# Факультет уникальной магии. Возвращение домой

Екатерина Флат

В Доме факультета жизнь идет своим чередом. Все тихо-мирно. Ну почти…
В университете новый ректор, который явно точит на нас зуб. Объявился сильнейший некромант с не слишком-то человеколюбивыми планами. Что-то странное творится с погодой. Из запретной библиотеки кем-то украден крайне ценный фолиант. Вдобавок все ближе первая сессия.
Но всё это мелочи по сравнению с тем, что на одного уникального мага у нас вот-вот станет меньше. Реф намерен вернуться на боевой факультет. Ну и скатертью дорога. Я не собираюсь его отговаривать. Особенно теперь, когда знаю, как подло он меня обманул.
Только это уже и не важно. Я нашла способ вернуться домой. И непременно им воспользуюсь.

© Е. Флат, 2017

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

## Глава первая. О маленьком празднике и невнятном страхе

– Тавру-уша! – раздавался голос Дарлы по всему Дому. – Ну куда подевался, стихотворный ты мой? Давай-ка выходи, – чуть ли не сюсюкала она, – добрая Дарлочка приготовила тебе сюрприз!

Некромантка бродила где-то на втором этаже и, кажется, даже полезла на чердак. Мы в это время суетились в гостиной. Реф левитировал под потолком, поправляя накренившуюся разнесчастную люстру. Гран притащил из кухни стол и теперь пытался его втиснуть между диваном и креслами. Это просто на днях Дарле пришло в голову обустроить все в Доме по правилам захоронения в склепах, но Алем выступил ярым противником и на всякий случай даже всю мебель в гостиной сделал несдвигаемой. В итоге Грану пришлось сейчас мучиться.

– Да ладно, мы и на кухне все прекрасно разместимся, – пробормотала я, глядя на его попытки втиснуть стол.

– Дни рождения не празднуют на кухне, – настырно возразил Гран.

– Так давайте самого Тавера спросим по этому поводу, – предложила Аниль.

– По-моему, Таверу уже все равно, – усмехнулся Реф, закончив с люстрой и спустившись к нам. – Не сомневаюсь, сейчас он от своего дня рождения хочет исключительно одного: чтобы Дарла отстала и с как можно меньшим количеством жертв.

Между тем упрямство Грана таки победило – стол красовался на нужном месте. Я тут же расстелила скатерть, которую до этого держала наготове. Теперь оставалось только принести с кухни посуду, вкусности, ну и как-то разыскать самого виновника торжества.

– Нет, ну вы представляете, – громогласно возмущалась Дарла, спускаясь по лестнице в гостиную с подарочной коробкой в руках, – Тавер ни в какую не хочет находиться! А мне ведь срочно нужно ему вручить подарок!

– Ну попозже подаришь, ничего страшного, – посоветовала я. А то если она не угомонится, Тавер так и не вылезет из неведомого убежища.

– Нет, дарить надо исключительно до того, как сядем праздновать!

– Это такая традиция? – не поняла я.

– Нет, это такой здравый смысл. От моего замечательного подарка Таврушу непременно замутит, он же у нас шибко чувствительный, так что дарить надо обязательно на пустой желудок.

– Так, а что в коробке? – опасливо спросила Аниль, даже на всякий случай за Грана юркнула.

– Идеальный подарок для Тавера! – Дарла даже чмокнула коробку в порыве восторга. – Тут голова одного великого поэта! Я ее оживила! Так что теперь у нашего стихоплетного артефактора будет собеседник на излюбленную тему! Правда же, я умничка? Понять не могу, чего это Тавер сбежал…

Мне аж поплохело. Остальные явно тоже впечатлились.

– Знаешь, Дарла, – высказал общую мысль Реф, – тут не только Тавер, тут кто угодно сбежит.

– Ой, да просто вы все изнеженные и чересчур нервные, – Дарла плюхнулась на диван, поставив подарок на стол.

– А у меня как раз есть подходящая ода! – тут же донеслось басовитое из коробки и дальше нараспев: – О нервность нервная моя, зачем нервируешь меня? Не тронь ты нерв моей души…

– Ладно-ладно, мы поняли, – перебила Дарла, – ты лучше для именинника свои оды побереги. Он их точно оценит. Если еще найдется.

– Ты бы убрала это со стола, а? – мрачно кивнул Гран на коробку.

– А чего? – не поняла некромантка.

– Обычно в день рождения стол украшают цветами, а не мертвыми головами, – буркнула Аниль, по-прежнему прячась за Граном.

– Во-первых, смотря чьими головами, – возразила Дарла. – А во-вторых, голова не совсем мертвая, сейчас я вам покажу.

Она только-только взялась развязывать подарочную ленточку, как вдруг входная дверь без стука распахнулась. Порог переступил бывший ректорский секретарь Фуджин…

Вообще, у нас в университете сейчас царила легкая анархия. После турнира ведь прежнего ректора отстранили от занимаемой должности. С тех пор прошла неделя, и нового ректора король пока не назначил. И временные обязанности исполнял именно Фуджин. Он и раньше-то пыхтел от важности, косясь на нас с высокомерным презрением, а теперь так вообще. Бывший секретарь себе даже собственного секретаря завел. И сейчас Фуджин явился не один, а вместе с худеньким суетливым парнем, который держал в руках объемный список и, похоже, записывал в него каждое высказывание своего начальника. Как на днях смеялись наши парни, явно ваял эпическую летопись «Великие деяния несравненного и чуть ли не божественного временного ректора Фуджина».

И все бы ничего, но эта парочка заявлялась в Дом факультета по нескольку раз за день, и все они искали, к чему бы придраться и в каких нарушениях нас обвинить. Ведь если просто так студентов нашего факультета притеснять не разрешалось, то теперь активно высматривали хоть какой-нибудь законный повод для наезда.

– Та-ак, – протянул Фуджин, уперев руки в бока и хозяйским взглядом осматривая гостиную. – И что у вас тут? Ага! – радостно заприметил накрытый скатертью стол. – Пьянствуете! Давай-ка, Пристин, так и запиши, – и продиктовал: – Студенты факультета уникальной магии уличены в пьянстве, что нарушает устав Вегардского университета, а именно важнейший пункт под номером…

– Простите, но в пьянстве чего? – перебил Гран, демонстративно показывая на пустой стол.

– А вы под стол успели спрятать, когда я вошел! – не растерялся Фуджин.

– Или сразу все мигом выпили, – поддакнул его секретарь.

– Или у кого-то галлюцинации, – Реф, как всегда, не стеснялся в высказываниях. – И как же мы все мигом выпили? Вместе с бутылками и бокалами?

Временный ректор аж побагровел, и тут вдруг Дарла с милейшей улыбкой торжественно произнесла:

– Господин Фуджин, на самом деле мы вам тут сюрприз готовили. Мы же знали, что вы еще обязательно порадуете нас своим визитом. Вот мы и хотели выразить свое почтение и искреннюю надежду, что вас так и оставят ректором. Просим, примите от всей души, – встав с дивана, она взяла со стола подарочную коробку и торжественно вручила ее бывшему секретарю. – В знак нашей признательности за все, что вы для нас делаете, не жалея времени и сил.

Благо содержимое коробки пока молчало… Ну а мы так тем более…

– О, ну тогда другое дело, – довольный Фуджин подарок принял. – Вот всегда бы так. Но учтите, – окинул нас весьма презрительным взглядом, – я неподкупен и суров как… э-э-э…

– Крышка гроба! – радостно подсказала Дарла.

– Все у вас, у некромантов, не как у людей, – Фуджину явно сравнение не понравилось. – Уж если некромант еще и уникальный маг к тому же… – он выразительно замолчал, выдержал паузу и кивнул своему секретарю: – Что ж, Пристин, пойдем, нужно еще составить отчет на сегодня. И про возможное пьянство тоже обязательно указать.

Едва эти двое покинули Дом, мы с ребятами дружно переглянулись. Первой нервно захихикала Аниль, затем басовитым хохотом ее поддержал Гран, а потом уже засмеялись и мы с Рефом. И только Дарла вздыхала с искренней досадой:

– Остался бедный Тавруша без подарка… Но что поделаешь, не удержалась я…

– А все-таки вам не кажется, что такая выходка – это все же чересчур? – у Аниль запоздало проснулся здравый смысл.

– Вообще вполне в некромантских традициях, – успокоил ее Гран. – Так что к Дарле тут не придраться. Давайте уже стол накрывать, что ли. Надеюсь, Тавер вот-вот присоединится к нам.


Тавер и вправду объявился минут через десять. Оказывается, он ходил к почтовику, чтобы письмо успеть отправить, пока тот не уехал. Так что именинник вообще был ни сном, ни духом, какой некромантский сюрприз упустил.

Мы дружно Тавера поздравили, вручили ему наш общий подарок – пустую книгу в кожаном тисненом переплете с позолоченными металлическими уголками. В комплекте прилагалось так же «под золото» самописное перо. Стоило, конечно, немало, но, дружно скинувшись, все-таки потянули. Зато у Тавера аж глаза засияли!

– Спасибо, ребят, – растроганно пробормотал он.

– Эх, это еще что, – все сокрушалась Дарла, – бывают подарки и поинтереснее…

И в целом празднование прошло очень весело. Хотя, как мне казалось, в нашей компании иначе и быть не могло. Пусть и за недолгое время, но уж очень мы сплотились.

Под конец Тавер даже сочинил на ходу оду в честь самого себя и торжественно записал ее в подаренную книгу. Как он сам выразился: тем самым открыл новый этап великих поэтических шедевров.

И вот тут наша дружеская идиллия была нарушена запоздалым гостем… Вообще мы приглашали еще Вейнса, но у него оказались какие-то сверхсрочные дела, которые ну никак не получалось отменить. Но кое у кого не было таких веских оправданий… Зуля ввалился в гостиную с радостным:

– Да-арла-а! С дне-ем… – но тут же запнулся и исправился: – Та-аве-ер! С дне-ем ро-ожде-ени-ия-а!

– Спасибо, Зуля! – поблагодарил артефактор. – Проходи давай.

– Какой «проходи»? – возмутилась Дарла, даже из-за стола встала. – Нет уж, так дело не пойдет! Зуля, это что за манеры? Где твоя пунктуальность? Ведешь себя как дикая нежить! Ты забыл уже, кто ты?

Зомби, не задумываясь, выпалил:

– Зу-уля-а!

– Аристократ! – возразила Дарла и убийственно подытожила: – Что-то ты меня все больше и больше разочаровываешь.

– Дарла, ну ты чего? – я даже обомлела.

Она не стала отвечать, поднялась в спальню. А Зуля вообще приуныл.

– Зулечка, ты только не расстраивайся, – утешала его Аниль. – Ты же знаешь Дарлу, побухтит и успокоится.

Но вообще, честно говоря, Дарла в последнее время и вправду была не в духе. Я пыталась открыто ее расспросить, но без толку. Оставалось лишь строить догадки. Аниль предположила, что нашей подруге просто стало скучно. Ведь сейчас царили тишь да гладь. И если я этому спокойствию безгранично радовалась, то Дарле, видимо, не хватало острых ощущений.


Около полуночи ребята разошлись по комнатам, а мы с Рефом остались в гостиной. Вообще мы так почти каждый вечер проводили. Так хорошо было просто побыть вдвоем… Вот только в наших отношениях царила полнейшая неопределенность. Вроде бы и просто друзьями называться уже не получалось, но при этом и никаких особых подвижек не было.

В основном мы разговаривали о магии. Реф рассказывал много интересного, я внимательно слушала. Да и почти каждый день в свободное время на пустыре практиковались. Правда, у меня пока мало что получалось. Но зато воодушевления было через край, да и Реф утешал, что магии, тем более боевой, годами учатся, и для новичка я еще очень даже молодец.

Единственное, меня очень напрягало клеймо собственности. Нет, я его не ощущала, да и Реф эту тему вообще не поднимал. Но меня постоянно коробил тот факт, что магически я принадлежу кому-то. И пусть этот кто-то – благородный и надежный человек, в которого я, что уж скрывать, влюблена. Но все равно уж очень не по себе становилось при малейшей мысли о клейме.

Я даже подумывала, что можно уже и убрать эту магическую печать. Алекс с нашей последней встречи не объявлялся. И я вовсю надеялась, что его уже можно не опасаться. Ведь если бы он по-прежнему страдал одержимостью в мой адрес, то наверняка бы уже попытался что-то сделать. Но граф словно бы совсем исчез из моей жизни, что очень даже радовало. Я вообще уже расслабилась. Казалось, дальше ждало исключительно хорошее, все проблемы позади. В то время я даже не подозревала, какое испытание приготовила мне судьба…

Так вот, в этот вечер после празднования дня рождения Тавера мы с Рефом остались в гостиной вдвоем. Стол парни убрали заранее, так что тут ничего не напоминало о торжестве. И только Алем несколько раз высунулся, проворчал, какая же наша компания шумная, ну и до люстры заодно докопался, мол, не так висит. Но, к счастью, тоже быстро скрылся.

Мы с Рефом сидели на диване. Я молчала в чуть смущенной задумчивости. Вот казалось бы, рядом тот, кого я считала чуть ли не идеальным. И при этом полнейшая неопределенность… Все-таки несколько поцелуев, да еще и по большей части связанных с передачей магии, ничего еще о чувствах не говорят. Но, с другой стороны, и торопиться некуда, ведь целых пять лет предстоит жить под одной крышей. Я вот вообще не сомневалась, что эти годы будут чуть ли не самыми веселыми и интересными в моей жизни. Сквозь радужную призму влюбленности будущее казалось исключительно счастливым.

– Кира, можешь мне честно ответить на один вопрос? – Реф прервал мои философские размышления.

– Да, конечно, – я даже растерялась. Судя по его внимательному взгляду, речь шла о чем-то очень серьезном.

Но такого вопроса я совсем не ожидала.

– Скажи, ты меня боишься?

Я обомлела. Решила бы, что шутит, но явно ведь не шутил. Да еще и смотрел так пристально, явно чтобы не упустить ни одной моей эмоции.

– Реф, ты о чем вообще? – пробормотала я в полнейшем недоумении.

Он отвел взгляд.

– Все-таки тогда, на изнанке мира, я тебя едва не убил. Было бы логично, если бы теперь ты меня боялась.

Так вот почему он держит дистанцию… Я только-только хотела ответить, но Реф продолжил:

– Я просто хотел, чтобы ты знала, – взял меня за руку, ласково поглаживая пальцами мою ладонь, – я не представляю для тебя опасности. Пусть я как был опустошителем, так им и остался, но я контролирую свою силу.

Как же приятно чувствовать его прикосновения… И тут же в мыслях словно вспышка полыхнула! Алекс в свое время тоже что-то выводил у меня на ладони, а потом выяснилось про клеймо собственности! И пусть сейчас Реф вроде бы касался просто так, но уже от одних ассоциаций началась паника. Необъяснимой и удушающей волной затопил страх, обострившийся инстинкт самосохранения требовал немедленно бежать. А я просто совершенно не понимала, что со мной происходит! Словно в душе внезапно какой-то тумблер переключился, и я никак не могла унять этот инстинктивный ужас.

А ведь Реф все еще ждал моего ответа. Но что я могла сказать? Что мгновение назад не боялась, но теперь мой внутренний голос дурниной орет, что я должна держаться как можно дальше? Но, может, это как-то объяснимо? Тем же клеймом собственности, к примеру?

В надежде, что Реф как-то мне все пояснит, я только-только собралась сказать про нахлынувший странный ужас, как вдруг с улицы раздались громогласные, чуть визгливые вопли. Мы тут же поспешили посмотреть, в чем дело. Но когда вышли из Дома, рядом в обозримом пространстве был только Зуля. Вот только вопил уж точно не он. На вопрос Рефа честно ответил:

– Ту-ут бы-ыл то-от, но-о вы-ырва-ался-а о-от ме-еня-а… Тре-ети-ий ра-аз но-очью-у при-ихо-оди-ит.

– Кто тот? – не поняла я.

Зуля пожал плечами.

– Незна-ако-омы-ый.

Оказывается, вопли разбудили и Грана, он тоже вышел на крыльцо Дома.

– Чего у вас тут? – спросил, позевывая.

– Похоже, здесь по ночам кто-то рыскает, – хмуро ответил Реф. – Надо нам быть повнимательнее.

– Так сейчас нам разве кто-то может угрожать? – не поняла я. – Вроде бы никто теперь тронуть не должен.

– Мы же уникальные маги, – невесело улыбнулся Гран. – Уж сам факт нашего существования многих коробит. Ладно, спать-то идете?

– Да-да, идем, – я спешно кивнула. Сейчас мне все-таки не стоило откровенничать с Рефом, раз уж реакция у меня какая-то ненормальная. Ведь завтра обязательно эта непонятное внезапное помутнение пройдет, тогда и поговорим.

В тот момент я наивно не догадывалась, что оно не только не пройдет, но и с каждым днем будет становиться все сильнее. Сильнее настолько, что недоверие и инстинктивное желание держаться от Рефа подальше станут преобладать даже над влюбленностью. Ведь о какой любви вообще может идти речь, если любимый вызывает исключительно одно желание – убежать от него без оглядки?


Так прошел месяц. Мы ходили на лекции, на практики у Вейнса. Если не считать моего странного ужаса, жизнь текла размеренно и тихо. О чем я и взялась писать в очередном письме графине:

> Здравствуйте, Анна Викторовна!

> Очень рада была получить от вас письмо! А еще вам спасибо большое от Грана за присланный травяной сбор. Это как раз то, что нужно, а у нас тут такого не найдешь, как он говорит.

> Как вы поживаете? Надеюсь, чувствуете себя получше? Я с письмом отправлю вам целебное зелье, его Гран с Аниль специально для вас готовили. Это какой-то старинный секретный рецепт оборотней для долголетия и отменного здоровья. У нас тут на прошлой неделе Тавер простыл сильно, так мы с Дарлой на нем это зелье испытали. Ну на всякий случай. Не знаю насчет долголетия, но он сразу же стал чувствовать себя намного лучше. Особенно после того, как Дарла сказала, что на случай неудачного лечения, она уже присмотрела для него симпатичную могилу с весьма общительными соседями-вурдалаками.

> Как у вас погода? Тепло, наверное? А у нас уже потихоньку холодает. Я пока не представляю, какие здесь зимы. Ребята говорят, холодно. Но мало ли, как именно холодно. Как в Сибири или как за полярным кругом? В общем, я, как всегда, в настороженном ожидании от этого мира сюрпризов.

> С учебой у нас пока все в порядке. Я же вам рассказывала в прошлом письме, что мы теперь ходим и на лекции. Все-таки не абы кто, а победители магического турнира. Да и скоро же сессию сдавать. Пусть теперь нас хоть как после того королевского указа обязаны оценивать честно, но мне немного боязно. Конечно, я старательно учусь, да и магия у меня теперь есть. Но все равно это пока большей частью для меня темный лес.

> Дом наш потихоньку облагораживается. Алем для конспирации не трогает ничего снаружи, но зато внутри старается вовсю. Он даже пристроил со стороны сада небольшую комнатку для Зули, с отдельным входом. Все-таки грядут холода, а наш зомби ни в какую не хочет жить в Доме. А теперь у него есть свои собственные апартаменты.

Отложив перо, я перечитала написанное и крепко задумалась, что бы еще добавить. Но тут прямо над моим ухом прозвучал вкрадчивый голос Дарлы:

– Ага… Письмо графине пишешь? Смотрю, всех нас упомянула. Кроме Рефа. Немилость в его адрес и досюда докатилась?

– Да про него и писать нечего, – попыталась отмахнуться я. – И вообще, чего подкрадываешься?

Но Дарла мою попытку сменить тему проигнорировала. Фыркнув, обратилась к читающей на своей кровати книгу Аниль:

– Слышала, про Рефа писать ей нечего?

– Вполне ожидаемо, – задумчиво отозвалась целительница, не отрываясь от чтения.

– Ну раз тебе писать нечего, то я тебе сейчас помогу, – Дарла вновь переключилась на меня. – Записывай, диктую, – и вдохновенно начала: – А еще, Анна Викторовна, должна вам признаться, что мы с Рефом ведем себя как два идиота. Точнее, я веду себя так, а он из-за этого злится и психует. А все потому, что взбрело мне в голову не пойми что, и я этого не пойми чего упорно придерживаюсь.

– Дарла, ну хватит, а? – я вздохнула. – Я же просила не доставать меня на эту тему.

– А я тебя и не достаю, – она невинно улыбнулась. – Я всего лишь вношу свою скромную лепту в написание письма милейшей старушке графине.

– Кстати, – присоединилась Аниль, – а про Алекса ты графине тоже ничего не пишешь?

– А о нем-то что писать? – не поняла я.

– Ну как что, – тут же подхватила Дарла. – Возьми да и расскажи ей наконец, что ее обнаглевший внучок не так давно своим ментальным воздействием чуть тебя в безвольную куклу не превратил.

– И толку, что я скажу? – возразила я. – Анна Викторовна сюда примчится и пальцем погрозит Александру: «Ай-ай-ай, внучек, так делать нельзя»? Она-то что может сделать? Да и зачем я буду лишний раз волновать пожилого человека? Тем более от Алекса уже давно ни слуху ни духу.

– Только ведь и одержимость так просто не проходит, – Аниль даже отвлеклась от книги, смотрела на меня очень серьезно. – Кира, тебе самой не кажется странным, что граф с вашей последней встречи больше не объявлялся?

– Должно же было мне хоть в чем-то повезти, – задумчиво отозвалась я, попутно дописывая письмо пожеланиями доброго здоровья.

– Я думаю, везение здесь уж точно ни при чем, – целительница не разделяла моего оптимизма. – Наверняка он почувствовал, что его клеймо собственности уничтожено другим. Только, на мой взгляд, граф явно не из тех, кто будет мириться с поражением. Тут даже и не в одержимости дело. Скорее всего, он сейчас либо просто выжидает, либо уже незаметно воплощает какой-нибудь хитроумный замысел.

– Во-во, – присоединилась Дарла. – И тебя, Кира, вообще надо держаться за Рефа руками и ногами, а не шарахаться от него. Как ни крути, но только он способен тебя уберечь от козней Алекса.

– Я сама себя способна уберечь! – парировала я на эмоциях, даже чересчур резко получилось. – Слушайте, я ценю вашу заботу, я очень вам благодарна за нее. Но и я ведь тоже теперь не настолько беспомощна и беззащитна, как в первое время. У меня есть боевая магия, я постепенно учусь ею управлять. Вы это-то учитывайте. И на Рефе свет клином не сошелся. Мы с ним просто друзья, не больше.

На Дарлу моя пылкая речь никакого впечатления не произвела:

– Ага, друзья. Ну-ну. Ты за что на него так взъелась-то?

– Ни за что, – честно ответила я. – Ладно, мне пора. Хочу письмо сегодня отправить.

Спешно спрятав листок в заранее подписанный конверт и прикрепив к адресной бирке упакованную склянку с зельем, я поспешила прочь из комнаты.


В гостиной вовсю кипела деятельность – парни пытались перевесить разнесчастную люстру. Это вчера Алем вдруг перенес ее в самый угол, объяснив свой поступок тем, что ему так больше нравится и вообще теперь так модно. На наше: «Давай обратно в центр, а?» – дух тут же обиделся и проворчал, мол, вам надо, вы и перевешивайте, раз такие умные и от последних веяний отсталые.

– Правее! Правее! Теперь чуть левее! – направлял снизу Тавер.

А Реф с Граном в это время пытались закрепить громоздкую люстру на специальном крюке, торчащем из потолка. Правда, учитывая, что этот крюк непрестанно мигал неоновыми огнями, к его созданию явно приложил руку наш артефактор. Лишь бы без традиционного: «Надеюсь, оно не рванет». Если Реф воспользовался левитацией, то Грану пришлось довольствоваться высокой стремянкой. Пока я спускалась по лестнице, им наконец-то удалось водворить люстру на ее законное место. И тут же объявился Алем. Явно критиковать. Вообще, с тех пор, как избавился от магического запрета, он стал еще зануднее, чем раньше.

– Мало того что банально, так еще и криво, – тут же придрался он, оглядев чуть покачивающуюся люстру.

– И ничего не криво, – возразил Гран, спускаясь со стремянки. – О, Кира, ты как раз вовремя! – он заметил меня. – Ну-ка скажи, криво или нет?

– Да вроде нет, – я пожала плечами. – Главное, чтобы не свалилась на кого-нибудь.

– Теоретически не должна, – тут же ответил Тавер, но не слишком-то уверенно.

Алем снова начал критиковать, но я не стала слушать, быстро направилась к двери. И опасалась, что почтовика не успею застать, и, как и всегда в последнее время, не хотела лишний раз с Рефом пересекаться. Вот и сейчас я ясно чувствовала, что он меня взглядом проводил. Но сама на него и не взглянула.


Пока я добралась до цели, уже зуб на зуб от холода не попадал. Нет, ну и погодка тут! Я же расспрашивала Анну Викторовну о местном календаре, он вроде как совпадал с нашим. Так же четыре времени года, двенадцать месяцев. Но, по моим расчетам, сейчас была примерно середина октября, а холодина стояла такая – просто жуть! Правда, по словам ребят, в этом году и вправду холодать начало слишком рано.

Знакомый старичок уже собирался уезжать, когда я наконец-то добрела до почтового экипажа.

– Вот, возьмите, пожалуйста, – я передала ему конверт, запакованное зелье и несколько монет в оплату.

Он кивнул и спрятал мое послание в стоящий на козлах ящик.

– Ох, и погода сегодня! – словно мои мысли прочитал. – Беги, бедненькая, не зябни. Да и мне ехать пора, и так уже задержался, – и приглушенным шепотом как бы по страшному секрету добавил: – Как бы на глаза новому начальству не попасться.

– А что, новый ректор и вправду такой лютый, как о нем говорят? – тут же полюбопытствовала я.

– А кто ж его знает, пока непонятно, – старичок пожал плечами. – Сегодня как раз приехать должен, наконец.

Махнув мне рукой, он тронул поводья, и через некоторое время почтовый экипаж скрылся за поворотом дороги к городу. А я побрела обратно.

Мысли скакали одна за другой. Начиная с того, каким, интересно, будет новый ректор. И заканчивая тем, что мне надо как-то подтягивать некромантию. Пусть хоть и только теория, но экзамен по ней я никак не сдам, если усиленно заниматься не начну. Но все мои размышления резко оборвало уже знакомое ощущение чужого странного взгляда. Я подняла глаза на дерево, мимо которого как раз проходила.

На ветке сидела птица. Серая, похожая на тощую ворону, вообще малоприметная. Если не считать того, что стоило на нее взглянуть, как она через мгновение двоилась в глазах, становилась полупрозрачной, а под конец исчезала совсем. Я частенько видела ее в последнее время. Куда бы я ни шла, обязательно она по дороге попадалась. И все бы ничего, но я могла поклясться, что она постоянно смотрит на меня. Да так, что взгляд ощущался – словно бы кто-то легонько щекотал затылок. Но я особого значения этой странной птице не придавала, наверняка ведь обычный представитель фауны магического мира.

Я уже подходила к Дому, как вдруг пошел снег. Причем не абы как, а прямо хлопьями. Видимо, ребята тоже заметили начавшийся снегопад, вышли дружно на крыльцо. Наверное, полюбоваться. Вот только Рефа с ними не было.

– Снег, – ошарашенно констатировал Тавер.

– Ну у вас тут и погода! – лично я вовсю мечтала о горячем чае. – Вы что все такие остолбеневшие?

– Сейчас слишком рано для снега, – Гран задумчиво смотрел на серое небо. – Его еще месяца два быть не должно.

– Ну снег и снег, невелико событие, – Дарла пожала плечами, ее погода уж точно мало волновала.

– Знаете, ребят, – вдруг тихо выдала Аниль, – у меня появилось какое-то нехорошее предчувствие. Даже жуткое, – она поежилась.

– Ну не начинай, а? – отмахнулась некромантка. – Давайте еще из раннего снега какой-нибудь зловещий знак придумаем. Я что, тут одна здравомыслящая?

– Я еще, – тут же присоединилась я.

– Да тут не в здравомыслии дело, – все так же задумчиво возразил Гран. – Просто… нехорошо это.

– Ай, ну вы как хотите, а я уже промерзла, – я протиснулась мимо друзей в теплый дом и сразу же поспешила на кухню за горячим чаем.

Нет уж, никаких больше мрачных предчувствий и вселенских проблем. Я теперь прилежная студентка, старательно учусь и обязательно стану высшим магом. И все будет тихо-мирно, без потрясений. По крайней мере, я очень хотела в это верить.

## Глава вторая. О прекрасных некромантах и совсем не прекрасных ректорах

Как и во все последние дни, утром я проснулась раньше остальных обитателей Дома. Тихонечко встала, привела себя в порядок и все так же бесшумно прокралась на кухню. Чувствовала себя эдаким заправским ниндзя, не издающим ни шороха. Ну по крайней мере, мне казалось, что не издаю. Старательно сохраняя тишину, я поставила на печку греться чайник и через несколько минут налила две чашки кофе. Взяв одну, подошла к окну, отодвинула защелку и тихонько створку открыла. Сразу обдало холодным воздухом, но и Зуля был тут как тут, не заставил себя ждать. Я передала ему чашку, и мы с зомби обменялись уже традиционным: «Тсс».

Правда, тишина и покой длились недолго. На кухню вошел малость сонный Гран. С порога проворчал:

– Вот возьму и сдам вас Дарле. Будете знать, как всякую гадость пить.

– Гра-ан до-обрый, – тут же возразил ему Зуля за окном.

– Вот только это вас и спасает от разоблачения, – вздохнул оборотень. – Хотя давно уже пора рассказать Дарле, что некоторые неблагонадежные личности спаивают нашего единственного зомби.

– Ну не ворчи, всего одну чашечку же, – возразила я. – Да и Зуля, вон, смирный.

– Сми-ирный, – тут же отозвался Зуля с важным видом. – У Зу-ули мане-еры.

Как на дне рождения Тавера и началось, так и в дальнейшем в порыве раздражения Дарла продолжала фыркать, что Зуля хоть и задумывался аристократом, но ведет себя неподобающе. Зомби критику воспринимал стойко и всячески старался демонстрировать свой «аристократизм». К примеру, кофе он пил не спеша, аккуратно держал чашку, при этом оттопырив мизинец. Зуля даже попросил на днях у Тавера, чтобы тот сделал ему монокль. Оставалось надеяться, что наш артефактор опять что-нибудь разрушительное не нахимичит.

– Ага, Зуля смирный, Гран добрый, – продолжал ворчать Гран, доставая продукты из шкафа, – одна Кира у нас странная.

– Почему это я странная? – я даже растерялась.

– Потому что ведешь себя странно. Это, конечно, ни разу не мое дело, но вот смотрю со стороны и ничего не понимаю. То ты за Рефом на изнанку мира рванула, наплевав на смертельную опасность. То теперь шарахаешься от него. Ну, думаю, поругались, может, или еще что. Спросил у него. Он откровенничать не хочет. Но что-то мне кажется, Реф сам ни разу не в курсе, из-за чего он вдруг резко впал в немилость.

– Да почему сразу немилость, – как можно спокойней возразила я. – Нормально же мы общаемся. Я же не ругаюсь с Рефом, не грублю. Он такой же мой друг, как и все вы.

Гран вдруг сел за стол напротив меня и, внимательно глядя, попросил:

– Скажи правду, что случилось, а? Могу даже поклясться, что Рефу не проболтаюсь.

Если бы я сама знала конкретный ответ на этот вопрос… Инстинктивный страх был сильнее всех других эмоций, причин его я по-прежнему не понимала, но не могла не верить этому идущему из глубины души мощнейшему чувству.

Не меньше минуты я молча смотрела в свою уже опустевшую чашку. Наконец тихо пробормотала, по-прежнему не поднимая взгляда:

– Гран, на изнанке мира Реф меня едва не убил. Ты представляешь, каково это, когда у тебя отбирают магию, буквально вырывают ее с частью души? А я вот на себе ощутила. Нет, я Рефа ни в чем не виню. Прекрасно понимаю, что он в тот момент не осознавал, что делал. Но ведь и меня понять можно.

– Ты его боишься, что ли? – обомлел Гран.

– Не то чтобы боюсь, просто с ним связаны эти, мягко говоря, неприятные воспоминания. Потому я и стараюсь Рефа избегать. Уверена, он и сам догадывается о причинах такого моего поведения.

– Думаю, не догадывается. Мне кажется, он потому в последнее время и раздраженный такой, что никак не может тебя понять.

– Если хочешь, можешь сам ему все объяснить, – я по-прежнему не поднимала взгляда. – Я его ни в чем не виню, просто у меня, так сказать, фобия, – и на всякий случай добавила: – Неизлечимая.

Гран ничего не ответил, принялся за приготовление завтрака. Обычно он не любил, чтобы кто-то вмешивался, так что я свою помощь даже не предлагала. Сидела за столом со смиренным видом, мучимая угрызениями совести. Но пусть лучше так.

Реф ведь за последние дни несколько раз пытался вывести меня на откровенный разговор, только я старательно этого избегала. Да я даже лишний раз говорить с ним уже боялась – вот до какой степени этот мой странный страх дошел! Ну а теперь Гран наверняка передаст Рефу мои слова. Тот сразу почувствует себя виноватым передо мной и сам лишний раз не подойдет, чтобы не травмировать мою хрупкую нервную систему. И пусть меня загрызет совесть и замучает тоска, но правду я точно не озвучу. Просто у меня была лишь одна догадка: дело в клейме собственности. Из-за этого я уже не могла доверять тому, кому раньше верила больше всех. Страх окончательно меня во всем запутал.

Почувствовав взгляд, я обернулась к окну. Зуля смотрел на меня со вселенским укором. Даже выдал:

– Вра-ать нехорошо-о.

Благо Гран как раз гремел посудой, так что вроде бы изобличительных слов Зули не расслышал. А я в ответ лишь виновато зомби улыбнулась. Ну а что поделать. Да, врать нехорошо, но иногда ложь – самый безопасный выход из ситуации.


Мало того что сегодня был лекционный день, так еще и первой в расписании значилась столь нелюбимая мною некромантия. Хотя, по-моему, кроме Дарлы ее никто из нашего факультета не любил. Да и у меня мысли после утреннего разговора витали совсем в других сферах. Тем более еще перед выходом из Дома я успела заметить, что Гран о чем-то с Рефом говорил. А учитывая, как Реф даже в лице резко изменился, утратив невозмутимость, это до него мои слова, похоже, донесли. Совесть, правда, обещала, что теперь до конца моих дней мне жизни спокойной не даст, но я держалась стойко.

После победы в турнире на всех лекционных занятиях мы сидели на втором ряду в аудиториях. На первом же располагались студенты того факультета, по которому лекцию и читали. Сразу за нами всегда занимали места боевые маги. Я все ждала, что будут ядовитые наезды или что-то вроде, но пока народ не наглел. Пусть никто так и не узнал, что мы предотвратили катастрофу. Да и произошедшее тогда на соревновании по боевой магии было стерто из памяти зрителей. Но, видимо, инстинктивно остались невнятные опасения, раз даже самоуверенные боевые маги к нам не лезли.

Лекции по некромантии читали пятеро разных преподавателей. Теоретически разных. На мой взгляд, все они были одинаковыми: уныло-апатичные пожилые мужчины в черных одеждах. Хотя один все же выделялся – магистр Фаритх. По некромантским меркам он считался довольно бойким старичком. В аудиторию он всегда входил с торжественным: «Смерть вам!» А его любимой шуточкой было: «Кто дожил до конца моего экзамена, тот его не сдал». Но уже один тот факт, что он шутил, резко выделял его среди преподавателей этого факультета. И если остальных четверых чуть ли не клонированных магистров некромантии добрые студенты за глаза называли Недокопанный, Свежевыкопанный, Давно-зарытый и Лопатой-пришибленный, то Фаритха величали С-похорон-сбежавший. Но несмотря на весь более-менее позитивный настрой этого магистра, я его боялась больше всех. Хотя бы потому, что именно он должен был принимать в итоге экзамен, а с некромантией у меня страшенно не ладилось.

– Смерть вам! – поприветствовал магистр, причем таким тоном, словно чуть ли не лучи добра посылал. – Сегодня у нас будет необычная лекция. Лекция наоборот. Вы будете рассказывать, а я слушать. Ну что ж, кто первый хочет нам поведать о своих достижениях в искусстве некромантии?

Конечно, Дарла тут же хотела вскочить, но ее опередили. На первом ряду встал весьма примечательный парень и уверенно направился к трибуне.

– О… – вдруг восторженно выдохнула Дарла, так и замерев без движения.

Больше ничего не сказала, но ее вид был красноречивей любых слов. Взволнованный румянец и внезапно вспыхнувшее обожание во взгляде нашей некромантки явно намекали, что мимо только что пролетел Купидон и утыкал бедную Дарлу стрелами.

Еле сдержав улыбку, я перевела взгляд на вышедшего индивида. И меня резко накрыло нехорошее предчувствие…

Во-первых, этот тип казался взрослее других первокурсников. Хотя, конечно, тут не было ничего подозрительного. К примеру, Реф и Гран тоже выглядели старше своего возраста. Ну а во-вторых, он уж очень походил на некроманта. Не на этих вялых апатичных «амеб», которыми в повальном большинстве являлись местные служители Смерти. А на настоящего некроманта. Такого, какими, по моим представлениям, они и должны быть. Высокий, худощавый и бледный, с колючим взглядом и презрительно-высокомерным видом, он прямо-таки олицетворял собою образ «Злодей классический. Подвид: изящно-манерный». Одетый, конечно, во все черное. И с черными же длинными волосами. Только я раньше этого типа здесь не замечала, что уже было странно, учитывая его приметность.

Он что-то начал напыщенно и самодовольно вещать, но я ни слова не разобрала, так как сидящая рядом со мной Дарла не замолкала ни на мгновение. Благо хоть восторгалась она шепотом.

– О, как он прекрасен! Само совершенство! Нет, ну вы только посмотрите на его аристократичные пальцы! Их аристократичней только его нос! А волосы… О-о-о… Я прямо-таки вижу это! Ночь, кладбище и он… Возвышается над разрытой могилой… И его длинные волосы испачканы в земле, и аристократичные пальцы тоже испачканы в земле…

– И аристократичный нос всенепременно испачкан в земле, – тут же добавила я.

– О да… – Дарла моей иронии не уловила. – А вокруг в почтении умертвия стоят на одном колене, смиренно склонив головы…

– А ты? – с улыбкой поинтересовалась Аниль. – Ты-то где в этой идиллии?

– А Дарла в это время будет с лопатой в руках копать двухместную могилу, – тоже шепотом хохотнул Гран. – Так сказать, уютное романтическое гнездышко.

– Ой, да вы все просто нам завидуете, – фыркнула Дарла.

– Чему именно? – не понял Тавер.

– Нашей большой и светлой любви с… э-э-э… – Дарла озадаченно посмотрела на разглагольствующего некроманта, еще не подозревающего о таком счастье, но все же не растерялась: – С любимым.

Она явно собралась завернуть еще одну полную обожания речь, но строгий взгляд преподавателя заставил ее замолчать. Безымянный возлюбленный Дарлы продолжал о чем-то распинаться, но я все равно не слушала. Очень хотелось украдкой взглянуть на Рефа. Но между нами расположились наши одногруппники, так что мне бы пришлось привстать, чтобы его увидеть. И вряд ли бы это выглядело незаметным.

Так что оставалось лишь сидеть на месте и терзаться невеселыми мыслями. Почему-то во всем, что касалось чувств к Рефу, железобетонные доводы разума тоски не смягчали. Ну ничего, не так уж долго мне этим терзаться. По крайней мере, я очень на это надеялась.


Остальные лекции сегодня прошли особо ничем не примечательно. Ну зато Дарла успела за это время выяснить, что так заинтересовавший ее парень не так давно перевелся в университет из какой-то трудно выговариваемой некромантской академии, но из-за плохого самочувствия первое время занятия тут не посещал.

А мы с Рефом и словом не перемолвились. Раньше-то хоть как-то общались, но сегодня прямо отрубило. Хотя чему я удивляюсь? Сама ведь постаралась. К тому же уже после лекций произошел примечательный эпизод. В коридоре к Рефу вдруг спешно подошел декан факультета боевой магии. Я была недалеко, так что первую его фразу я уловила.

– Ну все, Реф, разрешения ректора я все-таки добился. Теперь слово только за тобой.

Реф ответил не сразу. Да и самого ответа я не услышала. Но судя, что декан аж просиял, прозвучало что-то хорошее. Вот только у меня из-за этого предчувствия проснулись очень даже нехорошие. Тем более догадка давила своей неумолимой очевидностью, но я старательно гнала мысли прочь. Мне сейчас и без этого было неимоверно тоскливо.


Домой я возвращалась в гордом одиночестве, намеренно отстав от остальных. Хоть выпавший вчера снег за ночь и растаял, но холодина стояла такая, что я замерзла даже сильнее, чем утром, когда в университет шла. Складывалось впечатление, что с каждым часом погода портится все больше. А учитывая, что студенческая форма согревала плохо, стоило бы ускорить шаг. Но я не спешила. Хотелось сначала хоть немного привести мысли в порядок. Да только они упорно не приводились… Уже на пустыре возле Дома я снова заметила ту странную исчезающую птицу. В который раз подумала, что преследует она меня не просто так. Ведь намеревалась спросить об этом у ребят и все забывала. Да и неудивительно, мысли-то совсем другим заняты.

Я уже собиралась входить в Дом, как вдруг меня нагнал запыхавшийся Вейнс. Декан выглядел взволнованным и даже перепуганным.

– Кира, давай заходи быстрее, – чуть ли не протолкнул меня в дверь.

В гостиной никого не было. Видимо, ребята уже разбрелись по комнатам. Но Вейнса это не смутило. Прямо с порога громогласно выпалил:

– Скорее все сюда!

– Да что случилось-то? – я совсем растерялась.

– Сейчас всем вместе объясню, – пообещал декан.

Обитатели Дома не заставили себя долго ждать. Ребята еще только показались на лестнице, как Вейнс все так же взволнованно воскликнул:

– Быстрее спускайтесь! Рассаживайтесь по местам! И все с очень умным видом! Будто что-то учите! Ай, плохо, книг с собой не взяли… Но некогда за ними возвращаться в комнаты!

– А что происходит? – озадаченно поинтересовался Гран.

– Ректор! – выпалил Вейнс таким тоном, словно возвещал о скором прибытии всадников апокалипсиса вместе с налоговой и судебными приставами. – Новый ректор вот-вот будет здесь с проверкой!

– С проверкой чего? – перепуганно спросила Аниль.

– Вас, факультета, да я не знаю! – декан даже за голову схватился. – Ну вот приспичило ему зачем-то сюда наведаться! Ректор новый, что у него на уме, непонятно! Там еще пропало что-то, я толком не в курсе, – он вдруг запнулся, бросив мельком взгляд в окно. – Идут! Так, все, вы вежливые и милые!

Сам он тут же уселся в свободное кресло, старательно напустив на себя важный вид.

Я так торопилась занять место, что в суматохе оказалась на диване рядом с Рефом. Но не пересаживаться же теперь.

Входная дверь распахнулась без стука. Первым показался Фуджин. Ректорский секретарь снова выглядел услужливым и заискивающим. Видимо, старался перед новым начальством. А злющий взгляд, брошенный на нас, явно намекал, что ректорский секретарь уж точно не простил той выходки с «подарком».

Почтительно сказал своему начальнику:

– Вот, проходите, господин Федр. Осторожно, здесь порог.

Следом в гостиной появился и сам новый ректор… Скажем так, на его фоне предыдущий выглядел вообще милахой и добряком. Внешне ничем особо не примечательный, Федр производил крайне неприятное впечатление человека, дорвавшегося до власти и теперь активно этим пользующегося. На вид ему было лет сорок. Прямой как жердь и с сальными волосами. И судя по его презрительному взгляду, ректору вполне бы пошла табличка на грудь с надписью: «Я люблю уникальных магов. Выгонять пинками из университета».

– Добрый день! – Вейнс умудрился поздороваться вполне вежливо, но без какого-либо заискивания.

– Кому добрый, кому нет, – протянул ректор, придирчиво оглядывая гостиную и неприязненно нас. – Уникальные маги, значит. Ну-ну.

Интересно, мне одной в этом «ну-ну» почудился явственный намек на дальнейшую веселую жизнь?

– Нам очень приятно, что вы лично заглянули с нами познакомиться, – довольно вежливо вдруг произнес Реф. – Мы всегда рады гостям. Особенно если эти самые гости не забывают постучать перед тем, как войти, и поздороваться. Хотите, устроим вам небольшую экскурсию? У нас тут хватает достопримечательностей. К примеру, кубок победителей магического турнира. Или указ короля о том, что факультет уникальной магии неприкосновенен и никто, даже ректор, не имеет права как-либо уникальных магов притеснять.

Ректор аж побелел от возмущения такой наглостью. Но не успел ничего сказать, Фуджин ему заискивающе шепнул:

– Тот самый Реф.

И это тут же охладило начальственный пыл. Федр даже вдруг улыбнулся. Правда, совсем неискренне.

– Ну что ж, рад знакомству, – он снова нас всех оглядел, и после этого ректор с секретарем почти сразу же ушли. Едва за ними закрылась дверь, Тавер озвучил общую мысль:

– Что это вообще было-то?

– Да кто бы знал, – Вейнс откинулся в кресле и теперь устало массировал виски. – Ой, ребята, чую, скучать нам с вами не придется.

Друзья между тем вовсю обсуждали нового ректора и возможные грядущие проблемы. Только я в общем разговоре не участвовала. Сейчас мы с Рефом сидели рядом. Настолько близко, что я чувствовала его тепло. Впервые за последнее время. И, само собой, в очередной раз задумалась о том, в какой тупиковой ситуации я оказалась…

Что-то отталкивало меня от Рефа. Отталкивало настолько, что я старалась лишний раз даже в одной комнате с ним не находиться. То ли невнятный страх, то ли смутное чувство опасности – я никак не могла точно трактовать это странное отторжение. Да и чувство ли? Может, просто голос разума? Или вообще проявление моей боевой магии, которая, как известно, всегда защищает своего обладателя? Вот и получалось, что с одной стороны – влюбленность, а с другой – зашкаливающее желание держаться от Рефа подальше. Конечно же, я постаралась найти объяснение такой своей реакции. И более-менее логичной казалась лишь одна версия.

После возникновения этого невнятного страха я ведь взялась потихоньку и втайне выяснять про клеймо собственности. Учитывая, что доступ в общую библиотеку на тот момент нам еще не открыли, а в запрещенную я попасть не могла, информацию пришлось собирать по крупицам. Так-то я и выяснила, что клеймо собственности всегда вызывает чувство влюбленности к тому, кто его создал. И этим-то как раз мое отношение к Рефу и объяснялось. Самое обидное, я никак не могла вспомнить, чувствовала ли я к нему что-либо до клейма. Все-таки в то время я находилась под ментальным воздействием Алекса, так что все было как в тумане.

Ну а пока выводы получались неутешительными. Клеймо создавало иллюзию влюбленности в Рефа. Но и это было не так страшно, как то, что оно вдобавок вызывало и зависимость. И единственным способом хоть немного это замедлить считалось держаться подальше. Видимо, потому и возник этот инстинктивный страх – просто своеобразная самозащита сработала. Потому-то я и старалась слушать разум и всеми силами избегала Рефа. Нет уж, я больше не позволю, чтобы навязанные чужой магией чувства мной управляли. С меня и Алекса за глаза хватило, я ведь тоже тогда попала в эту ловушку иллюзорных чувств и зависимости. И пусть Реф наверняка ничего плохого мне не желал, но и я не собиралась дважды наступать на одни и те же грабли. Как говорится, обжегшись на молоке, дуешь на воду.

Конечно, можно было бы легко решить эту проблему – просто избавиться от клейма. Реф же обещал его убрать, когда попрошу. Но я все еще боялась Александра. Пусть он так и не появился со времени турнира. Пусть, возможно, и забыл уже обо мне. Но вдруг нет? Я все-таки пока была еще слишком слаба в боевой магии, чтобы суметь себя защитить от его внушения. А уж противостоять ментальному воздействию учили лишь на старших курсах. И ускорить это не получилось бы никак. Я же досконально выясняла: слишком многое нужно было уже знать и уметь, чтобы постигнуть ментальную магию и защиту от нее. При самых усерднейших занятиях мне бы понадобился как минимум год, чтобы достичь нужного уровня. А пока я оставалась совершенно беззащитной. Если клеймо собственности не считать. Но и оно оказалось палкой о двух концах.

Вот и оставалось мне лишь держать дистанцию, чтобы зависимость не возросла и ненастоящие чувства не взяли верх над моим разумом и я не наделала каких-нибудь глупостей. Мне очень хотелось довериться Рефу. Но, с другой стороны, отторжение все равно оказывалось сильнее. И я ничего не могла с этим поделать.


Больше никаких особых событий до конца дня не произошло. Все занимались своими делами. Я почти все время просидела в комнате, стараясь вникнуть в книгу по простейшему зельеварению, но буквы плясали перед глазами и упорно не желали складываться в слова. Чувствовала себя пружиной, которая все эти дни закручивалась все сильнее и сильнее. А дальше теперь уже некуда, дошла до предела. Причем настолько, что любая мелочь – и «пружина» вот-вот сорвется.

Еще в родном мире я ведь порой читала истории о попаданцах. И все-то у них легко и просто получалось: и магия какая-нибудь особо выдающаяся сразу доставалась, и пылкий возлюбленный тут же нарисовывался, иногда даже несколько. А в реальной жизни все оказалось совсем не так радужно… И все чаще мелькали тоскливые размышления, что мне здесь не место. Лишь с рядом Рефом исчезало это ощущение. Хотя тут, может, тоже клеймо поспособствовало, кто знает.