Свенцицкий Валентин Павлович
Поэт голгофского христианства (Николай Клюев)

В области человеческого духа бывают явления, которые почти невозможно подвести под обычные общепринятые понятия.

Творчество Николая Клюева принадлежит именно к числу таких явлений.

Назвать его: «художником», «поэтом», «писателем», «певцом» – значит сказать правду и неправду. Правду – потому что он «художник», и «поэт», и «писатель», и «певец». Неправду – потому что он по своему содержанию бесконечно больше всех этих понятий.

Даже наиболее идущее к нему слово «религиозный» в наше время всяческих подделок и лжи звучит безнадёжно-бесцветно.

«Песни» Николая Клюева – это пророческий гимн Голгофе.

Говорю «пророческий» – потому что в них раскрывается вся полнота нового «голгофского» религиозного сознания, не только мученичество, не только смерть, – но и победа, и воскресение.

В них звучит отклик тех песен, которые пели мученики Колизея[1] и древние братья на испанских кострах, – но в них же слышится новый, вдохновенно-радостный голос прощённой земли, освобождённого мира.

Это не выдумка – это живой опыт, это творческое прозрение. Здесь уже не только литература, не только «стихи» – здесь новое религиозное откровение. Если хотите, «поэзия», – но в каком-то высшем смысле, когда поэт становится пророком.

«Песни» Клюева по содержанию своему имеют два основных начала:

Вселенское – в том смысле, что в них выражается не односторонняя правда того или иного «вероисповедания», а общечеловеческая правда полноты вселенского религиозного сознания.

И национальное – в том смысле, что раскрывается это вселенское начало в чертах глубоко русских, если можно так выразиться, плотяных, чернозёмных, подлинных, национальных.

В настоящей вступительной статье я ставлю себе задачей раскрыть голгофское содержание «Песен» Николая Клюева и показать, в чём лежит внутренний смысл его новых откровений.

Мировой процесс – это постепенное воплощение «Царствия Божия на земле», постепенное освобождение земли от рабства внешнего: господства одних над другими, и рабства внутреннего: господства страдания, зла и смерти. «Освобождение земли» на языке религиозном должно быть названо искуплением. Путь к этому освобождению должен быть назван голгофским. Не дано «искупление» как подвиг единого Агнца – оно дастся как усилие всей земли. Голгофа же Христова – первое слово освобождения, первый Божественный призыв обращённый к земле: взять крест и идти на распятие – не в муку вечную, а в жизнь вечную. История мира – это восхождение на лобное место, это позорная казнь на кресте, это «Боже мой, Боже мой! вскую оставил Мя еси»[2]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Вообще, что хотения Клюева были приняты к сведению, видно из того, что «пророк» просит, чтобы в предисловии Свенцицкого была вставлена фраза Клюева о самом себе, что «братские песни» – отклики тех песен, которые пели мученики Колизея и… братья на жестоких кострах» (Брихничёв И. Новый Хлестаков (Правда о Николае Клюеве) // ОР РГБ. Ф. 386, к. 55, ед. хр. 21). Выражение закрепилось в русском языке, когда еп. Ириней (Орда) перевёл с английского кн. «Мученики Колизея» (Киев, 1875); позднее Евгений Тур выпустил кн. «Мученики Колизея. Исторические рассказы для детей» (М.,1890).

Вернуться

2

Мф. 27, 46.

Вернуться