# 13-й по списку

Светлана Химич

Страх… Неумолимый, животный страх человека перед неизбежностью всегда, даже спустя века, поражал ее до глубины… До глубины чего? Есть ли в ней то, что зовется душой? Глупо считать ее бездушной хотя бы потому, что она приносит покой и умиротворение. Мертвому нет дела до богатства, он не ощущает голода, ему не бывает холодно и больно, но бывает одиноко. Люди боятся именно этого, а не кары небесной. Им все равно, что их ждет в конце – ад или рай, страшен сам конец. Ждет ли кто-то тебя там? Одиночество – то, на что обречена и она, Смерть, и чего так боится род людской…

## 1. Петрович, 00:11

Время двигалось к полуночи и пора было поспешить на разнарядку. Она знала, что все пройдет как обычно, так же, как было неделю, месяц, год, столетие назад… Здесь ничего не менялось – небесная бухгалтерия трудилась без перебоев и дебет с кредитом всегда сходился. Здесь не задавали вопросов, а по тому и не отвечали на них, не интересовались здоровьем – вряд ли бы кто-то мог на него пожаловаться, так же здесь всем было глубоко безразлично какой сегодня день, месяц, год. И уж меньше всего здесь обращали внимание на погоду – на протяжении тысячелетий она оставалась бессменной, как и пейзаж за широкими, без намека на занавески, окнами.

Смерть медленно прошаркала стертыми до дыр подошвами башмаков по холодному полу, и вытянув к рукоятке двери костлявую руку на мгновение замерла. Впервые за все то время, что она занимает этот почетный пост, старуха почувствовала острое отвращение ко всему тому, чем ей предстоит заняться спустя всего несколько минут.

Она еще немного помедлила, прислушиваясь к пустому, как драный барабан, нутру, но ничего более не ощутив скользнула в дверь.

На мигающем всеми оттенками радуги, огромном, в полкомнаты пульте привычно лежал свежий список. Бегло пробежав глазами по обычной, офсетной бумаге формата А4 она впялила пустые глазницы в последнюю строчку. И так, их сегодня 13. Ни чего, в общем – то необычного, ни мало, ни много, только вот за всю её деятельность это первый случай когда именно 13. Другие цифры повторялись из года в год, из века век, и даже, порой, из смены в смену, а вот эта выпала впервые.

– Ну что ж, – ни к кому не обращаясь глухо выдохнула Смерть, – пусть будет 13…

И спрятав список в складках черного, изрядно поношенного, длинного плаща стремглав покинула помещение сквозь наглухо запертое окно.

Над городом низко висело тяжелое небо, изрыгая на Землю рваные потоки холодной воды, быстро трансформирующиеся в ледяную, колючую крошку. Не смотря на поздний час и непогоду город не спал. По обледеневшим улицам медленно ползли уставшие за день автомобили, разрубая кромешную темь тусклым светом неоновых фар. То там, то там сновали редкие запоздалые прохожие, скукожившиеся под безжалостно хлеставшим ледяным кнутом ветром. В окнах домов уютно мерцал свет, вполне оправданно радуя тех, кто сейчас находился по ту сторону непогоды.

Смерть взглянула на список и опустилась на обледенелую скамейку рядом с хорошо подвыпившим бомжом. Бывший интеллигентный человек, свернувшись калачом, без особого успеха кутался в видавшее куда более достойную жизнь, а теперь напрочь провонявшее помойкой и канализационными люками, старое твидовое пальто не определённого цвета, выдыхая в морозный воздух тугую струю заскорузлого перегара.

Старуха, взглянув в ночное небо, абы сверить время, подвинулась поближе к забулдыге и легонько постучала длинными костяшками пальцев по дрожащему плечу бедолаги.

Бомж вяло зашевелился, пытаясь с головой залезть под насквозь промокшую материю и вновь затих. Старуха повторила движение и только теперь мужик, вытянув худую шею приподнял голову, отчего стал походить на древнюю черепаху в коем веке взглянувшую на мир из-под своего надёжного панциря. От пресмыкающегося его отличала лишь грязная, всклоченная шевелюра и давнишняя щетина на впалых, побитых оспой щеках.

– Петрович? – бесстрастно поинтересовалась она опять заглянув в список.

– Кто? – не понял мужик, тараща глаза в чёрный силуэт.

– Забыл, как тебя зовут?

– Нет, – бомж тряхнул слипшимися патлами, – ты, говорю, кто?

– Смерть.

– Чья? – опять не понял Петрович, но под ложечкой как-то не приятно засосало, – моя что ль?

– А ты здесь ещё кого-то видишь? – не умело пошутила Старуха, – нет? То-то и оно. Неужто напугала?

– Н-нет, то есть – да, – мужик попробовал сесть, но у него ничего не получилось.

– Лежи – лежи, – она похлопала его по согнутым в коленях ногам, – сейчас тепло будет.

К своему изумлению бомж и впрямь почувствовал, как его тело заполняет долгожданное, благодатное тепло, волнами растекаясь от того самого места, где его только что коснулась костлявая ладонь.

Пальто в области живота неожиданно зашевелилось и в наступившей было тишине отчётливо прозвучал жалобный писк.

– А это ещё кто там? – Смерть приподняла отяжелевший подол пальто, – щенок что ли?

– Котёнок… Я его уже с месяц с собой таскаю. На помойке подобрал. «Добрые люди» его в пакет целлофановый упаковали и завязали потуже, чтобы не высвободился, а я вот нашёл… С тех пор вместе и бомжуем – греем друг дружку… боюсь, пропадёт он без меня, – из воспаленных, опухших глаз по небритой щетине медленно поползли слёзы, – может ты это… его тогда тоже… того?

– Да не могу я, пойми. Кошки, собаки… это все не по моей части. На то другие службы существуют.

– А я, почему-то, всегда думал, что ты одна на всех, – мужик слабеющей рукой прижал к груди пушистый комочек, – а оно вон как…

– Ты спи, – она опять подняла голову к небу, – спи. На том свете тебе это зачтется.

Но Петрович уже не слышал её, и лишь громкое, безучастно – несчастное «мяу» неслось вслед уходящей фигуре в чёрном разрывая ночную тишину…

## 2. Лоло, 01:33. Павел Сергеевич, 01:37

Павла Сергеевича ничуть не волновала судьба осиротевшего дважды за столь короткий промежуток своей жизни, рыжего котенка. Его вообще мало интересовало то, что происходит с другими, и что ни коем образом не переплеталось с его личными интересами. Да и интересов у Павла Сергеевича, в прошлом директора одной из муниципальных автобаз, а ныне успешного предпринимателя и яростного правозащитника было немного – деньги и женщины, вот, пожалуй, и все. Первое он научился ценить еще в те времена, когда работал тем самым директором автобазы. Официальный заработок был у него в те дни не велик, но привилегии и свободный доступ к ГСМ с лихвой окупали этот незначительный конфуз. На стыке веков ситуация в корне изменилась – щедрое финансирование «свыше» быстро сошло на нет, и автобаза скоро превратилась в огромный могильник машиностроительных отходов. А кушать хотелось. Сменить красную, зернистую икру на «заморскую» – баклажанную Павел Сергеевич позволить себе не мог. Его желудок напрочь отвергал кулинарные изыски из ржавой селедки и пропитанной пестицидами, невесть как выращенной китайцами на постсоветских «целинах», картошки. Но не мог он себе этого позволить! От того директор, уже бывшей автобазы, грустно смотрел на теснившееся на площади в несколько «га» груды металлолома и тяжело вздыхал, вспоминая прежнюю, сытую жизнь и прислушиваясь к недовольному урчанию пустого брюха. Но депрессия продолжалась недолго. Спустя еще некоторое время вынужденного прозябания, в светлой голове будущего предпринимателя отчетливо вырисовался план дальнейших действий. Окинув опытным глазом некогда доходное предприятие Павел Сергеевич весьма справедливо понял, что здесь ему ловить больше нечего, и быстро нашел покупателя из «поднебесной» на раскиданный по всему периметру ржавеющий, и никому как оказалось ненужный, металлолом. О цене договорились быстро, хоть и «копейки» по сравнению с реальной стоимостью, но зато быстро, без шума и волокиты. Вместе с побитыми кабинами, кузовами, телегами пошел и склад запчастей. Новенькие, в надежной «совковой» смазке «коленвалы», подшипники, болты, гайки и даже стальные троса отправились за «кардон», по организованной шустрым китайцем краткосрочной визе. Бывший директор более не существующей автобазы довольно потер руки и отправил единственно – оставшуюся штатную единицу сторожа дядю Васю в бессрочный отпуск, отвалив ничего не соображающему бывшему сотруднику выходное пособие в размере трех окладов. Довольный дядя Вася горячо поблагодарил бывшего работодателя и на радостях, затарившись на неделю паленой водкой, отправился праздновать преждевременный выход на заслуженную пенсию. Но оголодавшего организма на неделю беспробудного запоя не хватило, и разжалованный сторож отдал богу душу спустя всего три дня. Павел Сергеевич в душе порадовался такому исходу событий (единственный свидетель его первого коммерческого опыта самоустранился), и вскоре собрав нажитые непосильным трудом пожитки, а с ними и жену Раю с двумя пацанами – погодками, отправился в город в поисках лучшей доли.

Свежеиспеченный «новый русский» денег на ветер не бросал. Средств, вырученных от добротного, в два этажа «домика в деревне» в экологически чистой местности вполне хватило для приобретения вполне пригодной для проживания семьи из четырех человек, «двушки», в деловом квартале. Павел Сергеевич, имея неплохое образование и многолетний опыт за плечами, без труда устроился на работу в «альтернативный центр делового сотрудничества», где главным образом запасался свежими знаниями и обзаводился полезными знакомыми. Много слушал, мало говорил, добросовестно выполнял нехитрую работу и вскоре был в курсе того, как и куда стоит вложить свои «кровно заработанные». Он прикупил проходное местечко в центре, организовав под видом «борьбы за чистоту и уют в городе» снос стихийных, торговых палаток, оставив без дохода еще полсотни «земляков» и отгрохал на этом месте торговое чудо с гордо – пылающей цветом утренней зари вывеской «супермаркет». Дело оказалось весьма прибыльным, и теперь Павел Сергеевич мог себе позволить к завтраку не только красный, но и черный деликатес. Но памятуя о «заморской икре» он вполне резонно решил, что денег много не бывает, и рьяно принялся расширять бизнес. Теперь ему принадлежали несколько «супермаркетов», гостиница, стадион и даже пара автозаправок. Дети, пацаны – погодки, давно выросли. Старший, Антон Павлович – уважаемый в городе человек, прокурор. И голова на месте, и проблем создавал всегда по минимуму. Младший же, Сергей – вырос настоящим оболтусом и разгильдяем. Сколько «бабок» ушло на него – не счесть. То проститутку до смерти чуть не забил – пришлось девахе «отступные» солидные заплатить и в другой город отправить, то каких-то ротозеев на остановке, по пьяне, чуть на тот свет не отправил… Всего и не упомнить. Жену хорошую ему сосватал, так и она через два года от него в Эмираты сбежала, и дочку с собой прихватила. Ну ничего, внучку Павел Сергеевич вернет, в этом он не сомневался, а вот бывшую супружницу сына больше видеть не желает – предала она его, не оправдала доверия. В самую душу плюнула. Он ведь, Серега, не плохой в общем-то парень, да только руки ему не хватает дружественной, а то что пьяный – дурак, так кто ж умный то под эту лавочку. Пару оплеух навесил, что ж, сразу за бугор валить? По – доброму с ним, просто, надо, по-человечески. Глядишь бы и пить бросил, за ум взялся… Эх бабы – дуры, чего им не хватает? А она, эта Ксения, ничего так – смазливая. Ножки стройные, попка упругая, грудь маловата правда, но это дело вполне поправимое в наше то время и при наших возможностях. Павел Сергеевич сам слюну пускал, когда ее в офисе встречал, но не трогал, для сына решил приберечь. А оно вон как обернулось.