Гумер Каримов
Француз

1. Евгений Алексеев

Когда едва живой от усталости старенький чахоточный паровозик, пыхтя и задыхаясь, подогнал состав к вечно грязному вокзалу станции Уфа, из вагона второго класса с лёгким саквояжем в руке вышел высокий стройный юноша в студенческом мундире и в фуражке с голубым околышем. Мундир, характерная худоба, а также необыкновенная бледность его лица, особенно контрастировавшая с грубым загаром местных уральских жителей, выдавали студента столичного университета, прибывшего на каникулы к родителям. На станции молодого человека поджидала лёгкая коляска, запряжённая гнедой кобылкой. На козлах сидел четырнадцатилетний возница, подвижный черноглазый башкирёнок Юлай, почтительно приветствовавший молодого барина лукавым взглядом и широкой улыбкой.

– Сильно много худой стала наша молодой барин. Сильно много отдыхай надо, кушай надо, кумыс надо.

Усевшись в коляске, блаженно вытянув ноги, Евгений велел быстро ехать.

– Ехай нельзя, однако, – возразил возница. – Полина ждать надо. Твоя папенька послала. Велела магазин ходить, товар купить.

Пришлось ждать. Евгений огляделся. Никаких перемен не случилось здесь за время его отсутствия. Да и что могло случиться в этом богом забытом краю? Та же грязная привокзальная площадь, толпы бедного, всё больше местного люда, раздетого и разутого. Два-три сюртучка мелькнёт в толпе на господах, спешащих куда-то с озабоченным видом, или многодетная пара с чемоданами суетится у лавочки. Вышел из вокзала какой-то важный тучный господин с дамой – высокий и прямой, точно проглотивший жердь. Сели в коляску, уехали.

«Какой-нибудь местный столоначальник или попечитель гимназии», – подумал с усмешкой Евгений.

Сразу за площадью вокзала круто вверх пошла холмами Уфа. Хаотично прилипли к горе бедные маленькие домишки с бельевыми верёвками и убогим бельём, вырубленные в каменистой земле ступени… Здесь ютились рабочие железнодорожных мастерских и разный прочий люд. Евгений с неудовольствием отвернулся.

– Что папенька с маменькой, Юлаюшка? Здоровы ли?

– Маменька – нищаво, здоровый. Папенька совсем больная стала, трубка много курит, сильно много кашляет, с палка ходит шибко еле-еле.

У Евгения сжалось сердце и от сострадания к старикам, и от стыда за свою сыновнюю невнимательность.

Единственный наследник бедного помещика Николая Петровича Алексеева и супруги его Александры Тихоновны, в девичестве Тумановой, Евгений вот уже два года проходил курс юриспруденции в Петербургском университете. Довольно ветреный юноша учился средне, звёзд с неба не хватал, зато отдавал должное студенческим пирушкам и балам, что ложилось тяжёлым бременем на тощий кошелёк папаши. При этом отпрыск не баловал стариков вниманием, писал редко и коротко, летние каникулы считал вынужденным и скучным обязательством, а на рождество или на святки не приезжал совсем. Впрочем, такова участь большинства родителей на земле, и Евгений наш был вовсе не оригинален, что, конечно же, не мешало Николаю Петровичу и Александре Тихоновне горячо и нежно любить единственного сына, выкраивая последние гроши на его учение. Сам Николай Петрович происходил из богатого и крепкого рода уральских заводчиков Алексеевых, и отцу его от деда досталось огромное наследство на Урале. Но тот, будучи страстным игроком, пребывая всё время в Петербурге и за границей, быстро промотал всё состояние, проживая десятки тысяч в год. Заводы ушли за долги, чудом сохранилась лишь небольшая деревушка Алексеевка под Уфой.

Николай Петрович почти не видел своих родителей, ибо воспитывался всё время у бабушки, характера был кроткого и чувствительного, по настоянию бабушки же поступил в военную службу, долго служил на Кавказе. Получив чин подполковника, вышел в отставку сорока двух лет, женился на выпускнице института благородных девиц, уехал к себе в деревню. Жил тихо, страстно любил жену, полностью подчинившись ей.

Александра Тихоновна гордилась происхождением рода, идущего чуть ли не от самих Рюриковичей, жалованного в своё время княжеским титулом, но затем попавшего в опалу и обедневшего, несмотря на реабилитацию, ещё при Екатерине Великой. Она кичилась своим образованием, знанием французского языка, необыкновенной музыкальностью. Втайне она не любила мужа, даже презирала его за необразованность и дурной французский. Некогда мечтала она о блестящей партии, но бедность папеньки была к тому времени столь ужасающей, что рады были и такому жениху. Тоскуя поначалу по Петербургу, Александра Тихоновна много плакала, перечитывая Пушкина и Мопассана, но рождение сына стало ей пожизненным утешением. Горячо и страстно взялась она за его воспитание и достигла немалых успехов, если таковыми можно считать знание французского, хорошие манеры и музыкальное образование Евгения, даже имя которого выбрано в честь любимого героя из заученного ею наизусть от начала до конца бессмертного поэтического романа. Вела она и скромное хозяйство мужа и, надо сказать, умела сводить концы с концами; изыскала возможность и дала сыну университетское образование.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.