# #Моя [не]идеальная жизнь

Софи Кинселла

Кэт Бреннер – энергичная, талантливая, очаровательная сотрудница маркетингового агентства. Она многого добилась: переехала в город мечты, нашла любимую работу и не намерена останавливаться на пути к успеху. Кэт обожает свою яркую и насыщенную жизнь, которую постоянно демонстрирует в Instagram на зависть другим. Но это только одна сторона действительности, пропущенная через радужные фильтры. На самом деле жизнь Кэт Бреннер не так уж и прекрасна. Она одинока в чужом городе, не ладит с соседями в тесной квартирке, на съем которой тратит практически всю зарплату. И страдает оттого, что не может сделать жизнь такой же идеальной, какой выставляет ее в социальных сетях. Но может, количество лайков, стильные вещи и дизайнерские украшения – это не то, что делает тебя счастливым? Кэт скоро поймет, что из моды выходит все, кроме любви.

> Ники Кеннеди

> Sophie Kinsella

> My Not So Perfect Life

> Copyright © 2017 by Madhen Media Ltd.

> All rights reserved.

> © Фрадкина Е., перевод на русский язык, 2017

> © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

## Часть 1

### Глава 1

Первое: могло быть и хуже. Да, сообщение могло быть гораздо хуже, и об этом следует помнить. Второе: оно того стоит. Яхочу жить в Лондоне, хочу здесь работать, а сообщение – часть сделки. Это неотъемлемая часть Лондона, как Тейт Модерн.

(На самом деле, ничего похожего на Тейт Модерн. Неудачный пример.)

Мой папа всегда говорит: если ты не можешь бежать вместе с большими собаками, сиди у крыльца. А я хочу бежать вместе с большими собаками – и поэтому я здесь.

В любом случае я даже получаю удовольствие от двадцатиминутной прогулки к станции. Серый декабрьский воздух колом стоит в горле, но мне хорошо. День начался. Я в пути.

Мое пальто достаточно теплое, хотя оно стоит всего 2,99 фунта и куплено на блошином рынке. На нем был ярлык «КРИСТИН БИОР», но я срезала его, как только вернулась домой. Там, где я работаю, нельзя носить пальто с ярлыком «Кристин Биор». У вас должен быть винтажный ярлык «Кристиан Диор» или что-нибудь японское. Ярлыка может и не быть, если вы сами шьете себе одежду из ретротканей, купленных в «Алфиз Антикс».

Но тольконе «КРИСТИН БИОР»!

Когда я приближаюсь к Кэтфорд-Бридж, то начинаю напрягаться. Ядействительно не хочу сегодня опаздывать. Мой босс теперь отпускает колкие замечания насчет людей, которые «никогда не торопятся». Поэтому я вышла на двадцать минут раньше – на случай, если выдастся плохой день.

И я уже понимаю: день просто ужасный.

В последнее время с нашей линией много проблем, и то и дело без предупреждения отменяют поезда. Беда в том, что в Лондоне в час пик нельзя просто такотменять поезда. Что остается делать людям, которые планировали сесть на этот поезд? Испариться?

Проходя через автомат, сразу вижу ответ. Люди толпятся на платформе, поглядывая на табло с информацией и бросая друг на друга враждебные взгляды.

О боже! Наверное, отменили по крайней мере два поезда. Похоже, набралось народу на целых три поезда, и вся эта толпа сгрудилась у края платформы. Сейчас середина декабря, но здесь и не пахнет Рождеством. Все слишком напряженные и замерзшие, и на них как бы написано крупными буквами: «понедельник». Единственные праздничные штрихи – это жалкие китайские фонарики и объявления на стене о работе транспорта в рождественские каникулы.

Собравшись с духом, присоединяюсь к толпе и, когда на станции появляется поезд, с облегчением вздыхаю. Не то чтобы я надеяласьсесть в этот поезд. (Сесть в первый поезд? Не смешите меня!) К запотевшим окнам прижаты изнутри лица людей, а когда двери открываются, выходит всего одна женщина, изрядно помятая.

Но несмотря на это, толпа бросается вперед. Каким-то образом часть людей втискивается в поезд, и тот отъезжает. Я немного продвинулась вперед на платформе. Теперь мне только нужно удерживать свои позиции и ни в коем случае не позволять этому тощему парню с волосами, смазанными гелем, пролезть передо мной. Я вынула из ушей наушники, чтобы слушать объявления, и стою насмерть.

В лондонском транспорте – как на войне. Это постоянная борьба за захват территории, за каждый дюйм. Здесь ни на минуту нельзя расслабляться: если расслабишься, кто-нибудь прошмыгнет мимо тебя. Или наступитна тебя.

Ровно через одиннадцать минут подходит второй поезд. Я устремляюсь вперед вместе с толпой, стараясь не обращать внимания на саундтрек из сердитых возгласов: «Вы можете пройти вперед?», «Внутри есть место!», «Нужно всего лишь пройти вперед!».

Я заметила, что у людей внутри поезда совершенно другое выражение лица, чем у тех, кто на платформе. Особенно у тех, кому удалось занять сидячее место. Они словно перевалили через горы в Швейцарию. У них виноватый взгляд, но в нем читается вызов:«Я знаю, что вы там, снаружи; я знаю, что это ужасно, – а я уютно устроился внутри. Но я тоже страдал, так что дайте мне спокойно, без этих чертовых угрызений совести, читать мой Kindle, о’кей?»

Толпа волнуется, и вдруг кто-то подталкивает меня. Я чувствую у себя на спине пальцы – и вдруг ступаю на пол вагона. Теперь мне нужно ухватиться за какую-нибудь железяку и использовать ее в качестве рычага. Как только ты одной ногой в поезде – считай, что уже внутри.

Мужчина у меня за спиной, по-видимому, очень сердит: я слышу, как он громко ругается. И вдруг позади меня прокатывается что-то вроде людского цунами. Я испытала это всего пару раз, и это было ужасно. Меня тащит вперед, и я не касаюсь ногами пола. Когда двери поезда закрываются, я оказываюсь втиснутой между двумя парнями – один в костюме, второй в трексьюте[1] – и девушкой, которая ест панини.

Нас так плотно прижало, что девица держит панини примерно в двух дюймах от моего лица. Каждый раз, как она откусывает, мне в нос ударяет запах песто. Но я старательно не обращаю внимания. И на девушку. И на двоих мужчин. Хотя я чувствую теплое бедро парня в трексьюте и могу сосчитать жесткие волоски у него на шее. Когда поезд приходит в движение, нас постоянно стукает друг о друга. Но никто не смотрит в глаза друг другу. Я думаю, если в метро на кого-нибудь посмотришь, то вызовут полицию.

Чтобы отвлечься, пытаюсь спланировать остаток своего маршрута. Когда я прибуду на Ватерлоо-Ист, нужно выбирать между Джубили-Дистрикт (на это уйдет сто лет), Джубили-Сентрал (придется долго идти от метро) и Оверграунд (еще дольше).

Да, если бы я толькознала, что в конечном счете буду работать в Чизвике, то не стала бы снимать квартиру в Кэтфорде. Но я приехала в Лондон на стажировку в его восточной части. (В объявлении это место назвали «Шордич», но это не Шордич.) В Кэтфорде низкие цены, и он расположен не слишком далеко. А теперь мне просто не по карману цены западной части Лондона, да и сообщение не такое уж плохое…

– Ай! – вскрикиваю я, когда поезд резко дергается.

Меня швыряет вперед. Девушку тоже швыряет, и не успеваю я оглянуться, как в мой открытый рот попадает конец ее панини.

Я в таком шоке, что никак не могу прийти в себя. У меня во рту полно теплого рыхлого теста и подтаявшей моцареллы. Как же такое могло произойти?

Мои зубы инстинктивно сжимаются, и я тут же жалею об этом. Хотя… Что же мне еще оставалось делать? С полным ртом смотрю на нее.

– Простите, – бормочу я, но выходит «потите».

– Какого черта? – обращается к вагону девушка, не веря своим глазам. – Она же ворует мой завтрак!

Я вся покрываюсь испариной. Это плохо.Плохо. Что же мне теперь делать? Откусить от панини? (Нехорошо.) Просто выпустить изо рта? (Еще хуже.) Из этой ситуации нет никакого выхода.

Наконец я откусываю кусок от панини, и мое лицо горит от смущения. Рот набит чужим клейким хлебом, и мне приходится жевать под взглядами всего вагона.

– Мне действительно жаль, – неловко извиняюсь я перед девушкой, как только удается проглотить злосчастный кусок. – Надеюсь, вы с удовольствием съедите остальное.

–Теперь он мне не нужен. – Она злобно смотрит на меня. – На нем теперь ваши микробы.

– Ну, мне ваши микробы тоже не нужны! Моей вины тут нет: я просто упала на панини.

– Ах, выупали! – повторяет она со скептическим видом.

– Да, конечно! А вы вообразили, что я сделала этонарочно?

– Кто знает? – Она заслоняет рукой панини, словно я могу броситься и откусить еще один кусок. – В Лондоне полно всяких странных людей.

– Я не странная!

– Можешь упасть наменя, дорогая, – с ухмылкой предлагает парень в трексьюте. – Только не жуй, – добавляет он, и весь вагон хохочет.

Я заливаюсь краской, но не собираюсь реагировать. Фактически инцидент исчерпан.

Следующие пятнадцать минут я сурово смотрю прямо перед собой, замуровавшись в своем маленьком замкнутом мирке. На Ватерлоо-Ист все мы вываливаемся из поезда, и я с облегчением вдыхаю холодный дымный воздух. Быстрым шагом направляюсь к метро, выбрав Джубили-Дистрикт. В дверях я присоединяюсь к толпе и, бросив взгляд на часы, тяжело вздыхаю. Я добираюсь уже сорок пять минут, но до места назначения еще далеко.

Когда кто-то наступает мне на ногу острым каблуком, передо мной вдруг возникает картинка из прошлого. Я вижу, как папа открывает дверь нашей кухни, выходит во двор, широко раскидывает руки, словно обнимая поля и бескрайнее небо, и говорит: «Самое быстрое сообщение в мире, дорогая. Да, самое быстрое сообщение в мире». Когда я была маленькой, то не знала, что он имеет в виду, но теперь…

– Проходите! Вы будете проходитьвперед? – Мужчина у меня за спиной орет так оглушительно, что я вздрагиваю.

Состав прибыл, и, как обычно, начинается борьба между теми, кто внутри вагона, и теми, кто снаружи. Первые полагают, что он полностью забит, а последние прикидывают опытным взглядом, что в вагон легко могут войти еще человек двадцать.

Наконец я влезаю в вагон, а потом с боем выхожу у Вестминстер. Там жду поезда линии Дистрикт и медленно тащусь в нем до Тэрнхем-Грин.

Выйдя из метро, я смотрю на часы и пускаюсь бегом. Черт возьми! У меня меньше десяти минут.

Наш офис – большое светлое здание под названием Филлимор-Хаус. Ближе к цели перехожу на шаг, но сердце все еще бешено колотится. Я натерла мозоль на левой пятке, но главное – я это сделала! Я пришла вовремя. Как по волшебству, лифт ждет, и я вхожу в него, пытаясь пригладить волосы. Они растрепались, когда я неслась как сумасшедшая по Чизвик-Хай-Роуд. В целом на дорогу ушло час двадцать минут. А могло быть хуже…

– Подождите!

При звуках этого властного голоса я холодею. Через вестибюль шагает знакомая фигура. Длинные ноги, сапоги на высоком каблуке, байкерская курточка и короткая оранжевая юбка. И сразу же одежда на всех остальных в лифте становится старой и убогой. Особенно моя черная юбка-джерси за 8,99 фунтов.

У нее изумительные брови. Некоторым людям от рождения даны изумительные брови, и она одна из них.

– Кошмарная дорога, – говорит она, входя в лифт. У нее хрипловатый поставленный голос, в котором звучит медь. С таким голосом не тратят время на пустяки. Она тыкает наманикюренным пальчиком в кнопку с номером этажа, и мы начинаем подъем. – На перекрестке Чизвик-лейн красный горел целую вечность. У меня ушло двадцать пять минут на то, чтобы добраться сюда из дома.Двадцать пять минут!

У нее взгляд орла, который собирается спикировать на жертву, и до меня доходит, что она ждет ответа.

– О, – произношу я слабым голосом. – Вам не повезло.

Двери лифта открываются, и она выходит. Я следую за ней, созерцая ее идеальную прическу и вдыхая аромат духов (сделанных для нее по заказу в фирме «Анник Гуталь» в Париже, где она отмечала пятилетнюю годовщину свадьбы).

Это мой босс. Это Деметра. Женщина, у которой идеальная жизнь.


Я не преувеличиваю, когда говорю, что у Деметры идеальная жизнь. Поверьте мне – это правда.У нее есть все, чего можно хотеть от жизни. Работа, семья, крутость во всем. Все тип-топ. И даже имя. Оно такое особенное, что ей не нужно утруждаться, называя фамилию (Фарлоу). Она просто Деметра. Как Мадонна. «Привет! – говорит она по телефону своим поставленным голосом. – Это Де-мееее-тра».

Ей сорок пять, и уже больше года она занимает должность исполнительного креативного директора в «Купер Клеммоу». «Купер Клеммоу» – брендинговое агентство. У нас есть несколько довольно крупных клиентов. В кабинете Деметры полно наград и фотографий в рамочках, на которых она запечатлена вместе со знаменитостями. Имеется здесь и выставка продукции, для которой она создавала бренды.

Это высокая, стройная брюнетка с блестящими волосами и, как я уже упоминала, изумительными бровями. Я не знаю, сколько Деметра зарабатывает, но она живет в Шепардз-Буш, в потрясающем доме, за который явно заплатила больше двух миллионов (как поведала мне моя подруга Флора).

Флора также рассказала, что Деметра привезла из Франции дубовый паркет для своей гостиной, который стоилцелое состояние. Флора ближе всех ко мне по должности: она криейтор А еще она неиссякаемый источник сплетен о Деметре.

Однажды я даже пошла посмотреть на дом Деметры – просто случайно оказалась в этом районе. Я знала адрес – так почему же не взглянуть на дом босса? (О’кей, а теперь начистоту: я знала только название улицы. Номер дома я погуглила, когда там оказалась.)

Конечно, он удручающе хорош. Выглядит как дом из журнала. И этодействительно дом из журнала. Его фотографию напечатали в «Livingetc». Был там и снимок самой Деметры: она стоит в своей белоснежной кухне, элегантная и креативная, в блузке из ретроситца.

Я немного постояла, рассматривая дом. Не то чтобы я завидовала – скорее задумалась. Это была задумчивость, смешанная с легкой печалью. Парадная дверь изысканного серовато-зеленого оттенка – несомненно, «Фарроу энд Болл» либо «Литл Грин». Дверной молоток в старинном стиле, в форме львиной головы, и элегантные светло-серые ступени, ведущие к парадной двери. Все остальное тоже весьма впечатляет: крашеные оконные рамы и модные жалюзи, а в саду – деревянный дом на дереве. Но меня заворожили именно парадная дверь и ступени. Только вообразите: спускаться каждый день по красивой каменной лестнице, как принцесса из сказки. Как изумительно начиналось бы каждое утро!

Во дворе перед домом – два блестящих новеньких автомобиля: серый «Ауди» и черный «Вольво SUV». Все, что принадлежит Деметре, либо блестящее, новенькое и «в тренде» (дизайнерская соковыжималка), либо старинное, подлинное и опять же «в тренде» (старинное деревянное ожерелье, которое она привезла из Южной Африки). Пожалуй, «подлинный» – самое любимое слово Деметры: она использует его примерно тридцать раз в день.

Конечно, Деметра замужем, и, конечно, у нее двое детей: мальчик по имени Хэл и девочка по имени Коко. У нее миллион друзей, которых она знает «целую вечность». Она постоянно бывает на вечеринках, разных мероприятиях и на присуждении премий за дизайн. Порой она вздыхает и говорит, что это у нее третий выход в свет за неделю. И восклицает: «Это бесконечное обжорство – сущее наказание!», переобуваясь в туфли от «Миу-Миу». (Я выбрасываю в мусорный контейнер множество упаковок Деметры, так что по ярлыкам вижу, одежду каких фирм она носит. «Миу-Миу». «Марни». «Дрис ван Нотен». И много вещей от «Зара».) А потом у нее загораются глаза – и не успеешь оглянуться, как ее фотографии уже в фейсбуке, на странице «Купер Клеммоу», и в твиттере, и повсюду: Деметра в крутом черном топе (вероятно, «Хельмут Ланг» – его она тоже любит), сияющая, идеальная, с бокалом вина в руке, в обществе знаменитых дизайнеров.

Не думайте, что язавидую. Разве что чуть-чуть. Я не хочу быть Деметрой. Мне не нужны ее вещи. Ведь мне всего двадцать шесть лет – что бы я стала делать с «Вольво SUV»?

Но когда я смотрю на нее, то чувствую что-то вроде булавочного укола… И думаю: а могла бы это быть я? Когда-нибудь? Если я заработаю достаточно денег, будет ли у меня такая жизнь, как у Деметры? И дело не только в вещах, но и в уверенности. Стиль. Утонченность. Связи. Даже если бы у меня ушло на это двадцать лет, я бы не возражала. Я была бы в экстазе! Скажи мне кто-нибудь: «Если ты будешь упорно трудиться, то через двадцать лет будешь жить так же», – я бы моментально взяла старт и рванула вперед.

Однако это невозможно. Этого не будет никогда. Говорят о карьерной лестнице, но нет такой лестницы, которая привела бы меня в жизнь Деметры, как бы упорно я ни трудилась.

Я имею в виду два миллиона за дом.

Двамиллиона!

Однажды я подсчитала. Предположим, банк даст мне в кредит эту сумму (разумеется, ничего подобного они не сделают). При моей нынешней зарплате, чтобы вернуть кредит, мне понадобится 193,4 года (и, знаете ли, нужно еще дожить).

Когда это число появилось на экране калькулятора, я громко рассмеялась. Несколько истерическим смехом. Люди говорят о разрыве поколений, но скорее это пропасть. Большой Каньон поколений. И нет такой лестницы, которая привела бы меня в жизнь Деметры. Разве что случится что-то экстраординарное: выигрыш в лотерее, или наследство от богатых родственников, или какая-нибудь гениальная идея, на которой я заработаю состояние. (Не думайте, что я не пытаюсь. Каждый вечер я провожу в попытках изобрести новый тип бюстгальтера или низкокалорийную карамель. Однако пока что ничего не выходит.)

Итак, я не могу сделать своей целью жизнь Деметры. Но можно взять из нее все, что можно. Я буду наблюдать за Деметрой, изучать ее, стараться стать на нее похожей.

А также старатьсяне стать на нее похожей.

Потому что – разве я об этом не упоминала? – она просто какой-то кошмар. Она идеальна –и в то же время она кошмар. И то и другое.


Я как раз включаю свой компьютер, когда Деметра входит в наш опенспейс, прихлебывая соевый латте.

– Люди! – говорит она. – Люди, послушайте.

Это еще одно любимое слово Деметры: «люди». Она входит в нашу комнату, говорит «Люди!» театральным голосом, – и мы все отрываемся от своих дел, ожидая важного объявления. Ана самом деле ей нужно что-то такое, что знает только один из нас. Но поскольку она вряд ли помнит, кто из нас чем занимается и даже как нас зовут, ей приходится обращаться ко всем.

Ладно, я слегка преувеличиваю. Но не очень сильно. Я никогда не встречала людей с такой ужасной памятью на имена, как у Деметры. Флора однажды сказала, что у Деметры действительно проблема: она не узнаёт лица, но не хочет признать этот факт. Считает, что это не отражается на ее работе.

Еще как отражается!

И еще одно. Пусть она не узнаёт лица, но уж помнить имена она может? Я здесь семь месяцев, и клянусь, что она все еще не знает, как меня зовут: Кэт или Кейт.

На самом деле я Кэт. Кэт – уменьшительное от Кэтрин. Потому что… Потому что это крутое уменьшительное имя. Оно короткое и энергичное. Оно звучит современно. Оно лондонское. Это я. Кэт. Кэт Бреннер.

Привет, я Кэт.

Привет, я Кэтрин, но зовите меня Кэт.

О’кей, а теперь начистоту. Этоне совсем я. Пока что. Я все еще наполовину Кейти. Я стала называть себя «Кэт» с тех пор, как начала здесь работать, но почему-то еще не совсем привыкла е этому имени. Иногда я не сразу реагирую, когда люди окликают меня «Кэт».

Но я исполнена решимости быть Кэт. Ябуду Кэт. Это мое новенькое, лондонское имя. У меня было три разных места работы в жизни (ну хорошо, два из них были стажировкой), и каждый раз я создавала новый имидж. Переход от Кейти к Кэт – просто последний этап.

Кейти – это я дома, в Сомерсете. Розовощекая кудрявая сельская девчонка, которая вечно ходит в джинсах и веллингтонах[2] и вся в шерсти после кормления овец. Девчонка, чья вся светская жизнь ограничена местным пабом. Девчонка, которую я оставила в прошлом.

Сколько себя помню, мне всегда хотелось вырваться из Сомерсета. Я хотела в Лондон. На стене моей спальни никогда не было мужских рок-групп – у меня висела карта лондонского метро. Плакаты с «Лондонским глазом»[3] и «Огурцом»[4].

Первая стажировка, которую мне удалось получить, была в Бирмингеме. Это тоже большой город, с магазинами, гламуром, шумными улицами… Но это неЛондон. У него нет лондонского духа, от которого у меня замирает сердце. Очертания зданий на фоне неба. История. Ты проходишь мимо Биг-Бена и слышишь его бой на самом деле. Стоишь на тех самых станциях подземки, которые видела в миллионах фильмов о Лондонском блице[5]. Сознаешь, что ты в одном из лучших городов мира. Жить в Лондоне – это все равно что жить в фильме: диккенсовские закоулки, сверкающие кварталы с башнями, потайные площади с садиками. Тут вы можете быть кем вам угодно.

В моей жизни очень мало вещей, которые входят в первую десятку любого всемирного рейтинга. У меня нет ни шикарной работы, ни шикарного гардероба, ни шикарной квартиры. Но я живу в городе, входящем в первую десятку. Люди со всего света хотели бы жить в Лондоне. И я теперь здесь. Вот почему мне неважно, что, добираясь до работы, я прохожу все круги ада, а в моей спальне всего три квадратных фута.Зато я здесь.

Я попала сюда не сразу. Единственное предложение, которое я получила после университета, было от крошечной маркетинговой фирмы в Бирмингеме. Перебравшись туда, я сразу же начала создавать новый имидж. Я подстригла челку. Каждый день выпрямляла волосы и укладывала их узлом. Купила очки в черной оправе с прозрачными линзами. Я стала выглядеть по-другому. Я чувствовала себя другой. Я даже сменила макияж: карандаш для губ и жидкая подводка для глаз.

(У меня ушел целый уик-энд на то, чтобы научиться пользоваться подводкой для глаз. Это ничуть не легче тригонометрии. Почему нас не учатэтому в школе? Если бы я правила страной, то у нас были бы курсы по предметам, которые действительно пригодятся в жизни. Например: Как подводить глаза. Как заполнять налоговую декларацию. Что делать, когда засорился унитаз, к вам скоро придут гости, а папин телефон не отвечает.)

Именно в Бирмингеме я решила избавиться от своего западноанглийского акцента. Однажды я сидела в кабинке туалета и услышала, как две девушки перемывают мне косточки.Кейти с Ферррмы – так они меня называли. Да, это было очень обидно. Хотелось выскочить из кабинки и крикнуть: «А я не думаю, что ваш бирмингемский акцент лучше!»

Но я этого не сделала. Я просто сидела и изо всех сил думала. Это была проверка на прочность. К тому времени, как я получила свою вторую стажировку, я уже была другим человеком. Поумнела. И больше не напоминала Кейти Бреннер с Энстерз-Фарм.

А теперь я Кэт Бреннер из Лондона. Кэт Бреннер, которая работает в крутом офисе с белыми сверкающими столами, моднючими стульями и вешалкой для пальто в виде обнаженного мужчины. (Эта вешалка вызывает шок у всех, кто впервые к нам приходит.)

– Люди! – в третий раз взывает Деметра, и офис затихает.

Нас тут десять человек, и у всех разные должности. Этажом выше – плановый отдел и еще одна группа криейторов, которая напрямую связана по работе с Адрианом, генеральным директором. Плюс еще офис управления талантами, финансовый отдел и прочее. Но мой мир на этом этаже, я в самом низу. Я зарабатываю гораздо меньше остальных, и у меня самый маленький стол. Нужно же с чего-то начинать. Это моя первая оплачиваемая работа, и я каждый день благодарю свою счастливую звезду. И, знаете ли, у меня интересная работа. По-своему.

Я имею в виду, что это зависит от того, как ты понимаешь слово «интересный». Сейчас я работаю над захватывающим проектом для фирмы «Кофивайт». Занимаюсь исследованиями. А к чему это сводится на самом деле…

Ладно, нужно понимать, что нельзя же сразу приступить к чему-то гламурному. А вот папа этого не понимает. Он всегда спрашивает, выдвигаю ли я собственные идеи? Встречаюсь ли с випами? Хожу ли каждый день на шикарные бизнес-ланчи? Это просто смешно.

Я ощетиниваюсь, когда он говорит, качая головой: «И ты действительно счастлива в «Большом дыму»[6], Кейти, дорогая?» Да, я действительно счастлива. Но это не значит, что мне легко. Папа ничего не знает ни о моей работе, ни о Лондоне, ни об экономии. Скажем, о том, сколько стоит стакан вина в баре. Я даже скрыла, сколько плачу за квартиру, так как знаю, что именно он скажет. Он скажет…

О господи! Дыши глубже. Простите, если я отклонилась от темы, сделав лирическое отступление о своем папе. После окончания университета, с тех пор как я уехала, наши отношения несколько осложнились. Папа не понимает, почему я сюда перебралась, и никогда не поймет. Я могу попытаться объяснить, но если вы нечувствуете Лондон, то видите только уличное движение, смог и высокие цены. И горюете, что ваша дочь предпочла уехать и теперь в сотне миль от вас.

У меня был выбор: не следовать велению своего сердца – или разбить его сердце. Думаю, в конечном счете я слегка надбила оба наших сердца. Другим этого не понять, потому что они считают нормальным уехать из дома. Но другие – это не мы с папой, мы жили вдвоем все эти годы.

Впрочем, вернемся к работе. Люди на моей должности не встречаются с клиентами – это делает Деметра. Или Роза. Они ходят на ланчи и возвращаются взволнованные, с раскрасневшимися щеками и бесплатными образцами. Потом обсуждают свой поход, обычно вместе с Марком и Лиз, а иногда к ним присоединяется Адриан. Он не просто генеральный директор, но еще и соучредитель «Купер Клеммоу». Его кабинет – этажом ниже. (Был еще один соучредитель, Макс, но он рано вышел в отставку и уехал на юг Франции.)

Адриан удивительный. Ему около пятидесяти, у него копна волнистых волос цвета стали, он носит джинсовые рубашки и выглядит как человек из семидесятых. (Полагаю, в каком-то смысле так оно и есть.) И он довольно известен. Например, в Кингз-Колледж[7], на Стрэнде, выставлены фотографии бывших питомцев этого учебного заведения, и там есть Адриан.

Ну, вот и все главные игроки. Но я – совсем в другой категории. Как я уже говорила, я занимаюсь исследованиями. А это означает, чтона самом деле на этой неделе я…

Впрочем, должна вас предупредить, что это не гламурно. Правда, на самом деле все не так уж плохо.

Я ввожу в компьютер данные – результаты большого опроса потребителей, который мы проводим для «Кофивайт». Вопросы о кофе, порционных сливках, капучино – словом, обо всем. Две тысячи анкет, заполненных от руки, по восемь страниц каждая. Почему бумага?Никто теперь уже не заполняет бумажные анкеты. Но Деметра хотела придерживаться «старой школы». Дело в том, что она прочитала какое-то исследование, где говорилось, что когда люди пишут ручкой, они на двадцать пять процентов откровеннее, чем онлайн. Словом, что-то в этом духе.

И вот результат: у меня пять полных коробок с анкетами.

Это несколько утомительно, потому что в анкетах одни и те же вопросы, а участники пишут ответы шариковыми ручками, причем не всегда четко. Но есть и приятная сторона: это исследование сформирует весь проект! Флора причитает надо мной: «Боже мой, бедная Кэт, какой кошмар!» Однако на самом деле это восхитительно.

Я имею в виду, что можносделать это восхитительным. Мне интересно угадывать уровень доходов людей на основании того, как они отвечают на вопрос о «густоте пены». И знаете что? Обычно я оказываюсь права. Это все равно что читать мысли. Чем больше я ввожу в компьютер эти ответы, тем больше узнаю о потребителях. По крайней мере, я на это надеюсь…

– Люди! Какого черта происходит с «Трекбикс»?

Голос Деметры снова врывается в мои мысли. Она стоит на своих высоченных каблуках, нервно проводя рукой по волосам. На лице – привычное выражение нетерпения и досады. Она как бы вопрошает: «Что такое с этим миром?»

– Я лично написала несколько замечаний об этом. – Она копается в своем телефоне, игнорируя нас. – Я знаю, что написала.

– Я не видела никаких замечаний, – говорит Сара, как всегда, тихо и сдержанно.

Святая Сара, как называет ее Флора. Сара – секретарь Деметры. У нее роскошные рыжие волосы, которые она завязывает в «лошадиный хвост», и красивые белоснежные зубы. Она из тех, кто сам шьет себе одежду, – это великолепные ансамбли в ретростиле пятидесятых, с юбками-колокол. И я не представляю себе, как ей удается не сойти с ума.

Деметра – самая рассеянная особа в мире. Почти каждый день она теряет документы или путает время встречи. Сара с Деметрой всегда очень терпелива и вежлива, но ее досада проявляется в том, как она кривит губы. Она наловчилась посылать сообщения за Деметру голосом Деметры. Сара спасает ситуацию, извиняясь и все заглаживая.

Я знаю, что Деметра завалена работой. Плюс ей нужно думать о семье, о школьных концертах и так далее. Но как же можно быть такой несобранной?

– Я нашла. Но почему это в моейличной папке? – Деметра поднимает глаза от телефона. Взгляд растерянный, как это иногда с ней бывает, – словно все только и хотят ее запутать.

– Вам просто нужно сохранить это под… – Сара пытается взять у Деметры телефон, но та вырывает его.

– Я умею обращаться с телефоном! И это не главное. Главное то, что…

Она резко останавливается, и все мы ждем с замиранием сердца. Это еще одна особенность Деметры. Она начинает какую-нибудь интригующую фразу, а затем останавливается на середине, словно ее батарейки приказали долго жить. Я смотрю на Флору, и она закатывает глаза.

– Да-да, – продолжает Деметра. – Так что же происходит с «Трекбикс»? Потому что я думала, что Лиз напишет ответ на их имейл. Но я только что получила новый имейл от Роба Кинсейда. Он спрашивает, почему от нас ничего не слышно. Итак? – Она поворачивается к Лиз, наконец-то определившись, кто именно ей нужен. – Лиз? Где он? Вы обещали мне сделать план к сегодняшнему утру. – Она тычет пальцем в свой телефон. – Это есть в моих записях с последнего совещания в понедельник. «Лиз пишет план». Первое правило обращения с клиентом, Лиз?

Держать клиента за руку, думаю я про себя, но не произношу вслух. (Это было бы уж слишком.)

– Держать клиента за руку, – с пафосом произносит Деметра. – Держатьвсе время. Чтобы он чувствовал себя уверенно каждую минуту. Только тогда у вас будет счастливый заказчик. А вы не держите Роба Кинсейда за руку, Лиз. Его рука болтается, и он не чувствует себя счастливым.

Лиз краснеет:

– Я еще работаю над этим.

– Еще?

– Нужно ввести много данных.

– Ну что же, работайте быстрее. – Деметра хмуро смотрит на Лиз. – И сначала пришлите мне на одобрение, а не отсылайте сразу Робу. К ланчу, о’кей?

– О’кей, – с сердитым видом бормочет Лиз.

Она редко делает что-то не идеально. Лиз – менеджер проектов. У нее на столе – безупречный порядок. Свои светлые прямые волосы она каждый день моет шампунем с запахом яблока. А еще она ест много яблок. Почему-то я никогда прежде не связывала эти два факта. Странно.

– Где же этот мейл от Роба Кинсейда? – Деметра копается в своем телефоне. – Он исчез из моей почты.

– А вы не стерли его по ошибке? – спрашивает Сара. – Я снова перешлю его вам.

Это еще один кошмар Сары. Деметра постоянно стирает имейлы по небрежности, а потом они ей срочно нужны, и она начинает бесноваться. Сара говорит, что тратит полжизни на пересылку имейлов Деметре. Слава богу, хоть у одной из них аккуратно сохраняются файлы.

– Вот он. – Сара щелкает мышкой. – Я переслала вам имейл Роба. Вообще-то я пересылаю вам все его письма – на всякий случай.

– Спасибо, Сара. – Деметра успокаивается. – Ума не приложу, куда пропал этот мейл… – Она смотрит на свой телефон, но Сару этот вопрос, по-видимому, не интересует.

– Деметра, я сейчас иду на курсы первой помощи, – сообщает она и берет свою сумку. – Я говорила вам об этом? Что я состою в подразделении первой помощи?

– Хорошо. – У Деметры ошеломленный вид: она явно забыла. – Вы просто молодец! Итак, Сара, прежде чем вы уйдете, давайте уточним… – Она проверяет свой телефон. – Сегодня вечером – Лондонские премии за бренды в области питания… Мне нужно днем сходить в парикмахерскую…

– Не получится, – перебивает Сара. – Днем вы плотно заняты.

–Что? – Деметра отрывает взгляд от телефона. – Но я записалась к парикмахеру.

– На завтра.

–На завтра? – в ужасе переспрашивает Деметра, и взгляд ее блуждает. – Нет, я записалась на понедельник.

– Взгляните на ваш календарь. – Чувствуется, что у Сары кончается терпение. – Это был вторник, Деметра,вторник.

– Но мне нужно срочно покрасить корни. Я могу что-нибудь отменить сегодня днем?

– Придут люди, которые занимаются полентой. А потом – команда из «Грин Тин».

– Черт! – Деметра делает гримасу. – Черт!

– А через пятнадцать минут у вас селекторное совещание. Я могу идти? – с кротким видом спрашивает Сара.

– Да, да, идите. – Деметра машет рукой. – Спасибо, Сара. – Она удаляется в свой кабинет со стеклянными стенами, повторяя: –Черт, черт. О! – Она снова появляется. – Роза, насчет логотипа «Сенсикво». Нам нужно попробовать более крупный кегль в пунктах. Это пришло мне в голову по дороге сюда. И аквамариновый кружок. Вы можете поговорить с Марком? А где же Марк? – Она с недовольным видом смотрит на его стол.

– Он сегодня работает дома, – отвечает Джон, младший криейтор.

– А, – недоверчиво произносит Деметра. – Ну ладно.

Деметра не одобряет работу дома. Она говорит, что когда вы все время исчезаете, теряется контакт с людьми. Но Марк включил этот пункт в свой контракт еще до появления Деметры, так что она ничего не может сделать.

– Не беспокойтесь, я ему скажу, – заверяет Роза, строча в своем блокноте. – Размер шрифта, аквамарин.

– Прекрасно. Ах да, Роза. – Деметра снова высовывает голову из кабинета. – Я хочу обсудить обучение кодированию Пайтона. Все в офисе должны уметь кодировать.

–Что?

– Кодировать! – нетерпеливо повторяет Деметра. – Я прочитала статью в «Хаффингтон пост». Включите это в повестку дня следующего заседания.

– О’кей. – У Розы удивленный вид. – Кодирование. Прекрасно.

Деметра закрывает дверь, и все облегченно вздыхают. Такова уж Деметра. Совершенно непредсказуема. Поспевать за ходом ее мыслей весьма утомительно.

Роза лихорадочно набирает что-то в телефоне. Я знаю, что она посылает Лиз издевательскую эсэмэску о Деметре. И конечно же, через минуту звякает телефон Лиз, и она кивает Розе.

Я не совсем постигла офисные политические течения – это все равно что пытаться понять сюжет мыльной оперы, когда начинаешь смотреть с середины. Но знаю, что Роза претендовала на должность Деметры и ее не получила. Я также знаю, что как раз перед моим появлением они серьезно поссорились. Роза хотела участвовать в крупном одноразовом проекте, который запустил мэр Лондона. Это был проект по созданию бренда каких-то спортивных соревнований. Мэр набрал команду из креативных агентств по всему городу. «Ивнинг стандард» назвала это «витриной для самых ярких талантов Лондона». Но Деметра не позволила Розе участвовать в этом проекте: заявила, что Роза нужна ей для другого дела. Это было явное вранье. С тех пор Роза страстно ненавидит Деметру.

По теории Флоры, Деметра панически боится, что ее обгонят молодые сотрудники, и поэтому она ни за что никому не поможет. Если вы попытаетесь забраться на карьерную лестницу, она наступит вам на пальцы своими острыми каблуками от «Миу Миу». Розе явно не терпится уйти из «Купер Клеммоу», но на рынке сейчас нет спроса. Таким образом, бедная Роза остается в нашем офисе с ненавистным боссом, постоянно испытывая отвращение к своей работе. Это заметно по ее сгорбленным плечам и нахмуренному лбу.

Марк тоже терпеть не может Деметру. Эту историю я тоже знаю. Предполагается, что Деметра должна руководить командой дизайнеров.Руководить, а не делать все самой. Но она ничего не может с собой поделать. Ее конек – дизайн. Дизайн и упаковка. Она знает невероятное количество шрифтовых гарнитур. Порой она прерывает заседание, чтобы продемонстрировать какой-то дизайн упаковки, который, по ее мнению, будет иметь успех. И это всегда что-то великолепное. Но и тут не без проблем, так как Деметра идет напролом.

Например, в прошлом году фирма «Купер Клеммоу» обновляла бренд увлажняющего крема под названием «Дренч», и у Деметры возникла идея сделать светло-оранжевую упаковку с белой надписью. Это был настоящий хит, и мы получили множество призов. И все бы хорошо, если бы не Марк, который возглавляет команду дизайнеров. Он уже разработал другой дизайн, но Деметра вылезла со своей «оранжевой» идеей на встрече с клиентом. А Марк, конечно, обиделся.

Но Деметра даже не заметила, что Марк разозлился. До нее такие вещи не доходят.Все о’кей – классная работа в команде – вперед, к следующему проекту! И это действительно был такой хит, что Марку грех жаловаться. Я имею в виду, в некотором смысле ему повезло: за этот новый бренд он получил признание. Теперь может включать его в свое резюме и все такое. И тем не менее он точит на Деметру зуб и говорит о ней таким саркастическим тоном, от которого меня передергивает.

Все в офисе знают, что Марк действительно талантлив. Например, он получил очень престижную премию за инновацию. Но Деметра, судя по всему, даже не сознает, какой у нее потрясающий руководитель команды дизайнеров. Лиз тоже не очень-то довольна, но она с этим мирится. А вот Флора все время злословит о Деметре. Впрочем, не исключено, что она просто любит сплетничать. Насчет других я не уверена.

Что касается меня, то я еще новичок. Я здесь всего семь месяцев и пока что не рискую высказывать собственное мнение. Но у меня есть амбиции, есть идеи, и мой конек – дизайн, особенно типографика. Вообще-то, на собеседовании мы с Деметрой говорили именно об этом.

Когда к нам в офис попадает новый проект, я сразу загораюсь. У меня в ноутбуке накопилось много наработок, сделанных в свободное время. Логотипы, концепции дизайна, документы по стратегии брендов… Я постоянно посылаю их Деметре, а она каждый раз обещает, чтонепременно взглянет на них, когда урвет минутку.

Все говорят, что не стоит надоедать Деметре – иначе она может выйти из себя. Я терпеливо выжидаю – так при серфинге ждут волну. Вообще-то, я занимаюсь серфингом и знаю, что волна придет. Когда будет подходящий момент, я привлеку внимание Деметры. Она взглянет на мою работу, и все будет о’кей. Я понесусь по волнам, управляя своей жизнью.

Я беру следующую анкету из кипы, и тут в комнату входит Ханна. Это еще один из наших дизайнеров. Слышится общий вздох, и Флора, повернувшись ко мне, вздымает брови. В пятницу бедной Ханне пришлось уйти домой, так как она действительно плохо себя чувствовала. За последние два года у нее было пять выкидышей. Она стала нервозной, и иногда у нее случаются панические атаки. Так было и в эту пятницу, и Роза посоветовала ей отправиться домой и отдохнуть. По правде говоря, Ханна – настоящий трудоголик. Я видела ее имейлы, отправленные в два часа утра. Она заслуживает небольшой передышки.

– Ханна! – восклицает Роза. – С тобой все в порядке? Не переутомляйся сегодня.

– Я прекрасно себя чувствую, – заверяет Ханна и проходит на свое место, избегая взглядов. – Прекрасно.

Она сразу же открывает какой-то документ и начинает работать, отпивая из бутылочки с отфильтрованной водой из-под крана. («Купер Клеммоу» занималась этим брендом, так что такие бутылочки стоят на столах у всех.)

– Ханна! – Деметра появляется в дверях своего кабинета. – Вы снова в офисе. Молодец!

– Я прекрасно себя чувствую, – повторяет Ханна.

Она явно не хочет, чтобы на нее обращали внимание, но Деметра подходит прямо к ее столу.

– Пожалуйста, не расстраивайтесь, Ханна, – говорит она своим звучным голосом. –Никто не считает, что вы ведете себя, как какая-нибудь королева драмы. Так что не беспокойтесь об этом.

Она дружески кивает Ханне, затем возвращается в свой кабинет и закрывает дверь. Все мы лишаемся дара речи, а у бедной Ханны абсолютно потерянный вид. Как только за Деметрой закрывается дверь, она поворачивается к Розе.

– Вы все считаете, что я драматизирую? – взволнованно осведомляется Ханна.

– Нет! – восклицает Роза, и я слышу, как Лиз бормочет: «Чертова Деметра».

– Послушай, Ханна, – продолжает Роза, направляясь к столу Ханны. Она наклоняется и смотрит Ханне прямо в глаза, – тебя просто «одеметрили».

– Верно, – соглашается Лиз. – Одеметрили.

– Это случается со всеми нами. Она бесчувственная корова и порет чушь. А ты простоне слушай, о’кей? Ты действительно молодец, что сегодня пришла, и все мы это ценим. Правда? – Она обводит взглядом комнату, и раздаются аплодисменты. Щеки Ханны порозовели от удовольствия.

– Черт бы побрал Деметру, – заключает Роза и направляется к своему столу, сорвав еще более бурные аплодисменты.

Уголком глаза я вижу, как Деметра выглядывает из своего офиса со стеклянными стенами. Наверное, ее интересует, что происходит, и мне ее немного жаль. Она действительно ни о чем не догадывается.

### Глава 2

Следующий час все мирно работают. У Деметры в кабинете – селекторное совещание. Я занимаюсь анкетами, а Роза передает по кругу ретросладости. И я как раз начинаю прикидывать, в какое время мне сделать перерыв на ланч, когда Деметра снова высовывает голову из кабинета.

– Мне нужны… – Она обводит взглядом комнату и наконец останавливается на мне. – Вы. Что вы сейчас делаете?

– Я? – удивленно спрашиваю я. – Ничего. То есть я имею в виду, что работаю. Я имею в виду…

– Вы не могли бы зайти ко мне и немного помочь кое с чем… – она делает одну из своих знаменитых пауз, –другим?

– Да! – отвечаю я, стараясь не выдать своего волнения. – Конечно! Разумеется!

– Через пять минут, о’кей?

– Через пять минут, – киваю я. – Конечно.

Я возвращаюсь к своей работе, но слова расплываются у меня перед глазами, а голова кружится от волнения.Кое с чем другим. Это может быть что угодно: новый клиент… сайт… революционная концепция бренда, которую хочет запустить Деметра… В любом случае это мой шанс! Вот она, моя волна!

Я испытываю радостное волнение. Значит, я не напрасно посылала ей все эти имейлы! Наверное, она все время знакомилась с моими идеями и считает, что у меня есть потенциал. Просто ждала идеального, особого проекта…

Мои руки трясутся, когда я вынимаю свой ноутбук и папку с несколькими распечатками, которую держу в ящике стола. От того, что я покажу ей свою последнюю работу, хуже не будет, правда? Я подкрашиваю губы и брызгаюсь духами. Мне нужно выглядеть энергичной и собранной.

Выждав ровно четыре с половиной минуты, поднимаюсь из-за стола. Итак, вперед, на гребень волны! Мое сердце гулко бьется, и все вокруг становится ярче, чем обычно. Но я с небрежным видом прохожу мимо всех столов к двери Деметры. Я крутая. Типа:«Да мы с Деметрой просто немного поболтаем с глазу на глаз. Собираемся обменяться несколькими идеями».

О господи, а вдруг это что-то грандиозное? Перед моим мысленным взором возникает картинка: мы с Деметрой допоздна засиделись в офисе и, уплетая китайскую еду из ресторана, работаем над каким-то потрясающим проектом. Возможно, я буду делать презентацию…

Я смогу рассказать об этом папе. Может быть, я позвоню ему сегодня вечером.

– Гм-м? – Я стучу в дверь Деметры и приоткрываю ее.

– Кэт! – восклицает она. – Чудесно. Заходите.Надеюсь, вы не возражаете, если я попрошу…

– Конечно нет! – поспешно отвечаю я. – Что бы это ни было, я с удовольствием. Очевидно, это насчет дизайна фона. Но меня интересует и стратегия, и типографика… и все что угодно…

Ну вот, меня понесло. Остановись, Кейти.

– Хорошо, – с рассеянным видом произносит Деметра и, закончив печатать имейл, отсылает его. Затем поворачивается и с удивлением смотрит на мой ноутбук и папку.

– Зачем все это?

– О! – Я краснею от смущения. – Я просто… Я принесла кое-что… несколько идей…

– Хорошо, положите это куда-нибудь, – говорит Деметра без всякого интереса и начинает копаться в ящике своего стола. – Мне так не хочется просить вас об этом, но я в отчаянном положении. Мое расписание на сегодня – просто кошмар, а вечером у меня эти несчастные премии. Я имею в виду, что могу сама пойти в салон красоты, но мои корни – другое дело, так что…

Я не совсем улавливаю, о чем она говорит. Но в следующую минуту она показывает коробочку, с надеждой глядя на меня. Это краска для волос «Клейрол». У меня мелькает мысль: «Мы создаем новый бренд для «Клейрол»? И я буду участвовать в НОВОМ БРЕНДЕ «КЛЕЙРОЛА»? О господи, это КЛАССНО…»

Но сразу же наступает отрезвление. Деметра вовсе не выглядит взволнованной – не похоже, что она собирается переделать международный бренд. У нее скучающий и слегка нетерпеливый взгляд. И наконец до меня доходит смысл ее слов: …кое-что другое… мои корни – другое дело…

Я внимательнее смотрю на коробочку. «Краска для волос «Клейрол». Темно-каштановая. Восстанавливает цвет корней за десять минут!»

– Вы хотите, чтобы я…

– Вы просто ангел! – Деметра одаривает меня обворожительной улыбой. – Это мое единственное окно за весь день. Вы не возражаете, если я отошлю несколько мейлов, пока вы будете это делать? Вам бы лучше надеть резиновые перчатки. Да, и не накапайте на ковер. Может быть, вы найдете какое-нибудь старое полотенце или что-то в этом роде?


Ее корни. Особый, идеальный проект – это окраска ее корней.

Я чувствую себя так, будто на меня обрушилась волна. Я насквозь промокла, меня обвивают водоросли – и я абсолютный лузер. Будем смотреть правде в лицо: она даже не вышла из своего кабинета, чтобы поискать именно меня. Знает ли она на самом деле, кто я?

Когда я выхожу из кабинета Деметры, прикидывая, где бы раздобыть старое полотенце, Лиз отрывается от своего монитора и с интересом смотрит на меня.

– Что это было?

– О, – говорю я и чешу нос, пытаясь выиграть время. Не могу же я поведать о своем разочаровании! Я просто не нахожу слов. Как же мне могло прийти в голову, что она поручит мне бренд для «Клейрол»? – Она хочет, чтобы я покрасила ей корни, – произношу я небрежным тоном.

– Покрасить ее корни? – переспрашивает Лиз. –Покрасить? Ты это серьезно?

– Это возмутительно! – вступает в разговор Роза. – Этогонет в твоем контракте!

Все в офисе поднимают голову от работы, и я чувствую волну всеобщего сочувствия. Даже жалости.

Я пожимаю плечами:

– Все о’кей.

– Это еще хуже, чем то платье-корсет, – многозначительно произносит Лиз.

Я слышала историю, как однажды вся команда пыталась застегнуть молнию на платье Деметры. Платье было ей мало, но она упорно этого не признавала. (В конце концов им пришлось применить плечики для одежды и грубую силу.) Но корни – самое низкое падение даже по сравнению с этим.

– Знаешь, ты можешь отказаться, – предлагает Роза.

Но хотя Роза – самая воинственная особа в офисе, даже в ее голосе не хватает убежденности. Ведь когда ты самый младший сотрудник в фирме, где такая конкуренция, приходится делать что угодно. Она это знает, и я тоже.

– Нет проблем! – бодро заверяю я. – Я всегда считала, что из меня вышел бы хороший парикмахер. Это мое второе призвание.

Весь офис смеется над шуткой, а Роза угощает меня своим дорогущим печеньем из пекарни на углу. Так что все не так уж плохо. Заимствуя бумажные полотенца в дамском туалете, я принимаю решение: нужно воспользоваться шансом. Пусть это не те посиделки, которые я себе представляла, но все-таки мы будем наедине, не так ли? Может быть, это все-такимоя волна.


О господи! Какая пакость!

Теперь я точно знаю, что профессия парикмахера – отнюдь не мое второе призвание. Кожа головы других людейотвратительна. Даже у Деметры.

Когда я начинаю смазывать корни липкой краской, то старательно отвожу взгляд. Яне хочу видеть бледную кожу головы и перхоть, а также думать о том, когда она в последний раз красила корни.

Должно быть, совсем недавно: седины почти нет. Это просто паранойя. Деметра зациклилась на своем возрасте и болезненно воспринимает тот факт, что все мы моложе ее. Но она полностью это компенсирует: например, раньше всех узнает шутки в Интернете, сплетни о знаменитостях, новости брендов и… словом,всё.

Деметра всегда всё раздобывает первая. Она достает все гаджеты раньше всех. Она раньше всех получает знаменитую дизайнерскую модель от H&M. Другие всю ночь стоят в очереди – а у Деметры онауже есть.

Или возьмем рестораны. В свое время она работала над брендами очень известных ресторанов, так что у нее миллион связей. В результате Деметра ходит в ресторан только на открытие или когда он еще не открыт и туда пускают только избранных вроде нее. А как только доступ в этот ресторан получает обычная публика или хвалебную рецензию о нем помещают в «Таймс», Деметра ни за что туда не пойдет. Она говорит: «Ну что же, там было недурно – пока его неиспортили», – и переходит в следующий ресторан.

Деметра вызывает трепет. На нее нелегко произвести впечатление. Ее уик-энд всегда бывает лучше, чем у других, и ее рассказ об отпуске всегда лучше, чем у других. Если кто-то замечает на улице знаменитость, то Деметра либо ходила с этой знаменитостью в школу, либо ее крестница встречается с братом знаменитости.

Но сегодня я не собираюсь трепетать перед ней. Буду вести интеллектуальную беседу, а потом, выбрав нужный момент, сделаю стратегический шаг. Просто нужно решить, каким именно должен быть этот стратегический шаг…

– Все в порядке? – спрашивает Деметра, которая печатает, глядя на монитор и совершенно меня игнорируя.

– Прекрасно! – отвечаю я, снова окуная кисточку в краску.

– Дам вам совет, девочки: не седейте. Это так хлопотно. Хотя… – Она на минуту поворачивается лицом ко мне. – У вас волосы мышиного цвета, так что седина не будет заметна.

– О… – Я начинаю запинаться. – Гм-м…

– Между прочим, как там Ханна? Бедняжка! Надеюсь, мне удалось ее подбодрить.

Деметра с безмятежным видом кивает и отпивает глоток кофе. А я в недоумении смотрю на ее затылок. Так это была попыткаподбодрить Ханну?

– Э-э… – Я не знаю, что сказать. – Думаю, с ней все в порядке.

– Превосходно! – Деметра с удвоенной энергией принимается печатать, а я говорю себе:Вперед, Кейти!

Я здесь. В кабинете Деметры. Только она и я. Это мой шанс.

Покажу ей эскизы дизайна, которые сделала для «Уош-Блю», решаю я. Но я не просто выложу их перед ней на стол, а буду действовать тоньше. Сначала заведу непринужденный разговор, установлю контакт.

В поисках вдохновения смотрю на пинборд Деметры. Я была в этом кабинете всего несколько раз – и всегда бросала взгляд на пинборд: нет ли чего-нибудь новенького? Это что-то вроде сказочной жизни Деметры, подытоженной в коллаже из рисунков, сувениров и даже образчиков ткани. Здесь распечатки дизайнов для созданных ею брендов. Примеры необычных гарнитур. Фотографии керамики и классических образцов средневековой и модернистской мебели.

Имеются здесь и вырезки из прессы, и фотографии Деметры на разных мероприятиях. Фото ее семьи на лыжах, или под парусом, или на живописных пляжах – и все в фотогеничных нарядах. Они выглядят просто идеально. Ее муж, вероятно, – блестящий руководитель какого-то «мозгового центра». Вот он, в черном галстуке, стоит рядом с Деметрой на красной дорожке, нежно поддерживая ее под руку. Выглядит вполне достойно: шикарный интеллектуал. Деметра никогда бы не согласилась на меньшее.

Может, спросить о детях? Нет, это слишком личное. Мой взгляд блуждает по комнате, в которой повсюду горы бумаг. Это еще один пунктик Деметры: она сводит Сару с ума, заставляя распечатывать все имейлы. Я часто слышу, как Сара бормочет за своим столом: «Читай их на своем долбаномэкране».

На полке рядом с Деметрой – ряд книг по брендингу, маркетингу и дизайну. В основном это стандартный набор, но есть одна, которую я не читала. Это старая книжка в мягкой обложке с названием «Наше видение». Я присматриваюсь к книге повнимательнее.

– Эта книга, «Наше видение», хорошая? – спрашиваю я.

– Блестящая, – отвечает Деметра, на минуту переставая печатать. – Это серия бесед между дизайнерами восьмидесятых. Очень вдохновляет.

– Не могла бы я… взять ее почитать? – отваживаюсь я.

– Конечно, – Деметра с удивленным видом поворачивается ко мне. – Пожалуйста.

Когда я беру книгу, то замечаю на той же полке маленькую коробочку. Это один из самых известных триумфов Деметры – коробочка «Редферн Рейзинз», с нарядными ручками из красной тесьмы. Теперь все принимают эти ручки как должное, но в то время никто о таком и не помышлял.

– Я всегда удивлялась «Редферн Рейзинз», – говорю я под влиянием порыва. – Как вам удалось пробить эти ручки? Наверное, они дорогие?

– О, они действительно дорогие. – Деметра кивает, не переставая печатать. – Когда я пыталась убедить клиента, это был настоящий кошмар. Но потом все срослось.

«Срослось» – это слабо сказано. Это была сенсация, и продажи «Редферн Рейзинз» резко взлетели вверх. Я читала об этом статьи.

– И как же вы это сделали? – не унимаюсь я. – Как вамудалось убедить клиента?

Я задаю этот вопрос не просто для того, чтобы поддержать разговор, – мне действительно хочется знать. Быть может, в один прекрасный день я буду работать над каким-нибудь проектом, и клиент заартачится из-за какой-нибудь дорогущей детали. И тогда я вспомню мудрый совет Деметры и одержу победу. Мы с ней будем как Кунг-Фу Панда и Мастер Шифу из мультика.

Деметра перестает печатать и поворачивается – кажется, мой вопрос задел ее за живое.

– В нашей работе, – задумчиво произносит она, – важно поддерживать равновесие. С одной стороны, мы прислушиваемся к клиенту, реагируем на его пожелания. Но с другой стороны, нужно иметь мужество: выступать со значительными идеями, бороться за свои убеждения. Нужна твердость, не так ли?

– Несомненно, – отвечаю я, стараясь выглядеть очень твердой. Я сдвигаю брови и крепко держу кисточку. Надеюсь, в целом это выглядит примерно так:Твердый. Энергичный. Удивительно Интересный Младший Член Команды, Имя Которого Стоит Запомнить.

Но Деметра, по-видимому, не замечает, какая я твердая и энергичная. Она уже вернулась к компьютеру. Так, о чем еще мы можем поговорить? Скорее! И прежде чем она снова начинает печатать, я поспешно говорю:

– Гм-м, а вы были в этом новом ресторане на Марилебон? Британо-непальском?

Я попадаю в яблочко, упомянув самый модный сейчас ресторан. Деметра резко останавливается.

– Да, была, – отвечает она, явно удивленная вопросом. – Я была там пару недель назад. А вы?

Была ли там я?

Неужели она думает, что я могу позволить себе потратить двадцать пять фунтов на тарелку клецок?

Но я же не могу ответить:«Нет, просто прочитала об этом в блоге. Это все, что я могу себе позволить, потому что Лондон стоит на шестом месте среди самых дорогих городов в мире, разве вы этого не замечали?»

(Правда, он не такой дорогой, как Сингапур. Интересно, сколько же все стоит в Сингапуре?)

– Собираюсь сходить, – отвечаю я после паузы. – Как вам там понравилось?

– Ресторан произвел на меня впечатление. – Деметра кивает. – Вы знаете, что там столы ручной работы из Катманду? А еда превосходная, хотя и простая. Очень подлинная. Все органическое,конечно.

–Конечно, – повторяю я серьезно. Какие тут могут быть шутки! Если бы Деметре нужно было указать в анкете свое вероисповедание, она бы, наверно, написала: «Органическое».

– А шеф-повар там – тот самый, который был в «Сесть-поесть»? – осведомляюсь я, окуная кисточку в краску. – Он не непалец.

– Нет, но у него непальский консультант. А сам он провел в Непале два года… – Деметра резко оборачивается и оценивающе смотрит на меня. – А вы знаете рестораны, да?

– Я люблю еду.

Это правда. Я читаю рецензии о ресторанах, как некоторые читают гороскопы. У меня в сумочке даже есть список всех самых известных ресторанов, которые мне хотелось бы когда-нибудь посетить. Однажды мы с моей подругой Фай ради шутки выписали их названия, и этот список стал чем-то вроде талисмана.

– А что вы думаете о «Солт Блок»? – спрашивает Деметра, как будто проверяя меня.

– Я думаю, что там непременно нужно попробовать ризотто с морским ежом, – не моргнув глазом, отвечаю я.

Я читала об этом блюде всюду: в каждой рецензии, в каждом блоге только и пишут, что о морском еже.

– Морской еж, – кивает Деметра, нахмурившись. – Да, я слышала об этом. Мне следовало заказать это блюдо.

Я вижу, что она расстроена: еще бы, пропустила гвоздь программы. Теперь ей придется туда вернуться и отведать морского ежа.

Деметра проницательно смотрит на меня, потом отворачивается к компьютеру.

– Когда в следующий раз у нас будет проект, связанный с едой, я подключу вас к нему.

Я в восторге, я не верю своим ушам. Это знак одобрения от Деметры? Я действительночего-то добилась?

– Я работала над брендом «Чудо-Пицца» в Бирмингеме, – поспешно напоминаю я. Это было в моем резюме, но она, конечно, забыла.

– Бирмингем, – рассеянно повторяет Деметра. – Правильно. – Она яростно стучит по клавишам несколько минут, потом добавляет: – У вас нет бирмингемского акцента.

О боже! Я не собираюсь рассказывать историю, как избавилась от западного акцента, – тем более что все происходило в туалете. И в любом случае, кому какое дело, откуда я родом? Теперь я житель Лондона.

– Наверное, ко мне просто не пристает акцент, – говорю я, закрывая тему. Мне не хочется обсуждать, откуда я родом: нужно плавно переходить к цели. – Гм-м, Деметра? Вы помните новый бренд «Уош-Блю», которым мы будем заниматься? Я сделала несколько собственных эскизов логотипа и упаковки. В свободное время. Не могла бы я их вам показать?

– Конечно, – Деметра приветливо кивает. – Молодец! Пришлите мне имейлы.

Она всегда реагирует таким образом. С большим энтузиазмом говорит: «Пришлите имейлы!» – и вы посылаете. Но никогда не получаете ответа.

– Хорошо, – киваю я. – Чудесно. А не могу я показать их прямо сейчас?

– Сейчас? – с сомнением в голосе говорит Деметра, протягивая руку к пластиковой папке.

Она хотела, чтобы я была твердой, не так ли? Я аккуратно возвращаю краску для волос на полку и поспешно достаю свои эскизы.

– Вот передняя часть коробки… – Я кладу перед ней распечатку. – Вот видите, какой у меня шрифт? И в то же время я сохраняю голубой тон…

В эту минуту звонит мобильник Деметры, и она хватает его.

– Алло! Рой? Да, я получила сообщение. – Она энергично кивает. – Сейчас запишу… – Она берет мой лист с эскизом, переворачивает его и записывает на задней стороне какой-то номер. – Шесть часов. Да, конечно.

Деметра заканчивает разговор, рассеянно складывает лист бумаги вчетверо и сует в свою сумку. Потом смотрит на меня, и до нее доходит.

– О, простите! Это ваша бумага, не так ли? Вы не возражаете, если я оставлю ее у себя? Важный номер.

Я смотрю на нее, и кровь шумит у меня в ушах. Как на это реагировать? Это жемой эскиз. Мой эскиз, который я ей показываю, – а не какой-то ненужный клочок бумаги. Должна ли я что-нибудь сказать? Следует ли мне постоять за себя?

Я сражена. Какая же ядура! А я-то надеялась, что между нами установился контакт, что она меня заметила…

–Черт возьми! – Деметра прерывает поток моих мыслей, в ужасе глядя на свой компьютер. – Черт возьми. О господи!

Она внезапно отталкивает свой стул, больно стукнув меня по ноге. Я вскрикиваю: «Ой!» – но она не слышит, так как слишком взволнована. Выглянув из своего стеклянного кабинета, она снова ныряет внутрь.

– Что такое? – спрашиваю я. – Что случилось?

– Алекс уже в пути! – говорит Деметра, как будто это все объясняет.

– Алекс? – тупо повторяю я. Кто такой Алекс?

– Он только что прислал мейл. Я же не могу показаться ему в таком виде! – Она указывает на свою голову, всю в липкой краске, которую нельзя смывать еще по крайней мере пять минут. – Идите к лифту, – взволнованно просит Деметра. – Перехватите его.

– Я же не знаю, кто он!

– Вы его узнаете! – нетерпеливо говорит она. – Попросите его вернуться через полчаса. Или послать имейл. Но тольконе пускайте его сюда. – Ее руки поднимаются, словно она хочет прикрыть голову.

– Но как же ваши корни?

– С ними все отлично. Вы все сделали. Все, что мне теперь нужно, – это подождать и смыть краску. Идите! Идите же!

Боже! Мне передается паника Деметры, и пока я несусь по коридору, в голове роятся тревожные мысли. А что, если я не перехвачу этого Алекса? Что, если я его не узнаю? И кто же он все-таки такой?

Занимаю позицию напротив дверей лифтов и жду. Из первого лифта выходят Лиз и Роза. Они как-то странно на меня смотрят и проходят мимо. Второй лифт с шумом уезжает на первый этаж. Затем первый снова прибывает на наш этаж и…Внимание! Двери открываются, и из лифта выходит высокий, стройный молодой человек, которого я никогда раньше не видела. Деметра права: я сразу же понимаю, что это он.

У него каштановые волосы – но не светлого оттенка, а темно-каштановые. На вид лет тридцать, у него привлекательное лицо, с высокими скулами и широкой улыбкой. (Сейчас он не улыбается, но сразу видно: если улыбнется, то улыбка будет широкая. И я могу побиться об заклад, что у него прекрасные зубы.) На нем джинсы и светло-фиолетовая рубашка, а в руках полно коробок, покрытых китайскими иероглифами.

– Алекс? – спрашиваю я.

– Простите? – Он смотрит на меня с интересом. – Кто вы?

– Гм-м… Кэт. Я Кэт.

– Здравствуйте, Кэт.

Его карие глаза внимательно изучают меня, словно пытаясь в кратчайшее время извлечь максимум информации. Это смутило бы меня, если бы мои мысли не были заняты выполнением задания.

– У меня сообщение от Деметры, – объявляю я. – Она спрашивает, не могли бы вы зайти к ней примерно через полчаса? Или вместо этого прислать имейл? Просто она немного… э-э… занята.

– Подождать полчаса или прислать имейл?

– Да.

– Гм-м. – Он с минуту размышляет. – Проблема в том, что я не хочу ни ждать полчаса, ни посылать имейл. Что она делает?

К моему ужасу, он шагает по коридору к нашему офису. Я в панике бегу за ним, перегоняю и загораживаю ему путь.

– Нет! Она не может… Вы не должны…

Он пытается обойти меня, но я делаю быстрый шаг в сторону и снова загораживаю путь. Он пытается проскочить с другой стороны, но я опять не даю пройти. Даже не успев подумать, я инстинктивно принимаю боевую стойку.

– Мы делаем это на полном серьезе? – Кажется, Алекс сейчас расхохочется. – Вы что, из спецназа?

Я заливаюсь краской, но не отступаю:

– Мой босс не хочет, чтобы ему мешали.

– Вы свирепая сторожевая собака, не так ли? – Он с еще большим интересом смотрит на меня. – Вы, случайно, не ее секретарша?

– Нет. Я сотрудник-исследователь. – Я тщательно выговариваю эту должность.Сотрудник. Не стажер, а сотрудник.

– Поздравляю вас. – Он кивает, словно моя должность произвела на него впечатление. Интересно, уж не стажер ли он?

Нет, он не так молод. Да и в любом случае, Деметра не стала бы так волноваться из-за какого-то стажера, верно?

– Итак, кто вы? – осведомляюсь я.

– Как вам сказать… Я занимаюсь всем понемногу. Работаю в нью-йоркском офисе. – Он делает внезапное движение, пытаясь проскочить мимо меня, но я бдительна. – Молодец. – Он усмехается, а во мне закипает злость. Этот парень начинает действовать мне на нервы.

– Послушайте, я не знаю, кто вы такой и что вам нужно от Деметры, – твердо говорю я. – Но я же вам сказала: она не хочет, чтобы ей мешали.Понятно?

С минуту он молчит, рассматривая меня, потом улыбается. Я была права: улыбка у него широкая, белозубая и ослепительная. И вдруг я с некоторым опозданием замечаю, как он красив, и заливаюсь краской.

– И о чем только я думаю! – вдруг говорит он и отступает с учтивым поклоном. – Мне не нужна Деметра, и я извиняюсь за то, что был так груб. Если вас это в какой-то степени утешит, вы победили.

– О’кей, – чопорно отвечаю я.

– Мне не нужна Деметра, – продолжает он бодрым тоном, – потому что у меня есть вы. Я хочу провести исследование. А поскольку вы сотрудник-исследователь, то вы-то мне и нужны.

Я моргаю, глядя на него с недоумением:

– Что?

– Мы должны выполнить одну работу. – Он указывает на коробки с китайскими надписями.

–Что?

– Максимум двадцать минут. К счастью, Деметра, очевидно, так занята, что даже не заметит вашего отсутствия. Пойдемте.

# Примечания

1

Специальный костюм для парашютного спорта. –Здесь и далее прим. пер.

2

Резиновые сапоги (с голенищем ниже колена).

3

Колесо обозрения, популярный аттракцион в Лондоне.

4

Небоскреб в Лондоне.

5

Бомбежка Лондона – ночные налеты немецкой авиации в 1940–1941 годах.

6

Шутливое название Лондона.

7

Имеется в виду Кингз-Колледж-Скул, мужская привилегированная частная школа в Лондоне.