Елена Пономарева
Вывихнутый век. Кто его вправит? Хаос, конфронтация, интеграция

© Е. Г. Пономарева, 2016

© Книжный мир, 2016

Моим студентам – чтобы помочь понять истинные причины и предугадать возможные последствия процессов, происходящих в стране и мире.

Предисловие

Посмотрите пристально и Вы увидите уже надвигающийся на нас новый период Истории.

Алексей Вандам (Едрихин)

XXI век уже успел получить немало характеристик: техногенный, инновационный, прорывной, век новых открытий и уникальных возможностей и т. п. Все это, однако, характеризует одну сторону. Есть и другая – темная. Она набирает силу и порой кажется, что становится определяющей. Это футуроархаизация. Речь идет о будущем мире как архаизирующемся, варваризирующемся. У футуроархаизации два аспекта. Первый заключается в том, что не более 10 % мирового населения устремляются в мир будущего, futurum – туда, где чисто и светло, а 90 % проваливаются не просто в бедность (это само собой), но в стремительно упрощающиеся, архаизирующиеся социальные порядки. Суть второго аспекта в том, что провал в архаику происходит в значительной степени на основе новейших («футуристичных») технологий, которые позволяют небольшим группам (кланам, племенам, бандам) бросать эффективный вызов государству. Причем часто это происходит при прямой поддержке еще одного «гостя из будущего» – суперсовременных корпораций. Футуроархаизация приходит в современный мир как его хаотизация и деградация, в том числе образования.

Процессы архаизации большинства связаны не только с военными действиями, конфликтами, уничтожением целых стран и массовыми нарушениями прав человека. Благодаря современным технологиям происходит глобальное переформатирование сознания людей – сетевая манкуртизация формирует послушных рабов, которые в отличие от римского плебса уже не требуют «хлеба и зрелищ», но готовы довольствоваться лишь «зрелищем». Если в V–VI вв. у племени жуаньжуанов (жужаней) физически существовала практика превращения людей в манкуртов, то в XXI веке пленение и превращение в зомби-манкуртов осуществляется путем технологий манипуляции через СМИ и Интернет. В результате происходит сетевая манкуртизация: молодые люди лишаются памяти, рассудка, утрачивают идентичность, забывают из какого они роду-племени, кого они должны защищать и где их Родина.

Разбалансировка всей мировой системы, начиная от экономики и заканчивая психосферой, дает все больше оснований назвать XXI век, его время вывихнутым. «The time is out joint» – «век вывихнут», говорил принц Гамлет о своем переломном времени. Мы тоже живем в вывихнуто-переломное время. Моментом перелома для нашей страны и мира в целом стал 1991 год. Сегодня уже недостаточно вскрыть причины происходящего «эволюционного перелома», как сказал бы А. А. Зиновьев, обнажить интересы и группы, управляющие процессами футуроархаизации. Мы должны формировать, созидать, растить субъект, который вправит вывихнутый век, который защитит от посягательств на прошлое и будущее нашей страны, и тем самым, возможно, спасет от деградации и остальное человечество.

Эта логика определила концепцию книги. В ней собраны статьи и интервью, с разных сторон освещающие вывихнутость нашего века и выявляющие возможности его вправки. Основу книги составили работы последних трех лет, опубликованные в ведущих российских научных изданиях – «Международная жизнь», «Обозреватель», «Свободная мысль», в различных (отечественных и зарубежных) СМИ. Однако все эти материалы не потеряли своей актуальности. К тому же они были переработаны и дополнены.

В книге несколько блоков. Первый посвящен причинам разбалансировки мировой системы, он вскрывает интересы тех, кто направляет хаотизацию мира и в значительной степени управляет ею. В этом контексте речь идет о современных технологиях политических переворотов, шире известных как «цветные революции», которые следует рассматривать как частное проявление мегатренда по деструкции национальных государств; о разрушении основополагающего принципа мира равных стран и народов – суверенитета; о росте угрозы терроризма и сопровождающих это явление жестоких проявлений транснациональной преступности, в частности, о торговле человеческими органами.

Второй блок – региональный. Здесь основное внимание уделено процессам, разворачивающимся на Балканах, в Центральной Азии и на Украине. Балканы – своеобразное геополитическое зеркало, внимательно всмотревшись в которое можно увидеть будущее других стран и регионов мира. В этом смысле процессы, происходящие на Украине, укладываются в концепцию балканизации как конкретной формы хаотизации/дестабилизации крупных регионов.

Геополитическое и геостратегическое значение Центральной Азии (ЦА) в мировой политике в целом и конкретно для России сложно переоценить. Поэтому логичным видится анализ наиболее важных проблем развития этого региона, в частности, дестабилизирующей его исламизации. Как и во многих других регионах мусульманского мира в основе исламизации ЦА лежит провал государств вообще и светских режимов в частности, способности обеспечить экономическое развитие, стабильность и хотя бы минимальную социальную справедливость; рост бедности и неравенства на фоне жирующих новых светских хозяев бросает многих мусульман в объятия радикального ислама. В то же время у исламизации ЦА есть своя специфика. Это активность в регионе ЦА мусульманских стран, прежде всего Турции и Египта, которые используют исламизацию как средство и канал решения своих экономических и геополитических проблем. Наконец, рост исламизации непосредственно связан с политикой действующих режимов, которые создают благоприятные условия для роста исламских образовательных учреждений и поощряют развитие мусульманских общин. В качестве конкретных примеров развития ислама в регионе выбраны Казахстан и Таджикистан. Отдельное внимание уделяется роли в политической и общественной жизни центрально-азиатских стран таких организаций, как Партия исламского возрождения Таджикистана и Хизб ут-Тахрир аль-Ислами.

Борьба за влияние в ЦА уже давно приобрела многоуровневый характер. Первый уровень – это геополитические столкновения в целях укрепления своего влияния и позиций в регионе геополитических гигантов – РФ, США, КНР, что не исключает возможности использования военно-политических и региональных блоков – ОДКБ, НАТО, ШОС. Второй уровень – региональный – между самими странами ЦА. Третий уровень – конфликты между политическими группировками внутри центральноазиатских государств. В статьях регионального блока дан анализ роли потенциальных союзников России – стран-членов ОДКБ и ШОС – по организации превентивных мер, локализующих наиболее опасные угрозы и вызовы – терроризм, наркотрафик, организованную преступность. Кроме того, предложен алгоритм российского «мягкосилового» присутствия на разных уровнях общества и власти в странах, граничащих в Ферганской долине.

Особое место в книге занимает материал, посвященный фальсификации истории вообще и истории Великой Отечественной войны в частности. В победном 1945-м невозможно было представить, что спустя семь с лишним десятилетий нас – детей, внуков и правнуков победителей – попытаются лишить правды о Великой Отечественной войне, поставить под сомнение нашу Победу. Только в страшном бреду можно было подумать, что найдутся люди, уверенные в том, что нацистскую Германию победил не могучий Советский Союз, а США. Четверть века назад, когда существовал СССР, также невозможно было представить, что над памятью миллионов павших советских воинов и гражданского населения, уничтоженных агрессором, будут глумиться те, чьим предкам они ценою своей жизни даровали свободу; что в некоторых бывших советских республиках расправят плечи фашисты; что в т. н. новых независимых государствах, земля которых пропитана кровью наших солдат и офицеров, будут рушиться памятники воинам-освободителям, а «цивилизованная» Европа будет поощрительно закрывать на это глаза; что в самой России найдутся подонки, готовые представить предателя Власова борцом с системой, а потому чуть ли не героем.

Все это стало возможным в результате целенаправленного и не менее разрушительного по своим последствиям, чем прямая агрессия, процесса ревизии истории Второй мировой и Великой Отечественной войн. Организованную коллективным западным «министерством правды» фальсификацию истории – «новая версия и есть прошлое, и никакого другого прошлого быть не могло» (Дж. Оруэлл) – следует оценивать и изучать как технологию трансформации сознания, направленную на разрушение и изменение когнитивного поля. В условиях глобального противостояния, выросшего из тяжелого наследия XX века, именно переформатирование сознания является своеобразной «артподготовкой», которая создает возможности для решения комплекса финансовых, экономических, геополитических и психоисторических задач конкурентов и прямых врагов нашей страны. Именно поэтому статья, посвященная разоблачению фальсификаторов, видится стержневой. Помимо прочего, фальсификация истории – это хаотизация сознания, реализация стратегии управляемого хаоса применительно к психосфере.

Размышлениям о возможном субъекте, способном противостоять негативным и разрушительным тенденциям, посвящен следующий блок. Что может противостоять разворачивающейся на глобальном уровне хаотизации? Что способно вправить глобальный вывих? На данном этапе в данных – российских/евразийских – условиях, в данном месте и времени – крупное надгосударственное образование, контуры которого просматриваются в Евразийском экономическом союзе. Евразийская интеграция – при условии, что это будет интеграция не олигархов и корпораций, «вывихнутых» на глобалистский манер, но интеграция народов – является не только одним из приоритетов развития современной России, но и залогом построения эффективной региональной системы, способной к более широкой экспансии. Для стратегически мыслящих политиков это означает возможность предотвращения негативных сценариев развития. Собственно, о такой возможности – о надвигающемся новом и очень опасном периоде Истории – и написана эта книга.

Однако политической воли и очевидной приверженности большинства населения стран региона идеям общего пространства для создания субъектной (в мировом масштабе) и работоспособной интеграционной системы – Евразийского экономического союза – явно недостаточно.

Необходимым условием успешной реализации проекта ЕАЭС является использование «мягкой силы» как комплексного ресурса, позволяющего с опорой на институты гражданского общества, информационно-коммуникативные, образовательные и другие гуманитарные инструменты, продвигать идеи создания выгодной для всех участников, для всех слоев в их социумах интеграционной системы и среды. Поэтому в одной из статей рассмотрены вопросы использования различных инструментов «мягкосилового» влияния России на евразийском пространстве. Особое внимание уделено роли информационных и образовательных программ.

Еще один блок – это анализ процессов переформатирования политики США и ЕС. В первом случае речь идет о постепенной, но неизменной утрате Америкой гегемонии. Во втором – о набирающей обороты конфронтации, проходящей по линии Европа – Россия и отданной североатлантической верхушкой на откуп своим сателлитам – т. н. «младоевропейцам», реализующим свои амбиции и фобии в программе «Восточное партнерство».

И, наконец, завершают книгу размышления о том, кто такой дипломат. 4 мая 1935 года, выступая перед выпускниками военных академий, И. В. Сталин сказал слова, не только не потерявшие своей актуальности, но приобретающие сегодня особый смысл: «Надо наконец понять, что из всех ценных капиталов, имеющихся в мире, самым ценным и самым решающим капиталом являются люди, кадры. Надо понять, что при наших нынешних условиях «кадры решают все»». Так было накануне Великой Отечественной войны, которую наша страна выиграла только благодаря преданности миллионов людей Родине, строю, в который они верили, благодаря жертвенности, организационным способностям и профессионализму кадров. Все вместе это ковало Систему Победы. Сегодня не менее, а по целому ряду вопросов – даже более сложные условия, чем в конце 1930-х годов. У нынешнего молодого поколения – по-настоящему тревожная молодость, независимо от того, насколько это ощущается самими молодыми – иначе и быть не может в тот век, который «вывихнут». Поэтому данная книга посвящена моим студентам – журналистам, международникам, политологам, экономистам, от которых в значительной степени зависит будущее нашей страны.

В заключение необходимо отметить, что способность противостоять разрушительным процессам хаотизации и футуроархаизации должна быть основана на знании и понимании причин сложнейших вывихов, происходящих в мировой политике в XXI столетие. Именно знания позволяют не только выявить интересы и цели ведущих субъектов мировой политики, но и спрогнозировать последующие события, а значит быть готовым к возможным вызовам и рискам, несущим угрозу нашей стране.

Революционный хаос[1]

– Вы изучаете феномен так называемых «цветных революций». В чем их отличие от классических революций?

– На самом деле сходство здесь обусловлено только формой, а по содержанию эти понятия сильно различаются. В классических революциях происходила коренная смена системы власти (например, буржуазия оттесняла от власти феодалов). Характерно, что во времена холодной войны революционные движения в других странах поддерживал СССР, а США делали ставку на государственные перевороты, которые чаще всего организовывали руками военных. Затем начинались репрессии против левых движений: аресты, расстрелы, пытки. Происходила приватизация госимущества и резкое имущественное расслоение населения.

Самый известный пример – приход к власти генерала Пиночета в Чили. Однако в последнее время США стали делать ставку на «мягкую силу» и «ненасильственное сопротивление», которые подразумевают переход власти от одной элитной группировки к другой с помощью народных восстаний. Главное здесь – не дать действующей власти использовать силу для разгона восставших. Американцы включают весь инструмент давления на руководителей стран и их силовые структуры, чтобы они воздержались от использования жесткой силы. Если же правители не следуют указаниям из Вашингтона, то их убирают уже с помощью военной агрессии, как это произошло в Ливии.

Весьма показательным является следующий факт: если народные восстания происходят в тех странах, руководство которых устраивает США, то эти волнения жестоко подавляются. Именно поэтому в ходе «арабской весны» сохранили свое положение руководители Саудовской Аравии, Бахрейна, Кувейта и Катара. Вспомним более давние истории, имевшие место в России и Мексике, 3 октября 1993 года, когда десятки тысяч людей с митинга на Октябрьской площади в Москве пошли на прорыв блокады Парламента, то встречавшиеся им пикеты милиции были немногочисленными. Хотя рядом (на соседних улицах и в переулках) находились большие силы милиции, которые не вмешивались в происходящее. Когда колонна пошла через Крымский мост, то путь ей преградил жидкий кордон милиционеров. Но оказалось, что на тротуаре Крымского моста кто-то предусмотрительно разложил куски асфальта, которыми демонстранты стали кидать в милиционеров. Свидетели говорили, что в толпе были люди с пакетами камней и кусков асфальта, которые они раздавали всем желающим. Характерно, что во главе колонны шла группа молодых людей «богатырского телосложения», бесстрашно вступающих в борьбу с милицией и прорывающих кордоны.

В 1968 году во время студенческих волнений в Мехико наблюдалась аналогичная ситуация. Здесь полиция тоже явно давала демонстрантам идти только по определенным улицам, а потом среди студентов появлялись какие-то крепкие парни, которые начинали кидать в полицию камни. Причем камни они доставали из мусорных баков и урн, стоящих на улицах Мехико (хотя обычно никаких камней там не было). Зачем это понадобилось? Во-первых, для того, чтобы спровоцировать полицию на агрессивные действия. Во-вторых, чтобы толпа почувствовала свою силу. Чем это закончилось?

Итог и в России, и в Мексике абсолютно одинаковый, 3 октября 1993 года толпу безоружных людей привели к зданию телецентра в Останкино, где их безжалостно расстрелял спецназ из автоматов и пулеметов. А 2 октября 1968 года толпу людей собрали на площади в центре Мехико, затем полиция быстро перекрыла все выходы и хладнокровно расстреляла толпу из автоматического оружия.

Не секрет, что власти Мексики в то время тесно контактировали со спецслужбами США. Аналогичная ситуация наблюдалась и в России в 1993 году. Кстати, в октябре 1993 года в Москве орудовали неизвестные снайперы, которые стреляли по представителям обеих противоборствующих сторон, в том числе и с крыши американского посольства. Похожую ситуацию мы наблюдали недавно на Украине, но здесь было одно очень существенное отличие. В Киеве США поддерживали не власть, а протестующих против нее людей. Именно поэтому В. Янукович боялся применить силу. Итог известен. Правда, трактуют его США и Россия по-разному.

По мнению министра иностранных дел РФ СВ. Лаврова, на Украине произошел государственный переворот, а госсекретарь США Дж. Керри считает, что восставший народ сверг тирана.

Необходимо понимать, что ранее США в результате государственных переворотов приводили к власти своих ставленников, которые осуществляли нужную американцам политику. В ходе «цветных революций» к власти также пришли ставленники США, однако из-за того, что они опирались не на армию и спецслужбы, а на народный протест, удержать власть им оказалось сложно. И вскоре герои «цветных революций» были вынуждены уйти со сцены.

Подрыв авторитета власти в ходе таких «революций» объективно ведет к дестабилизации в странах, где они победили, тем более что победители не имеют конструктивной программы вывода страны из кризиса. Всё это прекрасно видно как на Ближнем Востоке, так и на постсоветском пространстве. Очевидно, что американцы делают ставку на создание в мире хаоса. В этом нет ничего удивительного. США – слабеющий мировой лидер, главная задача которого – не допустить появления альтернативного центра силы. Именно поэтому идет дестабилизация ситуации на границах России и на Ближнем Востоке, страны которого могли бы стать союзниками Китая и обеспечить экономический рост этой страны поставками энергоносителей. США сохраняют безусловное лидерство в сфере производства вооружений. Разрастающийся хаос вызывает рост спроса на американское оружие, а также на услуги частных военных компаний из США, которые могут обеспечить безопасность людей и бизнеса.

– Часто приходится слышать о том, что США не имели отношения к «арабской весне», а, наоборот, «проспали» взрыв народного возмущения. В качестве примера приводится Египет, глава которого, X. Мубарак, был старым союзником США. Зачем было нужно его менять?

– Чтобы создать в регионе хаос. Американцы долго готовили «арабскую весну». После событий 11 сентября 2001 года США мобилизовали огромные финансовые ресурсы и инициировали порядка 350 новых программ в области образования, культуры и информации для продвижения демократии и создания в арабских странах прослойки граждан, ориентированных на ценности и политику США. Все программы были объединены в масштабный проект под названием «Инициатива поддержки партнерства на Ближнем Востоке», который курировал Госдеп США.

В ходе реализации этих проектов было апробировано принципиальное новшество. Впервые за 60 лет существования «публичной дипломатии» США изменили целевую аудиторию программ обучения, направленных на распространение принципов либеральной демократии. Теперь вместо действующей элиты, военных и диссидентствующей интеллигенции правительство США стало обучать молодежь до 25 лет и женщин. Кроме этого, Госдеп модифицировал тактику продвижения своего влияния. Вместо поддержки политических режимов и армии Вашингтон стал создавать альтернативные партии, некоммерческие организации, реформировать системы образования.

В результате за 10 лет осуществления новой «публичной дипломатии» значительно увеличился процент арабского населения, прошедшего политическое обучение в США и у себя на родине. Если в конце 2000 года тысячи граждан вовлекались в программы обменов или обучения, то уже в 2004–2009 годах – сотни тысяч. Например, только из Египта в 1998 году США пригласили на обучение по программам в области развития демократии около 3,3 тыс. человек, в 2007-м – уже 47,3 тыс., а в 2008-м – 148,7 тыс. человек.

Во-вторых, США удалось «обработать» молодежь, представляющую не самые обеспеченные слои общества и лишенную возможности получить образование. Эти группы молодежи имели высокие шансы стать членами террористических группировок. Отучившись в специальных школах по обучению основам демократии и гражданского общества, изучив политические технологии и основы протестного движения, они стали ударным отрядом «демократических преобразований» и лишь ждали часа икс.

В-третьих, это целая серия информационных программ. Начиная с 2002 года правительство США создало порядка десяти новых радиостанций и телеканалов. Наиболее известные – «Сава», «Фарда», «Свободный Ирак», «Голос Америки на курдском языке», «Сеть персидских новостей» и др. Большинство из них, как видно из названий, были созданы в странах Ближнего Востока. Самый масштабный – телеканал «Альхурра», который охватывает все страны Северной Африки и Ближнего Востока. Будучи крайне политизированным, «Альхурра» сумел привлечь внимание молодежи такими передачами, как «Час демократии», «Мнения женщин» и т. д.

Особое внимание было обращено на подготовку блогер-активистов. Например, только на базе юридической школы Колумбийского университета перед организаторами будущих акций проводили «презентации» ключевые сотрудники из команды Барака Обамы, обеспечивавшие его избрание на пост президента.

Еще одной структурой, отвечавшей за подготовку оппозиционеров, был Alliance for Youth Movements, также финансируемый Госдепом США. Кроме того, в разработке сценариев революций и в подготовке оппозиционного ядра принимали непосредственное участие: New America Foundation – соучредитель Global Voices и партнер Google, Центр СМИ и публичной политики Гарвардского института государственного управления им. Джона Ф. Кеннеди, Беркмановский центр «Интернет и общество» при Гарвардской Школе права, NEXA Center, Оксфордский институт Интернета, Школы права Колумбийского и Йельского университетов и т. д. А те люди, которые говорят, что США «проспали арабскую весну», либо не владеют информацией, либо лгут.

– «Арабскую весну» еще называют Twitter-революцией. Почему?

– Поскольку телевидение в странах Ближнего Востока находилось под жестким контролем властей, для организации протестов стали использовать социальные сети. Однако роль соцсетей не ограничивается формированием легко управляемой толпы. В странах, переживших «арабскую весну», для привлечения союзников протестующие использовали новые интернет-приложения и мобильные телефоны, перебрасывая ресурсы из киберпространства в городское пространство и обратно.

Для посетителей социальных сетей создавалось впечатление, что в протестные действия включились миллионы людей. Однако в действительности количество реально протестующих людей в разы меньше количества протестующих в сети. Достигается это с помощью специальных программ.

В частности, за год до «арабской весны», в 2010 году, правительство США заключило договор с компанией HBGary Federal на разработку компьютерной программы, которая сможет создавать многочисленные фиктивные аккаунты в соцсетях для манипулирования общественным мнением и для влияния на него по спорным вопросам, продвигая нужную заказчикам точку зрения. Эта программа также может быть использована для наблюдения за общественным мнением, чтобы находить опасные точки зрения.

Еще раньше Военно-воздушные силы США заказали разработку Persona Management Software, которую можно использовать для создания и управления фиктивными аккаунтами на сайтах социальных сетей, чтобы искажать правду и формировать якобы общепринятое мнение по спорным вопросам. «Персонажи», действующие в соцсетях, должны производить впечатление людей, живущих в любой точке мира, которые могут взаимодействовать посредством обычных онлайн-сервисов и сетевых платформ. В июне 2010 года эта программа была запущена.

Причина, по которой Twitter можно рассматривать как инструмент «разогрева» общественного мнения, сокрыта в его интерфейсе. Благодаря конструкции этого коммуникативного канала пользователь оказывается в потоке однотипных сообщений, в том числе «закольцованных», повторяющихся при помощи так называемых ретвитов. Кроме того, Twitter формирует деградантный язык «словесных жестов», то есть не способен инициировать сложную деятельность объекта, который оказывается погруженным в систему актуального информирования в режиме нон-стоп.

На иных принципах работает Facebook, насчитывающий уже более миллиарда пользователей. В результате «веса» в сети, зависящего от количества друзей, и отбора сообщений по их популярности у пользователя возникает ощущение значимости происходящих событий и мгновенной его включаемости в этот процесс. Более того, создается впечатление, что от его позиции и реакции зависит развитие ситуации.

Социальные сети выполняют сегодня не столько роль площадки для общения, сколько детонатора информационного взрыва, они способны распространять данные по всему миру за считанные секунды, ускоряя тем самым ход той или иной операции.

Таким образом, «цветные революции» представляют собой комплекс высокотехнологичных приемов, которые используются заинтересованными в политическом перевороте силами в конкретной стране-мишени. Однако всё вышесказанное не означает, что предотвращение переворотов заключается в изоляционизме, «закрытии» страны. Это контрпродуктивная позиция, ведущая к поражению.

– Что же можно противопоставить «цветной революции»?

– Государственная власть, стремящаяся сохранить себя, должна иметь в своем арсенале ряд инструментов, ограничивающих или сводящих к минимуму эффективность манипулятивного воздействия «мягкой силы» страны – заказчика переворота. Прежде всего такими инструментами являются:

• образование, определяющее каналы получения информации, а также уровень анализа и критичности; все, кто получил образование или гранты за рубежом, могут рассматриваться как потенциальные носители ценностей страны-спонсора;

• идеология, повышающая негативное отношение и критичность к информации из альтернативных источников (при этом понижающая критичность к основному каналу). Например, в Республике Беларусь сохранение внутренней стабильности и наличие иммунитета к политическим переворотам во многом объясняется особым вниманием к идеологии. Во всех госструктурах работают идеологические отделы; Академия управления при Президенте РБ готовит идеологов и т. п.;

• социокультурная и религиозная идентичность, защищающая субъект манипулирования по тому же принципу, что и идеология; социальный и политический опыт.

Отдельно можно отметить и косвенные факторы: такие, как образ жизни, принадлежность к той или иной социальной группе, а также факторы, обусловленные общим состоянием политической системы. К ним относятся: доверие и позитивное восприятие власти (легитимность), уровень общественной морали и культуры, социально-экономический уровень жизни в государстве. Главная сила «цветных революций» – молодежь. Именно поэтому с молодежью необходимо работать, у молодых людей должно формироваться четкое представление о своих перспективах. Кроме того, необходимо рассказывать об истинных целях «цветных революций», ведь они несут только разрушение, а не созидание. Жизнь большинства людей в странах, переживших такой опыт, только ухудшается. Яркий пример этого – современная Украина.

«Цветные революции» в контексте стратегии «управляемого хаоса»[2]

Современный мир переживает перманентную трансформацию. Начавшись в конце 1980-х годов, этот процесс прошел в своем развитии, как минимум, три стадии. Первая (относительно мирная) – отмечена распадом биполярной системы международных отношений, стартовавшим в 1989 году и закончившимся разрушением Советского Союза и социалистической Югославии. Деструкция этих политических систем привела не только к возникновению новых, зачастую несостоявшихся, государственных образований на политической карте мира, но и спровоцировала серию этнополитических и военных конфликтов на постсоветском и постюгославском пространствах.

Параллельно с переделом территорий и появлением новых властных групп произошло сначала усиление роли США в мировых политических процессах, а впоследствии их превращение в страну-гегемона. Однако создание на обломках СССР и СФРЮ самодостаточных и устойчивых государств, способных проводить суверенную внутреннюю и внешнюю политику, не входило в планы США. Ослабление имеющих потенциал суверенности стран (таковыми, прежде всего, являлись Азербайджан, Белоруссия, Казахстан, Россия, Союзная Республика Югославия, Узбекистан, Украина), которое можно было достичь разными способами, начиная от требований либерализации экономики и заканчивая бомбардировками и применением технологий политических переворотов, осталось стратегией официального Вашингтона.

Вторая стадия трансформации мировой системы – с 1999 по 2008 год – может быть названа военно-революционной. Впервые после окончания Второй мировой войны страны НАТО без мандата СБ ООН в течение 78 дней бомбили суверенное европейское государство – Союзную республику Югославию. Итогом этого варварского акта стало не только вбамбливание страны в неоархаику, но и отделение части ее территории – автономного края Косово и Метохия, а также организация первой в постбиполярный период «цветной революции», что привело к свержению в октябре 2000 г. режима С. Милошевича и определило последующее дробление Югославии.

Серьезным образом реализацию данной стратегии облегчили события и сентября 2001 года. Взрывы башен-близнецов Всемирного торгового центра на Манхеттене, которые унесли жизни 2977 человек (24 пропали без вести, а 19 террористов в список погибших не включены) и осуществленные, согласно официальной версии «Аль-Каидой» (неофициальные версии весьма убедительно доказывают причастность государственных служб США к данной трагедии), окончательно позволили Белому дому в одностороннем порядке взять на себя право решать судьбу того или иного государства, якобы борясь с международным терроризмом, за права человека, построение гражданского общества и распространение демократии. Однако нигде, куда американские военные и политики «несли демократию», обозначенные цели не были достигнуты. Зато была создана огромная, постоянно растущая зона нестабильности: серьезную обкатку технологии «цветных революций» как деструкторов политической системы прошли в Грузии (2003), на Украине (2004), Киргизии (2005).

Третья стадия может быть определена как ультра-революционная (отметим, что технологии смены политических режимов, которые называют «цветными революциями», к революциям в полном понимании этого слова не имеют никакого отношения, но для удобства обозначения мы используем эту терминологию), хотя ее начало связано с другим событием. Операция «по принуждению к миру», ставшая ответной реакцией России на агрессию Грузии против Южной Осетии в августе 2008 г., стала переломным моментом в определении и установке пределов американскому и шире – западному – гегемонизму. С этого момента Россия, показавшая всему миру, что постсоветское пространство является ее зоной ответственности и защита российских граждан, включая военных, в любой точке мира – приоритетной задачей российского руководства, определила для американской стороны однозначный выбор стратегии «управляемого хаоса» как главного способа воздействия на своих геополитических оппонентов.

Усиление конфронтационного давления со стороны США на Россию, которое выливается, в частности, в активизацию «дуги нестабильности» в Евразии, прежде всего, через серию «цветных революций», происходит на фоне преломления вектора однополярности – главным трендом современности становится многополярность. Приостановить, замедлить этот процесс США пытаются всеми имеющимися средствами: экономическим и политическим давлением, играми на нефтяном рынке, шпионскими скандалами. Однако одним из самых действенных способов дестабилизации Евразии в русле стратегии «управляемого хаоса» являются «цветные революции», эдакие «технологические инновации» политической борьбы.

Концепция «управляемого хаоса» как стратегия действия

Стратагема «управляемого хаоса» возникла в глубокой древности. В частности, в китайской традиции «грабеж во время пожара» предусматривает необходимость активных действий, когда противник по каким-либо причинам оказался в сложной ситуации. В трактате «Искусство войны», традиционно приписываемом древнекитайскому мыслителю Сунь-цзы и датируемом второй половиной V в. до н. э., написано: «Когда враг повержен в хаос – пришло время торжествовать над ним».

В современных условиях хаос может быть вызван падением курса национальной валюты, цен на энергоносители, ростом оппозиционных настроений, применением практики т. н. ненасильственных действий, которые приводят к отставке правительства и т. п., общей демократизацией, которая вполне сравнима с пожаром. Кстати, весьма показательно, что «Искусство войны» является книгой для обязательного чтения в системе военного обучения США.

Что же касается истории возникновения концепции, то ее элементы присутствовали также в стратегии Римской империи эпохи завоеваний Галлии, Британии, Дакии. Известно, что римские полководцы целенаправленно создавали военно-политический и социально-экономический хаос в будущих провинциях Рима, стравливая между собой племена и их вождей, а также лишая противника ресурсов, продовольствия, воды. Похожие примеры можно обнаружить и в политике Чингизидов и Тимуридов относительно владений русских князей, азиатских султанов, индийских махараджей. Еще больше примеров использования концепции «управляемого хаоса» дает эпоха колониальных империй Нового времени, а также периоды, связанные с последними мировыми войнами.

Современные события на арабском Востоке и Украине являются звеньями одной цепи и полностью вписываются в разработанную в США геополитическую концепцию «управляемого хаоса» («контролируемой нестабильности»), авторами которой являются Зб. Бжезинский, Дж. Шарп, С. Манн. Одним из первых ввел в научный дискурс понятие «управляемый хаос» выпускник Национального военного колледжа (Вашингтон), бывший сопредседатель Минской группы ОБСЕ по Нагорному Карабаху и советник Госдепартамента по Центральной Азии, советолог С. Манн. Его работа «Теория хаоса и стратегическая мысль» впервые увидела свет в 1992 г. и имеет прямое отношение к «цветным революциям» в республиках бывшего СССР.

Следует отметить, что в США вопросами целенаправленного влияния на развитие отдельных стран и целых регионов занимаются с 1960-х годов, но лишь в 1990-е годы концепция глобального управления в условиях критичности, хаотизации больших пространств и сообществ получила название «управляемый хаос» или «контролируемой нестабильности». В то же время следует помнить, что эта концепция формально не является оформленной в документ внешнеполитической доктриной США. Применительно к политической практике это, скорее всего, некий собирательный образ, вобравший в себя реально существующие принципы, которыми США руководствуются в своей внешней политике. «Усиление эксплуатации критичности» и «создание хаоса» активно используются в качестве инструментов обеспечения национальных интересов США.

Основные положения данной доктрины предполагают:

• объединение в нужный момент и на требуемый период разрозненных политических сил страны-мишени, которые проявляют недовольство в отношении существующей политической системы, законного правительства;

• подрыв уверенности лидеров страны-мишени в своей легитимности, а также в способности защиты власти и государства со стороны силовых структур;

• прямую дестабилизацию обстановки в стране-мишени, поощрение настроений протеста с привлечением криминальных элементов, чтобы посеять панику и недоверие к правительству, осуществить его фактическую делегитимацию;

• организацию смены власти путем, как правило, внеочередных выборов, вооруженных выступлений или другими методами т. н. ненасильственного сопротивления.

Геополитика хаоса опирается, прежде всего, на реально существующее общественное недовольство в стране из-за отсутствия нормальных каналов взаимодействия по линии «власть-общество», когда негативное самоощущение населения вызывает осознанный социальный дискомфорт, что в свою очередь может привести к общепризнанной в обществе неспособности власти функционировать в прежнем режиме. При этом должна существовать некая организационная группа, которая может влиять на внутриполитический процесс в стране-мишени. Для геополитической экспансии нужны также определенные социальные группы или сообщества, которые можно использовать в качестве «инкубатора революционных настроений» (например, оппозиционно настроенная интеллигенция). Такого рода «общины» объективно играют роль «пятой колонны». По разнообразным информационно-коммуникационным каналам недовольство и идеи трансформации существующей политической системы активно транслируются вовне данного сообщества, что может создавать кумулятивный эффект недовольства.

Современные технологии деструкции государственной системы направлены на перенос агрессии из военно-географического пространства в информационное. Полем битвы становится когнитивное, ментальная сфера, самосознание народа, его национальная и культурная идентичность. Первым шагом в этом направлении является дискредитация, а при возможности и уничтожение традиционных ценностей нации. А для того, чтобы внешняя информационная агрессия воспринималась массовым сознанием безболезненно, она рядится в «белые одежды», представляется как движение по пути прогресса и защиты прав человека. Согласно одному из ведущих разработчиков способов применения информационных технологий в системе национальной безопасности США М. Либицки, информационно-психологическая война является одним из действенных способов поражения противника. По мнению эксперта, следует выделять четыре формы ее ведения: культурный конфликт (замещение ценностей), операции против национальной воли (снижение иммунитета нации, деформация ее ценностей и традиционных установок), военного руководства и войск противника.

В стратегии «управляемого хаоса» оказываются задействованы, прежде всего, две первые формы. Их успешное осуществление создает почву для провоцирования разного рода конфликтов (социальных, этно-религиозных, межнациональных), которые при определенных обстоятельствах могут переходить в «цветные революции», перевороты, вооруженные конфликты и даже локальные войны. В итоге, на определенной территории формируется зона хаоса. В условиях хаотизации пространства размывается национальный суверенитет, разрушается политическая вертикаль власти. В таких условиях национальные лидеры (прежние или новые) становятся более зависимыми от международных групп влияния и транснационального бизнеса, а сами государства – более уязвимы и подвержены различным потрясениям.

Концепция «управляемого хаоса» может быть применима как к отдельным странам, так и на региональном уровне. Наличие нескольких региональных зон деструкции способно породить глобальный хаос, управлять которым будет довольно проблематично. Первым явным симптомом неуправляемости дестабилизированного пространства стало появление на обломках Ирака и Сирии «Исламского государства», которое в свою очередь катализирует напряженность и нестабильность не только на арабском востоке, но и во всем мире.

Шаблоны «цветных революций»: от Белграда до Киева

Одним из действенных методов «управляемого хаоса» являются т. н. «цветные революции», отправной точкой которых служат либо требование проведения досрочных выборов, либо непризнание итогов проведенных.

Отработкой технологий будущих «цветных»/«бархатных революций» США занялись сразу после окончания Второй мировой войны – вмешательство в избирательный процесс в Греции, Италии и Франции; смены режимов в Иране (1953) и Гватемале (1954). К тому времени, когда в 1973 г. ЦРУ активно содействовало свержению правительства С. Альенде в Чили, методика была уже довольно хорошо разработана и готова к использованию, практически, в любой части мира.

В постбиполярный период первой страной, где были применены «цветные» технологии смены политического режима, стала Сербия. Поскольку значительная часть сербских наработок была использована во всех других странах, где осуществлялись политические перевороты, выделим знаковые моменты «белградской осени».

С начала 1990-х годов США и Великобритания снабжали оппозиционные СМИ финансовыми средствами и оборудованием, поддерживали тесные контакты с политическими партиями, находившимися в оппозиции к режиму Милошевича. В ходе ряда встреч в конце 1998 г. президент США Б. Клинтон и чиновники Белого дома приняли решение о проведении тайной операции по свержению правительства Югославии. По данным британских аналитиков, смерть Милошевича рассматривалась в случае необходимости, «как очевидное решение».

При существенной финансовой и консультационной поддержке США оппозиционные сербские партии сформировали коалицию «Демократическая оппозиция Сербии» (ДОС). Американский Национальный демократический институт (NDI) разработал предвыборную платформу и технологию избирательной кампании коалиции как на национальном, так и на региональном уровне. NDI также занимался обучением активистов тактическим приемам в ходе выборов. По сути, США управляли избирательной кампанией ДОС.

В Будапеште под эгидой Международного республиканского института (IRI) были организованы курсы и семинары для членов антиправительственной студенческой организации «Отпор!». Одним из главных лекторов на этих занятиях был отставной полковник армии США Р. Хелви. Аналогичные центры по подготовке оппозиционеров с конца августа 2000 г. заработали в Софии и Бухаресте.

В кампанию по подготовке свержения Милошевича были привлечены различные американские форды и институты, которые не только щедро финансировали изготовление наглядной агитации (брошюры, плакаты, наклейки, майки, флаги и т. п.), но и обеспечивали оппозиционные структуры оргтехникой, компьютерным оборудованием, средствами доставки; оплачивали аренду помещений. Один из основателей движения «Отпор!» С. Хомен по прошествии времени признался, что оппозиционеры получали большую финансовую помощь от неправительственных организаций Запада, а также от некоторых западных правительственных организаций. Очевидно, что серьезные средства ушли на подкуп представителей силовых и правительственных структур, а также на подготовку отрядов боевиков, готовых в случае необходимости к вооруженному противостоянию с силами правопорядка.

Особо следует отметить роль информационного фактора в подготовке и осуществлении переворотов. В 2000 году роль социальных сетей как детонатора социального и политического взрыва выполняло теле – и радиовещание. США и их союзники вели против режима Милошевича открытую информационную войну. Помимо представления действующей сербской власти как агрессивной и даже фашистской в мировых СМИ, Запад активно работал на ее делегитимацию внутри союзной Югославии. В соседних с Сербией странах была построена сеть радиовышек, обслуживающих вещание «Голоса Америки», «Радио Свободная Европа», Би-би-си, «Немецкой волны», «Радио США» и других медиа в СРЮ. Кроме того, с августа 1999 г. американские спутники и передатчики в соседних странах осуществляли глушение частот государственных телевизионных и радиостанций Югославии, что было грубым нарушением международного права, регулирующего дистанционную передачу информации. К этому следует добавить активную деятельность радиоцентров США, развернутых в Боснии и Герцеговине, главной целью которых было прослушивание югославских каналов связи. В свою очередь Болгария, имеющая собственный центр прослушивания, сообщала американской стороне необходимую развединформацию.

Неприкрытое давление на сербское общественное мнение оказывали и еврочиновники, обратившиеся за несколько дней до выборов с посланием к сербскому народу. «Сдать» Милошевича предлагалось за отмену санкций. Уставшее от многолетних и масштабных санкционных мер, от ощущения «всемирной ненависти» население при массированном информационном давлении связывало надежду на скорейшие изменения к лучшему с уходом прежнего лидера. Сами оппозиционеры не слышали и не хотели верить его пророческим словам: «Каждому должно быть ясно, что они (страны НАТО) нападают не на Сербию из-за Милошевича, а на Милошевича из-за Сербии». Эти слова зеркально отражают ситуацию во всех странах, где случились или готовились «цветные революции». На Каддафи напали из-за Ливии; на Асада – из-за Сирии; на Януковича – из-за Украины, также как и на Путина давление осуществляется из-за России.

Однако вернемся к Сербии. На президентских выборах от всех демократических оппозиционных сил был выдвинут единый кандидат – В. Коштуница, что также следует отнести к технологическим приемам переворотов. Распыленные и враждующие между собой оппозиционные силы не представляли бы серьезной угрозы режиму, а вот единый «кулак», который и стал главным символом «белградской осени», нанес ему сокрушительный удар. Триггером волнений стало объявление результатов выборов, сделанное якобы независимым агентством, согласно которым Коштуница выиграл уже в первом туре. Реальная ситуация была совершенно иная – в избирательной гонке лидировал Милошевич. Однако «революционный маховик» параллизованная внутренней разобщенностью и агентами «глубокого залегания», щедро финансируемыми западными фондами, центральная власть уже не смогла остановить. 6 октября в 22 часа 36 минут в телеобращении, переданном на телестудию «Ю-инфо», С. Милошевич признал свое поражение.

Это был первый в постбиполярный период мировой истории успешный государственный переворот, подготовленный и реализованный западными спецслужбами совместно с местными НПО. Началась эра «цветных революций»: «революция роз» в Грузии (2003); «оранжевая революция» на Украине (2004), «тюльпановая» – в Киргизии (2005), неудавшаяся «васильковая» – в Белоруссии (2006). «Цветным» атакам подвергались Азербайджан (2005) и Армения (2008), опять Киргизия (2010) и Молдова (2009, 2015), Болгария (2013), Россия (2011–2012), Румыния (2004), Турция (2013) и даже Китай («революция зонтиков», 2014–2015). Однако самые серьезные потрясения не только для политической системы конкретных стран, но для всей системы международных отношений принесла серия переворотов в Северной Африке и на Ближнем Востоке, вошедшие в историю под названием «арабская весна» (2010–2011), а также евромайдан на Украине (2013–2014).

«Цветные революции» готовятся и реализуются (с небольшими вариациями) по одному и тому же шаблонному сценарию, предложенному Дж. Шарпом. Его самая известная книга «От диктатуры к демократии», ставшая концентрированной выжимкой из философских размышлений (Г. Торо, Л. Толстой, М. Ганди) и практических навыков политической борьбы (Л. Троцкий, А. Грамши, М. Л. Кинг), была впервые опубликована в Бангкоке в 1993 г. и предназначалась для бирманских оппозиционеров.

Согласно Шарпу, в конституционных рамках борьба против «диктаторских» режимов не имеет смысла. Именно поэтому он предложил оппозиции целиком сосредоточиться на организации массового политического неповиновения властям. Основными принципами развития «цветной революции» являются:

• наличие относительно представительной и политически влиятельной социальной группы, не удовлетворенной своим положением и стремящейся к завоеванию доминирующих позиций во властной иерархии;

• наличие довольно широкого слоя населения или групп, из которых могут рекрутироваться участники массовых ненасильственных мероприятий (как правило, это молодежь в возрасте от 14 до 30 лет);

• неудовлетворенность значительной части населения реальным положением дел в стране, а также качеством предлагаемых правящей группой реформ;

• слабый контроль со стороны общества над опорными источниками силы и институтами власти;

• наличие в правящем классе сторонников оппозиции и противников лидера;

• желание и стремление правящей группы отстаивать свои интересы.

Начиная с «арабской весны», вышеназванные принципы дополняются открытыми боевыми действиями между сторонниками и противниками правящего режима. Иными словами, гражданская война стала закономерным этапом ЦР – митинги и демонстрации лишь открывают эту возможность для «цветного» движения. В современных условиях уже не важна численность митингующих. Более значимым фактором ЦР оказываются потенциальный накал борьбы и готовность больших масс людей выйти на улицу. В переломный момент «революции» достаточно серии провокаций, хорошо срежиссированных акций, имеющих человеческие жертвы, виновниками которых объявляется действующая власть. Кровь и смерть, как правило, оказывают дестабилизирующее влияние на режим и позволяют завершить «цветной» переворот. Именно такая технология была впервые использована в ходе политического переворота в Вильнюсе 13 января 1991 г. и 14 января 1991 г. в Риге, а также 21 августа 1991 г. в Москве во время нападения на колонну БМП под Новоарбатским мостом.

Аналогичный сценарий был применен 20 февраля 2014 года в Киеве. Все жертвы были «списаны» на действующую на тот момент власть, тем самым совершался окончательный акт ее дискредитации в глазах украинского населения и мирового сообщества в целом. Последующие расследования показали, что это были сознательные и хорошо организованные провокации, ответственность за которые лежит на противниках действующей власти и т. н. «революционерах», которые, естественно, своей вины не признают.

Родовые признаки ЦР

Подводя итог сказанному, выделим основные особенности – родовые признаки – «цветных революций». Во-первых, ЦР – это продукт совместной деятельности внутренних и внешних сил, заинтересованных в отстранении от власти представителей определенной политической группы и в ее замене на другую, более лояльную по отношению к внешним игрокам и готовую пожертвовать национальными интересами ради личного обогащения и временной власти.

Во-вторых, деятельность внутренней оппозиции в значительной (но далеко не в полной) мере осуществляется внешними игроками. Местный олигархат также принимает активное участие в подготовке – организационной и финансовой – переворота, надеясь на значительные властные преференции в случае победы. Что же касается финансирования ЦР извне, то основными каналами передачи средств являются такие организации и фонды, как USAID, USIA, IREX, NDI, GDN, Фонд Форда, Фонд Макартура, Госдепартамент США, Корпус мира, Министерство обороны США. Например, только по данным финансирования этими структурами различных программ можно предположить «готовность» той или иной страны к ЦР. Так, в 2000-х годах общая ежегодная сумма финансирования программ НПО в Украине составляла в среднем 150 млн. долл. США: в 2001 г. – 145 млн. долл., в 2002 г. – 173 млн. долл., в 2003 г. – 95 млн. долл., в 2004 г. – 133 млн. долл., в 2005 г. – 157 млн. долл., в 2006 г. – 153 млн. долл., в 2007 г. – 154 млн. долл., 2008 г. – 141 млн. долл., в 2009 г. – 195 млн. долл.

После избрания В. Януковича на пост президента Украины в 2010 г. произошло резкое увеличение помощи финансирования третьего сектора, что является косвенным свидетельством готовящейся дестабилизации Украины. В 2010 г. на развитие украинского гражданского общества Запад выделил 315 млн. долл., в 2011 г. – 289 млн. долл., в 2012 г. – 282 млн. долл., в 2013 г. – 256 млн. После евромайдана уровень финансирования резко снизился: в 2014 г. третий сектор получил 138 млн. долл., а за полгода 2015 – только 45 млн. долл. США.

В-третьих, главными бенефициариями в случае победы ЦР являются внешние игроки. Победа в ЦР имеет транснациональную и геополитическую природу. В первом случае неограниченный доступ к национальным ресурсам получают ТНК. Во втором – закрепляется влияние на конкретном пространстве страны-куратора и финансиста ЦР. В современных условиях, это Соединенные Штаты и их ближайшие союзники. Влияние может быть использовано с целью дальнейшей дестабилизации ситуации в целом регионе. Тем самым реализуется стратегия «управляемого хаоса».

В-четвертых, для успешного осуществления «цветной революции» необходимо наличие, с одной стороны, комплекса социально-экономических проблем, переживаемых страной в течение довольно долгого периода времени (итоги неолиберальных реформ – рост социального расслоения, безработицы, инфляции; последствия санкций; многоуровневая коррупция) и способных сформировать устойчивое раздражение властью у значительной части активного населения. С другой – должен иметь место фактор обязательных и даже исключительных дивидендов, получаемых сторонниками «революции» в случае ее успеха. Таковыми могут быть обещания со стороны внешних игроков отмены санкций, предоставление кредитов, модернизация экономики, предоставление определенных свобод, быстрое вступление страны в наднациональные структуры, например, в ЕС и НАТО.

В-пятых, одним из самых благоприятных моментов осуществления ЦР являются парламентские или президентские выборы либо требование их досрочного проведения. Большинство ЦР проводилось во время или сразу после избирательных кампаний. В случае незначительной разницы в голосах, отданных за действующую власть и за оппозицию, представители последней еще до окончательного подсчета голосов объявляют о победе своего кандидата. Неприятие данной позиции действующей властью ведет к использованию оппозицией технологических заготовок – от нескольких сотен до нескольких тысяч заранее ангажированных людей выходит на центральное (в идеале, сакральное) место столицы. Тем самым дается старт бессрочной акции протеста с требованиями либо пересмотра итогов выборов, либо отставки действующей власти. В случае, если власть не идет на уступки, может быть активизирован «силовой сценарий» – столкновения с силовыми структурами государства; переход к вооруженной фазе сопротивления.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Интервью журналу «Газпром». Беседовал главный редактор Сергей Правосудов.

Вернуться

2

Статья написана в соавторстве с Е. В. Рябининым – кандидатом политических наук, доцентом кафедры международных отношений и внешней политики Мариупольского государственного университета. Впервые опубликовано в журнале «Обозреватель».

Вернуться