Дарья Калинина
Приворот от ворот

Глава 1

Сегодняшним утром Санька в отличие от очень многих прежних дней проснулась не в обычном унылом и слегка подавленном состоянии. Нет, сегодня она вновь чувствовала вкус к жизни. А все потому, что сегодня у нее было дело – не только важное и необходимое, но к тому же очень и очень приятное. Такое, от одного предвкушения которого начинали сладко чесаться пятки и приятно зудели кончики пальцев на руках.

Сегодня Саньку ожидала поездка на антикварный аукцион. Там должны были состояться главные в жизни Саньки торги. Ну, то есть главные, пока не началась подготовка к следующим.

Санька точно знала, что от исхода сегодняшних торгов для нее лично зависит многое. Как минимум хорошее настроение на ближайшие несколько дней. В случае же провала операции ее ждет позор, уныние и горечь поражения вплоть до следующего раза.

– Я выиграю! Обязательно выиграю! Просто обязана!

Дело в том, что Саня, или, как ласково называли ее все друзья и подружки, Санька, была человеком увлекающимся, и притом страстно. Сколько она себя помнила, всегда чем-то была захвачена. Выращиванием садовых роз, разведением комнатных растений, коллекционированием фарфоровых собачек или даже образчиков горной руды и природных минералов.

Главным увлечением Саньки вот уже многие годы была нумизматика. Санька собирала монеты не просто так, а с величайшим упоением. Уже давно, лет с семи, а может, даже и раньше. Каждая новая монетка была для нее как глоток воды для страждущего в пустыне.

Первый экземпляр, который попал Саньке в руки и который она запомнила на всю жизнь, был английский пенни времен Эдуарда Четвертого.

Та крупная и бесспорно эффектная монета была в плохом состоянии. Одна сторона со стоящей Британией почти совсем стерлась, а на второй можно было разглядеть лишь профиль короля. Но все равно Санька была очарована. Дата выпуска – 1918 год, который с трудом удалось разобрать, – казалась ей тогда невероятно далекой и таинственно-пугающей.

И с тех пор сердце Саньки навсегда и безраздельно оказалось преданным именно монетам старинной чеканки, выпущенным хотя бы пятьдесят, а лучше так и сто или даже целых двести лет назад. Они несли печать времени. Они были овеяны духом романтики. И маленькая Санька, сама не отдавая себе отчета, стремилась прикоснуться не к кусочку металла, а именно к этому волшебному чувству.

Потом у кого-то из знакомых Саньке довелось увидеть монетку в десять пфеннигов германского рейха времен Первой мировой войны с орлом, так и норовившим вцепиться мощными когтями во все живое.

И снова маленькая Санька как вцепилась, так и не смогла выпустить монетку из рук. Так и ходила с ней по квартире, зажав в маленьком кулачке, пока владелец не сжалился и не подарил ей монету.

Она оделила Саньку еще несколькими счастливыми днями. С тех пор, возвращаясь из школы, Санька сначала делала уроки, а потом неизменно бросалась к своим сокровищам, проверяя их сохранность. В порядке ли? Не потускнели? Не покрылись ли противным липким налетом? Ах, все хорошо? Они целы и спокойно лежат в красивой коробочке, куда их определила Санька? Ну, значит, можно продолжать жить дальше. Стабильности в жизни ничто не угрожает.

Шли годы, сокровищ становилось все больше. Конечно, коллекция росла не слишком стремительно и в основном представляла собой современные монетки, которые привозили Саньке ее собственные знакомые и знакомые ее мамы из дальних стран. Но, увы, новоделы не увлекали Саньку. Ее сердце принадлежало прошлым столетиям – или хотя бы прошлому веку.

Но где раздобыть такие монеты, Санька не представляла. Мечтала и надеялась, что ей повезет и она где-нибудь наткнется на сокровище. Пара потертых медных монеток ей досталась от бабушки. А еще горсть перепала от дяди, который и сам увлекался нумизматикой, но с годами остыл и подарил коллекцию племяннице.

Потом Санька выросла, пошла в институт. Пришлось перевестись на заочное отделение, учиться вечером, а днем работать. В этом были и свои плюсы, и свои минусы. Санька больше уставала, но зато стала материально независимой от родителей. У нее появились пусть и небольшие, но все же свои собственные деньги. Эти деньги Санька охотно тратила на свое хобби.

Так у нее в коллекции появился американский цент начала прошлого века с индейцем в пышном головном уборе из перьев. И красивые монеты Латинской Америки – Мексики и Бразилии. Всё это были ординарные монеты, не золотые, не серебряные и, конечно, не платиновые. На драгоценные Санька даже не смотрела. Да и зачем, если каждая стоила больше, чем ее месячный оклад в маленьком книжном магазине, где Санька стояла у прилавка?

Шли годы. Санька вышла замуж по великой любви, а потом развелась из-за великой обиды и предательства. Сложный бракоразводный процесс заставил ее почти забыть про свои сокровища. Потом она вышла замуж вторично. Снова развелась, на этот раз с меньшим трудом, но с большими нервными потерями. А потом вместо того, чтобы в третий раз идти под венец, внезапно увлеклась давно забытым делом.

Нет, не совсем так. В третий раз Санька идти под венец передумала вовсе не сама по себе. Вынудили. Если быть совсем точной, ее попросту бросили. Как говорится, накануне свадьбы.

Жених считал себя человеком порядочным, поэтому счел необходимым объясниться с отставной невестой. Он заявил, что Санька не устраивает его по ряду причин. И поэтому он хоть и очень хочет семью, но женится все же на ком-нибудь другом. Например, на лучшей Санькиной подруге – Машке.

– Пойми меня правильно, – объяснял жених Саньке спокойным и немножко даже деловым тоном. – Я подхожу к вопросу создания семьи очень серьезно. Когда мы с тобой планировали свадьбу, я не знал, что у тебя уже было два неудачных брака. Пойми, я не могу жениться на разведенной женщине. Мои родственники этого не поймут. Неизбежно начнутся пересуды и кривотолки. А мне этого совершенно не нужно. Да и мама против. Когда она узнала, как мы с ней чуть не вляпались, ей стало плохо. Даже пришлось вызывать «Скорую». Так что сама понимаешь, ни о какой свадьбе и речи быть не может.

Санька молча кивала, пытаясь не дать понять Вадику, до какой степени она сражена. Это про нее он говорит «вляпались»? Это из-за нее потенциальной свекрови стало худо? Почему? Скажите на милость, какая ему и его маме разница, что она уже была замужем? Ведь и сам Вадик уже далеко не невинный мальчик. До знакомства с Санькой он жил с Ниной. А до нее с некоей Вероникой. А перед этим была Ленка и еще, кажется, Наташа.

– Не понимаю, – все же рискнула высказаться Санька. – Какие у твоей мамы могут быть ко мне претензии?

– Ты что, действительно не понимаешь? Ты же разведенная женщина! Порченый товар! Мне второй сорт не нужен! Мне нужна лучшая жена на свете! Такая же, как я сам. Достойная персона!

Санька проглотила готовые сорваться у нее с языка слова. Она и сама собиралась стать лучшей на свете женой для Вадика! И ей никогда в голову не приходило считать себя товаром второго сорта.

– Да будет врать-то! – скривился в ответ бывший жених. – Конечно, ты все знала и понимала. Иначе зачем бы стала врать и скрытничать о своих замужествах! Спасибо Маше, это она нам с мамой глаза открыла. Прямо, говорит, удивляюсь вам. Как это вы Саньку решились в семью принять? Она ведь уже дважды в ЗАГС успела сбегать. Не всякий такую девушку согласится взять в жены.

– Так это тебе про моих мужей Маша рассказала?

– Ну да. Ты-то сама молчала как партизанка.

Санька молча пожала плечами. А что ей было рассказывать? Что второй ее муж оказался горьким пьяницей, любящим распускать руки? По мнению Вадима, она должна была жить, терпеть его побои, возможно даже родить от него ребенка? Или тот первый, безумно любимый, который изменил ей да еще оказался законченным игроком, набрал кредитов и наделал долгов, за которые Санька расплачивалась уже после развода? С ним тоже нужно было остаться?

– Ты не должна была выходить замуж за таких людей! Но сделанного назад не воротишь. Прости и прощай, милая Саша. Мне было хорошо с тобой. Теперь наши пути-дорожки окончательно расходятся. Извини, на свадьбу не приглашаю. Тем более что Маша тоже против твоего присутствия.

Санька ничего не сказала Вадиму, но вот поведению приятельницы искренне удивилась. Выходить замуж в платье, которое Вадим купил для другой девушки? Искренне радоваться кольцу, которое он выбирал тоже для другой? Это как же нужно хотеть выскочить замуж, чтобы пойти на такое?

Разумеется, свадьбу играли в том же ресторане, который выбрали и заказали Вадим с Санькой. И еду гости лопали ту, которую выбрала Санька. И лимузин тот же самый. И даже бокалы, которые разбили молодожены, были выбраны Санькой.

Правда, платил за все Вадим, так что можно было при желании прикинуться, будто бы Санька никогда и не числилась невестой, не подбирала все эти вещи под себя. А была она просто… Ну, вроде как организатором Машиной свадьбы, которого Вадим сначала нанял для этой работы, а незадолго до финала уволил. С кем не бывает? Обижаться ровным счетом не на что. Санька и не обижалась. Только что-то в ней словно сломалось.

Свадьба удалась. Друзьям Саньки она очень понравилась. Не все, правда, поняли, почему под венец вместо Саньки отправилась другая девушка, но Вадим сумел как-то объяснить рокировку. А после второй рюмки никто уже и не задумывался, почему невеста другая. Все хорошо. Выпили, закусили, развлеклись и повеселились.

Ну а Санька… Саньке осталось в утешение ее хобби. Еще будучи в статусе официальной невесты Вадима, она приобрела на его деньги две серебряные монеты с изображением Кролика и Быка. Разумеется, их Санька жениху не вернула. Вот еще! Должна же она получить хоть какую-то компенсацию за то, что ее бортанули за неделю до свадьбы?

Вадим родился в год Быка. Симпатичный ушастый кролик предназначался самой Саньке. Так что коллекция снова пополнилась. Эти две монеты заставили Саньку по-новому взглянуть на прежнее увлечение и отдаться ему с новой страстью.

– У меня хорошая работа. Мужа и детей нет. По-видимому, уже и не будет, я ведь товар второго сорта. Покупатель не скоро найдется, если вообще отыщется. Спасибо Вадиму, он мне все очень популярно объяснил. Что делать, буду жить и получать удовольствие. Одна.

Так и получилось, что из всех друзей рядом с Санькой остались лишь ее маленькие «сокровища». И уж они-то никогда не подводили Саньку, неизменно даря ей отличное расположение духа. Было что-то захватывающее в том, чтобы перебирать их, размышляя о людях, в чьих руках монетам довелось побывать до того, как осесть в доме у Саньки.

Думая о судьбах монет, Санька осознавала, что все ее сегодняшние беды просто ерунда на постном масле. В мировом масштабе, когда рушились целые цивилизации, ее несчастье просто смешно.

– Вот это монета фашистской Германии, я не люблю ее трогать руками. Сразу же представляю, сколько горя и слез ей довелось повидать. А вот эту, французскую, с крылатым Меркурием, наоборот, люблю. Она такая позитивная!

Так рассказывала Санька, показывая свои сокровища гостям. Теперь она была уже коллекционером со стажем. Знала в своем городе все торговые точки, лавочки и сборища таких же чокнутых чудаков, которые всю жизнь гонялись за какой-нибудь редкой монеткой, не только тратя время, силы и деньги, но и теряя здравый смысл, доходя в торгах до безумия.

Конечно, можно и не бегать по тусовкам – ведь теперь через Интернет можно купить все, что душе угодно. Ну или почти все. Но Санька почему-то не любила пользоваться Интернетом. Зачем ей виртуальные торги? Слишком в них много подводных камней. Куда привлекательнее найти редкую монетку у какого-нибудь пьянчужки, который зачастую сам не понимает, каким сокровищем обладает, и может отдать за бесценок.

Но сегодня Санька собиралась впервые в жизни отправиться на самые настоящие торги, на аукцион, на котором была выставлена монета, за которой Санька гонялась долгое время. Так называемый «Дворик». Царская монета из серебра, юбилейная и очень-очень красивая. А раз красивая, то, соответственно, и дорогая.

У Саньки уже была в коллекции царская юбилейная монета под названием «Поколение» – самый дешевый из всех выпущенных Николаем Вторым серебряных юбилейных рублей. Посвящена она была трехсотлетию Дома Романовых и стоила Саньке всего-то чуть больше ста долларов. Учитывая прекрасное состояние – дешево. Дешево. Чем Санька справедливо гордилась. Еще у нее был поддельный «Гангут», который стоил всего-то пару тысяч, в то время как цена за настоящий доходила до трехсот и даже больше. Таких трат Санька себе позволить не могла: после окончания института она работала в школе, и, увы, триста тысяч были для нее недостижимой суммой.

Однако «Гангут» был очень хорошего качества. Санька не могла найти в нем никакого отличия от подлинника и считала подделкой лишь из-за цены. Еще у Саньки имелась юбилейная монета «Славный год», выпущенная в 1912 году – вполне понятно, какому столетнему юбилею посвященная. Правда, эта не в лучшем состоянии, да и вообще не очень-то нравилась Саньке.

Тонкая натура Саньки требовала красоты. А «Славный год», несмотря на свою ценность, не мог похвастаться изысканностью. Георгий Победоносец работы Бенедетто Пиструччи на монетах времен королевы Виктории нравился Саньке гораздо больше. И серебряные кроны с изображением обнаженного всадника с мечом, топчущего поверженного змея, имелись в ее коллекции сразу в двух видах. Санька гордилась своими кронами совершенно справедливо.

Но кроны кронами, а сегодня у нее иная цель. Санька надеялась, что ей повезет.

– Меня ждет мой «Дворик», – спрыгнула с кровати Санька. – Хоть бы не опоздать!

Один взгляд на часы. Времени оставалось достаточно, и Санька поскакала в душ. Перед важными событиями она всегда ухаживала за собой с особенной тщательностью. А сегодняшнее событие должно было стать в некотором роде знаменательным. Еще бы, юбилейный рубль! Их всего-то по пальцам сосчитать, даже если вместе с так называемыми «семейными» монетами, тоже очень красивыми, выпускаемыми исключительно к каким-то важным датам императорской семьи – рождению, восшествию на престол, бракосочетанию или смерти.

В душе Санька провела несколько больше времени, чем намеревалась. Важное приобретение, которое она готовилась совершить, требовало соответствующего подхода. «Дворик», который Санька надеялась купить за приемлемую сумму (а вдруг других желающих вовсе не найдется, и Санька получит его за минимальную цену!), внезапно потребовал полной эпиляции на ногах, педикюра и маникюра. Так что Санька даже притомилась, приводя себя в подобающее состояние.

Она собиралась встретиться с «Двориком» в самом лучшем виде. Монета должна понять, что попала в руки не абы к кому, а к человеку, который будет ее ценить, холить и лелеять.

– Ой, завтрак! Нет, уже не успеваю!

Был уже час дня. Пора перекусить, но Санька не могла. От волнения ничего не лезло в рот: ни колбаска, ни маринованные огурчики, ни даже жареное мясо. И в сторону своих любимых сдобных булочек с густым слоем мака, которые ей передала вчера бабушка, Санька тоже не посмотрела. Как ни хороши булочки, сегодня есть совершенно не хочется.

Да и зубы она уже почистила! Если съесть сейчас булочку, как потом предстанешь перед монетой, которая старше тебя почти в четыре раза! Стыд и позор! С грязными-то зубами!

И девушка ограничилась тем, что сунула в сумку шоколадку. Если уж совсем будет терять сознание от голода, в самом крайнем случае съест кусочек. Нет, ни в коем случае нельзя рухнуть без чувств на аукционе. Ведь совершенно ясно: пока Санька будет валяться в отключке, вожделенный «Дворик» может запросто уйти в другие руки.

– А я этого не переживу.

Мания, захватившая Саньку, накрыла ее, что называется, с головой. А в случае с «Двориком» дело усугублялось еще и тем, что представленная на торги монета оказалась в изумительном, прямо-таки первозданном состоянии. Словно ее прямо с монетного двора поместили в специальное войлочное углубление, накрыли стеклом, да так и продержали там все это время.

Санька знала обо всем не понаслышке. Она лично моталась в аукционный дом, чтобы ознакомиться с состоянием монеты. И теперь не сомневалась, что торги будут жаркими. И что, вполне возможно, монета уйдет за такую цену, какую ей просто не по карману заплатить. И это даже более чем вероятно. И все же Санька надеялась. На что? Она не могла бы объяснить. Наверное, вопреки всему, она верила в свою счастливую звезду.

Санька знала, какие деньги платят подчас за такие редкости. Что же вселяло в нее оптимизм? Ну, к этому аукциону Санька готовилась давно. Кое-какие накопления ей удалось сделать. Преподавая математику в школе, она не гнушалась никаким заработком, умудрялась даже давать частные уроки.

А чего бы и не заняться репетиторством? Если ребенок у другого учителя не в состоянии усвоить курс математики вместе с остальными детьми, а родители ленятся сами заниматься с ним или просто не находят свободного времени, всегда на этот случай имеется Александра Гавриловна – в смысле Санька.

Обычно Санька не сильно заморачивалась со своими туповатыми учениками. Если уж у человека нет способностей или желания их разрабатывать, то хоть умри, Лобачевским ему все равно не стать. Только вот хорошие оценки все получать любят. Что же делать в таком случае? Хорошенько готовиться к проверочным работам и быть готовым к разного рода неожиданностям.

– Вот контрольная, которую вы будете писать завтра, – говорила Санька. – Тут четыре варианта. Какой-то один из них обязательно достанется тебе. Нет, сделать только первый нельзя. Да, ты сидишь на первом варианте, но твоя школьная учительница Анна Семеновна тоже не полная дура. Возможно, задания у нее будут взяты из разных вариантов и скомпонованы по-новому. Поэтому делаем все. Четверка у тебя в кармане.

Проблем не возникало. Школьники не возражали. Если уж готовиться, почему не по тем заданиям, которые будут завтра на контрольной? Большинство тихих троечников были детьми робкими, и свои плохие оценки получали потому, что пугались всего нового и незнакомого. А вот по уже изученному образцу решали примеры и задачи легко и даже с удовольствием, старательно сопели и высчитывали правильный ответ. Стоило хоть немного изменить условия, и они терялись абсолютно.

Так что Санька даже и не пыталась усложнять им жизнь. Зачем лишний раз травмировать психику ребенка плохим результатом? Ему и без того еще достанется в этой жизни. Пусть лучше получит свою четверку или даже пятерку. И станет чувствовать себя прекрасно. Ведь за что ему страдать, если вдуматься? Имея ярко выраженную гуманитарную направленность, он все равно скоро позабудет все премудрости алгебры и геометрии за исключением самых основных понятий.

Иногда Саньке приходилось отказываться от учеников. Особенно если она видела, что дети «тупят», потому что элементарно ленятся учиться думать. Не хотят делать ничего из того, что она им предлагает. Вредничают и специально занижают свои знания. Тогда Санька честно говорила родителям, чтобы наняли дитятке другого педагога.

– А еще лучше – выдерите сыночка ремнем, пока не поздно, – советовала она. – Честное слово, такая наука пойдет ему впрок куда больше, чем все мои теоремы и аксиомы.

Мамы-одиночки, у которых в подавляющем большинстве и росли такие красавцы-сыночки, неизменно пугались. И с радостью отказывались от Санькиных услуг. Искали другого репетитора, более чуткого и понимающего. В итоге все бывали довольны. Санька потому, что избавилась от ученика, которому всякий раз мечтала навешать оплеух. А как прикажете преподавать ленивцу, разбазаривающему деньги матери, которые той достаются с огромным трудом? Сама мамаша тоже довольна: ведь она искренне считала, что, потакая сыночку и его лени, творит благо.

Но сегодня Саньке все равно. Ей не до проблем учеников и их родителей. У нее сегодня особый день. Впереди ее ждала заветная цель. Она бодро двигалась к этой цели, пробираясь по питерским пробкам, неожиданно возникшим на улицах города в этот выходной.

Маленький «Ниссан» гудел и сердился за то, что его моторчику приходится работать, стоя в пробке. Хозяйка тоже негодовала вместе с ним.

– Да что там такое? – сердилась Санька. – Что случилось? Почему стоим и стоим? Когда ж поедем?

Обычно ее крохотная машинка умудрялась прошмыгивать в такие щели, куда другая и не решилась бы сунуться. Но сегодня даже таких лазеек Санька не видела. Время шло, и она нервничала все сильнее.

До заветного здания у Черной речки оставался довольно приличный отрезок пути. Но Санька уже не могла сидеть в машине. Она припарковалась у обочины, найдя малюсенький пятачок и благословив небеса за то, что, делая ей подарок, бабушка все же позаботилась спросить мнение самой внучки. В результате Санька получила именно ту машину, о которой мечтала и которая ее устраивала.

Во-первых, симпатичная и маленькая. Бензина ест мало. Прошмыгнуть можно почти всюду. Экономично. Симпатично. Да еще к тому же и сама машина продавалась удивительно дешево.

– Дочка улетела на учебу в США, – объясняла женщина, которой принадлежал «Ниссан». – Думала, что на полгода, машину оставила на меня. А так получилось, что вышла там замуж. Теперь сюда уж не вернется. Меня вот, наоборот, к себе зовет. И машина остается бесхозной.

Женщина не скрывала, что машина далеко не новая.

– Сами покупали у людей. Подумать только, такое странное совпадение: первой хозяйкой тоже была женщина, и тоже продавала, потому что вышла замуж. Так что бери, дочка. Не сомневайся, раз первые две хозяйки свою судьбу устроили, тебя тоже счастье ждет.

И Санька взяла. Не потому, что так уж рвалась замуж. Но все же…

«Ниссан» был у Саньки всего месяц, но она уже успела к нему привыкнуть и оценить по достоинству. Всюду пролезет, всюду успеет. Вот только жаль, сегодня у нее ничего не получается. Пробки слишком плотные.

Поэтому, оставив машину, Санька бросилась бегом к заветному зданию. Но добежать не успела.

– Эй, подруга! – остановил ее внезапно грубый мужской голос. – Куда собралась?

Санька невольно остановилась, потому что дорогу ей загородило нечто темное и огромное. Чтобы рассмотреть, что именно, Санька задрала голову. День выдался ясным, солнце било прямо в глаза, поэтому Санька сначала не смогла разобрать лица говорившего, только заметила, что он очень высок ростом и широкоплеч.

Между тем мужчина, обращаясь к Саньке, продолжал бубнить нечто странное:

– Думала, в Америку от меня умотала, так я тебя и не найду? Ан нет! Ошибочка у тебя вышла, гражданка Савельева! Нашел я тебя. Теперь плати по счетам!

Санька с трудом сфокусировала взгляд на говорившем мужчине. Что он такое мелет? Какие счета? И какая знакомая фамилия! Савельева? Кто же это такая? Ба! Да ведь так звали бывшую хозяйку «Ниссана»! Ну да, правильно! Марина Савельева. Она же уехала! Наверное, мужчина не знает об этом. Хотя нет, он же вроде бы упомянул Америку.

Мысли Саньки были целиком и полностью поглощены предстоящим аукционом, на который она уже серьезно опаздывала. Поэтому она не планировала долгие объяснения с хамом. Кто бы он ни был, ей неинтересно. И какие бы претензии у него ни имелись к бывшей хозяйке «Ниссана», к самой Саньке они не имеют никакого отношения.

– Послушайте, вы ошибаетесь, – попыталась обогнуть нахала Санька. – Я не Савельева! И я не Марина!

– Откуда тогда знаешь имя! – немедленно уличил Саньку тип. – Не-е-ет! Не на того напала. Я эту машину из тысячи узнаю! Столько раз в почте ее фотку видел! Да ты бы хоть номера сменила! А то ездишь со старыми!

Номера Санька действительно не сменила. Она купила машину по доверенности, срок истекал через год. Поэтому она планировала сменить номера, но когда-нибудь потом.

– Ты хоть помнишь, сколько должна Игорю? – услышала она следующую обращенную к себе фразу. – Или у тебя в твоей Америке память начисто отшибло?

– Мужчина, я же вам объясняю, я не Марина, – теряя терпение, попыталась внести ясность в диалог Санька. – Езжу на ее машине по доверенности. А зовут меня Саша! Вот мои права! Убедитесь и дайте пройти.

Но если она рассчитывала, что мужик отстанет, то здорово просчиталась. Здоровенная глыба не сдвинулась ни на миллиметр. Однако два больших и удивительно изящных для такого атлета пальца осторожно взяли кусочек пластика из рук Саньки.

И тут же раздался восхищенный присвист:

– Ну, ты даешь! Говорили мне про тебя, что ты артистка! Но таких фортелей я не ожидал! Уже и документы фальшивые соорудить успела! И какое качество! Так бы ни за что не определил, где подделка, а где настоящие.

– Слушайте! – вскипела Санька. – Они и есть настоящие! Самые что ни на есть! Стопроцентные. Получала их лично в ГАИ на шоссе Революции. Целый день убила! Сначала экзамены, потом подача документов, фотография, выдача документов. Вышла из ГАИ только в восьмом часу вечера, вся в мыле! А теперь отдайте мне мои права и дайте пройти.

Но документы неожиданно взмыли у нее из-под носа в необозримую высоту.

– Ишь какая шустрая! Набрехала мне тут с три короба, а теперь удрать норовишь! Нет, мне насчет тебя хороший инструктаж дали. Уж коли я тебя нашел, нипочем теперь не отпущу!

И прежде чем изумленная Санька успела произнести хоть слово, могучая рука подхватила ее за талию, а потом Санька начала стремительно удаляться от земли. Такого с ней не случалось с детства, когда папа подбрасывал ее под потолок, а маленькая Санька вопила и визжала от радости и одновременно от страха. Такого бурного восторга Саньке с тех пор не удавалось испытать ни разу. И сейчас, несмотря на абсурдность ситуации, ее снова потянуло рассмеяться.

Тут Санька вспомнила про аукцион, и смеяться расхотелось. Хам и негодяй нес ее не в том направлении!

– Стой! – замолотила Санька кулачками по спине. – Стойте! Вы варвар! Хулиган! Немедленно отпусти меня! Слышишь? Поставь, кому говорят! Поставь где взял!

Но варвар и хулиган даже не подумал прислушаться к Санькиным требованиям. Он невозмутимо шагал по улице, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих. Все расступались перед ним. И мало того, на многих лицах Санька, в каком бы смятении она ни пребывала, замечала веселые улыбки. Да, да! Они улыбались. Ни одна живая душа не собиралась прийти на помощь!

Это просто возмутительно! Невероятно! Такое могло приключиться только с невезучей Санькой. Ни с кем другим!

– Пусти! Пусти меня! – брыкалась Санька.

Теперь ей удалось рассмотреть своего пленителя. Если бы не охватившее Саньку возмущение, она бы, пожалуй, нашла его даже симпатичным.

– Садись в машину! – велел он ей.

– Пусти, я тебя в последний раз по-хорошему предупреждаю! Пусти!

Но мужчина ничего не ответил и все так же молча начал стаскивать ее с плеча, явно готовясь запихнуть в машину.

– Ах так! – окончательно вышла из себя Санька. – Ну, погоди! Предупреждала я тебя, но уж, видно, словами тебя не проймешь. Типы вроде тебя слов не понимают. На них действует только грубая сила. Ну так… Банза-а-ай!

И с этим возгласом Санька изо всех сил вцепилась в могучую руку, которая ее обхватывала. Зубы у Саньки были всегда хорошими. Она их не ленилась чистить и два, и три раза в день. Так что сейчас им было как себя показать. Санька с удовлетворением отметила, как глубоко вошли ее зубы в плоть, прокусив шкуру до мяса.

Затем случилось нечто непредвиденное. Мужчина выругался и стряхнул Саньку! Какое-то время она еще цеплялась, но рука оказалась слишком мускулистой. Она напружинилась, и Санькины зубы окончательно соскользнули. А сама девушка полетела вниз, прямо головой на такой неприветливый и жесткий серый асфальт.

Глава 2

Очнулась Санька от дикой головной боли, которая заполонила голову целиком. В висках стучало. В затылке пульсировало. К тому же на лбу наливалась огромная шишка, которой там не было еще сегодня утром. Болело очень сильно. Но оказалось, что может еще больше: стоило Саньке пошевелиться, как боль буквально взорвалась у нее в голове.

Санька невольно застонала.

– Мариночка! Деточка! Очнулась! Слава богу!

Санька открыла глаза и увидела обеспокоенное лицо пожилой женщины с внимательными глазами и пухлыми щечками. Того нахала, который пленил Саньку, видно не было. Это девушку обрадовало.

– Кто вы? – прошептала Санька, обращаясь к женщине. – И где этот негодяй?

– Лежи! Лежи, моя ласточка! Знаю, о ком ты говоришь! Все знаю! Не спеши ты его так осуждать! Он ведь только от любви! Прямо рехнулся, когда ты в свою Америку улетела. Зря ты с ним так, девочка, поступила. Честное слово, зря! Игорь хороший парень. И что тебе далась эта Америка? Не улетела бы, так и ничего бы не приключилось.

– Кто вы? – повторила Санька. – И где я?

Она обвела глазами вокруг себя и убедилась, что находится не на улице, а в каком-то доме. Судя по всему, частный дом за городом: в открытом окне качались ветки деревьев и маленькая птичка прыгала с веточки на веточку.

– Где я?

Но тетка ее не слушала.

– Это же надо такому случиться! – причитала она. – Это же что такое прямо делается! Жили себе жили, не тужили, хорошо даже жили. А тут на тебе!

– Где я?

– Ой, деточка! Здорово ты головкой-то ударилась! Неужели и спаленку-то свою не узнаешь? Игорек ведь тут ничегошеньки не сменил. Все как при тебе было, так и стоит! Мариночка, ты меня слышишь, девочка?

– Я не Марина, – попыталась покачать головой Санька, но в голове снова запульсировала утихнувшая было ненадолго боль.

И Санька снова застонала, откинувшись на подушки.

– Ой, лишенька! – взвыла тетка. – Не помнит она! Ничего не помнит. Потеряла память! Ой, да за что же это нам все валится и валится! Столько несчастий, а тут еще и это!

Приговаривая, женщина умудрилась делать множество дел. Она поправляла одеяло на Саньке, наливала что-то ей в стакан, капала какие-то капли и снова причитала и жаловалась, давая Саньке выпить приготовленную микстуру.

– Алексей! – внезапно закричала она совсем другим голосом – властным и строгим. – Алешка! Иди сюда! Скорее!

За дверью раздались шаги, потом грохот. Дверь в комнату распахнулась, и ворвался тот самый хам, негодяй и варвар! В голове у Саньки моментально развернулась картина того, как он тащит ее на себе, а потом пытается посадить в свою черную машину.

Они борются. Санька изворачивается и падает на землю. Выходит, все она помнит! И ничего она память не потеряла! Напрасно тетка выдумывает!

– Ну что там еще, тетя Варя! – пробормотал тем временем Санькин враг, совсем по-детски потирая коленку. – Вы так закричали! Бросился к вам, да свалился.

– Экий ты, Лешенька, неуклюжий. Вот и Мариночку нашу уронил. Теперь сам свалился. Больно ушибся-то?

– Ничего. Переживу. Чего звали-то?

– Ой, Лешка! – спохватилась тетя Варя. – Что делать-то будем? Мариночка-то наша память потеряла! Так ты ее головушкой о землю приложил, что она уж и не помнит ничего!

Здоровенный Лешка неожиданно стал меняться в цвете. Сначала у него потемнели щеки, потом краска расползлась на все лицо, а последней побурела шея. Санька с запозданием, но все-таки поняла, что пленивший ее нахал смущен. Покраснел от стыда! Ага! Так ему и надо! И Санька, высунув язык, показала его негодяю.

Как ни странно, от этого простого действия ей стало значительно легче. Боль в голове почти совсем утихла. Откинув одеяло, Санька решительно и строго произнесла:

– Вот что, граждане дорогие! Не знаю, какие черти у вас в головах делаются, а мне пора идти! Я и так из-за вас всюду, куда собиралась, опоздала. Так что…

Она попыталась спуститься с кровати, но тетя Варя кинулась к ней коршуном.

– Что ты! Что ты, деточка! Нельзя тебе вставать! Ты так головкой-то треснулась! Мы уж думали, совсем дело плохо! Да слава богу, доктор приехал, рентген тебе сделал, успокоил нас. Цела у тебя головка. Все косточки целы. Только сотрясение небольшое. Но все равно тебе лежать надо!

Санька обвела глазами пространство вокруг себя. Так она в больнице? Но тогда это чертовски странная больница. Ковер на полу. Птички за окном. Занавески вон шелковые. Картины опять же на стенах в дорогих золоченых рамах. Лично Саньке такие рамы совершенно не нравятся. Да и к живописи она равнодушна. Но, видимо, картины очень дорогие. Так чего же их повесили в больничной палате?

И одежда… На Саньке было надето нечто невообразимое – кружевное и с перьями. Легкое, воздушное и совершенно не подходящее как для больницы, так и для выхода в люди. У нее самой такого одеяния точно никогда в жизни не было.

– Позовите врачей! – сердито сказала Санька. – И сестру. Нет, лучше сразу зовите сестру-хозяйку. Пусть вернут мне мою одежду и объяснят, что со мной.

Лешка переглянулся с тетей Варей.

– Доктора мы тебе, конечно, позовем. А насчет сестры… Ты это о ком? Разве у тебя есть сестричка, Мариночка? Если есть, ее тоже позовем! Ты нам только адрес скажи. Или телефончик продиктуй! Мы же про тебя почти совсем ничего не знаем.

– Вы что, издеваетесь надо мной? Где я? Разве я не в больнице?

– Да нет! Что ты! – всплеснула ручками тетя Варя. – Ты у себя дома. Вернее, у Игорька!

Час от часу не легче! И кто этот Игорек, о котором они все время говорят?

– Так жених твой, – всплеснула ручками тетя Варя. – Жених! Не помнишь его?

Санька машинально помотала головой.

– Вот что делается! – взвыла тетя Варя. – Игорька и того не помнишь. А говоришь, что память не потеряла! Ну скажи ты ей, Лешка!

– Игорь – твой парень! – кивнул головой Санькин похититель. – Вернее, теперь уже бывший. Ведь ты его бросила! Удрала в свою Америку, ни слова не сказав!

Снова он за свое! И Санька возмущенно заговорила:

– Сколько раз вам повторять, я не…

Заговорила и осеклась. Чего попусту тратить время на разговоры? Они явно ей все равно не поверят. Станет Санька утверждать, что она не Марина, тетка и племянник решат, что врет или действительно разумом повредилась. Нет, нужно действовать хитростью. Усыпить их бдительность, а потом, улучив подходящий момент, удрать! И одежду, кстати, не забыть забрать. Не будет же она разгуливать по улицам в таком пеньюаре. На улице хоть и тепло, но ведь еще далеко не лето!

Эти мысли пронеслись у Саньки в голове за считаные секунды. И уже в следующее мгновение она приняла решение, как ей действовать дальше.

– Сколько раз вам повторять, я никого не бросала! Игоря я люблю. А в Америку улетела, потому что у нас с Игорем возникли м-м-м… временные разногласия.

– Это какие же такие разногласия? – живо поинтересовалась тетя Варя. – Вроде Игорь нам про тебя только самое лучшее рассказывал.

– А сам… Сам… Он мне изменил! Вот!

Рот у тети Вари стремительно приоткрылся. Она Саньке быстро поверила. А вот Лешка продолжал сверлить девушку недоверчивым взглядом.

– Не мог Игорь так поступить, – наконец прогудел он. – Не мог. Я же его знаю. Он мой брат!

– Ну и что?

– Я бы так не поступил! Ну и он, значит, тоже не мог!

В словах Лешки слышалась непоколебимая уверенность. Что-то заставило и саму Саньку поверить: да, этот бы ни за что не изменил. Уж если бы полюбил, то навек. И так сильно, как еще никто и никого в этом мире. Почему-то от этой мысли Саньке стало очень жарко и хорошо. По телу прошла горячая волна. А Лешка снова покраснел!

Чтобы заполнить возникшую неловкую паузу, Санька сказала:

– Я хочу одеться. Где моя одежда?

– Как где? В шкафу. Где же ей еще быть?

В шкафу? Вскочив с кровати, Санька легко пробежалась по комнате. Вот шкаф. И что в нем? Распахнув дверцы из полированного палисандра, Санька едва не задохнулась от изумления. Она-то надеялась обнаружить тут свой беленький джемперочек, джинсовый комплект из курточки и брючек, в котором она отправилась сегодня на аукцион. А тут…

– Мамочки мои! – прошептала пораженная Санька, перед глазами которой никогда еще за раз не появлялось столько красивой и явно дорогой одежды. – Это что же… Все мое?

На мгновение ей захотелось остаться в этом доме. Пусть все и дальше считают ее Мариной. В конце концов, что она теряет? На дворе майские праздники. Все дети отдыхают. Школа, в которой работает Санька, на время праздников закрыта. До весенних экзаменов еще почти десять дней. Чего ей трепыхаться? Поживет здесь. Расслабится. Перемеряет шмотки. А рано или поздно появится неизвестный Игорь и все расставит по своим местам.

К тому же всегда можно списать свое поведение на последствия амнезии. Не она первой затеяла эту игру. Так что не ей и отдуваться за последствия.

– Кстати, – произнесла Санька, сняв с вешалки какую-то пушистую и удивительно мягкую вещицу. – А где же сам Игорь?

Она стояла, прижимая к груди облюбованный джемперок, и с удивлением понимала, что невиннейший вопрос страшно смутил тетку и племянника. Они покраснели, потом побледнели, а потом начали прятать глаза, как люди, которым ужасно не хочется говорить правду.

– Игорек-то, – делано бодрым голосом произнесла наконец тетя Варя, – так он это… того… Уехал он!

– Куда уехал?

– Куда-куда… По делам!

– И когда вернется?

– Так это… Скоро уже, должно быть.

Сомнение, которое против воли самой тети Вари прозвучало в ее последних словах, лучше всяких других объяснений заставило Саньку понять: в семье произошло что-то неладное. Эти двое чем-то крайне встревожены. И они не просто так привезли сюда Саньку. Они надеются получить от нее помощь. Помощь и информацию.

Саньке сразу же расхотелось называться неведомой ей Мариной. Девушка почуяла запах беды, становившийся все интенсивнее и исчезать упорно не собиравшийся, несмотря на ясное небо за окном, поющих птичек и богатый, заваленный дорогими вещами дом.

– Знаете, а я бы немножко перекусила, – произнесла Санька, чтобы сгладить неприятную паузу в разговоре.

– Так это!..Конечно! О чем речь!

Тетя Варя бросилась к дверям, но у самого порога притормозила.

– Лешка, – позвала она племянника. – Чего застыл? Мариночка переодеться хочет. Иди сюда! Не станет же она при тебе разоблачаться!

Лешка потопал к дверям. Тетя Варя, выпроводив его за дверь, немного задержалась, чтобы подробно расспросить Саньку, что она хочет к завтраку.

– Завтрак? – рассмеялась Санька. – Да уж скорее обед или ужин. Завтракать я еще дома не стала.

– Ой, девонька… – вздохнула в ответ тетя Варя, прежде чем закрыть за собой дверь. – Да ты ведь почти сутки проспала! Завтрак прошел уже. Но и до обеда еще далеко. Полдень на дворе.

Полдень! Выходит, она провалялась в кровати почти сутки! Опоздала на аукцион! Вожделенный «Дворик» уплыл навсегда! От ужасного разочарования Санька присела на кровать и горько разрыдалась. Впрочем, сдерживая себя, – не хватало, чтобы тетя Варя еще начала задавать вопросы.

Поплакав минут десять, Санька решила, что продолжать и дальше просто глупо. Во-первых, ничего не поправить, только глаза покраснеют и рожа опухнет. Во-вторых, после этого аукциона будут и другие. И вовсе не так уж ей и нужен «Дворик». Запросто может купить какую-нибудь монетку и покрасивей, и подешевле в любимой лавочке на Пушкинской улице.

Утешившись таким образом, Санька полезла за носовым платком. Ее сумка стояла на столике возле зеркала. Как ни странно, все было на месте: документы на машину, кредитка, портмоне, косметичка. Тетка и племянник оказались очень щепетильными. Они не только ничего не тронули, но, похоже, вовсе не шуровали в ее вещах.

Это, с одной стороны, заставило Саньку лучше отнестись к ним. А с другой… Уж она бы ни за что не спутала невесту своего брата с какой-то другой девушкой!

Вздохнув, Санька отобрала несколько красивых вещичек из гардероба сбежавшей Марины. Одевшись, она принялась наводить марафет.

К столу Санька спустилась минут через десять. Шишку удалось замаскировать длинной белой челкой. Волосы Санька стригла не очень коротко. Ей нравилось, когда они развеваются возле лица, падают на глаза и даже иногда лезут в рот, нос и уши.

Хотя эта прическа не одобрялась руководством школы, в которой работала Санька, в остальном молодая учительница устраивала всех, и прическу терпели. Санька была неконфликтна, уравновешенна и вполне компетентна. Дети ее любили и в то же время слушались. Поэтому Саньке разрешали носить ту прическу, которую ей хотелось.

Вещи Марины оказались Саньке впору. К тому же были подобраны, словно для нее самой. Так что Санька даже подумала, что надо бы побольше узнать об этой Марине, раз уж она живет в ее доме, пользуется ее вещами и машиной и даже временно исполняет роль ее самой.

Еда уже ждала Саньку. Тетя Варя расстаралась на славу. Стол был буквально уставлен салатиками и нарезочками. Кроме того, тут стоял поднос, на котором лежал крепенький холодец из свиных ушек и две тарелки с домашними пирожками, такими золотистыми, мягкими и ароматными, что у Саньки при одном только взгляде потекли слюнки.

– Кушай, деточка, кушай, родная. Поправляйся!

Тетя Варя явно относилась к числу тех людей, которые считают, что если у человека хороший аппетит, то все беды и несчастья обойдут его стороной. А Саньку не нужно было долго уговаривать. Она просто зверски проголодалась. Еще бы, маковой росинки не было уже почти двое суток! Так что теперь она ела, ела и ела, к вящей радости тети Вари и явному недоумению Лешки.

– А Игорь говорил, что ты привереда, – пробормотал он наконец. – Ничего, кроме икры, шоколада и фруктов, в рот не берешь!

Санька кинула в его сторону озорной взгляд и что-то промычала. Говорить она не могла: рот занят пирожками с капустой. Они у тети Вари получились обалденно вкусными. Санька заглатывала уже четвертый подряд.

– Да ты оливье попробуй, – хлопотала возле нее тетя Варя. – И вот этот салатик с грибочками. Да и пирожок с соленым творожком скушай. Что ты все на капусту налегаешь! А то прямо сейчас горячее подам! Борщ с пампушками. А после шашлычок и тортик на десерт!

– Помилуйте, – закатила глаза Санька. – Я и так уже объелась. Это какой же праздник, что вы столько наготовили?

Санька уже заметила, что прислуги в этом большом и явно очень богатом доме не имеется. Тетка и племянник одни. И тетя Варя постоянно курсировала между кухней и столовой, принося новые блюда и унося грязные тарелки. Санька рванулась, чтобы помочь, но тетя Варя не пустила.

– Сиди и не рыпайся. Тебе врач запретил двигаться. А мне Лешка в случае чего поможет. Верно, Лешк?

Парень медленно кивнул. В отличие от Саньки, ел он плохо. Как положил себе на тарелку пирожок, так и сидел над ним в задумчивости. Санька недоумевала. Чего взял и не ест? Не любит? А зачем тогда взял?

– Ты чего такой задумчивый? – спросила она наконец у парня, когда наступил перерыв.

Тетя Варя ушла на кухню, чтобы разлить по тарелкам борщ и украсить его сметаной и свежей зеленью. Молодые люди остались в столовой одни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.