Серж Бэст
ДРУГИЕ ОХОТЫ

ГЛАВА I
СЕРЖ БЕРАНЖЕ

Париж буйствовал. Багрово-дымное пламя горевших автомобилей, подожжённых экстремистами из мусульманской среды в его различных кварталах, озаряло ночь. На северо-западе столицы многие улицы и переулки оказались запруженными толпой, гул которой, подобно штормовому морю, волнами охватывал близлежащие дома. Толпа явно нервировала полицейских.

Сквозь толпу, непрерывно сигналя, пробиралась серебристого цвета легковая машина. Жандармский младший чин подскочил к ней, открыл дверцу и толкнул дуло автомата в лицо водителю.

– Месье! – многозначительно сказал он, положите руки на руль и, пожалуйста, без шалостей, иначе получите пулю в лоб.

– Позвольте, предъявить вам жетон, и уберите руки с курка, чтобы не застрелить по неосторожности офицера жандармерии, – сказал в ответ ему сидевший за рулем мужчина и показал жетон майора жандармских войск Франции. Мясистое лицо полицейского расплылось в широченной улыбке, он, молча, козырнул, и отошёл к стоящему поодаль напарнику.

Офицером, предъявившим жандармский жетон, был Серж Беранже. Предъявленный им жетон был документом прикрытия, в действительности Серж являлся начальником отдела Главного управления службы внешней разведки Франции (DGSE), в звании полковника. Он явно спешил на своем новом «инфинити», выдавливая из него все скоростные возможности. Это был крепкий, лысоватый шатен, среднего роста, с седыми висками и выцветшими бровями. Его покатые плечи и мощная шея выдавали в нём борцовское прошлое.

Несколько часов назад случилось явно непредвиденное событие, которое его сильно огорчало. Жюстин Бранен, сотрудник Главного управления контрразведки (DCRI), привлечённая вышестоящим руководством в качестве «медовой ловушки» для работы по делу «Мокс», попала в автомобильную катастрофу и её отвезли в военный госпиталь, куда он сейчас и направлялся.

Жюстин являлась чрезвычайно ценным сотрудником не только из-за внешних данных, но и потому, что в совершенстве владела русским языком и была на редкость умна. Поэтому её отсутствие накануне запланированной встречи мэра Парижа с русским мэром Малаховым было явно нежелательным. Серж разработал детальный план её проникновения в ближайшее окружение Малахова рассчитывая информацию относительно перспектив участия Франции в совместном с Россией строительстве в Сибири завода по производству уран-плутониевого топлива, именуемого «Мокс-топливом».

Строить этот завод Россию побуждали взятые международные обязательства по утилизации оружейного плутония демонтированных ядерных боеголовок.

Объективно складывалось так, что шансы у Франции войти в российский проект были ничтожно малы. Из последней шифровки, пришедшей из резидентуры посольства в Москве, было понятно, что русские, скорее всего, выберут в качестве прототипа своего завода по переработке оружейного плутония немецкое предприятие компании Сименс в Ханау. Этому способствует один из российских сенаторов, который с целью лоббирования данного вопроса обратился в правительство России. Его заинтересованность была понятной, он являлся немцем по национальности и в Германии жил его родной брат, – крупный бизнесмен.

Перед Сержем была поставлена задача – найти среди русских политиков авторитетного союзника Франции, через которого в дальнейшем можно дискредитировать немецкий проект и показать преимущество французского проекта. После длительного поиска такой кандидат на роль союзника Франции им был найден. Это был мэр областного центра, вблизи которого было намечено построить данный завод.

Выбор на 55-летнего мэра Николая Малахова был сделан им неслучайно. Первичные данные, полученные им по каналам агентурной сети, указывали, что Малахов неординарная личность, хотя во многом противоречивая и порой даже авантюрная, но с хорошим публичным рейтингом. В его биографии было немало тёмных пятен, требующих детального изучения, однако внутреннее чутье подсказывало ему, что Малахов, тот самый человек, мнение которого, при определенных условиях, может стать более значимым в кругах местного истеблишмента. К тому же Сержу симпатизировало, что Малахов был внешне схож с давним другом его отца, известным актёром кино Жаном Полем Бельмандо. У него, как и у дядюшки Жана, было такое же худое лицо, большие вывороченные губы, мясистый нос и наглые глаза.

Доводы, приведенные Сержем относительно пригодности Малахова к оперативному использованию, были признаны руководством убедительными, в связи с чем был дан зелёный свет на организацию встречи мэра Парижа с русским мэром на своей территории.

Будучи патриотом своей страны, Серж был доволен, что проекты по утилизации оружейного плутония на территории Франции признаны невыгодными с коммерческой точки зрения. Он всецело разделял взгляды тех, кто считал, что плутониевое дерьмо, загрязняющее окружающую среду и способное взорваться, лучше утилизовывать на территории других стран. Вместе с тем ему было искренне жаль, что этот выбор пал на историческую родину его предков.

Он откровенно недоумевал, почему русские чиновники усиленно замалчивают, что при производстве «Мокс-топлива» плутоний неизбежно попадёт в окружающую среду. Кроме того, его переработка связана с необходимостью массовых перевозок по железной дороге, и это создаст благоприятные условия для совершения экстремистами террористических актов.

Глядя на подожжённый радикалами автомобиль, мимо которого он только что проехал, Серж на мгновение представил, что экстремисты жгут не автомобили, а взрывают железнодорожные составы с оружейным плутонием, ввозимого из-за рубежа на переработку. От представленной картины ужасов у него по спине пробежал жуткий холод.

Так что же это за человек, русский сенатор, который с горячностью поддерживает строительство на территории России завода по переработке отработанного ружейного ядерного топлива?

Неужели ему наплевать, что жители области, где планируется строить завод, в недавнем прошлом пережили аварию на местном химическом комбинате, при которой произошел выброс в атмосферу отравляющих веществ?

Вероятнее всего, он осознанно действует в интересах Германии потому как сам немец и, и его родственники живут там? Впрочем, так или иначе, он явно не патриот своего народа. Что касается его, то ему задача понятна. Нужно сделать все возможное, чтобы отодвинуть немцев от проекта.

Где-то рядом послышался сильный взрыв. Светящейся столб взорванного экстремистами автомобиля зловеще осветил церковь на Нотр-Дам, словно делая вызов силам божества. В душу Сержа закралась тревога. Как там Жюстин, что с ней?

Между ними уже сложились отношения. Сержу импонировало, что мыслят они во многом одинаково, несмотря на разницу в возрасте, имеют схожие вкусы, интересы и убеждения. Однако пригласить её на свидание, он не спешил. Причиной тому была возобновившаяся после длительного разрыва его связь со смазливой француженкой среднего возраста, которая шокировала его близких друзей, тем, что была, не очень умна, и, к тому же, имела дурные манеры.

На все недоумения своих друзей по её поводу, он отшучивался, говорил, что мужчине не нужно шарахаться от убогих, господь обязательно заметит это и пошлет благодать в виде красивой, умной и нежной девушки. Таков был урок его жизни. Что отдаёшь, – то и воздаётся!

С той поры как в управлении появилась Жюстин, он пребывал в приподнятом настроении. Появление этой девушки могло стать в его судьбе той самой благодатью, о которой он мечтал долгие годы. И вот, наконец, он решился на встречу с ней и пригласил её отобедать в загородном доме своего дядюшки, находившегося в пригороде Парижа в местечке под названием «Венисьё». Дом был в его полном распоряжении на период нахождения дядюшки в Африке, где он изучал поведенческие аспекты бегемотов в бассейне реки Нил. Жюстин без колебаний приняла его приглашение, и это был хороший признак для него.

Сигнал домофона застал его за наведением порядка. Делать это приходилось ему самому, так как прислугу дядюшка распустил на длительные каникулы, всецело полагаясь в вопросе ухода за домом на племянника. Его собственное жилье находилась в пригороде Парижа.

Серж не был женат, вместе с тем в его жизни были женщины, но отношения с ними напоминали скоростные гонки в безлюдной местности. Он не был бесчувственным чурбаном и всегда вкладывал душу в свои отношения с женщиной, не признавая секса без эмоций, ибо не умел отделять одно от другого. Он считал, если дело дошло до секса, то женщина должна нуждаться в нём.

Жюстин была красивой, стройной блондинкой с лучистыми глазами и удивительно притягательной улыбкой. Вот и сейчас, глядя на неё, он в очередной раз вдруг болезненно осознал свой собственный возраст. Может быть, в сорок лет пора спуститься с небес и вернуться к реальной жизни, а не сжигать себя в любовной страсти? – укорил он себя. А вдруг это в последний раз судьба дарит ему возможность испытать сильные любовные потрясения? И он решительно отмел свои сомнения, решив вновь довериться своему пороку, хранившему в потаённых уголках души отчаянное желание влюбиться в красивую и умную девушку.

– Так вот какая вы Жюстин Бранен во внеслужебной обстановке! – улыбаясь, молвил он, косясь на её длинные ноги в капроновых колготках.

– И какая же я? – игриво вскинула вверх брови девушка.

– Хорошенькая и даже очень! Вы у меня ассоциируюсь с милым беленьким котенком, – расплылся в улыбке он.

Его комплимент девушку не смутил. Более того, она одобрительно кивнула головой.

– Что ж, я согласна быть для вас хорошеньким, беленьким котенком, надеюсь, что вы любите домашних животных и хорошо к ним относитесь.

– Угу, – промычал он и расплылся в улыбке.

Серж всегда питал слабость к высоким и стройным девушкам. Сейчас у него возникло неудержимое желание облизнуть губы, и он с трудом поборол его.

Жюстин была одета в мини-юбку из чёрной эластичной ткани в обтяжку и белую шелковую блузку с мягкими складками. Чёрные туфли на высоких каблуках превращали её и без того длинные ноги просто в смертоносное оружие. От волнения у него перехватило дыхание, все преимущества, которые давали ему опыт и возраст, сразу исчезли, словно чёрт в дымоходе.

Раздражаясь на отклик своего тела, напоминавшего реакцию неискушённого юноши, вызванную сексуальным волнением при случайном соприкосновении с женским телом он, с хрипотцой в голосе, сдавленно объявил:

– На обед нас ожидает морской огурец, который мы сейчас с вами приготовим в фондю, а также грушевый крюшон, его дядюшка приготовил специально для нас с тобой ещё прошлом году. Вы не возражаете?

– Я согласна! – воскликнула радостно Жюстин, оценив юмор сказанного. – Вкус морского огурца мне не известен, но я полном в восторге от того, что мне сейчас предстоит испить крюшон домашнего приготовления.

– Отлично! – сказал Серж и сознательно зафиксировал на девушке свой многозначительный взгляд, полный порока.

В ответ Жюстин мило улыбнулась ему.

– Спасибо, – сказала она, не задумываясь за что, собственно, она его сейчас благодарит, и с чего это вдруг появились у неё эротические фантазии. – Сдается мне, что вы Серж весьма опытный обольститель, и знаете, чем отличается досье от бюстье, – высказала она смелое предположение.

– Нет, нет, – замотал Серж головой. – Я хотел, чтобы вы ошиблись в своем выводе относительно моих познаний по части женского прикида. Однако мой внутренний голос с первых дней появления вас в управлении твердит, что бы я обратил внимание на вашу привлекательность.

– Серж, не вводите меня в краску! – не выдержав потока лести, взмолилась Жюстин. – Хотя мне и приятны ваши слова, но, говоря лестные слова, вы гоните меня в ловушку. Пощадите!

Однако Серж был верен себе и решил не отступать.

– И ещё мой внутренний голос подсказывает, что такая женщина, как вы, способна любого мужчину вывести из равновесия…

– Вот как!?

Брови Жюстин вновь поползли вверх. Тем не менее, она благосклонно отнеслась и к этому комплименту и одарила его лучезарной улыбкой. После чего, игриво поинтересовалась:

– Мне лестно слышать, что говорит обо мне ваш внутренний голос, – но я при этом хочу спросить:

– Почему вы затягивали с нашей встречей?

Серж расплылся в улыбке, и уклонился от прямого ответа.

– Поверьте мне, пожалуйста, я буду искренне сожалеть о том, что наша встреча не состоялась ранее.

Морской огурец был безошибочно признан Жюстин трепангом, что соответствовало действительности, ибо таковым он называется лишь в обиходе. Несмотря на то, что вкус этого морепродукта ей был хорошо знаком, она оценила интригу, которую создал Серж. После бокала крюшона, содержавшего потаённый градус, она разоткровенничалась и уже весело болтала буквально обо всем: о своих увлечениях, о взглядах на жизнь, о своих друзьях…

Серж внимательно слушал девушку. Он с удовлетворением для себя отметил, что она полна женственности и очарования. После обеда он пригласил её пройти в кабинет, где они уселись на мягкий диванчик у камина.

– Расскажите мне, Жюстин, о себе, о своих планах на жизнь. – Вы необыкновенно скрытны, – заметил Серж.

– Но о вас я тоже ничего не знаю. А ведь нам предстоит работать вместе по делу «Мокс», – парировала в ответ Жюстин.

Губы Сержа растянулись в непроизвольной улыбке, девушка всё больше и больше нравилась ему.

– Хорошо, я обязательно расскажу вам о себе много лестного, но на правах хозяина хотел бы всё узнать о своей гостье. – Вы удовлетворите моё любопытство?

Жюстин пожала плечами, возвела глаза в потолок, затем опустила их и одарила его самым, что ни есть невинным взглядом.

– Помилуйте Серж, я почему-то уверена, что вы и так многое знаете обо мне. Сожалею, но мне рассказать вам нечего.

– Гм… – задумался на мгновение Серж. – Впрочем, вам ничего не нужно сейчас рассказывать о себе, я это всё сделаю за вас. Дайте мне, пожалуйста, вашу правую руку…

Жюстин громко рассмеялась, ей стало понятно, в чём тут дело.

– Вы желаете применить ко мне испытанный не одним поколением мужчин приём обольщения – гадание даме по руке? – поинтересовалась она.

Серж не отреагировал на её вопрос, но при этом с горячностью стал убеждать её в своем истинном веровании в хиромантию.

– Я верю вам, но давайте лучше я вам погадаю.

– Нее! – картинно взвыл Серж. – Только не это! Я боюсь правды о себе.

– Не бойтесь! Дайте мне вашу левую руку, – потребовала она. – Я применю свою методику чтения хитросплетений ваших узоров на руке и составлю ваш психологический портрет.

– Вы психолог по образованию?

– Нет, я не психолог, – ответила Жюстин, лукаво при этом улыбаясь. – Не бойтесь узнать о себе правду! Дайте мне вашу левую руку…

– Почему левую руку? – вдруг осенило Сержа. – Ведь гадают по правой…

Жюстин это не смутило. Она деловито поднесла его ладонь ближе к своему лицу, пытаясь рассмотреть все на ней узоры.

– В отличие от многих, я гадаю по левой руке, так как она связана более короткими кровотоками с сердцем, – удовлетворила его недоумение Жюстин. – И так. По узору ваших кровеносных сосудов я вижу, что вы человек, который испытывает острую потребность в спокойной обстановке, в которой он смог бы расслабиться и набраться сил. Я возьму на себя смелость предположить, что вас, скорее всего, измотало взаимодействие с другими людьми, которое предопределено характером вашей работы.

Серж поднял бровь:

– О! как, – воскликнул он. – Вы попали в точку. Мне действительно хочется умиротворенной обстановки для себя, но на сегодня это вряд ли возможно.

Жюстин сделала многозначительную паузу…, после которой выпалила:

– У вас только что закончились горячие деньки. И вы в скором времени предпринимает смелую попытку вступить в контакт с молодой девушкой, полагая, что такая сердечная связь принесёт ему беззаботное наслаждение и ощущение эмоционального порыва…

Серж почувствовал, как у него зашевелились мозги.

– Черт! Какой необычный вывод, однако, вы сделали, – выдавил он из себя. – Вы явно обошли меня в гадании по руке, хотя во многом я вам не лукавил, ибо я действительно знаком с основами хиромантии.

– Ладно, так и быть я открою вам один маленький секрет о себе. Ваш незабвенный начальник управления Клод Шуазель предложил мне перейти на работу к вам в управление. Я наотрез отказалась, потому как понимала истинную причину, по которой он меня зовёт к себе – он хочет приударить за мной. Мой отказ его не остановил. Он договорился с моим руководством о прикомандировании меня к вашему управлению для работы по делу «Мокс». – И теперь я выскажу предположение, что вы тоже желали бы моего перехода к вам? – рассмеялась Жюстин.

Серж удовлетворительно хмыкнул, посмотрел с улыбкой в её глаза, наполнил доверху крюшоном ее бокал и протянул его ей.

– Да это так. Я клюнул на вас…

– А я клюнула на вас, так как мне нравятся умные мужчины…

– А мне умные женщины…

После этих слов Сержу стало понятно, что делать дальше; ему вдруг страстно захотелось поцеловать ее…

– Спасибо, – прошептал он, раздираемый эротическими фантазиями в отношении её. Он почувствовал, как его наполняет неодолимое влечение к этой девушке и что он уже готов утонуть в бездне ее серо-зелёных глаз. Он наклонился к ней и прикоснулся пальцем к подбородку…

– Мне бы хотелось поближе с вами познакомиться, вы догадываетесь, о чём это я? – произнёс он, растягивая слова. – Вы и я… Давайте ещё раз пообедаем в этом доме, который еще долго будет находиться в моём полном распоряжении, – выпалил неожиданно для себя он.

Жюстин с нескрываемым любопытством посмотрела на него, она перехватила его взгляд, который соответствовал определенному его желанию, так как был направлен в разрез платья, где белела её грудь. Её глаза затуманились, губы приоткрылись…

– Хорошо, я согласна, – прошептала она, затаив дыхание.

Серж приблизил к ней губы и поцеловал её.

Это не был страстный поцелуй, но он был больше чем простое касание губ. Это был поцелуй-касание и он был вкусен, как сладкий сон, о котором они будут вспоминать многие годы.

Вдали вновь послышался взрыв баков подорванного автомобиля. Серж стряхнул с себя накатившие воспоминания и прибавил скорость.

Впереди на проезжей части показались какие-то люди. Улица была почти перекрыта поврежденными и обгоревшими автомобилями. Сотрудники дорожной службы с помощью тягачей и автокранов растаскивали завал. Выгоревший асфальт, чёрная копоть, которой были покрыты фасады близлежащих домов, создавали удручающую картину…

Наконец, дорога была расчищена, и Серж вновь смог продолжить движение. Перед военным госпиталем собралась большая толпа, слышался женский плач.

Он вошёл в госпиталь, отыскал дежурного врача. Им оказалась миловидная молодая девушка с чёрными, как смоль волосами, которая кокетливо и с нескрываемым любопытством оглядела Сержа.

– Мадам, скажите, пожалуйста, в какой палате сейчас находится Жюстин Бранен и можно ли её сейчас навестить?

– В пятнадцатой палате, на втором этаже, состояние больной нормальное, ей недавно наложили гипс на лодыжку, – сухо проинформировала его Жанна.

Серж пошёл быстрым шагом в указанном ею направлении.

ГЛАВА II
ЖЮСТИН БРАНЕН

Жюстин лежала на большой кровати в больничной рубашке жёлтого цвета, отороченной кружевами. На её лице видны были небольшая ссадина и несколько порезов. В руках она держала журнал «Фемина» и отвечала на серию вопросов о сексе.

Раздались шаги. В больничную палату вошёл Серж.

– Наконец, вы ко мне приехали. – Я теперь могу спокойно умирать, – встретила его словами, полными трагизма, Жюстин.

Серж от такого заявления невольно открыл рот.

– Гм… ты… я…э…ну…

Жюстин, поняв, в чём дело, поспешила вывести его из ступора.

– Прошу вас Серж, поцелуйте меня скорее, – реанимируйте больную. – Вы же рады видеть меня? – игриво спросила она.

Серж нагнулся и поцеловал её красивый лоб, обрамленный жёлто-рыжими волосами, собранными очень низко в кокетливый пучок, перетянутый чёрной бархатной резинкой.

– Теперь ты можешь умирать, – отшутился он в ответ, но сначала расскажи, что случилось?

Жюстин фыркнула, оценив его дружеский поцелуй, как проявление недостаточного к себе внимания.

– Не обижайся любимая, я обязательно исправлюсь, но это потом. – Сейчас же расскажи, что приключилось с тобой, – вернулся Серж вновь к своей просьбе.

– Ладно, – смилостивилась Жюстин, я расскажу, что случилось со мною. Я возвращалась из Мелена, где была в исправительном суде на слушании дела дочери моей подруги, той самой, за которой вы приударили на дне рождения у Мориса. Помните?

– По вашему лицу вижу, что помните. – Так вот её дочь Клара, – продолжила она, решила оригинальным способом отомстить своей сопернице в любви. – Всё началось с того, что соперница в приступе ревности напала на машину Клары, разбила рукой ей ветровое стекло, но при этом её распушенные длинные волосы запутались в «дворниках». Этим обстоятельством незамедлительно воспользовалась Клара, – нажала на газ и рванула с места. Она ехала на большой скорости, при этом виляла в разные стороны, пытаясь сбросить свою соперницу на шоссе, а чтобы не слышать её криков, включила на полную мощь радио.

– Какая крутая девчонка! – с иронией заметил Серж.

– Вам по-прежнему нравятся нимфетки? – ехидно спросила Жюстин.

Лицо Сержа перекосила горькая складка у рта. Ему явно не нравилось, что Жюстин продолжает иронизировать по данному поводу.

– Жюстин, прошу тебя, прекрати злорадствовать, мне начинает не нравиться, что ты вновь эту малолетку связываешь со мной, лучше расскажи, чем всё это закончилось? – с требовательностью в голосе спросил он её.

– Хорошо, как скажите, – хихикнула Жюстин, оставшись явно довольная собой.

– Так вот. Ночная гонка была остановлена лишь через час местной жандармерией. Соперница Клары в результате этой поездки на капоте её автомобиля отделалась сильным вывихом ноги. Мне пришлось кое с кем поработать, чтобы судья учёл, чтобы Клара получила шесть месяцев тюрьмы условно.

Серж внимательно посмотрел на Жюстин, его рот расплылся в широченной язвительной улыбке. Он решил, что наступило его время воткнуть ей шпильку.

– Надеюсь, чтобы добиться такого прекрасного результата для дочери своей подруги, ты не использовала в частном порядке секретное оружие, принадлежащее уже отчасти не только тебе, но и французской разведке? – Ты догадываешься, о чём это я? – лукаво поинтересовался он.

– Серж, вы неисправимый хам! Можете быть спокойным, моё оружие в полном порядке. – Я использовала метод убеждения, – обиженно шмыгнула носиком Жюстин. – И вообще я обиделась на вас!

– Не обижайся, пожалуйста, я нелепо пошутил и готов загладить свою вину. Только расскажи, как тебя угораздило попасть в аварию?

Лицо Жюстин просияло:

– Ладно, прощаю, – снисходительно сказала она. – Всё очень просто. Я ехала довольная собой, как вдруг справа взорвалась, а затем и загорелась машина, стоявшая на обочине. От неожиданности взрыва на дороге я отвернула резко влево и врезалась в фонарный столб. От удара головой об ветровое стекло потеряла на некоторое время сознание, очнулась уже лежащей около своей машины. Какая-то женщина сказала мне, что со мной все в порядке, но она, тем не менее, вызвала медицинскую карету. Вот и всё, я очень устала, у меня затекла больная нога. – Сделайте мне, пожалуйста, массаж ступни, – пропищала она тоненьким голоском маленькой девочки и отбросила простынь.

Серж увидел, что её правая нога действительно находится в гипсе.

– Это лангет, – пояснила она. – Доктор, сказал, что мне чертовски повезло, у меня лишь трещина на кости, шишка на голове и небольшая ссадина на лице.

– Шишка и ссадина ерунда. Жаль, что твоя красивая ножка пострадала. – Однако не отчаивайся, у тебя еще осталось много неповреждённых и красивых мест, которые, как я полагаю, имеют уйму поклонников, – рассмеялся Серж.

– Нет, вы всё-таки неисправимый хам, – с любовью в голосе промурлыкала Жюстин. – Я хочу массаж! Сделайте мне его, пожалуйста!

Серж присел на край кровати, аккуратно взял загипсованную ногу девушки и придвинул к себе ближе, чтобы начать массаж ступни. Однако его взгляд невольно вошёл вглубь её раздвинутых ног, где виднелась узкая тёмная полоска, – по его телу пробежала лёгкая дрожь. Лучше бы я этого сейчас не видел, – подумал он, критически оценивая нарастающее волнение.

Ступня больной ноги Жюстин была холодной. Он начал делать слабые круговые согревающие движения, – Боже мой, как же мне хорошо! – сладостно застонала Жюстин.

Закончив массаж Серж подошёл к журнальному столику, на котором стояла ваза с красивыми жёлтыми розами.

– Кто подарил тебе эти розы? – поинтересовался он.

– Я не скажу вам! – кокетливо заявила Жюстин. – Хотя, пожалуй, скажу, – решилась она на откровение. – Даритель этих прекрасных цветов – мой доктор, красивый молодой человек, внешностью похожий на Алена Делона, который с нетерпением ожидает, когда я окончательно поправлюсь.

Серж, будучи человеком недоверчивым, тут же высказал предположение, что розы, скорее всего, из госпитального розария, и являются необходимым атрибутом больничной палаты. На его слова Жюстин обиженно шмыгнула носом и укрыла себя с головой простынью.

– Любимая, позволь обратить твоё внимание на то, что ты, не успев слезть с санитарных носилок, уже расплескала свои чары на доктора-Айболита, который сломя голову помчался тебе за цветочками. – Расскажи мне, как это было? – ухмыляясь, попросил он её. – Хотя не нужно, я сам нарисую эту картину…

Серж вытащил из вазы все розы, подошёл к Жюстин, встал перед нею на колени и начал свой страстный монолог.

– Милая Жюстин! – чувственно произнёс твой Айболит. – Позвольте мне подарить вам эти цветы. Я перецеловал каждый лепесток этих жёлтых роз, как целуют любимые уста девушки. Цветы так свежи, как будто только что срезаны, на них лежит то ли роса, то ли вечерняя влага, то ли ваши слезы. Я вдыхаю их запах и ощущаю аромат духов. А они мне говорят, что-то такое, что невозможно выразить на человеческом языке. Я счастлив Жюстин, что судьба меня свела с вами в больничной палате. Я вижу вас перед собой и чувствую, как сильно вы нуждаетесь во мне. Я буду вашим ангелом хранителем. Я вылечу вас. Вы вновь будете здоровы, веселы и счастливы…

Краем глаза Серж видел, как девушку тронули его слова. По её щеке пробежала слеза, и она тихо заплакала.

– Почему же мне никто и никогда не говорил таких красивых слов. Разве я их не заслуживаю?

– Конечно же, заслуживаешь. Эти слова предназначены для тебя, поэтому ты их сейчас и услышала, – поспешил заверить он её.

– Подойдите ко мне, пожалуйста! Глаза Жюстин страстно умоляли его об этом.

Серж подошел к ней, стараясь не возбудиться от близости. Нельзя позволить себе отпустить поводья и дать разгореться пожару, – мысленно убеждал он себя. Но только стоило прислонить её маленькую голову к своей груди, как он сразу почувствовал заметное возбуждение, пробежавшее по всему телу. Более того, стало понятным, что объятие возбуждает не только его одного. На щеках у Жюстин появился слабый румянец, а её дыхание заметно участилось. Он погладил ладонью её спину, задержал руку на талии и ещё ближе притянул девушку к себе.

– Не больно? – спросил он, с опаской глядя на загипсованную ногу, которая прильнула к его бедру.

– Нет, мне очень приятно, – заверила его Жюстин, и ещё сильнее прижалась к нему своим хрупким телом.

Теперь их объятия не слишком отличались от объятий влюбленных. Она издала едва слышный стон. И он чутко уловил этот звук и понял, что их желания совпадают.

– Кажется, вы чувствуете то же самое, что и я, не так ли? – промурлыкала она.

– Да. Я чувствую тоже самое.

Серж не сразу нашёл в себе силы, чтобы выпустить её из своих объятий. Жюстин смотрела на него заволоченными, словно небо перед грозой, глазами. Её сексуальную привлекательность невозможно было игнорировать. Чувственные губы, её томные глаза, красивые, цвета багровеющей осенней листвы волосы, приятный тембр голоса сводили его с ума, всколыхнули всё его естество.

Серж отчетливо сознавал, что его поступками сейчас движет врожденный инстинкт мужчины-самца, который был присущ его далекому предку миллионы лет назад. И этот инстинкт заставлял его забыть об осторожности и побуждал овладеть объектом своего вожделения незамедлительно, пусть даже в такой непростой ситуации, в которой они оказались.

Запустив руку в волосы, он наклонил голову Жюстин и жадно впился губами в её губы. Он сделал это, поддавшись порыву чувств, без всякой прелюдии, выказывая свою жажду обладания ею самым простым, если не сказать – первобытным, способом. И она мгновенно поддалась, уступая этому грубому и страстному натиску. Её чувственные губы стали мягки и раскрылись навстречу его поцелую, приглашая войти внутрь.

Её неожиданная капитуляция едва не лишила Сержа остатков рассудка. Ему не требовалось повторного приглашения, – его язык мгновенно проник в её рот, и отыскал её язык. Он почувствовал, как она затрепетала в его объятиях, прильнув к нему так, словно он был её единственной опорой.

– Серж! – вдруг воскликнула Жюстин с неподдельным страданием в голосе.

Он густо покраснел и отпрянул от неё.

– О, господи, Жюстин, я сделал тебе больно. Прости меня за эту боль. Мне не следовало приходить…

– Нет, следовало, – поспешно перебила она его. – Я бы никогда вам не простила, если бы вы не пришли ко мне. Жаль только, что наша встреча происходит сейчас в больничной палате. Я хотела бы сейчас по воли волшебства перенестись с вами в замок вашего дядюшки, где мы с вами приготовили бы лобстера и выпили красного сухого вина…

– Я тоже этого хотел бы, но…, – Серж осекся на полуслове. – А что говорит врач, сколько дней ты пробудешь в госпитале? – поинтересовался он, словно прикидывая что-то в уме.

Жюстин тяжко вздохнула.

– Три долгих недели. – О, поскорей бы, – молвила она.

– Тебе недолго осталось ждать. – Я уверен, что у тебя всё будет хорошо и твоя ножка скоро заживёт, – принялся заверять он её.

Затем он коснулся губами её волос, скользнул по щеке, вновь добрался до её губ.

Мгновение страсти, охватившее Жюстин, придавало её красоте удивительную притягательность, она словно вновь переживала ту первую памятную их встречу, которая произошла несколько лет назад. Серж с большим трудом заставил себя оторваться от её чувственных губ.

– Серж, когда ожидается приезд в Париж русского мэра?

– Ровно через месяц.

– Передайте Клоду, что ровно месяц я буду готова войти в программу «Мокс» и встретить нашего гостя во всеоружии. Именно столько мне нужно времени, чтобы прошли ссадина и порезы на лице.

– А твоя нога? – недоуменно спросил он. – К тому времени она, вряд ли заживёт, и гипс точно не снимут.

– Серж, вы порой бываете не очень сообразительны. А ведь я только что преподала вам урок, из которого вы должны были понять, что умная женщина может быть желанной для мужчины, находящейся даже в такой ситуации как я.

К тому же, насколько мне известно, этот русский у себя на родине ни одной юбки не пропускает мимо. – И вы упускаете ещё один вполне очевидный плюс моего нынешнего состояния, – с ехидцей заметила она.

– Какой?

– Скажите мне, разве придёт в голову русским гэбэшникам, что французская разведка подставляет своего агента, у которого сломана нога?

– Чёрт! А ты ведь действительно права, – согласился после некоторого раздумья Серж. – Малахов бывший доктор. Полагаю, что он в своей врачебной практике не раз заглядывался на хорошеньких пациенток и в мыслях прелюбодействовал с ними. – Я доложу шефу, о твоей патриотической настроенности работать по делу, – рассмеялся он.

– Ну, вот и вам стало понятно, что женщины имеют полную власть над мужчинами.

– Я всегда это знал. Но сейчас я должен оставить тебя и поспешить к шефу с докладом, который он ждёт от меня уже несколько часов. – Зная его чувственное отношение к тебе, могу предположить, что меня ожидает, – вымучил безрадостную улыбку Серж.

– Вот таким вы мне больше нравитесь. Люблю, когда вы меня ревнуете, – молвила Жюстин, и по её лицу расплылась довольная улыбка.

Серж поцеловал её на прощание в лоб, давая понять, что чувства его на этот раз не захлестнут, и он держит ситуацию под контролем.

Жюстин посмотрела на него умоляющим взглядом и тихо попросила:

– Серж, я остаюсь в больничной палате одна и мне очень грустно. Давайте вспомним ту самую поездку в загородный дом вашего дядюшки, когда мы стали близки. А потом вы уедете к шефу на доклад, а я погружусь в негу сладостных воспоминаний, которые несравнимы ни с прочтением книги, ни с просмотром кино. Если вы затрудняетесь, то давайте первой начну я.

– Это был дивный вечер…, – начала она.

– Милая Жюстин, поверь мне! Я помню все мельчайшие детали этого вечера. Серж мгновение закрыл глаза, затем неспешно начал своё повествование.

– Итак, закончился рабочий день, и мы с тобой поехали в Венисьё. Колеса моего старого «сценика» монотонно ломали корочку январского снега. Ты была прекрасна в этот незабываемый зимний вечер. А я был несказанно рад тому, что ты была со мной…

– Часа через полтора езды, – продолжила Жюстин, наконец, показалась терракотового цвета черепица крыши трехэтажного кирпичного замка.

Начало уже смеркаться и последние лучи остывающего солнца уже исчезли за горизонтом.

Вы открыли ключом дверь ограды, и мы вошли на территорию замка. Две среднеазиатские овчарки, остервенело лаяли. Это необычно будоражило страх и волнения. Я жалась от страха к вашему плечу, и шла, робко перебирая ногами по каменной дорожке. Но вот лай собак внезапно смолк, и с неба стали падать, кружась, крупные снежинки. Пошел долгожданный снег.

– Теперь продолжайте вы, – взмолилась она, – у меня от волнения ком в горле.

– Хорошо, – согласился Серж. – Мы с тобой не спешили укрыться от снега, а продолжали стоять посреди двора. Снежинки казались нам удивительно нежными и совсем не холодными. От них не хотелось прятаться, ими хотелось наслаждаться. Кончики твоих волос, выглядывали из-под капюшона шубки и под тяжестью снежинок распрямились.

– И ещё, – вклинилась в повествование Жюстин, растаявший снег стекал крупными каплями по моей шее вовнутрь, и волновал моё тело необычностью своего проникновения.

– Спасибо! – рассмеялся Серж. – Это очень важная деталь рассказа о нас. Когда ты расстегнула пуговицы своего шубки, то моему взору предстала твоя намокшая блузка, и я отчётливо разглядел очертания твоей красивой груди и восхитился формой твоих сосков…

– О, как здорово! Меня радует, то о чём вы сейчас мне рассказали и одновременно огорчает.

Почему вы не сказали об этом раньше?

– Не правда! – Я всегда восхищался красотой твоей груди. Не отвлекай меня, иначе я потеряю нить воспоминаний – нарочито возмутился Серж.

– Хорошо, не буду, продолжайте.

– Ты поймала на себе мой взгляд, тебе явно понравилось, что я любуюсь тобой. Я видел, как в твоих глазах появились огоньки, – огоньки страсти, разжигаемые желанием. Мне подумалось в это мгновение, что ты, вероятно, хочешь, чтобы я овладел тобою прямо на снегу.

– Вы тогда не ошиблись, – рассмеялась Жюстин. – Позвольте мне сказать о своем наблюдении за вашим состоянием. Я тоже видела, как тёплые капли снежинок струились и по вашему лицу, шее и исчезали за воротником откровенно расстегнутой рубашки. Мне захотелось так же, как и этим капелькам, ощутить ваше тело. Вы почувствовали меня и приняли правильное решение.

Затем вы расстегнули полы своего пальто, нежно взяли меня за талию и медленно начали оседать, увлекая меня на себя. Повинуясь своим и вашим желаниям, я согнула ноги в коленях и опустилась в ваши объятья…

– Ну, вот, оказывается, что ты всё знала и без моих на то слов.

– Серж продолжайте дальше, я уже не могу, у меня от волнения вновь образовался комок в горле, и не только в нём…

– Хорошо! Иду на помощь, – рассмеялся Серж. – Моя рука, скользнула по твоим истосковавшимся бёдрам, спускаясь всё ниже и ниже…

– Да, я помню эту шаловливую руку, – прошептала Жюстин.

– Не перебивай меня, я вошёл во вкус, – мне нравятся эти воспоминания. – Я поцеловал твои влажные от снега губы. Мне казалось, что в этом поцелуе мы с тобой ощутили не только вкус страсти, но и вкус первого снега…

– Это действительно было так, – утвердительно кивнула головой Жюстин.

– Потом мы с тобой тогда слились в единое воплощение любви! И во всём мире не было никого, только мы, наша любовь и тёплые снежинки, стекающие по нашим телам!

– Вы не упомянули о собаках. Помните их реакцию на нас?

– Да, действительно, о них я забыл. Собаки действительно забавно реагировали на нас. Помню, они притихли, жадно втягивали в себя воздух, при этом чуть-чуть подвывали. Нам, глядя на них, стало смешно, ибо мы сразу догадались, в чём причина их такого необычного поведения. А она была в том, что мы источали запахи любви!

– Да, это был незабываемый вечер, – с грустью в голосе сказала Жюстин. – Я потом долго с удовольствием вспоминала все его мельчайшие подробности и смаковала их. И сейчас я намерена заняться этим же. А вы теперь можете ехать к своему мерзкому шефу, но смотрите не проболтайтесь о нас, иначе он вас убьёт…

ГЛАВА III
КЛОД ШУАЗЕЛЬ, ГЛАВА DGSE

Клод Шуазель, высокий и невероятно худой мужчина по прозвищу «Вечерняя тень», сидел на жёлтом диванчике под старинным абажуром в доме № 11 по улице Сосэ и листал альбом с иллюстрациями картин любимого им французского художника Эжена Делакруа.

Этот альбом находился с ним повсюду, где бы он ни был. Он вошёл в разряд очень дорогих для него вещей, к которым он относился весьма бережно. Альбом был подарен ему Сержем на день рождения в первый же год их совместного пребывания в Алжире.

Клод был аскетом в вопросах любви, и при полном отсутствии женщин альбом скрашивал ему серые африканские будни. Достойных дам в его окружении не наблюдалось, да и времени на их поиски у него не было, так как он полностью был занят формированием и становлением отдела «Руссо».

Клода в работах Делакруа восхищало, прежде всего, обнажённое женское тело, завлекающее своей чувственностью, предельной откровенностью и одновременно отпугивающее своей решительностью. Он видел, что в его героинях невоплощенное желание любви, приводит к душевному одиночеству, – мрачному, безнадёжному, и это ему было так понятно. Его супруга Криста, с которой год назад они разошлись, была худосочная особа с весьма скверным характером. Поэтому долгие годы совместной жизни с ней сделали его раздражённым и одиноким. Он знал, что Серж за глаза называл его и супругу «вечерними тенями» по аналогии с длинными узкими тенями, отбрасываемыми от предметов низким вечерним солнцем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.