Антон Грановский
Кольцо викинга

В романе использованы стихи и тексты песен групп: «Сектор Газа», «Океан Эльзы», «Агата Кристи», «Мельница», а также Бориса Гребенщикова.

В сцене отплытия викингов на снеккаре звучит старинная норвежская боевая песня – автор русского перевода этого текста мне, к сожалению, неизвестен.

Все события в романе вымышлены, любое сходство с реальностью – случайно и непреднамеренно.

Позволь, я коснусь тебя,
Войдет в кровь звериный яд,
И лунный священный свет
В тебе свой оставит след.
Ты будешь змеи быстрей,
Всех женщин земных нежней.
Позволь мне тебя коснуться – или убей!

Группа «Ария» – «Зверь»

Пять сотен дверей

и сорок еще

в Вальгалле, верно.

Восемьсот воинов

выйдут из каждой

для схватки с Волком.

Малая Эдда

Зачарованный викинг, я шел по земле…

Н. Гумилев

Глава 1
Нападение

1

Егор Волков, долговязый брюнет лет двадцати, выбрался из старенькой синей «Вольво», обошел машину, открыл дверцу и протянул руку симпатичной зеленоглазой девушке.

– Только подними воротник плаща, – посоветовал он ей. – На улице зябко.

– Ничего, я закаленная, – ответила девушка.

Егор посмотрел на освещенные окна квартиры Терехова. В душе у него засаднило неприятное предчувствие. Юля заметила произошедшую с ним перемену.

– Волчок, – тихо окликнула она, – ты что-то почувствовал?

Егор выждал еще несколько секунд, потом качнул головой и произнес рассеянно:

– Да нет. Вроде ничего определенного. Наверное, просто нервы.

– Еще не поздно вернуться домой, – сказала Юля, с легким беспокойством глядя на Егора. – Ты заслужил хотя бы неделю отдыха.

– Я не против, ты же знаешь. Но проф сказал, что дело срочное.

– Твоему профессору просто не терпится поскорее начать, – неприязненно проговорила Юля. Она откровенно недолюбливала профессора Терехова. – Какая разница, сегодня ты отправишься в свою Древнюю Русь или через неделю? Она ведь от этого не станет менее древней, верно?

– Юль, не искушай. А то, в самом деле, пошлю профессора к черту.

– И правильно сделаешь, – подхватила Юля. – Ты ему не коллега и даже не ученик.

– Скорей уж лабораторный кролик, – хмыкнул Егор.

Юля взяла его за руку, потянула прочь от подъезда.

– Пойдем отсюда, Волчок, – попросила она. – Сходим в кино, посидим в японском ресторанчике. Пойдем, а?

Егор с улыбкой покачал головой:

– Ты же знаешь, я не люблю сырую рыбу.

– Ну, пойдем в украинский шинок и будем есть сало, борщ и пампушки. Признавайся, Волков: ты когда-нибудь ел борщ с пампушками?

Егор несколько секунд колебался, а потом со вздохом произнес:

– Нет, все-таки я пойду. Я ведь пообещал. Человек меня ждет, уже наверняка подготовил Машину к работе и даже выставил все настройки.

Юля внимательно посмотрела Егору в глаза.

– Дело ведь не в нем, да? – тихо спросила она. – Дело в тебе, Егор. Ты уже не можешь обойтись без этих жутких «перемещений». Ты подсел на них, как на наркотик.

Егор сдвинул брови.

– Возможно, ты права. Но если бы ты испытала то же, что и я…

– Я была бы рада отправиться с тобой куда угодно, – перебила Юля. – Хоть в пещеру к первобытным людям!

Волчок посмотрел на подругу удивленно:

– Правда?

– Конечно. Но, увы, это неосуществимо. Ты единственный человек, способный перемещаться во времени.

– Так будет не всегда, – сказал Егор. – Рано или поздно проф решит эту проблему.

Несколько секунд оба молчали, а потом Юля с досадой проговорила:

– Ладно, иди к своему профессору.

– А ты?

– Я подожду тебя в машине. Меня бесит от одного вида его крашеных усов. Если он задержит тебя надолго, позвони, и я поднимусь.

– Договорились.

2

Лифта в старом доме, подготовленном под снос, не было. Егор быстро вбежал на третий этаж, остановился перед дверью квартиры профессора Терехова, протянул руку к электрическому звонку, но вдруг заметил, что дверь не заперта.

Егор осторожно открыл дверь и, бесшумно ступая обутыми в кроссовки ногами, вошел в прихожую. Прислушался. Не услышал ничего подозрительного и прошел дальше.

В большой комнате, которая служила профессору Терехову и гостиной, и лабораторией одновременно, Егор увидел человека, роющегося в антикварном шкафу. Человек был высокого роста, одет в черную куртку и джинсы.

Вместо страха или тревоги Егор почувствовал в душе приятное волнение, которое часто охватывало его перед схваткой. В былое время он бы повел себя чрезвычайно осторожно, но привычка всегда и во всем брать верх сделала его излишне самоуверенным. Егор почувствовал, что в соседней комнате есть еще кто-то, но даже это его не остановило.

Он тихо взял с комода тяжелую хрустальную пепельницу и негромко окликнул:

– Эй!

Мужчина вздрогнул и обернулся. В руке у него тускло блеснуло лезвие ножа. В тот же миг Егор метнул ему в руку пепельницу. Незнакомец вскрикнул и, выронив нож, схватился за ушибленную руку.

– Кто ты такой? – спросил Егор у злоумышленника.

– Он тебе не ответит, – прозвучал у него за спиной спокойный голос.

Сухо щелкнул предохранитель пистолета. Егор замер на месте. Он по-прежнему не слишком волновался. Его бойцовские способности намного превосходили способности обычного человека. Он знал, что в любом случае окажется быстрее своих противников, однако не спешил устраивать драку. Для начала нужно было выяснить, что делают эти парни в квартире профессора и где, собственно, сам профессор.

– Спокойно, ребята, – сказал Егор. – Что здесь происходит?

Бандит, которому Егор отшиб пепельницей руку, тихо матерясь, поднял с пола нож, а второй, тот, что стоял у Волчка за спиной, холодно предупредил:

– Стой на месте, если не хочешь, чтобы я продырявил тебе башку!

– Я стою, стою, – заверил его Волчок. – Где профессор Терехов?

– Если ты про старика, то он в соседней комнате.

– Что вы с ним сделали?

– Пока ничего. Но если ты будешь дергаться…

– Так это ограбление? – с облегчением проговорил Егор.

Противник у него за спиной ядовито осведомился:

– А на что это, по-твоему, похоже?

Егор перевел дух и невольно улыбнулся.

– Ясно. Берите, что хотите, и уматывайте. Если обойдемся без эксцессов, я дам вам десять минут, чтобы вы смогли уйти подальше.

– Да ты у нас добрая душа! Рог, слыхал – к нам на огонек забрела добрая душа!

Бандит, держащий в руке нож, ухмыльнулся.

– Я серьезно, – сказал Волчок. – На стенах висят картины, каждая из которых стоит не меньше десяти тысяч баксов. А может, и больше.

Невидимый противник несколько секунд раздумывал, потом окликнул:

– Рог, займись картинами!

Парень в бейсболке кивнул и подошел к стене.

Егор глянул на шкаф, обычно уставленный серебряными вазочками и фруктовницами, но теперь пустой, усмехнулся и заметил:

– Вижу, серебро вы уже упаковали.

Ему не ответили. Парень, которого главарь назвал Рогом, воткнул лезвие ножа в картину и с хрустом вырезал красочный холст из золоченой рамы.

– Можно опустить руки? – спросил Егор.

Человек за спиной ответил:

– Стой, как стоишь.

– Как скажешь, командир. С профессором все в порядке? Вы его не покалечили?

– Я не калечу стариков.

Егор кивнул:

– Хорошо. Ведите себя правильно, и я вас не трону.

«Пожалуй, все не так страшно, как кажется, – подумал Егор. – Сейчас эти клоуны заберут все ценное и свалят из квартиры. Жалко, конечно, антикварного барахла – старик, кажется, любил все эти «буржуйские атрибуты роскоши». Но главное, чтобы налетчики не нашли сейф».

Едва Волчок об этом подумал, как человек у него за спиной громко окликнул:

– Дагер!

Из соседней комнаты вышел еще один грабитель – широкоплечий невысокий кавказец с мускулистой шеей профессионального борца. На Егора он даже не взглянул, а сразу уставился на главаря.

– Как там старик? – спросил главарь.

– Все еще в нокауте, – ответил чернявый Дагер. – Хочешь, чтобы я привел его в чувство?

– Сам очухается. Пошарь по стеллажам!

Кавказец кивнул, повернулся и зашагал к стеллажам, уставленным книгами, пробирками и деталями научных приборов.

Егор слегка напрягся. Картины, серебро – это еще куда ни шло, но какого дьявола они забыли на стеллажах?

– Гинца, тут что-то есть!

Чернявый зацепил ногтями небольшую выемку на стене и потянул за нее. Дверца старенького сейфа, вмурованного в стену еще лет тридцать назад, открылась легко и непринужденно, словно только и ждала, пока ее откроют.

– Что там? – быстро спросил главарь.

Дагер сунул в сейф волосатую руку и достал из него полиэтиленовый пакет. Заглянул в пакет и сообщил:

– Гинца, тут вещи.

– Какие вещи?

– Очки, браслет… – принялся перебирать предметы Дагер. – Еще часы и трубка.

– Бросай все в сумку!

По лицу Егора пробежала тень.

– Эти вещи ничего не стоят, – громко произнес он.

– Хлебало заткни! – грубо обронил главарь.

– Повторяю: они не имеют для вас никакой ценности.

– Да ну? – осклабился чернявый Дагер, пристально глядя на Егора. – Чего ж ты так напрягся?

Егор притушил мерцание в глазах и отвел взгляд, не желая обострять ситуацию и еще надеясь на благоразумие грабителей.

– Эти вещи дороги старику как память, – спокойно пояснил он. – Если вы их заберете, он будет сильно переживать.

Главарь за спиной у Егора засмеялся.

– Сейчас я зарыдаю!

Дагер свернул пакет и швырнул его в полосатую сумку. Егор сконцентрировался. Ситуация вышла из-под контроля, и медлить больше было нельзя.

Молниеносно развернувшись, Егор левой рукой выбил из пальцев главаря пистолет, а кулак правой руки обрушил ему в лицо. Сбитый ударом с ног главарь отлетел в угол комнаты и рухнул там на пол.

Егор повернулся и прыгнул к Рогу и Дагеру. Левой – удар в челюсть, правой – снизу, в переносицу. Дагер рухнул на пол, а Егор резко развернулся и как раз вовремя – Рог сделал выпад ножом. Егор успел блокировать удар, после чего перехватил запястье бандита, повернулся вокруг себя и сделал бросок через плечо. Но Рог, судя по всему, хорошо знал этот прием – перекатившись через спину Егора, он спокойно приземлился на пол и, мгновенно вскочив на ноги, снова ринулся в бой. Егор увернулся от ножа и достал бандита левой в челюсть, а затем, не давая ему опомниться, добавил правой.

Из соседней комнаты выскользнула еще одна фигура. Это был невысокий парень с азиатским лицом. В правой руке у него были нунчаки.

Егор с трудом увернулся от двух молниеносных ударов, скользнул бандиту за спину, схватил его за подбородок и одним резким движением свернул ему шею. Затем разжал руки, и бандит замертво рухнул на пол.

Егор быстро поднял с пола пистолет Гинцы, повернулся и направился к соседней комнате.

– Проф, вы целы? – громко позвал он.

– О, Господи! – вскрикнул кто-то у него за спиной.

Егор повернулся к двери и увидел Юлю. Она стояла у входа в комнату и с ужасом смотрела на тело азиата, голова которого была неестественно вывернута.

– Юля!

Она перевела взгляд на лицо Егора и попятилась назад.

– Егор… Что здесь…

Девушка осеклась, словно у нее внезапно перехватило в горле.

– Только не волнуйся. – Волчок поднял руку в успокаивающем жесте и шагнул к Юле. – Я тебе все объясню.

Юля снова попятилась, не отрывая глаз от пистолета, который держал в руке Волчок.

– Юля, это грабители. Они…

Из темноты прихожей вынырнули чьи-то руки и схватили Юлю за плечи. Егор бросился было к ней, но хриплый голос главаря шайки рявкнул:

– Стоять!

Егор увидел блеснувшее лезвие ножа, приставленное к шее Юли, и остановился.

– Молодец! – похвалил Гинца, по-прежнему скрываясь за спиной у девушки. – А теперь положи пистолет на пол и толкни его ко мне ногой!

Волчок медлил.

– Клади ствол, если не хочешь, чтобы я отрезал твоей сучке башку! – прорычал главарь.

Кончик лезвия проткнул кожу на шее Юли, и из разреза показалась струйка крови.

Лицо Егора потемнело.

– Не делай ей ничего, – хмуро протянул он. – Я верну тебе пистолет.

Егор нагнулся и медленно положил пистолет на пол.

– Не волнуйся, – сказал он Юле, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. – Все будет хорошо.

Волчок выпрямился и катнул пистолет ногою по полу. Гинца быстро поднял его.

– Теперь у тебя есть пистолет, – сказал ему Волчок. – Забирай награбленное и уматывай.

– Возьми клетчатый пакет, застегни его и поставь перед собой.

– Там есть вещи, которые вам не…

Гинца прижал кончик ножа к правому веку Юли, и она тихо вскрикнула.

– Я не буду повторять! – прорычал он.

Волчок молча застегнул сумку и поставил ее перед собой.

– А теперь отойди от сумки на несколько шагов!

Егор отошел. Главарь – широколицый, черноглазый, рябой, в черной кожаной куртке и синих джинсах – подошел вместе с Юлей к сумке, нагнулся и поднял ее свободной рукой. Затем, вновь приставив нож к горлу девушку, стал пятиться вместе с ней к двери.

Остановившись у двери, несколько секунд бандит смотрел Егору в глаза, а затем проговорил:

– Прощай, неудачник!

И быстрым, широким движением перерезал девушке горло. Кровь хлынула Юле на грудь. Бандит толкнул ее на Егора, развернулся и юркнул в темноту прихожей.

Егор бросился к Юле. Упав рядом с ней на колени, он пытался зажать рану и остановить кровь, но тщетно.

– Юля! – крикнул Егор в отчаянии.

Девушка была мертва. Егор застонал от горя, но вдруг оборвал стон и, резко повернув голову в сторону двери, на мгновение задумался. В глазах его полыхнул желтый звериный огонек.

Вскочив на ноги, он двинулся не в прихожую, а к ближайшему окну. Одним прыжком преодолев полкомнаты, Егор вышиб плечом стекло и нырнул в сырую ночную мглу.

Пока он падал, тело его быстро менялось. Ноги и руки Егора удлинились, мышцы под одеждой вздулись буграми, черты лица укрупнились и приобрели грубоватое, брутальное выражение.

Упав с высоты трех этажей, Волчок по-кошачьи мягко приземлился на ноги и быстро выпрямился. Его слегка качнуло в сторону, но он удержал равновесие. Затем поднял странно изменившееся лицо и вдохнул трепещущими ноздрями влажный воздух улицы.

Тысячи запахов хлынули ему в ноздри, но он мгновенно выделил из всей этой симфонии длинную, зловонную фистулу – запах убегающего врага. Егор опустил голову, сжал кулаки и бросился по следу убийцы, не обращая внимания на прохожих.

– О, Боже! – крикнул кто-то, отскочив в сторону.

Впереди маячила фигура беглеца, и Егор прибавил ходу, стараясь не обращать внимания на боль в ушибленной ступне.

Бандит бежал в хорошем темпе, как профессиональный спортсмен, однако расстояние между ним и преследователем стремительно сокращалось.

Гинца юркнул в переулок, Волчок последовал за ним. В переулке стоял мотоцикл. Бандит с ходу запрыгнул в седло и завел мотор. Мотоцикл, взревев, как зверь, рванулся с места и понесся по темному переулку к широкой дороге.

Егор, издав глухой, яростный звук, бросился следом. Он бежал изо всех сил, и первые несколько секунд ему удавалось сокращать дистанцию, но силы были на исходе и, призвав на помощь своего звериного Бога, Егор оттолкнулся ногами от асфальта. На мгновение ему показалось, что он застыл в воздухе, а в следующий миг он обрушился на спину бандиту всем своим весом.

Мотоцикл резко вильнул в сторону, налетел на бордюр и перевернулся. Все замелькало у Егора перед глазами, он сильно ударился о стену дома и рухнул на тротуар.

На какую-то долю секунды Волчку показалось, что удар вышиб из него дух, но, взяв волю в кулак, он поднял голову. Бандит был уже на ногах. Егор вскочил так быстро, как только мог.

В руке у Гинцы вспыхнула огненная точка, а затем что-то тяжелое хлестнуло Егора по груди. Он не понял, как снова оказался на земле. Боль была такая, словно кто-то вогнал ему в грудь железный кол. Волчок попытался встать, но тяжелый ботинок пнул его по лицу, и он снова опрокинулся на тротуар.

Над Егором навис черный силуэт, и вороненое дуло пистолета уставилось ему в лицо. Рукав куртки Гинцы задрался, и зоркие глаза Волчка разглядели на предплечье бандита блеклую татуировку, изображающую бабочку, а под ней несколько цифр – 012378.

– Ну, как тебе такой поворот, дружок? – хрипло проговорил Гинца.

И тут Егор увидел нечто такое, чему нельзя было дать рациональное объяснение. По темному лицу бандита пробежала тусклая радужная волна, черты этого лица на секунду исказились, а вслед за тем сложились в пульсирующее, подергивающееся подобие уродливой маски.

– Передавай привет своей сучке! – выдохнул Гинца.

Егор рывком приподнялся и сделал попытку схватить противника за ногу, однако Гинца отступил и нажал на спусковой крючок пистолета. Перед глазами у Егора ярко вспыхнуло, и он погрузился в небытие.

3

Все вокруг было подернуто белесым туманом, таким густым, что темнеющие вокруг деревья напоминали очертания домов. А может быть, это и были дома?

В тумане Егор разглядел высокий белый силуэт. Секунду поколебавшись, он двинулся навстречу этому силуэту. Чем ближе он подходил, тем туманнее делались очертания силуэта. Наконец Егор остановился и громко спросил:

– Кто ты?!

Белый незнакомец, окутанный туманом, отозвался голосом, похожим на эхо:

– Кто я? А ты сам как думаешь?

Егор нахмурился и ответил честно:

– Если я умер, а у меня есть основания так полагать, то ты, вероятно, ангел.

Человек в белом одеянии чуть склонил голову набок и сказал:

– Может быть, и так. А может быть, и нет.

– Не хочешь говорить, кто ты – не надо. Но скажи одно: я умер?

Белый человек не ответил. Егор огляделся. Все вокруг было призрачным и терялось в полосах тумана. Страха Егор не чувствовал. Он вновь посмотрел на белого человека и заявил:

– Это не похоже на ад.

– Почему ты решил, что ты в аду? – осведомился незнакомец.

– Я вервольф, демон-оборотень, – ответил Егор. – А демонам место в аду.

– Ты помнишь, как стал демоном? – спросил белый незнакомец.

– Да. Профессор Терехов отправил мое сознание в прошлое. Я закрепился в теле своего далекого предка, который жил когда-то в средневековой Германии. Он был моим «носителем». Когда я пробирался через Эльстарский лес, на меня напал волк-оборотень. Он укусил меня.

– Ты помнишь, зачем перемещался в прошлое?

Егор изо всех сил напряг память.

– Да… Брат профессора Терехова занимался квантовой физикой. В восемьдесят пятом году он проводил эксперимент, во время которого исчез вместе с лабораторией. Через несколько минут лаборатория снова материализовалась, но его там не было. Двадцать пять лет профессор Терехов искал способ вернуть своего брата и, в конце концов, понял, как это сделать.

– И как же?

– Он должен воссоздать условия эксперимента. И главное – вернуть вещи, которые исчезли вместе с пропавшим физиком. Квантовый вихрь разбросал их по разным временам и эпохам. Я должен был собрать их вместе.

Белый человек одобрительно кивнул.

– Что еще ты помнишь? – спросил он затем.

– Мало что… – Егор с усилием потер пальцами лоб. – Воспоминания ускользают от меня… Наверное, так и должно быть. Я всегда думал, что когда человек умирает, он оставляет груз воспоминаний на земле. Странно, что я еще хоть что-то помню.

– Твоя работа не закончена, Егор, – сказал белый незнакомец.

Волчок сдвинул брови.

– Не уверен, что хочу ее заканчивать.

Несколько секунд белый незнакомец молчал, а затем проговорил, и голос его прозвучал громко и веско:

– Когда-то ты поклялся служить Господу верой и правдой. Ты пообещал направить свою силу на добрые дела.

Егор дернул щекой:

– Это было в эпоху Средневековья. В то время все клялись именем Божьим.

– Ты был проклят и обращен в демона-оборотня, – продолжил белый незнакомец, словно не обратил внимания на слова Егора. – Но ты хотел избавиться от этого проклятия и заслужить себе прощение. Ты встал на правильный путь и должен пройти его до конца.

– Но я не хочу возвращаться, – упрямо произнес Волчок.

– Тебе придется это сделать.

Егор прищурил желтоватые глаза.

– А как же свобода выбора? – с холодной иронией осведомился он.

– У тебя ее нет, – ответил белый незнакомец. – Ты солдат, давший присягу. Такой же, как я.

Егор подождал, не добавит ли собеседник еще чего-нибудь, и, поскольку тот молчал, заговорил снова:

– Что меня ждет после возвращения?

Лица незнакомца было не разобрать в густом тумане, но Волчок понял, что тот усмехнулся.

– Для того чтобы это узнать, ты должен вернуться.

Егор помолчал, пытаясь собраться с мыслями, а потом неуверенно проговорил:

– Мне кажется, что со мной случилось страшное горе… Но я не могу вспомнить, какое именно.

– Ты говоришь о смерти? – уточнил белый незнакомец.

Егор покачал головой:

– Нет. Я говорю о потере, которая страшнее смерти.

– Возможно, так и есть. Но я сделаю так, что ты никогда об этом не вспомнишь.

– Почему?

– Ты должен быть сильным и действовать решительно. Так же, как действовал до сих пор.

– Но…

Слева и справа от незнакомца вспыхнули ослепительные языки белого пламени, напоминающие распростертые крылья. Не в силах выдержать это ослепительное сияние, Егор зажмурил глаза.

Глава 2
Воскресший

1

Врач хирургического отделения Андрей Сергеич Кочетков пил кофе, когда дверь кабинета приоткрылась и в щель всунулась красивая головка медсестры Олечки Самойловой.

– Андрей Сергеич, там с коматозником из седьмой что-то происходит! – взволнованно сказала она.

Доктор Кочетков, тридцатилетний, темноволосый, красивый и серьезный, поставил чашку на стол и быстро поднялся. Он поднялся бы в любом случае, но пациент из седьмой палаты интересовал его гораздо больше других. Это был необычный пациент, можно даже сказать – экстраординарный. В реанимацию его доставили чуть больше месяца назад с двумя пулевыми ранениями. Одна пуля вошла бедняге в грудь, перебила перикард, задела сердце и вышла из спины. Вторая нанесла еще более страшное ранение, она пробила пациенту левую височную кость, прошла через голову, повредив головной мозг, и вышла из темени, пробив в нем дыру двухсантиметрового диаметра.

После таких ранений человек обычно умирает. Но этот – выжил. И не просто выжил, а пошел на поправку. Поврежденные ткани регенерировались с невероятной быстротой, и сейчас, месяц спустя, они восстановились практически полностью.

Кочетков относился к странному пациенту ревностно, подтасовывая факты и ограждая информацию о его истинном состоянии от всего персонала клиники. Странный пациент был для Андрея Сергеевича превосходным шансом защитить диссертацию и получить докторскую степень, и он не собирался упускать этот шанс или уступать его другому.

Насколько Андрей Сергеевич мог судить, полицейским так и не удалось установить личность пациента. Были в этом деле и другие удивительные факты, о которых Кочетков предпочитал не думать, поскольку никакого отношения к его будущей диссертации они уж точно не имели.

Одна беда: несмотря на быстрое заживление ран, пациент все еще пребывал в коме, и рассчитывать на то, что он из нее выйдет, особо не приходилось. По всей вероятности, нейронные связи, разрушенные пулей, не подлежали полному восстановлению.

И все же доктор Кочетков надеялся на чудо. Если оно уже однажды произошло, то почему бы ему не произойти вновь?

– Что там? – спросил Кочетков, уже шагая к двери.

– Всплеск мозговой деятельности!

– Ясно.

По коридору Кочетков вышагивал так стремительно, что Олечка не поспевала за ним.

В седьмой палате он обнаружил у кровати пациента еще одну медсестру.

Доктор Кочетков взглянул на монитор и отдал распоряжение:

– Анарпидол внутривенно!

Медсестра кивнула.

Пока сестры кололи пациента, доктор вгляделся в его лицо и прошептал:

– Невероятно.

– Готово, – сказала медсестра Олечка. – Доктор, у него показатели, словно у здорового человека!

– Да, вижу.

Пациент, лежавший на кровати, дышал глубоко и размеренно, а на щеках у него играл румянец. Доктор снова взглянул на монитор.

– Удивительно, – пробормотал он. Затем повернул голову и обронил, обращаясь к медсестрам: – Вы можете идти.

Те кивнули и привычно двинулись к выходу. Дождавшись, пока они выйдут и прикроют за собой дверь, доктор Кочетков вновь склонился над пациентом, осмотрел небольшой шрам у того на левом виске, нахмурился и сказал:

– Кто же ты такой, дружище? И почему так быстро восстанавливаешься?

На мгновение доктору показалось, что веки пациента дрогнули. Он снова пристально вгляделся в худощавое лицо коматозника.

Нет, показалось. Лицо парня оставалось неподвижным, хоть и выглядел он намного здоровее и даже свежее, чем несколько часов назад.

Доктор Кочетков хотел выпрямиться, но тут произошло нечто невероятное: правая рука пациента, обвитая жгутиками капельниц, взметнулась и схватила врача за горло. Тот отшатнулся, захрипел, попробовал вырваться, но пальцы больного держали его за горло так крепко, словно были сделаны из железа.

Пациент открыл глаза, посмотрел на доктора Кочеткова мутным взглядом, облизнул сухие губы и тихо спросил:

– Где я?

– В боль… нице, – вытаращив глаза от ужаса, сдавленно проговорил Андрей Сергеевич.

Пациент, продолжая держать Кочеткова за горло, повернул голову и огляделся. Взгляд его слегка прояснился, он снова посмотрел на доктора, скользнул взглядом по его белому халату.

– Вы доктор?

– Да…

Пальцы разжались, Андрей Сергеевич резко отпрянул и рухнул на стул.

– Вы с ума сошли! – прохрипел он и закашлялся, скривился от боли.

Пациент посмотрел на него странными желтоватыми глазами и тихо спросил:

– Как я здесь очутился?

– Вас доставили сюда с двумя пулевыми ранениями.

– Пулевыми?.. Куда меня ранило?

Доктор, несмотря на боль, не удержался от усмешки:

– Вопрос по существу. Пули вошли вам сюда… – Андрей Сергеич показал пальцем на свое сердце. – …И сюда. – Он ткнул пальцем себе в висок.

– Но я жив, – пробормотал пациент так, словно не был в этом уверен.

– Как ни странно, да.

Пациент закрыл свои золотисто-карие, мерцающие глаза. На лице доктора отобразилась тревога, он даже привстал со стула от волнения, но пациент снова разомкнул веки, посмотрел на Кочеткова и спросил:

– Сколько я уже здесь?

– Дольше, чем вы можете себе представить.

– Сколько? – повторил свой вопрос пациент, и на этот раз голос его прозвучал так резко, твердо и холодно, что Кочетков вздрогнул.

Нахмурившись, Андрей Сергеич ответил:

– Чуть больше месяца.

– Месяц, – повторил пациент и вдруг выгнулся дугой, побагровел и зашипел от боли.

– Что с вами? – быстро спросил доктор.

– Голова… раскалывается…

Кочетков схватил со столика шприц и ампулу, но пациент вцепился пальцами ему в руку, сжал ее и проговорил:

– Не надо…

– Это поможет одолеть боль, – пояснил доктор. – Я хочу вам помочь.

Пациент покачал головой, сжал зубы и несколько секунд лежал неподвижно. Потом расслабился, вновь взглянул на доктора и хрипло проговорил:

– Как это случилось?.. Кто в меня стрелял?

– Вас подстрелили на улице, – ответил Андрей Сергеевич, откладывая шприц. – Больше я ничего не знаю.

Несколько секунд парень лежал молча, затем вновь разлепил сухие губы и пробормотал:

– Я хочу отдохнуть.

– Да. Конечно. Разумеется. – Кочетков покосился на дверь, затем наморщил лоб и, чуть понизив голос, доверительно сообщил: – Полицейские просили известить их, когда вы придете в себя. Думаю, они сегодня же попытаются вас допросить.

Пациент молчал.

– Ну, ладно. – Доктор Кочетков поднялся со стула. – Отдыхайте, а я вас скоро навещу.

Уже у двери доктор вдруг остановился.

– Ах да, – сказал он, оборачиваясь. – Если захотите…

Он осекся. Пациент стоял на ногах, держась за спинку кровати. Доктор Кочетков вскинул брови:

– Что вы делаете?

– Собираюсь уйти, – ответил тот глухим, но твердым голосом.

– Но как же…

Парень оттолкнулся рукой от спинки кровати, подошел к Кочеткову и, глядя ему в глаза, холодно произнес:

– Снимайте халат, доктор.

– Что?

– Мне нужна ваша одежда.

– Но…

Глаза парня замерцали лютым, будто у зверя, огоньком, и Кочеткова от этого взгляда взяла оторопь.

– Сделайте это, док, – хрипло проговорил пациент. – Иначе мне придется раздеть вас самому, а это вам вряд ли понравится.

Неизвестно, что больше подействовало на Андрея Сергеевича – странный ли тон, каким были произнесены эти слова, или не менее странный взгляд, а может – и то и другое, – но доктор неожиданно смирился и сказал:

– Хорошо. Я сделаю, как вы просите. Но как только вы уйдете, я позвоню в полицию.

– Это ваше право, – холодно произнес пациент.

2

Редкие тусклые фонари не могли разогнать тьму, и парк был погружен в холодный, промозглый полумрак. Егор медленно прошел мимо стоек с рекламными щитами, на которых красовались одухотворенные лица артистов.

БОРИС ГРЕБЕНЩИКОВ – «БУДДА ХОДИТ ПО АРБАТУ».

ГАРИК СУКАЧЕВ – «СВОБОДУ АНЖЕЛЕ ДЭВИС!»

ГРУППА «ОКЕАН ЭЛЬЗЫ» – «Я НА НЭБi БУВ!»

Лица и имена артистов были Волчку знакомы, но он никак не мог восстановить в памяти связанные с этими лицами и именами воспоминания. Перед глазами мелькали какие-то смутные образы, строчки из песен, но едва он пытался сконцентрироваться на них, как слова тут же ускользали.

Заметив скамейку, он проковылял к ней. Его слегка мутило, а в голове стучал колокол. Сев на скамейку, он перевел дух и хотел уже подняться, чтобы идти дальше, но новый приступ боли пронзил его мозг, перед глазами заполыхали огненные протуберанцы, и Егор, понимая, что вот-вот рухнет на асфальт аллеи, вынужден был прилечь на скамейку.

Неизвестно, сколько времени он так пролежал. В голове дьявольской каруселью кружились строчки из песен:

Так сделай мне ангела,
и я покажу тебе твердь,
Покажи мне счастливых людей,
и я покажу тебе смерть.
І я відчуваю, як падаю в нэбо,
як падаю в нэбо, і краю нэма…
А небо становится ближе —
так близко, что больно глазам,
и каждый умрет той смертью,
которую придумает сам…

Его снова замутило. Он зажал уши ладонями. Песни смолкли, и боль стала тупее. Наконец боль слегка отступила, и Егор, расслабившись, погрузился в некое подобие мучительной дремы.

Из забытья его вывели человеческие голоса, и голоса эти приближались. Егор разлепил веки и увидел три приближающиеся фигуры. Впереди шел парень в белой куртке. За ним – светловолосая девушка и еще один парень в черном толстом шерстяном свитере.

– Маза фака! – воскликнул парень в белой куртке, остановившись перед скамейкой. – Тут кто-то дрыхнет!

Парни заслонили собой девушку и вгляделись в фигуру Волчка.

– Эй, мужик! – окликнул его парень в белой куртке. – Ты кто?

Егор разжал сведенные судорогой зубы и хрипло проговорил:

– Человек.

Парень ухмыльнулся:

– Сомневаюсь! Слышь ты, хрен с горы, валил бы ты отсюда. Здесь тебе не лежбище.

Егор не ответил. Новый приступ боли помутил его сознание, и на мгновение ему показалось, что он взмыл в воздух и уносится в ночную мглу.

– Эй! – снова окликнул его парень в белой куртке. – Оглох, что ли? Это наша любимая скамейка!

– Да чего ты ему впаривашь, он же пьяный! – подал голос парень, одетый в черный шерстяной свитер.

Егор хотел приподняться, но рухнул обратно. Подростки переглянулись.

– Что будем с ним делать? – спросил парень в черном.

– Возьмем за руки и за ноги и бросим в кусты, – ответил другой. – Пусть там дрыхнет.

– А если я захочу отлить? Подойду к кусту, расстегну «молнию», а там – он!

Парень в белой куртке ухмыльнулся:

– Боишься, что схватит за струйку?

– А че – вдруг сможет!

Парни заржали.

– Хватит вам, дураки! – оборвала их девушка. – Вдруг ему плохо? Вдруг он болен?

– Да ты посмотри на него! Он же здоровее нас, вместе взятых!

Егор застонал и попытался встать, но не смог. Парни оборвали смех.

– У него кровь на виске, – встревоженно проговорила девушка. – Давайте позовем кого-нибудь на помощь!

– А если он откопытится? – с сомнением возразил парень в белой куртке. – Нас же потом и посадят. Скажут, что это мы его.

– Но надо же что-то делать!

– Да что делать-то? – вспылил парень в белой куртке. – Посмотри на него – это же бомжара!

– Точно – бомжара, – подтвердил парень в черном. – А бомжи знаешь какие живучие? Мой батя одного такого машиной переехал, а тот вскочил и дал деру.

Егор задрожал, по телу его заходили судороги.

– О, Боже! – выдохнула девушка. – Да он совсем плох!

– Щас сдохнет, – сказал парень в белой куртке.

– Может, ему помочь? – со смехом предложил парень в свитере.

И в этот миг терпение Егора лопнуло. В глазах его вспыхнул желтый звериный огонь, клыки удлинились и заострились. Он резко приподнял голову и, обнажив огромные клыки, рыкнул на подростков.

Пару секунд они стояли неподвижно, оцепенев от ужаса, потом повернулись и, ни слова не говоря, пустились наутек. Вскоре вся троица скрылась из вида.

Волна боли отступила. Егор перевел дух.

«Чертов мегаполис! – подумал он. – Даже ночью негде скрыться от людских глаз!»

Превозмогая боль, он сел. Посидел немного, собираясь с духом, потом поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел прочь. Время от времени боль отступала, и тогда он пытался сосредоточиться на своих мыслях, но мысли путались, словно у пьяного. Егору все время казалось, будто что-то важное ускользает от него. Какое-то воспоминание, связанное с кем-то, кто был ему близок и дорог. Неужели этот «кто-то» – профессор Терехов?..

Тоска, кольцом сжавшая сердце, показала, что это не так. Вновь от него ускользало что-то важное. На мгновение Егору показалось, что он смутно припомнил чье-то лицо – зеленые глаза, нежный абрис скул, светлые волосы…

Воспоминание ускользнуло так же внезапно, как появилось – кольцо тоски, сжимающее сердце, ослабло.

Часа полтора Волчок бродил по окраине города, подыскивая место, где можно отдохнуть и собраться с мыслями. Наконец ноги занесли его на какой-то пустырь, заваленный деревянными ящиками, мусорными баками и проржавевшими до дыр коробками гаражей-«ракушек».

Силы оставили Волчка, и он рухнул рядом с гаражом. По телу его пробегали волны судорог. Грудь и голова болели так, будто кто-то ковырялся в них раскаленным на огне железным прутом.

«Я умираю… – подумал Егор, но вместо жалости к себе в нем закипела злость. – Нет, я не согласен! Я выжил после выстрелов в голову и в сердце, и теперь не собираюсь подыхать на свалке, как бродячий пес».

Вздрагивая и кривясь от боли, Егор тихонько запел:

Ты помнишь – давным-давно
Я жил, как во сне, легко,
Но раненный кем-то волк
Вонзил мне клыки в плечо…

Песня помогла отвлечься от боли, и Егор, переведя дух, запел снова:

И я стал таким, как он,
Невидимым ясным днем…
Убийца и злой хозяин
В мире ночном…

На какой-то миг ему показалось, что боль отступила, но едва он расправил плечи, как новый приступ головной боли заставил его застонать. Боль была такая сильная и мучительная, что у Егора потемнело в глазах. И тогда он снова запел – стиснув зубы, хрипло и глухо, голосом, каким могут петь только мертвецы:

А ночь, словно боль, темна.
Зверь здесь, и он ждет тебя…
Ты чувствуешь вкус охоты,
Зверь этот – я!

И снова боль дала ему передышку. Егор облегченно вздохнул, и в эту секунду сноп света ударил его по глазам.

– Эй!

Егор вздрогнул и заслонился рукой от обжигающего глаза света.

– Уберите фонарь! – хрипло крикнул он.

Человек отвел луч фонаря в сторону, и Егор сумел разглядеть незнакомцев. Их было трое. Впереди – пожилой узкоглазый мужчина в сильно заношенном пальто и старой фетровой шляпе. Слева от него – невысокий толстяк с глуповатым лицом, справа – тощий и долговязый парень с красными глазами. Эти двое были одеты в заношенные до дыр ватники.

Пожилой мужчина в шляпе пристально посмотрел на Егора и спросил:

– Ты кто?

– А вы? – спросил в свою очередь Егор, разглядывая бродяг.

– Мы здесь живем, – ответил пожилой.

– Где живете? На помойке?

– Это не помойка. Это пустырь.

Егор обвел взглядом баки, коробки, костровища. Он понятия не имел, как его сюда занесло. Снова перевел взгляд на бродяг и спросил:

– Вы бомжи?

Пожилой улыбнулся:

– Люди нас так называют. Хотя нам больше по душе слово «бродяги». Кстати, меня зовут Марат Тимурович. Можно просто Тамерланыч. Это… – он указал на толстяка, – Кузьма. А вот этого тощего мы называем Крепыш. А как зовут тебя, добрый человек?

Егор снова попытался вспомнить, как он оказался на этом пустыре. Вспомнил больницу, доктора, потом разбитое окно, осколки которого расцарапали ему лицо. И еще свое имя – Егор Волков. Больше ничего.

– Меня зовут Волчок, – сказал он бродяге.

– Просто Волчок?

– Да.

– Хорошо, Волчок. – Тамерланыч улыбнулся, отчего лицо его приобрело добродушное и приветливое выражение. – Что с твоим лицом, Волчок? Ты попал в аварию?

Егор потрогал пальцами покрытую набухшими ссадинами щеку и поморщился.

– Кошка поцарапала, – ответил он.

– Если хочешь, я дам тебе пластырь.

– Обойдусь.

Бродяги переглянулись. Толстяк Кузьма что-то шепнул на ухо Тамерланычу. Тот кивнул и снова заговорил, обращаясь к Егору:

– Ты голоден? Мы можем накормить тебя.

Желудок Егора скрутил спазм. Он только сейчас понял, насколько сильно голоден.

– Вижу, мое предложение тебе понравилось, – с улыбкой произнес Тамерланыч. – Идем к костру, добрый человек. Тебе надо согреться и поесть.

* * *

Тихо и уютно трещал в ночном мраке рыжий костерок. Егор оглядел закут, отгороженный большими кусками фанеры.

– Вы неплохо тут устроились, – сказал он.

– Да, – кивнул Тамерланыч, – нам тоже нравится. Держи!

Он протянул Егору кусок хлеба и открытую банку говяжьей тушенки.

Пока Волчок ел тушенку, Тамерланыч закурил и повернулся к тощему Крепышу, который сидел рядом, тихонько перебирая струны старенькой гитары, заклеенной в нескольких местах кусками скотча.

– Крепыш, спой нам что-нибудь, – попросил старик.

Тощий бродяга кивнул, прошелся по струнам громче и мелодичнее, а потом запел – тихим, сипловатым голосом, глядя на пляшущие языки костра:

Эй, ребята, как допьете вы вино,
Мне бутылки вы оставьте заодно.
Пожалейте вы несчастного БОМЖу.
Я их в сумку аккуратно положу.

Отнесу я завтра их в приемный пункт,
Мне за них шестьсят копеек отдадут.
Я куплю буханку хлеба и сырок,
Чтобы с голоду не протянуть мне ног.

– В последнее время быть бродягой стало опасно, – негромко проговорил Тамерланыч, обращаясь к Егору.

Тот швырнул опустевшую банку в мусорный бак, взглянул на старика и уточнил:

– Почему?

– Люди не любят нас.

– Они всегда вас не любили, – заметил Егор.

– Верно, – кивнул старик, протягивая Егору сигареты. – Но месяца два назад в Москве объявилась толпа отморозков, которые забивают бомжей палками.

– Палками?

– Ага. Как крыс или бродячих кошек. Эти ублюдки разъезжают на мотоциклах и называют себя «загонщиками».

Егор закурил, швырнул спичку в костер. Рядом Крепыш продолжал перебирать струны гитары и петь грустным, негромким голосом:

А я бычок подниму, горький дым затяну,
Покурю и полезу домо-ой.
Не жалейте меня, я прекрасно живу,
Только кушать охота порой.

– И как часто это происходит? – спросил Волчок, пуская дым.

– Что? – не понял старик.

– Эти убийства.

– Да почти каждую ночь. Москва – огромный город, и бомжей здесь больше, чем бродячих собак. Говорят, нас около ста пятидесяти тысяч.

– Неужели полиция вас не защищает?

Старик усмехнулся и покачал головой:

– Нет, сынок, не защищает. Чем меньше бродяг, тем лучше для города. Знаешь, сколько бомжей погибает в Москве каждую зиму от холода?

– Сколько?

– Несколько сотен. Их вывозят за город и закапывают в оврагах.

Егор затянулся крепкой сигаретой, выпустил облако косматого дыма и сказал:

– Впечатляющая статистика. А как ты стал бродягой, Тамерланыч?

Старик швырнул окурок в костер, помолчал немного, потом вздохнул и ответил:

– Два года назад я жил в Барнауле. Потом грянул кризис, работы у нас в городе не было никакой, и я решил податься в Москву. Продал квартиру, приехал в столицу. Хотел купить комнатку в Подмосковье, да не успел. В первый же день меня избили и ограбили. Прямо на вокзале. Так я остался без денег и без жилья. Это, собственно, вся история.

Егор понимающе кивнул.

– Ладно, сынок, мне пора. – Тамерланыч поднялся с деревянного ящика, на котором сидел. – Если будешь здесь утром, угощу завтраком. Спокойной ночи, добрый человек!

– Приятных снов! – пожелал Егор старику.

Тамерланыч пошел прочь от костра и через несколько шагов скрылся в темноте.

А тощий Крепыш все пел, гоняя по кругу одни и те же куплеты и припевы, и бродяги, сгрудившиеся возле костров, стали дремать под его негромкий, монотонный голос.

Ах, отпусти меня, товарищ старшина,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.