Сергей Зверев
Час гладиатора

Глава 1

Одиночная камера четыре на два с половиной метра. Стол, табурет, топчан. Вся мебель привинчена к полу. Маленькое квадратное окно с решеткой, через которое виден кусочек московского неба.

Максим ходит по камере взад-вперед. Семь шагов в одну сторону, семь – в другую. С трапа самолета из Шереметьево его сразу увезли в Лефортово. Обвинение против него состряпали удивительно быстро: дезертирство плюс незаконное присвоение государственных средств. Первое чувство, которое испытал Максим, было удивление: это какая-то ошибка, меня с кем-то спутали. Однако в ходе зачитывания постановления об аресте, когда он увидел суровые лица судьи, следователя и прокурора и когда понял, что это не случайная ошибка, наступил шок. Это какой-то абсурд! Какое хищение государственных средств?!

После оглашения постановления о заключении под стражу судья, пожилая женщина с застывшим и суровым лицом, задала ему только два вопроса:

– Ваше состояние здоровья в настоящий период?

– Нормальное.

– Есть ли у вас заявления и жалобы по поводу постановления?

– То, что вы сейчас зачитали, – это полная галиматья.

– Обвиняемый, я вас предупреждаю, что подобные заявления в соответствии с уголовным кодексом квалифицируются как клевета в отношении правосудия, что может добавить к вашему сроку еще два года, – холодно заметила судья.

– Есть ли замечания у защиты? – повернулась она к худосочному мужчине-адвокату в очках.

– Никак нет, ваша честь.

– У обвинения?

– Ваша честь, – прокурор в синей форме, – в связи с особым характером данного дела считал бы необходимым судебные заседания в отношении обвиняемого проводить в закрытом режиме.

– Естественно, – судья встала. – Заседание закончено.

И величественно покинула зал заседания.

Максим прошелся по камере еще несколько раз. Сел за стол, сцепил ладони в замок, стал смотреть в дощатый выщербленный пол. Да нет, это недоразумение. Все утрясется, разберутся. В конце концов, в дело вмешаетсяконтора.

На допрос его повели после обеда. На двери щелкнул железный засов.

– Подследственный Иконников! – грубый голос служителя учреждения. – На выход. – Максим подпрыгнул, пошел к двери. – Руки назад. Лицом к стене.

Максим подчинился команде. Покосился на мужчин в защитной форме. В руках у одного из них был железный прут. Странно, удивился Максим, почему не дубинка?

– Вперед, – приказал выводной конвоир.

Следователь встретил его приветливо:

– Присаживайтесь, Максим Михайлович, – кивнул на табурет напротив стола, – меня зовут Муранов Александр Юрьевич. Я буду вести ваше дело.

Максим кивнул головой, приняв информацию, внимательно посмотрел на сотрудника следствия. Молодой, наверное, лет тридцать, лицо интеллигентное, взгляд умный и какой-то загадочный.

– Максим Михайлович, – следователь достал из тонкой папки листы, исписанные сегодня утром Максимом, – я прочитал описание ваших приключений, – легкая добродушная усмешка, – вы знаете, очень интересно. – Пауза. – Надо отдать должное вашей фантазии и изобретательности. Один бой со стаей шакалов чего стоит!

– Вы мне не верите?

– Нет, – следователь помотал головой, добродушно улыбнулся прямо в лицо подследственного. – Ну, начнем с самого главного, с нападения бандитов на вашу колонну. – Следователь взял из стопки первый лист. – Вот вы пишете: «…После того, как я понял, что наша колонна попала в засаду, я выпрыгнул из машины, достал пистолет, стал вести прицельный огонь по бандитам, ранив или убив одного из них…», – хороший слог! Прямо сценарий для боевика.

– Я ничего не придумал. Все так и было.

– Допустим. Но вот что странно, – следователь подался к Максиму, сощурив глаза. – Все, я подчеркиваю, все погибли, а вот вы живы и невредимы.

– Я же написал: после взрыва нашей машины я потерял сознание.

– Возможно. Но нестыковочка, Максим Михайлович. Всех раненых военнослужащих сопровождения бандиты добили, а вас почему-то пощадили. Почему?

– Откуда я знаю? Спросите бандитов.

– Хорошо, пойдем дальше. Вы находились в Идлибе, в самом логове бандитов. Вас там кормили, дали жилье, и вы занимались подготовкой боевиков, то есть бандитов, против которых мы ведем войну…

– Во-первых, не боевиков, а детей-подростков, во‑вторых, я занимался с ними физическими упражнениями.

– А-а, вот как это называется. Тогда ответьте мне только честно. За какие такие заслуги Саиф аль Адля, этот махровый бандит, который режет всех христиан, вдруг воспылал благородством и отпустил вас на все четыре стороны?

– Я не знаю, – тихо произнес Максим, – могу только предположить. У него были какие-то трения с полевым командиром Салехом, а тот хотел меня убить.

– А я знаю почему! – громко выкрикнул следователь. Максим уставился на него. – Хотите, я вам скажу свою версию? – вкрадчиво спросил он.

– Попробуйте.

– Вы ехали с нашими журналистами из Латакии в Хмеймим. На вас действительно напали бандиты. Колонну уничтожили. Это подтверждается другими источниками. А дальше произошло вот что. Вместо того, чтобы принять бой и мужественно погибнуть, как боевой офицер, вы струсили, подняли ручонки вверх и сдались в плен. Зная, что бандиты не щадят наших пленных, вы решили купить себе жизнь, заплатив миллион долларов Саифу из тайника. Это деньги из нашего бюджета, деньги, которые в это трудное время мы забираем у рабочих, врачей, пенсионеров…

– Бред какой-то.

– Нет, это не бред. Это трусость, проявленная вами на поле боя!

– Не надо бросаться такими штампами, товарищ следователь, – Максим сверкнул на него взглядом.

– Я вам не товарищ, – рявкнул следователь, – а гражданин следователь! Максим Михайлович, – голос следователя снова стал тихим и вкрадчивым, – давайте называть вещи своими именами. По вашей вине наш бюджет потерял миллион долларов. Я вам предлагаю сделку: вы во всем признаетесь, а мы со своей стороны убираем статью «дезертирство» и оставляем только «нецелевое использование государственных средств». Пять лет – срок небольшой. Кровью вы свой позор не смоете, не способны. Так хотя бы напряженным, но честным трудом как-то возместите ущерб…

– Послушайте, вы, гражданин следователь, – Максим сжал кулаки, на его скулах заиграли желваки, – в царской армии за такие слова вызывали на дуэль…

– Охо-хо, – следователь презрительно хохотнул, – только не надо передо мной разыгрывать оскорбленное офицерское достоинство. Лучше подумайте хорошенько. Остыньте, взвесьте все. Времени у нас будет мно-о-го. – На пороге кабинета появился конвоир. – Увести, – коротко бросил следователь и стал аккуратно собирать со стола листы бумаги.

Глава 2

– Здравствуйте, господа бродяги! – Максим, войдя в помещение, громко поприветствовал будущих сокамерников.

– Насчет бродяг – точняк, а вот с господами – перебор, – возразил ему горбоносый пожилой мужчина с черной щетиной до ушей. – Какая статья? Представься.

– Зовут Иконников Максим, шьют триста восемьдесят восьмую.

– Артур, смотрящий по камере. Из военных, что ли?

– Из военных.

– Ну, слава богу, что не из ментов. Вон твоя шконка, внизу, – указал на кровать у самой двери.

Максим бросил матрац на указанное место, сел, огляделся на новом месте, куда его перевели из одиночки. Четыре двухъярусные кровати, стол, две скамейки, умывальник, в углу телевизор. Уже хорошо!

Сокамерники встретили нового сидельца равнодушно. Один читал, двое играли в нарды, один спал, остальные смотрели телевизор. Только горбоносый в углу продолжал внимательно присматриваться к новому соседу.

Максим прилег на кровать. Чувство шока, которое он испытал вчера во время ареста, притупилось. Но ощущение какой-то чудовищной и нелепой ошибки не проходило. Нет, он понимал, что орден ему не дадут, что по головке за плен не погладят. Но он никого не предавал, секретов не выдавал, в плену вел себя достойно. При первой возможности сбежал. Нелепое обвинение в хищении каких-то денег. Каких?! И еще сегодняшняя встреча с адвокатом-назначенцем. Тот с самого начала огорошил его.

– Максим Михайлович, то, что вы написали для следователей, это действительно так и было? – спросил он Максима в начале беседы.

– Конечно, – Максим вскинул удивленный взгляд на адвоката.

– Понимаете, тут у вас некоторая нестыковка.

– Какая?

– Вот вы написали, что попали в Турцию, не имея денег.

– Да, так и было.

– Но в нашем посольстве в Турции вы написали, что вас там ограбили. Значит, деньги у вас были.

– Меня там никто не грабил. Посольские попросили меня написать именно так, чтобы они имели основание посадить меня в самолет.

– А-а, – досадливо крякнул адвокат, – в этом-то и закавыка. Кроме того, вы подозреваетесь в хищении одного миллиона долларов США, которые вам выдали для оперативной работы.

– Я не брал оттуда ни одного доллара.

– А кто же тогда взял? – адвокат выпучил на Максима рачьи глаза и смотрел, не мигая.

– Я не знаю.

– Но вы понимаете, что такой ответ не удовлетворит суд и только укрепит позиции обвинения?

– Но я действительно не брал! – возмущенно воскликнул Максим.

– А кто знал о существовании этого тайника?

– Три человека: я, подполковник Дорофеев и представитель генштаба полковник Каретников.

– Тогда будем продвигать такую версию: деньги изъял Дорофеев.

– Но он не мог взять.

– Почему?

– Я его знаю. Он человек порядочный и такого не мог сделать.

– Э-э, Максим Михайлович, не надо так категорично утверждать, – криво усмехнулся адвокат. – Когда перед человеком лежат деньги, составляющие его зарплату за пятнадцать лет воинской службы… Тут и самая сильная психика может деформироваться.

– А Каретников? Каретникова вы не берете в расчет?

– Каретников вне подозрений.

– Но почему?

– Он после вашего исчезновения сразу же в составе полномочной комиссии организовал выемку из тайника. Я еще не видел, но говорят, соответствующий акт составлен.

– Черт знает что такое! – удрученно пробормотал Максим. – Выходит, все стрелки на меня?

– Выходит. Поэтому, исходя из этого, нам надо проработать наиболее оптимальную линию защиты. Например, вы взяли деньги из тайника для каких-то оперативных целей, для работы в Хмеймиме. По дороге туда на вас напали бандиты. Вас контузило, вы потеряли сознание. Бандиты взяли вас в плен, естественно, с деньгами. Поэтому вас и не убили. В этом варианте у вас уже будет не хищение государственных средств, а преступная халатность. И срок за это значительно меньше.

– Чушь какая-то!

– Ну, тогда придумайте сами более убедительную легенду, – усмехнулся адвокат.

– Да ничего я не буду придумывать! – раздраженно воскликнул Максим. – Кстати, вы известили мою жену?

– Да, я ей сообщил. Она обрадовалась, узнав, что вы живы и вернулись, но расстроилась по поводу вашего ареста.

– Я могу с ней увидеться?

– Это сложно. Я сейчас составляю ходатайство на свидание. Не знаю, разрешит ли Муранов.

– А что по работе?

– Там в курсе. Я попросил, чтобы на вас составили характеристику.

– Как они там вообще отреагировали?

– Трудно сказать. Но предполагаю, без особой радости. Как вы сами понимаете, из-за закрытости вашего ведомства у меня контакты с вашим начальством ограничены.

Всю эту беседу Максим прокрутил в своей голове и пришел к выводу, что положение его хреновое, хотя и не совсем безнадежное.

Глава 3

Генерал Плешкунов раскрыл личное дело с грифом «Совершенно секретно». Методично начал перелистывать листы. Копия институтского диплома, анкеты, характеристики, фотографии, представления, отзывы. Все это ему знакомо, все это он читал. Но в конце дела недавно подшит большой конверт с надписью «Материалы служебного расследования в отношении Иконникова М. М.». Ростислав Аверьянович вынул из этого конверта все документы, разложил их на столе, начал изучать.

Прибытие подполковника Иконникова в Москву и его арест сотрудниками ФСБ были как гром среди ясного неба. Многие его уже считали погибшим, а он приехал и угодил в тюрьму. Три дня назад руководство разведуправления получило письмо от фээсбэшников, которым они уведомляли, что их сотрудник арестован по подозрению в злоупотреблении должностным положением, нанесшем значительный ущерб государству. Обвинение строится на показаниях офицера Генштаба Каретникова и на результатах выемки из тайника в Сирии. Странно, подумал Плешкунов, Каретников вместо того, чтобы заняться поиском пропавшего человека, на второй день поехал к тайнику делать выемку. Зачем?! А ну-ка, я позвоню комбригу.

– Марат Рафаилович, извините, что беспокою. – Плешкунов приветствовал армейского офицера как старого друга.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – бодро ответил комбриг, – вам не надо извиняться. Если вы звоните, значит, по делу.

– Да, по делу. И все по тому же. Вы ведь выезжали тогда, после гибели журналистов, с военными дознавателями к месту тайника.

– Да, я их сопровождал.

– Скажите, в этой поездке не было ничего странного? Меня интересует в первую очередь поведение Каретникова.

– Да как вам сказать, – небольшая пауза, – он руководителя следственной группы очень просил поехать к месту тайника. Мотивировал это тем, что боится за сохранность большой суммы денег.

– А эта ваша поездка к месту тайника была после того, как он выявлял демаскирующие признаки гарнизона? Помните, вы мне рассказывали?

– Да, действительно. Он выезжал один из гарнизона в ночь перед поездкой всей группы к тайнику.

– Та-ак, уже теплее.

– И еще, товарищ генерал. Он подъехал к месту тайника очень уверенно. Даже не смотрел на схему расположения тайника. Такое впечатление, что он хорошо знал это место.

– Ага-а, – задумчиво протянул Плешкунов, – спасибо, Марат Рафаилович.

– Да не за что. Скажите, Иконникова действительно посадили в тюрьму?

– Не в тюрьму, а в СИЗО. Ведется следствие.

– Ерунда какая-то!

– К сожалению, это не ерунда. Ладно, еще раз спасибо.

– Честь имею.

А вот кто-то ее не имеет, подумал Плешкунов, кладя трубку на аппарат. Некоторое время он напряженно размышлял, затем вслух произнес: «Нет, надо докладывать наверх. Ведь человека могут ни за что упрятать на несколько лет». Поднял трубку телефонного аппарата без наборного диска:

– Товарищ генерал-полковник, разрешите на прием?

– По какому вопросу? – Голос начальника разведуправления раздался рокочущим баритоном.

– По Иконникову.

– Тебе бы надо в адвокаты, Ростислав Аверьянович, – усмехнулся начальник, – если недолго, заходи прямо сейчас.

– Слушаюсь.

В кабинете начальника разведуправления сидел подполковник Дорофеев. Плешкунов поздоровался с ним за руку.

– Не помешает? – шеф кивнул на Дорофеева.

– Нет, ему тоже надо знать некоторые детали. – Плешкунов положил на стол личное дело Иконникова. – Товарищ генерал-полковник, в деле Иконникова много странностей и нестыковок, – начал Плешкунов, – во‑первых, это наш сотрудник, и при чем здесь ФСБ? Нарушается принцип подследственности.

– У нас нет своего следствия.

– Но тогда логичней было бы это дело взять себе военным следователям.

– Логичней, – согласился шеф.

– Во-вторых, из материалов расследования усматривается, что Иконников забрал все деньги из тайника, а затем со всеми этими деньгами поехал в небезопасное путешествие совместно с нашими журналистами на брифинг с представителями ВКС. Как-то нелогично. Далее. О деньгах в тайнике знали всего три человека: Иконников, Дорофеев и Каретников. Дорофеев исключается, так как в момент исчезновения денег находился дома, в России. Остаются Иконников и Каретников. Рассматривается только версия Иконникова. А Каретников вне подозрений. Почему? Только потому, что он вовремя составил акт об исчезновении денег? При этом замечу, что с момента нападения бандитов на нашу колонну и до момента вскрытия тайника прошло трое суток. В этот период времени Каретников один выезжал за пределы гарнизона. Это установлено и даже зафиксировано. Но прессуют почему-то одного Иконникова.

– М-м-да, действительно, – начальник управления насупил брови, опустил голову, побарабанил пальцами по столу.

– Разрешите, товарищ генерал-полковник, – вмешался Дорофеев, – я Иконникова знаю давно. Хищение им оперативных денег – это чушь. Он в денежных делах предельно скрупулезен, я бы даже сказал, чистоплюй.

– Хорошо, что вы предлагаете? – начальник разведуправления посмотрел на своих подчиненных.

– Надо прежде всего с ним встретиться, – заявил Плешкунов. – Затем было бы целесообразно подключить к расследованию нашего юриста. И привлечь к делу нормального адвоката. Адвокат-назначенец – это никакая не защита.

– Да, пожалуй, вы правы. Бросить нашего сотрудника в жернова ФСБ неправильно, да и неэтично. Тогда, Ростислав Аверьянович, подберите хорошего адвоката, подготовьте характеристику на Иконникова, а я займусь остальным.

Когда подчиненные вышли из кабинета, начальник разведуправления поднял трубку аппарата ВЧ и попросил оператора: «Мне нужен директор ФСБ». Запустился механизм, который мог спасти разведчика Иконникова.

Глава 4

Максим и Артур за столом пьют чай. Сегодня Максим получил первую передачу от Аллы: печенье, шоколад, чай, кофе, туалетные принадлежности. При виде этой посылки стало теплее на душе. Одновременно мелькнула тревожная мысль: как она там? Одна с детьми. Надо бы написать, чтобы не присылала больше посылки. Здесь еда однообразная, но достаточно сытная. Ей и так тяжело, на одну зарплату.

В камере стало свободней. Двоих сокамерников выпустили, а одного перевели в другую камеру. Так что их теперь пятеро.

Артур – предприниматель. Арестован по статье «Незаконное предпринимательство». Сейчас он рассказывает подробности своего дела.

– …А какое здесь нарушение? Мы людям делаем скважины на дачах, им хорошо, и нам копейка. Мы не воровали, не грабили. Все документы на лицензию подали год назад. А то, что чиновники нерасторопно работают, так это не наша вина. И ты представляешь, этот чиновник в Администрации говорит мне: «Лимон» на бочку, и я закрываю глаза на твою преступную деятельность». А меня вдруг такое зло взяло: «Вот тебе, – и фигу ему в морду, – а это на закуску!» Ну, он тоже взъярился: «Огребешь по полной». Накатал на меня телегу. Сто семьдесят первая, незаконное предпринимательство в составе организованной группы. Моих ребят под подписку о невыезде, а меня, как бригадира, – на шконку.

– А что, на бурение скважин на дачах нужна лицензия?

– Конечно. Добыча подземных ресурсов. Говорят, скоро и за пользование подземной водой надо будет платить налоги. Вот так… Ты-то как загремел сюда?

– Подставили. Кто-то взял деньги, которые числились на мне. Я даже подозреваю кто.

– Денег-то много?

– Миллион долларов.

– Эх-ма! Это «в особо крупных».

– Следователь намекал мне: можно под залог, два миллиона, ну, и ему сотенку. Только где их взять? – грустно усмехнулся Максим.

– Что, за пятнадцать лет не заработал?

– Нет, не заработал.

– Плохо твое дело, – задумчиво произнес Артур.

– Слушай, – Максим придвинулся к нему ближе, заговорил шепотом, – мне бы надо на несколько дней вырваться на волю. Здесь вообще такое возможно?

– Теоретически возможно, но сложно. – Артур опасливо посмотрел на собеседника. – Если хочешь рвануть, то только отсюда, из ИВС. А из СИЗО даже не пытайся. Там полноценная тюрьма. А зачем тебе это?

– Надо бы встретиться с одним человечком.

– Тихо! – Артур поднял вверх палец, стал напряженно к чему-то прислушиваться. – Кумовские тиски идут.

– Какие тиски? – удивился Максим.

– Уголовники-рецидивисты идут по камерам и собирают дань. Каждый обязан что-то дать: деньги, не меньше пятихатки. Или продуктами, что с воли. Не даешь, тебя избивают. Ты можешь отдать им чай, кофе и шоколад.

– Подожди, а как они могут ходить и собирать. А дежурные у камер на что?

– Так те сами это и организуют. Соберут со всех сидельцев, а потом делят: треть себе, треть начальству, а остальное – прессовальщикам.

– Это же беспредел! – возмутился Максим. – Как в наше время такое возможно?

– Здесь все возможно. Ты вот что, – Артур торопливо достал из своего тайничка тысячу рублей, бросил банкноту на стол, – права не качай, лучше сразу отдай. А то прошлый раз какой-то мухомор в соседней камере начал что-то о правах человека… Ему два ребра сломали. Сейчас мучается мужик.

– Нет, это неправильно. Надо бы разъяснить…

– Ну, смотри, я тебя предупредил.

Лязг открывающегося замка в двери. В камеру вошли три качка в черных майках и татуировках по всему телу.

– Привет засранцам! – развязным тоном произнес один из качков с лысым черепом. – Налог – закон, деньги на кон.

Все сокамерники напряглись, молча встали, бросили на стол, у кого что было. Лишь один Максим остался за столом, молча дул на горячий чай в кружке.

– А это что за фраер? – лысый мордоворот встал напротив Максима. – Особого напоминания захотел?

– Вообще-то мне не нравятся такие игры, я в них не играю, – спокойно посмотрев на быка, Максим взял кружку в руку и отхлебнул из нее.

– Чево-о?! – лысый набычился, с прищуром наклонился к непонятливому сидельцу.

В этот момент Максим плеснул ему горячий чай в лицо. Все дальнейшее произошло, как в быстро прокручиваемом фильме. Бык взревел, схватившись ладонями за обожженное лицо. Максим выпрыгнул из-за стола. Остальные мордовороты, не ожидавшие такого развития события, начали готовиться к бою, но Максим их опередил. Несколько точных молниеносных ударов, и мордовороты оказались на полу. Максим схватил быка с обожженным лицом за шею, чтобы вытолкать из камеры.

Но тут вмешалась третья сила. В камеру вбежал вертухай с железным прутом и с размаха попытался ударить непокорного. Но промахнулся. Максим пригнулся, двинул ничего не видящего быка навстречу удару, железный прут опустился на голову стонущего рецидивиста. Тот упал с окровавленной головой. Челюсть у вертухая отвисла. Максим подскочил к нему, припечатал локтем к стене и процедил прямо в лицо: «А тебя, гнида, я в следующий раз убью». И вытолкал его и остальных татей из камеры.

Сокамерники Максима стояли онемевшие и испуганные, не могли сказать ни слова. Первым пришел в себя Артур: «Ну, что-то теперь будет…» – и зачем-то начал вытирать подошвой ботинка капли крови на полу.

Глава 5

Майор Сухарев был в том состоянии, которое на языке военных называется «на взводе». Чтобы побороть волнение, он ходил по территории объекта и курил. Сухарева, словно домашняя собачонка хозяина, сопровождал его зам – Косоротов. Подойдя к огромному ангару и докурив очередную сигарету, Геннадий Ипполитович посмотрел, куда бы ее выбросить, но нигде поблизости урны не было.

– Почему здесь урну не поставили? – недовольно спросил он своего зама.

– Дык, Геннадий Ипполитович, у спортивного зала вроде бы не курят, – виновато сообщил Косоротов.

– А спортсмены не люди, что ли?

– Не знаю, никогда им не был…

– И не будешь, – иронично дополнил Геннадий Ипполитович, посмотрев на рыхлую тушу подчиненного. – Поставить здесь урну!

Вошли в ангар, в котором находился спортивный зал. Беговая дорожка по внутреннему периметру, в конце зала спортивные снаряды, в центре – боксерский ринг, рядом квадратная площадка для отработки приемов рукопашного боя. Внешний вид спортивного комплекса начальника удовлетворил. Он пошел в туалет, чтобы выбросить окурок там.

– Косоротов! Это что такое?! – возмущенно заорал Геннадий Ипполитович, показывая на большую кучу строительного мусора у самого туалета.

– Ч-черт, – ругнулся Косоротов, – строители не убрали.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.