# Кошка и котята

Елизавета Николаевна Водовозова

«У Александры, служившей кухаркою в одном семействе, была любимая кошка, Машка. Какое бы кушанье кухарка ни приготовляла, она всё давала отведывать своей кошке: дичь жареную и сырую, домашних птиц под сладким соусом, рыбу во всех видах, – всё ела кошка с удовольствием, только не терпела приправ, которые Александра клала в суп: моркови, петрушки и различных трав. Прежде, когда еще Машка была маленьким котенком, этой женщине приходилось из-за неё выносить много неприятностей от хозяйки, у которой она служила. Машка то выпьет сливки, то разобьет посуду, то испачкает комнату грязными лапами. Но понемногу Александра приучила ее к порядку. На столе, уставленном посудой, кошка проходила так, что её не было слышно, стащит же съестное разве уже совсем голодная…»

У Александры, служившей кухаркою в одном семействе, была любимая кошка, Машка. Какое бы кушанье кухарка ни приготовляла, она всё давала отведывать своей кошке: дичь жареную и сырую, домашних птиц под сладким соусом, рыбу во всех видах, – всё ела кошка с удовольствием, только не терпела приправ, которые Александра клала в суп: моркови, петрушки и различных трав. Прежде, когда еще Машка была маленьким котенком, этой женщине приходилось из-за неё выносить много неприятностей от хозяйки, у которой она служила. Машка то выпьет сливки, то разобьет посуду, то испачкает комнату грязными лапами. Но понемногу Александра приучила ее к порядку. На столе, уставленном посудой, кошка проходила так, что её не было слышно, стащит же съестное разве уже совсем голодная.

Александра ушла со двора, не накормив кошки, и уходя забыла подальше припрятать кушанье. Запах жаркого раздражает Машку; она долго противится искушению: закрывает глаза, отворачивает голову. Но вдруг сильнее послышался запах соблазнительного кушанья, и в минуту она забыла всё: и уроки своей хозяйки, и её строгие наказания за прежние преступления. Машка, как стрела, бросается на цыпленка, выпрыгивает с добычею в окно, в несколько прыжков достигает чердака и ест украденное. После таких проказ, которые, впрочем, случались очень редко, она обыкновенно пропадала на несколько дней и, возвращаясь домой, как ни в чем не бывало, подходила к кухарке и начинала ласкаться. Та, однако, никогда не забывала её вины. Каждый раз совьет из платка толстый жгут и пребольно ее отколотит. Машка не была похожа на свою хозяйку и недолго помнила зло. Просидит, бывало, час-другой под кроватью, а вылезет оттуда, прямо бежит к хозяйке, вскакивает к ней на колени, лижет её руки, лицо.