Есть сворачиваться!

Все предметы, «потревоженные» в процессе обыска, «строители» предельно аккуратно вернули на свои места. Еще они установили несколько микроскопических «жучков» в разных местах и глазки видеокамер в гостиной и спальне. Гера только похмыкивал: «Хорошие вы профессионалы, ребята, но уж чересчур самонадеянные. Ведь я «срисовал» вас еще два дня назад на дальних подступах к моей фазенде. А теперь вам стало лень вести наружное наблюдение, и вы нашпиговали весь дом супертехникой. И флаг вам в руки! Будете теперь видеть и слышать то, что я захочу показать».

На самом деле на душе журналиста вовсе не было так легко и спокойно. Чего-то подобного он ожидал уже почти месяц, с момента неожиданного самоубийства Владимира Викторовича Алексахина, помощника Президента и куратора их Команды. Попав в поле зрения сотрудников ФСБ во время последнего дела – освобождения своего лучшего друга капитана 2-го ранга Сергея Редина с борта захваченного террористами судна, перевозившего в Россию из Германии по Балтийскому морю груз урановых стержней, – Талеев понимал, что рано или поздно станет объектом пристального внимания спецслужб: слишком известным в стране журналистом он был. К такому повороту сам Гера постарался подготовиться, но надо было спрятать подальше своих друзей, бойцов Команды. Казалось, Талеев сделал все возможное… И вот, пожалуйста, гости долгожданные!

Гера заметил, что покинувшие его дом «строители» не вернулись в свой мини-вэн, а, вероятно, получив новый приказ, направились к входной калитке соседнего коттеджа. Журналист опрометью выскочил из бункера…


Один из чекистов, очевидно, «прораб», сначала аккуратно и вежливо постукивал в калитку костяшками пальцев. Потом кулаком. Затем пинал ее ногами, громко и нехорошо при этом выражаясь. Наконец, минут через пять калитка неожиданно и резко распахнулась, и прямо на «прораба» в облаке свежих алкогольных испарений выскочил здоровенный мужик лет шестидесяти, с всклоченными седыми волосами и бейсбольной битой в руке.

Только отличная физическая подготовка позволила чекисту избежать разящего удара, отскочив в сторону.

– Эй-эй! Ты чего, мужик, на людей бросаешься?!

Совершив один героический прыжок, доблестный страж замер, поводя по сторонам заплывшими мутными глазами. Однако махнул еще пару раз своим грозным оружием, то ли продолжая атаку на ускользающего врага, то ли отмахиваясь от своих внутренних демонов. Наконец, его взгляд сфокусировался на фигуре «строителя», застывшего в боевой стойке метрах в полутора.

– Ты хто, а?!

Еще одна волна сивушного свежака ударила по нежному обонянию чекиста. Он поморщился.

– Мы – строительные рабочие. Геодезисты. Здесь будет проходить федеральная трасса, поэтому необходимо сделать замеры на придомовых участках, чтобы не пришлось потом сносить заборы.

Учитывая состояние собеседника, «прораб» и не стремился сделать свою версию убедительной. Однако мужик со своей пьяной логикой обратил внимание на другое:

– «Мы» – это хто? – Он по-совиному повел головой. – Ты ж один!

«Прораб» коротко свистнул, и на пятачок перед калиткой выступили от забора трое его подчиненных. Мужик удовлетворенно кивнул и поудобнее перехватил биту.

– Ну, опять… Божья мать! Ра-бо-чи-е мы, понятно?! Проводи нас на свой участок, и мы за пять минут все сделаем и уйдем. Под твоим контролем! – добавил «прораб».

– Дом закрыт. Хозяина нет. Пущать не велено!

– Так ты сторож? – Чекист укорил себя за недогадливость. Потом насторожился: – А где же ты сам живешь, если дом закрыт?

Несмотря на только что заявленное «Пущать не велено!», мужик гостеприимным жестом распахнул калитку во всю ширь:

– Во! Гляди. Здесь живу.

Старший шагнул в калитку, настороженно косясь на бейсбольную биту. Но мужик уже сам забыл про нее, прислонив к забору коттеджа с внутренней стороны. Теперь он был радушным хозяином.

– Мои хоромы!

Он гордо выпятил грудь и указал рукой на маленький, но аккуратный и новый сторожевой домик у самых ворот…


…Действительно, «строителям» понадобилось не более пяти минут, чтобы узнать все интересующие их подробности. Хозяин коттеджа – владелец какого-то «бизнеса» в столице – уехал на неделю куда-то за товаром и нанял сторожа-охранника, чтобы «не пущать», – деревенского, из местных. Уже не первый раз, между прочим. Его тут все побаиваются. Никто даже на забор не решается смотреть, если знает, что там – Филипп!

– А, так вы еще соседом интересуетесь? Тьфу, щелкопер малахольный! День и ночь в своей избе сидит, никуда не выходит. Все пишет, пишет… Говорят, писатель. Врут, точно! Как «почему?» Потому что не пьет! Все писатели пьют. А этот – не писатель! «Стольник» для Филиппа пожалел, гад… Что, дома нету? Так уехал с утра на своей колымаге. Не с утра? Так все равно – уехал. Филипп слышал…

Пока «прораб» плодотворно беседовал в сторожке с Филиппом, «рабочие» произвели все нужные замеры, надежно установив три видеокамеры так, что под их постоянным контролем находились ворота и калитка, сторожка и коттедж. Полученная от «прораба» «пятихатка» окончательно размягчила строгое сердце бдительного охранника и убедила его в истинной принадлежности неожиданных гостей к великому классу понимающих чужую боль пролетариев.

Заперев за неожиданными гостями калитку на все засовы, Филипп лишь на минуту заглянул в сторожку. У входа он оставил бейсбольную биту, а в выдвижной ящик под кроватью был засунут порванный и прожженный ватник. Туда же отправился и седой парик.

К неприметному входу в коттедж через узенькую дверцу у гаражных ворот Герман Талеев добирался короткими перебежками кружным путем, скрываясь в густой куще разросшихся кустов малины и смородины…

На крайнем мониторе журналист успел заметить отъезжающий мини-вэн. Он откинулся на пружинящую спинку кресла и прикрыл глаза. С бульдожьей хваткой «органов» Талеев был знаком не понаслышке. Единожды вцепившись, они не упускали свою добычу. Правда, варианты были, но рассматривать их Гера считал преждевременным. За себя он не тревожился, надеясь, что ситуацию удастся «разрулить» на официальном уровне. Но ребята… Талеев сомневался, что сейчас сам сумеет достаточно быстро отыскать их всех. «А эти смогут!» Судя по всему, обкладывали их капитально.

«Что же все-таки у меня искали? Или просто последовательно и целеустремленно добывали любую информацию? Непохоже. Записи о тайных операциях Команды? Только идиот мог предположить, что они у меня хранятся. А там сидят не идиоты. Значит, они предположили, что я мог получить такие записи от Алексахина. Вот куда ушел почти месяц: сначала пришли к выводу, что бывший помощник Президента причастен к организации таких операций, потом попытались отыскать указания на них в бумагах покойного, потом наверняка добрались до его личных сейфов. Небось, даже каким-то образом отработали линию, ведущую к Президенту. Вот тут, пожалуй, одной ФСБ было недостаточно… Высоко летают ребята. Но нам-то от этого не легче. На таком уровне работают не по-детски. Значит, сумеют разгадать мой нехитрый трюк с приобретением на подставное лицо соседнего коттеджа, обнаружат потайной ход между участками и подземную траншею в лес. Это лишь вопрос времени. Вот мы и сыграем на опережение, пока вы с этим ковыряетесь!»

Постоянное местонахождение, по крайней мере, одного человека из Команды и его телефон журналист знал точно. Не знал он пока лишь того, что безнадежно опаздывает…

### Раннее утро того же дня. Федеральная трасса Москва – Ярославль

В сторону Москвы по самой середине дороги уверенно мчался впечатляющих размеров легковой автомобиль. Позади уже осталась большая половина пути от областного центра, и, учитывая практически пустую в этот ранний час трассу и великолепную скорость мощной машины, можно было предположить, что не более чем через час ее пассажиры окажутся в столице.

Пассажиров было трое. На заднем сиденье, завалившись набок, крепко спал розовощекий толстячок, посапывая и пуская слюни. Впереди, рядом с шофером, сидел молодой мужчина в строгом костюме с галстуком. Он сосредоточенно всматривался вперед, лишь изредка ненадолго переводя взгляд на небольшой металлический кейс, покоящийся на его коленях. С помощью тонкой, но чрезвычайно прочной цепочки и наручника чемоданчик был прикован к левому запястью мужчины.

Только что машина миновала город Переславль-Залесский, и впереди обозначился пологий отворот трассы влево. Вот-вот должно было остаться позади большое Плещеево озеро, по берегу которого дорога пролегала уже километра два. Как раз на этом участке трасса суживалась чуть не вдвое: вероятно, подмытое водами озера полотно начало разрушаться и осыпаться, что и потребовало экстренных ремонтных работ. Впрочем, все дорожные правила были соблюдены: выставлены оградительные барьеры, повешены предупреждающие знаки, указан объезд и рекомендуемая скорость движения. На обочине приткнулся большой ковшовый экскаватор. Рабочий день еще не начался, поэтому на месте размыва не было видно ни одного ремонтника.

Шофер легкового автомобиля, тоже в костюме с галстуком, был предельно собран и внимателен. Да и невозможно было чувствовать себя по-другому, управляя «мастодонтом» весом более пяти тонн. Машина изготавливалась по спецзаказу для обеспечения максимальной безопасности перевозимых пассажиров. Это был современный бронемобиль в самом широком смысле: с пуле– и даже гранато-непробиваемыми стеклами, крышей, способной противостоять, наверно, попаданию средних размеров авиабомбы, и поддоном, отражающим взрыв серийной противопехотной мины.

Такая «игрушка» была единственной на всю Москву, находящейся в эксплуатации частной охранной фирмы. Но и фирма была не совсем обычная. Называлась она «Стелс», и специализировалась исключительно на кратковременном – от нескольких часов до нескольких суток – сопровождении и личной охране отдельных лиц, связанных, как правило, с перевозкой крупных денежных сумм или ответственных документов.

Так и сейчас – двое сотрудников фирмы доставляли обратно в Москву бизнесмена, совершившего накануне удачную сделку со своими партнерами в Ярославле и получившего на руки пакет технической документации строгой отчетности и большую сумму денег, которые находились в металлическом кейсе, прикованном к руке мужчины на переднем сиденье. Минуя самый узкий участок дороги, автомобиль снизил скорость до указанных пятнадцати километров. Напряженный взгляд шофера просто впился в полотно дороги перед капотом, а второй охранник даже расстегнул пуговицы пиджака, под которым в плечевой кобуре находился снаряженный «кольт»…

Может быть, авиабомба действительно отскочила бы от крыши машины, а противопехотная мина не причинила никакого вреда днищу, но вся «навороченная» защита оказалась неспособна противостоять поражающей силе прославленного противотанкового гранатомета РПГ-7. 40 лет в строю! Самые хвалебные отзывы из разных уголков земного шара! Восторженные почитатели даже отводят великому «калашникову» только второе место…

Первый выстрел пробил капот, решетку радиатора и начисто разворотил весь двигатель. Автомобиль еще продолжал ехать вперед по инерции, когда второй выстрел попал в боковую дверцу со стороны пассажира. Взрыв боеприпаса внутри салона имел катастрофические последствия. Две-три секунды дистанции между выстрелами определенно говорили о том, что стрельба велась из двух РПГ. Кому-то очень был нужен 100-процентный результат!

Спустя секунд десять из-за опущенного ковша экскаватора выступил боец в комбинезоне цвета хаки и черной шапочке-маске на голове и неторопливо приблизился к развороченной легковушке. Вот на этом этапе защитные системы бронемобиля сработали безупречно: никаких потеков масла, бензина, никакого пожара… Просто кровавая каша из свежих человеческих останков. Впрочем, было заметно, что именно такая картина и удовлетворяет в наибольшей степени этого единственного пока наблюдателя.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда, что-то вспомнив, вновь глубоко наклонился в салон машины и выудил из-под приборной панели металлический кейс. Чемоданчик из белого превратился в грязно-бурый, а в наручнике на цепочке болтался кусок оторванной руки охранника. Боец равнодушно ухватил кейс под мышку и вернулся к экскаватору.

Через несколько минут из-за громоздкой дорожной техники на трассу вырулил совершенно незаметный до этого времени серый «Опель» с тремя пассажирами и устремился в сторону Москвы. А на месте недавней кровавой разборки неожиданно заработавший экскаватор начал медленно подталкивать искореженный бронемобиль к невысокому обрывчику с трассы прямо в воды Плещеева озера…


Свой звонок Талеев сделал с обычного таксофона в одном из спальных районов Москвы. Ему ответил приятный низкий женский голос:

– Агентство «Стелс». Чем могу служить?

– Я хочу поговорить с Леонидом Сергеевичем.

Упоминание имени-отчества директора и хозяина фирмы служило обычно беспрепятственным допуском к общению со столь высоким руководителем: немногие знали, что название «Стелс» было аббревиатурой – СТЕ-гин Л-еонид С-ергеевич. Но на этот раз после короткого молчания и неуверенного покашливания из трубки послышалось:

– Шеф… э… уехал… по служебной необходимости…

«Как неудачно!» – посетовал Гера. День уже клонился к вечеру.

– Он еще появится сегодня в офисе?

Теперь голос стал увереннее:

– Я всегда дожидаюсь шефа на рабочем месте. Но… – опять появились нотки растерянности, – в нынешних обстоятельствах…

– Что за обстоятельства такие?

– Я не уверена, что могу говорить с вами об этом… но, с другой стороны…

– Да, что, черт побери, случилось?!

– Впрочем, об этом уже сообщили даже в теленовостях… Дело в том, что на машину нашего агентства, выполняющую служебное задание, утром было совершено вооруженное нападение… – Из трубки явственно послышались всхлипы. – Все убиты-ы-ы!..

Нехорошее предчувствие зародилось в душе журналиста:

– А Стегин?

– Шеф выехал на место, как только узнал о случившемся.

– Где это произошло?

– На полдороге от Ярославля. У какого-то озера…

Время безопасного разговора истекло, и Гера повесил трубку. Дело принимало очень нехороший оборот. Лишь Талеев знал, что хозяин «Стелса» только по документам числился Леонидом Сергеевичем Стегиным. На самом деле его звали Максим Лифанов, Макс. Это был второй человек в Команде, равный по положению самому журналисту и имевший прямой личный выход на куратора Алексахина. После смерти последнего и вынужденного расформирования Команды он организовал агентство сопровождения и телохранительства, арендовал офис, позаботился об отличном техническом обеспечении и нанял на работу штат прекрасно подготовленных бойцов, в числе которых было и несколько человек из Команды. Кто конкретно, Талеев не знал, поэтому не стал ничего уточнять у девушки-диспетчера. Теперь он в еще большей степени нуждался в личном контакте с Лифановым.

«Совпадений не бывает!»

На Казанском вокзале Гера приобрел у местных бомжей мобильный телефон, а за пару дополнительных «стольников» и «левую» сим-карту. Опасаясь возможности прослушки телефона своего друга, он произнес измененным голосом лишь несколько коротких фраз, как только услышал ответ Макса на вызов. Место встречи было определено в известном обоим районе.

…Они сидели за столиком маленького летнего кафе на Воробьевых горах и негромко переговаривались: спортивного вида красавец-журналист с копной длинных светло-русых, слегка вьющихся волос и коренастый, невысокий, но мускулистый Макс, идеально круглая голова которого была лишь слегка прикрыта густым коротким «ежиком» черной растительности.

– Ты понимаешь, Талеев, в машине были оба наших! Э-э-х… Ферт и Саныч. Какие ребята! Да каждый из них в одиночку разделал бы всю группу захвата, как Бог черепаху! А им даже из машины не дали выскочить, в упор разорвали на куски гранатометами…

– Значит, кто-то знал об их способностях. Не только знал, но и охотился конкретно на этих ребят.

– Вот, опять ты за свое! Да я на это задание вполне мог других людей отправить! Не-е-т, этот гребаный бизнесмен получил в Ярославле акции на предъявителя на пару миллионов долларов. И техническую документацию какой-то новейшей оборонной разработки. Проследили и…

Журналист, конечно, знал этих бойцов Команды, сталкивался с ними на двух или трех заданиях. Надежные парни. Впрочем, других в Команде и не было. А вот по поводу мотивов нападения он не мог согласиться с Лифановым, но и разубеждать его сейчас посчитал бессмысленным: Макс только что вернулся с места трагедии и вряд ли был в состоянии воспринимать какие-то логические доводы. Сам Гера не сомневался: началась планомерная охота на Команду, и, судя по первым впечатлениям, «лицензию на отстрел» выдали в самых высоких силовых структурах.

– Послушай, Макс, кто из наших еще у тебя работает?

– Степан Рыжий.

– Такой высокий, огненно-кучерявый, да?

Лифанов кивнул:

– Но я ему дал пару дней отгула. Он же у нас заядлый рыболов, хлебом не корми – дай с удочкой посидеть. Вот я и отпустил его после задания. Точного места не знаю, но где-то на Истринском водохранилище, там у него что-то вроде рыболовно-охотничьего домика имеется.

– Ты, Макс, все-таки свяжись с ним по телефону, предупреди… обо всем.

– Хорошо, но разве что ночью: на рыбалке он все телефоны отключает или просто не берет с собой.

– И сам поберегись… – Гера заметил кривую недоверчивую ухмылку товарища. – Я не сомневаюсь в твоем профессионализме и не хочу каркать, но помни, как Ферта и Саныча достали.

– Пусть только хоть на горизонте обозначатся… – сквозь зубы прошипел Лифанов. – Пусть!

Внезапно в груди журналиста возник какой-то неприятный холодок, мгновенно выросший в огромный ледяной вал, который вызвал судорожный спазм в горле и обрушился вниз, к коленям и ступням. Нестерпимо заныли икры ног, а пальцы на руках вздрогнули от резкого выброса в кровь адреналина. Такое ощущение уже было знакомо Талееву: опасность! Даже мозг еще не осознал угрозы, а какие-то неведомые чувства посылали мгновенный опережающий сигнал тревоги.

Гера начал резко разворачиваться на стуле, отклоняясь в сторону, а левая рука инстинктивно подхватила со стола папку меню в толстой кожаной обложке и прикрыла ею голову и лицо. Ударом ноги Талеев толкнул вперед легкий столик, который заставил его собеседника отпрянуть назад метра на полтора. Такие действия мгновенно и кардинально изменили обстановку: нет уже ни стола, ни стульев, ни самих, казалось, мирных и беззащитных собеседников в тихом уголке заштатного кафе. Кто бы ни наблюдал за друзьями, ни пытался каким-либо способом причинить им вред, не был в состоянии так же моментально отреагировать.

Журналист заканчивал свой разворот на стуле, когда сильный удар едва не выбил кожаную папку из его руки. Опускаясь на пол, Гера мельком глянул на меню: в толстую обложку глубоко впился миниатюрный дротик, а в месте стыка на рифленой поверхности медленно наворачивалась капля прозрачной жидкости.

Через секунду раздалась длинная автоматная очередь. Пули веером пролетели над столиками и головами посетителей, разбив несколько низко свисающих с потолка декоративных светильников и вдребезги разметав весь комплект причудливо-красочных бутылок на полках за барной стойкой. Звон разбитого стекла был потрясающе громким, но и его перекрыл мгновенно возникший истерический вопль двух десятков обезумевших от страха людей. Впрочем, это не помешало им дружно грохнуться на пол и прикрыть головы руками.

Никто серьезно не пострадал. Это Талеев успел оценить, мельком оглядев зал. «Уроки терактов быстро и хорошо усваиваются, – одобрительно подумал он. – Так держать, дорогие мои москвичи!» Однако лично для них с Максом угроза вряд ли миновала. Наоборот, «расчищенное» пространство кафе открывало новые возможности для атаки. А вот время нападавшими было безвозвратно утеряно.

Гера встретился глазами с привалившимся к стене Лифановым и рукой махнул в сторону задрапированной двери в подсобные помещения. Тот ответил понимающим кивком. За одну короткую перебежку оба практически одновременно достигли спасительного выхода и выскользнули из зала. Здесь друзья предпочли разделиться: Талеев вышел на параллельную улицу через небольшой внутренний хозяйственный двор, а Макс по невысоким плоским крышам тесно приткнувшихся друг к другу гаражей миновал целый квартал и уехал прочь на попутной «маршрутке».

### Московская область, Истринское водохранилище. Вечерняя зорька

Последние лучи заходящего солнца косо освещали спокойную гладь озера. Было тепло и тихо. Правда, досаждали зловредные и обнаглевшие до предела комары, но для настоящего рыболова-«маньяка» они были неискоренимым атрибутом вечерней рыбалки, а их отсутствие могло начисто лишить это священнодействие пикантных нюансов, столь милых сердцу настоящего сподвижника ловли на удочку.

Мужчина в плаще балахоном и мятой бесформенной шляпе с опущенными полями неподвижно застыл на крохотном раскладном стульчике у самой воды перед выстроившимися в ряд тремя удочками на самодельных «рогатках», бдительно контролируя любое шевеление каждого из трех поплавков. Казалось, он не только видел, но и слышал их неторопливое покачивание, ощущал его каждой клеточкой своего напряженного тела. Ничто в мире сейчас не могло его более заинтересовать…

Однако совершенно неожиданно мужчина спокойно и негромко произнес:

– Нечего подкрадываться. Я слышу твои шаги уже двенадцать секунд. Если с таким же шумом происходили розыски этого моего прикормленного места, пиши пропало: все местные рыбачки завтра с утра здесь будут.

Приближающийся сзади человек только насмешливо-презрительно усмехнулся. На нем был надет очень похожий прорезиненный плащ-накидка без рукавов, а голову венчала явно великоватая, низко надвинутая козырьком на лоб бейсболка. Он ни на секунду не приостановил свое неторопливое движение, лишь чуть заметно повел плечами, и тогда в образовавшуюся щель между полами плаща просунулся еле различимый на темном фоне матовый ствол пистолетного глушителя.

Человек дважды нажал на спусковой крючок. Так быстро, что негромкие хлопки от выстрелов слились в один звук: «П-пук!» Две пули практически одновременно впились в затылок рыбака. Тот дернулся всем телом и без единого звука завалился набок. Шляпа упала на землю, освободив густую шевелюру медно-красных волос. Убийца с трудом поднял тяжелое тело и усадил обратно на стульчик. Потом поправил воротник плаща и глубоко надвинул бесформенную шляпу, чтобы не сразу бросалась в глаза обезображенная выстрелами голова жертвы. Еще он отыскал в нагрудном кармане рыбака мобильный телефон, вытащил из него сим-карту, а корпус зашвырнул в воду. Затем развернулся и, не оглядываясь, быстро исчез в наступивших сумерках…

## Глава 2

Талеев не рискнул остаться в своей городской квартире. Он вернулся на дачу. Внимательный осмотр ближайших подступов к ней убедил журналиста, что никакой «наружки» не было. Его преследователи, вероятно, полностью доверились информации с установленных ими «жучков» и видеокамер. Гера пробрался в свой бункер.

Первым делом он заварил целый кофейник крепчайшего кофе, достал коньяк и с пузатым бокалом ароматного напитка устроился в самом углу мягкого дивана. Тонкая черная сигара тоже стала неизменным атрибутом его напряженных размышлений. А вопросов у Талеева появилось больше, чем вразумительных ответов.

Откуда противнику стало известно о встрече в кафе? На кого там охотились: на него или на Лифанова? Почему двух ребят из Команды взорвали в автомашине, ничего не пытаясь выяснить, а с кем-то из оставшихся определенно желают побеседовать, причем приватно и, наверняка, весьма жестко? Иначе ведь могли просто попросить о личной встрече. Значит, у ФСБ имеется определенная информация о распределении ролей в Команде. Откуда?

С натяжкой можно предположить, что «хвост» тянется от последнего дела с урановыми стержнями на Балтике. Тогда в наибольшей опасности должны оказаться Гюльчатай, Толя и даже, пожалуй, Редин. Какая досада: он не знал точно, где они находятся, не мог предупредить. Ну, Галя Алексеева направилась на южные границы наших бывших советских республик. Это ее вотчина, там она выполняла большинство заданий. Там же осталось и какое-то незавершенное дело. Хотя это и к лучшему: вряд ли туда дотянутся чистые руки наших доблестных чекистов. А вот Толя… Его определенно надо искать через Вадима. Несмотря на самые строгие договоры о полнейшей конспирации, не мог он не сообщить лучшему другу своего местонахождения. Тогда Талееву необходимо в срочном порядке двигать в Санкт-Петербург. Циркач был там. А Макс Лифанов сумеет позаботиться о себе и о Рыжем Степане. Может, отыщут и еще пару-тройку бойцов, которые не покинули пределов МКАД, а лишь поглубже законспирировались…

И все-таки главным нерадостным фактом оставалось то, что Герман Талеев не владел ситуацией. Он даже не контролировал ее! Сознание этого невыносимым грузом давило на психику. «Ну, погодите, дайте только на что-нибудь опереться, и я быстро заставлю вас плясать под мою дудку!» Гера встал с дивана и по привычке начал прохаживаться вдоль светящихся мониторов.

В это время раздался звонок вызова мобильного телефона. Этот номер знали единицы его самых близких друзей. Однако определитель ничего не показывал. Ладно, здесь, в бункере, он позаботился, чтобы никто не смог прослушивать его переговоры.

– Да?

– Это журналист Герман Талеев?

Женский голос был ему совершенно незнаком.

– Кто вы и что хотите?

– Простите меня, пожалуйста! Мне не к кому обратиться. – Голос был до предела взволнованным и торопливым. – О вас мне рассказал муж. Когда еще был жив. И он предупредил, что, скорее всего, вы не станете меня слушать, когда узнаете… Неважно. Я могу предложить вам информацию, которую мой муж считал чрезвычайно важной. Возможно, в обмен на нее вы поможете мне…

– Если вы не назоветесь, то я сейчас же прекращу наш разговор.

– Ольга Георгиевна. Алексахина!

Это было сказано с отчетливым вызовом. Оп-па-па! Такого поворота Гера вовсе не ожидал. Но быстро сориентировался:

– С какого телефона вы звоните?

В трубке послышалась усмешка. Горькая.

– Я все-таки жена… вдова помощника Президента. Это обычный уличный таксофон. – И, предупреждая вопросы собеседника, добавила: – Сейчас я оборву связь и вскоре перезвоню вам.

Разговор прервался.

Талеев задумался. Конечно, больше всего это было похоже на провокацию. И все-таки… Журналист мало знал эту женщину. Он лишь пару раз встречался с ней в официальной обстановке и на рауте в Кремле. Перекинулся несколькими вежливыми фразами. Все. С Алексахиным они никогда о ней не говорили: личная жизнь каждого была табу в их беседах. Ну, разве что в отношении Гюльчатай помощник мог позволить себе некоторые откровенные вопросы. Но и это больше касалось служебных обязанностей…

Талеев вздохнул. В действиях и словах женщины явно чувствовалось чье-то профессиональное руководство. Только вот алексахинское или с Лубянки?

Телефон зазвонил вновь.

– Муж, – теперь это было сказано твердо и без колебаний, – предупредил, что второй звонок даже с другого телефона должен быть последним. За мной началась слежка. Я не знаю, кто эти люди и что им надо. Кроме официального следствия по делу о самоубийстве моего мужа, никто не задавал мне никаких вопросов. Самое страшное, что следят и за моими детьми. Я не знаю, что можно ожидать от этого. Наконец… я просто боюсь!

– Вы – вдова известного в стране человека. Почему бы вам не обратиться в соответствующие органы?

– МВД, ФСБ, так? А если за всем этим они же и стоят? Володя… Алексахин, я имею в виду, назвал только вас как человека, который сможет помочь. Если пожелает. А информация…

– Я понял! – резко перебил Талеев. – Продолжайте свою обычную размеренную жизнь. Я сам разыщу вас в течение ближайших… суток. До встречи.


«Ну, что, рыцарь Ланселот хренов? Опять ветряные мельницы на горизонте замаячили, а?! – издевался внутренний голос. – Да пусть и Дон Кихот! У тебя, вон, своя Дульсинея имеется, нуждающаяся в помощи. Да-да, Гюльчатай. Ее надо спасать от реальной угрозы. А тут тебя разводят, как лоха!»

Непохоже. Слишком мудрено. К тому же обостренная интуиция подсказывала журналисту, что появившиеся проблемы у Команды как-то связаны со страхами этой женщины. «Ладно, будем поглядеть. И не стоит делать вид, что заявочка об информации тебя не зацепила. Только без геройства и с максимальной осторожностью!»

Больше по укоренившейся привычке, прежде чем организовать встречу с Ольгой Георгиевной, Талеев решил просмотреть свежие милицейские сводки. Уже давно сам Алексахин дал ему все необходимые пароли к базам данных большинства силовых структур. Никаких неожиданностей по Москве он не обнаружил, зато его заинтересовало короткое сообщение из истринского РУВД об обнаружении на берегу водохранилища недалеко от поселка Алехново тела неизвестного мужчины с огнестрельными ранениями. Гера сумел дозвониться до ближайшего опорного пункта милиции и уточнил некоторые подробности.

Убийство произошло накануне, около 22 часов. Два выстрела в затылок с небольшого расстояния из неустановленного пока оружия. Версия ограбления рассматривается. Личность мужчины не установлена. На вид около 30 лет, рост 190 см, атлетического сложения, волосы вьющиеся рыжие…

Все! По таким приметам журналист безошибочно узнал Степана. Третьего бойца Команды, служившего в фирме «Стелс». И третьего покойника! Может, пора уже фирму переименовывать в «Стикс»? Черный юмор… Надо поговорить с Максом, чтобы дров не наломал. Но «точка проникновения» – это, безусловно, его агентство.


Около двух часов потребовалось Талееву, чтобы однозначно подтвердить: слежка за женщиной и ее детьми велась. Он засек как минимум четырех человек «пешей наружки» и две радиофицированные автомашины. Учитывая, что «вели» не какого-то тайного агента, а неподготовленного «лоха», это было убедительным подтверждением серьезных намерений. Вот только каких?

Об этом необходимо было, не откладывая, поговорить с самой Ольгой Георгиевной. Он распорядился, чтобы женщина оставила свою автомашину и спустилась в ближайшее метро. «Хвост» разделился: один агент последовал за объектом, второй остался у машины. «Классика», – констатировал Гера. Дальше было легко, как отнять игрушку у младенца. Талеев опознал Ольгу еще при прохождении турникета, проследовал за ней и позволил войти в вагон вместе с «хвостом». Но в последний момент перед отправлением поезда, когда уже зашипел воздух в закрывающихся дверях, выхватил за руку женщину на перрон. Та даже не успела возмутиться или закричать: журналист предупреждающе приложил палец к губам и увидел, что его быстро узнали.

Они проехали на поезде несколько остановок в другом направлении, вышли на поверхность в самом центре столицы и зашли в ближайший гипермаркет. Там Гера со спутницей поднялись на третий этаж главного зала и устроились в закрытой с трех сторон кабинке небольшого экспресс-кафе. Талеев не мог не отметить, что женщина не проронила ни одного слова за весь их совместный путь. Даже за столиком кафе она продолжала молчать, глядя на журналиста большими серыми глазами. Ольга Георгиевна выглядела моложе своих 38 лет, несмотря на неброские темные траурные одежды, печальный и настороженный взгляд и осунувшееся лицо. «Она потрясающе красива, – подумал Талеев, – и замечательно держит себя в руках».

– Давайте выпьем кофе, – предложил он, – и чуть коньяка. Или вы предпочитаете что-то другое?

– Нет. То есть, да. Кофе, пожалуйста. И коньяк.

Гера сделал заказ. В обществе журналиста женщина явно почувствовала себя спокойно, ее напряженная фигура расслабилась, она положила ногу на ногу и с интересом осмотрелась:

– Ни разу здесь не была. Мы с мужем очень редко выходили из дома, а без него…

– Ольга Георгиевна, – Гера поспешил отвлечь ее от грустных мыслей и направить беседу в нужное русло, – с утра я немножко последил за вами. И оказался неодинок в своих намерениях: вас действительно «ведут» от самого дома. В отношении детей подозрения тоже небеспочвенны. Их проводили на машине до школы и приготовились, вероятно, дождаться после окончания уроков. Так же было и в предыдущие дни?

Облако тревоги тут же вернулось на лицо женщины. Она несколько раз кивнула:

– Д-да. Я и заметила-то слежку по детям. Знаете, незнакомые мужчины… Маньяков у нас хватает. А потом убедилась и в интересе к себе.

– Я понял, что это продолжается уже три дня? Какие-либо… э… активные действия они предпринимали?

– Может, началось все еще раньше. Я заметила действительно три дня назад. Но ничего другого, кроме постоянного сопровождения.

Талеев приподнял свой бокал, приглашая собеседницу присоединиться. Женщина пригубила коньяк и отпила немного кофе.

– По моим предположениям, у нас не слишком много времени. Поэтому я сразу сообщу вам кое-какие свои предварительные выводы, договорились?

Ольга не слишком уверенно кивнула.

– Судя по всему, за вами следит наша доблестная служба безопасности, это их почерк. Причем они не особо маскируются, но и не проявляют никакой активности. Значит, их интересуют именно ваши контакты. Или что-то, что оставил вам муж, и вы сами рано или поздно выведете их на это.

Женщина усмехнулась:

– Боюсь, они весьма разочарованы: я абсолютно ни с кем не общалась все это время.

– И тем не менее слежка продолжается… – задумчиво протянул Гера. – Похоже, они уверены, что это «что-то» у вас имеется.

– Мой муж не оставил мне никаких распоряжений. Он даже завещания не написал. Вот только… – Ольга посмотрела прямо в глаза Талееву. – Он хотел обезопасить меня и детей от всяких неприятностей. Я уже говорила вам по телефону, он несколько раз повторял, что только вы один сможете помочь мне в… трудную минуту.

«Да уж, надежная страховка: один из главных «сподвижников» к самоубийству!» – подумал Гера.

Женщина в это время сняла с шеи изысканный кулон на длинной витой цепочке из белого золота.

– Честное слово, я не знаю, что это, но Володя приказал отдать вам его безо всяких условий. И передать пароль – «Последний ход последней игры».

Уже несколько секунд Талеев внимательно всматривался в человека, торопливо продвигающегося по открытой галерее второго этажа противоположной стороны большого зала. Это точно был тот самый филер, которого они «провели» в метро. Но почему он здесь?! Вот он встретился с другим человеком, коротко переговорил, и оба подняли головы в направлении кафе-бистро на третьем этаже, где сидели журналист и Ольга. Гера чуть откинул корпус назад: теперь снизу их не было видно. Но поиск не займет у агентов более пяти минут. На логические размышления и анализ обстановки времени не было.

– Ольга! За нами опять следят! – Талеев говорил четко, быстро, не терпящим возражений голосом. – Сразу за стойкой кафе есть служебная лестница. Поднимитесь по ней на 4-й этаж, пройдите в противоположный конец зала и спуститесь к выходу номер 12. – Гера прекрасно знал расположение внутренних помещений этого гипермаркета. – Спросите о нем у обслуживающего персонала. Ожидайте меня там. Ясно?

Женщина строго кивнула и тут же поднялась из-за столика. Талеев успел только одобрительно глянуть ей вслед, оставил на блюдечке деньги за кофе и прошел к той же служебной лестнице.

Два бойца появились у стойки бистро уже через две минуты. «Шустрые вы ребята! – Гера видел их через узкую щель в двери. – Вас явно кто-то по «маячку» ведет. А в этом случае, простите, но придется применить жесткие санкции. Нам эскорт ни к чему. Даже такой почетный». В это время филеры показывали бармену какие-то фото, а тот что-то рассказывал, кивая в направлении служебного выхода. Оба бойца бросились к лестнице. «Вы еще пушки на ходу достаньте!» Словно подслушав мысли журналиста, первый вытащил из-за пояса пистолет. «У-у-у, значит, и мой портрет у вас имеется». Теперь Гера не испытывал никаких угрызений совести за жесткость принятого решения.