# Знак предсказателя

Татьяна Викторовна Полякова

На страницах нового романа Татьяны Поляковой гармонично соседствуют живость и динамичность повествования, неожиданные повороты сюжета и интриги, опасные приключения, роковые тайны и любовь.

Трое мужчин со странными прозвищами – Джокер, Воин и Поэт – появились в моей жизни недавно, мгновенно перевернув все с ног на голову. Наша сплоченная команда занимается расследованием преступлений. Вот и сейчас к нам обратился новый клиент, богатый бизнесмен Павел Ключников, проживающий в поселке Черкасово, где творятся зловещие дела. Началось все с пропажи домашних животных – кошек, собак… Потом утонула подруга дочери Ключникова. Он подозревает убийство, и опасается за жизнь своей дочки. А со мной происходит что-то необычное: с некоторых пор я замечаю различные знаки, меня мучают кошмары по ночам, и появилось ощущение, будто с нами кто-то играет. Кто-то все время стоит за спиной…

© Полякова Т.В., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Машина неслась с огромной скоростью, ее швыряло из стороны в сторону, и я боялась, что не справлюсь с управлением. Троих мужчин, которые были со мной в машине, это, казалось, ничуть не волновало. Сидящий рядом Поэт, по обыкновению, уткнулся в ноутбук. Оставалось лишь гадать: как он умудряется что-то там видеть да еще печатать быстро-быстро пальцами обеих рук. Воин и Джокер на заднем сиденье равнодушно пялились каждый в свое окно. Похоже, то, что мы в любой момент можем очутиться в кювете насмерть переломанными, беспокоить должно только меня. Это здорово бесило, хотелось заорать во все горло, но вместо этого я покрепче вцепилась в руль, выводя машину из очередного заноса. А куда я, собственно, так несусь? Оказалось, найти ответ на этот вопрос непросто. Может, его знают мои спутники? Трое мужчин в одинаковых темных костюмах, белых рубашках с черными галстуками и в солнцезащитных очках, тоже одинаковых, показались вдруг чужими. Незнакомцами. Все на одно лицо. Как я попала в эту компанию? И что за блажь им пришла так одеться? Максимильян – понятно. Он обожает костюмы. Вадим предпочитает джинсы, но и в костюме чувствует себя неплохо. Но Димка… Да еще эти чертовы очки… из-за них я не вижу его глаз. Мне от этого так не по себе?

В очередной раз взглянув в зеркало, я пораженно замерла. Димка теперь сидел сзади, между Джокером и Воином, сложив на груди руки и насмешливо ухмыляясь.

«Как это возможно?» – успела подумать я, косясь на пассажирское сиденье справа, которое вовсе не было пустым.

В машине появился еще один тип. Он чуть приподнял очки, а я отчаянно закричала, потому что узнала его…

Должно быть, я и проснулась от собственного крика. И теперь сидела в постели, тяжело дыша и испуганно оглядываясь, спеша понять, где я. В своей квартире, в собственной постели.

– Сон, – пробормотала я, повалившись на подушки. – Это всего лишь сон.

Нормальный такой кошмар, лечу на машине и вот-вот разобьюсь… Ничто не мешает закрыть глаза и уснуть вновь. Вместо этого я сунула ноги в тапочки и включила ночник. Сердце продолжало бить в барабан, а недавний страх не отступал. Прятался в темных углах, избегая светлого пятна ночной лампы.

– Кто ж ты такой? – пробормотала я и потерла лицо руками, точно надеялась: это поможет вспомнить.

Ерунда, я понятия не имела, кто этот тип, внезапно материализовавшийся на месте Димки, хотя во сне я его узнала. Узнала, и это узнавание привело меня в ужас.

– Это просто кошмар, – вновь заговорила я вслух. – Идиотизм искать в подобных снах логику.

Я попыталась вспомнить, как выглядел этот тип. Заведомая глупость, но я старалась. Очки, которые он поправлял левой рукой, вот и все, что осталось в памяти. И все же меня не покидало чувство: я хорошо его знаю. Ну и кем он может быть? Кем угодно и никем.

– Давай-ка спать, – пробормотала я, и тут вдруг ожил мобильный.

Я вздрогнула от неожиданности, машинально взглянула на часы. Пятнадцать минут второго. Схватила мобильный, на дисплее высветилось «Воин», и я торопливо ответила.

– Привет, красавица, – со смешком произнес он. Его тон сбивал с толку: в нем не чувствовалось напряжения, а просто так в подобное время не звонят.

– Что случилось?

– Ничего, – после мгновенной паузы ответил он.

– Ты набрался, что ли? – с облегчением вздохнув, поинтересовалась я. – Знаешь, который час?

– Догадываюсь. Ехал мимо, увидел свет в твоем окне, решил позвонить.

– Куда ты мимо ехал?

– Ладно. Торчал в твоем дворе. Так лучше?

Лучше точно не стало.

– Я зайду, хорошо? – добавил Вадим и отключился.

А я еще некоторое время таращилась на телефон. Потом вскочила, стянула пижаму, надела футболку и джинсы, а затем поспешила в прихожую. Включила свет, косясь на свое отражение в зеркале. Волосы в беспорядке, физиономия помятая. Хорошо героиням фильмов, они и среди ночи умудряются выглядеть красотками…

В дверь разок стукнули, и я поспешила ее открыть. К тому моменту я успела убедить себя: Вадим, маясь от безделья, ударился в запой, перепутал день с ночью и решил скрасить мои будни в непоколебимой уверенности, что я тоже тоску гоняю. Кстати, он недалек от истины.

Однако мои фантазии фантазиями и оказались. Вадим шагнул в прихожую, и стало ясно: он, что называется, трезв как стеклышко, мало того, никаких признаков недавнего возлияния я усмотреть не смогла. Хотя старалась.

– Димка здесь? – спросил Воин, сбрасывая ботинки.

– Нет.

– Это хорошо. Я с опозданием подумал, может, вы сливаетесь в объятиях, оттого и свет горит…

– Хорошо, что подумал, хоть и с опозданием. Проходи в кухню, я пока умоюсь.

Вадим гремел посудой, а я чистила зубы и разглядывала себя в зеркало, пытаясь решить, чего следует ждать от жизни. Недавний кошмар давил на плечи, точно неподъемный груз.

Я умылась и поспешила покинуть ванную. Вадим стоял возле окна, сунув руки в карманы брюк. Только сейчас я обратила внимание: он в темном костюме, совсем как в моем сне, из-под рукавов пиджака выбивались манжеты белой рубашки. Вадим повернулся, а я отметила: галстук отсутствует, и вздохнула с облегчением. Ну, не глупость ли?

– Похоже, я тебя все-таки разбудил, – сказал Вадим, приглядываясь ко мне.

– Паршиво выгляжу?

– Ты так прекрасна, что впору надевать очки от солнца, чтобы не ослепнуть.

Упоминание об очках вызвало неприятный холодок вдоль спины, что уж вовсе никуда не годится.

– Не силен ты в комплиментах, – хмыкнула я, устраиваясь за столом, который он успел сервировать к чаю: чашки, варенье в вазочке, заварочный чайник прикрыт полотенцем.

– Да? Девушкам обычно нравится, – равнодушно отозвался он, устраиваясь напротив.

С девушками у него проблем не было, вряд ли ко мне его занесло среди ночи желание рассказывать об одной из них. Может, я не права, но, по-моему, ни к кому из своих многочисленных возлюбленных он не относился серьезно. Тогда в чем дело?

– Чего не спишь? – спросил он, улыбнулся краешком губ и подмигнул.

– Да так… – Я не собиралась отвечать, правду-то уж точно, и вдруг сказала: – Дурные сны, то есть всего один, но впечатление произвел.

Теперь он нахмурился, внимательно разглядывая меня, точно прицениваясь.

– У меня с этим тоже проблемы, – произнес он и стал разливать чай.

Я подумала, он продолжит, но Вадим замолчал, решив, как видно, что тема исчерпана.

– Плохо спишь по ночам? – все-таки спросила я.

– По-разному, чаще сплю как убитый. А сны вижу паршивые.

– И сегодня? – помедлив, спросила я.

Он хохотнул, сделал глоток из чашки и сел вполоборота ко мне, вытянув длинные ноги.

– На самом деле я ехал от своей девчонки, решил взглянуть на твой дом. Сидел во дворе и пялился на окна. И вдруг ночник… Подумал, отчего бы не позвонить.

– Вадим, – позвала я. Он повернулся и уставился на меня. – В чем дело?

Он едва заметно поморщился, почесав бровь.

– Ты веришь в предчувствия? Вроде все хорошо, а на душе паршиво.

– Может, тебе стоит отдохнуть? – задала я вопрос, почти мгновенно пожалев об этом. Вряд ли он нуждался в подобных банальностях, это во-первых, а, во-вторых… насчет предчувствия он прав.

Вадим пожал плечами.

– Может, – чересчур легко согласился он. Вновь почесал бровь и неожиданно спросил, отводя взгляд: – Как у вас с Димкой?

На этот вопрос у меня был только один ответ, что-нибудь доходчивое и совсем простенькое, например: «а не пойти бы тебе…», но вместо этого я принялась вертеть чашку в руках и саму себя удивила, ответив:

– С Димкой у нас… сложно…

Вадим кивнул, точно именно этого и ждал.

– Ты поторопилась с выбором, – после довольно продолжительного молчания произнес он, чем здорово меня разозлил.

– Только не повторяй эту хрень, у тебя-то с головой порядок, – перебила я.

– У меня? – удивился Вадим. – Мой мозгоправ в это ни за что не поверит.

– У тебя, у тебя. Ты самый здравомыслящий человек из всех, кого я знаю.

– Ты мне льстишь.

– Если только чуть-чуть.

– Так что Димка?

– Боюсь, мы не созданы друг для друга, – пожала я плечами.

– Значит, у меня есть шанс, – кивнул он, а я зло фыркнула:

– Идиот.

– Неожиданно. Кто восторгался моим здравомыслием?

– Не неожиданно. Ты уже некоторое время идиот. Люди иногда выбирают не тех. Ты об этом не знал? И никакой мистической хрени. О ней я точно ничего слышать не желаю.

Я зачем-то вскочила и прошлась по кухне, Вадим наблюдал за мной, глядя исподлобья. Тяжелый взгляд, неприятный.

– Мне показалось, вы с Джокером нашли общий язык. Мне показалось? – добавил он, не дождавшись ответа.

– Я осталась в команде, и мы стараемся не досаждать друг другу. У меня к нему лишь одна просьба: не морочить мне голову. Есть надежда, что он это понял.

– Ты все еще сомневаешься? – В голосе Вадима звучало неподдельное удивление, что окончательно вывело меня из терпения.

Я села за стол и с минуту хмуро таращилась на его физиономию.

– Четверо людей в прежней жизни дали клятву встретиться вновь. И встретились, если верить Джокеру. Девушка, ее лучший друг, возлюбленный и злейший враг. Отлично. Пусть так, если вам это нравится. Цели наши туманны, и толком не ясно, кто из нас кто. Выбор должна сделать я. Очень мило. Я его сделала и, похоже, промахнулась. Как думаешь, стоит мне с тобой переспать? А потом и с Джокером? Может, тогда все прояснится?

– Какого лешего ты себя изводишь? – проворчал Вадим. – Ты ни в чем не виновата. Ошибиться может каждый.

– Спасибо за понимание.

– Пожалуйста. А наша история в твоем изложении звучит довольно симпатично.

– Ага. Эпичненько. С легким налетом мистики.

Мистики в нашей истории на самом деле хоть отбавляй: трое мужчин со странными прозвищами появились в моей жизни не так давно, мгновенно перевернув в ней все с ног на голову. У них что-то вроде детективного агентства. Вряд ли официального, впрочем, налоги мы исправно платим и то слава богу. Вадим, то есть Воин, действительно когда-то воевал, Димка, он же Поэт, считался романтиком (сейчас это вызывало у меня большие сомнения). Кто такой Джокер – оставалось лишь гадать, потому что ничего определенного узнать о нем не удалось, хотя я пыталась. Мутный тип, потчующий остальных странными сказками с неясной целью. Я бы с радостью записала его в шарлатаны, но кое-что мешало. На самом деле много чего…

В команду меня приняли потому, что Джокер решил: экстрасенс им не помешает. Экстрасенс – сильно сказано. Мне далеко до тех из них, кого так часто показывают по телевизору. А вот Джокер может многое, хоть и не спешит демонстрировать свои таланты. В чем-то я смогла убедиться, о чем-то лишь догадывалась. В нашей четверке он был безусловным лидером, хоть и любил повторять «мы все равны». Против его лидерства я не возражала, если б он не кормил нас глупыми сказками…

– Скажи-ка, у тебя нет ощущения, что с некоторых пор нас стало пятеро?

Я было решила, Вадиму вздумалось пошутить, но вопрос прозвучал чересчур серьезно, а взгляд, сопровождавший его, и того хуже: в нем отчетливо читалось беспокойство.

– Это шутка? – нахмурилась я, знать не зная, как реагировать.

– Значит, нет? – спросил Вадим. – Или все-таки есть?

Я тут же вспомнила свой сон. Четвертый мужчина в машине… во сне я его узнала…

– Мы кого-то ждем? – помедлив, спросила я. Вадим пожал плечами. – А потолковее нельзя?

– Потолковее тебе не понравится.

– Валяй, я переживу.

– Тот, из-за кого, похоже, мы здесь и собрались. Я думаю, об этом лучше спросить Джокера. Лично у меня такое чувство, что кто-то стоит за спиной. Повернусь – исчезнет. В прятки играет. Может, стоит заглянуть к психиатру, колесами разжиться? Наберу вкусняшек в аптеке, и жизнь наладится.

– Давно это у тебя? – стараясь не демонстрировать беспокойство, проявила я интерес.

– Пятые сутки.

– Джокеру говорил?

– Нет.

– Почему?

– Хотелось самому разобраться.

– Успехи есть?

– Кто бы ни был этот тип, он точно не призрак, – усмехнулся Вадим. – По крайней мере, в квартире у меня побывал кто-то вполне материальный.

– В твоей квартире кто-то был? – малость похлопала я глазами.

– С большим знанием дела обыскал мою берлогу. Но кое-что проглядел.

– Старый шпионский способ: волоски на дверцах? – догадалась я.

– Типа того. Непонятно, что он ожидал найти. У меня нет страшных тайн, за ними следует отправляться к Джокеру.

– А это не могла быть бывшая подружка? Вдруг у кого-то остался ключ?

– Вполне. Если она прошла ускоренные курсы в Мосаде или еще в каком-нибудь симпатичном месте.

– А если нами заинтересовалась полиция?

– Эти бы таиться не стали. На самом деле меня куда больше беспокоишь ты. Но если ничего такого ты не почувствовала…

«Сон, – подумала я. – Дурацкий сон не идет из головы. Человек в машине. И мой страх. Не страх, ужас».

– Останься у меня, – вдруг сказала я и поморщилась в досаде, решив, что прозвучало это как-то двусмысленно.

Вадима предложение ничуть не удивило, он кивнул, поднимаясь:

– Раскладушка есть? Постели мне в кухне.

– Диван подойдет?

– Я бы предпочел преграду в виде надежных стен.

– Не валяй дурака.

– Я слабый человек, мне нелегко бороться с искушением.

– Вот сейчас ты меня бесишь. Раскладушка в кладовке.

Я отправилась в комнату за бельем; когда вернулась, раскладушка уже стояла посреди кухни, заняв все свободное пространство. Пока я заправляла постель, Вадим повесил пиджак на спинку стула и не спеша расстегивал рубашку, глядя в окно.

– Полотенце в ванной, то, что на крючке возле двери.

Он кивнул, не поворачиваясь.

– Спокойной ночи, – сказала я.

– Спокойной ночи.

Нырнув под одеяло, я тут же закрыла глаза. Близость Воина успокаивала, недавние страхи куда-то исчезли. Хотя, может, и не исчезли, отступили. «Вряд ли Вадим ошибается, следовательно, кто-то побывал в его квартире», – успела подумать я, проваливаясь в сон.


Я почувствовала присутствие человека раньше, чем проснулась. Кто-то был совсем рядом. Повернув голову, я увидела Димку, он сидел в кресле, держа неизменный ноутбук на коленях, и что-то просматривал, напряженно хмурясь. Минут пять я наблюдала за ним, прежде чем он поднял взгляд от монитора и заметил, что я проснулась. Мы выжидающе смотрели друг на друга, наконец он сказал:

– Привет. – И, закрыв ноутбук, вроде с неохотой положил его на журнальный стол.

– Привет, – вздохнула я и потерла глаза, торопясь сбросить остатки сна.

– Он теперь у тебя живет? – ворчливо осведомился Дима, кивнув в сторону кухни.

– Забыл ключи от квартиры, – зевнула я.

– Врешь.

– Вру.

– И что ему здесь нужно?

Я встала и начала заправлять постель, уверенная, что он вполне обойдется без моих ответов.

– Готов удовлетворить твое любопытство, – появляясь из кухни, сказал Вадим.

Он был в одних брюках, точно нарочно демонстрируя мускулатуру. Намеревался отбить желание поскандалить? Разумный человек с таким типом связываться не станет.

– Лучше бы ты топал по своим делам, и поскорее, – буркнул Димка. Вадим отправился в ванную, а я в кухню ставить чайник.

Поэт появился там следом за мной, молча убрал раскладушку, отнес ее в кладовку, а белье – в комнату и сел на подоконник, откуда и наблюдал за тем, как я готовлю завтрак.

Вернулся Вадим, надел рубашку и устроился за столом.

– Достань масло из холодильника, – попросила я.

Димка досадливо покачал головой.

– Только мне кажется, что все это слегка отдает водевилем?

– А ты чего хотел, трагедию? – вроде бы удивился Вадим, нарезая хлеб.

– Я бы хотел, чтоб ты держался подальше от моей девушки.

– Поздно спохватился.

– Что?

– Ничего. Ешь кашу и завязывай строить из себя Отелло. Подожди того момента, когда застукаешь нас в постели.

– У тебя далекоидущие планы, как я посмотрю, – хмыкнул Димка.

– Ага, и я, как видишь, не намерен их скрывать.

– Прекратите, – подала я голос, с недовольством косясь на Вадима. – Что тебе вздумалось его дразнить?

Я чувствовала их взаимную неприязнь, обращенную исключительно друг на друга, и подумала с усмешкой: «Два петуха на одном дворе».

Вадим не ответил, вместо этого принялся с аппетитом есть. Димка вяло жевал, мыслями пребывая далеко от еды. В который раз я обратила внимание на их полную противоположность. Это касалось не только внешности, характерами они тоже разительно отличались.

Димка выглядел моложе своих лет. Разница в возрасте у всех троих компаньонов невелика, но мой возлюбленный считался едва ли не юношей и смотрелся соответственно. Светлоглазый блондин, с этаким флером мечтательности. У каждого из нас в колоде Джокера была своя карта. У Димки – бубновый Валет. Поэт, вечно погруженный в себя. Стихов Димка не писал, но большую часть времени блуждал в виртуальных мирах, подозреваю, там ему было комфортнее.

Вадим рядом с ним казался громилой из подворотни, Димка парень рослый и широк в плечах, но, когда они стояли рядом, выглядел хрупким юношей. Большинство женщин пребывали бы в большом затруднении, приди им охота выбирать между ними. И в самом деле, кого предпочесть: Поэта или Воина? Одного из них хотелось взять за руку, за плечом другого – спрятаться.

Несмотря на то что сейчас их раздражение достигло предела, представить их врозь было практически невозможно. Два минуса, как известно, дают плюс. Лишний повод пожалеть о своей поспешности. Воин когда-то с усмешкой заметил: если в сплоченном мужском коллективе появляется женщина – жди беды. И оказался прав. Впрочем, надеюсь, до беды все-таки не дойдет.

Вадим поднялся из-за стола первым, собрал посуду и стал ее мыть, закатав рукава рубашки. Еще один парадокс: он никогда не чурался женской работы, выполнял ее легко и естественно, точно хотел сказать – настоящему мужику все по плечу. А Димка возле раковины выглядел нелепо, возникало желание немедленно его отогнать, чтоб чего-нибудь не разбил, не дай бог.

– Может, все-таки объясните, в чем дело? – переводя глаза с меня на спину Вадима, спросил Димка.

– Ничего настораживающего в последнее время не замечал? – с невольным вздохом спросила я, чувствуя, как меняются его ощущения: на смену недавней злости явилось недоумение. Впрочем, ревность никуда не делась, но совершенно точно отступила на второй план.

– Этот тип ночует у тебя, – хмыкнул Димка. – Это настораживает или нет? – Он кашлянул в кулак и добавил: – Нет, не замечал. А вы?

– В моей квартире кто-то шарил. И с девчонкой что-то не так. – Воин кивнул в мою сторону, вытер руки полотенцем и аккуратно повесил его на крючок.

«С чего ты взял?» – хотела спросить я, а вместо этого сказала:

– Ничего особенного. Просто странные сны.

– Понятно, – кивнул Димка вроде бы с облегчением. – А у меня пару дней такое чувство, точно кто-то в комп пялится из-за моего плеча. Несколько раз даже оборачивался, хоть и знал, что в комнате один.

Воин присвистнул, а Димка добавил:

– Надо предупредить Джокера.

– Когда он возвращается? – спросила я.

Максимильян отсутствовал больше двух недель, куда отправился, сказать не пожелал.

– Уже вернулся, – отозвался Димка.

– Значит, скоро увидимся. – Вадим подхватил свой пиджак и направился к входной двери, но задержался рядом со мной, чтоб меня поцеловать. Вполне братский поцелуй куда-то в висок, а Димке и это не понравилось. Дверь хлопнула, и на мгновение стало очень тихо.

– Вадим явился среди ночи. Я решила, его подружка выставила, – проворчала я.

– И он пришел к тебе?

– Почему нет?

– Ах, ну да. Вы – друзья. Не ко мне же ему идти.

– Ты сейчас кого ревнуешь? – вздохнула я.

Он досадливо отвернулся, посидел так некоторое время, потом спросил без особой уверенности в голосе:

– Может, нам пора жить вместе? Мы ведь об этом думали?

– Вряд ли стоит торопиться, – мягко сказала я.

– Ты считаешь, что ошиблась с выбором? – Я выругалась, а он криво усмехнулся: – Лезть в чужие мозги – это запросто, а вот сама открываться ты терпеть не можешь. Даже если это ответ на простой вопрос.

Я сама рассказала ему о своей способности чувствовать собеседника, его эмоции, душевный настрой, если угодно. Читать чужие мысли я, слава богу, не могу. Мне уже не раз приходилось пожалеть о своей откровенности. Впрочем, для Джокера эта моя особенность была очевидна и без моих признаний, она вроде бы и явилась одной из причин, по которой меня взяли в команду. Тех причин, что на поверхности. Об истинных мотивах Бергмана оставалось лишь догадываться.

– Это не простой вопрос, Дима, – собравшись с силами, заговорила я. – Я люблю тебя, ты это знаешь. Но любовь бывает разной.

Он засмеялся, откинувшись на спинку стула.

– Предлагаешь мне место лучшего друга? Ну, спасибо, что не врага.

– Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к россказням Максимильяна о кровавых клятвах, прошлых жизнях и прочей дребедени. Полный бред, и вряд ли когда-нибудь изменю свое мнение. Но раз вам пришла охота поразвлечься, всем троим или только Максу – пожалуйста. Одна просьба: не заигрывайтесь и не морочьте голову мне. Это все, что касается моего так называемого выбора. А теперь мы можем поговорить о наших отношениях. Если хочешь.

– Не уверен, что хочу, – отвернулся он.

– Значит, мы не будем о них говорить.

– Хорошо. – Он передвинулся поближе. Тебя что-то не устраивает?

– Напротив. Мы не видимся неделями, все реже оказываемся в одной постели, и то, что меня это устраивает, лишний раз свидетельствует: мы не совсем похожи на влюбленную пару.

– Полно людей вокруг именно так и живут… – Он вновь покачал головой, сообразив, как нелепо это прозвучало.

– Согласна, – пожала я плечами, – но съезжаться нам не стоит. Создадим друг другу лишние неудобства.

– Вадим в тебя втюрился, это ясно, – буркнул Димка, глядя на меня исподлобья.

– При чем здесь Вадим? – разозлилась я. – Если у меня появится мужчина, он будет кем угодно, только не членом нашего странного трудового коллектива.

– Ты так в самом деле думаешь? – В голосе была насмешка, а еще сочувствие, как ни странно. И это задело, точно он наперед знал: ничего подобного в принципе невозможно.

– Уверена.

Мы немного помолчали, глядя друг на друга в большой печали.

– Я не оправдал твоих надежд? – первым нарушил молчание Дима.

– Считай, что я сама толком не знаю, чего хочу.

– Значит, все-таки не оправдал.

– Как и я твоих.

– Я по этому поводу не особо заморачивался.

– Может, в этом все дело?

– Типа, это ты взяла меня за руку, и я пошел, как овца на заклание? – Теперь в его голосе была обида.

– Сравнение с овцой мне не нравится. Но по существу… разве было по-другому?

– Я знаю одно: мне хорошо с тобой. Даже когда тебя нет рядом, сама мысль, что ты… Господи, что за чушь я несу… – покачал он головой. – На самом деле я просто идиот. Забыл, что женщины нуждаются во внимании. Мог бы цветы принести сегодня и вообще… Много бы чего мог… Мы с тобой нигде не бываем…

– Хватит покаянных речей, – перебила я. – Давай не будем спешить, если уж мы сошлись во мнении, что один раз точно поторопились.

– То есть ты предлагаешь ничего не менять?

– Я предлагаю не насиловать самих себя, – засмеялась я. – Делать лишь то, что хочется делать, а не то, что должны. Собственно, именно так мы и живем сейчас.

– Плывем по течению?

– В надежде, что окажемся в нужной точке.

Он поднялся и взял меня за руку, мы обнялись и долго стояли, тесно прижавшись друг к другу. Мне было спокойно в его объятиях, мир стал простым и ясным, но теперь я, как никогда, отчетливо понимала: Димка для меня кто угодно – друг, брат, но только не тот мужчина, которого я бы хотела назвать возлюбленным. Хуже того, я знала: в этот момент наши мысли были схожи. Его от признания удерживало упрямство, а меня… Я вдруг отчетливо представила лицо Максимильяна, он смотрел на меня с сочувствием, в котором угадывалась насмешка, и ласково произнес:

– Я же говорил, милая, это было ошибкой.


После обеда позвонил Бергман. Учитывая, что он недавно вернулся, позвонить вполне естественно с его стороны, но я тут же решила: это связано с моим недавним разговором с Димкой. Голос Максимильяна звучал хрипловато, но была в нем особая мягкость – бальзам для девичьих сердец.

Кстати сказать, ничего о его личной жизни я не знала, правда однажды он представил нам свою девушку. Редкая красавица и умница, что, само собой, не удивило. Мы отлично провели вечер (я была с Димкой, а Вадим со своей подружкой), девушка мне понравилась, но продолжения знакомства не последовало. Телефонами мы не обменялись, впрочем, ни мне, ни ей ничто не мешало обратиться к Бергману. Однако не обратились. И я вряд ли смогу ответить на вопрос, почему этого не сделала.

– У нас есть повод собраться, – после приветствия и дежурных фраз на тему «как жизнь» сказал он. – Жду вас сегодня вечером, Лионелла уже занята ужином.

Не дожидаясь моего ответа, Максимильян простился, а я, поразмышляв над его фразой «у нас есть повод собраться», решила: мне предстоит выслушать очередную порцию бреда о нашем предназначении и моем выборе. Впрочем, если о выборе Бергман говорил довольно часто, то как раз о предназначении помалкивал. То ли интересничал, то ли сам о нем не знал, что куда вероятнее.

«Пошлю его к черту», – подумала я и вдруг поймала себя на мысли: я рада, что сегодня мы увидимся. И еще: я скучала. Гордость не позволяла признаться в этом, но я ждала его возвращения. С нетерпением.

Ближе к вечеру появился Вадим, на этот раз предупредив о своем приходе по телефону. Открыв дверь, я увидела, что он стоит, привалившись к дверному косяку, пиджак расстегнут, руки в карманах брюк, лицо хмурое.

– Ты готова? – точно опомнившись, спросил он.

Костюм на нем был тот же, рубашку он сменил и теперь был в галстуке, опустив его чуть ниже и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки.

– Гадаю, что надеть, – ответила я. – Я бы предпочла джинсы, но Лионелла, чего доброго, вытолкает меня в шею.

– Запросто. Я бы не рисковал.

– Не знаешь, зачем он собирает нас? – спросила я, оставив Вадима в комнате, сама, прихватив платье, отправилась в ванную. Дверь плотно закрывать не стала, чтобы мы могли слышать друг друга.

– Собирает? – переспросил Вадим. – Я решил, что просто соскучился. Думаешь, у нас появился клиент? Я уже на мели.

Я лишь головой покачала. Деньги у Воина не задерживались. Подозреваю, что всякий раз он просто торопился от них избавиться.

Между тем я критически рассматривала себя в зеркало. Строгое платье тёмно-синего цвета и серебряная брошь – вполне подходило под определение «вечерний туалет». С другой стороны, наряд довольно скромный. Ни у старушенции, ни у ее хозяина не будет повода решить, что я для них так вырядилась. «Достойный повод отстаивать свою независимость», – мысленно скривилась я.

Наши отношения обрастают ненужными сложностями. Почему я могу вести себя естественно с Димкой, Вадимом, с кем угодно, но не с ним? В тот вечер этот вопрос грозил остаться без ответа.

Я вышла из ванной, Вадим, взглянув на меня, присвистнул.

– Не перебарщивай с комплиментами, – предупредила я, а он растянул рот в улыбке.

– Ты сама-то видишь, как офигенно красива?

– У меня зрение плохое, а носить очки стесняюсь… Значит, у нас, возможно, появится клиент? – сменила я тему.

– Это только мое предположение, точнее, робкая мольба к Господу. Еще немного, и придется клянчить деньги у Джокера в счет будущих гонораров.

– Возьми у меня.

– Брать деньги у женщины неприлично, – хмыкнул Вадим. – Их как раз на женщин и надо тратить.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – кивнула я.

– А я тебе нравлюсь?

– Еще как. Ну что, поехали?

Покинув квартиру, мы спустились во двор, где стояла машина Волошина. Вадим распахнул дверцу и помог мне сесть, а я спросила:

– Как думаешь, почему он стал заниматься расследованиями? Есть масса способов заработать деньги.

– Ты имеешь в виду Джокера?

Я молча кивнула, Вадим завел машину и выехал со двора.

– Что у Джокера в голове, знает только он. Так что тут я тебе не помощник.

– А ты сам?

– Я? Особо выбирать не приходилось. Главный айболит в госпитале прямо заявил, что не имеет права выпускать в народ убийцу, прошедшего соответствующую подготовку, если он не в состоянии держать свои таланты при себе. Как видишь, в выражениях не стеснялся. Я думал, что так и загнусь в психушке, начну пускать слюну и ждать прибытия инопланетян со дня на день. Но тут появился Джокер, и поперла везуха.

– Почему ты там оказался?

– В психушке? Непременно как-нибудь расскажу, обнажив одну из граней моей личности. Тот же айболит заверил: подобная откровенность должна вызывать у людей желание со мной подружиться.

– У Димки особого выбора тоже не было?

Вадим пожал плечами.

– Димка верит, что мировое зло будет наказано. Сам-то я этой верой так и не обзавелся. Детка, – вздохнул он, – если тебе что-то от меня надо, придется намекнуть прозрачнее. В смысле чтения между строк я абсолютно безграмотен. Как большинство мужиков, кстати. По крайней мере, я других не встречал.

– Это ты сейчас о чем? – нахмурилась я.

– К Джокеру у тебя все тот же интерес или вдруг появился новый?

Зло фыркнув, я отвернулась.

– По-твоему, я в активном поиске? – спросила сквозь зубы.

– Даже если и так, что с того?

– Господи, – простонала я, – иногда я всерьез жалею, что с вами связалась. Трое конченых психов, правда, каждый на свой лад.

– И я из всех самый симпатичный, – радостно закивал Вадим.


Волошин припарковывал машину, когда возле дома Максимильяна появился Димка, так что к дверям особняка мы отправились вместе. Открыла нам Лионелла. Обладательница столь редкого имени работала у Джокера долгие годы, называла себя экономкой, боготворила своего хозяина и, подозреваю, недолюбливала нас. Хотя кто знает.

Воин молодцевато выпятил грудь и, рассчитывая сразить ее улыбкой, отчаянно скалил зубы, успев пропеть:

– Счастье мое, вы сегодня обворожительны.

Ответом она его не удостоила, целиком сосредоточившись на Димке. Тот явился в джинсах и клетчатой рубахе навыпуск. Парень из тех, кто сам толком не помнит, что надел с утра. Лионелле пора бы к этому привыкнуть, но она упрямо старалась привить ему некие правила, без которых обходиться не могла, а вот он, напротив, обходился, и прекрасно.

– Хозяин, кажется, покупал вам костюм? – осведомилась она, выговаривая слова с такой ветхозаветной строгостью, что я всерьез заподозрила: небеса сейчас потемнеют и плотный рой саранчи поднимется над горизонтом.

– Вам надо почаще выходить из дома, – в ответ съязвил Димка. – Двадцать первый век на дворе, мужчины носят юбки…

– Оборванец, – отрезала Лионелла и зашагала по коридору.

– Черт бы побрал эту старушенцию, – бормотал Димка. Он был раздражен, вряд ли это слова Лионеллы так подействовали. Значит, была еще причина.

Друг за другом мы вошли в столовую. Бергман сидел в кресле, листая толстый журнал, наверняка какой-нибудь каталог. Заметив нас, отложил его в сторону и поднялся навстречу.

Вот уж кто знал толк в костюмах. На этот раз он был в темно-сером, оттого, наверное, глаза Бергмана отливали сталью. Черные кожаные туфли, дорогущие, поблескивали мягким глянцем, черный шелковый галстук под воротником снежно-белой сорочки завязан безупречным узлом. Он был не просто красив. Великолепен. Прочие мужчины становились в его присутствии неловкими увальнями. Впрочем, возможно, они-то этого не замечали или им попросту наплевать. Димка точно не замечал, а Вадим поплевывал. Примерно так. С обоими Бергман поздоровался за руку и обнялся, точно встретились они после долгой разлуки. Меня тоже обнял и поцеловал. Почему бы и нет? Быстро оглядел с макушки до пят, словно просканировал. Я попробовала настроиться на него, заведомо зная: ничего не получится. Попытки считать его эмоции неизменно заканчивались провалом. Так и вышло. Оставалось лишь наблюдать за ним, что я и делала.

Он прошел к своему креслу за столом, а я в который раз подумала: в нем есть что-то такое, к чему нельзя прикасаться. Его обычную сдержанность можно приписать равнодушию или хорошему воспитанию, но я-то знала: в глубине бездонного колодца под названием Бергман беснуется огненный вихрь, который он научился смирять, а может, и вовсе отрицал у себя его наличие. Однако я видела его так же ясно, как перстень на пальце или запонки на манжетах.

Он вдруг в упор посмотрел на меня и усмехнулся, словно отлично знал о моих мыслях. Вполне вероятно, действительно знал. О его истинных возможностях оставалось лишь догадываться. Но в его присутствии не раз возникало чувство, что мир, вырвавшись из заведенного порядка, погрузился в тревожный сумрак, что в нем существует нечто неизведанное, если не сказать потустороннее. Именно это и мешало всецело доверять ему. То, что непонятно, поневоле вызывает подозрение.

Некоторое время я была уверена: Бергман мошенник, умело манипулирующий людьми. И даже попыталась навести справки о некоторых фактах его биографии, ведь, по сути, никто из нас ничего о нем не знал, кроме самых общих сведений: в городе он появился несколько лет назад, купил бывший купеческий особняк в центре, отреставрировал его, на первом этаже открыл букинистический магазин. На прочих размещались его покои, где за порядком следила Лионелла, странноватая тетка, похожая на злую колдунью из сказки. Я пробовала выведать у нее тайны хозяина, не сомневаясь, что они есть, но не преуспела. Впрочем, как и во всем остальном. Вадим предупреждал: если Бергман не хочет, чтобы о нем что-то знали, значит, никто не узнает. И оказался прав, как бы ни было болезненно для моего самолюбия с этим согласиться.

В общем, Максимильян по-прежнему человек-загадка, но в ходе предыдущего расследования я несколько поменяла о нем мнение. Если бы он не пичкал нас байками о клятвах в прошлой жизни и прочей фигне, я бы согласилась с тем, что он отличный парень… Впрочем, я действительно так считала, решив попросту не обращать внимания на некоторые особенности его многогранной личности.

Теперь отношения наши носили дружеский характер, однако в тот вечер ничего хорошего от нашей встречи я не ожидала и оттого злилась. Мы заняли привычные места за обеденным столом, Вадим справа от Бергмана, Димка слева, а я напротив. Лионелла с нами за стол никогда не садилась, предпочитала есть в кухне. Старушенция была так предана Максимильяну, что я некоторое время не сомневалась: она близкая родственница, и даже записала ее в родные бабки. Правда, доказательств кровных уз так и не нашла. При этом Лионелла всегда подчеркивала: Бергман ее хозяин, а она ему служит. Согласитесь, для двадцать первого века отношения не совсем обычные. Впрочем, как необычен и сам хозяин особняка. Так что чему удивляться?

Лионелла поставила на стол супницу, торжественно объявив:

– У нас крабовый суп.

Передала тарелку Бергману, он, поблагодарив, сказал:

– Пахнет божественно.

Старушенция кивнула и разлила суп по нашим тарелкам, после чего не менее торжественно удалилась, плотно прикрыв за собой дверь.

Надо сказать, готовила она отменно. Вадим вскоре полез за добавкой, за супом последовало мясо по-французски. Мужчины, занятые едой, по большей части молчали, а я спросила Бергмана:

– Куда ездил?

– На пару дней в Лондон. Потом в Италию, – пожал Максимильян плечами. Уточнять зачем, не стал, а я не стала приставать с расспросами, уже по опыту зная: то, что сочтет нужным, Бергман сам расскажет.

Где-то через час перешли к десерту, хозяин нахваливал вино, Вадим согласно кивал, не забывая подливать его в свой бокал, Димка пялился в тарелку, избегая смотреть в мою сторону, я имитировала оживление и расточала улыбки, пока Бергман не произнес:

– Что у вас произошло? – И уставился на Димку.

Тот, точно очнувшись, поднял голову и спросил с недовольством:

– В смысле?

– Такое впечатление, что ты ждешь конца света с минуты на минуту.

– Спасибо, что заметил.

– Так что случилось?

Димка в упор посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Бергмана и сказал с неохотой:

– Мы с Леной расстаемся… Кажется. – И неожиданно добавил, громко и зло: – Место свободно, налетайте.

– Дурак, – лениво отозвался Вадим, Максимильян вроде бы вовсе не обратил на это внимания. Сложил руки домиком и на меня уставился.

– Это правда?

– Ты же сам всегда твердил, что мы поторопились… – вызывающе начала я. – И это был неудачный выбор…

– С чего это ты надумала меня послушать? – удивился он.

– На самом деле мы еще ничего не решили, – пошла я на попятный. – Я просто приняла к сведению дельный совет, твой, кстати: надо перестать бегать от себя и постоять спокойно. Будем мы вместе или останемся просто друзьями, вас не касается. Надеюсь, это понятно?

Бергман молча кивнул и сменил тему.

Покончив с десертом, мы перешли в гостиную, Лионелла в столовой убирала посуду, а Максимильян, устроившись в кресле, взглянул на часы.

– Мы кого-то ждем? – не выдержала я.

– Некто Павел Аркадьевич Ключников очень нуждается в нашей помощи. Он так допек меня своими звонками, что пришлось раньше времени вернуться из поездки.

– И что у него за нужда в нас? – повеселел Вадим. Похоже, Господь его услышал и у нас вот-вот появится клиент.

– По телефону объяснять не стал. Но обещал озолотить.

– Он неплохой парень и мне уже нравится. А бабло у него есть? Обещать-то любой горазд.

– Я навел справки, человек он состоятельный, наш обычный гонорар вполне потянет. Вот только теряюсь в догадках, что у него за дело к нам. Что-нибудь смог узнать? – обратился он к Димке. Тот пожал плечами.

– Ничего примечательного я не обнаружил. Ключников женат, имеет дочь. Все живы-здоровы. Жена на двадцать лет моложе его…

Вадим при этих словах закатил глаза.

– Надеюсь, нам не придется изобличать благоверную в измене…

За подобные дела Бергман никогда не брался, так что замечание Вадима всерьез никто из нас не принял.

– Наверняка шантаж, – продолжил Вадим, – или происки конкурентов.

– Дождемся Ключникова и все узнаем, – заметила я.

Бергман вновь взглянул на часы, и в этот момент раздался звонок в дверь.

– Ну вот и наш гость, – сказал Максимильян, поднимаясь.

Мы перешли в кабинет, где он обычно принимал клиентов. Надо сказать, в доме было два кабинета. Первый больше напоминал мастерскую средневекового алхимика, с ретортами, старинным глобусом, астролябией и прочими совершенно бесполезными, с моей точки зрения, вещами. Однако он идеально подходил Бергману, как нельзя лучше его характеризуя. Правда, я не раз задавалась вопросом: вдруг все наоборот и эти вещицы не более чем ширма, к его личности не имеющая никакого отношения?

Возможно и так. Бергман, точно китайская шкатулка, в которой обнаруживается шкатулка поменьше и так до бесконечности, но в последней, против ожиданий, нет никакого сокровища. А сам хозяин посмеивается за спиной, наблюдая твои напрасные усилия что-то там отыскать.

Кабинет, в котором в тот вечер оказались мы, о личности Джокера вовсе ничего не говорил, разве что намекал на немалые гонорары, которые клиенту придется заплатить. Дорогая отделка, дорогая мебель. На резном дубовом столе ноутбук, на стене картина современного испанского художника, чью фамилию я благополучно забыла. Бык в треуголке злобно взирал с полотна, на заднем плане маячил тореадор с красным плащом в руках, вместо головного убора что-то подозрительно напоминающее рога. Поди разберись, что этим хотел сказать живописец.

Мы только успели устроиться в креслах, а Бергман – за столом, как раздались шаги на лестнице, а вслед за этим дверь распахнулась и в комнату вошел мужчина лет шестидесяти, в светлых джинсах, рубашке в полоску и бежевой кофте. Рыжеватые волосы так поредели, что сквозь них видна была розовая кожа. Лицо мужчины веснушчатое и до того невыразительное, что, казалось, закрой на миг глаза, и уже не вспомнишь, как он выглядит. Хотя, если присмотреться, лицо было приятным. Среднего роста, очень худой, ко всему прочему, он еще сутулился, кожу на лице и руках покрывали белые пятна. В целом он выглядел истощенным стариком, при том что морщины практически отсутствовали.

– Здравствуйте, – едва слышно произнес он, обводя нас взглядом и задержав его на Бергмане, безошибочно угадав в нем лидера. Мужчина откашлялся и заговорил громче:

– Ключников Павел Аркадьевич. Благодарю, что согласились встретиться.

Бергман поднялся из-за стола и направился к гостю, представил нас, затем представился сам, пожал Ключникову руку и указал на диван, предлагая присесть, после чего вернулся за стол и сказал:

– Внимательно вас слушаем, Павел Аркадьевич.

Тот нервно повел плечами, стиснув руки на коленях. Он очень нервничал – чтобы понять это, мои способности были ни к чему.

– Я хочу сразу предупредить… – Тут он сбился и почти умоляюще посмотрел на Бергмана. – Возможно, вам покажется, что дело, из-за которого я к вам обращаюсь, не вашего уровня, но для меня это вопрос жизни и смерти. И я… я готов заплатить любые деньги, лишь бы… простите, я от волнения могу сказать что-то не так…

– Хотите кофе? – улыбнулся Максимильян. – А может быть, коньяк?

– Нет-нет, спасибо, – облизнув пересохшие губы, ответил Павел Аркадьевич со всей поспешностью. – Я просто очень хочу, чтобы вы приняли мое предложение. Вы моя единственная надежда.

– Мы вас слушаем, – вновь улыбнулся Бергман, желая придать гостю уверенности.

– С чего начать? – обводя нас взглядом, пробормотал он. – У меня есть дочь. Ей четырнадцать лет. Славная, милая девочка. Мы живем в Черкасово, вы, должно быть, знаете, это поселок в восьми километрах от города, сейчас городской микрорайон. Прекрасное место… тихое, спокойное… было. Но с некоторых пор у нас стали происходить… странные события. Я бы сказал, зловещие. Началось все в конце апреля… то есть тогда начали замечать… стали пропадать животные. Собаки, кошки… Затем эта история с козой… исчезла коза, а потом ее голову обнаружили на ступенях церкви. Огни на кладбище… по ночам многие слышали странный вой…

Вадим закатил глаза, это не укрылось от Ключникова, и он обиженно вздохнул.

– Я понимаю, как глупо это звучит. Я предупреждал…

– Продолжайте, – кивнул Бергман.

Павел Аркадьевич вновь вздохнул:

– А потом случилась трагедия: утонула подруга моей дочери. Поначалу решили: несчастный случай. Ужасно, но, к сожалению, такое бывает. Река с сильным течением. Хотя вся наша детвора купалась, и бог миловал… Возможно, мы, взрослые, потеряли бдительность, не стоило их одних отпускать. Но вскоре появилось подозрение: возможно, это… убийство… – пробормотал Ключников.

– Возможно? – переспросил Бергман.

– У нее на руках обнаружили синяки. Наверное, девочка сопротивлялась. Видите ли, в тот день моя дочь Анастасия и три ее подружки отправились купаться. Это было месяц назад, если нужны точные даты…

– Пока нас устроит самый общий рассказ.

– Да… конечно. Они пошли купаться. У них свое место на реке. Я уже сказал, течение очень сильное. Обычно девочки оставляют свои вещи на пляже, а потом идут по берегу вверх по течению, довольно далеко, к Соснам. Это место так называется. Там тоже песчаный пляж и что-то вроде бухты, где вода спокойнее. Девочки заплывали на середину реки, их подхватывало течение и несло как раз к пляжу, где они оставляли вещи. Это у них что-то вроде игры. Взрослые тоже так обычно делают, мало кому хочется плыть против течения. Правда, так далеко, как моя дочь с подружками, не уходят. Накануне дочка пришла и рассказала, что, когда они были в Соснах, кто-то прятался за деревьями. Как будто наблюдал за ними. До этого ребятишки поменьше вроде бы видели женщину в белом. Незнакомую. Она не приближалась, толком они ее не разглядели. И в тот день, когда утонула Ира, тоже видели. Честно говоря, никто им не поверил. Они могли все это выдумать, но… В общем, в тот день, когда случилось несчастье, девочки плескались возле берега, а потом поплыли на середину реки. Их тут же подхватило течение. А вот Ира задержалась в бухте. Когда моя дочь оглянулась, то увидела ее неподалеку от берега, она стояла в воде и смотрела в сторону леса. Дочке показалось, что Иру кто-то окликнул, однако в этом она не уверена. Двоих ее подружек уже отнесло течением на приличное расстояние, дочка крикнула Ире, чтобы та следовала за ней, но девочка, точно завороженная, смотрела в другую сторону, махнула рукой, крикнув: «Я сейчас». Дочь присоединилась к подругам. Река в том месте делает поворот, там в последний раз и видели Иру: она все еще стояла по пояс в воде.