# Тайный Дозор

Николай Желунов

Конец девяностых годов прошлого века – сложное время для людей и Иных. Молодой московский маг, профессиональный похититель магических артефактов, попадает в жесткие жернова противостояния Светлых и Темных сил. Против своей воли он узнает скрытую, мрачную сторону жизни города; и чтобы предотвратить ужасную катастрофу, вступает в бой с многократно сильнейшим злом.

> О данном тексте ничего не известно силам Света.

> Ночной Дозор

> О данном тексте ничего не известно силам Тьмы.

> Дневной Дозор

## История первая. Чужое добро

### Пролог

РСФСР, Донская область

Июль 1921 года

Они вошли в станицу ранним утром, когда небо на востоке начало бледнеть. Двигались не спеша – беззвучно, как призраки. Мимо спящих окон, ветхих камышовых крыш и сухих зарослей полыни, источающей запах горечи. Пролетевшая в небе неясыть видела только их силуэты на дороге и в полях – темные точки среди игрушечных домиков и деревьев. Забрехала за забором собака – и сразу же, взвизгнув, примолкла.

Так они могли бы пройти всю станицу насквозь, и никто не заметил бы их присутствия. Но они нашли то, что искали – маленький белый дом на вершине холма, – и поспешили к нему.

Здесь они стали еще осторожнее, двигаясь медленнее, припадая к траве. Сжимая кольцо вокруг дома.

По проулку пронесся испуганный порыв ветра, поднял облачка пыли – ветер словно хотел предупредить кого-то, но тут же выдохся, запутался в изломанных ветвях старых яблонь, рассеялся в густом летнем безмолвии.

В бледном утреннем полусвете высокий молодой мужчина облокотился о замшелые бревна колодца, взял бадейку с водой, неторопливо сделал глоток. Его лакированные длинноносые туфли казались неуместными здесь, в сельской глуши. Серые, отглаженные по стрелочке брюки, тускло блестящая пряжка ремня, элегантный сюртук из серого камлота. Прямые черные волосы падали на плечи, обрамляли красивое, но неестественно белое, как мрамор, лицо. Тонкий аристократический нос, едва заметная нитка губ и глубокие темные глаза довершали портрет.

Далеко в роще сонно застрекотал козодой. Над долиной реки поднималась белесая пенка тумана.

– Подойди, – беззвучно шевельнул губами юноша у колодца, и одна из теней поспешила к нему, – что ты видишь?

– Книжник в доме, – был такой же беззвучный ответ.

– Один?

Его собеседница, молодая женщина в потертой кожаной куртке с кобурой маузера на поясе, медлила с ответом. Силуэт ее на фоне блекнущих звезд то появлялся, то пропадал – она осторожно заглядывала в Сумрак, прощупывая магическую защиту, прозрачным колпаком накрывшую дом. Лицо ее казалось сосредоточенным и напряженным – мужчина, напротив, лениво улыбался.

– С ним люди, – прошептала женщина, – говорят, Книжник женился незадолго до бегства из Петрограда… Прости, не вижу, сколько их там. Всего лишь люди, Дориан.

Юноша кивнул и бросил бадейку в колодец. Резко вскинул руку – ладонью вниз и вперед. Сразу же четыре тени беззвучно заскользили к дому, на ходу доставая оружие.

Вспышка!

С глухим рокотом, искрящимся водопадом, навстречу нападавшим покатилась стена огня. Четверо разведчиков вскинули наполненные Силой жезлы, прикрываясь Щитами Магов. Два щита не выдержали – и рассветную тишину разорвал вопль. Дориан увидел бегущие по степи живые факелы. Брызги пламени разлетались от них, поджигая сухую траву.

Таиться больше не имело смысла. Часть нападавших образовала полукольцо, готовя сокрушительный удар, другая часть принялась выстраивать Круг Силы.

– Остановитесь! – долетел голос с вершины холма.

Юноша в камлотовом сюртуке поднял руку, останавливая бой.

– Если в вас есть хоть капля благородства, отпустите людей! – Голос был низким и звучным, с подавленными нотками гнева. – Это не их война.

– Хитрый Светлый колдун, – усмехнулся Дориан, – это твоя семья. Их судьба связана с тобой.

– Что даст вам их гибель? Я выйду на честный поединок с любым из вас!

– Кто сказал, что мы согласны на поединок?

– Я готовил дом к обороне много месяцев. Если я пущу в ход всю заготовленную магию – бой будет длиться часами. Ты хочешь потерять половину своей челяди?

В просьбе Книжника не было ничего необычного. В те времена, да и позднее, действовал неписаный кодекс чести, по которому исход боя можно было решить дуэлью, а случайно затесавшихся в конфликт людей полагалось щадить.

– Мой господин, – зашептал один из стоящих в Круге Силы, худой вампир в залатанной крестьянской рубахе, – Светлый заговаривает тебе зубы. Он плетет какие-то чары, я чувствую.

Дориан бросил на вершину холма быстрый взгляд сквозь Сумрак.

– Будь по-твоему, книжный червь! – крикнул он после короткого размышления. – Твоя правда, это лишь наше с тобой дело. Да будет честный поединок! Пусть люди выходят через ворота с поднятыми руками, никто не тронет их. Но убери свои огненные ловушки – ты пролил достаточно крови.

– Даешь слово чести?

– Конечно, даю тебе слово чести. Твое предложение благородно и разумно. Я даже дам вам пять минут, чтобы попрощаться навсегда.

Он подозвал тощего вампира, пошептал ему на ухо. Вурдалак коротко кивнул и исчез в сухой дымящейся траве.

Ветер несся над степью, завывал в трубах, смешивал белую пыль с едким дымом горящего ковыля.

Две женщины вышли из дома и медленно зашагали по тропинке к воротам. Было уже довольно светло, и собравшиеся у подножия холма Иные видели – женщины идут босиком, простоволосые, полуодетые, с платочками на плечах. Старшая, статная брюнетка, с вызовом смотрела на врагов, демонстративно подняв пустую ладонь к небу. Другой рукой она прижимала к себе худенькую светловолосую девушку; та тихо плакала, спрятав лицо в ладонях.

Прозрачный купол защитной сферы замерцал и исчез, когда женщины прошли сквозь него.

Темный отряд неподвижно лежал в сухой траве, ожидая команды вожака. Вожак же выступил вперед – и едва женщины приблизились, вдруг рассмеялся и грубо схватил старшую за локоть.

Ладонь Темного вспыхнула ослепительным белым огнем – и он отшатнулся, зашипел, как степная гадюка, сбивая пламя полой сюртука.

В дверях дома показался крупный мужчина с вьющимися темными волосами, он поднял руки к белесому небу и закричал:

– Бесчестная тварь! Не смей к ней прикасаться!

Сцена под холмом отняла все внимание Книжника – и он не видел, как у него за спиной, на соломенной крыше дома, появились три силуэта. Одним из них был тощий вампир. Темные знали – у них есть лишь мгновение – и не мешкали: с утроенной мощью на Книжника обрушился «пресс». Удар был такой силы, что тело Светлого мага пролетело через двор и – изломанное, окровавленное – упало у ворот.

– Больно, Дориан? – с участием спросила ведьма в кожанке.

Тот отбросил в траву опаленный сюртук, холодными пустыми глазами посмотрел на свою почерневшую, покрытую дымящимися струпьями ладонь:

– Пустяки. Заживет, как на собаке.

Здоровой рукой он взял брюнетку за шею (на этот раз без вреда для себя – действие защитного заклятия кончилось) и подвел ее к своему распростертому на иссохшей земле противнику. Из-за далекой кромки леса выскользнуло солнце, его первые лучи заблестели на покрытых каплями крови кудрях Светлого колдуна. Глаза Книжника сквозь мутную пелену увидели бледное, как известь, но благодушное лицо Дориана и рядом с ним – мокрое от слез лицо жены.

– Как самочувствие, друг мой? Я вижу, ты хочешь мне что-то сказать.

Губы Светлого мага лишь задрожали в ответ: его нижняя челюсть была расколота.

– Пришло время прощаться, Книжник, – мягко проговорил вожак Темных, – веришь ли, я буду скучать, о да… Но как же мне поступить с твоей молодой женушкой? – Он изобразил задумчивость. – Ах да, я ведь, кажется, обещал ее отпустить. Но видишь ли, какое дело… мой приятель Фрол очень голоден. – Он щелчком пальцев подозвал вампира, нанесшего удар Книжнику в спину.

Светлый маг застонал, выплевывая кровавые пузыри.

– Поешь, Фрол, – ласково сказал Дориан, – бедный, вечно голодный Фрол.

Вурдалак с жадной готовностью прильнул к шее брюнетки. Пленница слабо отбивалась, но тщетно – мешок на горле упыря несколько раз вздулся, пропуская выкаченную кровь, и вскоре женщина, бледная до прозрачности, упала на землю.

Книжник пытался подняться на сломанных руках, издавая булькающие, хрипящие звуки.

– Чуть не забыл, – шутливо нахмурил брови Темный, – с нами же еще твоя милая младшая сестренка!

Он рывком привлек к себе плачущую девушку.

– Хороша, спелая вишенка, – Дориан втянул ноздрями запах ее волос, словно аромат цветов, снял с ее плеч платочек, – как раз в моем вкусе. Ну же, полно рыдать, барышня, скоро весь этот кошмар для вас закончится.

Язык Темного мага, длинный и тонкий, заскользил по обнаженному плечу пленницы.

Несмотря на вспышки огня и громкие крики, никто из станичников не разомкнул век. Сон их был крепок, как никогда в жизни; каждый видел во сне самые ужасные кошмары – и не мог проснуться.

Темные стояли поодаль, среди неподвижных камней, наблюдая за вожаком и его развлечением с жертвой; некоторые не выдержали этого зрелища и отводили взгляды. Фрол сыто закатил круглые покрасневшие глаза, прикрыл их шторками век: начинался день, и все, о чем он сейчас мечтал, – найти холодок и подремать.

Книжник в последний раз захрипел и упал навзничь. Лицо его было мокрым от пота и слез.

– Что ты там бубнишь, Светлый? – вытерев кровь пленницы с губ шелковым платком, промурлыкал Дориан. – Похоже, ты проглотил язык вместе с зубами?

–Не убивай, –прошелестело в Сумраке, – не убивай…

– Ты только что убил наших Темных братьев, спалил заживо боевым заклятьем – так почему я должен пощадить твою сестру?

И тело молодой женщины, бездыханное, тихо опустилось в траву.

– Сожгите здесь все, – скомандовал Дориан.

– Но его книги, – осмелился возразить кто-то, – там могут быть ценные…

– Я сказал – сжечь все! – закричал вожак в ярости, обрушивая на голову Книжника последний страшный удар.

И пурпурный цветок огня взвился над степью, высоко раскинул лепестки в густом, напоенном ароматами трав воздухе.

* * *

– Не понимаю, почему он еще жив, – сказал доктор.

Он вышел в сени, вытер изможденное худое лицо рушником и вдруг попросил водки.

– Прасковья, принеси, – буркнул Василий.

Пока жена бегала за графином, доктор с хозяином дома смотрели на перетянутое бинтами тело на кровати.

– Повреждения черепа, ожоги, многочисленные переломы, – врач снова утер пот, – в больницу нельзя, сорок верст – не доедет. Я сделал что мог, зафиксировал кости, но… будет чудо, если доживет до завтра.

Он взял из рук Прасковьи стопку теплой старки, неумело выпил двумя глотками, и глаза его намокли от горечи.

– Родные у него остались?

– Жёнку да сестру убили. Племяшка маленькая, должно, сгорела в пожаре.

– Кто ж их так? Бандиты?

Василий покачал седой головой:

– Может, и бандиты… кто их разберет? Приехал он к нам года три назад, купил домишко. Жил тихо, травки собирал, заговоры на больной зуб делал… За что такая лютая смерть, почему? Загадка, товарищ доктор.

– А нечего с нечистой силой знаться, – вставила Прасковья.

– Ну-ка, цыц, – нахмурился Василий.

– Ты мне не цыцкай. Видел Кравцовых хату-то? Печурка, полати, да куры в закутке. А опосля, на пепелище, – глядь, картины горелые в рамах, – женщина выразительно округлила глаза, – статуи каменные, в подполе – склянки, порошки, книги в железных коробках… вот и доколдовался, сердяга.

Врач выслушал эту отповедь с усталой улыбкой, попрощался и уехал.

Василий проводил его и сел на крыльце, покуривая «козью ножку». Приближение ночи нагоняло глухую, неосознаваемую тревогу. Багровый шарик солнца повис над горизонтом, превратил горелые руины на холме в уродливый черный силуэт. По развалинам бродили ребятишки, копаясь в золе.

Как стемнело, Василий перебрался в пристройку, где лежал искалеченный Кравцов. Отогнал мух, осторожно намочил его губы водой из глиняной кружки. Долго сидел рядом при свете огарка, готовый в любой момент увидеть таинство расставания тела и души… Но знахарь продолжал дышать – тяжело, прерывисто, хрипло. Прасковья не любила входить сюда, и Василий три дня и три ночи ухаживал за больным сам.

Что-то зашуршало за окном, со стуком упал камень. Василий прильнул к стеклу – но ночь выдалась безлунная, хоть глаз коли. Кошка, должно.

Спустя некоторое время явственно стукнула калитка, которую он самолично запер на засов, попрощавшись с доктором. Тихонько брякнула цепью собака – но голос не подавала. Что за дела там творятся?

Василий взял со стола коптящий огарок, вышел в сени. Белое лицо Прасковьи показалось из кухни:

– Вася… Не открывай… Не надо.

Он хотел привычно цыкнуть на жену, но только поднес палец к губам.

За входной дверью зашуршало, затем раздался новый звук – едва различимый тонкий голосок, похожий на мяуканье.

– Васенька, – шепотом заплакала жена, – за ним это, за колдуном окаянным… вернулись добить… вот же взяли страх в хату, на свою голову… не открывай, Христом-Богом…

Муж постоял в сенях, вслушиваясь в звуки за дверью, потащил из-под лавки топор. Прасковья ахнула и зажала себе рот ладонью.

Кто-то тихонько скребся в дверь – низко, почти на уровне пола.

Держа топор наготове, Василий откинул щеколду и резким толчком раскрыл дверь. Маленькое косматое существо пробежало у него под ногами и кубарем бросилось в пристройку.

От благого мата Прасковьи зазвенела посуда в шкафу.

– Да цыц ты, глупая! – оборвал ее муж. – Девчонка это – не видишь, что ли?

Они замерли на пороге комнаты. У кровати искалеченного знахаря, стоя на коленях, тихонько плакала маленькая девочка. От платья ее остались обгорелые лохмотья, а лицо, руки и волосы стали черными от сажи.

### Глава 1

Подмосковье, Рублевское шоссе

Январь 1998 года

Я спрятал мотоцикл в заснеженных кустах у дороги и посмотрел на часы. 16:32. Короткий зимний день угасал, и начиналась ночь – время воров.

Проверив в последний раз снаряжение, я отключил мобильный телефон и зашагал в глубину леса.

Небо на востоке уже потемнело до глубокой синевы, и над промерзшей равниной тлели первые ледяные искры звезд. На западе в стылой мешанине облаков догорали багрово-золотые разводы. В тишине слышалось только мое дыхание да скрип снега под ногами. Красивый, безмятежный вечер – как назло. Я предпочел бы ветер и снегопад. Они скрыли бы следы.

Я остановился на опушке рощи и достал бинокль. Подо мной, за бледно-розовыми макушками елей, дремал в лощине элитный коттеджный поселок. Вот и моя цель: трехэтажное строение с резными башенками и флюгерами, слегка на отшибе, в окружении припорошенных снегом деревьев. Его хозяин, темный делец с говорящей кличкой Маклер, с пафосом называл коттедж «мой замок».

Как и все новопостроенные дома на Рублевке, «замок» был обнесен высоким забором. Чем богаче дом – тем выше забор.

Ускоряя шаг, я двинулся вперед и вниз вдоль опушки.

На часах 16:45. Самолет, уносящий Маклера в Бейрут, только что поднялся над аэропортом Шереметьево, прорвал редкую пелену облаков и взял курс на юг. Он пробудет в воздухе около четырех часов – за это время я должен все сделать и убраться отсюда как можно дальше.

– Мы выдернем его из города на сутки, – вспомнил я голос заказчика в телефонной трубке, – выманим под предлогом важной сделки. Но мы понятия не имеем, какие системы безопасности есть в доме, тебе придется разбираться самому, Кот. Лучше сделать все быстро, пока самолет не сел и у него не появилась связь.

Я мог бы найти «замок» даже с закрытыми глазами. Получив заказ, я выучил каждый холмик и рощицу на карте местности. Я собрал всю информацию об объекте, какую можно получить обычными и магическими путями. Я исследовал характер, привычки, рабочее расписание Маклера. На все это ушло больше недели, и заказчик уже начал проявлять признаки нетерпения – но я хотел действовать наверняка. Наконец я дал отмашку – можно начинать. Мое время настало.

Быстро темнело. Внезапно я больно стукнулся коленом о поваленное дерево и остановился. «Замок» оставался слева и сзади от меня и уже довольно далеко. За кромкой леса едва виднелись макушки резных башен.

Я рывком обернулся.

Ты сам не заметил, как взял сильно в сторону.

Словно холодный ручеек заструился между лопаток. В сгущающихся сумерках на снегу виднелась цепочка моих шагов – вот я шел вдоль опушки к поселку… вот плавно повернул вправо, и еще правей, еще…

Если бы я не налетел на дерево, мог бы долго идти прочь от цели и предаваться размышлениям.

Растерев ушибленное колено, я осторожно приблизился к точке, где что-то развернуло меня в сторону. А ведь я должен был ожидать чего-то подобного.

В Сумраке пространство над «замком» казалось накрытым прозрачным куполом. Его поверхность льдисто мерцала и переливалась, как серебристая мелкая сетка. Должен признать, я недооценил Маклера. Улетая, он поставил дальнюю защиту от воров – она отводила в сторону любого, кто попытается приблизиться к дому.

Но это ведь не единственная ее функция, правда?

Опустившись на колено у самого купола, я вытянул руку и произнес длинное многосоставное заклинание. Мой уровень Силы – четвертый с натяжкой. Я не учился в школе при Ночном Дозоре, меня никогда не тренировал опытный маг. Всего, что знаю и умею, я добился сам, изучая книги, заводя связи и наблюдая за Сумраком. Пусть я не хватаю звезд с неба – но я делаю свой скромный бизнес на Темных, и ни разу еще не оступился. Не остановит меня и этот колдунишка.

На кончике указательного пальца появился шарик Света, его сияние растеклось по моей руке, волной поднялось по плечу и вскоре укрыло уже всего меня. Словно падая в омут, я сделал шаг вперед, под прозрачную полусферу.

На мгновение мое сознание раздвоилось – одна часть настаивала на том, что нужно уходить направо, в лес, а другая уносила тело вперед. Резким усилием я протолкнул себя внутрь купола… и вдруг понял, что лежу на снегу, высосанный до дна, пустой. Дыхание вырывалось изо рта густыми облачками пара.

С тех незапамятных пор, как появились магические артефакты, – появились Иные, специализирующиеся на их воровстве. Но появились и средства магической охраны артефактов – и они постоянно совершенствовались.

Это было что-то абсолютно новое!

Да, я прошел внутрь купола, но защитная полусфера будто выпила одним глотком весь накопленный к этому вечеру запас Силы. Вдобавок, не сомневаюсь, охранные системы уже захлебываются беззвучным воплем. Какое счастье, что Маклер сейчас на высоте десяти тысяч метров над землей.

Здесь мне следовало остановиться и задуматься, стоит ли идти на риск и дальше. Вместо этого я достал один из трех заряженных амулетов и сжал его в кулаке. Амулет сразу потеплел, напитывая меня Силой.

В Сумраке «замок» выглядел иначе: стены и башенки его вытянулись, здание приобрело явственные готические черты. Я осторожно просканировал его и присвистнул. Коттедж был напичкан магией, как сдобная булочка изюмом. И в то же время – ни одной ауры Иного или человека. Ни слуг, ни охраны, ни родни… впрочем, постойте. На самом верху, на третьем этаже (или на чердаке?), едва теплилась странная аура, в которой смешались алые и зеленые оттенки. Кусая губы, я силился понять, что же это такое, но отступился. Будем считать – какое-то домашнее животное. Похоже, спящее. Животные – не проблема.

Карабкаться на забор – увольте. Я метнул «тройное лезвие» к основанию ствола вековой сосны, и дерево с жалобным скрипом повалилось на ограждение. То даже не пошатнулось. Я натянул на лицо матерчатую маску с прорезью для глаз (в доме могут быть скрытые видеокамеры), легко взбежал по стволу и через мгновение был уже во дворе – на всякий случай прикрывая себя «щитом мага».

Не зря!

Удар был такой силы, что меня отбросило к забору. «Щит» выдержал, но амулет в моей ладони стал почти холодным. Рот наполнился соленым привкусом крови. Все, что я успел увидеть, – вспышка пламени над головой. Пошатываясь, я заспешил к коттеджу по тающему снегу. Еще удар! Волна жара изливалась откуда-то из-под крыши. Я вновь поднял над головой «щит мага» – и откатился к стене дома. Удар пришелся вскользь, и меня только сильно тряхнуло да вымочило с головы до ног мгновенно тающим снегом… но от «щита» не осталось ничего.

Да что же это такое!

Амулет из малахита, один из моих любимых, лежал в ладони, расколотый пополам, бесполезный. Я вжался в стену – но, к счастью, нового удара не последовало: оборонительное заклятье работало только по прилегающей территории, но не по самому коттеджу.

Зубами я стянул перчатку и нашарил в кармане два оставшихся амулета – ониксовый и мраморный. Их силы мне хватит, чтобы гарантированно удрать, прикрываясь «щитом», и потом прорваться через дальнюю защиту. Всё.

Нужно уходить. Бежать со всех ног. Не испытывай судьбу. Ты не добудешь заказ – и ничего не потеряешь, кроме своей репутации. Зато останешься цел.

Я спрятал шарик из оникса за пазуху и пошел к торцу здания, прижимаясь спиной к шершавой стене. Гладкий цилиндр из белого мрамора в моей руке быстро нагревался. Я свернул за угол. Здесь, вдали от крыльца, давящее ощущение нависшей смерти ослабло.

Окна первого этажа и все двери, несомненно, под охранными заклятьями. Не стоит и пробовать.

Что насчет второго этажа?

Я достал веревку, перебросил ее через балку под крышей и затянул узел. Вскарабкался по веревке наверх, каждую секунду ожидая удара.

Тишина. Узкое окно второго этажа напоминало бойницу.

Мы, Иные, так привыкли к Сумраку, к магическому арсеналу, что забываем порой о таких простых и полезных вещах, как веревка или нож.

Рукоятью ножа я выбил стекло и вскоре уже протискивался внутрь.

Внутренний голос продолжал настаивать: дело оказалось слишком опасным. Еще не поздно бросить все и убраться подобру-поздорову. Ближайшей ночью – я с ужасом осознаю – надо было к нему прислушаться. Но тогда упрямство вело меня вперед.

Оставалось сделать не так уж много. Где-то в доме, по словам заказчика, находился сейф. В нем – коробочка из папируса, покрытая иероглифами. Не открывать ее ни в коем случае. Не потерять, никому не передавать на хранение. Доставить лично в руки.

Я шел через богато обставленные комнаты и коридоры, сжимая горячий амулет в ладони. Мое подсознание работало скорее мысли – в руке тускло замерцал холодный «белый клинок». Инстинкт шептал: будут еще ловушки. Самое опасное впереди.

Наконец в дальнем крыле я увидел ведущие вниз ступени. Там, на узкой площадке, находилась глухая металлическая дверь, запертая на несколько замков, в том числе – на настоящие амбарные, навесные. Мне стало не по себе.

Время идет. Работай, Кот.

Я выудил из набедренного кармана связку отмычек и принялся за дело. Пот градом катился по лицу, пропитывая маску. Вскоре поддался один замок. Затем второй…

Не то. Здесь что-то не то.

Стоп.

Я сделал шаг в сторону, вытер пот, глядя на дверь в тусклом свете фонарика.

Время. Дело во времени.

Да, ты откроешь эту дверь, пусть на ней многочисленные замки и магические запоры. Ты справишься. Но сколько на это уйдет времени?

Думай. Маклер предполагал, что в его дом могут проникнуть в его отсутствие. Он устроил ловушки, повесил охранные заклятия. И все? Вот вор пробрался в «замок» и… без особого труда обнаружил запертую на множество замков комнату. Если он достаточно глуп – потратит все силы и время на нее; возможно, несколько часов – за это время хозяин успеет отреагировать.

За дверью сейфа нет!

Я бегом бросился наверх.

Где же тогда?

Сейф должен быть там, где Маклер проводит больше всего времени. Только так он может быть уверен, что с ним все в порядке.

В спальне?

Опочивальня Маклера обнаружилась в другом крыле. Просторная комната с небрежно заправленной двуспальной кроватью, тяжелыми шторами и белым пушистым ковром поверх блестящего паркета. Я отдернул штору, и комната наполнилась призрачным голубым сиянием луны.

Зеркальный шкаф у дальней стены. Антикварные подсвечники на дубовом столе. Напротив кровати – два грубых деревянных изваяния, похожих на африканские тотемные столбы: черные, как копоть, покрытые лаком негритянские воины с нарочито искаженными чертами лиц смотрели на незваного гостя со смесью презрения и высокомерия. Рядом на стене – полотно с обнаженными юными красавицами, неплохая копия Уильяма Бугеро. Положим, художественный вкус у Маклера есть… но специфический.

На тумбе между истуканами холодно поблескивал экраном большой японский телевизор. Я положил ладонь на кинескоп: на ощупь он оказался мягким, легко прогибающимся внутрь, словно бумажным. Развернув телевизор, я снял заднюю крышку.

Сейф был там.

Отлично! Половина дела сделана. Мысленно я похвалил себя за упорство. Мог ведь сейчас ковылять под луной через засыпанный снегом лес не солоно хлебавши.

Теперь посмотрим на замок. Я осторожно крутнул колесико на двери сейфа.

В тот же миг краем глаза заметил движение слева – и рефлекторно отшатнулся назад. Это спасло мне жизнь. Один из черных истуканов пришел в движение, перегнулся через тумбу, и кривой меч просвистел близко над моим лицом. Уклоняясь от следующего удара, я почти налетел на второго африканского воина; сияющий сумеречный клинок выпрыгнул из моей ладони, со звоном встретился с летящим мне в лицо ятаганом.

Я отступил, держа меч перед собой.

Ожившие черные воины двинулись ко мне с двух сторон, презрительно выпятив гипертрофированные губы. В их движениях все еще была некая деревянность, они перемещались по комнате рывками, с отчетливым скрипом, не сводя с меня круглых, как блюдца, глаз. Тугие голые бицепсы и бедра блестели в лунном свете.

Не дожидаясь, пока они разом набросятся на меня, я атаковал сам. Выбрал того, что справа, – он казался менее подвижным.

Идол коротко рыкнул, легко отбил мой клинок. Его товарищ попытался зайти за спину – и мне пришлось отступить еще дальше.

Как сильны, подумал я с колотящимся сердцем. Каждый в отдельности заметно сильнее меня. Я же не воин, а только медвежатник-любитель! Что это за магия? Как с ней бороться?

Я снова атаковал противника справа, полагаясь на свою скорость, – «белый клинок» пробил его защиту… и едва не застрял в крепком деревянном туловище противника, словно обычная сталь. Идолища поганые! Даже магическое оружие над вами не властно!

Теперь оба воина наступали на меня, преграждая путь к сейфу. Самое неприятное – я буквально чувствовал, как впустую растрачивается энергия мраморного амулета.

Истуканы как по команде глухо рыкнули и остановились. Они не стремились убить меня – только защищали скрытый в сейфе артефакт. Весь их вид говорил: можешь проваливать, ворюга.

Я атаковал в третий раз – и в третий раз выбрал того, что справа. Я вложил в удар все силы – и теперь целился не в корпус, а в голое бедро истукана.

И мой удар достиг цели.

Брызнули щепки. Монстр припал на ногу, судорожно отмахиваясь кривым мечом, в бессвязном рыке его появились гневные и обиженные нотки. Но не успел я порадоваться этому скромному успеху, как его напарник настиг меня, навалился корпусом, прижал к полу. Его мощь была чудовищной. Чувствуя, как утекают остатки Силы, я сжимал дрожащими руками «белый клинок» – пытаясь удержать им намеченный мне в лицо ятаган. Где-то на заднем плане жалобно взрыкивал второй идол. Угольно-черная оттопыренная губа его друга нависла над моими глазами. Я чувствовал запах лакированного дерева.

Дерево! Они же деревянные, глупец!

Я выставил ладонь – и бросил в круглые глаза чудовища пару огненных шариков. С мебельным грохотом истукан покатился в сторону. Едко запахло горелым лаком.

Собрав последние капли Силы из амулета, я отоварил парочкой файерболов и второго идола. Голова его окуталась искрами. Спальня сразу наполнилась дымом.

Не обращая больше внимания на шипение и скулеж истуканов, я взялся за сейф. Ониксовый амулет…

…последний, последний, у тебя больше нет амулетов!..

…словно сам прыгнул в руку. На дверце сейфа повисли три запирающих заклятия – задача для новичка, я походя снял их и занялся замком.

В этот момент какой-то новый звук привлек мое внимание.

В углу конвульсивно подергивались за пеленой дыма идолища, громыхая и жалобно взрыкивая, – но я все же услышал… наверху, на лестнице.

Шаги.

Кто-то есть в доме?

Ты же сканировал коттедж – ни одного Иного или человека не видел… если не считать некой странной ауры на чердаке.

Я бросил быстрый взгляд на дверь в дальнем углу спальни. Чем бы оно ни было – приближалось оно оттуда. У каждого Иного в той или иной мере развита способность предчувствовать будущее… каким-то образом я понял, что все предыдущие проблемы вокруг заказа померкнут перед этой, последней.

Поторопись. У тебя минута, быть может.

Мои отмычки тут были ни к чему. Тяжелый сейф, изготовленный в Швейцарии, запирался на кодовый замок. Чтобы его открыть, нужно знать не только цифровой код, но и точное количество оборотов рычага. Семь стержней из никелированной стали в палец толщиной запирали дверцу. Для кого-то это стало бы неразрешимой проблемой – но не для меня.

Заклятие «абсолютного холода» требовало не только большого расхода Силы – но и точности в нацеливании. Я погладил кончиками пальцев обработанную защитным каучуковым составом поверхность дверцы, прошептал несколько слов и дал осторожный мысленный посыл.

Один из стержней внутри дверцы с хрустом распался на мельчайшие частицы – швейцарская сталь не выдержала понижения температуры до абсолютного нуля и последовавшего затем короткого и точного удара Силы. Я вновь вербализировал магическую формулу, стараясь не промахнуться… хрустнул, рассыпаясь металлическими песчинками, второй стержень.

Шаги приблизились и стихли. Оно здесь. Прямо за дверью в дальнем конце комнаты.

Третий стержень распался ледяной пылью… четвертый… неужели успею?

Дверь со скрипом распахнулась – и я обернулся.

Я ожидал новых чудовищ – но на пороге в черном прямоугольнике пустоты стояла совсем юная девушка, лет тринадцати-четырнадцати на вид. Черноволосая, темноглазая, угловатая, очень худая, в каком-то древнем легоньком хитоне. Она смотрела на меня без злобы, с едва уловимым упреком.

Что за дьявольщина? Здесь не было ни людей, ни Иных, я же проверял!

Я повернулся к сейфу, торопливо повторяя заклинание. Ручеек Силы полыхнул в Сумраке, как электрический заряд.

Пятый из семи стержней замка распался. Я чувствовал эманацию смертельного холода, прошедшую сквозь толстый металл дверцы сейфа. Если мои пальцы окажутся слишком близко к объекту в такой момент – их не спасти никакому целителю.

– Ур-габа, шнунн-э-дарабх! – мелодичным голосом воскликнула девушка у меня за спиной, – Ур-дар-Энлиль, шам дин и Нинурт!

– Да-да… я тоже рад тебя видеть.

Понятия не имею, что за язык. На мгновение я снова повернулся к ней – чтобы увидеть, как из вскинутой ладони девушки словно опустились плети Тьмы. Сизая холодная пелена Сумрака заходила волнами. Я приготовился отразить удар – но удара не последовало.

И я нацелился на шестой стержень, прошептал заклятие…

Промахнулся. Трещина пробежала где-то глубоко по внутренней стенке сейфа. Надеюсь, заказ не пострадал!

Посреди комнаты закрутился медленный водоворот. Новый звук донесся откуда-то из его глубины – и ледяной пот заструился по моим вискам: то было низкое утробное рычание, подобного которому я не слышал никогда в жизни. Каждый волосок на моем теле встал дыбом. Что-то поднималось из глубин, с нижних слоев Сумрака. Что-то искало меня. Я задавил в себе желание немедленно бежать прочь.

– Ур-дар-Энлиль, – торжествующе добавила девчонка, – аш-шар, гардам-ла!

Шестой стержень распался на крошечные стальные льдинки.

Краем глаза я видел, как мертвенно-бледное зарево заполнило комнату, заглушая свет луны. С хрустом посыпались оторванные доски паркета, и массивная кровать со скрипом поползла в сторону, словно игрушечная. Начавшаяся в Сумраке буря прорывалась в физический мир.

Остался последний стержень. Ты еще можешь успеть.

Я скороговоркой отбарабанил заклятие, изо всех сил надеясь не промазать.

Промазал.

Пол под ногами дрожал, словно мимо проносился товарный поезд. Я пытался разглядеть что-либо в клубящемся мраке, но увидел только длинный изогнутый силуэт в центре водоворота. Что-то живое. Но постойте, разве в Сумраке есть какая-то жизнь, кроме синего мха?

Сейф у меня под ладонями ходил ходуном – и последняя попытка расколоть седьмой стержень была чем-то вроде выстрела наудачу.

Мне повезло. В ледяной вспышке последний запирающий стержень обратился в мерзлую пыль, и крышка со стуком открылась.

Уже чувствуя, как пол осыпается подо мной в бездну, я выхватил из глубины сейфа коробку из папируса и отступил в коридор. Девчонка с усмешкой смотрела мне вслед, а посреди комнаты – на том месте, где я сражался с африканскими идолами, – возник оживший кошмар.

Круглая подвижная пасть, опутанная сеткой слюны, усеянная рядами зубов – острых, как иглы. Покрытая уродливыми шишками голова. Широкая глотка судорожно сокращалась, словно репетируя заглатывание. Сверкающими кольцами втекало в спальню длинное тело. Червь. Слепой, голодный червь. От пасти до кончика хвоста его пробегали волны магического огня – и в короткий миг озарения я понял. Конечно, это не живое существо. Такую ужасающую форму приняло сотворенное девочкой волшебство. Быстро отступая назад, поднимая над головой Щит Мага, я еще раз взглянул на ее ауру и вновь увидел только прежнее размытое красно-зеленое мерцание. Мой разум отказывался принимать это! Если девчонка повелевает такими мощными силами – она должна быть магом высокого ранга. Да кто она такая, Свет и Тьма?!

Меня могла спасти только скорость. Зигзагом я пересек двор и, подпрыгнув по-обезьяньи, ухватился за ствол поваленной сосны. Подтянулся.

За спиной запоздало ухнуло – и волна огня швырнула меня далеко за стену вместе с сосной. Щит Мага сорвало. Пылающие обломки дерева разлетелись по полю, как картечь. Я катился через сугробы, выплевывая окровавленный снег, прижимая к груди заказ и едва теплый ониксовый амулет. Внешняя защита вытолкнула меня на опушку рощи и, конечно же, лишила последних жалких резервов энергии.

Я выпал из Сумрака, с трудом встал на ноги и обернулся.

В темноте там и тут полыхали на снегу сосновые ветки. Над «замком» вился дымок… как бы дело не закончилось пожаром! В заборе после взрыва образовался пролом – и на глазах у меня сквозь эту дыру выбралась девушка в хитоне. Холод, похоже, ее не смущал. К счастью, червь не последовал за ней в физический мир.

Девчонка, прищурив глаза, указала на меня пальцем.

Наверное, стоило заглянуть в Сумрак и убедиться, что червь идет за ней, но у меня не осталось для этого Силы. Силы не было ни капли. Я снова был опустошен, и два уцелевших амулета холодны, как обычные камешки.

Бросив заказ за пазуху, я побежал вверх по склону – туда, где оставил мотоцикл. Наверху, у заснеженной стены сосен, я остановился перевести дыхание и бросил взгляд назад.

Следом за мной по истоптанному снегу упрямо карабкалась худенькая фигурка.

### Глава 2

На автозаправке неподалеку от МКАД я дал себе минуту отдыха. Умыл снегом пылающее лицо и постоял в свете уличного фонаря, глядя на исцарапанные руки. Пальцы мелко дрожали.

Успокойся. Ты выбрался. Все уже позади.

По шоссе проносились редкие автомобили. На заправке уютно сияли неоновые огни над колонками, в магазине автотоваров скучали девушки-продавщицы в голубой униформе. Залив в брюхо бензин, выкатился на дорогу сверкающий черный «ауди» – кто-то из резидентов Рублевки собрался в Москву развеяться. Вечер пятницы – время веселья.

Я включил мобильный телефон, нашел в его памяти номер заказчика. Долго слушал гудки, мысленно уговаривая себя быть повежливей.

– Слушаю вас.

– Омогой… это я, Кот.

– Кто?

– Не кто, а Кот!

Для родителей и немногих друзей я Матвей Гордеев. Заказчики и посредники знают меня только по кличке.

– А-а-а, талантливый юноша, – Омогой мягко рассмеялся, – когда ты порадуешь меня хорошими вестями?

Голос у него был слегка скрипучий, расслабленный, словно звонок застал заказчика за перевариванием вкусного ужина. Таки- ми голосами разговаривают добрые старички в старых советских фильмах.

– Хорошие вести заключаются в том, что я остался жив, – сказал я, пожалуй, резковато.

– Значит, ты успешно… побывал на экскурсии?

– И чуть не остался там навсегда!

Омогой помолчал секунду:

– Никто не обещал легкой прогулки. Я ведь предупреждал – это будет непросто, но я плачу соответственную цену за услугу.

Я с ненавистью посмотрел на ледяные звезды. Студеный ветер рывками несся над лесом, взметал мои волосы, обещал скверную погоду наступающей ночью.

Оставайся профессионалом. Не повышай голос на старика.

– Мне нужно уехать из города. Когда мы встретимся с вами?

– С моей игрушкой все хорошо?

– Стал бы я звонить вам, если бы не достал ее…

– Я в тебе не сомневался, – мягко сказал Омогой. Я слышал, как он вполголоса заговорил с кем-то. Нежно стукнуло чайное блюдце. На заднем плане негромко играла музыка, мелодично позвякивал «поющий ветерок». Я смотрел на свои синие от холода, разбитые в кровь пальцы. – Послушай, м-м… Кот. Уезжай-ка ты подальше от этого скверного места. Там небезопасно.

Незнакомый мягкий акцент. Кто этот старик на самом деле? Его якутское имя может быть такой же выдумкой, как моя кличка. Я никогда не видел Омогоя в глаза – он связывался со мной только по мобильному номеру, который получил от кого-то из бывших клиентов. Если подручные Маклера доберутся до меня, я не смогу оправдаться даже тем, что я простой исполнитель: заказчика не найдут, и мне достанется за двоих.

– Омогой, нам нужно встретиться как можно скорей, – сквозь зубы проговорил я, – назначьте место и время.

Старик вновь забубнил что-то, прикрыв трубку рукой. С кем он там болтает, черт его дери?

– Кот, мы обязательно встретимся с тобой, – сказал он мягко. – Все, что я обещал тебе за игрушку, ты получишь. Я держу слово. А сейчас не оставайся там, поезжай домой – и убедись, что за тобой не проследили, хорошо?

– Я буду ждать звонка.

Казалось бы, этот разговор должен был меня успокоить. Отчего же я чувствую себя так, словно в груди звенит до предела натянутая струна?

Я залил полный бак, откатил мотоцикл к магазину. Взял в автомате горячий капучино в бумажном стаканчике, сделал хороший глоток и принялся оттирать снегом следы крови с куртки.

– Хорошо-то как, а, сынок? – Охранник заправки вышел из своей будки, с улыбкой посмотрел на небо. – Звезды, как крупный виноград, смотри!

Я равнодушно кивнул… и от души зачерпнул у сторожа Силы. Нужно восстановиться как можно скорей. Пожилой мужчина был в прекрасном настроении – на днях он стал дедом, и Светлая энергия переполняла его. Я не замедлил этим воспользоваться.

И услышал далекий рев многих моторов.

На шоссе со стороны Москвы показалась цепочка ярких огней. Они быстро приближались. Я затолкал мотоцикл за угол здания и упал в снег, считая проносящиеся мимо мотоциклы.

Три, четыре… пять. Ауры затянутых в кожу мотоциклистов походили на языки черного пламени на яростном ветру. В игру вступил Дневной Дозор Москвы.

Я торопливо завел мотоцикл, надел шлем и покатился к выезду с заправки. Уже выруливая на трассу, оглянулся…

Далеко позади, монотонно переставляя босые ноги, брела по обочине девчушка в нелепом белом хитоне.

Допустим, думал я, разгоняя мотоцикл до сотни километров в час – допустим, это чья-то игра, и меня в ней решили использовать. Кто-то захотел получить некий ценный и дорогой артефакт, не подставляясь под мстительный гнев Темных. Логично привлечь для этого специалиста со стороны, то есть меня.

Понятно, почему Омогой не предупредил о возможных последствиях. Знай я всю сложность дела – мог бы и отказаться.

Маклер сейчас еще в воздухе, его самолет скоро будет заходить на посадку. Но Темные каким-то образом уже в курсе его проблем. Кто-то следил за «замком» со стороны и подал им сигнал – или, что еще хуже, у них есть доступ к защитной системе. Это так погано, что я даже слов не подберу. Я нанимался на небольшую кражу у Темного мага средней руки – и не ждал, что придется вступить в открытый конфликт с их Дозором.

Мотоцикл взлетел на холм, и за снежным массивом леса мне открылся сияющий от горизонта до горизонта город. Отсюда уже можно разглядеть многоэтажные спальные кварталы района Крылатское.

Заказ за пазухой жег мне грудь. Остановив мотоцикл на обочине, я достал коробочку из пергамента и внимательно осмотрел ее в свете фонарика. Волна холодной дрожи прошла по телу. О, чем бы это ни было, оно было древним, как само время. Пропитанный пахучим составом, спрессованный слоями папирус напоминал толстый картон; его покрывали незнакомые, тщательно выписанные иероглифы. Нет, это не Древний Египет, не Индия и не Китай. Даже не представляю, откуда эта вещь.

Не открывать ни в коем случае. Не потерять, никому не передавать на хранение. Доставить лично в руки.

Я потянул крышку на себя. Она открылась легко, будто соскользнула сама.

Продолговатый, слегка изогнутый предмет из песочно-желтого камня, лежащий на шелковой подушечке. Артефакт формой напоминал указательный палец. Вот ноготь, вот два бугорка суставов… потертые от времени, но еще различимые. Я почувствовал желание прикоснуться к этой древности, но сдержал себя.

Это может быть опасно, Котяра.

Может? Это уже стало опасным для тебя, даже слишком.

Перед тем как закрыть коробку, я бросил на артефакт еще один беглый взгляд и понял две вещи: во-первых, никакой это не камень. Нечто затвердело за многие века до консистенции, близкой к камню, но им изначально не было. Во-вторых – артефакт едва заметно мерцал в темноте ядовито-зеленым светом.

Избавься от этой игрушки как можно скорей.

Непременно. Но сначала – моя страховка от неожиданностей. Я достал из бокового кармана серебристый футляр и уложил в него коробочку. Тонкий обод по краям футляра на мгновение вспыхнул в темноте, пахнуло нагретой сталью. Заклятью «спецхран» меня научил один казахстанский маг, он же смастерил маленький металлический резервуар. С этого момента без моей помощи его не открыть. Пусти в ход силу или магию – и температура внутри на несколько секунд поднимается до пяти тысяч градусов. Если Омогой или кто-то еще заберет заказ у меня, не заплатив, – он только уничтожит артефакт, пытаясь вскрыть футляр.

Я не заметил, где они подстерегли меня. Возможно, на въезде в город была скрыта застава. Просто в какой-то момент я понял, что справа и слева от меня едут два мотоциклиста.

От неожиданности я вильнул и едва не врезался в борт фуры. И резко нажал на газ.

Преследователи не отставали. Моторы мотоциклов у меня за спиной взревели. Мы летели по Рублевке на сумасшедшей скорости, и хотя мою голову закрывал шлем, но все же я явственно услышал властный окрик:

– Дневной Дозор! Съезжай на обочину, это приказ!

Убегать не имело смысла. Девяносто девять шансов из ста, что они уже взяли слепок моей ауры. Теперь найти меня в городе – вопрос нескольких часов, максимум дней.

Я сильнее надавил на газ. Один из мотоциклов появился слева от меня – сверкающая торпеда из черной и хромированной стали, – резко приблизился, отжимая к обочине. Краем глаза я видел хищный каплевидный шлем седока.

Впереди светофор!

Желтый свет погас, загорелся красный. Автомобили дружно заскрипели тормозами.

Мы вылетели на перекресток, когда на него уже выкатывался поток машин из боковой улицы. Мотоциклист слева от меня вильнул, уходя от столкновения, но на скользкой дороге его машина не удержалась… я же прошмыгнул в узкую щель между двумя автобусами и полетел дальше по шоссе – вниз, вниз, вниз. За спиной загрохотало, сверкнула быстрая вспышка огня.

Я кинул взгляд назад: желтые отсветы фонарей быстро мелькали на лакированной поверхности шлема второго Темного – прямо за моим плечом! Наверное, скользнул в ту же щель между автобусами, что и я.

– На обочину, гаденыш! Последнее предупреждение!

Мы догнали поток автомобилей и снова принялись на скорости лавировать между ними. От визга покрышек у меня заболели уши. Я успел заметить, как Темный вскинул руку, – и рванул руль вправо. Пущенный им «фриз» пришелся в черный «БМВ», тот замер посреди дороги, как скала, – и в зад ему немедленно врезалась с грохотом серая «Волга».

Дорога уже текла по оживленному городскому району. Опасно «подрезая» один автомобиль за другим, я умудрился немного оторваться – по-видимому, мой противник не был великим мастером вождения.

Внезапно я услышал над головой грохот – мотоцикл Темного поднялся в воздух. Он с воем опустился на крышу грузовика, выпустил облако бензинового дыма – и перепрыгнул на крышу длинного желтого «Икаруса». Я ничего не успел предпринять. Мы неслись к крутому повороту дороги, и все водители вынужденно снижали скорость. Темный правильно выбрал момент; он снова вскинул руку (мне казалось, я вижу под черным стеклом шлема кривую улыбку), и колеса моего мотоцикла стали крутиться медленнее… резина сползала с них жидкими полосами, как расплавленная смола.

Уже падая на асфальт, я метнул шарик огня в колесо «Икаруса».

Автобус подпрыгнул и заскрежетал по асфальту в облаке искр. Я видел, как пассажиры в салоне кричали, хватаясь за поручни. Мотоцикл Темного сорвался с крыши и вместе с седоком улетел за границу проезжей части, в темноту.

Улица встала. Пробка образовалась мгновенно, растянулась от поворота до далекого перекрестка – лежащий на брюхе «Икарус» забаррикадировал все три ряда.

Не слушая криков, гудков и милицейского свиста, я подошел к краю дороги. Внизу, под откосом, лежал мотоцикл. Одно колесо еще медленно вращалось.

Темный дозорный поднялся, шатаясь, на ноги. Его голова в красивом лакированном шлеме свисала набок под неестественным углом, словно шар на нитке. Маг бережно взял ее обеими руками, прилаживая на место.

Уходи. Быстро.

Я огляделся. Совсем близко в морозном тумане мерцала алым светом буква «М».

Жалко бросать мой «Kawasaki» – я купил его всего три месяца назад. Но без шин на нем не уехать.

Я нашел место на сиденье в дальнем конце вагона и притворился спящим.

Заканчивался час пик, однако в сторону центра от «Крылатской» ехало не много людей. Мой потрепанный вид (мокрые волосы, обгорелая куртка) мог бы вызвать у кого-то недовольство, но даже в этом благополучном районе Москвы люди привыкли делить общественный транспорт с пьянчужками, бомжами и непонятными чудаками, которых в столице всегда хватает. Главное, чтобы не шумел и вони поменьше.

Итак, я влип еще серьезней. За пазухой древняя вещица, назначение которой мне неизвестно – если это оружие, то я, не умея с ним обращаться, несу угрозу и себе, и окружающим. Омогой не спешит ее забирать. И Дневной Дозор «вписался» за Маклера.

Беги из города, прошелестела мысль в глубине. Беги так далеко, как только сможешь. Вернешься, когда все уляжется. Родителям соврешь: завербовался на буровую вышку в Сибири.

В перегонах между станциями метро, убедившись что рядом нет Иных, я осторожно зачерпывал Силы у пассажиров. Усталые и нервные после трудового дня, они мало могли дать… но для меня сейчас каждая малость – как глоток воды в пустыне. К счастью, на «Багратионовской» в вагон вошла компания студентов. Три парня и две девушки с гитарой и полуторалитровой пластиковой бутылкой, в которой плескалось нечто ядовито-оранжевое. Мои ноздри уловили коктейль ароматов: спирт «Royal», вода из-под крана и растворимая шипучка «Yupi». Ребята уселись прямо на пол вагона и дружно запели под звонкий перебряк струн:

Не надо помнить, не надо ждать,
Не надо верить, не надо лгать,
Не надо падать, не надо пить,
Не надо плакать, не надо жить.
Я ищу таких, как я, —
Сумасшедших и смешных,
Сумасшедших и больных,
А когда я их найду,
Мы уйдем отсюда прочь,
Мы уйдем отсюда в ночь —
Мы уйдем из зоопарка![1]

Студенты пели с удовольствием, и с таким же удовольствием я вволю подпитался от них Силой. Энергия на вкус напоминала слегка забродивший грушевый сок. Вкус мне хорошо знаком: давно ли я и сам был студентом?

Поезд медленно, устало громыхая колесами, катился по открытому пространству между «Филями» и «Кутузовской». Я разрешил себе ненадолго заглянуть в Сумрак. Очертания мира расплылись. В сером хаосе размытыми пятнами плыли поблекшие к ночи ауры пассажиров. Я обернулся… далеко, у самого горизонта – если допустить, что в Сумраке есть горизонт, – пульсировало мертвенно-бледное мерцание.

По плечам рассыпались холодные мурашки. Никогда я не видел в Сумраке ничего подобного.

Ошибаешься. Совсем недавно – сегодня – ты видел это сияние, когда девчонка в хитоне поднимала из Сумрака свое ручное чудовище.

Бежать. Бежать.

Вздыбив воротник, я низко опустил голову и вышел на «Киевской». Здесь было тихо. На противоположной платформе два десятка пассажиров дожидались поезда – ни одного Иного. Я поднялся по лестнице в вестибюль и оттуда на эскалаторе спустился на Кольцевую линию.

Заглянуть домой на «Коломенскую» – на каких-нибудь пять минут. Предупредить родителей, взять деньги и документы. И на вокзал. Самолет быстрей, но поезд труднее отследить. Потом дозвониться до Омогоя, пусть едет ко мне сам.

– Стоять на месте!

Задумавшись, я не заметил, как кто-то крепко ухватил меня за локоть.

– В Сумрак не соваться! Руки подними!

Парень был немного младше меня, крепкий, налысо бритый, с капризным детским лицом. Его аура полыхала по краям багровой окантовкой. Темный. На глазок – пятого-четвертого уровня.

– Сет! – хрипло закричал он. – Сет, сюда, скорей! Я взял его!

Казалось, бедняга сейчас лопнет от радостного возбуждения.

На станции почти не осталось людей, словно все они вдруг вспомнили о каких-то делах и разбежались. От дальнего конца платформы к нам быстрым шагом приближались двое Темных – высокий мужчина с длинными волосами и молодая ведьма в черной меховой шубке.

Деваться мне было некуда. Если вы бывали на кольцевой «Киевской», знаете – выйти с платформы можно только в середине зала. Там, где я поджидал поезд – на месте остановки первого вагона, – лишь глухая стена, огромное зеркало да пыльное табло с электронными часами.

– Не шевелиться! – нервно воскликнул мой новый знакомый. – Я сказал, подними руки, Светлый!

– Да не психуй ты так, – изобразив поднятие рук, я осторожно повернул голову: на станцию въезжал поезд. Если б он ехал немного быстрее…

Длинноволосый Темный перехватил мой взгляд и криво усмехнулся. Поднял палец – состав с визгом затормозил, не доехав до середины перрона. Из-под колес брызнули искры.

В этом коротком движении руки было такое количество Силы, что у меня перехватило дыхание.

Что ж, оставался один выход. Я без замаха ударил парнишку кулаком в зубы и спрыгнул на рельсы.

Темный взвыл от разочарования – добыча ускользала, а вместе с ней и его слава.

Бездонная чернота туннеля гостеприимно приняла меня, словно прикрыла от погони пологом темноты. Очень быстро стало так темно, что я не видел, куда бегу. Машинисты водили здесь поезда, освещая путь только светом фар.

Сзади долетел шелест шагов.

Бритый – не угроза. Ведьма, пожалуй, тоже. А вот длинноволосый, которого парнишка называл Сетом… с ним мне не тягаться, даже будь я в лучшей форме и весь увешан боевыми амулетами.

Я на бегу влетел в Сумрак. Поисковое заклятие развернуло передо мной целый клубок вероятных маршрутов. Даже не представлял, что здесь такая путаница рельсов и коридоров… я резко свернул налево, в какой-то вспомогательный туннель, пробежал по нему метров триста, выбрался на параллельный путь. Накатила упругая волна – по туннелю летел поезд. Я замер на месте как завороженный. Поезд несся сквозь меня, в Сумраке он походил на порыв ураганного ветра. В физическом мире десятки тонн стали, стекла и пластика превратили бы меня в блинчик из фарша – но сейчас я был здесь только бесплотной тенью, наблюдающей из прохладной ниши в ткани реальности. Я поднял руку – сквозь нее мгновенно пролетали десятки, сотни тел людей; прикосновение к каждому из них было похоже на мгновенный поцелуй, раскрывающий судьбы, тревоги, радости, болезни, надежды.

Поезд исчез так же внезапно, как появился.

А у выхода из бокового тоннеля стоял бритый парнишка. Не говоря ни слова, он метнулся ко мне. В ладони его будто затанцевал десяток тоненьких длинных змей. Я отшатнулся, но змеи вырвались из руки Темного, с тихим свистом опутывая мои локти, плечи, запястья.

Я пытался бороться. Вспоминал какие-то формулы, годные против этой напасти. Но большинство боевых заклинаний требовали использования рук или хотя бы одной ладони, я же не мог сейчас даже пошевелить ими.

Бритый с ухмылкой наблюдал за мной в Сумраке, крепко сжимая рукоять многохвостой плетки. Любят Темные такую подлую магию.

– Что же ты, – попытался я ухмыльнуться в ответ, – не убьешь меня сразу?

Плети стянули мои руки с такой силой, что я почувствовал жжение даже сквозь плотную ткань куртки.

– Отдай мне то, что взял у Маклера, – быстро сказал мой мучитель, – клянусь, я отпущу тебя. И на любом суде скажу, что тебя не знаю.

Я споткнулся о рельс и упал, ударившись коленом. Плети-змеи с шипением натянулись, сделали боль пронзительной, режущей. Это оружие не только обездвиживает, оно легко отнимет у меня жизнь.

– Просто скажи, где игрушка, – продолжал бритый, – и мучения закончатся.

Попробовать уйти на второй слой Сумрака? Это потребует огромного расхода с таким трудом собранных сил, и неизвестно, поможет ли. А эта пытка, вполне вероятно, ждет меня и там…

Налетела новая волна слепящего света – по туннелю несся следующий поезд. Он обрушился на нас всесметающим ураганным порывом – и черные плети на миг ослабли. Не медля ни секунды, я вызвал «белый клинок». Обрубки черных змей повисли в Сумраке, похожие на истрепанные веревки. Удар в грудь противнику я наносил с оттягом и вроде бы наверняка – но порыв ветра от поезда на доли секунды задержал полет моей руки. Меч лишь царапнул его плечо, и в то же мгновение Темный исчез в коридоре. Трус.

Разминая затекшие руки, я побежал вслед ушедшему поезду. Сразу же заныло разбитое колено. Только этого не хватало!

Я ковылял наугад через унылое однообразие Сумрака, сделал несколько поворотов и уже спустя пять минут окончательно потерял направление.

– Стоп-стоп-стоп, хватит беготни на сегодня!

Я замер. Под сводом тоннеля вспыхнул алый огонек, похожий на пламя факела, и я увидел моих преследователей совсем близко. Длинноволосый – в элегантном плаще, с тростью; в его больших темных глазах плясали отсветы огня. Красивая молодая ведьма в шубке из черно-бурой лисицы. На ее изящных пальцах повисли сразу несколько тяжелых боевых заклятий… вот тебе и хрупкая девушка. Мой незадачливый бритоголовый приятель стоял позади длинноволосого, зажимая плечо – по-видимому, я все-таки достал его.

– Оставайся в Сумраке, так даже лучше, – сказал Сет, делая два шага вперед, – итак, воришка, что тебе пообещали за эту безделицу? Я дам в три раза больше.

Он протянул мне ладонь в кожаной желтой перчатке и подмигнул. Все интереснее и интереснее.

– Никогда не верь Темному, – сказал я, отступая.

– Ах, не все ли тебе равно, кому сдать украденное, – Сет сделал еще один шаг ко мне, – ведь ты воруешь на заказ. Продаешь свой талант. А я умею ценить талант, даже если талантлив враг.

– Я ничего не крал. Вы приняли меня за другого, господа.

– Воровство удается тебе лучше, чем ложь, – ухмыльнулась ведьма.

– Кто вы такие? Дневной Дозор? По какому праву?

– Нет, вы посмотрите на него. Не хочет по-доброму, – промурлыкал Сет, наступая, – а потом будут рассказывать байки о жестокости и несправедливости Темных.

– Что это за дрянь? – хрипло спросил я. – Почему она всем так нужна?

Сет покачал головой:

– Ты уже сунул палец в осиный улей, Светлый. Зачем засовывать туда всю руку? Или ты любишь боль?

Я молча отступал назад.

Сет взмахнул тростью, словно дубинкой. Его подруга медленно подняла ладонь, и Сумрак всколыхнулся, словно предчувствуя волну Силы.

Я лихорадочно размышлял. Отбиться я не смогу – силы слишком неравны. К тому же у меня разбито колено, и эти твари в темноте ориентируются куда лучше. Ничего мне не заплатят, и хорошо, если отпустят с пустыми карманами. Неужто все, что мне осталось, – попытка поторговаться за жизнь?

За спинами Темных призрачное серебристое сияние залило туннель. Слуха коснулся глухой рык, похожий на рокот землетрясения. Сумеречный червь наконец-то догнал меня.

Мои преследователи как по команде обернулись к нему навстречу, Сет громко и властно заговорил, сплетая мощное оборонительное заклятье…

Он не успел.

Решение пришло мгновенно – и «фриз» сорвался с моих пальцев, накрыл троицу Темных. Они замерли посреди туннеля, окаменевшие, неподвижные – скульптурная группа «Удивление».

Я тихо рассмеялся. Червь услышал меня и, деловито рыкнув, пополз вперед по туннелю, как исполинская змея по своей норе. Налетел на Темных – и остановился. Тварь извивалась, пытаясь протиснуться между телами Иных, но без толку – червь был слишком толстым. А замороженные «фризом» объекты, как известно, не сдвинуть с места никакой силе на свете, пока действует заклятье. Не сдвинуть, не сожрать, не поцарапать.

Белые капли (яд? эманации энергии?) летели с клыков чудовища. Я с брезгливым интересом разглядывал жирное туловище и кошмарную, раскрытую в немом вопле пасть. Омогой, что за ужас мы пробудили к жизни? Каких бед оно может натворить – и что будет тогда с нашей совестью?

Я вышел из Сумрака в холодную, сырую пустоту метро. Здесь было тихо, как в склепе, словно ничего необычного не происходило поблизости. Судя по грязным рельсам, в этом туннеле поезда появлялись редко.

Прихрамывая, я поплелся искать станцию.

* * *

– Кофе. С молоком и сахаром.

– Мы скоро закрываемся, – недовольно сообщила официантка.

– Я ненадолго.

Наверное, стоило сразу ехать домой, но после длительного пребывания в Сумраке я чувствовал себя выжатым до капли и поднялся наверх подкрепиться. Кроме того, метро уже казалось мне особенно опасным местом.

Со второго этажа кафе на Дорогомиловской улице была хорошо видна вся площадь перед Киевским вокзалом, огромная и пустая. Тускло сияли фонари над дорогой, в сквере ветер гонял по обледенелым дорожкам поземку. Часы на башне вокзала показывали без десяти одиннадцать вечера. Как же я устал сегодня…

За столиками было пусто. Пожилая уборщица с плеском поставила в проходе ведро с водой и принялась орудовать шваброй, сердито поглядывая на меня. Принесли кофе. Я бросил в чашку пять ложек сахара, осторожно отхлебнул… и чуть не поперхнулся, когда в кармане затрезвонил телефон.

– Слушаю.

– Кот, ты цел?

Незнакомый голос.

– Откуда у вас этот номер?

– Я помощник Омогоя. Не дергайся, парень.

– Почему он не звонит сам?

– Он думает, что можно сделать, – ответил незнакомец. Голос был низким, чуть хрипловатым, успокаивающим.

– Мне все равно, что он там думает. Пусть заплатит и заберет заказ!

Кажется, я сказал это слишком громко. Официантки у кассы переглянулись, одна зашептала другой на ухо.

– Он заберет и заплатит, остынь, – невозмутимо продолжал незнакомец, – а пока от его имени говорить буду я. Можешь называть меня Скифом.

1

Егор Летов, «Гражданская оборона» – «Мы уйдем из зоопарка».