# Тайяна. Раскрыть крылья

Галина Дмитриевна Гончарова

Сбежать от постылого жениха несложно. Но как выжить среди людей, особенно если ты чужачка? Однако Тайяна из рода Риккэр сдаваться не привыкла. Люди? Пусть будут люди. Не настолько уж они и отличаются от ее сородичей. И среди них можно найти друзей и дело по душе, и… кто знает… может быть, и любовь не обойдет беглянку стороной?

Итак, книжку – в заплечный мешок, свистнуть домашней волчице, и девушка из народа нархи-ро, Хранителей Леса, уходит в человеческий мир. Как-то он ее встретит?

– Никогда не знаешь, где попадешь в волчью яму.

Девушка, пробормотавшая эти слова, отошла от зеркала, недовольно осмотрела свою комнату, еще раз передернула плечами.

Ее не устраивало все.

Дом, родные, жених, друзья – и на то были серьезные причины. А потому она собиралась разорвать паутину одним движением.

То есть сбежать.

Тайяна э’Лесс Риккэр терпеть не могла подобный способ решения проблем, но ее не покидало чувство, что, оставшись в Лесу, она проиграет. Или смирится, что в ее ситуации одно и то же. Покорится, забудет обо всем, станет послушной маленькой женушкой, которая нужна Тару. Не сразу, нет. Но рано или поздно ее сломают, как молодое деревце.

А такой судьбы нархи-ро для себя не хотела.

Она понимала, что рано или поздно все выходят замуж, рожают детей, воспитывают их, но… не так же?! Это ведь на всю жизнь! А связывать свою жизнь с Шетараном д’Весс Караем ей решительно не хотелось.

Не тот нархи-ро, не то, не так… выйти за него замуж казалось Яне таким же правильным, как сломать себе крылья!

Скрипнула дверь комнаты. Тайяна зло посмотрела в ту сторону.

– Да?

– Тай, ты не хочешь пойти искупаться?

Марисса э’Нарш Ташшер смотрела лукаво – и девушка чуть оттаяла. Да и можно ли было сердиться на эту умильную лисичку? Своими рыжими локонами, желтыми глазами и остреньким носиком Марисса как нельзя более походила на эту лесную плутовку.

– Сейчас, возьму с собой тунику…

– Пойдем! Такой денек чудесный!

И верно, на дворе стоял месяц сизого голубя, вот-вот должен был начаться месяц золотой березы, солнышко пекло так, как и летом не всегда бывает, к тому же купаться можно было и в горячих источниках. Чудесное место!

Круглые озера с прозрачной голубой водой, белый песочек, горячие ключи – много тайн хранит Шадальский лес. Но главная его тайна – нархи-ро.

Раса Крылатых Хранителей Леса.

Тайяна прихватила тунику и полотенце и направилась вслед за подругой. Мать, вышивавшая в гостиной, проводила их одобрительным взглядом.

Хорошая девочка Мари, отвлекает подругу – вот пусть Тай развлечется. Не так уж и много времени осталось до свадьбы…

На озере девушки быстро разделись, набросили на себя короткие купальные туники и нырнули в воду. Какое-то время они плавали, смеялись и дурачились, пытаясь притопить друг друга, потом выбрались из воды и лениво вытянулись на песке.

– Хорошо…

Тай лежала на спине и смотрела в небо. Это она всегда любила. Лежишь в лесу, смотришь – и кажется, что высокие верхушки деревьев плывут над тобой, и облака плывут, и ты сама плывешь вместе с ними, и солнышко ласково гладит лицо, и хорошо так, как не бывает в жизни. Словно ты взлетела в небо.

Но это невозможно.

Крылатые Хранители Леса не умеют летать.

– Тай, ты чего молчишь? – не дождавшись ответа, Мари запустила в подругу шишкой. Тайяна вздохнула.

– Задумалась.

– О чем, о свадьбе?

Тай зло зашипела, садясь на песке. Беззаботного настроения как не бывало!

– Мари!

– Ну что – Мари? Между прочим, какой муж тебе достается! Красавец, умница, жрецом после отца станет, крылья у него, говорят, почти развиты…

Ответом ей было злобное шипение.

Мари тоже уселась на песок и принялась вычесывать его из рыжей косы.

– Не понимаю я тебя, Тай. Другая бы на твоем месте…

Тайяна отвернулась, подобрала расческу и тоже принялась распутывать длинные мокрые пряди. Не уследишь – в морские узлы завьются, негодные.

Другая на ее месте… Да на здоровье!

Хоть завтра она уступила бы это место любой из девушек нархи-ро! Приплатила бы еще для верности, да не выйдет! Хотя та же Мари давно поглядывает на Шета…

Это Тайяна дура! Да еще какая! Ведь знала же про охотничьи инстинкты, читала, размышляла, а вот с собой и не сопоставила.

Мысли унеслись на год назад. Тогда тоже была весна, и так же она купалась в озере – но одна.

А раз одна – к чему туника? Можно и голышом искупаться, ничего страшного. Нархи-ро чувствуют своих сородичей и никогда не пойдут к купальне, если та занята.

Не в тот раз.

– Какая красота!

И верно, более неудачного момента Шетаран выбрать для своего появления не мог. Тайяна, уже наплескавшись, выходила из воды, прозрачные капельки сияли бриллиантами на молодом теле, руками она отжимала волосы… что стоило бы сделать девушке?

Завизжать. Прикрыться – или хотя бы попытаться. Поторговаться за свою одежду, которую Шет ногой подгреб к себе поближе.

Тай же…

По некоторым причинам она чувствовала себя в абсолютной безопасности. А потому спокойно выжала волосы до конца и вышла из воды.

Удовольствие?

Желание поиграть глазками, соблазнить и закружить голову?

О, нет! Этого Тай под жадным мужским взглядом не чувствовала. А вот омерзение – да. Брезгливость, злость, досаду…

– Уходи.

Естественно, Шетаран и не подумал ее послушаться. Ну кто же будет слушать девушку в такой ситуации?

– Тай, а я и не думал, что ты такая красотка!

Вот красоткой Тайяна никогда не была, особенно по меркам нархи-ро. Худощавая, с длинными волосами цвета дубовой коры, зеленоватыми глазами и смуглой кожей, правда, слишком высокая, почти вровень с мужчинами.

Ничего общего с истинной нархи-ро. Белокожей, тоненькой, воздушной, с длинными прядями светлых волос.

– Еще раз повторяю – вон отсюда.

Тайяна почти рычала, верхняя губа поползла вверх, оскалив зубы, глаза нехорошо светились, пальцы собрались в кулаки… Шет, как и следовало ожидать, не принял ее всерьез. И протянул руку.

– Ааш-ш-ш-ша-а-а-а…

Почти выдох.

И в следующий миг парня сбила с ног стремительная черная молния, от души поваляла по песку – и оказалась здоровущей волчицей с зелеными глазами. Личным домашним животным девушки.

– Держи его, – скомандовала девушка.

Шет пытался что-то сказать, но холодный волчий нос у горла как-то не способствовал разговорчивости.

Тайяна спокойно оделась, вытерла волосы и кивнула волчице:

– Плюнь. Отравишься.

Кто сказал, что у волков нет чувства юмора? К Ааше это точно не относилось. И те несколько копающих движений задними лапами вполне могли сойти за плевок.

Тайяна выбросила этот эпизод из головы через два дня. А вот Шет…

– Девочки, вы позволите присоединиться?

Тайяна едва не застонала в голос. Шетаран!

Да чтоб ты в озере утоп!

– Прошу вас, – Мари расплылась в улыбке при виде компании из четырех парней нархи-ро, которые стояли на границе песка и леса. Хитрюга понимала, что если Шет, как жених, никому не даст ухаживать за своей невестой, то на ее долю останется три парня. И один из них, Лерой д’Энат Шерасс, давно уже нравился рыженькой.

Тайяна резко встала.

– Я вас покидаю. Всего хорошего.

– Тай!

– Неужели? – Шет почти мурлыкал. – Что ж, дорогая невеста, я провожу тебя и вернусь.

– Провожать меня необязательно.

– Но ты же не станешь мне это запрещать? Не так ли?

Тайяна выпрямилась. Зеленые глаза сверкнули.

– Сделай одолжение, не провожай меня. Если я не могу избавиться от свадьбы, так хоть не мозоль мне глаза до нее.

– Шет, мне кажется или твоя невеста не в восторге? – поддел его один из приятелей.

– Она просто еще не знает, какое сокровище ей достается, – попытался отшутиться Шет.

– Знает-знает, половина Леса знает… Кто не побрезговал, – медовым голоском пропела Тайяна, набрасывая одежду прямо поверх купальной туники.

Парни заржали, Шет побагровел, Мари закатила глаза, а Тай развернулась и направилась по лесной тропинке. Трава мягко покалывала босые ноги.

* * *

Полгода назад.

– Неужели я тебе совсем не нравлюсь?

– А должен?

– Многим нравлюсь.

Яна смотрела на Шетарана без всяких эмоций. Ходят тут всякие, читать мешают. А ей сегодня еще надо два свитка перевести с языка листэрр.

– Да, я знаю.

– И не даешь мне шансов, – в голосе мужчины звучала неподдельная обида. Яна отложила свиток в сторону. Бережно, едва касаясь кончиками пальцев – ему уже не одно столетие. Отец стал доверять ей совсем недавно, когда понял, что она унаследовала склонности рода Риккэр – идеальную память, любовь к книгам, желание узнавать нечто новое…

– Зачем тебе шансы – от меня?

– Ты мне нравишься. И между нами может получиться что-то…

Шетаран склонил голову к плечу, разглядывая девушку.

Есть, есть и красивее, и милее, и… нет! Ни одной такой нет! Чтобы при взгляде на нее что-то сжималось внутри и руки сами тянулись.

Шетаран не понимал, что в нем говорят больше инстинкты отвергнутого мужчины: красавец, умница, первый парень, привыкший к обожанию, – и вдруг жесткий отказ. Не игра, не кокетство, там-то все было бы просто и понятно. Он просто интересовал эту девушку куда как меньше старого свитка.

– Извини, Шет. Ты красивый, умный, но я еще не созрела для отношений.

– Ты даже не хочешь попробовать!

– Нет. Не хочу.

– Зря.

Шетаран смотрел прищурившись. Не хочешь? Не надо! За тебя захотят!

Тайяна ответила ему спокойным взглядом ореховых глаз.

– Может быть. Пойми меня правильно, ты способен поиграть со мной и бросить, а я не хочу такого. Я видела не одну твою бывшую девушку…

– Ревнуешь?

– Нет. И не хочу.

А еще… ну как Тайяна могла объяснить, что ей… неприятно? У мужчины могут быть увлечения, это верно, но спать со всем, что движется и позволяет?

Противно…

Не хочется быть одной из многих, к тому же и не последней…

Шетаран помолчал еще немного, ожидая разъяснений, но – увы. Тайяна всего лишь вежливо ждала, когда сможет вернуться к работе.

– А если бы у тебя не было повода ревновать?

– С тобой? Это невозможно.

– А все-таки?

– Даже и тогда. Извини, Шетаран. Мне неинтересно.

Вот это, наверное, и зацепило. Потому что спустя несколько вечеров в ответ на речи отца о распутстве Шетаран намекнул о женитьбе. Да, и кандидатура есть. Тайяна э’Лесс Риккэр.

Родители, ожидая худшего, подумали – и решили и правда женить чадушко. Пока оно на все согласно. А поскольку отец Шетарана был жрецом, а это много значит в Лесу, договоренность с родом Риккэр была достигнута быстро.

Тайяне, кстати, об этом сообщили в последнюю очередь. Родителям же виднее, с кем их чадушко будет счастливо!

* * *

Яна до сих пор помнила свой гнев, свое возмущение.

– Папа!!! Почему?! За что?!

– Тайяна, сядь и выслушай.

Когда Лесс Риккэр говорил таким тоном, стоило повиноваться. Быстро и молча. Так что Тайяна упала в кресло и засопела, ожидая продолжения.

– Весс сделал мне это предложение от имени своего сына – и я решил согласиться. Шетаран неглуп, симпатичен, управляем, успел нагуляться – ты легко приберешь его к рукам. Ты у меня девочка умная, а это хорошая партия. К тому же чистая кровь: может быть, у ваших детей будут крылья…

– Но я его не люблю!

– А ты вообще хоть кого-то любишь?

– Тебя, маму…

– Из парней?

– Нет.

– Тогда почему бы и не Шетаран? Он точно не хуже остальных…

Возразить было нечего, Яна и сама могла перечислить все аргументы отца, что делало их вовсе уж неотразимыми. Но…

Высшие силы Леса! Кто бы знал, какое отвращение охватывало ее при одном взгляде на самодовольное лицо суженого!

* * *

Шет схватил ее за руку, когда деревья скрыли их от оставшихся на озере.

– Тай, постой!

Тайяна фыркнула, тряхнула запястьем.

– Убери лапы!

– Тай, нам надо поговорить.

– В очередной раз? – Девушка посмотрела с тоской. Ну вот чего он привязался?! А?! И ведь хорош собой, высок, красив, умен – или хотя бы не полный дурак, – может выбрать себе любую девушку, и каждая будет счастлива сплести с ним волосы.

Но нет! Подавай ему Тайяну!

А за что ей такое «счастье»?

Пока она тосковала, Шетаран действовал. Дернул Тайяну за руку, прислоняя спиной к одному из деревьев, навис над девушкой.

– Тайяна, это должно прекратиться!

– Я полностью с тобой согласна! Ты разорвешь помолвку?

Мужчина зашипел. Сильные пальцы вцепились в волосы девушки.

– Забудь об этом, Тай. Ты. Станешь. Моей. Женой.

Тайяна изрядно разозлилась. Пнуть его в колено, что ли? Или подождать пару минут? Но голос ее звучал спокойно и даже чуть грустно.

– Шет, пойми, я тебя не люблю. И не полюблю. Наш союз будет обречен на неудачу.

– Полюбишь, – уверенно усмехнулся мужчина, – куда ты денешься.

Болван.

Вслух Тайяна этого не сказала, но злое слово просто сияло из ее глаз. И Шет не выдержал.

Наклонился – и смял в поцелуе нежные розовые губы девушки. Прижался зубами к зубам, скользнул языком в ее рот, стиснул в кулаке волосы так, как давно мечтал…

Ты будешь знать свое место, девчонка!

Вторая рука скользнула ниже, сжала нежную грудь…

Тайяна настолько удивилась, что даже ничего не смогла сделать.

Сначала.

А потом было поздно. Шет оторвался от ее губ, облизнулся…

– Ты сладенькая, Тай. Очень вкусная. Нам будет хорошо вместе.

Рука девушки взметнулась в замахе, но была перехвачена на середине удара. Шет демонстративно поцеловал тонкие пальчики и усмехнулся.

– Сколько ни шипи, кошечка, а от меня не убежишь.

Единственное, что смогла сделать девушка, – развернуться и направиться по тропинке домой. На ходу сорвала несколько листьев, сунула в рот, пытаясь горечью заглушить мерзкий привкус чужой слюны. Гадость, гадость, гадость!

Тайяна читала книги – и много, но никогда не понимала, почему поцелуям придают такое значение. И сейчас не понимала.

Ей было попросту мерзко.

Шет шел рядом, что-то говорил, а Тайяна все больше убеждалась – свадьбы не будет.

Лучше уж умереть. Хотя нет. Лучше убить жениха.

* * *

– Тай, ты рано, – мама смотрела заинтересованно. Конечно, она видела, кто проводил ее дочь до дома. Не остались без внимания и припухшие губы девушки, и злое выражение глаз.

– Я бы еще искупалась – Шет помешал.

– Присядь, дочка. Поговорим.

Женщина показала вышиванием на кресло рядом с собой, и Тайяне осталось только подчиниться.

– Почему ты против этой свадьбы? Шет неглуп, красив… я полагала, что постепенно у вас все сладится. К тому же он сын одного из жрецов, что немаловажно. Это статус.

– Мам… он мне противен.

Возможно, Тайяна и промолчала бы, не случись того поцелуя. Но произошло ведь! И теперь девушку всю трясло от страха и злости, и это все требовало выхода! Да хоть бы и матери рассказать, пусть особой душевной близости между ними отродясь не было!

Слишком любила книги Тайяна, слишком любила себя ее мать. Но…

– Меня трясет от него! Он мерзкий, гадкий, словно склизень, а сегодня, когда он меня поцеловал, меня чуть вообще не стошнило! Я как представлю, что он ко мне прикасается, – в омут головой кинуться тянет! Неужели никак нельзя это отменить?!

– Отец никогда не согласится. И Весс тоже, ты сама понимаешь.

Тайяна беспомощно взмахнула руками.

– Мам, но это просто безумие! Шет положил на меня глаз, а его отцу нужны наши родовые таланты – и вот, я должна платить своей жизнью за чужие амбиции?

– У вас с Шетом будут хорошие дети. Жрецы посчитали, возможно, они даже будут крылатыми.

– Если вообще будут. Меня пока от одной мысли тошнит, – пробормотала Тайяна. – Давайте отсрочим эту свадьбу еще на год? Или три?

– Шет настаивает. И вообще, Тайяна, я не понимаю, чем ты недовольна? У тебя будет молодой и красивый муж…

– Которого большая часть девушек на ощупь знает.

– Не перебивай! Зато опытен. Женится-то он не на них, на тебе. Ты сегодня с ним целовалась, разве не понравилось?

– Нет!

– Это ты просто не созрела. А так с опытным мужчиной сплетать волосы[1] – одно удовольствие.

– Да неужели?

– Я тоже боялась перед свадьбой. Но твой отец меня переубедил.

– А ты питала к нему отвращение еще до свадьбы, как я к Шету?

– Нет. Мы даже до свадьбы и не виделись. Ты же знаешь, я из восточного поселения, а он из южного.

– Тебе повезло. А мне – нет, – печально заключила Тайяна. – Мам, я с ума сойду! Это просто невозможно!

– Все возможно. – По губам женщины скользнула улыбка. – Знаешь, ты мне сейчас напомнила мою младшую сестру, Таалейн. Она тоже так говорила, а потом вышла замуж – и куда что делось? Такая серьезная нархи-ро стала, что жрецы не нахвалятся, а муж не нарадуется. Может, тебе к ней съездить? Поговорить?

Тайяна думала недолго. После сегодняшнего даже восточное поселение казалось ей неплохим выходом.

– А и правда… Отец меня отпустит?

– Я поговорю с ним.

– Я бы завтра и съездила.

– Аашу возьмешь?

– Дней за десять обернусь, туда да обратно…

– Тебе пойдет на пользу. Отдохнешь, в море искупаешься, рыбки поешь…

Поумнеешь.

Последнее слово мать вслух не произнесла, но Тайяна и так ее понимала. С маминой точки зрения, дочь валяла дурака, не желая сделать выгодную партию. Вот и пусть подумает на приволье…

Еще как подумает. Все обдумает, что произошло!

Никому бы девушка не призналась, но ей просто страшновато было выходить на улицу.

Сегодня она впервые поняла, что такое насилие, и опыт ей вовсе не понравился. Она бы отлично обошлась без повторения – и бегство к тетке казалось ей не худшим вариантом. Подумаешь, последний раз она была там крошкой еще семи лет от роду? Съездит и в двадцать два!

Тайяна знала, откуда берутся дети, но на себя это как-то не примеряла.

Не было, не появлялось рядом с ней еще мужчины, на которого хотелось глядеть, хотелось протянуть руку и коснуться, улыбаться и разговаривать. А Шет…

Год назад, когда она натравила на него волчицу, парень начал просто преследовать ее. Но это естественно. Он первый парень в Лесу, а какая-то соплюшка отказывает?! Да еще так унизительно?

Не бывать этому!

Тайяна подумала, что уезжать надо было сразу. Или поступить как большинство девушек. Бегать за Шетом, смотреть восхищенными глазами, томно вздыхать и хлопать ресницами. А она вот сразу и не подумала. Глядишь, он бы к этому времени от нее шарахался и дальней опушкой обходил.

А дальше все было быстро и несложно. Собраться – два платья в узел и на спину волчице, чай, не к людям едет, в соседний поселок. Пища?

Нархи-ро лес кормит. Ягоды Тайяна всегда нашла бы, а то и съедобные корни пожевать можно. Ааша тоже прекрасно охотилась сама. Так что прыгнуть на спину Ааше – и вперед.

Как ездят на волках?

Людям этого делать не рекомендуется. Неудобно. Даже учитывая, что волки нархи-ро раза в полтора крупнее обычных и в холке могут доходить до полутора метров – это не лошадь. Седло не наденешь, узда тоже не рекомендуется, про стремена и шпоры умолчим для ясности. Выход только один – лечь животом на волчью спину и обхватить зверя за шею. Это если волк бежит быстро. Если же планируется обычная прогулка, тут можно и расслабиться, выпрямиться, но все равно – волчья шерсть достаточно скользкая, и всегда есть опасность не сохранить равновесие. Мало ли – вот едешь ты на волке, вся такая красивая, в элегантном платьице, а тут – заяц. И следует непроизвольный рывок хищника за добычей.

Что будет с красотой?

Красоту вытащат. Из кустов или куда там повезет свалиться. Но торжественность найти уже не удастся. Так что для парадных выездов волки негожи. А вот если надо быстро перемещаться по лесу или воевать…

Нархи-ро давно не воюют, но границы Леса патрулируют именно на волках. Это и друг, и защитник, и оружие. Клыки, когти, которыми волк тоже не брезгует, преданность – не хозяину, нет – другу. Хозяев у волков не бывает, и потому их сложно приучить и приручить. Но если ты достоин…

У Шета, кстати, своего волка не было. А Тайяна давным-давно пришла в питомник, чтобы взять себе волка, – и попалась в лапы Ааши. Мелкая, тогда еще двухмесячная угольно-черная волчица сама выбрала себе хозяйку. Сама подошла, ткнулась носом в колени и уселась рядом. Мол, не уйду. Бери теперь.

От такого предложения в Лесу не отказываются, так что Тайяна взяла малышку из питомника домой, выкармливала из соски, гладила, любила, учила – и сама не заметила, как Ааша стала ее частью. Может, даже и лучшей.

Родители не возражали и даже были довольны. Волки не всех выбирали, а у них вот какая дочь растет! Завидная невеста.

Для Шета…

Подумав об этом, Тайяна так зарычала, что даже Ааша дернула ухом. Мол, ты чего, хозяйка? Подумаешь, волк негодный попался? Так давай его загрызем? Или хотя бы больно покусаем?

Тайяна и покусала бы, да подозревала, что толку не будет.

А смириться не было сил.

* * *

Тетка приняла ее спокойно. Тайяна смотрела на нархи-ро и думала, что это страшно. Такое концентрированное равнодушие в красивой обертке. Невысокая, стройная, изящная, с идеально уложенными локонами, в тщательно подобранном платье, а в глазах – пустота. Словно она океаном отгородилась от всего происходящего.

Тайяна смотрела – и не понимала, почему этого никто не видит?

Ни ее муж, ни дети, ни окружающие? Или просто перемены совершались не в один день и оказались привычны и незаметны? Когда в день падает по листку с дерева, никто не удивится, но всем так странно обнаружить деревья голыми перед зимой!

Таалейн э’Висс Шерран отвела племяннице небольшую комнату под крышей дома, Тайяна поблагодарила – и в первую же ночь сбежала в стойло к Ааше. С волчицей было как-то спокойнее.

Второй день прошел, как и первый. Тайяна наблюдала.

За Таалейн, за ее жизнью – и не понимала. Почему мама говорила, что ее сестра была бунтаркой? Разве могла она гореть?

Разве было у нее то же, что и у самой Тайяны? Когда в груди шевелятся обжигающие язычки пламени, горят, зовут, тревожат, не дают ни спать, ни есть, ни жить спокойно, ни соглашаться с выбором старших, требуют чего-то… Чего?!

Тайяна не понимала – и оттого чувствовала себя вдвойне неприкаянной. А единственной, кому можно было пожаловаться, оставалась Ааша. Волчица сочувственно молчала, время от времени вылизывая щеку подруги.

Что тут скажешь?

Волки мудрее: у них право на самку получает самый сильный. А не тот, у кого папа – жрец.

Вот у Ааши ее и обнаружила тетка.

– Извольте объясниться, нари[2] Риккэр.

Тайяна пожала плечами.

– Мне стало тоскливо, и я сбежала к Ааше.

– В третий раз?

– Да.

– И ты ни с кем здесь не встречаешься?

Глаза тетки были подозрительными настолько, что Тайяна даже чуть оскорбилась.

– Интересно, с кем бы? Я тут уж лет двадцать не была! И свадьба у меня скоро…

Непроизвольно в голосе ее прозвучало такое отвращение, что Таалейн чуть сдвинула брови.

– Ты не рада этому?

– Чему тут радоваться? Подходящая невеста для породистого жениха – и только-то. Приглянись ему другая – я бы в благодарность весь Лес пешком обошла!

Таалейн хмыкнула. Ночь словно бы сорвала с нее маску, сделав женщину моложе, уязвимее и – непокорнее? Живее?

Тайяна не могла сказать точно, в чем заключается различие, но если днем перед ней была идеальная нархи-ро, то сейчас… маска, ставшая лицом, чуть треснула под лучами лунного света – и наружу медленно выбиралась отвратительная бабочка тоски и страдания.

– Я тоже не хотела выходить замуж. Когда-то я любила другого.

– Он не любил?

– Он говорил, что любит. Мы уговорились бежать вместе и просить Благословения Леса, но он струсил. Придя на то место, где мы должны были встретиться, я обнаружила своего жениха. Меня выпороли и заперли дома до свадьбы. А потом пришел он. И сказал, что наши чувства были ошибкой. Что мы сами все себе придумали, что старшие лучше знают, и, только если слушаться их, к нашему народу вернутся крылья. Я оказалась не нужна. Сбежать не получилось, муж позаботился о том, чтобы я сразу понесла – и я смирилась. Что мне еще оставалось делать?

Тайяна слушала – и живо представляла себе это. Сначала гнев, отчаяние, злость – потом безысходность, равнодушие и покорность.

Таалейн действительно была такой не всегда.

Ее сломали.

А самое печальное – это может произойти и с Тайяной. Какая нархи-ро разница? Одну девчонку ломать, другую, третью… главное, чтобы все было, как завещали предки. И в перспективе потомки когда-нибудь обретут крылья.

Тайяне это не нравилось.

Таалейн наблюдала за ней с легкой насмешкой.

– Противно? А деться-то и некуда.

– А убежать?

– Куда ты сбежишь из Леса?

И вот тут Тайяна задумалась всерьез. А и правда – куда? Шадальский лес… на юго-востоке у него Къянт, на западе – ядовитое болото, на севере Разлом и море. И куда бежать?

Болото она не перейдет: там такие твари водятся, что меньше чем вчетвером и соваться не стоит. Сожрут – и косточек не останется.

В Разлом?

Хм-м…

Разлом – это не самое лучшее место для человека. Для нархи-ро тем более. Откуда он взялся?

Жили-были в мире Амальдеи листэрр. Странные и очень могущественные существа.

Нархи-ро знают, что когда-то листэрр стали слишком сильны, настолько, что ткань миров начала рваться под их ногами, – и им пришлось уйти. Разлом – это дверь, которую они открыли для себя.

И по сей день люди рискуют спускаться в Разлом ради богатой добычи, но где они выйдут? Когда? А самое главное – какими?

Что еще остается?

В Къянт не попасть. Там вообще процветает работорговля, а потому границу с Къянтом патрулируют не за страх, а за совесть. Яна верила в свои таланты, но одинокая нархи-ро в Къянте станет добычей. Шет, конечно, гадость, и редкостная, но быть рабыней? Шило на мыло поменять?

И что остается?

Море?

Топиться тоже не хочется. Как и любая нархи-ро, Тайяна не доверяла морю. Как ему вообще можно верить? Море коварно и жестоко, из него приходят бури и смерчи – исконные враги Леса, там нет ни пищи, ни воды для нархи-ро…

Что же делать, что делать?..

– Бежать-то и некуда, – резюмировала Тайяна.

Таалейн пожала плечами.

– Тогда возвращайся и смирись. Я же смогла, может, и ты станешь со временем такой же, как я.

А вот этого Тайяне не хотелось.

Она выпрямилась, посмотрела на тетку.

– Я подумаю. Еще день у меня есть, а потом… либо Разлом, либо море.

– Безумная.

Тайяна пожала плечами.

Да хоть какая, а жить-то хочется… и не замужем за идиотом Шетом.

Не бывает безвыходных ситуаций, бывают двери, которые она не видит!

Она подумает.

* * *

Следующий день Тайяна посветила бездумному лежанию на песке и общению с Аашей.

– Бежать или не бежать? Это не вопрос. Бежать, определенно. Даже если и поймают – хотя бы попытаться. Но бежать надо так, чтобы меня не поймали.

Волчица согласно дернула ушами. Она тоже так считала. Если это не самец – то бежать надо хорошо. Далеко, быстро…

– То есть надо бежать в двух различных направлениях. А лучше в трех. Чтобы верили, что я ушла в Разлом, – это первое. Или чтобы решили, что я сошла с ума и собралась пробираться к границе с Къянтом? Хотя нет, второе не подойдет. Чтобы попасть в Къянт, мне надо будет пройти через весь Лес – в такую глупость никто не поверит. Значит, остается Разлом.

Болота?

Болота тоже не подойдут, туда мы ходим. Там наши патрули. А вот Разлом… особенно если тетушка мне поможет.

Оставим с тобой следы, ведущие к Разлому, а сами…

А сама я…

Тайяне безумно не нравилась ее идея, но это было единственным выходом.

– Я запасусь пищей и водой на несколько дней – и попробую пройти по морю. Я помню карту. Вот, смотри, Ааша. Разлом. А потом Интар. Если пройти морем вдоль Разлома, вдоль берега, может быть, у меня и есть шансы. Но сколько это по времени? Дней десять? Больше? Сколько с собой брать пищи и воды? И главное – на чем плыть?

Лодки у нас, в Лесу, непопулярны. Сколотить плот? Из чего? И сколько времени это займет?

Или так, на бревнышке?

Очень смешно.

Какие еще есть варианты?

Я точно знаю, что есть контрабандисты, есть пираты, есть ловцы водорослей и жемчужниц. Но публика эта своеобразная, и галантности к одинокой девушке она не проявит. Да, Ааша, и даже если ты будешь со мной – все равно не проявит. Стрелам все равно, в кого втыкаться.

Сбежать – полбеды, главное, ни во что при этом не вляпаться.

А еще надо будет на что-то жить… на что? Людских денег у меня нет, это только у старейшин. Какие-то драгоценности?

Откуда я их возьму? С металлами у нас бедновато, с драгоценностями тоже. Вряд ли люди оценят ягоды вайхи или цветы ревалена, несмотря на всю их красоту. Кстати, а ведь это идея.

Если что – я смогу работать среди людей. Знахаркой, травницей – это мне доступно. Слава Лесу, я не бездельничала, а читала все, что под руку подвернется, и училась. Отвары, настои, мази…

Не пропадем.

Но как выбраться?

Вот за этими размышлениями ее и застала Таалейн. Пригляделась к племяннице, вздохнула и присела рядом.

– Ты еще не передумала?

– Нет.

– А надумала что-нибудь?

– Ну… я так поняла, что единственный выход – море. И к людям.

– И подальше от Леса. Мерлор, Торадор – на твой выбор.

Тайяна кивнула.

– Придется, наверное, вязать плот…

– Не придется.

Таалейн смотрела грустно, но в то же время…

– Нет?

– У тебя будет лодка. И ты поместишься, и твоя зверюга. Она ведь привязанная?[3]

– Да, она без меня уже не сможет.

– Тебе будет легче среди людей, если рядом будет такая волчица. Мало ли кто решится обидеть.

– Надеюсь. Так откуда лодка?

– У нас есть рыбаки. Как ты думаешь, где держат лодки?

– Я… На пристани?

– Я думаю, что тебе стоит прогуляться. И подумать еще раз. Ты просто не понимаешь, на что хочешь пойти.

– Но я понимаю, куда я хочу дойти. На свободу.

– Что такое свобода, девочка?

– Свобода выбирать свою судьбу.

– А достаточно ли у тебя ума и опыта, чтобы выбрать верно?

Тайяна задумалась.

Что верно, то верно. Недостаточно. Ни первого, ни второго… чем продиктовано ее решение бежать?

Хотя это можно и не спрашивать.

Жадные губы накрывают ее рот, по-хозяйски вторгается чужой скользкий язык, сильные руки шарят по телу, больно сжимают грудь – и подкатывает ощущение беспомощности. Ты – никто и ничто, и сейчас с тобой сделают что пожелают. А ты… Тебя просто нет.

Нет!

Тайяна встряхнулась.

– Я знаю, что поступаю глупо. Наверное. Но и справиться с собой не могу. Если хотя бы не попробую – я просто умру. Не внешне, нет. Я буду ходить, говорить, рожать детей – и каждую минуту что-то давить в себе. Пока маска не станет лицом. Тетя, я не готова к этому.

– Я тоже не была готова.

Вот сейчас Таалейн казалась живой. Такое отвращение было на ее личике…

– Ты жалеешь, что не попробовала?

– Я жалею, что доверилась ничтожеству. И мне хотелось бы, чтобы у тебя все получилось.

– Я сделаю все возможное.

– Знаешь, у пристани ночью всего один охранник.

– Почему так мало?

– А что удивительного? Мы же нархи-ро. Душа Леса…

Нархи-ро не доверяют морю. Оно коварно, оно опасно, оно враг…

– Бескрылая душа.

Таалейн вздохнула.

Но сказано было верно. Бескрылая душа. Погасшая… и сколько ни подбирай пары, а крыльев все нет и нет…

– Прогуляйся… Потом расскажешь.

Так Тайяна и поступила.

И смотрела, долго смотрела на лодки, на нархи-ро, которые рыбачили, на сети, на улов, на то, как ставят лодки у пристани и привязывают на ночь…

Готова ли она?

Нет!

Нельзя быть готовой к такому. Но и остаться нельзя.

– Ааша, мы попробуем?

Волчица согласно прикрыла желтые глаза. Она не знала, что хочет попробовать ее подруга, но готова была следовать за Тайяной хоть в Разлом, не то что в море.

Вечером Тайяна сидела и прикидывала, что ей надо взять с собой. Получалось так, что воду и пищу хотя бы на десять дней. Рыболовные снасти. Весла.

Вот ведь…

Под парусом она ходить не умеет, остается только грести вдоль берега. А сможет ли она?

Тогда надо еще что-то для рук, чтобы не стереть их в кровь. Парус тоже надо взять. Но на сколько ее хватит? Сможет ли она пристать к берегу хотя бы ненадолго?

Предприятие казалось все более и более безнадежным, но отступать Тайяна не собиралась.

Смерть?

Значит, так тому и быть.

Пальцы зарылись в густой черный мех.

– Простишь ли ты меня, Ааша? Ведь это не только моя шкура, но и твоя…

Ааша смотрела спокойно. Она была согласна, а в волчьем взгляде переливалась искрами мудрость столетий. Волки – свободная стая, и Тайяна ей не хозяйка. Подруга. Она сама выбрала – и сама принимает решение. Но и Ааша выбирала сама. Смерть – так вдвоем.

Надо что-то, чтобы закрыться от солнца. Парус?

Да, возможно.

Ориентироваться можно по солнцу, это несложно.

А вот остальное…

Тайяна понимала, что многое не продумано, что план сырой и трещит по швам, но выбора нет. Скоро ей уезжать – и она должна уехать отсюда, но не приехать туда. Сможет ли?

Попытается.

* * *

Таалейн смотрела на племянницу. Внимательно, серьезно, злорадно…

Тайяна ничего не замечала, поглощенная мыслями о побеге. А Таалейн думала, что время мести всегда приходит.

Давным-давно ее предала родная сестра. И потом вышла замуж за нархи-ро, которого любила Таалейн.

Сейчас настало ее время платить по счетам.

Таалейн только не знала, что лучше – чтобы Тайяна попалась у лодок, как она в свое время, или чтобы девчонка «успешно» предприняла свою попытку побега?

Что будет больнее для матери?

Смерть ребенка или позор?

У нее еще есть пара дней, чтобы выбрать.

Месть ждет долго. Но как же приятен ее аромат после стольких лет тоски и безнадежности!

* * *

Яна прогуливалась по берегу и обдумывала план.

Лодка должна исчезнуть ночью, во время отлива. То есть на месте она должна быть за час до того. Погрузить пищу и воду, погрузить Аашу – и вперед.

Сможет ли?

Должна.

Девушка уселась на песок, достала из кармана кусок хлеба с мясом и по-честному поделила с волчицей. Ааше две трети мяса и треть хлеба, Тайяне – остальное. Облизнулась и подумала, что неплохо бы напиться. И направилась к роднику.

Где уже набирала воду в два кувшина пожилая нархи-ро.

Набрала, огляделась и ругнулась:

– Вот где этот лентяй?! Вари! Вари!

Бесполезно. Неведомый Вари словно в небо взлетел.

Тайяна напилась из родника, выругала себя за инициативу и посмотрела на женщину.

– Вам помочь?

– А помоги, коль не в тягость.

– Не в тягость.

Кувшин был тяжелым, но Тайяна умела правильно носить их – на плече, так, чтобы не давило. Женщина одобрительно посмотрела, как она чуть перегибается в пояснице, чтобы сохранить равновесие, и кивнула.

– Благодарствую.

– Да не за что.

– Я тебя в нашем поселке не видела раньше. Ты кто?

– Тайяна. Я к тете приехала в гости, ненадолго.

– А тетя у нас кто?

– Таалейн.

Нархи-ро гадливо скривилась.

– Понятненько. Ну, пошли…

– Вам она не нравится? – не удержалась Тайяна.

– Ее муж когда-то моей дочери нравился, – женщина пожала плечами. Осторожно, ибо одно плечо было занято кувшином. – Виаль за ним бегала, а он и не смотрел ни на кого, кроме твоей тетки. И что он в этой гадюке нашел – не понимаю. Но ведь ходил, добивался ее у жрецов, просил, унижался – и получил! Чуть перед свадьбой не сбежала, да с кем! С женихом своей же сестры!

Тайяне на голову плеснула вода из кувшина. Потекла холодными струйками по спине, вслед за ней бодро пробежали мурашки.

– С женихом своей сестры?!

Нархи-ро усмехнулась.

– А тебе не сказали? Хотя да, какая ж мать расскажет?

– Но почему тогда мама мне разрешила сюда поехать?

– Вот уж не знаю. Точно знаю, что их было две сестры: Линаара и Таалейн. И старшую еще когда сговорили… но как-то младшая с этим парнем встретилась и влюбилась. Бегала за ним собачонкой, а ему что?

– Удаль парню не в укор.

– Именно. Поиграл, да и только. А женился на другой, с которой и сговорен был. Таалейн же вышла замуж и устроила супругу небо в звездах. Лучше б на Виаль женился, дурачок, глядишь, счастливее был бы.

Произнесено это было так, что Яна на какое-то время замолчала. И чуть неуклюже попробовала перевести разговор на другую тему.

– Море… красиво тут.

– Смотреть на него красиво. А когда задуют зимние ветра, рядом с морем будет плохо. Конечно, тут теплее, тут течение, но морская соль еще никому полезна не была.

– Течение?

Нархи-ро фыркнула.

– А, это все знают, кто в поселке живет. Есть такое.

– И куда оно течет?

– Оно приносит нам тепло, проходит вдоль берегов Леса и дальше, к Къянту.

Тайяна задумалась. О течениях она знала.

– Видимо, сильное…

– Да уж не слабое. В нем часто тонут неосторожные нархи-ро. Так что будешь купаться – далеко от берега не заплывай, сама понимаешь. Унесет – не выберешься. Тетка не сказала?

– Она не думала, что я буду купаться.

Тайяна говорила что-то вежливое, идя вслед за женщиной, а мозг лихорадочно работал и сопоставлял, в нем возникали и отбрасывались десятки вариантов.

Мать лгала?

Или тетка?

Или обе недоговаривали, как это принято у взрослых? По-глупому, просто потому, что это «не твоего ума дело»? Можно подумать, что им возраст ума прибавил…

Яна донесла кувшин, поставила его на пол и даже еще полчасика посплетничала с милой женщиной. Очень милой.

Та рассказала со смешком, как лет восемь назад пытались сбежать еще два молодых нархи-ро и этих балбесов потом выловили в море, только чуть южнее, потому что они не смогли выбраться из течения. Посплетничала о том, какая удачная рыбная ловля в этом году – всему Лесу на зиму хватило бы, о своем сыне, который обязательно станет жрецом…

Яна слушала и поддакивала, мечтая только об одном – оказаться в тишине и все хорошенько обдумать.

И как только вырвалась от милой дамы, направилась в дюны. Подальше от селения, туда, где никого не могла встретить. Ааша послушно следовала за хозяйкой.

– Охраняй, – приказала Тайяна. – Не подпускай чужих.

Волчица понятливо взъерошила шерсть на затылке.

Сделаем.

А Тайяна принялась рассуждать уже вслух. Так было легче.

– Ааша, получается, что и мать, и тетка мне лгали? Недоговаривали? Верю. Мать, скорее всего, не чувствовала за собой вины, она же мужа и не видела никогда. И сестру не выдавала. Да и считала, что все неплохо устроилось. А вот то, что мамин муж… что мой отец поступил подло с влюбленной дурой, – это факт. Но это бывает. А вот еще карта? Могла ли тетя не знать о течении? Не верю! Знала. И понимала, что я, не умея управлять лодкой, из него просто не выберусь? Хотела, чтобы меня поймали?

Может быть, и так. У лодки, в лодке – или вообще не поймали бы, – из течения мы бы не выбрались и погибли в океане. Возможны варианты.

Но вывод-то один? Доверять ей нельзя. А бежать надо. Но как?

Океан – не выход. Хотя сложить все в лодку, отвязать и спихнуть в море… или даже не складывать? Так спихнуть – это быстро, а потом пусть ищут? А самим куда?

В Разлом?

Это смерть. Дольше пары дней там ни одно живое существо не выдержит. Хотя… есть еще и болото. Сможем ли мы пройти по нему? Ааша?

Волчица фыркнула, как бы говоря: спокойно. С моим-то чутьем? Не утонем, не отравимся и не задержимся.

– Но как добраться до болота? Чтобы не привлечь к себе внимания?

Тайяна задумалась, а потом улыбнулась. Весело, искренне…

– Ааша, кажется, у меня есть идея. Оставим им ложные следы? Если мне солгали, так и я солгу! И не задумаюсь! В конце концов, что они могут понять?

Волчица показала в усмешке белые клыки.

Яна посмотрела на нее шальными глазами.

– Знаешь, если из всех путей остается самый невозможный… так я им и воспользуюсь!

Домой к тетушке Тайяна вернулась уже спокойная, как сам Лес. Улыбнулась, поцеловала тетушку в щеку и прощебетала, что завтра-послезавтра, наверное, домой пора, там жених заждался. И не сильно удивилась, когда вечером на пороге комнаты возникла Таалейн.

– Ты решилась?

– Вполне. Я знаю, где лодки, где взять воду… завтра днем я уеду. Побуду какое-то время в лесу. А вечером…

– Лодки и Интар?

– Разумеется!

– Вот, возьми.

На одеяло улегся мягкий кожаный кошель.

– Что это?

– Тебе, на дорогу.

Яна потянула завязки – можно? Получила в ответ мягкую улыбку и высыпала на одеяло несколько нитей жемчуга. Красивых. Розовая нить, белая, золотистая – жемчужины отборные, крупные.

– Тетя, это слишком дорого. Я не могу это взять.

– А на что ты планируешь жить у людей?

– Заработаю.

– Вот так, сразу?

– Не знаю. Но я попробую.

– Бери и не спорь. Может быть, тебе повезет больше.

Тайяна ломалась еще минут пятнадцать, но в уме просчитывала все еще раз. Вряд ли тетушка будет рисковать драгоценностями, которые Тай может выкинуть в воду. То есть ее будут ловить на берегу. Что ж, украсть лодку не выйдет, остается второй ложный след.

Спасибо за предупреждение, тетушка.

Но не думает ли Тайяна о ней слишком плохо?

Может, и так. Но лучше не разочаровываться в нархи-ро. Думать о них хуже, чем есть, и радоваться, когда они оказываются лучше! Жестоко? Да и Лес с ней, с жестокостью. Мягкие и пушистые пусть целуют Шета.

Бэ-э-э-э…

* * *

Так что на следующий день Тайяна прощалась с теткой, с дядюшкой и с двоюродными родственниками, которых так и не узнала как следует. Ну и Лес с ними. Пусть будут счастливы, а ей бы выжить.

Тайяна еще раз обменялась многозначительными взглядами с Таалейн и вспрыгнула на спину Ааши. Волчица мерно затрусила в лес. Сначала к одному из Деревьев.

Яна не любила жрецов, но признавала, что есть, есть то, чего она понять сама не может. Пусть она глупая девчонка, пусть соплюшка, но где сказано, что высшие силы откликаются лишь на призыв старых и мудрых?

Вот и поляна. Одна из семи в Шадальском лесу. Небольшая, круглая, с мягкой зеленой травой, поросшая цветами не по сезону. Даже зимой здесь цветут подснежники и крокусы. И посреди поляны – древо. Высокое, мощное, с белой, словно морская пена, корой.

Священное место нархи-ро.

Только обычно сюда приходят со жрецом. Но Тайяна и так собиралась нарушить многое, что ей еще один запрет?

Сегодня не будет ни обрядов, ни ритуалов, только Тайяна и Лес. Сама его сущность.

Девушка решительно разрезала ладонь и приложила ее к белому стволу.

– Прости меня, Лес. Я хочу попробовать уйти в большой мир. Я не хочу выходить замуж за Шета, жить с ним, как определили жрецы, рожать ему детей. Я плохая дочь, я знаю. Но понимаю: покорюсь сейчас – и что-то сломается внутри меня. И это будет смертельно больно. Пойми, пожалуйста.

Но слова сейчас – лишь отражение души.

Тайяна открывает свое сознание Лесу, показывает честно все чувства. Свои мечты, надежды, секунды счастья – и боль. Отвращение к насильнику и мечта о чем-то недостижимом. Боль от предательства родных, казалось бы, нархи-ро – и решимость что-то изменить.

Она искренна до невозможности – и Лес откликается ей.

Душу Тайяны заполняют покой и решимость.

Словно кто-то большой гладит ее по голове мягкой ладонью.

Иди, девочка, не бойся. Я с тобой. Все будет хорошо.

И когда Тайяна отстраняется от древа, уже начинает смеркаться. На белой коре нет и следа крови. Зажила и рана на ладони. Ааша лениво зевает, лежа среди ромашек.

– Спасибо тебе, – шепчет девушка.

И маленький кусочек коры падает ей в ладонь. Тайяна подносит его к губам – и прячет глубоко-глубоко, в потайной кармашек, у сердца.

Этому подарку нет цены. Кора священного дерева способна на многое, она знает.

А еще понимает и смысл подарка. Ее отпускают, но остаются с ней и в ее душе. Куда бы она ни пришла – все равно, крона Вечного Леса пребудет над ее непутевой головой.

Она может вернуться – и Лес примет ее.

Это драгоценный подарок, дороже любого жемчуга.

Но времени больше нет. Тайяна медленно отходит к Ааше, зарывается пальцами в мягкую шерсть.

– Ааша, может, ты останешься здесь? Возможно, я иду на смерть… Подумай. Ты можешь жить долго, завести щенков. Я дам тебе свободу. Здесь и сейчас – я могу тебя отпустить…

Холодный волчий нос нетерпеливо тыкает ее под попу.

Хватит болтовни, мелкая! Пора бежать!

Кто сказал, что волка можно связать клятвой? Он сам может быть верным, если пожелает. А если нет – можешь клясться сколько угодно. Что лесному зверю до смешных звуков, которые ты издаешь? На глаза Тайяны наворачиваются слезы, но больше она себе ничего не позволяет. Молча вскакивает на спину подруги – и Ааша срывается в стремительный бег.

Туда, куда по своей воле не приблизится ни один нархи-ро.

К Разлому.

* * *

Надо сказать, что сначала Тайяну Разлом просто разочаровал.

В сгустившихся сумерках он больше всего похож на обычный овраг, каких в Лесу немало. Исключение?

На его краях ничего не растет. И дна не видно.

И есть четкая граница между Лесом и Разломом. Словно топором землю разрубили и приказали после этого места ни травинке не расти, ни зверю не забежать, ни даже мухе не залететь.

Тайяна спрыгивает с волчьей спины. Ааше Разлом точно не нравится, что волчица и выражает глухим тихим рычанием, но назад не идет. Стоит и, кажется, даже чуть подталкивает девушку носом.

И Тайяна решается.

Делает первый шаг. Второй.

Подошвы сапожек погружаются в нечто, похожее на… пепел?

Да, пепел, пыль…

Тайяне страшно, но, преодолев себя, она делает шаг вперед.

И еще один. И снова вперед.

«С Шетом дольше мучиться будешь», – подсказывает разум. Ааша следует за хозяйкой, Тайяна крепко сжимает в кулаке кинжал.

Страшно.

До безумия страшно.

А если бы Тайяна увидела себя со стороны, она бы испугалась еще сильнее. Она-то просто шла вперед. А вот те, кто посмотрел бы на нее со стороны Леса, увидели бы, как ее силуэт размывается, словно с каждым шагом на девушку накидывают новую невидимую вуаль. И еще одну. И еще…

Примерно через десять шагов Тайяна полностью растворяется в мареве Разлома. О том, что здесь кто-то был, напоминают только следы на пепле. Волчьи и человеческие. Но их быстро присыпает пеплом, словно вечерний ветерок в сговоре с беглянкой.

* * *

Если бы Тайяна увидела, что происходит сейчас в оставленном ею поселении, она бы похвалила себя за догадливость.

Примерно часов через шесть после ее отъезда, когда сгустились сумерки, Таалейн прошла к себе в комнату.

Открыла шкатулку с драгоценностями, положила в нее письмо – и завизжала так, что первым на вопль прилетел муж.

– Лейни?! Что случилось? Ты так кричишь!

Таалейн указала пальцем на шкатулку. Визг, правда, прекратила, но…

– Где? Где мои жемчуга?!

Жемчугов в комнате не обнаружили. И в доме тоже. Но все объяснило письмо, найденное на кровати у племянницы.

> Дорогая тетушка.

> Меня, как и вас когда-то, хотят насильно выдать замуж. Но нархи-ро, которого родители желают видеть в качестве моего мужа, вызывает у меня лишь омерзение.

> Лучше в море головой, чем сплести с таким волосы.

> Передайте моим родителям, что если буду жива – постараюсь дать им весточку.

> Если нет – все в воле Леса.

> Прощайте.

> Тайяна э’Лесс Риккэр

Про жемчуга тут не было сказано ни слова, но Таалейн догадалась.

– Конечно же! Эта поганка их и украла!

– Оставайся дома, дорогая, я к жрецам.

Муж воспользовался случаем – и удрал. Таалейн, оставшись одна, злорадно усмехнулась.

Когда эту соплюшку поймают – жить ей с клеймом воровки, да еще беглянки-неудачницы. На весь век хватит!

А поймать поймают… куда тут денешься? И жемчуга к ней вернутся. Кто там будет слушать девчонку, кричащую, что драгоценности ей отдали по доброй воле? Бред какой!

Таалейн тщательно обыскала комнату, нашла еще одно письмо – и припрятала подальше. Сжечь всегда успеет. Посмотрим, как будут разворачиваться события…

Но спустя сутки Таалейн поняла, что жемчуга ей не видать как своих ушей. Как Тайяна это сделала – неизвестно, но ее не нашли. Лодки все были на месте.

Принялись обшаривать полосу вдоль Разлома – ни следа, ничего. Впрочем, что-то найти и не надеялись. Долго ли держатся следы на пепле? Да до первого ветерка.

Объявили тревогу по Лесу, но Тайяна нигде и никому не попалась.

Словно в воздухе растворилась и по солнечному лучу убежала.

Смерть?

Да, скорее всего, девчонка была мертва. Этот вариант Таалейн тоже устраивал.

А жемчуга жалко…

* * *

Тайяна медленно спускалась вниз.

Страшно?

Да еще как. Сердце колотится как бешеное, по лбу ползут крупные капли пота, даже слегка подташнивает. Хотя ничего особенно страшного вокруг и не происходит.

Пепел под ногами, сумерки сверху. И все.

Время от времени что-то мелькает, словно скрытое тенями, но не приближается. Ааша рычит, но не так чтобы сильно, значит, прямой опасности пока нет.

Надо идти вперед. Сначала.

А потом повернуть – и пойти вдоль края Разлома. Долго она здесь задерживаться не будет, пройдет вдоль края – и вернется в Лес.

А как еще можно скрыться от нархи-ро? В Лесу от них тайн нет. Тайяна понимала, что ее найдут в течение дня-двух – и придется выходить замуж.

И вольно же Шету так в нее врезаться! Другого слова и не подберешь! Так бы она еще лет пять пожила спокойно, потом выбрала себе парня по душе… наверное.

Как-то не получалось у Тайяны влюбиться.

Все ее подруги то искали себе парней, то искали способ от них отделаться, крутили романы, влюблялись и страдали из-за разбитых сердец, а Тайяне всегда и все было безразлично. Бабушка говорила – не созрела.

Девушки, они ведь как ягоды: каждая в свой сезон вызревает.

Бабушка… вот уж кого жаль. Но старая нархи-ро еще два года назад отбыла в края Вечнозеленой Рощи. Да сомкнется Лес над ее головой, да обретет она крылья в новом рождении.

Может, от нее у Тайяны и появились такие мысли – что можно бежать, пытаться что-то изменить… остальные-то живут и счастливы? Бабушка любила свою Тай, воспитывала, учила, привила любовь к книгам…

Тайяна шла вперед и вперед, размышляя о том, как несправедливо устроена жизнь.

Кому-то того и надо! Вот как Мари. А достается – ей. В то время как у Тайяны совсем другие мечты и желания. Жить бы спокойно, читать книги, обучать волков – и ничего больше не надо.

Может, ее дети и смогут когда-нибудь стать крылатыми, так ведь их не от птицы небесной рожать надо будет. Это постель с Шетом… бэ-э-э…

Лучше уж в Разлом.

Левой – правой, левой – правой. Шаг – другой, третий – десятый.

Куда-нибудь она да придет.

Сумерки сгущались все сильнее. Скоро ночь, а это не слишком хорошо. Тайяна отлично знала, что ночь в лесу – время хищников. А Разлом – кто сказал, что здесь иначе?

Найти бы, где переночевать.

Но пока ничего не подворачивалось. Выйти и переждать вне Разлома?

Тайяна искренне сомневалась, что у нее хватит храбрости вернуться. И что ее не найдут – тоже. Сейчас уже должна подняться суматоха, должны начаться поиски, скоро сообщат родителям. Будут ли те волноваться? Горевать?

Наверное, будут.

Но если она вернется, ее либо выдадут замуж, либо она станет опозорившей Род. И то и другое Тайяне не нравилось, а значит, вперед.

Пейзаж вокруг медленно менялся.

Появилась трава под ногами, появились редкие кусты, похожие на кабанью щетину. Тайяна подошла к одному из них, коснулась рукой, растерла листок между пальцами.

Он пах странно и пряно. Словно смесь ванили и корицы. И чего-то еще такого странного, островатого и горьковатого. Но приятно.

Тайяна задумалась и решила задержаться на пару минут.

Такое растение было ей неизвестно.

Ей! Нархи-ро! Частичке души Леса.

Так что девушка достала небольшой холщовый мешочек и принялась обирать листья. А потом еще и корешок подкопала.

Может, пересадит когда-нибудь?

Рано или поздно она найдет свой дом – и там обязательно будет сад. Хотя бы маленький. Она разведет там лекарственные травы, будет готовить отвары и настои…

И она посадит там эти кустики, почему бы и нет?

Нархи-ро умеют договариваться с растениями. Сейчас она споет корешку колыбельную – и тот заснет. А проснется, когда она решит доверить его земле.

Тонкие пальцы погладили кисет.

Спи, и пусть тебе приснятся сладкие сны, спи, чтоб рано или поздно дождаться весны, спи…

Ааша рыкнула, торопя хозяйку, – и Тайяна двинулась вперед.

Равнина сменилась холмистой поверхностью, и Тайяна теперь мало что видела. Холмы слева, холмы справа. Когда Ааша рыкнула и вцепилась зубами в ее рукав, девушка дернулась, но тут же доверилась волчице.

– Куда, Ааша?

Волчица уверенно потащила девушку куда-то влево. Тайяна следовала за подругой и даже не сильно удивилась, когда впереди замаячило нечто вроде строения.

Только пригляделась.

Квадратное, из грубых камней, цвет не разберешь в такой темноте, но вроде как зеленовато-белый? Невысокое, с одним входом… открытым.

И к нему-то и тянула девушку Ааша.

– Ты уверена?

Тайяне совершенно не хотелось лезть невесть куда и неясно зачем. Но…

– Думаешь, мы здесь безопасно переночуем?

Волчица тихо рыкнула. Опасностью из строения не пахло – и это было хорошо.

С другой стороны, почему бы и не зайти? Светилочка у нее есть, без света она не останется. А под крышей в Разломе, наверное, безопаснее?

Ааша шагнула первой, не выпуская рукава из зубов. Тайяна последовала за ней, на ходу доставая из сумки светилочку – маленький стеклянный фиал со светлячками внутри.

Зеленоватое тусклое свечение скорее подчеркивало, чем разгоняло мрак, но Тайяне хватало. Она видит, что под ногами, а уж что вокруг…

Стены.

Рисунки – и достаточно интересные. Свет выхватывал то вскинутые в прихотливом жесте руки, то большие, нечеловеческие глаза, то клыки, то хвосты…

Листэрр.

Нархи-ро знают о них. Жрецы больше, Тайяна знала меньше. Книги – это хорошо, но мало, так мало.

Древняя раса, которая когда-то жила в мире Амальдеи, а потом стала слишком опасной. Тайяна не знала чем. То ли возросла их сила, то ли они сделали что-то непростительное, но листэрр пришлось покинуть свою родину.

Так возник Разлом.

По сей день глупые люди ищут сокровища листэрр, не догадываясь, что главное – знания. Змеехвостых не волновало золото, не интересовали алмазы. А вот книги, рукописи…

Тайяна и сама не отказалась бы полистать свитки листэрр. Язык она знала, а тяга к знаниям в ее роду передавалась по наследству.

А вдруг тут есть что-нибудь такое… почитать?

Коридор извивался, как змеиный хвост, то вправо, то влево. Тайяна шла за волчицей, даже не глядя под ноги – Ааша не даст ей влезть в ловушку. Это человек слеп. Нархи-ро сильнее, но с волчьим чутьем ничто не сравнится.

И вот, наконец…

Это была одна большая комната. Тайяна оглядывалась по сторонам. Ааша терлась у ее бедра.

Невысокая зала была семиугольной формы, углы тонули во мраке, роспись по стенам разглядеть было сложно, свет едва рассеивал темноту.

Но статуя в центре зала была видна четко, несмотря на полумрак.

Тайяна подошла к ней – и замерла в изумлении.

Из прозрачного камня изумительно точно были изваяны две статуи. Не одна, как казалось от входа, две. Просто переплетенные друг с другом.

Двое листэрр застыли, сплетя хвосты, взявшись за руки и глядя друг другу в глаза.

Мужчина – из черного полупрозрачного камня и женщина – из белого. Оба со змеиными хвостами, оба явные листэрр. И сделаны так…

Каждую чешуйку видно, каждую морщинку…

Видно, что изображение сделано с живых существ. Даже сейчас в этих статуях больше жизни, чем в некоторых нархи-ро. Кажется, еще секунда – и они расцепят руки, расплетут хвосты и соскользнут с невысокого пьедестала. Тот и сделан так… покатый, невысокий – удобно для передвижения змеехвостых.

По обе стороны от пьедестала стоит нечто вроде курильниц. А прямо перед статуями – невысокая и не слишком глубокая чаша.

Тайяна понимала, что пожалеет об этом. Но…

Кремень и огниво словно бы сами прыгнули в руки. Ааша зарычала, но останавливать подругу не стала. Взметнулось облачко голубоватого дыма. Сначала одно, потом другое… статуи… ей-ей, они словно задвигались. Лица стали живыми, яркими, женщина, кажется, даже улыбнулась. Мужчина смотрел строго и сурово, словно спрашивая, что здесь делает женщина чужой расы.

Тайяна поежилась.

Храм?

Да, скорее всего.

Что любят чужие боги?

Уважение. Жертвы. И чаша перед змеелюдьми, наверное, для подношений?

Тайяна подумала.

Что можно подарить чужим Богам?

А что у нее вообще есть? Ценного?

Кинжал? Самой пригодится.

Ааша? Друзей не дарят.

Жемчуг Таалейн? Он чужой.

Сорванные с куста листочки? Толку-то…

Кажется, не отвертеться…

Тайяна, удивляясь сама себе, вытащила нож. Вздохнула – и решительно надрезала руку.

В чашу из странного черно-белого камня закапала кровь.

– Прошу милости. Я просто путница, которая не хочет зла. Позвольте переночевать под вашей крышей, а завтра я пойду дальше.

Ала-аш-ш, шара-ас-сара. Аш-ше шрайс-се…

Слова срываются с губ, юркими змейками скользят в темноту, обвиваются вокруг чаш – и Тайяне кажется, что ее слышат. Но… не злятся?

Словно бы кто-то с любопытством смотрит на явившуюся незваной девицу.

Так что Тайяна кланяется еще раз – и отходит в сторону. Находит себе место в одном из углов. Ааша укладывается прямо на пол, Тайяна сворачивается рядом с ней, накрывается плащом – и засыпает.

Спокойно, как не спала с того давнего дня на озере.

Она уже не видит, как, вспыхнув голубоватыми искорками, из чаши исчезает ее кровь.

Она смотрит сон…

* * *

Во сне Тайяна снова видит себя в этом же храме. Только сейчас он ярко освещен, а статуи вполне живые. Смотрят весело, с иронией, улыбаются… как-то небожественно это выглядит.

Но на всякий случай девушка кланяется. Неглубоко, но уважительно.

– Ты кто будешь, крылатая?

Первым заговаривает мужчина. И Тайяна отвечает уважительно, на том же языке листэрр. Так, мол, и так: решила уйти из Леса, потому что того, что определили для нее старшие, не хотелось, а чего хотелось – непонятно. Может, это и глупо звучит, но… не лгать же?

Женщина-листэрр пристально вглядывается в девушку.

– Неужели он был так противен?

Тайяну вполне искренне передергивает. И женщину это устраивает, как ответ. Видно, что девушка не лжет.

– Чего ты не хочешь – понятно. А чего хочешь?

– Не знаю. Жить своей жизнью? Вряд ли. Я и так была ею довольна. Не знаю… Может, найти свою дорогу? Обидно, когда за тебя все решают другие, а ты идешь, как ослик на веревочке…

– Найти свою дорогу? Не худшая просьба, да, ш’аари?

Мужчина и женщина переглядываются. Листэрр улыбается, показывая немаленькие клыки.

– Да уж. Обычно просят всякую пошлость. Золота, или власти, или любви – и совершенно не понимают, что если чего-то хочешь – надо еще и быть достойным, ну и справиться с полученным. А девочке стоит помочь, да, ш’шаалесс?

– Стоит. Сейчас ее ищут по всему Лесу. Так что попытка найти дорогу кончится дня через два. Как раз она хотела выйти из Разлома и попробовать перейти через болото…

Тайяна даже не удивилась. Это же сон: понятное дело, что листэрр из сна все про нее знают, даже то, чего не знает она сама.

– Может, повернем ей дорогу? Чуть-чуть?

– У нас сейчас не так много сил. Вообще мало, с тех пор как ушли наши дети…

– Но эта девочка будет нас помнить. И потом ее дети тоже…

– Если доживет.

– Что мы теряем, ш’шаалесс?

– Ничего. Ты права. Дай мне руку, крылатая.

– Я не…

Тайяна хочет сказать, что у нее нет крыльев, но руку тянет впереди слов. Ибо сказано так, что не послушаться невозможно.

Мужчина сдвигает брови.

– Вот тебе мои слова, крылатая. Если пройдешь свой путь до конца – сможешь вернуть себе то, что потеряла ваша раса. Завтра ты выйдешь из нашего храма и пойдешь, куда поведет тебя твоя подруга. Ничего не бойся и не отступай. Все будет хорошо.

– Но бескорыстно мы сейчас помочь не можем, – голос женщины звенит струной и отдается низким рокотом горного потока. – Раз в год ты должна будешь пролить кровь в огонь и вспомнить нас. Обещай! Ты, а потом и твои дети…

Тайяна пожимает плечами.

Если рано или поздно у нее будут дети – почему бы нет?

– Обещаю. Раз в год, в этот день…

– А чтобы ты не забыла…

Руку, там, где она ее надрезала, словно огнем печет. Тайяна наблюдает, как запястье охватывает вязь замысловатой татуировки. Словно змея переплелась с цветами и ветвями.

Красиво…

– Я не забуду.

Мужчина и женщина отступают, возвращаются на свой пьедестал, расплываются в сумерках Храма.

И до самого утра Тайяна спит без сновидений.

Она и не подозревает, что по ее вине сейчас не спят две трети населения Леса.

* * *

ЧП?!

Таких слов в Лесу не знали, а то бы точно согласились!

Да еще какое!

Шок! Скандал! Разрыв реальности!

Жизнь нархи-ро – это Лес. И обычно они счастливы на своем месте. Живут, рожают детей, мечтают о крыльях – и не бегут из родного дома. Тем более так. Через Разлом!

Это же верная смерть!

Но почему?!

Жрецы взволновались! Говорят, лиха беда начало! Ну так не станет ли это первой бедой? А если все так повадятся бегать от предназначения? Никакого Леса не напасешься! Одна сбежит, вторая…

Ночью с постели были подняты родители Тайяны, встречающие гостей как были, в ночных сорочках.

Весс д’Тараш Карай, один из верховных жрецов, лично явился к ним в дом.

– Лесс, Линаара… не могу пожелать доброй ночи. Я к вам по очень серьезному поводу.

– Тайяна?

Линаара прижала руку к груди.

– Она сбежала. И по всем признакам похоже, что в Разлом.

– Лес Великий!

Женщина осела на пол в глубоком обмороке. Следующие десять минут ее просто приводили в чувство. Махали под носом жжеными перьями, брызгали водой, наконец Линаара открыла глаза и села.

– Моя дочка! Моя бедная девочка!

– Что подвигло ее на этот шаг?

И вот тут сработал материнский инстинкт. Своего ребенка надо защитить любой ценой, это ведь твое, кровное, родное.

– Ваш сын, Весс.

– Шет? При чем тут он?

– При помолвке, – ядовито сообщила Линаара. Сначала она была ошеломлена, но потом – потом она чуть опомнилась. Тайяна неглупа и во вред себе ничего не сделает. Поэтому надо повернуть дело так, что, если ее найдут, она окажется… ну, если и не невиновной, то хотя бы чьей-то жертвой.

Чьей?

А чего далеко искать?

– Да, скоро их свадьба. Но вроде бы молодые были не против?

– Ваш сынок. Тайяну поставили перед фактом.

– Вас, нара, тоже выдали замуж за нархи-ро, которого вы ранее не видели. И ваш союз счастлив. Разве нет?

– Так в том и дело, что я Лесса не видела. А вот Тайяна имела несчастье познакомиться с худшими сторонами вашего сынка.

– Вот как?

Конечно, Тайяна не рассказала ничего матери. Как и многим девочкам в такой ситуации, ей было стыдно. Умом она понимала, что не виновата в насилии, а вот сердцем… стыдом… а вдруг это я так поступаю, что он может… Вдруг я дала повод?

Те самые ужасные слова, благодаря которым от возмездия ушел не один насильник.

Но вытащить подробности из ее подруг было несложно. И сложить несколько фактов вместе – тоже. Линаара была неглупа, она видела, что из Шета может получиться неплохой муж. Вот перебесится, перегуляет и будет сидеть на коврике рядом с женой: Тайяна его бы выдрессировала, способности у нее были, а волк там или муж…

Но раз уж девочка решилась на такой отчаянный поступок…

– Ваш сынок позволил себе лишнее до свадьбы. Настолько лишнее, что это повергло девочку в шок – и она решила бежать хоть куда, лишь бы с ним не встречаться. Сначала к моей сестре, а там уж… Что произошло там – я не знаю. Но уверена, Тайяна сбежала не просто так.

– Вы видели мою дочь и разговаривали с ней. Она разумна и рассудительна, – вступил Лесс. – Просто так Тайяна не стала бы срываться с места, рискуя своей жизнью. Но если это ваш сынок…

– С Шетараном я сам разберусь.

– Лучше вы, чем я. Не хотелось бы в изгнание.

Намек Весс понял. В изгнание могли отправиться нархи-ро, убившие сородича.

– Я поговорю с ним – и если он виновен, он понесет наказание.

– Это вернет мне дочь? – Линаара сверкала зелеными глазами не хуже пантеры.

– Мы устанавливаем патрулирование на границе с Разломом. Если Тайяна сможет выйти оттуда, конечно же, она вернется в родной дом.

– Если…

– Я мало общался с девочкой. Но надеюсь, что умом она пошла в свою мать – и скоро мы увидим ее.

– Погуляет и вернется?

Линаара верила с трудом.

– Утром я еду к сестре. Пусть Таалейн расскажет мне, что случилось с моей девочкой!

– Я думаю, начать собираться надо сейчас, чтобы выехать утром. И попрошу Диль присмотреть за нашими сорванцами.

Линаара кивнула – и жрецу ничего не оставалось, как удалиться.

– Что могло случиться с Тайяной? Она обычно такая рассудительная.

– Поговорим с твоей сестрой – и узнаем.

– Если это Таалейн… я ей крылья вырву!

– Лина, мы хорошо воспитали нашу девочку. Что бы ее ни толкнуло на этот поступок – у меня есть подозрения, что в Разломе только ее следы.

Линаара посмотрела на мужа. Тот улыбнулся.

– Если бы я хотел сбежать – я бы так и поступил, и пока меня будут искать в Разломе, я успею добраться до Болота, а то и перейти его.

– Это тоже смерть.

– Необязательно. С ней наверняка Ааша.

– Да, конечно. – Линаара чуть успокоилась.

Обидеть ее девочку легко. Но обидеть маленькую нархи-ро, рядом с которой стоит волчица, втрое тяжелее хозяйки и намного зубастее? О, это уже другой вопрос.

# Сноски

1

Нархи-ро, и мужчины и женщины, носят длинные волосы, а на церемонии бракосочетания жрец сплетает из них косу, как бы давая понять, что отныне эти двое неразделимы. Как правило, коса остается до брачной ночи, а то и дольше, отсюда и выражение. –Прим. авт.

2

Официальное обращение к нархи-ро среди своих. Мужчина – нар, девушка – нари, замужняя женщина – нара. –Прим. авт.

3

То есть прошедшая ритуал на крови, после которого зверь и нархи-ро становятся частями одного целого. –Прим. авт.