# Инь-ян. Против всех!

Евгений Владимирович Щепетнов

Приключения Сергея Сажина в мире колдунов продолжаются!

«Лучше плохо лежать, чем хорошо сидеть!» – гласил один из жизненных принципов Серга, бывшего капитана полиции, старого опера, тертого, битого и стреляного, хотя и пребывающего теперь в теле модельной красотки, на задницу которой пялятся все – от последнего матроса до «крылатого» воина-летуна с острова Киссос. Как раз в горизонтальном положении Сергу приходят в голову самые лучшие идеи. Например, как добраться до звездного корабля «Ла-Донг», известного на острове колдунов под именем Старой Крепости. Другое дело, что испытанные в боях напарницы Серга не готовы принять его предложение…

© Щепетнов Е.В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

## Глава 1

– О боги! Наконец-то! Как хорошо! – Морна запрокинула лицо к небу, ловя капли дождя. – Я думала, что уже не выйду из этих проклятых подземелий!

Утерла лицо широкой, почти мужской ладонью и настороженно покосилась на Серг:

– Ты чего хмурая такая? Все хорошо же! Мы на корабле, свободны, плывем туда, куда хотим, – чего хмуриться? Все будет замечательно! Увидишь Эорн – он прекрасен! Да, да – он прекрасен! Он лучше всего на свете! Запах пирожков на улицах, дым очагов, тонкий аромат благовоний, чистота, порядок – это все Эорн! Не то что грязные города Союза… и эти тоннели проклятого Киссоса! Эорн прекрасен!

– Всякая утка свою лужу хвалит. – Ресонг потянулся, зевнул, соединив руки над головой, выгнулся так, что захрустели суставы. Потом проделал несколько резких, быстрых движений, разгоняя кровь, и снова застыл, настороженный, как зверь при встрече со зверем-соперником своего племени. Или зверицей…

А «зверицы» эти были что надо – длинноногие, высокие, ростом почти с Морну, только худые, жилистые, но при этом умудрявшиеся быть женственными. Они сидели на бухте канатов у борта и смотрели на своих спутников сквозь прищур.

Якобы подремывали. Однако Серг видел, как их глаза следили за ним – внимательно, не упуская из виду ни на секунду.

Шпионы? Само собой. Телохранители? Может быть…

«Вот же навязали проклятых девок! Никуда от их глаз не скроешься!»

– Серг переживает, что ей крыльев не дали, – спокойно пояснила Лорана, вглядываясь в морские волны. Ее мутило, и девушка слегка спала с лица – побледнела и позеленела.

– Не понимаю! Ну и чего такого-то? Ну не дали – и пусть подавятся! Жили и без крыльев! – тут же откликнулся Ресонг, насмешливо глядя на бывшую властительницу, жену геренара Союза Кланов, а ныне просто девушку Лорану, гонимую ветром судьбы по белому свету.

– Глупец! – Лорана яростно оскалилась, наклонилась над бортом, вглядываясь в пенистые волны, неимоверным усилием удержала содержимое желудка и снова обернулась к Ресонгу: – Попробовал бы полетать, узнал бы – как это, лишиться крыльев!

– Будто ты знаешь! – ухмыльнулся Ресонг и, покосившись на Серг, спросил: – Хмм… нет, правда, какого демона они отобрали у тебя эти штуки? Смысл какой?

– Закон такой у них, говорят. Мол, с Киссоса крылья не уходят, – мрачно пояснил Серг, глядя сквозь пелену дождя на уходящую вдаль крепость Кисса. – По крайней мере так мне все это объяснили. Крылья принадлежат Киссосу, на Киссосе и останутся. Вот так!

– Серг, мне нужно с тобой поговорить… – Морна глянула на двух киссанок, так же бесстрастно и безмятежно взирающих на окружающую их действительность, и тихо, почти шепотом, добавила: – У них уши, как у собак! Пойдем в каюту?

– Пойдем, – согласился Сергей и зашагал к высокой надстройке, за дверью которой находилось несколько кают. По большому счету ему уже давно хотелось уйти с палубы. Свобода, конечно, радует, но если она приправлена мелким холодным дождем, как острым соусом к мясу, то в отличие от соуса дождь не придает «блюду» особого, пикантного вкуса.

Киссанки, приставленные к Серг властителем острова, вздрогнули, шевельнулись, попытались встать с места, но одна что-то шепнула другой, и девушки остались сидеть, безмятежные, равнодушные, как куклы.

В каюте было уютно, тепло, по углям жаровни, стоявшей в центре каюты, пробегали синие огоньки, и Сергей с недоверием покосился на архаичное сооружение – как бы не угореть! Да и сгореть просто-таки на раз, если эти самые угли вывалятся на пол. Конечно, ножки жаровни приделаны к полу специальными захватами, да и бортики высоки, не позволят вывалиться ни одному угольку, но… все-таки опасно.

Сергей, как и все люди технологической цивилизации, испытывал недоверие к таким вот древним способам обеспечить себя хотя бы минимальным комфортом. Но это и немудрено, человек, который почти всю осмысленную жизнь прожил в городской квартире, настороженно относится к открытому огню, ведь он видит его только в туристических походах да на экране телевизора, рассказывающего об очередном пожаре где-нибудь в ночном клубе. Или о том, как некий гражданин свел счеты с жизнью, закурив в постели после обильного самогоновозлияния. «Огонь» и «беда» в голове современного человека стали почти синонимами в отличие от древних предков, для которых пламя очага и безопасность были единым неделимым понятием.

Сергей, будучи опером, однажды выезжал на пожарище – имелись подозрения на то, что мертвец не сам решил вознестись в небеса таким экзотическим для двадцатого века способом, что ему кто-то помог обрести покой в стране вечной охоты.

Так оно в конце концов и оказалось – в запекшемся теле покойника обнаружились следы снотворного, а кто-то из вездесущих соседей заметил белые «Жигули»-«классику», тихо-тихо, без огней, отваливавшие от места пожара.

Сергей всегда удивлялся глупости бытовых преступлений, раскрываемых обычно процентов на девяносто, – ну как можно не заподозрить бабу, которая застраховала мужа, через пару недель после страхования скончавшегося в «случайном» пожаре? Да еще и переспрашивавшей во время оформления страховки: «Все ли виды пожаров входят в страховой случай?»

Как говорил Холмс: «Ищи, кому это выгодно!» Или это не Холмс говорил? Да какая разница, кто говорил, главное – верно говорил.

И машина нашлась – белая «девятка», и любовничек, пахнущий бензином, и толку потом выть, рассказывая, что покойный – алкаш, тиранил ее, бил, отнимал деньги, и она просто-таки вынуждена была сделать то, что сделала! Нет веры. Одно дело убить в приступе ярости, обиды, и другое – заранее застраховать муженька, а потом послать любовника поджечь дачу, предварительно подсыпав мужу снотворного в купленный своими руками самогон. Чистой воды убийство с отягчающими, группой лиц по предварительному сговору.

Как и сейчас – ведь кто он такой? Самый взаправдашний убийца, который едет в дальние края для того, чтобы уничтожить некоего колдуна, возмечтавшего поработить весь мир, и готовый убить любого, кто встанет на его пути. Не ради корысти (наверное!), ради людей, ради «мира во всем мире» готовый развязать войну. Группа лиц по предварительному сговору, да.

Только вот добраться до колдуна будет точно сложнее, чем коварной жене до своего непутевого мужа. Тут уж одним снотворным не обойдешься. Здесь надобны ружья, пушки, магия и все, что попадется под руку.

Убийца? Да, Серг Сажа, он же Сергей Сажин, мужчина в женском обличье, убивал людей. И во время службы в полиции убивал, и врага – на небольшой локальной войне, и здесь – десятки людей, вся вина которых была лишь в том, что они служили не тому, кому надо. И пытались отнять жизнь у Сергея.

Как ни странно, жизнью своей он пока еще дорожил. Даже такой бурной и безумной, как в этом мире. Что поделаешь? Жизнь такова, какая она есть, если бы человек сам мог ее выбирать… все бы тогда только и делали, что катались на яхтах, пили шампанское и ели черную икру. Вот только непонятно, кто бы тогда это самое шампанское с икрой производил.

Только представить – является человек к правителям загробного мира и говорит: «Боги, я не хочу быть простым менеджером по продажам, дайте мне жизнь миллиардера! Да чтобы три яхты, два самолета с золотыми унитазами и все, чего душа пожелает!» И так каждый первый.

Увы или к лучшему, но боги распоряжаются человеком по своему усмотрению, по своим понятиям – как ему прожить очередное воплощение. И эти понятия бывают настолько извращены, что диву даешься! Вот как можно было стокилограммового, циничного, грубого, битого жизнью и не верящего ни во что святое опера, капитана полиции засунуть в тело молоденькой девушки, весящей вполовину меньше своего «изначального варианта»? А потом сделать так, чтобы онона оказался в центре событий, сравнимых лишь с мировой войной или падением метеорита, уничтожившего динозавров? Чтобы от него зависело, по какой дороге пойдет этот мир, что с миром случится в будущем, станут все люди рабами одного умелого и беспринципного колдуна или же пойдут своей дорогой – правильной или неправильной – другой вопрос, главное – своей?! Кто ответит на эти вопросы? Вероятно, только боги – если захотят, конечно. Но они вряд ли захотят. Человек для богов – что-то маленькое, что-то незначительное – меньше муравья, меньше комара, меньше… молекула, да и только. Рассыпалась на атомы – найдется другая молекула – поумнее, поделовитее. Разве разумное существо разговаривает с молекулой? Если оно в своем разуме, конечно…

* * *

По своей всегдашней привычке Сергей сразу же занял горизонтальное положение. «Лучше плохо лежать, чем хорошо сидеть!» – гласил один из его жизненных принципов. В горизонтальном положении кровь приливает к голове и лучше соображается. Наверное. Ну, так он думал – Сергей Сажин, бывший капитан полиции, старый опер, тертый, битый и стреляный – не смотрите, что сейчас в теле модельной худой красотки, на задницу которой пялятся все – начиная с последнего матроса до «крылатого», воина-летуна с острова Киссос, последнего пристанища звездного корабля «Ла-Донг», родоначальника здешней цивилизации.

Морна села на скамью за стол, положила большие сильные руки на столешницу и, глядя на Серг, негромко спросила, едва перекрывая шум ветра за окном каюты и плеск волн о борт корабля:

– Чего ты нам не рассказала? Что случилось? Почему они нас отпустили и зачем ТЕПЕРЬ мы едем в Эорн? И еще – что ты думаешь делать дальше? Ну… когда все закончится? С Гекелем и дальше?

– Мы едем убивать Гекеля. В общем-то должны сделать то, что и хотели с самого начала. Этот самый Гекель на самом деле выходец с Киссоса, беглец, имя его – Декель. Наша задача добраться до Декеля-Гекеля и снести ему башку. И как мы это будем делать – никому не интересно. Что дальше? Да кто знает, что дальше! Это богам известно, а мы всего лишь люди. Посмотрим…

– Что-то подобное я и предполагала! Вообще-то не сомневалась, что ты не будешь делиться своими планами. Ну что же, действительно – посмотрим… – Морна закусила губу, прикрыла глаза. Помолчала секунд тридцать и недоуменно спросила: – Так все-таки какого демона они забрали у тебя крылья?! Зачем?!

– Не знаю. Сама не знаю… – искренне ответил Сергей, закинул руки на затылок и уперся взглядом в качающийся потолок. – Просто объявили, что крыльев мы не получим, и все тут. Даже сопровождающие, и те – бескрылые, заметила?

– Еще бы не заметить! – фыркнула Морна, проведя рукой по коротким волосам. – У них рожи, будто только что расстались с любимым парнем! Трагедия, демон их задери!

– Трагедия. Даже мне трагедия, – пожал плечами Серг. – Ты не представляешь, насколько сживаешься с крыльями и как хочется их надеть снова! Ведь это не просто крылья, это живое существо, которое сидит на плечах, соединяется с твоим мозгом и выделяет в него что-то вроде легкого наркотика, от которого делается очень хорошо, поднимается настроение, все кажется светлым и радужным! По себе знаю… Привыкаешь. Чтобы понять… представь себе, что у тебя отрезали ноги. Вот ты ходила, бегала, и вдруг – рраз! Нет ног. Что бы ты ощущала?

– Нет, ну ты и сравнила! – Морна недоверчиво помотала головой. – Человек рождается бескрылым! А не безногим!

– Так ли? – ухмыльнулся Сергей, иронически посмотрев на женщину. – Сразу так и пошел, да? Мгновенно – встал на ноги? То-то же… Что мы будем делать дальше? Я тебе сейчас расскажу одну историю, но ты будешь молчать, никому ни слова, согласна? Вижу – поняла. Итак, представь себе, что этот мир, в котором мы сейчас живем, суть один из бесчисленного множества миров, которых существует в пространстве немыслимое количество. Бесконечное количество.

– Ха! Да это известное дело! – хихикнула Морна. – Это же профузианская ересь! Что таких миров много, что мы живем на шаре, что… бла-бла-бла… болтовня одна!

– Да?! – искренне удивился Сергей. – Никогда не слышал о такой ереси – «профузианской». Что это за ересь?

– Обычная ересь, чего там? Мало ли какие ереси бывают? – пожала плечами женщина и неуверенно посмотрела на Серг. – Ты в самом деле хочешь услышать о какой-то там религиозной богопротивной чуши? Ладно, ладно! Расскажу, что знаю. Ну… был такой мыслитель-еретик, звали его Профузий. И вот он говорил, что все мы прибыли из другого мира на большом судне. И что таких миров великое множество, что мы лишь гости в нашем мире и нужно готовиться к путешествию на тот свет загодя, соблюдая правила. Какие правила – я сейчас уже и не помню. Ересь какая-нибудь типа: «Не ешь животных – они суть люди, и не трахайся в шестой день седьмицы, иначе волосы на заднице вырастут». В Преисподнюю этих проповедников! Жулики одни. Извини, я тебя перебила…

– Перебила… – кивнул Сергей, задумавшийся о том, что, во-первых, правду никак в мешке не утаишь, как и различные острые предметы, а во-вторых – правда может приобретать такие черты, что самая гнусная ложь станет выглядеть гораздо правдоподобнее истинной, чистой, незамутненной ложью правды. Главное, чтобы ее преподносил какой-нибудь «умный» проповедник, после которого различить правду и ложь станет не легче, чем человеку пролезть через игольное ушко.

И вдруг заинтересованно подумал – а сможет он сам пролезть через ушко? С его способностями к трансформации? А через мышиную нору? Вытянувшись в червяка? Интересно – а как в этом случае трансформируется мозг? А нервы? Они вытягиваются? А если нервы коснутся друг друга – не замкнет их, как провода? Дурацкая мысль, и Сергей едва не захихикал, обдумывая ее.

– Эй, Серг! Ты чего? Заснула?! Я тебя уже минуты две пытаюсь докричаться! Что с тобой?!

Сергей едва не вздрогнул и со смущенной улыбкой повернулся к Морне. Она выглядела и правда взволнованной, а еще – слегка раздраженной. В который раз залюбовался – женщина была огромной, могучей, выше многих мужчин, а по силе превосходила большинство из них. Но при этом не казалась неуклюжей или неженственной – даже в мужской одежде от нее так и веяло женской притягательностью, хотелось прижаться к ее груди, обнять…

Серг фыркнул, заулыбался на свои дурацкие сексуально-озабоченные мысли, чем вызвал еще большее негодование Морны, но не ответил на ее вопросительный взгляд и продолжил:

– В общем, так, моя дорогая соратница: я не знаю, все ли люди на этой планете потомки тех, кто прилетел со звезд, но то, что многие, – это точно. Например – все обитатели Киссоса. И еще – помнишь, я рассказывала про Старую Крепость? Так это никакая не крепость, а звездолет. Ну… корабль такой, для полетов между мирами. Ага, ага – тот самый, из профузианской ереси. Я его нашла. Не сама, а с помощью местных, отсов, – так их называют киссаны. Кстати, киссанов отсы называют рабсами – от слова «раб». Отсы – «отступники». Я была в этом корабле, оттуда прилетела в крепость, – по дороге меня и встретили летуны. Корабль выпустил меня, а потом закрылся, чтобы не пускать внутрь нежелательных посетителей.

– И он может летать?! – выдохнула изумленная Морна. – Корабль исправен?!

– Он работает, живой, – если можно так выразиться, – но летать не может. У него… как бы это лучше сказать… в общем – запас магии иссяк. А чтобы его возобновить, надо восстанавливать амулеты-накопители. А для этого нужно пятнадцать тонн золота. Эээ… ммм… пятнадцать тысяч вимов золота. Ясно?

– Ничего не ясно! Я ничего не понимаю! – захлопала глазами Морна. – Профузианская ересь!

– Ну что ты заладила – ересь, ересь! – рассердился Сергей. – Никакой ереси! Просто прими правду, как она есть! Вы – потомки звездопроходцев, нравится вам это или нет! Приезжие, путники, остановившиеся в этом мире на побывку! Часть звездопроходцев осталась на Киссосе, часть разбрелась по миру, захватывая земли, ассимилируясь, превращаясь в то, чем вы теперь стали! Все! Уясни себе это раз и навсегда! Теперь другой вопрос – ты понимаешь, почему мы сейчас идем вдоль Киссоса, вместо того чтобы сразу пойти в открытое море?

– А мы разве вдоль идем? – глуповато переспросила Морна. – Ничего не видно. Я думала, мы сразу на Эорн пойдем!

– Нельзя пока отходить от Киссоса, – вздохнул Сергей. – Почему нельзя? Сейчас поясню…

Минут десять он рассказывал, что им предстоит сделать – ему и его команде. Морна сидела, ухватившись за край стола так, что Сергей опасался за сохранность столешницы. Он знал, насколько сильны пальцы бывшей портнихи, бывшей воительницы элитной гвардии «Бессмертных».

Когда рассказ закончился, Морна молчала минут пять, потом резко выдохнула и задышала полной грудью так, будто только что проплыла сто шагов под водой, а перед этим пробежала километров десять по пересеченной местности.

– Ахх… оххх… ну… ты… даешь… фуххх… – Морна потерла лоб и растерянно посмотрела на Серг. – Если бы это была не ты! Никогда бы не поверила в такую историю! С тобой – я чего только не насмотрелась! Каких только чудес не навидалась! И вот – еще чудо, новенькое! Подожди – а как ты попадешь на этот «пузырь»?! У тебя же крылья отобрали! Не забывай – мы не сможем пристать к берегу, это невозможно! Только если на шлюпке, между скалами! Да и то вряд ли – будет ли проход? Как бы не пришлось шлюпку перетаскивать на себе!

– Значит, на шлюпке и между скалами, – пожал плечами Сергей, у которого тут же упало настроение. Перспектива болтаться на волнах, да еще и под дождем, не вызывала у него никакого восторга, и напоминание о будущих трудностях настроения не улучшало. – У тебя есть другое предложение?

– Да ты с ума сошла! Ты посмотри, что снаружи делается! – в сердцах сплюнула женщина. – Волны! Ветер! Да ты не продержишься и получаса! Тебя о скалы расшибет! А как в воде окажешься – чудовища сожрут! Такого количества гадов я нигде не видела! Тут они просто-таки кишат, мерзкие твари!

– Как и везде, – устало кивнул Сергей, настроение которого упало ниже палубы, хотя, казалось бы, куда уж ниже. – Умеешь ты подбодрить, да.

– Нет, а что, я должна была утешить? Рассказать, как легко на поганой лодчонке перебраться через гряду непроходимых скал?! Тут один вход – возле Новой Крепости! Все! Другого нет! Только если дождаться штиля, да и тогда – пятьдесят на пятьдесят, что проберешься! Скалы высокие, а там, где не высокие, – острые, как ножи!

– Как-нибудь справлюсь, – мрачно сказал Сергей, закрывая глаза и всем своим видом показывая, что не хочет больше говорить.

Морна еще минут двадцать пыталась уговаривать, даже в сердцах схватила Серг за плечо, заставляя открыть глаза и все-таки принять в глупую башку истину, уберегающую от неминуемой гибели, но Сергей был безмолвен, и только когда Морна совсем уж его достала, схватил ее невидимой «рукой» и мгновенно перебросил через стол, приземлив или, вернее, «прискамеив» на безопасное от себя расстояние. Последнее, что он сказал: «Когда появится гонец от капитана – разбуди!»

И тут же заснул, заставив себя отвлечься от всех проблем, – все-таки занятия единоборствами давали о себе знать. Сергей научился контролировать свою психику, впасть в подобие транса было для него теперь совсем несложным делом.

* * *

Корабль лег в дрейф возле скал на расстоянии пяти полетов стрелы – пятьсот-семьсот метров. Всю ночь «Черный цветок» медленно полз вдоль побережья Киссоса, скрываясь под завесой дождя и тумана. Нужно отдать должное капитану Ульдиру – каким-то звериным чутьем он вел свое суденышко сквозь ночь и вывел туда, куда нужно, – Серг узнал высокую гору, за которой укрыл пузырь, спрятав его в один из многочисленных гротов, промытых в горе штормовыми волнами. В тот грот вошла бы и атомная подводная лодка, так что десятиметровый пузырь влез туда легко, как виноградина в рот жадного едока. Сверху не видно, а от шаловливых ручек местного населения пузырь защищен прямой командой – не пускать в себя никого без разрешения нового Координатора. Новым Координатором, само собой, был Сергей, установивший контакт с мозгом звездолета «Ла-Донг».

После заката солнца ветер совсем стих, и лишь огромные пологие волны медленно и печально поднимали корабль на своих соленых ладонях. Темная бездна, похожая на звездное небо, мерцала огоньками мириад водных существ, пожирающих друг друга в морской пучине. Мелких пожирали существа побольше, пожирателей жрали другие хищники, они переваривали сожранное, выделяли свой «навоз», на котором вырастали микросущества, чтобы стать кормом для других и замкнуть извечный цикл.

Ничего в мире не происходит просто так, без смысла – пришло в голову Сергея, когда он спускался в шлюпку по веревочной лестнице. И даже если некого бывшего опера Сергея Сажина сожрет сейчас какая-нибудь руконогая тварь и хорошенько погадит его останками, в этом тоже будет некий смысл, который известен лишь богу. Или богам – как думают аборигены этого мира.

Мысль таковая Сергея совсем не утешала, ему до чертиков не хотелось усаживаться в утлую лодчонку и плыть неизвестно куда, ежесекундно подвергаясь опасности быть съеденным каким-нибудь морским монстром. Однажды Сергей едва ускользнул от щупальцев морского гада, и до сих пор при воспоминании об эдакой пакости у него холодело в животе. Представить только ихтиозавра, из головы которого торчит пучок щупальцев, каждое из которых толщиной не менее чем в руку, а то и толще! Только в кошмаре может привидеться такая пакость! Или в здешнем океане…

Усаживаться в лодку пришлось чуть ли не с боем. Две киссанки, которых придали Сергею якобы для его безопасности, категорически отказались допустить, чтобы их «объект» влез в лодку и отправился в опасное путешествие по ночному морю. Пришлось нейтрализовать. Ситуация была продумана заранее, и двух визжащих и рычащих девиц «упаковали», неожиданно набросившись на них всей толпой. Даже при этом они умудрились расквасить нос одному из матросов и поставить фингал под глаз Ресонгу, увлекшемуся ощупыванием выпуклостей одной из пленниц.

Ощупывал, как он сказал, «на предмет нахождения острых режущих и колющих предметов!». Девка умудрилась вывернуться и так двинула Ресонгу по скуле, что теперь его физиономия была патологически несимметрична.

Пахло морем, черный бок корабля был гладким и чистым – судно успели покрасить после того, как его захватили киссаны. Никто из захватчиков не предполагал, что придется корабль вернуть, потому его и покрасили. Краска пахла сладко, терпко, и загрустившему Сергею вдруг вспомнилась Земля, пустая квартира, в которой давно уже не делали ремонт.

Кто там сейчас живет? Жена ушла, но ведь номинально они не развелись. Теперь женушка перепишет на себя эту квартиру и будет жить-поживать в ней со своим новым хахалем! А он, Сергей, законный владелец квартирки, скоро окажется в желудке морской твари и медленно превратится в дерьмо, тщательно пережеванный могучими челюстями.

«Тщательнее пережевывайте пищу!» – вдруг вспомнился медицинский лозунг из земной жизни. Где видел этот лозунг – Сергей не помнил, а копаться в памяти было недосуг. Даже в абсолютной памяти, коей Сергей сейчас обладал.

Он помнил все, что когда-то видел, все, что прочитал, даже случайно – мутация, которой его подверг Гекель, изменила не только физические способности. Магические изменения воздействовали и на мозг, в котором хранится вся информация, которую собрал человек за всю свою долгую жизнь. В обычных условиях у обычного человека ячейки памяти закрыты, перемешаны, разбросаны в беспорядке. У мутанта, подобного Сергею, все «файлы» разложены по своим «папкам», и достать любой из них – лишь слегка напрячься. Если захочется, конечно.

Сергей посмотрел вверх – лица друзей белели над бортом. Черты лиц в свете тусклых фонарей разглядеть было нельзя, но ему показалось, привиделось, что друзья обеспокоены и хмуры. Да и как не быть обеспокоенными, когда тот, от кого зависит их будущее, отправляется на верную смерть? По крайней мере так это выглядело со стороны – на неминучую смерть.

И насколько безмерной должна быть вера в свою предводительницу, чтобы беспрекословно выполнять все ее приказы? Другого человека вряд ли отпустили бы в ночь на утлой лодчонке, костьми бы легли, но не отпустили. Серг Сажу – пожалуйста.

Вздохнул, взял в руки весла, приладил в уключины и осторожно погреб, примериваясь к лодке. Последний раз Сергей работал веслами в той же самой деревне, где жила бабушка, – на речке, с деревенскими пацанами. Та лодка была неуклюжим дощаником, едва передвигающимся по глади затона. Внешне земная лодчонка очень напоминала утюг, но плавала на воде чуть более устойчивее, чем свой стальной собрат.

Эта шлюпка, конечно же, была другой – высокобортная, чем-то даже красивая, она была рассчитана на десяток пассажиров, как и все спасательные шлюпки на здешних кораблях. По идее, на корме сейчас должен был сидеть рулевой и направлять это мореходное чудо по курсу, но Сергей не стал никого с собой брать, потому руль закрепили намертво, заблокировав специальным шплинтом, рукоять руля выдернули, и теперь она валялась на дне лодки, с грохотом перекатываясь, когда очередная пологая огромная волна приподнимала и опускала утлую «скорлупку».

Плыть было не так уж и далеко, но без опыта гребли на таких лодках (и вообще на лодках!), да еще и во время пусть легкого, но волнения, скорого прибытия к месту назначения ждать не стоило. В этом Сергей убедился уже через полчаса размеренной работы веслами, посмотрев туда, где, по его прикидкам, должен был находиться барьерный риф, огораживающий Киссос непроходимой стеной.

За то время, пока Сергей греб, скалы не приблизились и на метр – так ему показалось. Отлив? Его угораздило попасть как раз в отлив? Вполне может быть. И точно не облегчает жизнь.

Заработал веслами гораздо интенсивнее, напрягая натруженные мышцы плеч. Тело быстро приспосабливалось к непривычной работе, наращивая мускулатуру, и грести стало легче. Сергей после мутации не раз уже замечал, что его организм довольно легко привыкает к нагрузкам, за считаные минуты перестраиваясь так, чтобы как можно более эффективно выполнять задачу, поставленную хозяином тела. Это происходило неосознанно, на уровне подсознания, автоматически. Те изменения, которые неизбежно происходили с людьми после длительных, интенсивных тренировок, у Сергея занимали часы и даже минуты. А в случае опасности – и секунды.

С одной стороны, это было хорошо – пока Сергей осознает грядущую опасность, пока это он догадается, как нужно перестроить свое тело под текущие задачи, – а уже все готово! Организм сам себя изменил!

Но с другой стороны – в этой автоматической перестройке были и свои минусы. Например, как бы понравилось окружающим, если бы в момент опасности их знакомый вдруг превратился в некоего монстра, саблезубую машину убийства, – ведь это тело наиболее подходит для боя! Как бы они в дальнейшем с ним общались? Не сочли бы опасным уродом, которому нет места в человеческом обществе?

А ведь уже было такое – во время сражения с бойцами Гекеля, свергавшего власть геренара, Сергей превратился в настоящего монстра, зверя, который живет в диких джунглях юга Острова. Он тогда потерял над собой контроль и едва не потерял разум.

Существовала и еще одна опасность неконтролируемой трансформации – расход энергии, используемой телом для переделки своих органов. Если трансформация пойдет вразнос, если организм в панике начнет менять свое тело в зависимости от меняющихся условий внешней среды, начнется так называемое мерцание – Сергей просто умрет, истощив себя во время череды преобразований.

Ничего не бывает просто так – за все нужно платить. Тело должно сжигать энергию, чтобы выполнить какие-то действия, и трансформация невероятно затратна и… болезненна.

Каждая трансформация – бесконечная шипучая боль, выбивающая слезы из глаз, а еще – безумный, до тряски в руках, голод, когда хочется не просто поесть, пощипав кусочек хлеба и куриную ножку, а сожрать целого жареного быка, восполняя потраченное «горючее»!

Толчок!

Шлюпка слегка вздрогнула, будто наткнулась на мель, Сергей оглянулся – неужели все-таки доплыл?

Еще толчок!

Скрежет!

Лодка заколыхалась, ее повело в сторону, и Сергей поспешно заработал веслом, выравнивая, направляя по нужному курсу. В груди захолодело в предчувствии неприятностей – вот оно! Началось! Не успел!

В свете ярких, как фонарики, звезд Сергей увидел нечто вроде подводной лодки, всплывшей на поверхность моря. Существо медленно шевелило плавниками, торчащими из брюха, а его глаз, желтый, с вертикальным зрачком, внимательно разглядывал шлюпку и ее содержимое, будто покупатель, приценивающийся к бигмаку. Тварь была невероятно огромна, размером как синий кит, а может – и еще больше. Вот только в отличие от кита ее пасть была полна не китового уса, сквозь который так хорошо пропускать тонны воды, отлавливая бестолковых рачков, нет… эта пасть сверкала десятками острейших зубов, очень похожих на акульи.

И что было гаже всего – на голове монстра шевелился пучок щупальцев, похожий на экзотический цветок.

Это была та самая тварь, которая едва не сожрала Сергея, когда он решил искупаться в море сразу после прибытия в этот мир, в это тело, принадлежавшее раньше молоденькой девчонке-нищенке. Его тогда очень уж достала грязь, захотелось искупаться, смыть с себя напластования пота и уличной грязи, и если бы не случай, если бы не подруга, предупредившая об опасности, – давно бы удобрял собой прибрежные воды Острова.

Всплывшая возле шлюпки пакость была той же породы, что и первая, увиденная Сергеем, только гораздо больше – в разы! По прикидкам, вес ее был несколько сотен тонн – синие киты, как помнил Сергей, достигают веса в сто пятьдесят – двести тонн, а эта тварь была раза в три больше, чем синий кит. По крайней мере так казалось.

А еще в отличие от кита монстр был очень красив! Он переливался огоньками, на влажной шкуре пылали мириады синих, красных, зеленых огней, будто россыпи звезд!

Огни покрупнее сияли впереди, на морде, а самые крупные – на щупальцах, у самого их основания. Вероятно, огоньки не были такими уж яркими, при дневном свете рассмотреть их было бы совсем не легко, но ночью, в темноте, или в глубинах моря, куда едва пробиваются солнечные лучи, этот свет должен был казаться очень ярким и… завлекательным.

Вот зачем монстру эти «елочные гирлянды»? Уж точно не для того, чтобы услаждать взгляд стороннего наблюдателя, некого мужика в женском теле, раскрывшего рот от удивления и затаившего дыхание, будто боялся спугнуть этот живой атомный ракетоносец.

Питание, охота – вот в чем дело. Мелкие огоньки привлекают мелкую «дичь», рачков, рыбешек, всевозможный планктон. За мелкими гадами плывут гады побольше, чтобы полакомиться содержимым хрупких хитиновых панцирей, за этими тварями – хищники еще больше, и так до тех пор, пока размер гадов не становится таким, чтобы объектом заинтересовался сам «король глубин».

Очень удобно – лежишь себе в толще воды, помигиваешь, завлекаешь огоньками, и к тебе стекаются бифштексы, сосиски, пельмени и пирожки с вишней. Чем не жизнь? Живи и радуйся! Совершенная система!

Сергей нервно хихикнул, представив себе стаю бифштексов, охотящихся на яичницу-глазунью, и тут ему вдруг стало не до смеха. В дно лодки кто-то ударил, да с такой силой, что ее подбросило вверх метра на полтора. Весла вылетели из рук Сергея, а после приводнения оказалось, что в дне зияет пролом, в который легко может пройти мужской кулак.

Но и это было не самое плохое. В проломе что-то шевелилось, и это «что-то» упорно обшаривало доски, скамью, видимо, надеясь на то, что вкусный «бифштекс» не сбежит слишком уж далеко от «руки» голодного посетителя.

Щупальце было красным, будто его только что сварили в крутом кипятке, но от сваренного отличалось завидной шустростью передвижения и замечательной гибкостью, позволяющей обшаривать самые укромные уголки лодки – под настилом, носовой скамьей, или как ее называют моряки – «банкой».

Сергей следил за агрессором завороженно, будто не понимая, что происходит, не чувствуя холода в залитых выше щиколотки башмаках, забыв о времени – не было ничего, кроме этого расторопного щупальца, деловито обшаривающего лодку и сантиметр за сантиметром приближающегося к ноге.

Когда до штанины оставалось не больше пяди, Сергей вдруг очнулся, выхватил из ножен меч и не раздумывая рубанул в то место, где толщина щупальца была больше всего, – возле дыры. Острый меч напрочь отсек большую часть «червяка», и щупальце с плеском упало на дно лодки, бешено извиваясь, разбрызгивая в стороны розовую, пенящуюся жидкость.

Обрубок исчез в дыре, а Сергей тут же бросился затыкать пролом, сделав подобие кляпа из свернутой в жгут куртки. Забил куртку в дырку, оглянулся, чтобы найти брошенные весла, и тут же полетел кубарем, вверх тормашками – жуткий, дробящий, разрушающий удар подбросил шлюпку как бумажный кораблик, переломил ее пополам, и Сергей, описав дугу, плюхнулся в воду, подняв тучи брызг.

Задохнулся от хлынувшей в нос и рот воды, судорожно забил конечностями, выскакивая на поверхность, и оказался прямиком у пасти монстра – другого монстра, поменьше размером, всего тонн двести весом и ростом не пятьдесят метров, а только сорок пять.

Впрочем, ни размеры, ни вес агрессора Сергея сейчас совершенно не интересовали, он не мог оценить их никаким способом, даже если бы и захотел. Сергей видел перед собой только кинжально-острые зубы, светящиеся пятна на морде гада, а еще – пучок щупальцев, бешено мелькающих в воздухе перед лицом.

Смрад! Смесь сортирной вони, запаха тухлой рыбы, а еще чего-то странного, мускусного, потно-грязного, будто здоровенная бомжиха задрала свою засаленную, перепачканную нечистотами юбку!

Сергей выдал истошный вопль – смесь брачного рева марала с руганью портовых грузчиков – и автоматически что было сил заработал руками и ногами, уходя от чудовища как можно дальше, от этих зубов, от вони, от желтых глаз, с интересом наблюдавших, как наглый «бифштекс» уходит от своего жизненного предназначения. А ведь предназначение у бифштексов только одно – быть съеденными на завтрак, обед или ужин!

Судя по тому, что монстр вел, скорее всего, ночной образ жизни, сейчас у него наступало время завтрака, а как доподлинно известно любому здравомыслящему существу, ни один проголодавшийся не любит, когда его пища улепетывает с обеденного стола. Тем более если белыми бурунами, взбитыми вкусными конечностями, «пища» возбуждает здоровый аппетит.

«Подводная лодка» тихо, плавно, работая только плавниками-ногами, двинулась следом за Сергеем, и чтобы догнать его, ей понадобилось всего ничего усилий – пара незаметных с поверхности толчков широкими ластами, некогда бывшими кривыми мощными лапами, волнообразное движение хвостом… и вот он, вожделенный тепленький кусочек мяса!

Сергей мчался «саженками», от испуга забыв все стили плавания. Ужас, который сковывает тело обычного человека, ему лишь поддал энергии, заставив плыть так, что, вероятно, он выиграл бы сейчас и Олимпийские игры.

Вот только все было напрасно – громадная голова, помесь голов крокодила, акулы и спрута, была уже на расстоянии пяти шагов, и верхняя челюсть гада пришла в движение, приподнимаясь над водой, напоминая собой ковш гигантского экскаватора, одним движением наполняющего здоровенный карьерный самосвал.

Бывший капитан полиции, оперативный уполномоченный, а ныне девушка по имени Серг Сажа, маг и боец, заверещал так, что эффективности звукового удара позавидовала бы шумовая граната. Сергей сам не ожидал, что его ныне женская глотка умеет издавать такие громкие и противные звуки, сравнимые по мелодичности с полицейской сиреной.

И это его спасло.

Существо, не привыкшее к тому, что пища издает такие гадкие звуки, озадаченно притормозило, видимо, соображая, не будет ли от такого обеда несварения желудка или чего-то подобного, и этих трех секунд раздумий хватило для того, чтобы Сергей оторвался от преследователя метров на десять, как лодка, толкаемая подвесным мотором.

А потом монстру стало не до убегающего «бифштекса».

Снизу вверх, свечой, из моря выскочил второй монстр – громадный, как пятиэтажка, вставшая на дыбы. Светящийся, как новогодняя елка, он постоял на хвосте секунду-две, сбрасывая с себя водопады морской воды, затем опрокинулся плашмя на первого «ихтиозавра», всей своей массой припечатав того к поверхности моря.

Сергей потом думал над тем, что увидел, пытался понять – что случилось, и пришел к выводу: монстры делили охотничью территорию.

Известно, что всякий крупный хищник «владеет» некой территорией, охотничьими угодьями. Медведи, тигры, львы. Скорее всего, в этом отношении океан ничем не отличается от тверди, и большие морские хищники, короли моря, похожи в своем поведении на своих наземных «родичей». Ведь кто такие ихтиозавры? Те же самые наземные твари, по каким-то причинам отказавшиеся от жизни на суше, но при этом не утратившие прежних повадок.

Конечно, это только домыслы, но домыслы, имеющие под собой вполне себе научное обоснование. Но это потом были домыслы, рассуждения, размышления, а пока – Сергей, отброшенный волной, образовавшейся после падения чудовища, замер, глядя на битву титанов.

В тот момент, когда монстр выскочил из моря, Сергей как раз оглянулся, пытаясь определить – пришла его последняя секунда или нет? А когда перед носом преследователя из воды вырос живой небоскреб – замер, окаменев от ужаса и восторга, – никто и никогда не видел подобной картины и вряд ли ее увидит!

Оба монстра ревели как разъяренные моржи, борющиеся за стадо самок. Щупальца на голове тварей сплелись в шевелящийся клубок, от которого расходились волны, окрашенные темной «краской». Кровь в темноте казалась угольно-черной, и только когда она попадала под свет одного из ловчих фонариков, становилась вишнево-красной, обычной кровью живого существа, которое можно убить – если, конечно, имеешь в запасе что-то вроде торпеды или глубинной бомбы. И лучше – парочки бомб.

Зубы обеих тварей полосовали морды друг друга, снимая с черепа за раз по нескольку десятков килограмов плоти, и у Сергея, повисшего в воде как поплавок, вдруг отстраненно от сознания проскочила мысль, что такими темпами гады прикончат друг друга за считаные минуты.

Действительно, для того чтобы убить противника, достаточно лишь проломить череп, сняв с него защиту в виде непробиваемой ножом шкуры и толстого слоя мяса, наросшего на громадной башке за те годы, что монстры пожирали все, что появляется в поле их зрения. Наверное – достаточно. Чтобы нарастить эдакую массу, монстры должны были жрать много, очень много лет. И если они воевали за территории, если схватки между ними происходили регулярно – вряд ли все поединки заканчивались смертью противника. Регенерация у морских чудовищ должна была быть просто потрясающей. Не хуже, чем у Сергея, – метафорфа волей преступного колдуна Гекеля. Или Декеля – как его назвали с рождения.

Сколько времени продолжалась битва титанов – Сергей не запомнил. Секунды? Минуты? Часы? Может быть. Время будто перестало существовать. В памяти остались лишь ночь, звезды, сияние огней чудовищ, вспененные кровавые волны, утробный глухой рев, удары гигантских хвостов, хлещущих как исполинские кнуты, блеск кинжально-острых зубов и скрежет костей, по которым скребли эти зубы. А еще – вонь – тухло-рыбная и кровяная, будто рядом разделывали целое стадо коров.

Когда и как закончилась – в памяти не осталось. Как и не узнал Сергей никогда, кто же все-таки победил – тот монстр, что всплыл у шлюпки в самом начале, или же тот, что пробил дыру в днище лодки и попытался украсть «бифштекс» у «хозяина» Сергея.

Да какая разница, кто же из этих потенциальных палачей выжил – тот, кто собирался проглотить целиком, или тот, кто хотел его вначале хорошенько разжевать! Главное – пока что их не было рядом и теперь можно отправляться туда, куда и собирался! И лучше бы сделать это поскорее – кровь, попавшая в воду, привлечет огромное количество морских тварей разного калибра.

Сергей читал, что акула чует кровь за пятьсот метров, даже если ее содержание один грамм на шестьсот тысяч литров! А сколько крови вылилось тут? Даже своим несовершенным человеческим нюхом Сергей до сих пор чувствовал запах крови, разлитый в ночном воздухе. Ветер стих, и густой запах мясного рынка бил в ноздри и вытаскивал из головы воспоминания, которые и хотел бы забыть, да не забудешь.

Например, о том, как превратил в окровавленные куски мяса двадцать человек бойцов из высшего руководства Союза Кланов.

Как за то время, что жил в этом мире, перебил десятки и десятки людей, вся вина которых была в том, что Сергею просто хотелось жить, как и любому другому существу в любом из миров.

И ради того, чтобы выжить, он был готов убить столько, сколько потребуется. Что поделаешь… как там сказано? «Не мы такие – жизнь такая!»

Тишина, плеск волн, запах крови и гниющих водорослей. Водоросли – это с той стороны, куда он собирался плыть в шлюпке.

Темные силуэты скал четко обрисовывались на фоне звездного неба, и до них было метров пятьсот – если только в темноте не обманывало зрение. А обмануться легко – попробуй-ка оцени расстояние, когда ты болтаешься на волнах, под тобой несколько сотен метров темной бездны, а только что, несколько минут назад, две «подводные лодки» выясняли отношения, «нежно» выкусывая у противника кусочки размером с самого Сергея.

Далеко ли скалы или близко, а валить отсюда нужно! И побыстрее! Пока здесь не собрались все любители свежатинки в радиусе нескольких километров… Уже мелькают плавники, уже кипят всплески, будто стая пираний ищет сладкой поживы. Пора бежать! То есть – уплывать.

Сергей забил ногами, замахал руками и неожиданно быстро двинулся в путь, сам удивляясь своей необычайной скорости. Он так-то неплохо плавал, но никогда не отличался особыми способностями к этому виду спорта. Речку переплыть неширокую – пожалуйста. Но чтобы мчаться, как лосось на нерест, – такое не про него. А тут – будто винт в задницу вставили!

Притормозил, лег на спину, задрал ногу и ощупал ступни, чтобы убедиться в том, в чем уже был почти уверен. Точно! Вместо ног – ласты! Широкие, как у пловца-подводника! И бедра – сделались мускулистыми, мощными, как у велосипедиста! И это понятно. Ласты ведь надо чем-то двигать?

Ощупал руки – между пальцами перепонки, как у лягушки!

Кожа – чешуйчатая, жесткая, хитиновая, Ихтиандр какой-то, а не человек!

Впрочем, Ихтиандр-то как раз и был человеком, а вот Серг Сажа – теперь точно не человек. Кто он теперь? Да кто может сказать? Организм метаморфа на пике опасности среагировал мгновенно, без участия сознания, принял ту форму, которая наиболее эффективно отвечала требованиям момента. И названия этой форме нет. «Ихтиандр»?

Сергей еще раз ощупал свое тело, уже медленно, сантиметр за сантиметром, и с некоторым содроганием обнаружил у себя в груди несколько поперечных прорезей-щелей, за которыми скрывались мохнатые жаберные полоски. Вместо носа – что-то вроде клапана, закрывающего отверстия, вместо ушей – то же самое, а глаза – глаза теперь прекрасно видели в темноте!

То-то он легко рассмотрел скалы за несколько сот метров, да в кромешной темноте! И в подробностях видел бой монстров! Думалось – это потому, что чудовища светились, море светилось, оказалось – с первой минуты, с первой секунды после того, как увидел всплывшего рядом с лодкой «ихтиозавра», Сергей уже начал превращаться, начал готовиться к спасению своей жизни, трансформируя свое тело! Ботинок уже не было – когда успел их сбросить, память не отметила. Как не запомнилась и боль, сопровождающая любую трансформацию. Слишком велико было потрясение от кровавого зрелища.

Решил проверить – перестал дышать атмосферным воздухом, затаил дыхание и погрузился в воду с головой. И тут же жаберные крышки заработали, прогоняя сквозь жабры прохладную, свежую воду, которую ночной ветер насытил животворящим кислородом.

Прозрачная вода просматривалась на несколько десятков метров вглубь, и в этой бездне кружились, мелькали, светились и отблескивали сотни, тысячи, десятки тысяч маленьких и больших существ. Они жадно бросались на лохмотья плоти, сорванной с королей океана, чтобы тут же быть пожранными своими «коллегами», примчавшимися на запах крови, на шум битвы, на крики умирающих «соратников», так густо наполнявших толщу воды.

Казалось – это не вода, а воздух, в котором висят, снуют мириады комаров, слепней и мошек.

Пока оторопело рассматривал это вавилонское столпотворение, кто-то ткнулся в плечо и дернул так, что голова запрокинулась назад. Раздался треск материи, и прекрасная рубаха, некогда сшитая дорогой портнихой, соскочила с тела, будто бумажная одежда, сорванная с куклы рукой злой, капризной девчонки.

Сергею тут же стало легче дышать – ничего не мешало работе жабр. И лучше всего дышалось, когда он двигался вперед. А двинулся он вперед мгновенно, не раздумывая, увидев, как уплывает вдаль рубаха, оставшаяся в зубах «нечто», очень напоминающего тварь, виденную им на картинке, расположенной в здоровенной книге под названием «Палеонтология».

Подпись под картинкой была: «Плезиозавр».

Эта тварь в сравнении с «королями моря» была совсем маленькая – всего лишь тонн на двадцать или тридцать – детеныш, а не зверь. Но только Сергею почему-то не очень понравился новый «знакомый», так легко, без напряжения освободивший его от мешавшей одежды. Видимо, потому, что Сергей недолюбливал криминальных типов. Особенно всякого вида грабителей.

Покосившись на плечо, укрытое хитиновой броней, отметив для себя прочность хитинового покрытия и остроту зубов нового гада (три глубоких царапины, еще немного, и мясо наружу!), Сергей яростно заработал ножными плавниками, набрав такую скорость, что мог бы сравняться с дельфином. И уж точно быстрее всяких там ископаемых плезиозавров – так ему казалось. До тех пор, пока не кинул взгляд назад и не увидел, как обманутый в своих лучших ожиданиях «монстрик» медленно, но верно догоняет, работая хвостом, как пограничный сторожевик мощным турбомотором.

Вода позади твари кипела от работы хвоста, и расстояние между монстром и его обедом сокращалось с неумолимостью движения солнечного диска. Но в несколько сотен раз быстрее.

Честно сказать, Сергею мешали штаны, сковывающие движения ног, но он не мог их сбросить, не затормозив движения. Стоит на секунду остановиться – и тут же окажешься в глотке зубастого поганца.

И тут в голову пришла замечательная мысль! Сергей еще раз оглянулся, прикинул расстояние до морды монстра, выждал секунды две, не снижая темпа, и вдруг – резко нырнул, сделал разворот и понесся в противоположную сторону, заскрипев суставами от запредельной перегрузки!

Расчет сработал. Многотонная туша в отличие от легкой «рыбки» не могла остановиться и сменить направление так же быстро и эффективно. Хищник пролетел по инерции еще метров двадцать, а Сергей в это время сбросил с себя последние остатки признаков цивилизации – штаны и ножны, оставшиеся на поясе. Меч он выронил еще в шлюпке, когда ее разбивал оголтелый супермонстр, ножны же, кошелек – так и висели на поясе, мешая, тормозя, снижая скорость процентов на двадцать, а то и больше.

Оставшись голышом, Сергей тут же почувствовал, как возросла его скорость. Он ушел чуть в сторону, огибая ревущего как бык монстра по широкой дуге, и когда дал волю своим мышцам, едва не рассмеялся от радости – теперь он действительно был рыбой! Летучей рыбой!

Разогнавшись, Сергей на полной скорости вылетал из воды, как поднимающийся по водопаду лосось, снова нырял в воду, вздымая облачко брызг, и снова выскакивал в воздух, уже хохоча в голос, как сумасшедший, чувствуя, как поет в жилах кровь, как натянутые стальной струной мышцы выдают всю накопленную энергию, позволяя развить скорость, как у хорошей моторной лодки, работая с безупречностью швейцарских часов! Хорошо чувствовать себя здоровым, сильным, всемогущим! И нет для него преграды, нет в мире ничего, что бы смогло его остановить!

Остановили. И прямо с лета.

Это не был кто-то из первых монстров, лишивших Сергея транспортного средства, – на голове не было венчика щупальцев. Зато глотка была качественной, такой, какой и положено быть глотке инопланетной твари, выжившей в невероятной конкуренции со всеми возможными живыми машинами-убийцами, заполонившими океан этого мира. Океан, похожий на тот, какой был на Земле миллионы, сотни миллионов лет назад, из которого вышла на сушу вся земная фауна.

Сергей буквально воткнулся в смрадную глотку, тут же обхватившую его кольцом могучих глоточных мышц, не давая выскочить обратно с помощью сотен зубов-крючков, расположенных так, что двигаться можно было только в живот, и больше никуда. Стоило жертве попробовать выскочить из пасти гада, как крючки поднимались под углом, будто лезвие перочинного ножа, и рассекали, цепляли плоть жертвы, не оставляя несчастной ни малейшей надежды на спасение!

Руки мгновенно трансформировались в нечто, подобное стальным крюкам, крюки впились в упругую, резиноподобную плоть глотки. Сергея развернуло, крюки пропахали по сочившейся кровью белой субстанции около полутора метров, и человек повис, сжимаемый могучими глоточными мышцами. Они сдавливали с такой силой, что едва не трещали кости, а мелкие зубы – которые мелкими можно было назвать только по сравнению с основными зубами – попытались пробить, проколоть уплотнившийся до стальной твердости хитин, скрипевший, трещавший, но удерживающий дьявольский напор.

Сергей убедился, что крюки держат прочно, освободил один из них, повиснув на правой руке и сделав из крюка подобие серпа с бритвенно-острым краем, начал кромсать вокруг себя все, до чего мог дотянуться, наполняя глотку кусками вырезанной плоти, кровью и матом, который исторгала его нечеловеческая глотка.

Дышать стало трудно – то немногое количество воздуха, что проходило в пасть монстру (видимо, тот все еще плыл по поверхности моря), было совершенно испорчено вонью хищника, и Сергей задыхался, откашливался, выплевывая слизь и морскую воду, залившуюся в легкие во время подводного плавания.

Хищник ревел низким басом, граничащим с инфразвуком, и немудрено – когда у тебя в глотке сидит некая тварь, кромсающая эту глотку острым серпом, завопишь так, что эта самая тварь едва не оглохнет.

«Тварь» не оглохла, ведь уши ее были закрыты клапанами, но висеть внутри пионерского горна, увеличенного в тысячи раз, было и в самом деле не особенно приятно. Или, скорее, совсем неприятно. Особенно когда этот «горн» попытался избавиться от застрявшей в горле «гадости», надеясь, что эта «кость», застрявшая в глотке, выскочит вместе с содержимым желудка. Проще сказать – монстру пришлось исторгнуть мерзкую тварь, которую опрометчиво решил сожрать.

И вот тут уже стало совсем гадко. Полупереваренные куски непонятного мяса (шкурки, щупальца, показалось даже – человеческая нога!), желто-зеленая вонючая слизь, и все это едкое, жгучее, обжигающее – особенно когда смрадный «коктейль» касался нежных розовых жабр метаморфа. А кроме как жабрами дышать было нельзя – кроме всего прочего, монстр, похоже, решил нырнуть поглубже. «Суп» из содержимого желудка и морской воды не располагал к свободному дыханию водных тварей.

Зубы, которые удерживали добычу, спрятались в плоть, хищник еще потужился и выплюнул Сергея, как заядлый курильщик, отхаркиваясь, выплевывает содержимое сопливой носоглотки.

Хрррр… тьфу!

Плевок был такой силы, что человек полетел вперед со скоростью разогнанной винтом торпеды.

И вовремя. Из темной глубины поднялась огромная тень, «курильщик» был мгновенно перекушен пополам и повис судорожно вздрагивая, как мелкая плотвичка в зубах столетней щуки, чудом избежавшей сетей рыбаков.

Монстр-победитель медленно и задумчиво заглотил многотонную «котлетку», подправляя ее путь толстенными щупальцами, покосился на оцепеневшего от страха Сергея желтым глазом размером с небольшой двухэтажный коттедж и так же медленно, плавно начал погружаться в пучину, из которой и появился, заинтересовавшись громкими воплями Сергеева недруга. Что ему мелкий человечек, когда он только что сытно пообедал? Что ему какая-то мелкая инфузория, если в желудке сладко переваривается свеженький «стейк», сочащийся вкусной теплой кровью!

Веретенообразная фигура, расцвеченная огоньками, как прогулочная яхта, уходила в глубину, будто тонула под собственным весом, и Сергею вдруг вспомнился старый фильм по Жюлю Верну, «Наутилус», – существо очень было похоже на легендарную подводную лодку, созданную воображением фантаста. Вот только превосходило лодку в размере в несколько раз.

Этот монстр был в несколько раз больше, чем те, что встретились Сергею в начале морского «путешествия». Больше обоих – вместе взятых.

Сергей огляделся – вокруг никого, ни одного живого существа, и только на пределе видимости, метрах в пятидесяти, мельтешили неясные тени – видимо, все живое разбежалось в тот момент, когда появился Император Глубин. И землянин очень хорошо их всех понимал. Он и сам убежал бы, что было сил, увидев эдакую-то страхоту!

Наконец-то осознав необходимость как можно быстрее покинуть этот «дружелюбный» мир безмолвия, Сергей ударил хвостовыми плавниками, набирая ускорение, и заскользил в толще воды, по пологой восходящей забираясь все выше и выше, туда, где колыхались волны и сквозь прозрачную как стекло воду подмигивали яркие звезды, сияющие, как фонарики елочной гирлянды.

Путь до скал Сергей проделал почти без приключений, если не считать нападения стаи непонятных пираньеобразных гадов, с огромной скоростью выскакивающих откуда-то из-за спины. Гады с ходу хватали человека за ноги, за бока, их кривые острые зубы скрежетали по хитину, твари отскакивали в сторону и снова уносились вдаль, молниеносные и неуловимые, как пули, выпущенные из ствола крупнокалиберного пулемета.

До самой последней секунды, до тех самых пор, пока Сергей не выбрался на плоский столоподобный камень у пирамидообразной скалы, мелкие хищники пытались пообедать человеком, их не останавливало даже то обстоятельство, что острые «серпы» потенциальной жертвы сумели располосовать с десяток соратников, благополучно упокоившихся в желудках более удачливых коллег и чужаков рыбьего племени, снова кишевших вокруг, как головастики в теплой летней луже.

Плоский камень, а точнее – скала размером сорок на сорок шагов – возвышалась над поверхностью моря метра на полтора, и Сергею пришлось разогнаться как следует, чтобы, выпрыгнув из воды, как летучая рыба, с ходу уцепиться пальцами-серпами за край гладкой, отшлифованной волнами базальтовой плиты.

Секунда, две, скрежет хитиновых крюков по камню, и через мгновение Сергей уже лежит на спине, глядя в темное небо и наслаждаясь чувством безопасности – смешным чувством, потому что ему предстоит еще многое и многое, такое, против чего монстры глубин просто детский сад в сравнении с ротой спецназа.

Но пока – он отдыхает, успокаивая дыхание, утихомиривая сердце, работавшее с бешеной нагрузкой, отключив сознание, подчиненный лишь одной мысли: «Отдыхать! Набираться сил!»

По всем расчетам времени было достаточно – небо темное, ночь только разгулялась, самое глухое время – время демонов и нечистой силы.

## Глава 2

Шла минута за минутой, и телом овладевал холод. Каменная скала, остывшая за ночь, омытая дождем, исхлестанная волнами, вытягивала тепло, будто хладогенератор.

Сколько времени Сергей пролежал в полузабытьи – не запомнил. Только когда уже начала бить мелкая дрожь, опомнился и, кряхтя, поднялся – вначале на колени, потом встал на ноги, недоверчиво поглядывая на измененные ступни.

– Жаба. Я – жаба! – сказал он вслух и глупо захихикал, пришлепнув ногой-ластой по гладкому, отшлифованному, будто рукой человека, камню.

Посмотрел на руки-крюки – они все были в крови, в ошметках рыбьего мяса, в чешуе, будто только что занимался разделкой рыбы где-нибудь на рыбокомбинате.

В юности он мечтал попасть на один из плавучих рыбокомбинатов на Дальнем Востоке – по рассказам пацанов, каждый, кто там работал, за сезон зарабатывал себе на машину, да еще и оставалось на разгульную жизнь. Вранье, конечно. Как и везде, чтобы хорошо заработать, ты должен или упахаться до полусмерти, или найти способ заставить кого-то поглупее пахать за себя, забирая себе большую часть прибыли. И никак иначе. Жизнь такая… система!

А вспомнил Сергей об этих плавучих комбинатах только потому, что именно ТАК должны были вонять люди, работающие в рыбном цеху, – рыбьими кишками и кровью, пропитываясь этим запахом до самых печенок.

А еще подумалось, что теперь, наверное, с год он не захочет есть рыбу. Сегодняшней ночью было слишком уж много «рыбных блюд» и «морепродуктов». Перебор!

Пошарил взглядом по морю – где-то там вдали, у горизонта, невидимый отсюда, медленно переваливался на волнах «Черный цветок», в каюте светилась углями жаровня – тепло, уютно, шерстяное одеяло, девчонки за столом стебаются с Ресом, попивая чай, который тут называют совсем не «чай». Все как обычно. Уютно и хорошо.

До Эорна плыть недели две – если ветер благоприятствует, а если все-таки зарядят шторма, что совсем даже не исключено в это время года в этом районе, – то и месяц. Но что поделать… дорогу осилит идущий. В этом мире не торопятся, это не Земля, где люди всегда куда-то бегут, вывалив язык на плечо от усердия и спешки.

Сергей приказал уходить, как только спустится в шлюпку, так что корабль теперь далеко, удаляется от Киссоса на всех парусах, чтобы к рассвету отплыть как можно дальше.

Вздохнув, слегка пожалев себя (в меру, без слез и соплей!), Сергей перешел к следующему этапу путешествия – подошел к краю платформы, ближнему к Киссосу, и принялся внимательно изучать полосу моря между барьерным рифом и собственно островом. Ему очень, очень не хотелось снова лезть в воду. Темная вода казалась такой опасной, такой непредсказуемой (и не зря!), при одной мысли о том, что придется проплыть этот километр, Сергея охватывала нервная дрожь. Теперь он понимал, почему прибрежные жители Острова и киссаны практически не умеют плавать. Где они могли бы этому научиться? В море? В этом «супе», состоящем из хищников разного калибра?

Вспомнилось, что читал про людей северных народов, охотившихся на китов, моржей и тюленей, – исследователи удивлялись, что коренные народы Севера совершенно не умеют плавать, хотя и проводят большую часть своей жизни в утлых лодчонках, сделанных из натянутых на каркас шкур. Как можно ходить по морю на лодках, не умея плавать?