Андрей Щербак-Жуков
Поэты должны путешествовать. Книга странствий

Издание второе, исправленное и дополненное

© Андрей Щербак-Жуков, 2023

© Интернациональный Союз писателей, 2023

От автора

Моя мама говорила: «Единственное, во что стоит вкладывать деньги, – это воспоминания». Видимо, поэтому я всегда любил путешествовать. Именно путешествия дарят нам самые яркие и незабываемые воспоминания. А работа в газете мне позволила, как говорится, совмещать приятное с полезным. Вот уже больше пятнадцати лет я работаю в книжном приложении Ex libris к «Независимой газете» (принятое сокращение – «НГ-EL») и несколько раз в году посещаю всевозможные литературные фестивали в самых разных городах России, а иногда и мира. Из всех литераторов наиболее склонны к общению поэты и писатели-фантасты – и те и другие периодически собираются то там, то там. И таких фестивалей становится с каждым годом все больше и больше…

И вот в какой-то момент я пришел к такой мысли. В наши дни литературные фестивали берут на себя функции, которые когда-то, в 70-80-е годы XX века, несли «толстые» журналы. Тогда, чтобы узнать, что нового происходит в литературной жизни других городов, книголюбы спешили в киоск «Союзпечать» за новым номером литературного журнала. Но сейчас «толстяки» не справляются с этой задачей. Увы, они не доходят до регионов. Да и практически не отражают жизни регионов. И теперь столичным литераторам, чтобы узнать, что происходит в других городах, нужно ехать туда. А регионалам нужно выбираться в Москву, Санкт-Петербург – чтобы донести до своих земляков литературные новости из «столиц».

В общем, чтобы литература на русском языке развивалась, чтобы был обмен творческими энергиями между городами, поэты и писатели должны путешествовать.

И вот еще в 2017 году я решил прокатиться «по волнам моей памяти» и вспомнить наиболее интересные литературные мероприятия, которые посещал. Я перешерстил подшивку «НГ-EL» за период своей работы в газете, собрал свои публикации, отредактировал их, что-то выбросил, что-то дописал… Так получилось первое издание книги «Поэты должны путешествовать». Тогда меня очень поддержал основатель Интернационального Союза писателей (ИСП) Александр Гриценко. Дело в том, что во многих из описанных путешествий мы были с ним вместе, несколько из них он даже организовывал. Под эгидой ИСП вышла на тот момент совсем небольшая книжка. Однако за нее я был удостоен звания лауреата Международного конкурса литературных произведений «Вслед за путеводной звездой» имени Лаврентия Загоскина в номинации «Публицистика» (Пенза, 2018) и Золотого диплома XI Международного славянского литературного форума «Золотой витязь» (Москва, 2020), который я получил из рук актера Николая Бурляева.

Кто-то сказал мне: «А ведь когда-нибудь в будущем по таким вот очеркам и репортажам будут изучать историю литературы нашего времени…» И ведь он был прав.

Время шло, я посещал новые литературные форумы, писал новые очерки и репортажи… Новое издание книги не просто «исправленное и дополненное» – оно стало больше в два раза. За это время мы прожили сложный этап в жизни и России, и мира: присоединение Крыма, антиковидная самоизоляция, военная операция… Все это отразилось и на литературной жизни. Все это вошло в новую книгу.

Недавно не стало Александра Гриценко… Это переиздание книги я хочу посвятить его памяти. Не стало еще многих, кто был упомянут в книге: Арон Гаал из Венгрии, Пётр Краснов из Оренбурга, Лоренс Блинов из Казани, Михаил Стрельцов из Красноярска, Владимир Шпаков из Санкт-Петербурга, москвичка Ирина Лежава и др.

Каждый текст в этой книге, каждый очерк или репортаж начинается с даты первой публикации. Чтобы читатель мог оценить движение времени, пути развития литературы. В нескольких текстах у меня были соавторы – их имена также указаны, публикации с ними согласованы.

Так давайте же вместе поглядим на литературную жизнь последних 15 лет.

Страна камня и ветра

Через месяц после Хельсинкской книжной ярмарки Финляндия стала главным гостем на московской Non/fiction

30.10.2008

Столица Финляндии Хельсинки построена прямо на скальных образованиях. Исторический центр еще более или менее гладок, но чуть ближе к окраинам современные здания чередуются с огромными серо-коричневыми валунами. Архитектура стремится сплести воедино старые камни и дизайн современного города. Есть даже уникальная для европейского христианства церковь – наполовину высеченная в скале, наполовину достроенная из камня, с куполом, плетенным из медной проволоки.

И над этим сосуществованием камней и зданий носятся пронзительные балтийские ветра.

Эти две стихии – камень и ветер – довлеют надо всем национальным характером финнов. Жители Хельсинки удивительным образом умудряются сочетать свежие ветры новых технологий с каменной основательностью и консерватизмом, с приверженностью старым традициям.

С 23 по 26 октября книжная выставка-ярмарка прошла в Хельсинки, а в конце ноября Финляндия станет главным гостем в Москве на Non/fiction. Готовится обширная программа – от выступления театрального коллектива «Сам-по» до семинара по рыбной ловле, который проведут популярные писатели.

Хельсинкская книжная выставка-ярмарка проходит в восьмой раз. До того подобное мероприятие было только на родине муми-троллей в городе Турку (рядом с ним расположен развлекательный парк, посвященный этим милым существам). В прошлом году за четыре дня Хельсинкскую выставку посетили 70 тысяч человек. В этом – похожие результаты. В первый день – 11, во второй – 17, в третий и четвертый – примерно по 20 тысяч. Для сравнительно небольшого города это очень много. Из-за наплыва людей в дни выставки даже трамваи ходили с перебоями, что здесь не случается никогда (городской транспорт ходит по расписанию – точному до минуты)!

В целом же Хельсинкская выставка очень похожа на нашу сентябрьскую ММКЯ. Она тоже в первую очередь рассчитана на простых горожан, а не на издателей-профессионалов – заключать договоры и покупать права они ездят во Франкфурт.

Также постоянно проходят встречи с писателями, презентации книжных проектов. На стендах можно купить книги по более низкой цене, чем в магазинах. В отличие от российских выставок-ярмарок, здесь довольно много стендов, на которых можно приобрести букинистическую и антикварную книгу. И, что самое примечательное, иностранных авторов практически нет. Ни англоязычных, ни французских, ни русских… Есть стенд Института Гёте и Совета скандинавских стран.

И всё! Только местные авторы! Финляндия и страны Скандинавии. И это не только государственная политика – простые финны не афишируют свой патриотизм, но в первую очередь интересуются отечественными авторами. Они поддались лишь нескольким всемирным увлечениям: Джоан Роулинг, Дэн Браун, Пауло Коэльо и Орхан Памук. Последнее довольно странно, если учесть, что существует только один человек, специализирующийся на переводах с турецкого на финский.

Подобная ситуация и в театре, который в Финляндии на большом подъеме. В Информационном центре финского театра, который помогает Информационному центру финской литературы готовить программу для Non/fiction, заметили, что более половины премьер – это постановки современных финских авторов. И при этом театральные залы не пустуют! Хотя профессиональный театр есть в каждом финском городе, население которого превышает 20 тысяч человек! А если оно превышает 30 тысяч, то театр пользуется особенной поддержкой.

Финны – народ конкретный. Они интересуются научно-популярной литературой, исторической, политической. 90 % выпускаемой литературы – non-fiction. Даже художественную литературу они предпочитают на актуальные темы – проблемы личности, все вопросы, связанные с одиночеством. В фокусе современной финской литературы – женственность и старость.

У главной книжной премии «Финляндия» – три равные по призовому фонду номинации: художественная литература, детская и научно-популярная. И интерес к лауреатам не в пример нам: известный российскому читателю роман Кари Хотакайнена «Улица Окопная» был не только удостоен этой престижной награды, но и продан тиражом 250 тысяч экземпляров! Финны с недоверием относятся к электронной книге, трогательно верны бумажному томику – при том, что Интернет буквально повсюду, половина населения столицы имеет читательские карточки библиотек.

Среди главных тем Хельсинкской выставки – «Прошлое в нас» и «Взгляд на человека». Большой интерес к истории, в том числе и к общей с нами.

Действие книги «Тройка» бывшего колумниста главной финской газеты Helsingin Sanomat («Хельсинкские известия»), а теперь писателя Яри Тэрво происходит в Петербурге, в ней рассказывается о Красной армии и Финской войне, а также о попытке покушения на Маннергейма – самого главного финского национального героя. В первый день ярмарки автор и министр иностранных дел Александер Стибб провели дискуссию «Будет ли в России демократия» – она была тут же отражена всеми СМИ. Вообще на днях ярмарки литераторы стали настоящими героями прессы. Глянцевые журналы вышли с портретами писателей Романа Шаца и Софии Оксанен на обложках. Невольно вспоминалось желание российских издателей поступить с точностью до наоборот – взять готовые лица с обложек и сделать из них писателей.

Выступил на ярмарке Хану Лунтиала – крупный чиновник, но при этом автор уже переведенного на русский язык романа «Последние сообщения», состоящего исключительно из СМС, отправляемых и получаемых главным героем. Поклонники буквально не давали проходу Кристине Ручирх, составляющей для финнов сборники современной российской прозы.

Будут они и в Москве. Поделятся с нами финским настроением, в котором камень сочетается с ветром.

Хельсинки – Москва

Операция на «Сердце пармы»

«Радужные пузыри» Алексея Иванова изменили реальность

Часть 1.

23.07.2009

На самом севере Пермского края, возле села Камгорт (что в переводе на русский язык означает «Город шамана») Чердынского района, прошел фестиваль «Сердце пармы». На официальном сайте он назван «фольклорным», а в пресс-релизах – «историко-литературным». В этом несовпадении отразилась четырехлетняя история мероприятия. Как подчеркивают организаторы, «идейная основа фестиваля – одноименный роман известного российского писателя Алексея Иванова». Он действительно принимал активное участие в организации первого «Сердца пармы», прошедшего в 2006 году. Вторым вдохновителем проекта был и остается Илья Вилькевич – когда Алексей еще работал учителем в школе, Илья был его учеником. Первый фестиваль был по-настоящему литературным – на него собрались 500 человек, но большинство их оказались поклонниками произведений пермского писателя. Другие, напротив, по-иному смотрели на историю Чердынского края и до хрипоты готовы были спорить с автором, «исказившим факты» в угоду художественной условности. Все крутилось вокруг романа «Сердце пармы, или Чердынь – княгиня гор». Сегодня в этом краю практически все связано с популярным в столицах писателем (подробно читайте об этом в одном из ближайших номеров, в рубрике «Стиль жизни»).

Из года в год количество людей, собирающихся на три летних дня на огромной поляне возле Камгорта, увеличивалось, а литературная составляющая этих собраний постепенно уходила все дальше. В этом году фестиваль собрал от трёх до четырёх тысяч человек, теперь его «основная творческая задача – окунуть участников и гостей “Сердца пармы” в традиционную русскую культуру XV–XVI веков и актуализировать искусство древних мастеров – народных умельцев, воинов, фольклорных коллективов». Всего перечисленного в этом году было в избытке. Продавались изделия из дерева, бересты и камня, аксессуары из льняной ткани, даже «пиво деревенское», по вкусу больше похожее на бражку. Народные умельцы не просто выставляли свою продукцию – они проводили мастер-классы: одни учили лепить из глины, другие – плести корзины из ивовых прутьев. Можно было даже под присмотром настоящего кузнеца попробовать поковать «чего-то железного». На профессиональной сцене сменяли друг друга музыкальные коллективы, представлявшие фолк-музыку как Урала, Средней России и Белоруссии, так и всего мира – Ирландии, Японии, Китая. Хедлайнером был легендарный «Калинов мост» Дмитрия Ревякина. Их музыка, усиленная мощными динамиками, звучала на всю поляну, но частенько ее перебивали песни, исполнявшиеся без всякого аккомпанемента и усиливающей техники, – это простые люди водили хороводы, играли в «Ручеек», затевали другие народные потехи. Резчики по дереву соревновались в искусстве вырезания «баб». Бойцы-реконструкторы устраивали настоящие ристалища. Их более мирные коллеги по увлечению в соответствии с древними обрядами разыгрывали свадьбу и другие праздники. Интересного было много.

Но вот самого Алексея Иванова на фестивале не было. В этом году – впервые. Слухи ходили разные. Одни говорили, что ему стал неинтересен нынешний формат, другие – что он теперь проводит время в компании с Анатолием Чубайсом. Точнее, писатель присутствовал опосредованно – на книжном развале, который, конечно же, тоже был, продавались шесть первых книг из основанной им серии «Пермь как текст». В нее входят как художественные произведения, так и культурологические работы, касающиеся особенностей Пермского края.

Так что все-таки фестиваль «Сердце пармы» – как его ни назови – является пусть и весьма причудливой, но все же формой бытования современной русской литературы. Ведь в его основе – книга. А значит, все по классике: «В начале было слово».

Часть 2.

30.07.2009

Эта история – о том, как сказка не то чтобы совсем уж стала былью, но довольно основательно утвердилась на пути к этому становлению. История эта уникальна и для современной литературы, и для современной экономики…

Чердынь (ударение на первый слог) – это районный центр на севере Пермского края. Больше трехсот километров от Перми, около пяти часов на автомобиле по дорогам, похожим на спину старого израненного крокодила. На рейсовом автобусе – все шесть… Севернее дорог практически нет, а поселки почти полностью деревянные. Дальше – дикая парма. Так географы называют местный тип леса.

Первое упоминание о Чердыни в русских летописях датируется 1451 годом. Тогда для Руси город имел стратегическое значение. В 1463 году здесь был основан мужской монастырь, а в 1535-м – построена крепость. Они сыграли большую роль в процессе освоения русскими Северного Прикамья и становления здесь православия. Город тогда назывался гордо – Чердынь Великая Пермь. Через него шли все пути за Урал. Он берег восточные границы государства Российского от татар-мусульман и вогулов-язычников.

В XVIII–XIX веках Чердынь была мощным купеческим и ремесленным городом. Ее жители обеспечивали коммуникативные связи между Поволжьем и диким Севером. Местные купцы разбогатели на том, что в теплое время года везли с юга по тракту хлеб, передерживали его до зимы, а потом по льду рек доставляли в дикие края, где дорог уже не было. Назад везли пушнину. В общем, Чердынь – типичный «конец географии». На этой особенности и строилась вся его экономика, благодаря этому город и развивался. Еще в середине XIX века здесь был построен водопровод, для сравнения: в Перми он появился уже в 20-е годы XX века. Строились церкви, основывались музеи, кипела жизнь… Благодаря удаленности Чердыни от центра и относительной изоляции все здесь самобытно, всё – не как у всех. Вот, к примеру, православный канон запрещает изображать Святого Христофора с песьей головой. По легенде, он был очень красив и не имел отбоя от женщин – он попросил Бога сделать его немного пострашней, и Всевышний наградил его собачьей головой. Но рисовать его таким запрещено – исключительно с человечьим ликом. И только под Чердынью, в поселке Ныроб, в церкви, построенной возле ямы, в которой Борис Годунов морил опального боярина Михаила Романова, есть фреска с псоглавым Святым Христофором. Другой пример: нигде в православных храмах нет скульптур Иисуса Христа, только иконы. В католических – пожалуйста, сколько угодно. И здесь – на севере Пермской области. И не одна, а целый канон – специалисты называют его «Христос в узилище», а острословы-богохульники именуют «Иисус, заснувший на партсобрании», ведь деревянная скульптура изображает Сына Божьего сидящим и скорбно подперевшим голову рукой.

При этом никакого производства, никакой промышленности в Чердыни не было никогда. Только в Соликамске – на полпути от Перми – добываются калийные удобрения. Поэтому в XX веке Чердынь оказалась глубокой периферией. При советской власти этот район был полностью дотированным, сам не производил ничего. Кажется, время прошло стороной. Современная Чердынь в основном двухэтажная и мало отличается от того, чем она была полтора века назад. В ней по-прежнему топят дровами. Зданий XX века мало, и они не бросаются в глаза. Наверное, на каждом втором здании – табличка «Памятник архитектуры». Эдакий музей под открытым небом. Вроде Кижей. С тем отличием, что в Чердыни живут люди. В основном – бюджетники. Живут натуральным хозяйством – по улицам в изобилии ходят козы и овцы, встречаются коровы и лошади. Сейчас в городе живет чуть больше шести тысяч человек.

Неизвестно, как сложилась бы судьба Чердыни и всего района, если бы в 2003 году не вышел роман «Сердце пармы» (оригинальное название – «Чердынь – княгиня гор») и все продвинутые литкритики обеих столиц не заговорили о пермском писателе-самородке Алексее Иванове. Исторический роман о завоевании Сибири, написанный объемным, сочным языком, в одночасье стал модным, а его автор – авторитетным. На самом деле Алексей Иванов к своей литературной славе шел долго и неровно. Начал он с фантастических повестей. Его открыл редактор свердловского журнала «Уральский следопыт» Виталий Бугров. Он напечатал две первые повести Иванова еще в конце 80-х, он рекомендовал его на семинар молодых фантастов, где тот познакомился с Сергеем Лукьяненко… Но дружба эта плодов не принесла – номер журнала, куда Сергей «пробил» третью повесть Алексея, пошел под нож из-за конфликта со спонсорами. В 1994 году Виталий Бугров умер. Иванов, окончив университет, вернулся из Свердловска в Пермь. Лукьяненко перебрался из Алма-Аты в Москву. Интернета тогда еще не было, связи с «миром фантастики» порвались. Иванов работал в школе, как инструктор водил туристические группы…

Зато после выхода «Сердца пармы», «Географ глобус пропил», а потом и «Золота бунта» об Иванове заговорили – в том числе и в Чердыни. Поначалу на него обиделись. Православным жителям города показалось, что писатель неверно показал ужасы насильственной христианизации местных язычников. Им не понравилось, что епископ Иона описан «пустоглазым», коварным и несимпатичным. Краеведы утверждали, что все, мол, было не так. Уже забавный момент – далеко не на каждую художественную книгу обижаются. Публицистика – не в счет.

И те, кто восторгался Ивановым, и те, кто обижался на него, не понимали самой природы его прозы. Он не просто начинал как фантаст, говоря иначе – сказочник. Он так и не стал настоящим реалистом. Фантасты конструируют миры, выдумывают их. «Когда я наловчился выдувать эти радужные мыльные пузыри, мне захотелось попробовать свои навыки Демиурга и на этой реальности, – рассказал мне однажды Алексей Иванов. – Попросту говоря, с арсеналом приемов, наработанных в фантастике, я решил создать мир, максимально похожий на наш». Так он и работает по сей день. Его проза – это, по сути, сказки. На самом деле все было не так. Князя, правившего в Чердыни при Грозном, звали не Михаил, и жена у него была русская, а не вогулка-оборотень, как в романе!

Однако эти сказки – так красиво и талантливо, с такой любовью и знанием материала были они написаны – смогли повлиять на реальность. Благодаря произведениям Алексея Иванова о Чердыни о ее истории заговорили, ею заинтересовались. Потянулись туристы, появились турфирмы. А пять лет назад здесь не было ни одной гостиницы, в которой туалет и душ были бы в номере! В 2006 году вместе с Ильёй Вилькевичем, который учился в школе, когда Иванов там преподавал, они задумали фестиваль «Сердце пармы». Администрация Пермского края, клюнув на столичный авторитет писателя, поддержала затею. В этом году фестиваль проходил в четвертый раз, приезжали целыми семьями, с детьми…

Владелец скромной турбазы возле Чердыни признался, что с момента выхода романа «Сердце пармы» его доходы выросли вдвое, а после появления фестиваля – еще вдвое. В целом по всему Пермскому краю за это время туристический бизнес возрос в три-четыре раза! Конечно, дело тут не в одном Иванове. Но началось-то с него! И сейчас все экскурсоводы, рассказывая о местной старине, отталкиваются от прозы Иванова: вот, мол, у Алексея Викторовича написано так-то, а на самом деле было так-то… Туризм-это лишь одна сторона дела. У чердынцев появилась и начала развиваться региональная самоидентификация, они по-другому взглянули на свой край, полюбили его и стали патриотами.

Об этом стоит вспоминать, когда ведутся споры о том, какую роль литература играет в современном обществе, о том, что она незавидна и мала. А вот вам и совершенно другой пример: всего одна книга изменила всю жизнь, вплоть до экономики, в целом районе. В общем, писать надо лучше. Любить и знать то, о чем пишешь.

Чердынь – Пермь – Москва

Литература поверяется кулаком

Фантасты собрались под знаком черной кошки

22.09.2011

По количеству писателей-фантастов, пишущих на русском языке, город Харьков уступает только Москве и Петербургу. А фантасты – как Кролик в мультике про Винни-Пуха – это по меньшей мере «хорошая компания». Несколько специфическая, но в целом – хорошая. Поэтому нет ничего удивительного, что в Харькове ежегодно проводится один из самых авторитетных в СНГ фестивалей фантастики «Звездный мост». А за пределами России так уж точно самый авторитетный. В этом году он проходил в 13-й раз. По такому случаю всем раздали фиолетовые маечки с симпатичными черными котами.

Двойная звезда, вокруг которой происходит вращение фантастики в Харькове, зовется Олди. Генри Лайон Олди. В начале 1990-х, когда российские авторы опешили от потока переводной беллетристики, харьковчане Дмитрий Громов и Олег Ладыженский не постеснялись прокатиться на этом потоке и придумали для себя иноязычный псевдоним. ОЛег и ДИма – Олди. Громов и Ладыженский – Г. Л. Так и дебютировали в 1993 году с романом «Сумерки мира». Потом издатели просили придумать «виртуальному иностранцу» имя. Так он стал Генри Лайоном. Однако компанейские и открытые писатели не делали из своего псевдонима секрета, и вскоре слово «Олди» в околофантастической разговорной речи приобрело признаки множественного числа и начало склоняться по его законам: «почитать Олдей», «встретиться с Олдями», «написать Олдям».

Оба – актеры-студийцы, не чуждые песенной культуре; оба – спортсмены-единоборцы, хорошо знакомые с восточными боевыми искусствами и историей холодного оружия. Они назвали свое направление философским боевиком и протащили за собой на российский рынок целую вереницу харьковских авторов.

Но это уже история.

Чем же отличался 13-й «Звездный мост» кроме фиолетовых маечек? Московский «РосКон» и питерский «Интер-пресскон» по традиции всегда проводятся в пригородных пансионатах, вдали от городского шума и, упаси боже, официоза. Это всегда сугубо литературные мероприятия. «Звездный мост» в прошлые годы становился событием общегородского масштаба. Привлекались ресурсы руководящих структур, большая часть мероприятий проходила в центре города, в Харьковском национальном университете имени Каразина (был такой дворянин-просветитель во времена Александра I), на главной площади играла специально приглашенная группа «Пикник». В этом году Олди заранее предупредили, что фестиваль пройдет, что называется, без галстука. И вышло только лучше – многие участники уже отметили у себя в блогах теплую атмосферу мероприятий. Фантасты жили все вместе на окраине города, в тихом мотеле на берегу пруда, награды вручались в ста метрах – в актовом зале Харьковского экономикоправового университета. Всего на один день их вывезли в ХНУ им. Каразина, на том и ограничились. Странным показалось только официальное открытие: фантасты с удивлением обнаружили в тесном зале ХЭПУ незнакомых людей с пригласительными билетами, пришедших не иначе как просто послушать симфоническую музыку на халявку, но писатели не огорчились особенно, а пошли общаться на крылечко. Зато, когда запел под гитару писатель Евгений Лукин, в зале произошла ротация.

Наибольший интерес вызвали доклады. Так, Олди превратили свое выступление, озаглавленное «Я б кулаком гармонию поверил…», в спарринг. Они провели параллель между литературным творчеством и карате. Оказалось много общего. Например, три возраста: «ли» – юность, период наработки мастерства, много активного действия, фантазия; «ци» – зрелость, период мастерства и изящества; и третий период, когда нехватка энергии компенсируется силой и высотами духа. Олди учили собравшихся, как победить в уличной драке и как преуспеть в писательском ремесле, – выходило похоже: и там и там победа за тем, кто первым «озвереет».

Столь же элегантно провел свой семинар на тему «Оружейная фантастика и альтернативная история» Георгий Панченко. Он руководил выступавшими посредством двуручного меча – им призывал участников к диалогу, им же символически «перерубал» между ними нить спора.

Харьков – Москва

Партенит – чатланская планета

Кошки, книжки и разговоры о русском космосе

27.10.2011

Я уже писал об этом не раз, но вынужден повториться: из всех групп литераторов самые активные – поэты и фантасты. Особенно им неймется осенью и весной. Не буду проводить аналогий – сам принадлежу к обоим этим сообществам.

Ну совсем же недавно – чуть больше месяца назад – был в Харькове масштабный Международный фестиваль фантастики «Звездный мост», на прошлой неделе – новое сборище – «Созвездие Аю-Даг» в крымском поселке городского типа (п. г. т.) Партенит. Этот конвент (так называются съезды фантастов во всем мире) сравнительно молод – проводится в пятый раз. Однако он уже успел «обрасти» постоянными гостями – теми, кто предпочитает другим мероприятиям именно его. Чем же он лучше? У конвента, несомненно, есть свое лицо. Во-первых, фестиваль заметно ориентирован на научную и космическую фантастику в пику фэнтези. А это сейчас не особенно модно в народе, хотя, если вдуматься, весьма актуально. Уже неоднократно звучали сетования со стороны чиновничества среднего звена, что, мол, правительство говорит об инновациях, о развитии наукоемких отраслей, а людей с креативным мышлением не хватает. А их просто воспитывать надо! И научная фантастика – один из способов воспитать в новом поколении (о старом что уж говорить!) интерес к познанию реального окружающего мира, данного нам в ощущениях, а не виртуального пространства банковских схем, транзакций и биржевых рейтингов. Противостояние НФ и фэнтези давно имеет символический смысл для общества. В принципе, разница между этими направлениями популярной литературы невелика и немногим заметна, но именно эти нюансы и становятся лакмусовыми бумажками состояния общества. Литература, наделенная фантастическим элементом, в принципе едина и неделима и, кстати, по результатам исследований, в прошлом году лидировала по популярности. По сути, это единственное направление в художественном бумажном книгоиздании (учебники, пазлы и раскраски не берем в расчет), которое кормит само себя, то есть окупается и как-то противостоит надвигающейся эпохе электронных изданий.

И вот снова и снова фантаст и популяризатор науки Антон Первушин говорит о «Последнем космическом шансе» нашей страны (так назывался его доклад на фестивале), устраивает эксклюзивные показы документальных телефильмов об истории освоения космоса, снова и снова на конвент приглашаются космонавты, снова и снова на сцену выходит с микрофоном директор «Созвездия Аю-Даг» Глеб Гусаков, известный также как писатель Ярослав Веров, снова и снова председатель оргкомитета Светлана Позднякова раскладывает по пакетикам и раздает собравшимся составленные им сборники «Настоящая фантастика».

Снова и снова, сбежав от сырости и холода, овладевших большинством городов СНГ, в Партените собираются фантасты и говорят о космосе, о путях развития российской науки и научно-познавательной литературы.

Вторая особенность фестиваля фантастики у подножия Аю-Дага – это собственно сам поселок Партенит. Там хорошо. В отличие от славного своей историей, но, увы, превратившегося за последние годы в вульгарный рынок и засыпанного по пояс сувенирами Коктебеля, Партенит сохранил изысканность и вальяжность старого доброго крымского курорта. Сам поселок, ясное дело, – не бог весть что. В основном одни блочные пятиэтажки, подобные тем, с которыми борется московское правительство. П. г. т. – он и есть п. г. т. Но вот пансионат, в котором проходит фестиваль, – по сути, ботанический сад. И, несмотря на общую крымскую разруху, его содержат в блестящем порядке: сохранилась и роскошь советских времен, и уже за те несколько лет, что там собираются фантасты, появились новые ступеньки к морю, беседки в античном стиле, различные мостики и другие объекты садово-парковой архитектуры. Кажется, здесь раньше отдыхали от своих свершений советские вожди. Их поведение очень смешно пародировали Глеб Гусаков и Дмитрий Скирюк, устроившие открытие и закрытие фестиваля в стилистике кинокартины «Кин-дза-дза» – со скрипкой, определителем принадлежности к чатланам или пацакам и, конечно, с красными штанами. Высокий стиль архитектуры пансионата как нельзя лучше соответствует космической тематике фестиваля.

Но самое примечательное в Партените – это коты и кошки. Их много, и они там роскошны. Кажется, каждый житель Партенита считает своим долгом ежедневно выходить и собирать вокруг себя хвостато-усатых красавцев. Коты фигурируют и в тематике «Созвездия Аю-Даг». В прошлом году проходила фотовыставка «Коты и их писатели», в этом – «Кошки и книжки».

Фестиваль фантастики «Созвездие Аю-Даг» доказал не только то, что в Партените есть коты, чатлане и пацаки, но и то, что в России есть научная фантастика, есть мечта о космосе. А это значит, что надежды на инновации не так-то уж беспочвенны.

Партенит – Москва

За Державина обидно

В Казани три дня говорили о русской культуре XVIII века

19.07.2012

За Гаврилу Романовича обидно потому, что он совершенно незаслуженно оказался где-то на обочине русской культуры, хотя был у самых ее истоков. «Наше все» – это Пушкин. Он реформатор языка. До него как бы ничего не было. С него начинается русская словесность. А про Державина помнят только то, что он этого самого Пушкина «в гроб сходя, благословил».

Как Ленин в статье «Лев Толстой как зеркало русской революции» вывел три этапа русского революционного движения – дворянский, разночинный и пролетарский, так по ним до сих пор и учат… ну ладно чтобы историю – литературу. «Старика Державина» эта система не учитывает. А между тем человек он был весьма необычный. Родился 14 июля 1743 года в бедной дворянской семье в деревне Казанской губернии, ныне – Татарстан. Родился недоношенным. А в те времена был только один способ спасти такого ребеночка – его, как это ни жутко звучит, «запекали». Обмазывали тестом и клали в остывающую печь. Иногда это помогало. Державину помогло. Он выжил, но иметь своих детей так и не мог. Учился в провинциальной гимназии. Звезд с неба не хватал и усердием в освоении наук не отличался. В Национальном музее Татарстана хранится листок, в котором отмечались отсутствующие на занятиях без уважительных причин, – Державин оказался среди них. К тому же он не доучился – по ошибке его призвали на службу в армию на год раньше. Также по ошибке – солдатом, несмотря на то что он был хоть и бедный, но все же дворянин. Однако все это не помешало Гавриле Романовичу Державину стать наместником Олонецкой губернии, потом – губернатором Тамбовской, а вслед за этим – сенатором, президентом Коммерц-коллегии, министром юстиции. Не помешало стать величайшим поэтом своего времени. Хотя судьба была с ним жестока и дальше. Он не смог проститься с матерью перед ее смертью – был послан Екатериной II в Петрозаводск вместо Казани. Его первая жена умерла молодой. Он сильно переживал свое бесплодие. Все-таки, приехав на могилу своих родителей, он написал полные боли строки: «О праотцев моих и родших прах священный! / Я не принес на гроб вам злата и сребра / И не размножил ваш собою род почтенный; / Винюсь: я жил, сколь мог, для общего добра». И это верно: Державин посвятил жизнь служению своей стране. Видимо, потому что не мог создать собственную полноценную семью. Но ни первое, ни второе не помешало ему быть певцом плотской любви и женской красоты.

Обо всем этом говорили в Казани на спрессованных в один трехдневный литературный марафон Международной научной конференции «Г. Р. Державин и диалектика культур» и Всероссийском Державинском фестивале поэзии. В последние годы в столице Татарстана стали как-то особенно трепетно относиться к фигурам, жизнь и творчество которых связаны с этой республикой. Прошли литературные фестивали, посвященные Велимиру Хлебникову, Василию Аксёнову и даже математику Николаю Лобачевскому. Не говоря уже о татарских классиках Габдулле Тукае и Мусе Джалиле. В канун 269-летия Державина, который гордился тем, что происходит из татарского рода, Казань собрала, с одной стороны, филологов, с другой же – поэтов.

13 июля в Казанском (Приволжском) федеральном университете звучали доклад за докладом – работало одновременно семь секций. Вот названия только некоторых: «Поэтика Г. Р. Державина: современные аспекты изучения», «Г. Р. Державин и литературная культура XVIII – начала XIX века», «Г. Р. Державин в историко-литературном процессе XIX–XXI веков», «Г. Р. Державин и культура провинции»…

На следующий день, собственно в день рождения поэта, состоялись возложение цветов к памятнику Державину в Казани (он сидит здесь в римской тоге, в образе Горация) и литературно-музыкальный концерт на главной площади городка Лаишево, в непосредственной близости к месту рождения Гаврилы Романовича. Тут в первую очередь отличились поэты. Олег Хлебников заметил, что тяжелый и торжественный слог Державина более соответствует нашему неспокойному времени, чем легкий и жизнелюбивый слог Пушкина и поэтов его круга. Поэтесса и исследователь литературы Наталья Гранцева не так давно обращалась к литературе XVIII века: она написала довольно провокационную книгу «Ломоносов – соперник Шекспира?». У памятника Державину она сказала, что литературное наследие как первой, так и второй половины XIX века, а также Серебряного века уже основательно осмыслено и переварено современной культурой и сейчас нам самое время искать темы и вдохновение в XVIII веке. Андрей Коровин признался, что со школьных времен не находил повода глубоко вникнуть в творчество Державина и был очень рад, что фестиваль в Казани ему такой повод дал. Куратор литературного салона «Булгаковский дом» был поражен многогранностью этого поэта и открыл для себя его эротическую лирику. За что большое спасибо организаторам. Последние несколько лет Андрей читает стихи самых разных поэтов под аккомпанемент музыканта Александра Александрова, известного ценителям джаза и рока под сценическим псевдонимом Фагот. Их дуэт так и называется: «Коровин и Фагот». «Когда я принес Саше одно из стихотворений Державина, – сказал Андрей, – он с удивлением воскликнул: “Да это же настоящий Барков!”». На официальных мероприятиях «Коровин и Фагот» исполнять самые фривольные стихи Державина не стали, но 15-го на большом концерте в Музее Василия Аксёнова они исполнили: «Если б милые девицы / Так могли летать, как птицы, / И садились на сучках, / Я желал бы быть сучочком, / Чтобы тысячам девочкам / На моих сидеть ветвях. / Пусть сидели бы и пели, / Вили гнезда и свистели, / Выводили и птенцов; / Никогда б я не сгибался, / Вечно ими любовался, / Был счастливей всех сучков». Звучали в эти дни и торжественная ода «Бог» («Я связь миров, повсюду сущих, / Я крайня степень вещества; / Я средоточие живущих, / Черта начальна божества; / Я телом в прахе истлеваю, / Умом громам повелеваю, / Я царь – я раб – я червь – я бог!»), и «Памятник» («Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный, / Металлов тверже он и выше пирамид; / Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный, / И времени полет его не сокрушит») – вольный перевод стихотворения Горация, более известного по версии Александра Сергеевича.

Полдня два автобуса с филологами и поэтами гоняли по деревням Татарстана, связанным с жизнью Державина. Знакомство с этими местами рождало противоречивые чувства. С одной стороны, было приятно видеть блеск в глазах людей, которые любят свой край и стараются сохранить память о своих именитых предках. С другой же – опять-таки было много поводов обижаться за Державина. Подлинных построек, связанных с жизнью Гаврилы Романовича, не сохранилось. Церковь, в которой венчались родители поэта, была снесена при советской власти, теперь же, строя ее по новой, особенно не стараясь восстановить прежний вид, гордятся фаянсовым иконостасом, которого прежде не было. Усыпальница Романа Николаевича и Фёклы Андреевны Державиных восстановлена по рисунку поэта и расположена в месте, которое пришлось определять археологам, – от прежнего захоронения на поверхности земли ничего не осталось. На месте, где была церковь, в которой крестили маленького Гаврилу, еще в XIX веке был построен другой храм, но и он теперь в жутком запустении – нет ни купола, ни штукатурки, – его хотят реставрировать, но это все равно что построить заново. Винить тут приходится не людей, а само время: все-таки XVIII век – это очень давно. Людям же – огромное спасибо. За память, за старание.

Из реальных вещей Державина в Казани остался только его письменный стол. Большой, удобный. Один его край сделан так, что может подниматься и превращаться в конторку, позволяющую работать стоя. Табличка на нем гласит, что письменный прибор поэта хранится в Санкт-Петербурге.

В Лаишеве вручили всероссийские премии имени Державина. Лауреатами в этом году стали литераторы Станислав Куняев и Айдар Сахибзадинов. Читали стихи на солнцепеке, произносили красивые слова. И, кто сумел и успел, поспешили искупаться в Каме. Она здесь так широка, что некоторые географы утверждают: не она впадает в Волгу, а Волга – в нее… Хорошо бы внести купание в великих реках России в программу литературных фестивалей. А поэтам и филологам спорить о том, какая река величественнее, а не о том, какой поэт важнее для истории. Впрочем, как все поэты равно важны для культуры, так и все реки – для природы. Никого не нужно забывать.

Казань – Москва

Слова разные, чувства схожие

Поэтический фестиваль «Моря и слова, которые нас объединяют и разделяют» в Венгрии

30.08.2012

С 22 по 26 августа в Венгрии проходил один из самых маленьких в мире поэтических фестивалей. Может быть, даже самый маленький. Однако это единственный в Венгрии фестиваль, посвященный современной поэзии. Проходил он под лозунгом «Моря и слова, которые нас объединяют и разделяют». И собрал семь гостей из разных стран. Для России, конечно, это до смешного мало, но для Венгрии – весьма существенно. Цель фестиваля, как это нетрудно понять из названия, – сблизить поэтов разных стран, побудить поделиться творческим опытом. А дружить гораздо лучше, когда людей немного, – так они ближе друг другу.

Фестиваль проходил уже в четвертый раз. За эти годы на нем побывало сорок поэтов из 17 стран мира. Само собой, говорящих и пишущих на самых разных языках. Бессменный организатор фестиваля – венгерский поэт и переводчик Арон Гаал. В этом своеобразном человеке смешалась кровь древних аланов с кровью не менее древних иудеев, сошлись род баронов с родом графов. У него большой дом в 30 километрах от Будапешта – в небольшом городке с названием Пилишьясфалу. Его построил еще дед поэта. В годы Второй мировой войны родители, хоть и имели квартиру в Будапеште, скрывались здесь от бомбардировок. После войны дом был реквизирован и отдан под общежитие. Однако в 70-е годы Арону Гаалу удалось вернуть себе здание с небольшим по сравнению с прежними временами клочком земли. Дом много раз достраивался и перестраивался. Сейчас он похож на волшебный замок-лабиринт и без труда может принять более десятка гостей. В нем и жили приглашенные поэты.

Кстати, Арон Гаал вынашивает и более масштабные проекты – к примеру, совместно с Продюсерским центром Александра Гриценко и Московской городской организацией Союза писателей России провести в Венгрии конференцию, посвященную творчеству Ахматовой и Цветаевой. Оказывается, эти поэтессы здесь весьма популярны.

Поэтический фестиваль этого года оказался необычным. Обычно официальным языком его был английский. Из россиян здесь в прошлые годы бывали только трое: виртуоз голосовой поэзии Сергей Бирюков, адепт свободного стиха Евгений Степанов и лиричная Александра Крючкова. Однако в этот раз большинство гостей говорили как раз по-русски. Не знали его только двое – Вероника Болаж из Румынии и Менахем М. Фалек из Израиля. Представлявшая Финляндию Пяйве Ненонен много времени проводит в Санкт-Петербурге и говорит по-русски без акцента. Стихи она пишет по-фински, а прозу – по-русски. С ней за компанию приехали Алексей Ланцов, эмигрировавший в Финляндию из Ульяновска, и подруга по Питеру – поэтесса Анна Банщикова. Отлично знает наш язык и Лаури Пильтер, представлявший Эстонию. Москву же представлял на фестивале автор этих строк. Арон Гаал не только говорит по-русски, но и переводит русскую поэзию на венгерский – правда, в основном отдает предпочтение свободному стиху, он более соответствует венгерской да и европейской вообще стихотворной традиции. Кстати, тема предпочтения верлибра или рифмованного регулярного стиха была одной из дискуссионных. Как известно, в Европе преобладает свободный стих. И русский верлибр известен там гораздо лучше рифмованного по той простой причине, что проще переводится. Но есть и исключения: так, Пяйве уникальна для финской литературы. Этот язык очень трудно поддается рифмовке, и тамошние поэты с радостью приняли всеевропейское поветрие, бросившись писать исключительно «вольным стилем». Но Пяйве вопреки всему пишет в рифму. И вот что удивительно: в Санкт-Петербурге ее публикуют охотнее, чем на родине. А зря – стихи у нее очень красивые. Вот как они звучат в очень аккуратном переводе Анны Банщиковой: «День свечи угасает, и вечер свечи у окна. / В ожидании ночи свечи стану кофе варить. / Этой праздничной ночью торжественно буду одна. / Лишь под утро закончу главу и нажму “сохранить”…» А еще выяснилось, что в венгерской поэзии напрочь отсутствуют ирония и юмор – здесь все всерьез. Это тоже затрудняет перевод русских стихов – венграм и, по всей видимости, другим европейцам многое в них просто непонятно в силу этой традиции.

Утром первого же дня поэты поднялись на гору и посмотрели ворота, вырезанные из трансильванского дерева и поставленные несколько лет назад в память о поэте Адаме Бистрои. У него тоже был загородный дом в Пилишьясфалу. После обеда поэтический десант высадился в маленьком старинном Сентендре – городе Святого Андрея. Здесь гостей ждал сюрприз. Городская администрация готовит перепланировку парка, носящего имя скульптора Керени. Раньше там стояли только композиции этого художника, но в будущем планируется большой центр культуры и искусства. И уже сейчас к скульптурам прибавились четыре памятных камня – на каждом из них высечены имена гостей всех четырех фестивалей. И последнего в том числе. Поэты тоже устроили сюрприз жителям Сентендре – утомленные 35-градусной жарой, прямо с набережной бросились купаться в Дунае. Затем было уличное чтение стихов. На улице Святого Андрея, возле церкви Святого Андрея, есть ресторан «Корона» – самый старый в городе. В нем подают традиционный венгерский гуляш уже 150 лет. Возле этого заведения поэты читали стихи, удивляя туристов и местных жителей. «Загрустила старая бурятка – / Не идет капризный внук на руки», – читала Анна Банщикова. «Ночь – это тишина, которую видно», – читал Алексей Ланцов. Менахем М. Фалек читал стихи, посвященные коту по имени Мао. Вероника Болаж читала стихи о жонглере. Лаури Пильтер был задумчиво-мудрым, а Арон Гаал, как и подобает организатору, – серьезен. Потом поэты отужинали уже внутри.

Во второй день была поездка еще в один небольшой городок – Эстергом. Он известен не только грандиозным храмом Святого Стефана, первого короля Венгрии, но и тем, что в нем проводил летние месяцы поэт Михай Бабич – центральная фигура венгерского модерна. Он сам выбрал место на склоне холма с видом на вышеупомянутый храм и вместе с друзьями построил там летний дом. В нем бывали многие венгерские деятели культуры и искусства. В том числе и Мозес Гаал – родной брат деда организатора фестиваля. Когда-то там регулярно устраивались поэтические выступления, но после смерти Бабича в 1941 году ничего подобного не случалось. Гости фестиваля «Моря и слова…» при поддержке мэра города Эйвы Тетеньи восстановили эту традицию, почитав стихи и тут – впервые более чем за полвека. Теперь поэтические вечера там будут регулярными.

А потом мэр – милая женщина – пригласила поэтов… на дачу к своим друзьям-одноклассникам. Там она собственноручно подносила гостям сладкую палинку и опять же гуляш. Факт этот поразил русских поэтов, хотя всем остальным показался вполне нормальным. Мы хоть и знаем много примеров, когда руководители самого высокого ранга принимали у себя деятелей литературы, но дистанция при этом не просто соблюдалась, а подчеркивалась. А здесь все было иначе. Дочка хозяев дома Фани оказалась поклонницей всего русского – она читала наизусть стихи Цветаевой (не зря была задумана конференция!), а мама по секрету сказала, что в ее девичьей комнате висит российский флаг.

На третий день поэты посетили столицу Венгрии. Перед тем как посмотреть Королевский дворец в Буде и Рыбацкий бастион, они заехали на Культурную улицу (так называется!). Там на стенах Международного центра вот уже четвертый год создается «Мировая особенная антология» – в рамках вывешиваются стихи гостей фестиваля, на языке оригинала и в переводе на венгерский.

Завершился фестиваль поездкой в село Пилишьчев, где живут словаки. Стихов там уже не читали. Там в этот день был народный праздник – поспевал виноград нового урожая, и нужно было поскорее «избавляться» от прошлогоднего вина… Поэтам выдали специальные бокалы, служащие пропусками на праздник, и они вместе с селянами ходили от одной двухсотлетней «пивницы» (так там называются винные погреба) до другой. А еще опять ели гуляш. И все три дня он был совершенно разным.

Вечерами поэты, которым показалось, что в официальной программе было все-таки мало стихов, читали их уже в неформальной обстановке, во дворе, под звездным небом. И были эти стихи такими же разными, как гуляш в разных городах Венгрии, – стихи, что на протяжении трех дней читали финка, румынка, израильтянин, венгр, эстонец и трое русских. Но мысли и чувства у всех были схожие. Это значит, цель одного из самых маленьких фестивалей была достигнута.

Будапешт – Москва

Франкфурт стоит Messe

Русские на самой крупной книжной ярмарке

18.10.2012

Франкфуртская международная книжная ярмарка считается крупнейшей в мире. Утверждают, что даже выставка в Лос-Анджелесе ей уступает. Я за морем не был, не знаю, но наша ММКВЯ против нее – все равно что дельфинчик (тоже зверь немаленький) против синего кита. В этом году во Франкфурт приехало около семи с половиной тысяч экспонентов – три с лишним из Германии и четыре с лишним со всего мира. Проходит это пятидневное книжное празднество в выставочном комплексе Messe Frankfurt. В нем 11 павильонов, и в каждом по четыре этажа. Комплекс пустует редко – что-нибудь здесь происходит раза два в месяц. И ежегодная книжная ярмарка совсем не тускнеет на фоне какой-нибудь автовыставки – все основные залы заняты и полны. Кстати, Messe – по-немецки значит «ярмарка». Так что никакого оскорбления чувств верующих в заголовке этого материала нет…

Книжные традиции Франкфурта-на-Майне глубоки и основательны. В XV веке в нескольких километрах от него, в маленьком городке Майнце, жил Иоганн Гутенберг, здесь он изобрел свой знаменитый печатный станок. Первый в мире. Еще при жизни всемирного первопечатника франкфуртские книжники провели здесь первую ярмарку печатной продукции. В нынешнем, современном, виде Франкфуртская ярмарка существует с 1949 года, стало быть, три года назад она отметила свой шестидесятилетний юбилей.

Несмотря на то что павильоны стоят бок о бок и соединяются между собой тоннелями, между ними ходят специальные автобусы. Ходят мимо фонтанов, мимо палаток со всевозможной снедью, развалов с сувенирами, авторскими аксессуарами и одеждой. И каждый павильон жил своей жизнью.

Франкфуртская ярмарка – с одной стороны, встреча профессионалов со всего мира, с другой же – праздник для города. Аккредитация на ярмарку дает право проезда на всех видах городского транспорта, кроме такси. В отличие от ММКВЯ, где только один день отдан профессионалам, а во все остальные свободно продаются билеты, тут «открытый доступ» только на два дня – субботу и воскресенье. Зато уж в эти дни, кажется, все жители Франкфурта тянутся к станции S-Bahn а (это что-то вроде местного метро с поездами, идущими в центре города под землей, а на окраинах выходящими на поверхность), которая так и называется – Messe. Еще в поездах обращали на себя внимание молодые люди в самых невероятных костюмах. По всей вероятности, они изображали персонажей аниме – японской мультипликации. А может быть, и фантастических существ откуда-то еще. Здесь были и девочки в клетчатых юбочках, и страшные врачи-убийцы, и военные самых невероятных, фантастических родов войск, и крылатые драконы, и всевозможные звери. Мило обнимались человекообразные лисы, у джентльмена во фраке из-под седых волос выглядывали бараньи рога, волк-оборотень с разными глазами звенел разорванной цепью, оторопь брала от внимания со стороны рослого монстра, у которого были морда, хвост и шерсть на теле лисицы и козлиные рога и копыта.

Организаторы ярмарки объявили, что в этом году особое внимание будет уделяться детскому чтению. И это было заметно. Целый этаж одного из павильонов был отдан маленьким читателям. Там были и книги, и картинки, и игры – все, что может привлечь детей к чтению. Много детских книг было и на стендах разных стран. Дипломант конкурса «Алые паруса» Нира Алиева, приехавшая во Франкфурт в составе делегации Московской городской организации СП России, предварительно договорилась о переводе своей книги, изданной в Дагестане, сразу с несколькими странами, среди которых Япония, Азербайджан, Турция и др. Это очаровательный, красочно оформленный сборник «Мамины сказки» для самых маленьких. Большой интерес вызвала и книга Саши Кругосветова «Остров Дадо», хоть и адресована она уже для ребят старшего возраста, способных понять социально-политические аллюзии, которые есть в тексте. Много интересного нашла на ярмарке Ксения Молдавская – член жюри конкурса детской литературы «Книгуру».

Целый павильон занимали «хозяева» ярмарки – немецкие издатели. И по тому изобилию новинок, от которых ломились там прилавки, было заметно, что кризиса в германском книгоиздании нет и близко. И интернет-пираты им не вредят, и читательский интерес не падает. Видимо, они просто издают хорошие книги и умело их распространяют. Одной из премьер ярмарки стал немецкий перевод новой книги Джоан Роулинг «Свободное место». В основном же превалировали книги немецких авторов.

Три павильона были отданы под стенды разных стран. В этом году их было больше ста. На входе в обиталище книжников из США, Великобритании, Австралии, Канады, Израиля и специального гостя этого года Новой Зеландии стояла персональная охрана – досматривали, как в аэропорту. Все, видимо, потому, что в дни ярмарки этот павильон посещали Арнольд Шварценеггер и другие высокие гости.

В павильоне же, где располагались российские стенды, было сравнительно тихо. На главном стенде были представлены книги – лауреаты премий «Большая книга», «Русский Букер», «Книга года». На полках стояли «Елтышевы» Романа Сенчина, «Остромов» Дмитрия Быкова[1], «Черная обезьяна» Захара Прилепина, собрание сочинений Валентина Распутина. Здесь состоялась презентация немецкого издания книги Павла Басинского «Бегство из рая» – в присутствии автора и Михаила Швыдкого. Выступал Григорий Остер – он перевел на несерьезный «детский язык» серьезный документ – Декларацию прав ребенка. Прошел ряд круглых столов, в которых участвовали писатели Михаил Шишкин, Полина Дашкова, Дмитрий Глуховский[2], Борис Минаев, Валерий Воскобойников, критик Наталья Иванова, издатели Алексей Иванов, Михаил Котомин, Ольга Тублина, Борис Куприянов, Алексей Гордин и др. Посетил стенд заместитель руководителя Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям Владимир Григорьев.

На стенде распространительской сети Inform-system было тихо, но всегда можно было разжиться конфеткой и полистать свежие номера журналов «Наука и жизнь», «Химия и жизнь», «Техника – молодежи», «Фома», «Крестьянка» и др.

Самым ярким событием на стенде Московской организации Союза писателей России (МГО СПР) стал поэтический слем. Елена Ананьева привела в гости к соотечественникам членов немецкого русскоязычного литературного объединения «Русский стиль». Со стороны МГО СПР выступали Ольга Харламова, Лидия Жарова, Ирина Лежава, Саша Кругосветов и автор этих строк. Победила, как это часто бывает, дружба. На стенде авторами были представлены: постмодернистский сборник Александра Гриценко «Сны о ховринской больнице», треш-триллеры Надежды Кащенко «Ночная гостья» и «Дорога смерти», биография бурятского ламы Даримы Хамагановой, поэтические и прозаические книжки Елены Корнеевой (некоторые из них были переведены на иностранные языки ее подругой Ириной Кривошеевой), сборник стихов Сергея Добронравова и его же повесть об одном дне из жизни Иуды. Авторы с удовольствием общались с гостями стенда. А у меня одну книгу моих стихов украл русскоговорящий немец, когда я отвернулся, чтобы поучаствовать в слеме. Настроение от этого только улучшилось.

Одно огорчило русских писателей: от ВВЦ, где проходят две книжные ярмарки, рукой подать до Яузы, ЦДХ, где проводятся Non/fiction и Книжный фестиваль, стоит прямо на берегу Москвы-реки, а от Messe Frankfurt до Майна надо ехать на трамвае – не хватало нам водной артерии.

Франкфурт-на-Майне – Москва

Славяне всех стран, соединяйтесь!

Поэты в Польше видели демонстрацию националистов, фильм про родственницу Бунина и кабана у обочины

22.11.2012

По возвращении из Польши только самые ленивые из друзей-приятелей не спросили меня: «А правда, что поляки нас так не любят?». Тем более что приезд русской делегации в Варшаву на Фестиваль славянской поэзии совпал с выступлением националистов. Видели. И летящие фаеры, и водометные машины, и «космонавтов» с пластиковыми щитами. А чуть раньше мы, ничего не понимающие, прогуливались по притихшей в один момент Варшаве. Только что играли оркестры, скакали всадники, веселые граждане с красно-белыми флажками праздновали День независимости, и вдруг как в стихах Всеволода Емелина: «А менты все нервные, как пред Курской битвою…» А мы мирно фотографируемся на фоне памятника Адаму Мицкевичу… И ничего. Ничего страшного. У нас свои дела, у демонстрантов – свои. Они с ментами воевали. Что им до поэтов? То же самое касается и футбольных фанатов. Да, вероятно, польские болельщики русских болельщиков не любят. Но польские поэты русских поэтов – любят. И в этом могли убедиться четырнадцать россиян, приехавших в Варшаву.

Всего же на фестиваль приехало порядка тридцати пяти иностранных гостей, и около сотни поляков собралось, чтобы пообщаться с ними. И вот что любопытно: славянские поэты приехали не только из России, Белоруссии, Болгарии, Словакии и Македонии, что закономерно, – организатор фестиваля, поэт, редактор журнала Poezia Александр Навроцкий обнаружил славян в Англии, Шотландии, Германии, Литве, Израиле и Армении (Нагорном Карабахе). Были не только простые служители слова, но и серьезные деятели – вполне официальные представители Словацкого и Болгарского институтов культуры, Белорусского дома культуры, Московской городской организации Союза писателей России.

Почетным гостем фестиваля была поэтесса и культуртрегер из Казани Лилия Газизова. Ее пан Навроцкий объявил татарской княжной и заставил на протяжении всего открытия, которое состоялось в Музее литературы имени Адама Мицкевича, сидеть на сцене в кресле, напоминавшем больше трон. Других же поэтов организатор особенно не утруждал. Они в первый день чувствовали себя гостями. У каждого предварительно было переведено по одному небольшому стихотворению, а теперь их просто вызывали на сцену, и они… вместе со всеми молча слушали, как их произведения красиво декламировал по-польски актер Театра города Торунь (кстати, родина Коперника), лучший чтец года Дариуш Береский. Было очень приятно всем. Но особенно – поэту Сергею Гловюку. Ему была торжественно вручена медаль «За вклад в польскую культуру». На протяжении нескольких лет Сергей работает над многотомной библиотекой славянской поэзии «Из века в век», вышли антологии многих стран. Но награды составитель и переводчик дождался только от поляков.

На следующий день было три замечательных события. Днем в том же Музее имени Мицкевича, но уже в другом его зале, вручили авторские книги на польском языке Сергею Гловюку, Лилии Газизовой и Владимиру Бояринову. После чего для поэтов пели Илона, полячка, проживающая в Лондоне, юная звезда Виктория Оскроба, а также ансамбль Польского Большого театра. Потом прошла встреча главных редакторов литературных изданий. А на закате дня состоялся вечер встречи с представителями российской делегации в Русском культурном центре. Перед собравшимися выступили Максим Замшев, Борис Цветков, Григорий Исаев, Елена Корнеева, Татьяна Данильянц, а также поэтесса, известная в Сети под именем Ирма Стирлингова, автор этих строк и другие. Стихи прозвучали на двух языках: по-русски в авторском исполнении и по-польски в исполнении Александра Навроцкого, подготовившего все переводы.

Третий день был выездным. Гости фестиваля проехались по местам, связанным с жизнью и творчеством двух крупных польских писателей. Стефан Жеромский, родившийся в деревне Чекоты, прославился романом «Перед весной», действие которого происходит в 1918 году в Баку. Поэтам показали довольно новый деревянный дом и сказали, что «в таком же точно, но немного меньшем и другом» в конце XIX века родился писатель. Это было днем. А вечером состоялся большой концерт в небольшом городке Суходнюв, в чем-то напоминающем Дом культуры. В этом городе родился писатель Густав Херлинг-Грудинский. Потом он сидел в лагере на Соловках, о чем и написал пронзительные произведения.

Гостям показали фильм о Марии Буниной, дочери царского генерала, родственнице известного русского поэта и супруге польского писателя Яна Каспровича. Она много сделала для польской культуры и благодаря этому вошла в историю.

А потом снова читали стихи. И русские поэты, и местные поэты, городка Суходнюва. Потом хор пел партизанские песни, а поэт Юлиуш Эразм Болек увез авангард русских поэтов в соседний мотель и угощал огромной пиццей. По дороге на обочине видели кабана.

Ночевали тоже в каком-то мотеле посреди лесов и полей. Утром из окна смотрели стелющийся в лощинах туман. И даже думать все забыли о том, что всего два дня назад опасливо прислушивались к вою сирен и поглядывали на взметающиеся в ночное небо Варшавы фаеры. Польша живет по европейскому времени, и в четыре часа вечера там в это время года уже совсем темно, а демонстранты, видимо, специально выжидали – они предусмотрительно дождались темноты, чтобы все выглядело эффектно, как на огненном шоу.

Поэзия неброской среднеевропейской природы соединилась с поэзией, привезенной в сердцах славянскими поэтами от Шотландии до Татарстана. Расставались неохотно, менялись адресами и книгами. И после этого кто-то будет спрашивать меня: «А правда, что поляки нас так не любят?» Не говорите глупостей.

Варшава – Москва

Русские встречаются на Piccadilly

Приятные сюрпризы Лондонской книжной ярмарки

25.04.2013

В курсирующих по Лондону экскурсионных автобусах на восьми языках утверждается, что если продолжительное время провести у фонтана на Piccadilly Circus, то обязательно встретишь знакомого человека… Красивая байка, и мне пришлось столкнуться с ее почти полным подтверждением. Впервые приехав в британскую столицу, в первый же день пребывания, выйдя из андеграунда на Piccadilly, я увидел своего доброго знакомца по московским поэтическим вечеринкам – Аркадия Штыпеля. Оказывается, вот-вот должна была начаться его и Марии Галиной встреча с читателями в крупнейшем книжном магазине Европы Waterstones, и он вышел, чтобы выкурить перед этим трубочку. Как выкуривал ее у входа в «Билингву» или «Улицу ОГИ»… В общем-то все объяснимо: в Waterstones огромный отдел русской книги, а на следующий день должна была начаться Лондонская книжная ярмарка, куда приехало немало русских литераторов, – но все равно невероятно приятно.

Книжная ярмарка, проходившая в Лондоне с 15 по 17 апреля, для России была вполне заурядной. То ли дело та, что была два года назад. Тогда Россия была главным экспонентом, главным гостем. Тогда британскую столицу посетили десятки русских писателей – от суперзвезд до ярких дебютантов, проходило множество встреч и круглых столов. В этом году главным экспонентом была Турция. Но и Россия подготовила отличную программу – более скромную, чем два года назад, но не менее насыщенную.

Главные русские события Лондонской книжной ярмарки проходили на стенде проекта «Читай Россию / Read Russia», который был инициирован и проходил при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям. По этой линии в Лондон приехали писатели, получавшие в России престижные премии или попадавшие в их короткие списки. Кроме Марии Галиной и Аркадия Штыпеля прибыли Людмила Улицкая, Олег Павлов, Игорь Сахновский, Анна Старобинец, молодое поколение представляли лауреаты премии «Дебют» Александр Снегирёв и Ирина Богатырёва. Сюрпризом стал не заявленный в предварительном пресс-релизе Дмитрий Быков[3].

Русская программа началась за день до официального открытия ярмарки приемом в старинном английском клубе Athenaeum на Pall Mall, что опять же в двух кварталах от Piccadilly Circus, – и уж там знакомых каждому любителю современной русской литературы лиц было превеликое множество. Клуб был основан в 1834 году, когда-то его стены посещали Чарльз Диккенс и Чарльз Дарвин, а 14 апреля в нем прошел показ фильма Russia’s Open Book. Бенефициантами этой документальной картины стали прозаики Захар Прилепин, Владимир Сорокин, Анна Старобинец и Мариам Петросян. Представить их творчество зарубежной публике помогали коллеги по перу Дмитрий Быков[4] и Людмила Улицкая, критики Александр Гаврилов и Николай Александров, а также хорошо известный как в Британии, так и в России английский актер и писатель Стивен Фрай – как выяснилось, большой любитель русской литературы, современной в том числе. Этот истинный английский джентльмен, знакомый многим по роли Дживса в телесериале по рассказам Вудхауса, с бородой и усами, да на фоне белых берез и падающих хлопьев снега, в картине был больше похож на просвещенного русского барина.

В первый день ярмарки на стенде Read Russia под руководством Георгия Урушадзе представили крупнейшую российскую литературную премию «Большая книга», а потом Ксения Молдавская рассказала о награде за детские книги «Книгуру». Второй день был посвящен вопросам перевода – прошли круглые столы, встречи с представителями организаций, продвигающих российскую литературу на Западе.

«Читай Россию / Read Russia» был главным русским стендом на ярмарке, но не единственным. Группа русских писателей приехала в Лондон, ведомая Центром Александра Гриценко. На их стенде тоже постоянно кипела работа. Встретиться с коллегами из России пришел хорошо известный русским читателям букеровский номинант Тибор Фишер. Он неравнодушен к русской литературе и когда-то представлял английской публике сборник произведений победителей премии «Дебют». Россияне Фишера буквально задарили книгами. Нина Голованова преподнесла английскому прозаику роман в стихах из российской истории XX века «Люк и Фек. Мир и война». Надежда Кащенко вручила книгу «Дорога смерти» – психологический триллер, прививающий традиции Стивена Кинга на почву российской глубинки. Свои книги подарили Светлана Лукашина, пишущая фэнтези под псевдонимом Анжелика Рэй, и автор философской прозы Сергей Добронравов. А поэтесса и исполнительница песен на собственные стихи Екатерина Кордюкова предложила англичанину свой музыкальный диск.

Еще одним приятным гостем стенда оказалась переводчица Жозефина фон Цицевиц. Она переводила тексты победителей «Дебюта» для того сборника, что когда-то представлял Фишер, а также прозу Анатолия Наймана. Специально к Лондонской книжной ярмарке она перевела на английский насыщенную сложной словесной игрой сатирическую повесть Саши Кругосветова «Остров Дадо» (фрагмент из нее печатался в «НГ-EL»). Очарованный прекрасной иностранкой Владимир Умнов, пишущий под сетевым псевдонимом Bludov, подарил ей свой постмодернистский роман «О неслучившейся любви».

У авторов, приехавших с Центром Александра Гриценко, тоже была встреча с читателями в магазине Waterstones, а также в старинном особняке, где располагается культурный центр Pushkin House. Там к ним присоединился русский писатель из Нью-Йорка Ростислав Дижур с двухтомным романом, исследующим природу религии, «Скрижаль». Видеоотчет об этом скоро появится в Сети…

И в Waterstones, и в Pushkin House в дни книжной ярмарки проходили встречи с русскими писателями. Большой интерес вызвал вечер Людмилы Улицкой. О том, как мир и общество воспринимаются представителями молодого поколения, обсуждали с Александром Снегирёвым и Ириной Богатырёвой. Сотрудники Pushkin House даже сетовали, что встреч слишком много: любители русской словесности не успевали встретиться со всеми любимыми писателями.

В общем, Лондонская книжная ярмарка была в этом году для России обычной. То есть, как обычно, насыщенной и полнокровной.

Лондон – Москва

Три пласта и чернильница славянской письменности

На Стружских вечерах поэзии звучала и русская речь

12.09.2013

Охрид и Струга – совсем маленькие македонские городки. По нашим меркам так вообще – поселки. От столицы Македонии Скопье – больше двух часов на автомобиле через горы – Балканы. При всем при том эти маленькие города тесно связаны с большой славянской культурой. Если верить библейским источникам, то апостол Павел свое первое путешествие на территорию Европы совершил именно в Македонию и там проповедовал. Девятью веками позже здесь же Кирилл и Мефодий создали славянскую азбуку, и богослужения начали вестись на старославянском языке, от которого современный македонский язык отличается совсем незначительно. Охрид называют «славянским Иерусалимом», туристические путеводители утверждают, что в его окрестностях ровным счетом 365 православных храмов – по одному на каждый день года. Причем самый старый из них основан в X веке. В том же веке здесь же был открыт первый славянский университет, один из старейших в Европе. Тогда эти территории входили в состав Византийской империи…

Второй пласт македонской славянской истории связан с именами братьев Миладиновых. Они родились в Струге, которая на тот момент была под гнетом Османской империи. Старший брат Димитр преподавал греческий язык. Однажды он пригласил к себе домой русского путешественника и слависта профессора Виктора Григоровича, и тот услышал, как Димитр говорит со своей матерью. «Ты ведь говорил не по-гречески?» – спросил ученый. «Да, это мой родной язык», – ответил Миладинов. «Но ведь это же славянский язык, я понимаю большинство слов!» – удивился путешественник… С тех пор Димитр Миладинов стал ярым борцом против эллинизации македонской, болгарской, а по сути, славянской культуры. Семья у них была большая, и своего младшего брата Константина он направил учиться в Московский университет. Он изучал там славянскую филологию. Константина Миладинова считают первым македонским поэтом-лириком. Прожив четыре года в Москве, он возвращается на Балканы. Братья вдвоем собрали несколько десятков тысяч македонских и болгарских народных песен и стихов. Константин записал их кириллицей и при поддержке хорватского епископа Иосифа Штросмейера в 1861 году выпустил в Загребе в виде книги. Он поспешил в Стругу, чтобы показать книгу брату, но по дороге узнал, что тот был обвинен в шпионаже в пользу России, схвачен турецкими властями и отправлен в Константинополь. Константин отправился туда, но тоже был схвачен. В январе 1892 года они оба погибли при невыясненных обстоятельствах. Но созданная ими книга стала самым большим собранием фольклора южных славян и символом их национальной идентичности…

Ровно век спустя, в столетний юбилей выхода этой книги, в Струге молодые македонские поэты собрались, чтобы почитать свои стихи. Так началась история Стружских вечеров поэзии и открылся третий пласт славянской культуры на Балканах. Вскоре встреча городского масштаба расширилась до границ Македонии. Потом охватила Югославию целиком. А затем превратилась во всеевропейский и международный фестиваль. Вот уже 52 года он проводится ежегодно. Даже когда в Югославии шла война. Нигде в мире нет подобного поэтического мероприятия.

С 1966 года на Стружских поэтических встречах вручается награда «Золотой венец». Ее первым лауреатом стал Роберт Рождественский. В следующем году – Булат Окуджава. В 1984-м – Андрей Вознесенский. В 1991-м – уже ставший гражданином США Иосиф Бродский. В 1993-м – Геннадий Айги. Лауреатами «Золотого венца» были Пабло Неруда, Аллен Гинзберг, Тумас Тренстрёмер и др. И каждый из этих поэтов посадил дерево в «Парке Поэзии», и в честь каждого возле этого дерева положен камень с табличкой.

В этом году гостей Стружских вечеров поэзии по традиции встречал Матейя Матевски – один из тех когда-то молодых поэтов, что больше полувека назад задумали этот фестиваль. В 2011 году и он был удостоен «Золотого венца».

Открылся фестиваль приемом министра культуры Республики Македония Элизабеты Канчески-Милевски. Очаровательная женщина приветствовала поэтов со всех концов света… И началось. Десятки круглых столов, книжных презентаций, выездов в горы к монастырям и на берега рек… И стихи, стихи, стихи… Кажется, даже волны Охридского озера и вытекающей из него хрустально-прозрачной речки Дрин шептали поэтические строфы.

«Золотой венец» в этом году получил поэт из Мексики Хосе Эмилио Пачеко. По традиции и он посадил дерево. Еще одна награда фестиваля – имени братьев Миладиновых. Она вручается лучшему македонскому поэту за общий вклад в культуру государства. Аналог нашей премии «Поэт». Председатель жюри этого года Сандо Стойчевски (сам в прошлом лауреат) пожаловался, что боялся называть имя победителя – так много было достойных. Выбор пал на Ристо Ячева. Премия «Мосты Струги», вручаемая ЮНЕСКО всего пятый год, вызывает невольную улыбку – ее дают за лучшую дебютную поэтическую книгу из всех вышедших в предыдущем году на всех языках мира и во всех странах. В этот раз впервые награждена была македонка Николина Андрова.

Кроме официальной программы была и богатая неофициальная. Поэты Бранко Цветковски и Ристо Кумбаровски радушно принимали группу поэтов, собранную Интернациональным Союзом писателей. Они выступили во Дворце культуры города Охрида. Дмитрий Трипутин из Вологды читал трогательную лирику: «Звездной ночью мне опять не спать. / В небе все дороги хороши. / Может быть, я научусь летать? / Просто так, случайно, для души!» И Лев Альтмарк из Израиля словно ответил ему пронзительным стихотворением «Чужая война». Татьяна Осипова из Новокузнецка прочитала философско-сюрреалистические строки «Одиссеи next»: «…и поколение next выбирает идею / только такую – de facto какого-то там демиурга / стоит ли ждать? И de jure – не проще ль играть одиссею / вновь каждый день на подмостках театра абсурда?» И в ответ прозвучали эмоциональные строки Светланы Чураевой из Уфы о трагической судьбе амазонки. Затем она прочитала свои переводы поэта из Туркмении Эмом-Али Мирзоева. Интересно выступили Владимир Филимонов и Ольга Козлова-Борисова. Ангелина Соломко прочитала поэтическое посвящение Струге, написанное буквально по дороге на фестиваль. Закончил выступление автор этих строк своими любимыми стихами о животных. После чтения стихов из уст интеллигентной немолодой македонки, прекрасно говорящей по-русски, прозвучали поразительные слова: «Вы напомнили мне выступление молодого Евтушенко. Он читал стихи у нас в городе и приветствовал его: “Здравствуй, Охрид, – чернильница славянской письменности!”». Такая похвала польстила бы любому поэту! Да-да, русских в Македонии очень любят. Любят как мало где! В знак дружбы координатор Интернационального Союза писателей Александр Гриценко вручил администрации Дворца культуры памятную грамоту. Все выразили надежду, что эта дружба будет подкреплена и в дальнейшем взаимными визитами в гости.

Уже учреждена совместная российско-македонская литературная награда, которая будет вручаться в Македонии.

Завершились Стружские вечера поэзии большим выступлением поэтов из разных стран на мосту через реку Дрин – мосту, который так и называется – мост Поэтов. Была построена большая сцена, украшена плакатами с буквами из самых разных алфавитов. Прозвучала песня «Тоска по югу», написанная Константином Миладиновым во время учебы в Москве и ставшая гимном Стружских вечеров поэзии. Это – главное стихотворение всей македонской литературы. В честь него названо вино и кафе в Струге.

С моста над Дрином звучали стихи на самых разных языках: английском, немецком, китайском, черногорском, словацком… Поразил своей экспрессией поэт из Монголии Баатарын Галсансух. Кстати, с ним случился скандал. Что за фестиваль без скандала?! Либерально настроенные европейцы обвинили его – монгола! – в фашизме. За то, что он, будучи язычником и поклоняясь Солнцу, носил на груди солярный символ, напоминающий развернутую в обратную сторону свастику. Ну и, наверное, за то, что читал стихи очень эмоционально… Однако скандал быстро замяли.

Но больше всего порадовали прозвучавшие на водами Дрина русские строки Лили Газизовой из Казани: «Стать стрелкой на часах / Казанского кремля, / Клавишей Delete / Мирового компьютера, / Подаренным тобой портсигаром, / Западающей клавишей си-бемоль, / Утренним бесцветным мраком, / Всеми собаками мира, / Очками Exte на родной переносице, / Безвольным сердечным клапаном – / Чем угодно, / Лишь бы не Лилией Газизовой».

Хоть официальными языками фестиваля давно объявлены македонский и английский, русская речь должна звучать в Струге и Охриде, должна.

Струга – Охрид – Москва

Шурупчик русско-шведской дружбы

На Литературных встречах в городе Мальмё читали стихи и играли Брамса

07.11.2013

Чем примечателен город Мальмё? Да многим. Это третий по величине и самый южный город Швеции, административный центр провинции Сконе. Он находится на одной стороне пролива Эресунн, а напротив него – столица Дании, Копенгаген. Их соединяет самый длинный в Европе мост. В этом году именно Мальмё, а не столичный Стокгольм, принимал музыкальный фестиваль «Евровидение». Основан город был в конце XII века, активную роль в его развитии сыграли торговавшие сельдью ганзейские купцы. Неслучайно церковь Св. Петра в Мальмё – копия Мариенкирхе в германском Любеке. В построенной датчанами в XVI веке крепости Мальмёхус в разное время размещались монетный двор и тюрьма, а сейчас – музей. В нем представлены и история чеканки денег, и история пыток, и история шведских правителей, включающая Карла XII, о котором местные экскурсоводы говорят «любимый русскими». На парадном портрете в музее он выглядит не очень – не чета нашему Петру I, не чета…

Но если смотреть с традиционно обособленной колокольни любителей литературы, то все эти несомненные достоинства отходят на второй план. По крайней мере, на два дня, когда здесь проходили Литературные встречи, организованные обществом «Скрув». Это аббревиатура – Sallskapet for Kontakter med Ryssland, Ukraina och Vitryssland. Переводится как «Общество по контактам с Россией, Украиной и Белоруссией». А еще для шведского уха она звучит как слово, которое переводится «шуруп» или «винт».

Общество «Скрув» организовали с десяток лет назад интересующиеся русской культурой шведы, один из них – Ульф Паули. До 2011 года он был секретарем правления, а в последние два года – его председателем. Однако в какой-то момент истории «Скрува» случилась нежная и ласковая «женская революция» – активные и формообразующие роли в «Скруве» начали играть милые дамы, в разные годы перебравшиеся в Швецию из России. У каждой из них за спиной – судьба, достойная воплощения в романе, ну, в крайнем случае – в рассказе. Их интересовала не столько русская культура как нечто отдельное и обособленное, сколько собственное творческое выражение в ее контексте. Они, живя в Швеции, не хотели терять связи с корнями.

«Общество “Скрув” является платформой, где люди разных культур, шведы и русскоговорящие, имеют возможность встречаться и общаться без предрассудков. Основная идея общества заключается в интеграции и культурном взаимодействии» – звучит хоть и немного косноязычно, но гордо и тянет на манифест.

«Скрув» организует досуг наших бывших земляков – пикники, экскурсии, празднования Нового года и другие встречи. Сейчас при обществе действует детский центр «Колокольчик», в котором юные «дети мира» могут изучать русский язык и знакомиться с нашими традициями. Вокальная группа «Славенка» здорово исполняет русские песни – от народных до бардовских. С некоторых пор одно из центральных мест в деятельности общества русско-шведской дружбы занимает Литературный клуб.

В 2010–2011 годах председателем правления «Скрува» была поэтесса Лидия Эльфстранд. Она родилась в Сыктывкаре, чувствует в своих жилах кровь предков – донских казаков, хоть с 1994 года живет в Швеции. Однако первая публикация ее стихов состоялась в Москве – в журнале «Русский колокол». Ее стихи романтичны и задумчивы: «И, словно разбужены сном, / Бегут от меня мои тени, / А солнце за мутным стеклом / Крадется ко мне на колени». И вот уже четыре года она является координатором проекта «От сердца к сердцу» – двуязычный альманах с таким названием в этом году вышел в четвертый раз.

Четвертый выпуск альманаха называется «На волнах любви». Да, название звучит старомодно, так же выглядит и дизайн обложки, однако в этой старомодности – неподдельная искренность людей, на долгие годы оторванных от своей исторической родины. Собственно, к выходу и презентации книжки и были приурочены Литературные встречи в Мальмё.

В сборнике кроме публикаций образцов творчества эмигрантов есть раздел «Наши почетные гости». В нем на русском и шведском представлены стихи московских поэтов Максима Замшева и Александра Мамонтова, отрывок из повести «Сны о ховринской больнице» Александра Гриценко и другие тексты россиян.

В первый день в основном выступали гости. С лекцией об основах ораторского искусства выступил живущий в Стокгольме Михаил Ханин. В сборнике опубликован его рассказ. Затем координатор Интернационального Союза писателей Александр Гриценко рассказал о современном состоянии литературы в России и способах, которые могут помочь начинающим писателям прославиться. А автор этих слов кратко пересказал содержание своей книги «Древний миф и современная фантастика, или Использование мифологических структур в драматургии жанрового кино», вышедшей в издательстве «Независимая газета», правда, время от времени отвлекался на чтение собственных стихов. Александр Мамонтов читал лирические стихи и пел под гитару романсы, посвященные присутствовавшим в зале любимым женщинам: жене Светлане и приемной дочери Елене: «Когда проблем удавка горло сжала, / Когда незваной гостьей тишина, / Внезапно, словно лезвие кинжала, / Меня в бессрочный плен берет ОНА». Поэтесса из Украины Анна Соломко задела за живое собравшихся стихами о стойкости православных патриархов прошлых веков. В заключение вечера Лидия Эльфстранд очень трогательно пела под гитару бардовские песни. Словно время откатилось на несколько десятилетий назад…

Второй же день был полностью отдан членам «Скрува» и презентации альманаха. Звучали стихи и отрывки прозы, напечатанные в книге. Исполнялись песни, из которых россияне опознали «Песенку об Арбате» (хоть и непривычно распевную) и «Дорогой длинною» (хоть и на двух языках). На сцене блистали и сама Лидия Эльфстранд, и ее ближайшая помощница, очаровательная, но, к сожалению, не пишущая Оксана Холл-Вилтон.

Родившийся в Люберцах, а ныне живущий в Праге пианист Филипп Субботин в сборнике «На волнах любви» был представлен как поэт и прозаик, но в заключение презентации исполнил «Шесть сувениров из России» Брамса, пьесы Эдварда Грига и другие произведения, узнаваемые и русскими, и шведами. Он играл в четыре руки со своей супругой Яной.

Экскурсионную же программу несколько подпортил шторм «Святой Иуда». Ну, в море никого не смыло, хотя Гриценко и Мамонтову предлагали сходить прогуляться по берегу как раз в разгар стихийного бедствия…

Последствия шторма «Святой Иуда» заставили гостей и хозяев Литературных встреч отказаться от поездки в замок Гамлета: они застряли на несколько часов между Мальмё и Копенгагеном. Однако все вышеуказанные достопримечательности Мальмё, а также памятник великому сказочнику Хансу Кристиану Андерсену в Копенгагене россияне увидели, а пользуясь вынужденной заминкой, договорились о совместном проекте общества «Скрув» и Интернационального Союза писателей. Возможно, в следующем году русско-шведский альманах выйдет с большим размахом и без старомодностей… Так что, невзирая на злую стихию, шурупчик русско-шведской дружбы крутится, не сбавляет оборотов.

Мальмё – Копенгаген – Москва

Параллельные пересеклись в Казани

Неевклидова поэзия между чучелом луня и тушкой Кушнера

12.12.2013

Понятие «неевклидова поэзия» придумано и введено казанской поэтессой Лилей Газизовой. Да не просто введено – для его «закрепления» в поэтическом обиходе было проведено три фестиваля. III Международный поэтический фестиваль имени Николая Лобачевского прошел в Казани совсем недавно. И, похоже, это единственный в мире поэтический фестиваль, названный именем математика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Признан иноагентом в Российской Федерации.

Вернуться

2

Признан иноагентом в Российской Федерации.

Вернуться

3

Признан иноагентом в Российской Федерации.

Вернуться

4

Признан иноагентом в Российской Федерации.

Вернуться