Ольга Пашнина
Королева сыра, или Хочу по любви!

© Пашнина О., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Глава 1

– Рикард должен носить тебя на руках, Никки, – рассмеялась Уна, наблюдая, как я укладываю в бумажную коробку мясные рулеты.

Идея угостить его обедом пришла спонтанно, во время обычного чаепития с Уной. Папа часто говорил, что у законников обед состоит из допроса и кусочка чистосердечного признания. Поэтому мысль принести Рикарду что-то домашнее и вкусное показалась отличной. Уна поддержала – а что еще надо?

Я любила готовить, особенно любила готовить для кого-то. Для себя старалась редко, а вот семью баловала и обожала приглашать гостей. Поразительно, но на кухне я чувствовала себя лучше, чем где-либо еще. Наверное, я и впрямь росла домашней тихой девочкой, которую такой мужчина, как Рикард, готов был взять в жены.

Они с отцом вместе служили, еще когда не было королевской охраны. Потом отец ушел в нее, а Рикард перешел к законникам и через несколько лет возглавил отдел управления правопорядка Азор-града по особо важным расследованиям. При всех своих талантах Рикард был необычайно хорош собой и обаятелен. Военная выправка, широкие плечи, коротко остриженные черные волосы, внушающая трепет и восхищение мускулатура – девушки мечтали о свидании с ним, сколько я себя помнила.

А потому, когда Рикард попросил у отца именно моей руки, я была в шоке. Наверное, лишь мое согласие в этой истории никого не удивило – как и любая девушка восемнадцати лет, я смотрела на Рикарда с восхищением. И даже теперь, спустя столько времени с момента помолвки, не могла понять, что же такого он во мне нашел.

Породистая – так говорила Уна. Из ее уст это слово звучало не обидно. Я и сама знала, что выгляжу как типичная девочка из хорошей семьи – длинные и светлые, чуть отливающие золотом волосы, большие и яркие зеленые глаза, худая, невысокая, создающая впечатление, что меня может сбить с ног любой порыв ветра. Как и у мамы с бабушкой, у меня была черта, которая нравилась почти всем без исключения мужчинам, – небольшая родинка над верхней губой. Да, наверное, характеристика Уны была самой верной. Породистая – Рикард и искал такую.

Но породистая ведь не значит плохая?

Время шло, близилась свадьба, назначенная на конец лета. Я все чаще задумывалась о том, что вот-вот уеду из родного дома, стану хозяйкой в своем собственном. Иногда представляла, каким он будет, чем я займусь и как дальше сложится судьба.

Сегодня выдался один из тех дней, когда хочется парить и петь. Я и парила – над многочисленными баночками, тарелками и ковшиками. Мясные рулеты получались сочные и сытные. Свежие и тонкие ломтики мяса, обжаренные до золотистой корочки, картофельная соломка с грибами, ароматнейшая приправа из самой Армали, несколько щепоток свежей зелени и овощной салат с пикантной лимонной заправкой.

– Я готова за это убить! – заявила Уна, принюхиваясь. – Ты отнесешь это Рикарду? Я должна жениться на тебе вместо него!

Я рассмеялась.

– Возьми с противня, там еще много. Папа ест их, словно орешки. Раз – и кончились. В большой семье клювом не щелкают. Знаешь, я, наверное, пойду, чтобы успеть до конца обеда. Потом он может быть занят.

– Мне тоже пора, – спешно засобиралась подруга. – Не забудь позвать меня на примерку платья.

– До этого еще так долго! – фыркнула я.

– Ты уже выбрала?

– Да, я хочу золотистое кружево…

За разговором мы не заметили, как дошли до конца улочки, на которой стоял дом родителей. Дальше Уна собиралась свернуть к реке – домой, а мне предстояло спуститься в нижний квартал Азор-града, где, помимо центральной библиотеки и Азорского университета магии, находилось управление законников.

Холодало, а ведь с утра еще ярко светило теплое весеннее солнце, тонкий слой свежего снега блестел на улице, и отовсюду доносились звуки капели. К обеду набежали тучи, обещая новую метель. Успеть бы вернуться до сильного ветра – мама не похвалит за беспечность.

Было немного волнительно. Я уже приходила к Рикарду на работу, но в компании отца или мамы. Сама – никогда. Надеюсь, он не прогонит за то, что я хотела сделать ему приятное. Невозможно прогнать девушку с коробкой, из которой так невероятно пахнет!

Кабинет Рикарда был в самом конце коридора. Светлая деревянная дверь с бордовой табличкой и лаконичной надписью «Р. Тентен». Ни должности, ни звания – все, кто попадал в его кабинет, знали, кто их встретит.

Я постучалась и сразу открыла дверь, услышав низкий и чуть хрипловатый голос жениха. Мне подумалось, что он был один. Наверное, говорил через зеркало связи с коллегами.

И первое, на что упал мой взгляд, – небольшой столик у кресла для посетителей. На столике стояла огромная тарелка с сырной нарезкой. Какого сыра там только не было! И твердого, и мягкого, и самого дорогого. Рядом, в хрустальной вазочке, лежал спелый виноград. И тут же початая бутылка вина, а чуть поодаль – два бокала, на одном из которых отпечаток яркой, призывной помады. У меня никогда такой не было, я пользовалась розовым легким блеском.

Рикард и его посетитель, а точнее, посетительница меня не видели. Девушка, в слишком легком для ранней весны платье, сидела на коленях мужчины и заразительно смеялась, а он целовал ее наманикюренные пальчики, слизывая мягкий сыр с девичьей нежной кожи.

Эта картина возымела эффект сродни удару молнии. Я застыла на месте, не в силах оторвать взгляда от черноволосой красотки, намного старше меня. И умнее – это определенно. Она-то уж точно не мечтала стать для мужа идеальной, не верила в счастливые семьи и не представляла, как оформит детскую, когда родится их совместный и горячо любимый малыш.

Она не была такой дурой.

– Приятного аппетита, – негромко произнесла я.

Девушка вздрогнула, а Рикард словно и не удивился. Совершенно спокойно он нахмурился и спросил:

– Николь… что ты здесь делаешь?

– Принесла вам обед.

Поразительно, я до сих пор «выкала» Рикарду, а сейчас это «вы» прозвучало как-то двусмысленно. Хотелось спросить его о многом – о том, зачем ему жена, о том, как сложится наша жизнь. О том, почему он обманывает меня, хотя сам настоял на свадьбе.

Но я не смогла. Аккуратно поставила коробку рядом с сыром и, развернувшись, покинула кабинет. Только на улице, когда управление осталось далеко позади, горячие слезы затуманили взгляд. Холодало, слезы замерзали на ресницах, и мгновенно стало нечем дышать. Я подняла руку, чтобы рассмотреть обручальное кольцо, которое Рикард подарил в день помолвки. Дорогое, красивое, с огромным лунным бриллиантом в центре. Лучше бы фальшивым оказалось оно, а не мои мечты о семье!

* * *

– Спасибо, дорогая, было очень вкусно. – Папа чмокнул меня в макушку. – Как я буду жить без твоего таланта, когда ты уедешь к мужу?

Напоминание о замужестве заставило вздрогнуть. Весь вечер, что папа ужинал, я сидела будто на иголках. Боялась сказать, что видела в кабинете Рикарда. И боялась – в этом я долго не хотела признаваться самой себе, – что не хватит решимости отменить свадьбу.

– Никки, детка, ты в порядке? – спросил отец, вероятно, заметивший мое напряжение.

– Я сегодня видела Рикарда, – голос был глухим и словно не моим, – с другой девушкой. Он с ней спит.

Папа тяжело вздохнул и сел на соседний стул. Порция передо мной стояла нетронутой, рулеты уже остыли. Но даже горячие, они вызывали во мне тошноту. Я ожидала, что Рикард хотя бы попробует объясниться, придет поговорить, но… напрасно, как оказалось. Его, кажется, совсем не мучило чувство стыда, а вот мне казалось, что мир вокруг чуть потускнел.

– Где ты их видела?

Я кратко пересказала события дня. Что-то внутри подсказывало: история еще не закончилась, и это «что-то» оказалось право.

– Ты что, ходила к нему на работу?

– Я…

– Николь, – папа покачал головой, – ох, Николь. Какая ты еще маленькая и наивная девочка.

Он взял меня за руку.

– Милая, Рикард – взрослый мужчина, который имеет свои потребности…

– Это измена!

– Вы не женаты.

– Помолвлены! – Я показала кольцо.

– И тем не менее ты слишком горячишься. Я уверен, Рикард не собирается изменять тебе после свадьбы. Просто… немного нетипично для него оставаться без внимания так долго. Помолвку мы заключили полгода назад, и почти столько же впереди.

От переполнявших меня эмоций хотелось вскочить и бегать туда-сюда по комнате, что я и сделала. За окном уже стемнело, в свете фонаря весело кружились снежинки.

– Когда любят, ждут и год, и дольше. Он мог выбрать дату ближе.

Папа негромко рассмеялся.

– Никки… любовь – это хорошо, и, безусловно, в семье она должна быть. Но Рикард…

– Что? – перебила его я. – Хочешь сказать, Рикард просто искал себе статусную жену? И ему плевать, я ей стану или леди Этерли? Лишь бы были мордашка, документы и деньги у семьи?

Папа смотрел как-то странно, снисходительно и в то же время явно начал закипать. Нет, не могу сказать, что я верила, будто Рикард меня любит. Скорее, я создала образ благородного тридцатипятилетнего мужчины, которому пришло время жениться. Мысль о том, что наличие жены не лишит Рикарда случайных развлечений, в мою, во многом наивную голову не приходила.

– Николь, – строго сказал отец, – я прошу, чтобы ты успокоилась. Я поговорю с Рикардом, объясню ему твою позицию. И если до свадьбы…

Тут рассмеялась уже я. Горько, к сожалению.

– Не будет никакой свадьбы. Мне не нужен Рикард Тентен, а ему нужна не жена, а прислуга.

– Николь! – прикрикнул папа. – Это не обсуждается. Свадьба будет. Сейчас ты пойдешь к себе и там успокоишься. Утром мы все обсудим.

– Я не ребенок!

– Тогда веди себя как взрослая. И прекрати устраивать истерику из-за того, что твой жених повел себя не так, как тебе захотелось!

Дальнейший разговор мог перерасти в скандал, а у меня уже начинала болеть голова. Поэтому я развернулась на каблуках и бросилась наверх. Некогда любимая комната казалась до тошноты детской и глупой. Кружевные занавески, нежно-голубой мягкий ковер, полог у кровати… Я возомнила, что могу стать кому-то женой?

От злости мне хотелось все уничтожить, выбросить милые сувениры, что друзья привозили из поездок, кукол, что я шила для интерьеров в удовольствие. Любимый прежде запах лаванды теперь казался отвратительным. Я не смогла бы остаться в этой комнате ни единой лишней минуты.

Схватила большую сумку, с которой ездила ночевать к подругам, наспех покидала какие-то вещи, даже не запомнив, что именно взяла. Собрала волосы в пучок, надела новенькое черное драповое пальто и сапожки на низком каблуке, чтобы было удобнее идти. Денег в копилке оказалось мало, хватило бы разве что на билет куда-нибудь… где нет ничего, напоминающего о собственной глупости.

Я вылетела стремительно, зная – если отец опомнится, то тут же остановит. Он читал в библиотеке, потягивая крепкий кофе.

– Николь! – крикнул он мне вслед.

Но двери отчего дома уже закрылись за моей спиной, отрезав прошлую жизнь от… от чего? Впереди, кроме метели и ночи, ничего и не было. Ни подруг, у которых можно остановиться – Уна живет в общежитии университета. Ни родственников, которые примут и не вернут отцу. Ни жениха, который наверняка отлично проводит время в компании длинноногой раскованной красотки.

И что будешь делать, Никки?

Я решила мгновенно – побрела к драконпорту.

Рейсовые драконы из Азор-града летали дважды в сутки. Рано утром – когда ночные морозы только-только отступили, а яркое дневное солнце еще не слепило глаза. И вечером – до наступления полуночи. Я не помнила точного времени, но надеялась, что успею.

Здание драконпорта было почти пустым, только несколько человек скучающе рассматривали газетные листки. Сердце упало: опоздала. Больше из Азор-града не выбраться, а отец наверняка смекнет, куда я делась. Побить не побьет, но домой притащит и накажет. Потом избежать свадьбы с Рикардом будет куда сложнее.

– Извините, а дракон уже улетел? – спросила я у девушки за стойкой.

– Дракон куда именно? – вежливо спросила она.

Я промолчала, задумавшись. По идее, лететь надо далеко… туда, куда папа если и доберется, то не скоро.

– А куда летит ближайший?

– В Эрстен-град, – удивленно ответила девушка.

– Пойдет, дайте билет, пожалуйста.

Я выгребла все деньги, молясь про себя, чтобы их хватило.

Самое дешевое место, без питания, без остановок. Дорога займет семь часов, зато драконы в Эрстен-град летают не каждый день. Я никогда там не была, но подозревала, что даже в пальто будет жарко. Внутри поселилось странное волнение: так далеко от дома, да еще и одна, я не уезжала.

Меня проводили на посадку, и по шаткой лесенке я поднялась в кабину на спине дракона. Тот еще спал. Огромная белоснежная махина, жуткий и опасный зверь с ядовитыми шипами. И почему он работает на людей? Мне подумалось, что такому дракону легко будет разрушить до основания наш дом. А что помешает сбросить горстку людей во время полета?

Эту жуть нагоняла усталость. Физическая, эмоциональная. Я протиснулась в кабину мимо снежного тролля и пары горняков, чтобы сесть у небольшого окошка. Все места были заняты, очевидно, я была одна из последних.

Всего в кабине было около десятка рядов. Где-то впереди заплакал ребенок. Тролль рядом что-то прорычал и заулыбался, я дежурно улыбнулась в ответ и закрыла глаза, чтобы уснуть. Будь при мне что-то ценное, наверняка бы не уснула – в таких поездках случается всякое. Но из ценного при мне была только гордость – уязвленная и оскорбленная. А полет предстоял долгий.

Глава 2

Первое, чем поразил меня Эрстен-град, – погода. Мне не просто было жарко в пальто, мне пришлось в туалете драконпорта снять с себя даже теплый свитер, оставшись в брюках и свободной рубашке. Я слабо представляла себе, что значит юг, и, только выйдя на улицу, поняла, что там не просто жарко, там очень жарко.

В газетной лавке купила путеводитель по Эрстен-граду и погрузилась в чтение. Уже хотелось есть, эмоции схлынули, и я размышляла, что буду делать дальше. Денег на возвращение не было, да я и не хотела возвращаться. Зачем? Чтобы слушать отца и Рикарда, которые начнут в два голоса убеждать меня, что настоящий мужчина имеет кучу любовниц, а настоящая женщина – кучу кастрюль?

Нужно найти работу, раздобыть денег и жилье. Я слабо представляла, что такое побег из дома, и теперь, сидя на лавочке, была вынуждена это признать.

– Оу-оу, красавица, – на соседнюю скамейку присел молодой парень в распахнутой рубашке, – есть минутка для обжигающей страсти?

– Простите, замужем. – Я помахала перед его лицом рукой с кольцом.

И тут меня осенило: кольцо!

Вернуть Рикарду? Трижды ха-ха! Он должен мне за почти год вранья, за разбитые мечты и за наглость. Ни о каком возврате и речи нет, а вот выжить это колечко мне поможет. Вывесок с надписями «Ломбард» была целая куча. Выбрав более-менее приличную, я направилась туда.

Внутри оказалось прохладно, пахло свежим деревом и кофе. В ранний час никого не было, только владелец склонился над витриной, оттирая какое-то пятнышко.

– Извините, – позвала я, – можно мне сдать кольцо?

Старик поспешно надел очки и внимательно меня рассмотрел.

– А не краденое ли колечко-то? – скрипучим голосом спросил он.

– Вы можете переписать номер моих документов, – предложила я. – Кольцо мое, это обручальный подарок.

– И что, – хмыкнул старик, – обручения не вышло?

– Не вышло, – улыбнулась я. – Так что, сколько дадите?

Он осматривал колечко долго, сначала через лупу, потом через странного вида монокль. Что-то записывал, сверялся с какими-то справочниками. И наконец выдал цену:

– Тридцать эр.

Я задумалась. Тридцатки мне хватит на пару месяцев максимум. Если найти недорогое жилье и питаться очень экономно – на три. За это время надо найти работу и скрыться от взора папы. Наверняка он уже ищет, начал, едва я выскочила за дверь.

– Хорошо, давайте.

– Выкупить сможете в течение месяца, – проскрипел старик. – Потом продаю.

Он скрупулезно отсчитал десять трехэровых бумажек и забрал колечко, убрав куда-то в недра сейфа.

– Спасибо, – кивнула я. – А не знаете, где можно снять комнату?

– Нигде, – хохотнул старик, – вы что, с северных гор спустились? Сейчас разгар сезона! Все занято!

Расстроенная, я вышла на улицу. Людей и впрямь было много: южный город и близость к морю притягивали сюда отдыхающих со всех уголков страны. Мне страстно хотелось взглянуть на море, но сначала следовало найти жилье и оставить где-то сумку. Из-за пальто она казалась ужасно тяжелой, и уже начинала болеть рука.

Объявлений о сдаче жилья действительно почти не было. Я брела по главной улице, вдоль которой постоянно встречались столбы для объявлений, но не видела ничего подходящего. У кого-то потерялась собачка, у кого-то кошечка, кто-то страстно желал продать коня, кто-то, наоборот, купить. Но ни одного объявления о жилье, словно в этом городе – небольшом, кстати – вообще не осталось домов.

Впереди показалось симпатичное светлое здание с надписью «Гостиница». Без особой надежды я побрела к нему, уже уставшая и отчаявшаяся. И для себя решила: если не повезет, посмотрю на море и вернусь домой. Ночевать на улице было очень страшно.

– Мест нет, – последовал ответ, от которого сердце пропустило несколько ударов.

Я едва не расплакалась от обиды на такой глупый исход побега. Хозяйка гостиницы, поджарая и энергичная женщина в годах, с сочувствием на меня посмотрела.

– Нужно было отправить письмо хотя бы за пару недель до приезда. К нам многие едут отдыхать: город маленький и недорогой.

– Я не на отдых, – грустно протянула я, – жить хочу у вас. А жилья совсем нет.

И тут в глазах женщины промелькнуло что-то, что сначала я приняла за удивление, мол, и зачем она сюда переезжает… но потом догадалась – она что-то хотела мне сказать.

– Жилье-то есть, – задумчиво пробормотала хозяйка. – Только никому не нужное.

* * *

Когда люди не хотят что-то замечать, они могут потерять это даже на людной прибрежной улице. Как дом, например, который мне показала хозяйка гостиницы.

– Когда-то здесь был кукольный магазин, – рассказывала женщина. – На первом этаже располагались мастерская и зал для продажи, а на втором жила семья владельца. Потом дом опустел и стоит так уже двадцать лет.

– Почему он опустел?

– Никто не знает. В один прекрасный день куклы просто исчезли с витрин, а мастера и его семьи словно и не было. Шли годы, дом выставили на аукцион, и я его купила. Хотела сделать в нем небольшой хостел, но… люди суеверны. Поползли слухи о проклятье, мне так и не удалось облагородить дом. А потом и надежда продать пропала.

Дом действительно выглядел старым. Зеленая краска кое-где облупилась, окна заколочены досками, крыльцо изрядно покосилось. Пустые витрины выглядели жутко. Дом находился на одной из самых оживленных улиц, но был необитаем и забыт.

– Так что? Берете? – спросила хозяйка.

А еще проживание в нем стоило очень дешево – намного дешевле самой захолустной комнаты на окраине. Путем нехитрых подсчетов я поняла, что мне хватит денег, вырученных с продажи кольца, минимум на три-четыре месяца.

Но как же было жутко! Проклятье, старый дом, который наверняка издает множество звуков. Море рядом, ветер, бьющиеся в окно ветки.

– Беру! – решительно сказала я.

Перспектива вернуться домой, терпеть насмешливый взгляд Рикарда и поучения отца… да пусть дом будет хоть трижды проклят, я не уеду!

Мы рассчитались прямо на улице, в дом хозяйка заходить не стала. Получила деньги за первый месяц, отдала заготовленные заранее ключи. И поспешила скрыться – ждала работа. Я же долго стояла перед дверями дома, боясь войти.

Наконец решилась, пальцы коснулись холодной ручки, и с негромким щелчком дверь отворилась, открыв одновременно пугающую и печальную картину.

Да, дом был старый и жуткий, но он сохранил остатки былой красоты. Пол, грязный и пыльный, усыпанный мусором, пожелтевшие обои, старая разваливающаяся мебель. Везде валялись поломанные куклы. Множество деревянных и фарфоровых девочек в светленьких платьях – то без рук, то без ноги, а то и безголовые – лежали в шкафу и на столе. Сквозь огромные окна лился свет, витрины пусты, но можно было с легкостью вообразить, как на них лежат новенькие игрушки, манящие и праздничные.

Я заглянула в мастерскую. Она была намного больше торгового зала, просто огромной. И там стояли столы… много столов, пустых, но добротных и укрытых бумагой. В голове мелькнула и сразу же исчезла идея. Я запретила себе думать о проклятье и городских страшилках.

На второй этаж вела лестница, крепкая. Всего было две спальни, как я поняла, детская – небольшая и вытянутая – и спальня для взрослых. Кровать и другая мебель в детской были закрыты бумагой. Я бросила сумку на пол, решив, что сначала добуду еду, затем куплю постельное белье и другие принадлежности.

А потом – новая жизнь.

* * *

Мой выбор пал на небольшой ресторанчик у моря, где подавали жаренное на углях мясо. Я никогда не видела моря и смотрела на эту завораживающую синеву, не отрываясь. Так хотелось окунуться в прохладную воду, ощутить ее вкус, вдохнуть свежий аромат. Но не было купального костюма, а для купания без него на пляже было слишком много людей.

Затем совершила набег на магазин вещей для дома, где добыла несколько комплектов белья, одеяло, подушку, плед, какие-то коврики, салфетки. Мне так понравилось выбирать домашнюю утварь, что я сама не заметила, как купила все для долговременного пребывания. В конце взяла несколько чистящих зелий, ведро и губки – без уборки спать не лягу.

Здесь очень рано темнело, но город и не думал засыпать. Зажигались огни, народ вываливал на улицу. На удивление, я чувствовала себя в безопасности среди этой гудящей и веселой толпы. Не обходилось и без пьяниц, но в основном они были мирные и жаждали поделиться любовью с окружающими.

К моему… теперь уже моему дому никто не приближался, словно чувствовали исходящую атмосферу. А мне было даже жалко несчастный магазинчик. Когда-то он дарил людям радость, яркие игрушки наверняка покупали к праздникам. Теперь, всеми забытый, он словно тускнел с каждым днем.

Не лучшее решение – затеять уборку к ночи, но возбуждение было таким сильным, что я все равно бы не заснула. Решив начать с комнаты, что облюбовала, перестелила постель, повесила занавески, вымыла до блеска большой платяной щкаф. Помимо кровати и шкафа, в комнате имелись диван и мутное поцарапанное зеркало в полный рост.

Я как раз налила в ведро воду, чтобы вымыть пол, когда почувствовала зов, исходящий от зеркала. Сначала не хотела отвечать. Потом поняла, что проще все же откликнуться. Отследить мое местонахождение нельзя, а лишняя паника дома ни к чему. Не хватало еще, чтобы отец поднял старые связи.

Поэтому я коснулась зеркала рукой, и поверхность пошла легкой рябью.

– Николь!

– Да, мама, добрый вечер, – устало вздохнула я.

В испачканном зеркале плохо было видно маму, но знакомые детали образа сделали свое дело. Я живо дофантазировала то, чего не разглядела. Мама сегодня была одета в любимое темно-фиолетовое платье, а значит… значит, дома проходил традиционный выходной ужин.

Я усмехнулась: побег дочери из дома не отменяет светских развлечений.

– Николь, я очень волнуюсь!

– Со мной все хорошо, мама.

– Где ты? – тут же последовал вопрос.

– А разве господин Тентен не допросил девушку в драконпорте? Она должна была запомнить, куда продает билет странной расстроенной блондинке.

Пожалуй, вышло слишком грубо, но я действительно не понимала, почему здесь еще нет толпы папиных знакомых, которые с радостью помогут найти потерявшуюся дочь.

– Она уволилась на следующий день и переехала.

Это мне повезло. Что ж, светлейшая явно на моей стороне. Значит, никто не знает, где я, и родителям остается лишь связываться со мной через зеркало и пытаться уговорить поступить благоразумно. Вот только что в их понимании благоразумие? Замужество, куча детишек, дом и гуляющий налево мужик с хорошей должностью. Нет уж, пусть со своими подружками сыр трескает.

– Николь, я прошу тебя, вернись домой. Что это у тебя за спиной? Ты живешь в каком-то старом доме?

– В нем давно никто не жил, но сейчас я привожу его в порядок.

В доказательство я продемонстрировала ведро и тряпку. Мама укоризненно покачала головой. Папа, к слову, пообщаться не пожелал.

– Никки, ты – взрослая девушка. И ты должна быть разумной. Ты всегда была такой рассудительной, такой справедливой.

– Да, вот именно, мама! И я разумно рассудила, что справедливости в моем грядущем браке с Рикардом нет и в помине. Он не утруждает себя верностью уже сейчас. О какой крепкой семье с ним можно говорить?

– Милая, главное в мужчине немного не это.

– Я даже боюсь спрашивать.

– Николь! – уже строже почти рявкнула мама. – Я – твоя мать! И я хочу, чтобы ты немедленно…

– Мама, – оборвала ее я, – мне кажется, мы не в той ситуации, когда можно немедленно с меня что-то потребовать. Я не в своей комнате заперлась, я уехала из Азор-града. И если вы с папой продолжите на меня давить, то выяснится, что уехала я навсегда.

Мама так и застыла с открытым ртом, явно шокированная моими словами и тоном. Я никогда еще не разговаривала с ней так и не перечила.

– Я люблю вас, – уже мягче сказала я. – Но ради этой любви я не готова терпеть рядом с собой Рикарда.

– Еще пару дней назад ты только и щебетала о нем и свадьбе!

– Еще пару дней назад он не изменял мне…

Подумав, я добавила:

– На моих глазах.

– Если бы ты не пришла к нему на работу, то никогда бы и не узнала.

Справедливо. Но я ведь узнала, так какой толк рассуждать, что было бы, если? Я могла узнать об этом и позже. После свадьбы, например. После рождения ребенка. И никуда бы уже не делась, нравы в Азор-граде чуть суровее, чем на юге, и разводы случаются крайне редко.

– Я пришла и увидела, мама. Этого достаточно. Вы постоянно говорите мне, что я очень разумная, самостоятельная и талантливая. Что ж, пришло время проверить, так ли это. Я не вернусь в ближайшее время, и помолвку с Рикардом вы должны отменить.

– Хорошо… – Мама сделала глубокий вдох и через силу улыбнулась. – Поговоришь с Уной? Она очень волнуется.

«А папа не волнуется», – подумала я.

Впрочем, не сомневалась, что папа слышит весь разговор. Он всегда прибегал к помощи мамы, когда нужно было «мягко» на меня повлиять. Когда не работал отцовский авторитет и требовалось создать видимость уважения моих решений. До сих пор, так или иначе, все родительские действия воспринимались с благосклонностью.

Поразительно, что впервые за столько лет я отказалась им подчиниться.

– Хорошо, я поговорю с Уной.

На пару секунд мама исчезла, а затем в отражении появилась Уна. В ее присутствии не было ничего странного: семья Уны постоянно бывала на наших ужинах. Потому мы и сдружились. Но сейчас возникло ощущение, что родители специально привели подругу к зеркалу, словно надеялись, что в разговоре с ней я что-нибудь выдам.

– Привет! – улыбнулась она.

Позади было видно, как закрылась дверь за мамой. Уна, склонившись к зеркалу, прошептала:

– Они ушли. Насилу выпросила с тобой поговорить. Рассказывай! Что случилось?

В разгар вечера родители вдруг решили со мной связаться, а Уна совершенно случайно об этом узнала. Как у них там все интересно и захватывающе.

– Да ничего не случилось, я принесла Рикарду эти идиотские рулеты, а он там развлекается с какой-то леди по вызову. Винишко открыли, сыром лакомятся. Вечером поговорила с отцом, а он заладил: «Рикард – взрослый мужчина, у него есть потребности». Я подумала-подумала, да и сбежала подальше… от потребностей Рикарда.

– Дела-а-а, – протянула Уна. – А ты точно все правильно поняла? Может, это не любовница, а племянница какая-нибудь? Приехала в гости, Рикард открыл вино, сыром угостил.

– А потом раздел и усадил на колени. Знаешь, если все было так – тем более не хочу рядом с ним находиться.

Уна не выдержала и рассмеялась.

– И что ты будешь делать? Работать? Никки, ты же никогда в жизни не работала! Мыть посуду в таверне?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Сначала осмотрюсь здесь, потом подумаю. Жилье я уже нашла, довольно недорогое и просторное. Не пропаду.

– А что за город? Красивый?

– Обычный, – я сделала вид, что не нашла в вопросе Уны ничего особенного, – город как город.

– А откуда у тебя деньги?

Мне начало казаться, что у нее где-то за пределами моей видимости висит какой-то список вопросов, составленный родителями. Но не без удовольствия я сообщила:

– Продала кольцо, которое Рикард подарил на помолвке.

Глаза Уны округлились и стали размером с два небольших кофейных блюдца.

– Ты с ума сошла? Он убьет тебя, когда ты вернешься!

Я только покачала головой. Уна есть Уна, несмотря на учебу в университете и относительную свободу, она куда более послушная дочка, чем я. Прежде всего потому, что не живет иллюзиями о вечной любви и верности.

– Я не вернусь к Рикарду. Он оскорбил меня. И может злиться сколько угодно.

– Никки, мне так за тебя страшно! Ты ведь все потеряешь! Став женой Рикарда Тентена, ты приобретешь надежного и влиятельного мужа…

– А еще – ветвистые рога, – отрезала я. – Мне не нужен муж, вытирающий об меня ноги. Если позволишь напомнить, мой род тоже не самый последний в Азор-граде, а я – молодая и симпатичная девушка. Если господин Тентен пренебрегает моей красотой, я пренебрегу его деньгами и подарком. К тому же мой бывший жених, вероятно, слишком глуп, иначе не попался бы так абсурдно. Что это за следователь, интрижка которого стала явной из-за наивного желания невесты принести ему обед?

Все это Уна слушала, открыв рот, а потом… потом ее взгляд метнулся в сторону. Мое сердце пропустило несколько ударов, и я поняла, что в комнате действительно нет родителей.

Нет-нет.

Там был лишь Рикард, слышавший наш разговор от и до. Я задохнулась от возмущения и легкого страха.

– Полагаю, леди Спрингвилл, – раздался его голос, а спустя мгновение и сам господин старший следователь внимательно смотрел из пыльного старого зеркала, которое мне сразу же захотелось разбить, – просить вас посетить Азор-град, дабы исправить упущение по пренебрежению вашей красотой, бесполезно?

– Верно полагаете, – с максимальной холодностью ответила я.

В голове билась отчаянная, параноидальная мысль: может ли он определить через зеркало связи, где я нахожусь?

– И что же прикажете мне делать в этом случае? – хмыкнул он.

– Купите еще сыра и развлекитесь с какой-нибудь красоткой. А мне пора.

– А я так надеялся, что вы мне в этом поможете… – услышала я, прежде чем хлопнула по стеклу, и картинка пропала.

У меня тряслись руки. Внутри клокотала ярость.

– Помогу, – пробормотала я. – Непременно помогу.

Сидеть на месте от переполнявших эмоций я не могла. Поэтому спустилась на первый этаж, взяв куртку, но в самом центре бывшего торгового зала вдруг остановилась. Идея, пришедшая еще накануне, стала как никогда привлекательной.

– Как скажете, господин Тентен, – улыбнулась я в пустоту. – Желаете моей помощи – непременно получите!

Глава 3

Вэту ночь я так и не уснула. И, едва солнце показалось над морем, выскочила из дома. Первым делом я направилась к хозяйке, дабы выяснить пару принципиальных вопросов. Можно ли сделать в доме небольшой ремонт и можно ли использовать его по назначению. Хозяйка только рассмеялась:

– Николь, вы можете делать все, что вам хочется. В рамках закона, конечно. Этот дом все равно пустует, и вряд ли мне удастся сдать его кому-то, кроме вас. Но если не секрет, что вы хотите продавать?

– Сыр, – сияя от радости, что все получилось так легко, ответила я. – Открою сырную лавку. Я у вас таких не видела.

На лице хозяйки отразилось явное сомнение, но она дежурно пожелала мне удачи и пообещала непременно заглянуть в гости. И, уже когда я уходила, окликнула:

– Никки, если вам удастся облагородить дом, я не возьму с вас плату за следующий месяц!

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

В кармане куртки лежал блокнот с кое-какими расчетами. Я нервно сжимала его в руке. Все время до утра я просчитывала расходы и предполагаемые доходы, как учил папа. Все осложнялось тем, что я не знала, какой доход могу получить. Мимо дома ходило много людей, но лавка столько лет стояла всеми забытая…

Что ж, я рисковала. В который раз за последние дни, но этот риск давал мне такое ощущение подъема сил, что хотелось подпрыгивать от нетерпения. В конце концов, неудача грозит мне лишь потерей денег, вырученных с продажи кольца. Не получится, найду работу – уж где-то я пригожусь.

Первым делом нужно было нанять рабочих, чтобы сделали хоть какой-то ремонт торгового зала. Причем дешевых рабочих. И я направилась в квартал, на севере называвшийся улицей ремесленников. Здесь же, в самом центре города, сосредоточились все торговцы, лавочники и мастера.

У меня оставалось двадцать семь эр из полученных тридцати. Часть я сразу отложила на аренду дома за три месяца (теперь, когда мне пообещали бесплатный месяц, я могла жить там аж целых четыре), еще немного потратила на различные принадлежности и моющие средства да на питание. Хотелось бы уложиться в оставшуюся сумму, а еще лучше что-то оставить, на случай, если не пойдут дела.

За приемлемую цену мне удалось найти плотника, который пообещал не только починить мебель в доме и покрыть все лаком, но и сделать нужный ремонт. Он же и продал мне небольшую, толстую доску, из которой я планировала сделать вывеску. В магазине красок я купила красивый магический мел желтого цвета. Он не стирался от дождя и снега, не тускнел и, вдобавок ко всему, светился в темноте.

А еще повезло достать рулон шкур снежного ящера, и больше унести я просто не смогла. Пришлось за пару монет нанять вьючную кошку, которая послушно ходила за мной по рынку. Мы привлекали внимание, но я невозмутимо двигалась вперед и следила в оба: на рынках было полно карманников.

Голова пухла от идей и дел, мне хотелось купить все сразу. Красивые салфеточки! Вазочки! Тарелки!

Но усилием воли я заставила себя мыслить последовательно и даже составила список, пока кошка скучала, лежа с моими покупками в тенечке:

1. Облагородить торговый зал, оборудовать кухню.

2. Сделать вывески.

3. Придумать меню.

4. Закупить продукты, найти молочника и др.

5. Купить мелочи.

Потом, уже по дороге домой, осенило: заскочить бы в книжный! Но сначала следовало отнести покупки и дождаться мастера.

На открытие лавки я отвела себе неделю. Поверхностный ремонт, закупка всего необходимого, некоторое количество часов на кухне – и я готова постепенно, но открываться. Можно, конечно, тянуть дольше. Тщательно все высчитывать, рихтовать каждую мелочь. Но здесь я руководствовалась двумя принципами.

Первый – перед смертью не надышишься. Слишком много неизвестных, и просчитать, будет ли дело прибыльным, не выйдет. Я прикинула, что для безубыточности мне нужно ежедневно продавать по два килограмма сыра. Но будут ли жители так покупать? На севере все было проще. Сыр очень калорийный, жирный. Дает телу тепло, делает любое блюдо сытнее. Но до сих пор я не знала, едят ли сыр на юге. Что ж, пришло время выяснить.

И второй принцип – чем быстрее я найду то, что будет держать меня в Эрстен-граде, тем сложнее родителям будет меня забрать. В том, что они попытаются, я не сомневалась. Не пройдет и пары недель, как сюда заявится отец. Разыщет ту девушку из драконпорта или еще как-то вычислит, где я. Конечно, сырная лавка его не остановит, но… все же лучше обрастать знакомствами и делами. Для собственного спокойствия.

Делалось все в спешке.

Мастер оказался неплохим. Он быстро определил фронт работ и взялся за дело, обещая, что закончит буквально за пару дней. Я тщательно заперла второй этаж и на свой страх и риск оставила его одного. На рынок бежать было поздно: молочные и другие свежие продукты приносили с самого утра и очень быстро разбирали. Поэтому я направилась в посудную лавку.

Кошелек опустел еще на пару монет, но зато я стала обладательницей десятка хороших форм, которые вполне сгодятся для сыра, множества мисочек, кружек, лопаток, венчиков и других кулинарных приспособлений. Как ни странно, выбор здесь был даже больше, чем дома. И я не заметила, как провела в магазине кухонной утвари несколько часов. Пришлось разыскать ту самую вьючную кошку, которая, впрочем, и не удивилась, встретив меня снова.

День близился к полудню, и я ощущала чувство голода.

Самостоятельность пьянила. Я чувствовала себя взрослой и уверенной. Сама планировала свой день, перекусывала на ходу, ибо не успевала сготовить полноценный обед. Ходила на рынок, в лавки, строила планы на дальнейшую жизнь.

И они нравились мне куда больше замужества. Раньше верхом мечтаний было стать хорошей женой и хозяйкой дома. Теперь мне открылся новый мир, в котором я могла заниматься чем-то интересным, сама решать, как жить. И быть хорошей потому, что я такая есть, а не потому, что мой жених – старший следователь Азор-града.

Бывший жених, чтоб он сыром подавился.

Мысли о том, куда бы выбраться перекусить, исчезли, когда я увидела, что напротив дома стоит какой-то мужчина. Он внимательно наблюдал за тем, как плотник укладывает новые доски на лестницу. Издалека я не видела лица наблюдателя, да и силуэт казался слишком уж обычным.

Но все равно стало тревожно. Родители не могли так быстро прислать за мной кого-то! Или могли?

Решительно оставив позади кошку с покупками, я направилась к незнакомцу, чтобы выяснить, что он забыл возле моего, пусть и арендованного, дома.

– Могу я вам помочь?

Мужчина обернулся и широко улыбнулся. Судя по морщинкам у глаз, делал он это часто. А еще он выглядел как-то по-богемному неряшливо. Нос испачкан в чернилах, а полы рубашки кое-где выбились из брюк. Взгляд голубых глаз был немного мечтательный.

– Здравствуйте. – Незнакомец вежливо наклонил голову. – Я, кажется, ваш сосед. Меня зовут Рет Линтер.

Он выжидающе посмотрел на меня, ожидая ответного имени. Значит, не от родителей. Или умело прикидывается, хотя и смысла в этом особого нет. Надо будет выяснить, как долго он здесь живет.

– Николь. – Я пожала его руку. – Очень приятно.

– Значит, купили эту рухлядь? – Рет кивнул на дом.

– О, нет, просто арендую. Похоже, это был единственный свободный дом, когда я приехала. Не хотелось уезжать обратно, так и не посмотрев Эрстен-град.

– Вы к нам надолго?

Да что же ты такой любопытный-то, Рет Линтер? Надолго. Навсегда, если раньше не найдут и в мешке не утащат.

– Пока не знаю. Посмотрим, как все сложится.

– Рад, что дом теперь не пустует, – сказал сосед, тряхнув растрепанными, соломенного цвета волосами. – Было грустно смотреть, как он медленно разрушается. Раньше это был красивый кукольный магазин. Отдыхающие скупали куклы в подарки и на память.

А вот это уже интересно. Все-таки не родительский шпион, раз знает, кто здесь жил. И раз помнит времена, когда дом был магазином. Я напрягла память, но вспомнить, сколько лет дом уже пустует, не смогла.

– И давно хозяева… исчезли?

– Исчезли? – хмыкнул Рет. – Я бы назвал это исчезновение бегством. Это случилось лет пятнадцать назад, если мне не изменяет память. А может, и больше.

– Что вы имеете в виду под бегством? – прищурилась я.

– Да так, не берите в голову. Наверное, им просто пришлось поехать куда-то… к родственникам, возможно. Или сын женился и перевез стареньких родителей к себе, я не знаю. В общем, добро пожаловать, Николь. Если не секрет, что вы планируете делать с домом? Просто в нем жить?

Секрет. Раз перевел разговор на другую тему и не желаешь рассказывать, что тут с прошлым хозяином случилось, я не буду рассказывать о своих планах. Все честно.

– Пока не знаю, – уклончиво ответила я. – А вы, господин Линтер? Чем вы занимаетесь?

– О, я работаю в зверинце. А еще иллюстрирую атлас волшебных животных зверинца Эрстен-града. Он, конечно, небольшой, но очень впечатляющий. Кстати, вот такую замечательную вьючную кошку мне еще не доводилось видеть так близко. В нашем зверинце почему-то таких нет…

– Потому что мы не звери, идиот, – вдруг подала голос кошка и закатила глаза.

Бросила на землю все мои покупки и побрела, недовольно бурча:

– Лучше бы стала строителем, как мама говорила!

– Простите, – поник Рет. – Кажется, я испортил вам отношения с помощником.

– Да ничего. Найму другую. Вы меня извините, Рет, дел много. Дом очень старый, а мне не хочется как-нибудь ночью сломать себе шею на лестнице. До встречи!

Когда я обходила плотника, вслед мне донеслось:

– Удачи вам, Николь! И приходите как-нибудь на обед!

Жилье – есть. Работа – есть. Соседи – есть. Осталось завести друзей и купить каких-нибудь книг, чтобы было чем заняться вечером. Пока лавка не открылась, вечера еще свободные.

У меня нет денег на наемных рабочих. А значит, в скором времени предстоит много работать самой, чтобы получить первые деньги и вложить их в улучшение лавки. Возможно, в первый год придется смириться с тотальной экономией.

Плотник провозился до самого заката, и пришлось накормить его бутербродом с неплохим копченым мясом. Я наделала их штук десять, хотя с удовольствием съела бы что-то горячее, но весь день отмывала кухню (так я нарекла мастерскую) и переставляла столы. У меня получились три зоны в кухне. Первая, самая дальняя, – зона хранения, туда я положила шкуру снежного ящера. Если обшить ей внутренние стенки шкафа, он станет отличным местом для хранения продуктов: шкура ящера обладает способностью охлаждать воздух в помещении, где находится.

Вторая зона представляла собой два ряда столов, где предполагалась вся кулинарная деятельность. Мне повезло, что раньше здесь жил кукольный мастер: шкафов, тумб и столиков в мастерской было великое множество. Несколько даже пришлось отнести в кладовую. Те, что я сочла пригодными к использованию, плотник несколько раз покрыл лаком.

И третьей зоной стал небольшой столик со стульями, за которым было удобно есть и просто сидеть, делая заметки или изучая рецепты.

Постепенно кухня оживала, превращаясь из запустелой мастерской в большое и светлое помещение, в котором было приятно готовить. Простые и недорогие, но однотонные бежевые занавески пропускали в комнату лучи закатного солнца.

Я валилась с ног и мечтала лишь о том, чтобы упасть в кровать и проспать до самого утра. Но мечты не сбылись, ведь, едва плотник ушел, я снова ощутила зов от зеркала.

Соблазн не ответить был просто огромным, но все же игнорировать родителей я не могла. Они волновались, и пропадать совсем слишком жестоко. Оставалось только надеяться, что раньше, чем нужно, меня не найдут.

На этот раз со мной связывался папа. Когда его отражение появилось в уже отмытом зеркале, я нахмурилась. Вид у родителя был очень мрачный. На моей памяти папа никогда так не смотрел.

– Здравствуй, папа, – осторожно произнесла я.

Он молчал, продолжая буравить меня взглядом. Может, начни он ругаться или требовать моего возвращения, я бы стушевалась и расстроилась. Но почему-то это угрюмое молчание взбесило сильнее всего.

– Ты связался со мной просто посмотреть? Или Рикард стоит где-то неподалеку и еще не дал тебе указаний?

Жестко, но Уна в прошлый раз тоже не сама догадалась дать Рикарду послушать наш разговор.

– Моя дочь – воровка! – наконец выплюнул отец.

Я вздрогнула.

– Как ты могла, Николь?! – рявкнул он так, что у меня чуть зеркало не треснуло. – Устроить сцену неверному жениху? Хорошо! Сбежать из дома, как маленькая девочка, которой не разрешили ужинать конфетами? Пожалуйста! Но кольцо, Николь? Ты продала кольцо, которое подарил тебе Рикард? Зачем тебе деньги? Ты с кем-то связалась?

– До свидания, папа, – со вздохом ответила я.

И под взглядом наливающегося яростью отца пояснила:

– Поговорим, когда ты вспомнишь, что твой ребенок – я, а не Рикард, за имущество которого ты так печешься. Я очень устала, у меня был насыщенный день.

Я прислушалась к звукам, доносящимся с первого этажа, и добавила:

– А еще ко мне пришли.

Быстро коснулась зеркала, сделала несколько глубоких вдохов и подняла голову. Хотелось зарычать от злости, но даже на это сил не хватало. Никогда не думала, что смогу злиться на собственного отца!

А внизу кто-то упорно стучал в дверь и, кажется, не собирался сдаваться. И кого еще принесло?

Сейчас любой визит означал для меня только одно: придется спуститься по лестнице и подняться снова. Такое усилие казалось просто невыполнимым после адского дня. Но любопытство оказалось сильнее, и, распахнув дверь, я увидела Рета.

Он мялся на пороге и то и дело отводил глаза.

– Привет, – осторожно произнес он. – Я тут… извиниться пришел.

– За что? – не поняла я.

– Ну… я твою кошку обидел, нехорошо как-то вышло.

– Да брось, я платила ей деньги. А она бросила все мои покупки, хотя договаривались мы занести их в дом. Так что кошка не прошла проверку на профпригодность. Не бери в голову.

– Подожди! – Рет мотнул головой. – Ты ведь магазин какой-то собралась открывать, да?

– Ну… возможно.

– Хочешь, нарисую что-нибудь? Просто в качестве извинений? Я хорошо рисую, смотри!

Он сунул мне под нос листы с эскизами разных зверей. Было действительно симпатично и искусно.

– Рет, по-моему, это немного неравноценный обмен.

– Но я бы очень хотел! – горячо закивал сосед. – Мне нравится этот дом. Пожалуйста!

– Ладно, – согласилась я. – Сможешь нарисовать вывеску?

Я показала ему доску, которую прикупила для этих целей. Рет внимательно осмотрел торговый зал и спросил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.