Эдуард Богуш
Призрак и Тьма

ВСТРЕЧА ПЕРВАЯ

До назначенной встречи оставалось менее двух часов. Человек ни с чем не примечательной внешностью простого конторского служащего стоял в парке Шевченко, недалеко от главного университетского корпуса. Наслаждаясь первыми теплыми и нежными лучами долгожданного весеннего солнышка, он наблюдал за игрой шахматистов. Афанасий Петрович любил шахматы, но в парке играть не решался, только наблюдал. Строго говоря, в парк он приходил с другой целью – привести в порядок свою нервную систему.

По мнению Афанасия Петровича, задумчивые лица игроков создавали особую неповторимую атмосферу творческого покоя, столь желанную для любого практикующего аналитика. Через какое-то время пребывания здесь броуновское движение мыслей Афанасия Петровича останавливалось, бессвязный диалог с самим собой затихал, а факты, документы и события раскладывались в памяти по нужным полочкам.

Особенно, Афанасий Петрович любил наблюдать за игрой двух пенсионеров – завсегдатаев. Поединок между ними был давним и принципиальным, а поэтому интересным и бескомпромиссным. Эти двое как-то особенно глубоко уходили в игру, никого не замечая вокруг. От напряженного поединка двух интеллектов возникало сильнейшее биополе, которое Афанасий Петрович не только ощущал каждой своей клеткой, но и как разряженный аккумулятор, подпитывался от него.

Дом, где должна состояться встреча, находился рядом с парком, на улице Богдана Хмельницкого, бывшая Ленина. Чем меньше времени оставалось до встречи, тем сильнее волновался Афанасий Петрович. И успокоиться, не помогали ни свежий воздух, ни шахматы. Значит, впереди ждет что-то непонятное и необычное, с чем раньше сталкиваться не приходилось.

По сути своей работы Степаненко Афанасий Петрович был кем-то средним между следователем прокуратуры и частным сыщиком. От следователя его отличало отсутствие кабинета, погон, должности и огромная, по меркам МВД, регулярная зарплата. А от частного сыщика – то, что сам Афанасий Петрович не мог выбирать дела, которыми занимался, ему их давали сверху.

Начальство дорожило Афанасием Петровичем и никогда не использовало в бесконечной текучке дел, которая до отказа заполняла все официальные коридоры и кабинеты министерства внутренних дел и Генпрокуратуры. Он исполнял роль глубоко зарезервированной тяжелой артиллерии, которая вводилась в бой, исключительно, когда возникали крупные резонансные дела, от исхода которых зависело количество больших звезд на золотистых погонах или даже фамилия на табличке высокого кабинета.

Афанасий Петрович работал сам, используя как официальные каналы, так и личные. Результатом его работы всегда был отчет. Дальнейшая судьба отчета и фигурантов, которые проходили по делу, его не волновала, что говорило не столько о черствости души Афанасия Петровича, сколько о стойкости эмоциональной системы и мощном социальном иммунитете.

В секретных сводках МВД и Генпрокуратуры он мелькал, как агент «Рафинад». Многие заказчики преступлений, наивно считавшие себя в безопасности, даже не подозревали, кому они обязаны своим попаданием в тюремную камеру.

Но была у «Рафинада» и своя слабость. Он имел устойчивую аллергию к разного рода заказным политическим делам. Руководство знало это, и никогда не втягивало своего лучшего агента в политические разборки, хотя все понимали, что невозможно заранее предположить, куда выведет то или иное уголовное дело.

Как ни банально это прозвучит, но главным козырем Афанасия Петровича была его природная интуиция, то есть способность прислушиваться к слабым голосам из тонкого нематериального мира. У большинства людей непререкаемый голос разума со своей примитивной причинно-следственной логикой заглушает все иные голоса человеческой природы, считая их не съедобными атавизмами. Но иногда встречаются отдельные, как сейчас говорят, продвинутые личности, которые воспринимают иррационализм, как высшую ступень рационализма. Афанасий Петрович был именно таким человеком. Он, как бы постоянно, сам с собой, без видимых логических критериев, играл во всем известную детскую игру «тепло-холодно».

Довольно часто случалось так, что идеальная, годами отшлифованная логика заводила его в тупик, и тогда Афанасий Петрович умел отключать разум, вернее не сам разум, а его доминирующее начало в своем сознании. После чего, сам не зная почему, он шел в те или иные места, говорил с людьми, читал газеты или еще раз просматривал уже имеющиеся в наличии документы. При этом время для Афанасия Петровича фактически останавливалось. И только тогда, когда масса зерен, таким кропотливым и необычным способом отделенная от плевел становилась критической, разум мгновенно выстраивал единственно правильную логическую цепь с идеально выверенной причиной и следствием.

Когда-то давно, в юности, Афанасий Петрович увлекался математикой, поэтому каждое порученное ему дело он рассматривал, как теорему, доказательство которой должно быть без сучка и задоринки.

Но удивительней всего то, что отсутствие жестких сроков и регулярной отчетности приводили к максимально быстрому и эффективному результату, за что руководство особенно ценило своего агента.

Человек, с которым должен встретиться Рафинад был из Москвы, и не просто из Москвы, а из федеральной службы безопасности. Если отбросить патетику и словесную риторику вчерашней речи замминистра обращенной к Афанасию Петровичу, то станет ясно – агент Рафинад, на правах аренды, передавался российским спецслужбам. Такого в его практике еще не было!

Когда-то, во времена Советского Союза Афанасий Петрович часто сталкивался с московскими коллегами, в том числе и людьми из ГБ. Он прекрасно знал, какими огромными материальными и людскими ресурсами обладает Москва и особенно ее, святая святых, – госбезопасность. Что ж могло случиться в первопрестольной? Каков уровень происшествия, если Кремль опустился до унизительных просьб? А то, что просили, и просили именно за него, Афанасий Петрович не сомневался.

Москва всегда смотрела на Киев, как на провинцию, даже с учетом того, что треть руководящего состава бывшего Советского Союза это выходцы с Украины. И если в те времена достаточно было издать директиву, то сейчас, после распада Союза приходилось просить, что само по себе непривычно и довольно неприятно.

Времени до встречи оставалось все меньше и меньше, но Афанасий Петрович продолжал внимательно наблюдать за игрой. На шахматной доске у черных появился реальный шанс дать мат в два хода. Афанасий Петрович давно заметил этот мат, но ему хотелось узнать, видят ли его черные. Он еще раз глянул на часы, потом на доску и улыбнулся: первый из двух ходов черные сделали правильно.

Дом, где была конспиративная квартира бывшего КГБ, а теперь СБУ, «Рафинад» знал давно, но в самой квартире никогда не был. Его предупредили – приходить сюда нужно пешком, даже такси пользоваться не рекомендуется, видимо, чтоб не привлекать внимание жильцов. Подойдя к дому, Афанасий Петрович набрал код замка и улыбнулся. Он вспомнил старый советский анекдот: «У вас продается славянский шкаф?», «Если Вы к шпиону, то он живет этажом выше».

Дверь в квартиру открыл аккуратного вида мужчина лет тридцати – тридцати пяти.

– Здравствуйте, проходите в комнату, – сказал незнакомец, исполняя обязанности хозяина квартиры.

– Здравствуйте – ответил Афанасий Петрович и, шагнув в коридор, стал взглядом искать вешалку.

Ничем не примечательная квартира со старой добротной мебелью не вызывала никаких подозрений. Единственно, что сразу бросилось в глаза – идеальная чистота. Значит, к приезду гостя готовились, и готовились основательно, что косвенно еще раз подтвердило серьезность предстоящей встречи.

– Давайте знакомиться, Сергей, – представился незнакомец и протянул руку.

– Очень приятно, Афанасий Петрович, – вежливо ответил на приветствие и пожал протянутую ему руку гость.

– Беседа у нас будет не простая, возможно долгая, так может для удобства общения, заварим чайку? Как, не возражаете? – словно, предвосхищая мысли своего гостя, предложил Сергей.

– Чувствую опытную руку профессионала, – не удержался от легкой шпильки Афанасий Петрович.

– Это почему же? – удивился хозяин квартиры.

– Серьезный разговор всегда проще вести на фоне не сложной совместной деятельности, в данном случае идеально подходит приготовление трапезы. Вы не смущайтесь, Сережа, это я так бурчу по-стариковски. Заваривайте чай, а я помогу сделать бутерброды. – Афанасий Петрович и Сергей прошли на кухню. Афанасий Петрович, не стесняясь, подошел к холодильнику. Это был старый надежный «Минск», и перед тем как открыть его, чисто из вежливости спросил, – не знаете, что Ваши коллеги оставили Вам в холодильнике?

– Я сам недавно пришел, к холодильнику пока не добрался, – ответил Сергей, наливая воду в чайник.

– Ого! Тут на месяц продуктов! – искренне удивился Афанасий Петрович, заглядывая в холодильник, – Кто-то очень боится, чтоб Вы не умерли с голоду.

– Если найдете там свежее сало, сделайте пару бутербродов и на мою долю.

– Заявка принята, приступаю к выполнению. – Афанасий Петрович достал все необходимое. – А я с Вашего позволения балычком побалуюсь. Врачи не рекомендуют, знаете ли возраст, то да се, вот жена и не покупает. Воспользуюсь вашим изобилием. Хочется иногда порадоваться жизни, особенно когда на улице теплое весенние солнышко, девушки красивые гуляют и, вообще, хорошее настроение… Чему Вы, Сережа, улыбаетесь? Странно слышать от старика о красивых девушках?

– Нет, дело не в девушках, мне тоже нравится, что они гуляют, просто я представлял Вас совсем другим.

– Сожалею, что разочаровал, но, тем не менее, внимательно Вас слушаю.

Афанасий Петрович понимал, что Сергей, как человек воспитанный, ждет от него сигнал к началу разговора, потому не стал затягивать. Тем более, что естественная напряженность первых минут уже улетучилась.

– Дело, которое привело меня к вам, Афанасий Петрович, крайне необычное. В чем оно заключается, станет ясно позже, после того как я подробно изложу Вам всю предысторию.

– Простите, что перебиваю, но для меня это действительно важно, скажите, Сережа, а Ваш рассказ, случайно, не является государственной тайной? То есть, на меня будут в связи с этим наложены какие-то ограничения?

– Информация, конечно, секретная, но на данном этапе государственной тайной не является.

– С заваркой поосторожнее! Слишком крепкий чай тоже, знаете ли, не рекомендуется, – еле успел предупредить Афанасий Петрович.

– Как скажите…. так вот, – продолжил свой рассказ Сергей, – история эта началась еще в первую Чеченскую компанию. Кому-то из высокого военного руководства пришла в голову светлая мысль создать мобильные группы диверсантов для уничтожения главарей бандформирований. Как Вы сами понимаете, конвейер для производства «джеймсов бондов» – идея не новая, только на сей раз, за дело взялись не по-русски педантично и, я бы сказал, с научным размахом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.