Анатолий Шинкин
ОПАСНЫЙ ХАОС ВСЕЛЕННОЙ

Книга 1. Метеорит не оставляет пепла

Глава 1. Дальнобойщики

Земля – чей-то неудачный эксперимент.

Прекратят и начнут новый, как только иссякнет финансирование, учтя негативный опыт работы с подопытными.

Не гипотеза, а краешек правды.

– Из пункта «А» в пункт «Б»… – мой второй пилот Серега невнимательно перелистывал маршрутную карту – «маршрутку» и презрительно кривил пухлые юношеские губы. – Тысячу и один раз летали на Эмпериус. Все кочки и ухабы с закрытыми глазами наизусть. «Разгоняемся к Юпитеру, используем его гравитацию для крутого поворота и вылетаем из солнечной системы на минимальном расходе топлива с избыточным ускорением».

Мне и самому бесконечные предполетные проверки и тренинги в печенках, но приходится высиживать отведенное занятиям время, и я добросовестно сижу в командирском кресле, скрестив ноги, обутые в белоснежные кроссовки, на приборной панели. Глаза у меня закрыты, сигарета тлеет в откинутой на подлокотник руке, и Серега «ловится» – пропускает несколько страниц и, как ни в чем ни бывало, продолжает пренебрежительно монотонным голосом:

– Краем метеоритного коридора выходим на предпоследний виток Бэтта-Туманности и, используя центробежное ускорение, достигаем сверхсвета…

– Отлистай.

– Что?

– Отлистай на третью страницу к «избыточному ускорению», и, не пропуская ни строчки, до конца.

Многие в отряде космоперевозчиков считают меня раздолбаем, разгильдяем, расхлебаем и еще несколько слов на «раз-» и «рас-». Совершенно беспочвенное утверждение, основанное лишь на внешних впечатлениях. Не ношу военной формы, а гражданская, всегда кипельно-белая, навыпуск, небрежно подобрана и полурасстегнута; походка, свободная «развинченная»; и ленивая «зевотная» речь. Но внутри я собранный и дисциплинированный летчик. На Эмпериус – филиал Метрополии – вожу грузы уже почти три года и давно научился не пренебрегать инструкциями, писанными зачастую кровью моих же товарищей.

Смерть ходит за водителями космических грузовиков по пятам, и на мыслях о ней не принято заморачиваться. Когда узнаю об очередном «улетевшем навсегда», говорю дежурную фразу: «И нам пора готовиться». Лукавлю, – знаю, что неожиданно придет.

Эмпериус – государственная идея, на реализации которой сосредоточены все силы и средства нынешней земной цивилизации. Существующая система управления, когда вся планета принадлежит сотне владельцев-олигархов, а остальные граждане живут на ней, вроде как из милости, давно переросла сама себя и грозит взрывом. Вот кабаны и придумали народу замануху: «Обустройте нам планету-рай, а Землю мы вам подарим». Не пожалели денег на рекламу, и вот народ в радостном исступлении затягивает очередную петлю на своей шее. Впрочем, – это их заморочки, а у нас конкретная работа.

Только поверхностному взгляду космос может показаться статичным и неизменным. У Сереги завтра третий полет. Ему простительно думать, что изучил все «кочки и ухабы». Человек тем скорее делает вывод и начинает действовать, чем меньше знает предмет, – энергия заблуждения, которая иногда приводит к открытию и переходу цивилизации в новое качество, как это было с Колумбом.

Мореход, основываясь на убеждении о шарообразности Земли, направил свои каравеллы на Запад, в полной уверенности, что Индии не минует, а на пути оказался совершенно неизвестный континент, ставший впоследствии Америкой. Но гораздо чаще незнание предмета приводит к конфузу, поражению, а то и «выпуливает» легкомысленного героя банально в вечность, из которой нет возврата. Памятные плитки о таких Серегах, первых погибших в отряде: сгоревших или потерявшихся во вселенной, сверкают мрамором на памятной стеле космопорта.

Удар о фотонный луч или направленный гравитационный столб на сверхсветовой скорости много мощнее, чем об асфальт из стратосферы, – в доли секунды раздробит экипаж и «железо» на атомы или размажет пленкой поверхностного натяжения толщиной в одну молекулу.

Корабль, прошедший по маршруту, оставляет за собой турбулентный – возмущенный поток. Многотонный транспорт проносится с четырех световой скоростью и сбивает с орбит спутники, «обрубает» хвосты комет, волчком закручивает встречные астероиды и прочий космический мусор, создавая неожиданные препятствия на пути следующего корабля.

Инверсионный след может держаться месяцами, – космос не склонен к торопливости, – и путь следующему транспорту приходится прокладывать почти заново. Прикрыв глаза, сравниваю нынешние параметры маршрута с предыдущими, вношу коррективы, мысленно проходя весь запутанный долгий путь в межзвездной темноте.

– Шеф, в горле пересохло. Давай по чаю.

– Зови ребят.

Серега радостно ткнул в кнопку вызова экипажа. Сашка механик и программист Леха, которого в глаза и за глаза звали Хакером, явились незамедлительно. Закрутились вокруг чаеварки, своего последнего изобретения.

Сашкины умелые руки замечательно воплощают замысловатые Лехины умствования в практические изделия, всегда оригинальные и немного смешные. Чаеварку шутники смастерили в форме слоника. В туловище разместили компьютер и коробочки с заварками, голова и хобот выполняли роль чайника. Программа в определенной последовательности и пропорции подавала в кипяток дозы сухой заварки, зверобоя, душицы, мяты, чаги, еще чего-то, и получался замечательный коктейль – освежающий, бодрящий и вкусный. «Сяю с водоськой не желаете?» – спрашивал Слоник с китайским акцентом и лукаво скашивал глаза. Красавец.

– Командир, – командиром меня величает Сашка-механик, Серега называет шефом, а не признающий авторитетов Лешка Хакер обращается по имени – Андрюха. – Командир, а ты в курсе, что в отряде добавился новый экипаж – чисто женский. Вчера с Серегой знакомиться ходили.

– Есть успехи? – я взглянул на Серегу, и его быстро розовеющие щеки сообщили о случившемся фиаско.

– Командир, дай время, – зачастил Сашка. – Мы рассказали барышням две сотни анекдотов. Наш номер первый.

– Один на двоих? Экстремалы. Вы, конечно, не вспомнили, что в космонавтки отбирают по верхней планке ай-кью и, стало быть, весь вечер отработали клоунами у четырех девиц?

– У пяти, – смущенно выдавил Серега. – Еще пилот-стажер.

– Тупые, – прокомментировал Леха Хакер, отхлебывая чай. – Все генитальное – просто, закон «разделяй, раздевай и властвуй» пока никто не отменял. Девицы в стае языкасты, ядовиты и почти неприступны. Отдели жертву, нашепчи те же анекдоты интимно в ушко, и ты в дамках. Поимели вас глупых.

– Командир, и ты так думаешь? – Сашка агрессивно навесил надо мной свою двухметровую фигуру. – Парни и девушки должны спать сэндвичем…. или бутербродом – закон общежития.

– Еще скажи: «Военные, значит, должны понимать команду «ложись», – Леха подмигнул мне, приглашая к розыгрышу. – Скажи, что в армии землян все женщины одного сорта. У меня язык не поворачивается выговорить слово, которым ты собирался их обозвать, демонстрируя наклонности похотливого самца.

– Да я, да мы…. – Сашка хватал ртом воздух, отыскивая аргументы. – Мы же по-человечески, типа, любовь закрутить.

– Так что же вам помешало? – я кивнул Хакеру, и он незамедлительно вклинился:

– Девственность. Только она, незамутненная, незапятнанная, ничем и никем не порушенная девственность наших мальчиков, – он ткнул пальцем в сторону жарко пламенеющих щек Сереги и захохотал, а следом и я.

«Похотливый самец» Сашка вздрагивающими пальцами чиркал зажигалкой, пытаясь прикурить.

– Черт бы вас побрал! В следующий раз пойдете с нами, мастер-класс показывать.

– Учишь вас учишь, – Леха поудобнее устроился в кресле. – Я обычно говорю о вселенской тоске и неразгорающейся свече. Девушка сразу понимает, поэт, мол, и сама ищет способ красиво пожалеть убогого.

– А я считаю, девушка должна хранить невинность до брака, – щеки Сереги по цвету уже напоминали буряк, серые глаза упрямо блестели.

– Расслабься, – Леха хлопнул второго пилота по плечу. – На самом деле девственность нужна только маньякам, придуркам и… девственникам.

Мелодично звякнул скайп, и разрядил ситуацию. На экране высветилось лицо начальника базы. Сорокалетний генерал-майор Иванофф, командир самого первого отряда космических перевозчиков, смотрел смущенно. Тоже что ли к девчатам знакомиться ходил?

– Андрей, – голос в стереодинамиках наполнил комнату. – На Эмпериусе нештатная ситуация – прорвало защитный купол. До вашего прилета они продержатся, но груза требуется в два раза больше, чем сможет увезти один транспорт.

Я молчал: привык не переспрашивать и не вносить предложения, пока начальство не выскажется до конца. Подчиняясь субординации, молчал экипаж. Переваривали информацию.

– Нужно доставить двойной груз, то есть по вашему маршруту полетят два корабля. Второй, вернее, первый – женский.

Пауза затягивалась, и генерал не выдержал:

– Объясняю. Менее опытному экипажу требуется только точно следовать маршрутом. Ваш корабль пойдет чуть выше и сзади – «повиснет на хвосте» – перед началом турбулентного потока. Расстояние между кораблями три-пять метров.

– Не хреново, – издал угасающий звук Сашка.

– Летим, как одно целое?

– Да!

– Гонки петуха за курицей на свехсветовой скорости, – Леха скорчил смешную рожицу, – не могут оставить равнодушным сексуально здорового человека банальной ориентации.

– Семь суток в связке с женским экипажем? – Серега сказал, прикрыл рот ладошкой и снова начал краснеть.

Дал же Бог команду – детский сад!

Перспектива совместного полета двух кораблей взбудоражила космопорт и «поставила на уши» все технические службы. Предполагалось отправить транспорты не просто с полной загрузкой, а с максимальной, плюс увеличить количество полезного груза, выбросив «лишнее» оборудование и большую часть вооружения. Я с грустью проследил, как от корпуса отстыковали и укатили в ангар спасательную капсулу, – космический корабль в миниатюре, – в пределах маршрута вполне можно добраться до ближайшей космофактории. Оружейники в ярко-желтых комбезах лебедками вытаскивали из шахт и складывали в кузов ракетовоза космические торпеды.

– А эти блоки откуда?

– Ты же в курсе, – Леха зашипел в ухо, оттесняя в сторону от людей. – Это ЗСК[1]. Работягам без разницы, что таскать, а нам под задницей возить бочку с порохом, как минимум, глупо.

Ох и приятель. Мне бы и в голову не пришло самовольно избавиться от того, что велено держать на корабле в обязательном порядке. ЗСК – крючок или поводок, на котором нас постоянно держит Земля. При малейшем неповиновении на командном пункте нажмут кнопку, в сенспространстве мелькнет искра, и транспорт превратится в груду обломков, будь он хоть на другом конце вселенной.

– Лех, ты точно русский?

– Грузить? – рослый такелажник обратил внимание на наше перешептывание.

– В первую очередь и без остатка, – изобразил Леха начальника. – И без лишних вопросов: «Пока не получена новая команда, солдат продолжает выполнять ранее поставленную задачу».

Вдохновленные цитатой из общевойскового устава грузчики шустро застропили и подали контейнеры на платформу ракетовоза, а я мысленно поблагодарил своего компьютерщика за инициативу.

– Андрюха, – Лешка Хакер нервно теребил меня за рукав ветровки. – С голым задом мимо Нептуна лететь стремно: пиратов пока никто не отменял.

– Сам напрягаюсь, не сдают ли нас доверчивых негодяям, но… пушку оставили, и я уже знаю, как ее использовать.

Глава 2. Предполетные хлопоты

Общество развитого гуманизма – достойная цель для любой цивилизации, но желательно держать под рукой врагов гуманизма (даже общество гуманистов крепнет только в борьбе), и раскатывать их вдребезги время от времени, не щадя женщин и детей.

Тайны общежития приматов.

Нептун, он же – «Планета Негодяев», в солнечной системе давно пользовался дурной славой. Пару веков назад ЕЗП[2] придумало всех асоциальных, – не вписывающихся в социум граждан: преступников, бомжей, хронических безработных, инвалидов – сплавлять на эту удаленную планету, создав там относительно приемлемые условия жизни. Благополучные граждане легко убедили себя в приоритете рационализма и целесообразности перед гуманизмом и милосердием в деле построения здорового общества.

Среди славословящих начинание голосов раздавались пожелания отправлять на Нептун и всех пенсионеров, но чиновники из правительства Земли, исключительно по гуманистическим соображениям предложили отстреливать стариков на месте, чтобы не подвергать трудному и опасному перелету. Подключились, усмотрев себе выгоду, фармацевты, и потребовали стариков усыплять новыми безболезненными таблетками. Мнения разделились, и вопрос о пенсионерах пока «повис в воздухе». А Нептун потихоньку-полегоньку превратился для землян в головную боль. Сосланные не захотели замыкаться в автономии, захватили корабли, перевозившие очередные партии изгоев, и начали грабить и брать в заложники пролетающие транспорты.

ЕЗП и тут подсуетилось и постаралось извлечь выгоду из ситуации. Распустили «утку» о зловредных шпионах с мятежной планеты, публично осудили и расстреляли парочку не в том месте и не в то время оказавшихся бедолаг, и получили карт-бланш на проверку, прослушку, отслежку землян и «изъятие» нелояльных. Нептуну была объявлена война, а на Земле – военное положение. Много легче управлять народом, держа его под нацеленным стволом пулемета.

Противостояние с Планетой Негодяев пока не вышло из «холодного» периода, но ракетные налеты пиратов на Землю начались. Пострадавших не отмечалось, но СМИ[3] всякий раз «взрывались» криками, воплями и стонами. Среди маловразумительного ура-патриотического лепета выделялись эпитеты: вероломный, неблагодарный, коварный, разрушительный.

– Мы их обманем, – еще раз уверенно обнадежил я, хотя на самом деле никакой уверенности не чувствовал. – А ты позаботься, чтоб слоника не выгрузили.

– Все тип-топ, – Лешка заговорщицки огляделся и прошептал. – Мы водрузили его на приборную панель позади экрана. Никому и в голову не придет искать его на самом видном месте. Вот только…

– Не темни.

– Я поставил в него обучающий блок, и теперь один бог знает, каких знаний нахватается Слоник от главного компьютера.

– А пусть набирается. Мы сейчас на положении камикадзе, и, может быть, Слоник станет нашей последней надеждой…

– Или скрасит последние минуты, предложив чайку, – Лешка смотрел сочувственно.

С этим парнем мы видели друг друга насквозь и понимали без слов.

Мы познакомились два года назад в полуподвальной забегаловке «Веселый такелажник» недалеко от космопорта, куда я зашел «поправить нервы» после нескучного полета со стрельбой и грохотом взрывов. Мы прорвались и пришли на закопченном, посеченном осколками корабле, но пираты остались без наказания, и, едва открыв после посадки выходной люк, я взял за шкирку и штаны нашего тогдашнего «компьютерного гения» и выбросил на бетонное покрытие взлетной площадки. Три раза я выводил корабль на линию огня, а этот урод умудрялся расстреливать космическое пространство, млечный путь, белый свет, как копеечку, попадал пальцем в небо и отправлял наши атомные торпеды «в молоко», когда цель буквально заполняла не только прицел, но и весь орудийный монитор. Лох и мазила.

Я смаковал виски, с удовольствием прислушиваясь к перезвону ледяных кубиков о стенки бокала, и привычно неторопливо присматривался к посетителям. Наоравшиеся за день односложных команд «вира» и «майна» грузчики космопорта вовсю нарушали правила застольного этикета – резали ножом сушенную рыбу и, водрузив локти на столешницу, звонко «чокались» пивом и спорили о политике. Красотки-путаны, с распирающими красочно минималистский прикид формами, презрительно скользнув по ним взглядом, обращали ко мне зазывные улыбки. Неинтересно.

У стены, недалеко от входа, сидел боком к компьютерному столику высокий лохматый, неделю не бритый парень. Правая рука его небрежно скользила по столу, а на экране взрывались космические крейсеры, миноносцы, космокапсулы и целые планеты. Игра, конечно, обычная стрелялка, но управлялся он с ней виртуозно, тем более, что парень не очень и смотрел на экран. Посматривал украдкой на проституток, но во взгляде не было вожделения, скорее, недоумение, попытка понять, сравнить, сопоставить с тем, что уже «варилось» в его голове. Слепой догадался бы о причине его полу несчастного вида.

Парень меня заинтересовал. Я подошел, сделал комплимент игре, представился, сказал, что ищу квалифицированного компьютерщика и попросил продемонстрировать способности. Парень высветил на стеклянном столике «клаву», перебрал пальцами, и у меня в ухе запел скайп.

– Извини, мне звонят..

– Это я звоню, – ответили голос в ухе и парень передо мной.

– Тогда бежим. Мой номер – совершенно секретно, – и компьютер наверняка уже отследили.

– Утерлись. Я блок выставил, – парень поднял бокал с пивом и отхлебнул глоток. Нахал.

– Думаешь, там придурки сидят? – антихакеров из Главной конторы я знал. Спецы высшей категории – могли проникнуть даже в выключенный компьютер, запертый в бетонном бункере.

– Не придурки, но я поставил «ускользающую загородку»: при самом легком прикосновении стена уходит и уносит атакующий сигнал, а ее место занимает другая и ждет новой атаки. Месяца через два проломят при трехсменной работе.

– А ты, как бы решил задачку?

– Посмотрел украденный номер на «джипиэсе» и пришел сюда.

– Поразил в самое сердце. А теперь колись, чем тебя женщины обидели?

– Жена сбежала, – просто ответил он. – Сбежала искать на свою круглую задницу приключений от вечно торчащего перед компьютером скучного меня.

– Скучного и бесперспективного?

– Откуда знаешь?

– Родственная душа. Я тоже когда-то был женат.

– Умотала за перспективами, не простившись?

– Нет, прощание получилось бурным, но не выявило победителя. Расстались по обоюдному согласию.

Вот так на почве общей неустроенности мы познакомились и подружились с Лешкой Хакером. Я взял его в команду и уже мог не оборачиваться в сторону главного компьютера – этот участок на корабле теперь не давал сбоев.

– Ладно, слушай, Алексей, задачу, – Лешка серьезно глянул и изобразил внимание. – Не совсем честно не разгрузить от «бочки с порохом» девчачий корабль. Справишься?

– Без проблем. Почту за честь.

– Во-во. Почти. Так ты точно русский?

– Кто бы сомневался?

– В следующий раз не отвечай вопросом на вопрос. Соберешь ребят и к девчатам. Создай на первых порах серьезную обстановку. Анекдоты анекдотами, но, чтобы выдержать в течение недели трехметровую дистанцию, мы должны научиться дышать в унисон. И на все про все – вечер и ночь. Задание ясно?

– Приоткроемся немножко друг другу?

– А лучше побольше узнаем о них: есть женщины и есть в них тайна.

– Сделаем, – Леха повеселел, повернулся и легким спортивным шагом зашагал по бетонке к стоянке гравипедов.

Солнце клонилось к закату. Я еще постоял на бетонке, наблюдая, как один за другим, подъезжают и, разгрузившись, отъезжают от корабля тяжелые двадцатитонные заправщики. Любоваться на свой корабль я не уставал. И название отличное былинное – «Витязь», в километре ждал женскую команду аналогичный транспорт – «Надежда». Невольно сравнил и сделал однозначный вывод: «Наш лучше».

Мы берем двести тонн топлива: сто пятьдесят на взлет и первоначальный разгон и пятьдесят на торможение и посадку. Весь остальной полет в космосе за счет естественной гравитации встречных планет и звездных систем. Иными словами, пролетаемый маршрут – бесконечная череда падений. «Упав» к планете на минимально допустимое расстояние, переходим в орбитальный полет, делаем круг и выбрасываемся центробежным ускорением в магнитное поле следующей планеты.

Корабль быстро достигает четырех «С» – четыре скорости света, и межпланетное расстояние в один световой месяц мы легко покрываем за неделю земного времени.

Над ухом мелодично прозуммерил клаксон заправщика и зарокотал мощный бас:

– Андрей, осторожно. Задавят на хрен, – из кабины сверкал тридцатью двумя зубами Федька Боцман. Мы с ним давние знакомые, учились на космолетчиков в одной группе, но после первого полета в качестве летчика-стажера на десантном крейсере, психологи списали Федьку: горяч, неуживчив, адекватность в гневе порой уходит в минус от средних показателей по Земле. В память о космических крейсерах остались тельняшка, «штурманская» бородка да красивое погоняло Боцман.

Тон в нашем общении насмешливый, но мы точно знаем, что можем в беде рассчитывать друг на друга. Я стою в стороне от трассы, мой белый костюмчик среди черно-серых красок космопорта даже слепой заметит, и предостережение Боцмана – очередная шутка.

Вскочил на подножку грузовика:

– Обслуге, здрасте!

– Придави краба, – Боцман снисходительно протянул мощную пятерню. – С рассветными лучами ухожу на «Добром» гарпунщиком. – Радостно наблюдая мое ошеломленное лицо, пояснил. – Надоела повседневная рутина около космической суеты.

Космотрал «Добрый» – очередная игрушка наших правителей. Разрекламирована для плебса как военный тральщик для очистки космических фарватеров от выстроенных «негодяями» минных заграждений и уборки различного мусора, но используется исключительно для космической рыбалки высокопоставленных особ.

– Это же верная смерть!

– Всего девяносто девять случаев из ста – очень не плохие шансы и хорошие деньги. А тебе – привет!

– От кого?

– Сам догадайся, к кому на днюху собирается вся местная богема, которую легко прокормить, но пропоить…

– Может только Ксюша, – договорил я.

– Въезжаешь с полуслова. Мементо мори и лови момент, – Боцман подмигнул и тронул джойстик управления.

Федор решился гарпунить космических рыб. Поравнявшись с рыбой, тральщик выстреливает космокапсулу с гарпунером в открытую пасть двухсотметровой громадины и отваливает подальше, чтобы не попасть под удар хвоста бьющейся в агонии рыбы. Гарпунер должен добраться до сердца чудовища и пробить его гарпуном с мощным взрывным устройством. Если сам сразу не по-гибнет от взрыва, если агония рыбы не продлится долго, если команда успеет быстро добраться до капсулы, есть шанс остаться в живых.

Почти верная смерть, обеспеченная жизнь для родственников и неделя славы: добытую громадину называли в честь погибшего гарпунера, и земной истеблишмент – правители и олигархи, лакомясь деликатесом, поминали героя перед началом трапезы.

Отдать жизнь, за сладкий обед для кучки мерзавцев. Впрочем, все население планеты отдает жизни за то же самое. Одни быстрее, как гарпунеры, другие – медленнее. Только грустно усмехнуться: сколько полетов отделяет меня от вечной надписи на памятной стеле. Может быть, завтра последний.

Глава 3. Неприятная встреча

Незнание правил не освобождает от обязанности платить за проигрыш.

Расхожая фраза мелких аферистов

Внезапно почувствовал дискомфорт и резко оглянулся. Спортивный парень в оранжевой форме обслуги, стоящий на взлетке в десятке метров, поспешно отвел взгляд в сторону и начал с преувеличенным вниманием следить за роботами-подметальщиками ВВП (взлетно-посадочной полосы), но я успел заметить и вспомнить знакомые широко расставленные глаза.

Пару недель тому получали недостающее оборудование на заводе по ремонту космотранспортов. Заводишко – десяток двухсотметровых ангаров; из обслуги только директор, бухгалтер да сотня разнокалиберных роботов, – функционировал идеально: быстро комплектовались узлы и агрегаты с заданными параметрами, роботы-грузчики доставляли и грузили контейнеры в экранолет.

– Удивительно, как хорошо начинают работать предприятия, когда из производственного процесса исключают людей, – Леха огляделся и сплюнул на кафель пола.

Робот-уборщик, похожий на шустрого ежика, появился и зашнырял около наших ног, заботливо и тщательно вытирая плевок. Леха смущенно засопел, а мы от души расхохотались:

– Это он не пол вытирает, это он тебе нос утер.

– Чертова железяка, – Леха прицелился пнуть «ежика», но того и след простыл.

Мы быстро загрузили первую партию и отправили Серегу на космодром, а сами зашли в ангар за оставшейся мелочевкой. И вдруг взвыла сирена, металлический голос откуда-то с потолка проорал:

– Ракетная атака. Все в укрытие!

Телевидение нас неплохо накрутило и подготовило. Мы без слов рванули к подвалу в центре ангара. К несчастью, туда же устремились роботы. Один поскользнулся на пандусе, другой наступил мимо ступеньки, о них споткнулся Сашка и протаранил бегущих впереди сто килограммовой тушей. В бункер ввалились кувырком.

Едва сдерживая смех, я захлопнул бронированную дверь, и тут же ощутимо придавил крышу мощнейший взрыв. Начинавшие подниматься роботы снова рухнули на бетонный пол, укутавшись едким дымком от замкнувших электронных схем. Торопливо огляделся, Леха и Сашка невредимы.

– Александр, Алексей, ищите оружие.

В сложной и боевой обстановке я обращаюсь к экипажу полными именами, для ребят это вроде команды «внимание».

Леха торопливо защелкал клавишами на электрощите, по стенам открылось несколько шкафчиков и ружейная пирамида.

– Есть, командир, – Сашка победно взмахнул бластером.

– Берите по два.

Второй взрыв ахнул громче прежнего.

– На выход, – я торопливо поворачивал запорный штурвал.

Телевидение сообщало о двух налетах по две ракеты. Мы бегом поднялись по ступенькам, прилегли за камнями и осмотрелись. Завод перестал существовать.

– Все как в телевизоре, – прокомментировал Леха. – Частотно-шаговая бомба оставляет усеянное обломками поле.

– Не соврали, – подтвердил Сашка.

– Тихо, – мне пришлось одернуть разговорившихся приятелей. – Смотрите вперед.

– А вот и негодяи, – Леха перехватил поудобнее бластер, примостил рядом второй.

Метрах в двухстах двигалась, растянувшись редкой цепью, в нашу сторону пятерка парней в амуниции звездного десанта. Космические убийцы – солдаты, подготовленные по специальной программе. Не ставящие ни в ломаный грош ни чужую, ни свою жизнь. Воины явно выискивали среди обломков живых. Среди тишины неожиданно громко хлопнула железная крышка люка и, опираясь в края руками, выбрались директор завода и бухгалтер.

– Зря они так безоглядно, – только и успел выговорить Леха.

Сверкнули вспышками бластеры. Бухгалтер и директор рухнули, как подкошенные. Воины не спеша приблизились, ногами столкнули трупы вниз.

– Алексей – левого, Александр – правого. По команде. Огонь!

Трое из пяти упали сразу, двое – успели залечь. Обученный народец.

– Алексей, что видишь?

– Ничего.

– Александр, прикрой. Мы в обход.

Сашка подобрал и бросил вверх обломок доски, которую тут же прожгли лазерные заряды. Я и Леха рванули из укрытия в стороны. Сашка стоял в полный рост и, не часто постреливая, не давал противнику высунуться.

Один из парней, не поднимая головы, выставил из-за камня бластер, но Леха выстрелил раньше. Воин взвыл от боли, приподнялся, и вторым выстрелом Леха прекратил его страдания.

Перед глазами сверкнула вспышка, я нырнул и несколько раз перекатился в сторону. Мой бластер остался без ствола. Леха добежал до камня и раз за разом колотил прикладом по каске моего обидчика. Подошел Сашка:

– Хватит. Он готов.

Через стекло маски на нас смотрели неподвижные широко расставленные глаза.

– Пошли. Серега прилетел.

Экранолет завис в полуметре над относительно ровной площадкой. Мы молча запрыгнули и захлопнули дверь. Серега рванул к космодрому.

– Что это было? – Серегин голос звучал в ушах словно через вату.

– Ничего не было, – интуиция подсказывала, что о происшествии начальству докладывать необязательно. – Слушайте сюда, орлы. Мы сегодня прилетали один раз. Все необходимое получили и улетели. Сейчас на космодром, и мирно, а, главное, спокойно и непринужденно грузим в транспорт привезенное оборудование.

– Типа, взрыва не видели, не слышали?

– Да, Саша, да, – я улыбнулся механику. – Ты, как всегда, первым усвоил условие задачи.

Сашка гордо вздернул подбородок, Леха нервно засмеялся.

– Леша, ярость твоих ударов навела на мысль о близком знакомстве с новопреставленным?

– К этому мерзавцу моя сбежала, – отрывисто ответил Леха.

– Поэтому, мерзавец?

– Нет. По рождению и происхождению. Сын олигарха. Все можно, все позволено. Любимое развлечение – охота на людей, – Леха выглянул в иллюминатор. – Все, приехали.

Мы умащивали и тестировали в корабле привезенное оборудование, когда заявился начальник космопорта генерал-майор Иванофф. Блудливо отводя глаза, спрашивал о готовности к предстоящему рейсу, незаметно присматривался к нам, наконец, прямо спросил:

– Вы когда с завода вернулись?

– Утром и вернулись. Роботы быстро работают. Одним рейсом уложились.

– А, да, да.

– Что-нибудь случилось?

– А? Нет. Ничего, – Иванофф засуетился и поспешил к выходу. – Вы работайте, работайте.

И вот теперь этот изучающий взгляд широко расставленных глаз. Похоже, парень выжил. Остается понять кто он: шпион с Планеты Негодяев или штатный киллер земной СБ (службы безопасности). Второе, страшнее. Когда земляне сплавили на Нептун все потенциально враждебные элементы, Службе Безопасности пришлось доказывать необходимость своего существования, и теперь ни один землянин не может чувствовать себя защищенным от Службы Безопасности.

Я снова оглянулся. Парень исчез.

Глава 4. Космодром

Техника организует и направляет нас.

Капитан океанского лайнера уверен в себе и выглядит много солиднее суетливого шкипера речного буксира.

Люди и машины – противостояние или сотрудничество?

Заправщик плавно снялся с места, а я, махнув Федору рукой, отправился в лабораторию при топливном складе. Здесь среди десятка компьютеров и нескольких сотен колб и пробирок радовала мужские взгляды пышечка и душечка Ксюша, в белоснежном приталенном и сильно декольтированном минихалатике, надетом, как многие полагали, на голое тело.

Еще лаборатория манила обилием высококачественных спиртов, которые Ксюша отмеривала страждущим щедрой рукой, а потом – поборница трезвого образа жизни – шла к компьютеру и вычеркивала очередную фамилию из реестра потенциальных женихов. Благоразумная девочка, – пока количество и качество женихов идет по нарастающей, можно выбирать. Я спирт не пью, и уже полгода во главе списка.

Приятные размышления оборвал грубоватый басок из летней беседки перед зданием:

– Задержись на минутку, – неделю не бритый двухметровый детина в ярко-оранжевом комбезе космодромной обслуги нарочито медленно поднялся со скамейки и встал передо мной. За столиком остался сидеть, видимо, его приятель, широкоплечий крепыш лет тридцати. – Будь другом, объясни мне и моему другу Вите, – детина был явно в подпитии да еще собирался выглядеть остроумным, – какого хрена на пастбищах мирных техников и механиков пасутся залетные космические жеребцы.

Парень произнес слово «мирных», и, значит, драки не миновать. Никак не воспримут ребята простой истины о несовместности в понятии Ксюши высоких чувств и алкоголя, и списывают свои любовные неудачи на соперников. Регулярно чистят друг другу лица, сворачивают морды, разбивают хари, не замечая очевидного решения: умыться, причесаться, протрезветь, и согреть сердце девушки букетом роз.

– Ну, если по-дружески, то сразу скажу о своем нежелании прерывать ваше красивое застолье в этой замечательной зеленой беседке, – светским тоном ответил я и добавил немного логики. – Джентльмены выбирали первыми и предпочли не разведенный спирт, а мне остается Ксюша.

– Витя, – детина обернулся к собутыльнику. – Я ослышался или нас назвали алкашами.

– Колян, братка, он обложил нас всячески, – радостно засветился Витя и торопливо начал подниматься. – А еще добавил, что нам не светит с Ксюшей.

– Вот ведь какой, – удивился Колян, – просто, берет и нагло нарывается.

– И, обрати внимание, братка, – Витек указал рукой, – на эти злобные глаза.

Братка Колян не терял времени. Схватил левой рукой отворот моей куртки и ударил правой, явно целясь в «злобные глаза». Двумя руками прихватив его левую, я «нырнул» с поворотом на сто восемьдесят. Следуя за своей бьющей рукой, детина закувыркался по цветочной клумбе перед беседкой. Не разгибаясь, я поднырнул под набегающего Витька и, поддержав на весу его правую ногу, отправил парня кувыркаться следом.

В драке с двумя и более противниками, главное, – избегать «клинчевых» ситуаций – не давать одному из противников сковать тебе конечности, до минимума сокращать тесный контакт. Колян вскочил почти мгновенно, закрутил «вертушку», целясь в голову. Красиво, но непрактично. Прихватив ударную ногу за низ бедра, а опорную за щиколотку, швырнул Коляна в поднимающегося Витька. Что и требовалось доказать: оба противника перед глазами, и широкое поле для маневра.

Ребята оказались упорными или им понравилось кататься по мягкой земле, но, азартно матерясь и поддерживая друг друга боевыми выкриками, они налетали снова и снова. Убегать с места драки не в моих правилах, но еще неизвестно, как далеко готовы пойти эти, в целом, нормальные ребята. Калечить тоже не хотелось и, взяв правую руку Витька на болевой и перехватив замахивающуюся левую Коляна, я пристегнул обоих одной парой наручников к металлическому основанию скамьи. Выпрямился, смахнул пальцами пыль с рукава куртки, примирительно улыбнулся задирам:

– Охолоните, пацаны. Спирт у вас остался – скучно не будет.

Витя покосился на прикованную руку и потянулся свободной к бутылке. Колян, не сводя с меня «злобного» взгляда, подвинул к нему свой стакан.

Клумбу истоптали вдоль и поперек, местами даже дерн вывернули, но мне удалось собрать приличный желто-красный букетик. Прыснул на него освежителем, встряхнул и вошел.

По своему отношению к людям я здорово отличаюсь в лучшую сторону от земного правительства. В качестве кредо можно сказать: «Любой человек интересен и нужен» и «Кадры решают все». Особенно, вторая фраза нравится. Говорят, в двадцатом веке ее придумал некий Ильич, – революционер и мерзавец, романтик и циник, – наверное, великий человек, если умел в себе сочетать несочетаемое.

Какую бы сложную и умную технику не породила цивилизация, но кнопку «Пуск» нажимает человек, радостный или унылый, добрый или злой, умный или глупый, целеустремленный или равнодушный, мастер своего дела или полный профан.

Любой стоимости железо недрогнувшей рукой превращу в металлолом за человеческую жизнь: технику можно отремонтировать или сделать новую, а с людьми сложнее. Поэтому своих друзей, знакомых, сослуживцев я берегу, холю и лелею. Выслушиваю беды и обиды, «разруливаю» конфликты, «въезжаю» в проблемы, если просят и могу помочь, – помогаю. Не забываю поздравить в день рождения…

– Андрей!.. – Ксюша прыгнула на меня, как кошка. Обняла, обхватила руками, ногами, и принялась целовать.

Я поддержал ее рукой и убедился, что людям нужно верить, – белья под халатиком не было. Ориентируясь на остатках сознания, положил на столик букет и двинул вниз кнопочку дверного замка.

Все женщины в постели красивы. Если бы я выбирал жену в постели, я бы выбрал всех и Ксюшу – обязательно. Разгоряченное зарозовевшее лицо, успокоенный взгляд и стихающее дыхание. Бросить к чертям полеты и просыпаться по утрам в ласковых объятиях, как в нирване.

Медленно выдохнув, сдул с ее носа обесцвеченный локон, тронул губами кончики ресниц:

– С Днем Рождения.

– Спасибо. Очень красиво, – Ксюша дотянулась, взяла со столика цветы, зарылась в них лицом. – Тобой пахнет.

Чему удивляться? У нас с букетом один освежитель на двоих.

– Завтра улетаю. Провожать придешь?

– Мимо генералов не пробиться. Посмотрю из окна и помечтаю. Уходишь? – Ксюша придвинулась, прижалась всем телом, шепнула в самые губы. – Тебя здесь ждут всегда.

В ухе назойливым комаром запел скайп, и голос начальника базы в очередной раз не поразил оригинальностью:

– Ты где?

Разомлевший от любви мозг хотел назвать точный адрес или отделаться названием древнего города в центре азиатского континента, но я погрозил ему пальцем и отозвался буднично:

– Уже подхожу к вашему кабинету.

Узнать, где находится любой из членов вылетающих экипажей, генерал Иванофф может, взглянув на экран передвижений над своим столом. На предстартовую неделю организуется круглосуточное наблюдение, – это и безопасность экипажа (дублеров у нас нет), и режим секретности. Космонавты – свободные люди, но до известных пределов, нарушив которые мы можем заработать долгую изоляцию, а в случае грубого нарушения – быструю смерть.

В приоритете у землян государственные интересы, и на «верху» государственники, направляющие монстра-государство по только им ведомому пути, а нам остается мыть, кормить, согревать, дорогу прокладывать чудовищу, и, если эта тварь в движении на кого-то из нас наступит – ничего, – государство не должно заморачиваться на судьбе отдельного человечка. По экрану мы перемещаемся разноцветными точками или не перемещаемся, когда спим.

Навещать начальство накануне вылета, скорее, традиция, чем необходимость. Все ценные указания даны, особо ценные указания даны еще раньше; да и что может сказать летчик в отставке действующему пилоту? Только покровительственно похлопать по плечу, пожелать удачи и к месту рассказать, как сами были когда-то орлами, как в энном годе, проходя Бэтта-Туманность, наткнулись на тамошних аборигенов и едва отмахались атомными Томагавками от колющего и режущего оружия туземцев.

– Боевой топор и две стрелы застряли у меня в стабилизаторе, – с пафосным надрывом воскликнул взволнованный собственным рассказом генерал, на его щеках рдел румянец, вызванный героическими воспоминаниями.

Потряхивая лед в бокале с виски, старательно сдержал улыбку. Местные жители повернули своих мустангов и скрылись за горизонтом в облаках пыли, не стали атаковать корабль, дали улететь, когда команда захватила в заложницы дочь вождя. Привезли на Землю красавицу, красавицу по стандартам Бэтта-Туманности, с тремя глазами и грушеобразной головой, и создали проблему обеспечения вновь прибывшей земным гражданством. Каждый проживающий на Земле должен быть учтен, задокументирован, пронумерован, занесен в реестр, и тогдашний начальник космопорта не придумал ничего лучше, как обязать пока еще майора Иваноффа взять инопланетянку замуж.

Народ, опасаясь громко высказываться, хихикал по углам, а Иванофф пытался нарушить золотое армейское правило: «Сначала выполни приказ, а потом обсуждай!» – руками и ногами отбрыкивался от своеобразной красоты и полудетского возраста невесты.

А мне девчушка понравилась: тремя глазами пронзает стены навылет и каждого человека видит насквозь. Пока в штабе велись матримониальные дебаты, показал Нэльке («Нэелооэлья» тяжело выговаривать) все земные красоты: свозил на рыбалку, грибов в лесу набрали, по горам полазили, навизжались от души на аттракционах в детском парке, шашлыков на природе поели, болтая обо всем и ни о чем на самими придуманном и совершенно понятном обоим языке.

Майор Иванофф день за днем шагами космодром мерил, начальник космопорта в кабинете «парился»: миграционное ведомство давило и намекало на готовящиеся репрессии. Пришлось мне вызванивать папу-адвоката. Объяснил ситуацию, мол, девчонка совсем, – рано замуж, тем более, за сорокалетнего старика. Разменявший пятый десяток папа отчетливо недовольно хрюкнул в трубку, но на радостях, что после десятилетнего отсутствия объявился сынище, обещал подумать.

В определенном возрасте мужики становятся сентиментальными. У моего папы этот возраст точно наступил. Батя придумал выход из положения, смешной, нелепый, оригинальный и добрый – удочерил Нэльку, и у меня появилась инопланетная сестричка, – милейший человечек и замечательный товарищ. Отправил названную сестру постигать земные науки и обычаи в столичный колледж под батиным присмотром.

Кстати добавить, девочку природа и родная планета наградили такими талантами и защитными свойствами, что удержать ее в закрытом помещении, взять в заложницы, заставить что-то делать против ее воли, если и возможно, то не со способностями служаки Иваноффа. И к бабушке не ходи, сыграли туземцы Бэтта-Туманности спектакль с нападением, чтобы отправить своего человечка к землянам, поучиться и присмотреться, но я рядовой летчик и не обязан делиться своими соображениями с начальством. Да и желание инопланетян узнать Землю через нескольких агентов более смешно, чем опасно, – мы здесь постоянно живем, а разобраться в самих себе не можем.

После того случая Иванофф ушел из летного отряда в наземные службы, и правильно сделал: оказался выдающимся организатором и непревзойденным хозяйственником; быстро поднялся в звании и карьере, стал генералом и начальником космопорта, но до сих пор с опаской поглядывает на звезды в ночном небе и вздрагивает при встрече с женщинами.

– Да, были славные полеты и великие дела.

– Теперь такого уже не будет, – лицемерно утешил я стареющее начальство. – Ваше поколение протоптало дороги и расставило вешки на маршрутах.

– Вот именно, «вешки», – обрадовался метафоре генерал. – Проложило дорогу к новому витку развития человечества.

Словосочетание «развитие человечества» вызывает у меня обычно недоумение: случалось листать историческую литературу и жизнеописания великих землян. Злоба, жадность, зависть, зазнайство и все, все, все, что мне не нравится в людях, – было основой взаимоотношений много веков назад, и в нынешних исторических условиях, которые руководители Земли называют вершиной развития цивилизации, по-прежнему управляют мыслями, поступками, судьбами. Мы развиваем технику, осваиваем космос, но сами с места не сдвинулись. Не в том направлении работаем. «Развивать» и «осваивать» нужно бы самих себя.

– Уже наше поколение увидит на Земле общество равных, – соловьем разливался генерал Иванофф, повторяя рекламные правительственные агитки. – Чем быстрее заработает новая планета и примет на жительство всех олигархов, тем быстрее наступит подлинное освобождение. Помните, ваш груз нужен Эмпериусу, как воздух.

Точное замечание: именно приемлемый для дыхания воздух и нужен Эмпериусу. Углекислотная атмосфера и наличие на планете в громадных количествах марганцевокислого калия и солей азотной кислоты привели к очевидному решению – высвободить кислород и «разбавить» им атмосферу. Пока работяги решали проблему, укрываясь защитным куполом, но через пару лет надеялись от него отказаться и начать жить «под открытым небом».

– Идея всеобщего равенства – достойная цель! – помня о камерах слежения, лозунгом ответил я начальнику космопорта, сделав одухотворенное лицо и придав речи торжественную строгость.

Начальство должно видеть, что его напутственная речь достигла цели. Генерал, совершенно расчувствовавшись, прижал меня к груди, оттолкнул и махнул прощально, отворачиваясь и, промокая платочком, непрошеную слезу.

Выходя от командира, вспомнил об оставленных в беседке соперниках. Вот черт, ребята, наверное, давно все допили и теперь скучают. Ошибся. Ребята спали сном праведников, от могучего храпа осыпались листья с плюща, увивающего беседку.

– Спокойной ночи, друзья, – искренне сказал я, отстегивая наручники. Давно заметил, что драка, честная и не обидная, сближает противников.

Визиты розданы, теперь можно заняться делом: познакомиться и пролистать «маршрутку» с женским экипажем. Сюрпризы на «свехсвете» нежелательны крайне. Малейшее отклонение, и, глазом моргнуть не успеешь, корабли окажутся в разных галактиках.

Я оседлал гравипед (название честно объясняет способ передвижения, – «нога» и «тяжесть»; чем сильнее давишь на педали, тем быстрее едешь,) и помчался в космический городок. Конечно, можно быстрее добраться на электроплане или атомолете, но жадность земных олигархов так взвинтила цены на энергоносители, что и космолетчику с не хилой зарплатой приходится «крутить педали».

Глава 5. Надя

Любовь быстрее случиться, если подготовлена ожиданием.

Наблюдение «по жизни».

Сбылась мечта идиотки. Мой рыцарь, мой принц, моя первая любовь сегодня войдет, удивится и спросит: «Это ты?». Нет, он войдет и не узнает, ведь столько лет прошло, но сразу обратит внимание и, посматривая украдкой, спросит: «Как зовут эту замечательную красавицу?» Да, что же он все время спрашивает? Будто сам не знает. И зачем нужен такой незнайка? Я подмигнула и улыбнулась своему отражению в зеркале.

В моем детстве первый пилот «Витязя» был Андреем Климентьевичем и вел уроки литературы в нашем шестом «б». Доброжелательно строгий, в костюме безупречно белом, читал благоговейно внимавшим девчонкам волшебно красивые стихи и рассказывал о русской литературе безукоризненно построенными фразами.

Интересно будет встретиться. Постаревший, сгорбленный, убеленный сединами дяденька, принц с клюкой, – не бывает таких, после двадцати – вон из принцев, чтобы не дискредитировать девчоночью мечту, и из принцесс к чертям, чтобы преодолев, превозмогая, добравшись, рыцарю не пришлось поцелуем оживлять дряхлую колоду. Улыбнулась, подмигнула зеркалу. Мечты меня губят, нужно скорее в реал. Наверное, не вспомнит прилежную ученицу. На его уроках старались все, и все были влюблены… безответно и безнадежно.

– Свет, а они точно придут.

– Не сомневайся, притащатся, как миленькие. Вчерашние красавчики наверняка обрисовали нас в лучшем виде. Механик, хотя и молчал, но глазами без зазрения по мне шарил. Я уж и так и сяк в ответ краснела, жаль, не смелым оказался верзила и рукам волю не дал.

– А второй, – томат розовый?

– Второй, правильно заметила, сам краснел и отворачивался застенчиво, не побоюсь этого слова, «целомудренно». Закомплексованный, жуть. Придется повозиться. Проверю их на лояльность, а там посмотрим, – огненно-рыжая Светка, одергивая пальчиками то подол, то лиф, крутилась перед зеркалом, пытаясь рассмотреть, насколько плотно обтягивает желтенькое платьице ее мощную задницу. – Жень, посмотри, резинка выделяется?

Кудрявая брюнетка Женька, наш механик и очень хозяйственная девочка, притормозила бег из столовой на кухню и насмешливо-критически оглядела роскошные формы:

– Не секси, – у тебя есть потеснее, – ухмыльнулась и помчалась к своим тортам.

Если б не Женька, питался бы женский экипаж консервами да концентратами: девчонки – сплошь личности, с богатым внутренним миром и целями в жизни, через день вспоминают о диетах и фигурах, а о еде, когда уж совсем невмоготу, – тогда пьют чай.

Светка запыхтела, вновь полезла в украшенный наклейками космопортов разных планет чемодан, вытащила со дна очередное платье, серенькое в блестках, и снова начала умещать свою большую фигуру в кусочек материи. Богатая маманя с двух лет образовывала свою «рыженькую лисичку» по танцевальным школам да театральным студиям, и фигура у девочки почти совершенная, только очень большая.

Сопя от напряжения, Светка попыталась натянуть платьице снизу: влезла ногами, дотащила до середины гладко эпилированных бедер, там и застряла. Ни скрещивание ляжек, ни втягивание ягодиц не подвинули упрямую материю ни на миллиметр.

– Курочка запеклась, – крикнула с кухни Женька. – Сейчас съедим или оставим мужикам?

– Не трави душу, у меня диета, – мой желудок предательски дрогнул и начал выделять сок, во рту появилась слюна.

– Мальчишки вчера ушли ни с чем, и сегодня не придут, – сразу оторвалась от компьютерной стрелялки вечно взлохмаченная Катрин, – а у души есть лицевая сторона – для публики, и задняя – для внутреннего употребления, так сказать, латентная, и она хочет курочку.

– Курицу надо немедленно съесть, – безапелляционно заявила Светка. Стянула с круглых молочных бедер платье, вышагнула из него и, воинственно тряхнув матовыми шарами грудей, накинула халат. – Неси, пока Вика не пришла.

Вика – наш первый пилот. Знает все обо всем и все обо всех. Невысокая, спортивная. С невинным взглядом серых глаз. Банальная фраза: «внешность обманчива» – подходит ей идеально.

Мы закончили одну школу, Вика лет на пять раньше. Девочка-легенда. Не было стенда в коридорах, с которого застенчиво не улыбалась бы Вика, – победительница спортивных соревнований, предметных олимпиад, звезда школьной сцены. Ее папан, олигарх Петров, не жалел денег на ребенка, и Вика сторицей оправдывала надежды честолюбивого родителя.

Меня ее таланты и властный характер подавляют, а девчонкам – ничего. Катрин, вечно занятая программированием и стрелялками, на командира внимания не обращает, впрочем, как и на остальных. Женька – молчунья, не понять, о чем думает. У Светки только парни на уме: тащит всех в постель «проверять на лояльность».

– Удалась курочка, – облизывая косточку, констатировала Светка. – Жаль, маленькая.

– Это не курочка маленькая, это ты большая, – засмеялась Катрин. – В платье не умещаешься. Начинай худеть с Надькой на пару, или вегетарианкой на лужок, на травку.

– И неплохая мысль, – Светка цапнула у меня с тарелки недоеденное крылышко. – Мне сегодня нужнее, а с завтрашнего дня только растительная пища. – Она погрустнела лицом и добавила, почти со слезами. – И воды несколько глотков.

Артистка, красавица, могла бы со сцены мужские сердца покорять и штабелями к ногам складывать, а она «просторы космические бороздит».

Неслышно отлетела створка раздвижной двери, и в комнату стремительно вошла Вика. Не перестаю удивляться, почему появление этой внешне обычной девицы, всех сразу напрягает. Ну, со мной все ясно: женила на себе моего любимого учителя, моего принца, и нет ей прощенья.

– Две новости, – Вика помолчала, собирая внимание. – Перелет перенесен на завтра, в связи с ЧП на Эмпериусе. На подготовку, сегодняшний вечер и ночь.

– «Проверка на лояльность» отменяется, – разочарованно присвистнула Светка и потянула уже надетое до пояса платье обратно вверх. Бойкими мячиками выкатились и задорно затряслись груди.

– Вторая новость, – как ни в чем не бывало продолжила Вика. – Летим в связке с «Витязем», и через полчаса мужской экипаж будет здесь для уточнения совместных действий.

Я всегда считала себя умной и хладнокровной, но сейчас сорвалась с места и выхватила у Светки из рук серое с блестками платье.

– Тебе мало, а мне сегодня нужнее.

Натыкаясь на мебель и друг друга, бегали по комнате и прихорашивались остальные девчонки. Только Женька пересела за компьютерный столик и, наблюдая всеобщую суматоху, снисходительно улыбалась.

Глава 6. Знакомство

Бюргер укладывает спать сынишку:

– Папа, а почему в космолетчики только русских берут?

– Их не жалко. Спи, сынок.

Анекдот.

Мудрое земное правительство всегда принимает указы, постановления, решения только с «двойным дном». На поверхности широко рекламируемая и публично обсуждаемая лабуда вроде равенства и братства и скрытая – «латентная» часть, типа, «фиг вам, а не равенство; хрен, а не братство». Вот и городок космонавтов, в тридцати милях, – точная копия космодрома: дома и здания в виде ракет и ангаров. Когда все это строили, премьер выдал крылатую фразу: «Космонавт дома, как на работе, а на работе, как дома», – придворные журналисты повторяли ее, захлебываясь слюной восторга. Космонавты сплевывали на бетонку слюну другого сорта, – ежу понятно, потенциальный противник с пятидесятипроцентной вероятностью разбомбит жилой поселок, оставив нетронутым космодром.

Общага для вылетающих экипажей повторяет форму и раскраску межгалактического крейсера. Комнаты-каюты девчат, как и наши, на третьей палубе. Мельком глянул на экран джипиэса: мои мальчишки в комнате Лехи Хакера. Видимо, выслушивают напутственные пожелания и наставления от признанного ходока. Девчонки в кают-компании. Я отправился прямо туда.

Обязательно стараюсь напроситься в гости, когда в общежитии появляются женские экипажи, пообщаться и разнообразить скудный холостяцкий стол. Обычно в женских коллективах небрежны к еде: сами как попало перебиваются и подруг не озаботятся накормить, а появился мужчинка и, откуда не возьмись, супчики, запеканочки и прочие разносолы на столе. Инстинкт срабатывает: мужчинку, во-первых, накормить… – улыбнулся своему цинизму.

Короля играет свита, и, следуя закону жанра, мое появление или проявление перед дружественным экипажем должен был предварять Леха Хакер. Парень умело развешивал по ушам девиц «лапшу» о бесстрашных героях космоса и Первом пилоте – неординарной романтической личности. Но сегодня предстояло не «увлечь, овладеть и «снять сливки», а максимально сблизиться, научиться доверять, и понимать друг друга с полуслова, полу взгляда, полу вздоха.

Секс сближает, но эффект иногда оказывается с обратным знаком, – одна из сторон начинает подчиняться другой, подгонять свои поступки под желания партнера, попросту, перестает самостоятельно думать. Хорошо будет лететь за кораблем, командир которого руководствуется не складывающейся обстановкой, а желанием угодить!

Сегодня нужно внушить коллегам противоположного пола доброжелательный, деловой, партнерский настрой; стремление работать самостоятельно, но на общий результат. Умению моих ребят думать, принимать решения и брать ответственность на себя, я обязан тем, что мое имя до сих пор не украшает памятную стелу.

Приняв, по-возможности, деловой вид, легонько стукнул пальцами по пластиковой двери и вошел в кают-компанию.

– Здравствуйте, девуш… – начал и оборвал заготовленную фразу. – Вика? Какой черт тебя сюда занес?

Назвать мое чувство удивлением, значит, погрешить против истины. «Ошарашен» – вот такое слово из филологической молодости. Окончив с батиной подачи университет, я не придумал себе лучшего занятия, как преподавание в средней школе языка и литературы. Замечательное время и увлекательная работа. Школьницы были поголовно влюблены в своего наставника, старшие коллеги смотрели с материнской нежностью, с ровесницами крутились многочисленные романы. Тогда я жил в море любви, но, воплощенное благоразумие, не подавал никакой надежды ученицам, – опасная категория: даже влюбленные в учителя, они думают о нем меньше, чем он о них. У девочек все впереди, наставник – ступенька, одна из многих.

Увы, «нашла коса на камень». Не по годам физически развитая, отличница, красавица, признанная поэтесса; художница, картинами и граффити которой были увешаны и раскрашены все стены школы; спортсменка-чемпионка по всем возможным видам спорта, лидер школьной и городской самодеятельности Вика Петрова решила добиться взаимности. Мудрый молодой человек – я – честно выложил девушке весь расклад:

– … и, когда, окончив университет, ты вернешься сюда учителем, я буду в твоем полном распоряжении.

«На всякого мудреца довольно простоты» – не перестаю удивляться точности народных изречений. Девушка без лишних слов «расчистила вокруг меня поляну». На учителок младших классов – мой основной контингент – обрушилась вдруг эпидемия: разбитые носы и подбитые глаза – девушки боялись смотреть в мою сторону, тем более, не осмеливались разговаривать «о высоком и личном».

Как выяснилось, любовная страсть у девушки проявлялась самым причудливым образом, принимала диковатые формы: соперницу «отметелить», «изменщика измочалить», и обоим – «по рогам настучать». Вот такая романтика.

Назревал скандал, и школе пришлось расстаться с перспективным учителем, а я ушел в космонавты, – поступил в училище космолетов-перевозчиков.

Вика к тому времени закончила школу с золотой медалью и множеством грамот, кубков, ценных призов и прочего за победы в различных олимпиадах, конкурсах и соревнованиях. А следом закрутился наш роман, замешанный на ревности, выяснении лидерства, бурных размолвках и страстных примирениях.

Я быстро осознал, что наши словесные штормы, плавно перетекающие в драки и заканчивающиеся сексом, разновидность нездоровых развлечений и перестал отвечать на злобные выпады, а Вика потеряла интерес к утратившей силы сопротивляться «добыче». Тем не менее, полугодовая круговерть закончилась свадьбой, страстной брачной ночью и утренним расставанием, как обоим казалось, навсегда, с формулировкой: «Не сошлись характерами».

Мне быть первым или главным, или лидером, или не быть им, – абсолютно параллельно, индифферентно, фиолетово, по боку и по барабану. О себе я знаю все и другим быть не хочу. Тем более, не собираюсь кого-то «превосходить», если это не предусмотрено служебными обязанностями. Вика с самого детства в спорте, и быть для нее не первой невыносимо. Даже секс у нас напоминал спортивные соревнования: то на время, то на количество раз.

Вика – командир космического корабля??? Стройная фигура, в защитном комбинезоне, высокая грудь, овальное милое лицо, тихая улыбка… Уж я-то знаю, какой ураган скрывается за кротким взглядом серых глаз. Случалось видеть, как они сверкали металлическим блеском. Вот и сейчас, имей взгляды материальное воплощение, находящиеся в комнате насладились бы достойным зрелищем. Мы с Викой кололи, рубили друг друга взглядами, цепляли мертвой хваткой, тянули, ласкали, отталкивали и замирали вдруг, всматриваясь через глаза в самую глубину души.

Пауза неприлично затягивалась, а никаких умных, да просто слов, в голову не приходило.

– Как поживаешь? – спросил и почувствовал, как начинают гореть щеки. Только утром над Серегой смеялся, как сглазил.

Дверь широко распахнулась и вошли мои орлы, позволили нам отвлечься друг от друга и переключили внимание на себя, разрядили ситуацию.

– Внушаемость – нормальное чувство: без нее не было бы обучения, – на ходу продолжал речь Леха Хакер, обращаясь к Сереге, но явно рассчитывая на девчат. Сашка шел последним, но тоже с интересом прислушивался к словам эрудированного товарища. – Мы живем, мыслим и говорим «штампами», наработанными до нас установками. Вот анализировать имеющиеся штампы и синтезировать из них пятое-десятое – уже наше.

Леха остановился посреди комнаты, огляделся с интересом:

– И командир здесь. Высматриваешь красивых?

– Не сужай рамки. Я засматриваюсь на всех, без исключения.

– Привет, девчонки, – Леха улыбчиво сморщил нос и обратился к Вике, сразу распознав в ней первое лицо экипажа. – Я Алексей, моих друзей вы знаете и, судя по их словам, любите. – Он снова осмотрелся и выцепил взглядом небрежно одетую в джинсы и свободную майку девчушку с прической «я у мамы вместо швабры». – Так понимаю, моя визави?

Девушка раскинула руки и улыбнулась широко и ехидно:

– Игрок игрока видит издалека. Я – Катрин. Как тебе последняя версия «Высадки на Планету Негодяев»?

– Графика на уровне… – заворковали о своем компьютерном, освободили пространство для работы.

– Вика, давай к делу, – мне удалось схватить инициативу. – Представь моему Саше своего механика, пусть договариваются о цузаммен арбайт – совместной работе и не мешают нам обговаривать маршрут.

Спасибо Лехе, выручил, вернул бойцов в реал. Вика быстро представила нам девчат. Механик экипажа, крепенькая кудрявая брюнетка Женька, в обтягивающем свитерке и задорно подпрыгивающей от каждого движения юбчонке на крутых бедрах, подмигнула мне лукаво, подхватила Сашку за руку, потащила из комнаты. Наш «мачо», разом растеряв брутальность, едва передвигал негнущиеся ноги.

Пилот-стажер, очень крупная, но хорошо скроенная рыжая Света, в обтягивающем летнем платьице, смотрела внимательно и задумчиво. Нижний порог ай-кью в школе космолетчиков сто пятьдесят, и здесь анекдоты о недалекости блондинок отдыхают, и, заметна какая-то боль в лице. Такое несоответствие здорового тела и ущербного взгляда в народе называют «лошадь с печальными глазами». Поживем – увидим.

Распределили роли и отправились в «полет» по кают-компании, используя древний методический прием «пешим по летному». Вика и Света, читая «маршрутку» шли впереди, я, комментируя их и свои действия, двигался сзади. Вторые пилоты – Серега и Надежда, академического вида девочка, с фигурой супермодели, подчеркнутой тесным серым с блестками платьем, внимательно наблюдали.

Через час сменили нас за «штурвалом», и мое сердце застучало на порядок быстрее. Серенькое платьице с блестками оказалось провокационным: при каждом движении второго пилота низ начинал двигаться вверх, а верх, соответственно, вниз, и открывались перспективы, дышащие соблазном и желанием. Я пытался сосредоточить сознание на упражнении, беспомощно перевел взгляд на строгое лицо и вдруг увидел легкий смешок в краешке глаза, и Надежда чуть заметно подмигнула. Ох, не знаток я женщин. Тем не менее, девичья усмешка меня расслабила, и дальше все пошло, как по маслу. Только Вика украдкой больно меня пощипывала, когда я руками пытался направить Надежду в тесных межзвездных лабиринтах созвездия Рака.

Совместная работа тонизирует получше валерьянки. Незаметно наблюдал за Серегой. Юношеское смущение от непривычного женского общества постепенно развеялось, голос зазвучал твердо, исчезла заторможенность и неловкость движений, мозги вернулись из возвышенных эмперий в нормальную рабочую форму. Девчата так же расслабили путы неприступности и кокетства. Шутили сами и смеялись нашим шуткам. Примерно такого результата мне и хотелось, как говорит Леха: «Что и требовалось внушить».

– Всем спасибо. Давайте организуем чай, и по койко-местам – завтра трудный день.

– Как ты постарел, – Вика стрельнула в мою сторону глазами. – У нас в программе танцы записаны.

– И шампанское бесплатно… – я постарался не обидеться. – Давай сначала Лешу позовем.

– А без Леши никак?

– Мы же хотим чаю?

– Чаю хотим… и вам нальем, и молока в него добавим. Жалостливы женщины к убогим.

– Хорошее обещание, – я твердо решил не злиться. – Дарит надежду на продолжение банкета.

Компромисс сдвигает горы, и Вика не смогла сдержать улыбки при виде «чайной церемонии». Катрин впереди с громадным пышным тортом, следом Женька с двумя вазами конфет, Сашка, переступая, как балерун, едва удерживал поднос с фарфоровыми чашками, и замыкал шествие Леха, держа в каждой руке по заварному чайнику, аромат от которых сразу наполнил комнату.

Глава 7. Надя

«Бескорыстна только первая любовь, всякая следующая – борьба за лидерство».

Фраза приписывается Казанове.

Блондинки и в космосе не темнеют.

Народная мудрость.

Очередное жизненное открытие: мужчина под тридцать – это не дедушка с маразматическим блуждающим взглядом, сгорбленный и беззубый, а сильный и ловкий парень с блестящими глазами и горячими ладонями, которыми он плотно ухватил меня за бедра и разом превратился из Андрея Климентьевича в просто Андрея, надежного и желанного.

Как мы бегали и суетились, готовясь к встрече с мужским экипажем! Светка, «вживаясь в роль» вегетарианки, умоляла Катрин «подготовить почву», потому что «короля играет свита». Намекнуть парням, а лучше, подробно рассказать о сложнейших душевных переживаниях девушки, красивой, но психически надломленной видом кровавой космической рыбалки и гибелью в страшной рыбьей пасти славного рыцаря-гарпунера.

– Не пропуская деталей и со слезой и горловым надрывом в голосе, – торопливо инструктировала Светка, обтягиваясь платьем, – надрыва побольше.

– Надрыва, надреза, слезы…. уже почти плачу. Ты сначала пожалела рыбу, а потом гарпунера, или наоборот? – весело уточнила Катрин.

– Не тупи, – Светка продолжала бороться с платьем, – я пожалела всех и, особенно, себя, поняв, как одинока и несчастна. Одерни сзади, час назад нормально влезало.

– С тех пор ты курочку съела.

– Не должна так быстро до этого места добраться. Дерни сильнее. …И у меня началась аллергия на все мясное, и жуткая депрессия, которую пришлось два месяца лечить у психиатра.

– На Сейшельских островах?

– Названия – это понты, а я скромная чувствительная девушка, – Светка еще разок крутанулась перед зеркалом. – Надь, дай книжку, лучше со стихами. По-сижу скромная и печальная, как Татьяна, в сторонке. – Светка приткнулась на уголке дивана с полураскрытой книгой на коленях, слегка наклонила голову, будто в задумчивости. – Выгляжу классно?

– Отпад! – резюмировала Катрин, – Но механика не замай.

Экипаж «Витязя» смотрелся бесподобно: второй пилот Серега, с нежным румянцем на белых щеках, – кровь с молоком; Сашка механик, смугловатый верзила, – оба под два метра ростом. Военная форма им и к лицу, и под стать. Леха Хакер ростом пониже, но сложен, как гимнаст, и рабочая джинса подчеркивает ловкость фигуры. Черные глаза из-под смолевых кудрей доброжелательно, но настойчиво просвечивают насквозь. Палец в рот не клади.

Вика, поначалу «прожигавшая» взглядом пришедшего первым Андрея, оценив внешность Хакера, враз приняла стойку атакующей пантеры и яростно поблескивала клыками на Катрин и Женьку.

Женька в ответ фыркнула, только пальцем у виска не покрутила, и отправилась на кухню. Растерявшая невозмутимость Катрин бросилась следом, зашептала что-то на ходу.

– Совсем голову потеряли, – вполголоса ответила Женька и покрутила-таки у виска пальцем.

Андрей быстро пристроил всех к делу: дал задания механикам и стрелкам-компьютерщикам, а нас построил в шеренгу и повел по маршруту, «пешим по летному», к Эмпериусу. Светкины глаза заволоклись печальной глубиной и утопили в себе двухметрового гиганта Серегу. Парень суетливо и невпопад двигал руками, путался в собственных ногах, краснел и потел в полной прострации. Светка незаметно подмигнула, смотри, мол, и учись, – артистка.

В училище я всегда считала тренировку «пешим по-летному» самой скучной и бесполезной из учебных дисциплин. Курсанты стадом бродили за инструктором по футбольному полю, считавшемся на время занятий космосом, и по команде нажимали на планшетках соответствующие контрольным точкам кнопки.

Но, когда поменялись местами, и Андрей положил руки на мои бедра, и по-вел в сторону Эмпериуса, негромко проговаривая точки поворотов и опасные места из маршрутной карты, я поняла, что готова так мчаться в открытом космосе всю оставшуюся жизнь, и ощутила, какая слабая защита – мое серенькое с блестками платье.

Огненно-горячие ладони прожигали насквозь материю и намного глубже. В теле бушевал костер, и я едва сдерживалась, чтобы не схватить горячие руки, сжать крепко и задвинуть в самый жар. Ошибалась поминутно, и Андрей легким нажатием пальцев возвращал меня на «маршрут».

– А на кромке Бэтта-Туманности выполняем циркуляцию вправо и выходим на глиссаду снижения, – договорил Андрей, коснувшись губами уха. – Это понятно?

– Понятно, – выдохнула я, и, не удержавшись на подгибающихся ногах, прижалась на секундочку к Андрею и тут же отпрянула, скрывая судорогу, передернувшую тело электрическим разрядом. Наверняка, слова «глиссада» и «циркуляция» будут вызывать теперь прилив крови не только к мозгу, а желание попасть на Эмпериус обретет эротический подтекст.

– Твое счастье, – хищница и собственница Вика больно, с вывертом, ущипнула за бок. – Твое счастье, что мне некогда с вами возиться.

– Сама ты,… – я вдруг почувствовала себя свободной от подавляющего влияния властной командирши и процитировала ей в лицо любимого поэта. – «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время». [4]

Вика поколола в ответ взглядом, но смолчала. Обид она не прощает.

Глава 8. О косморыбах

Есть предположение, что человечество, всего лишь, микрофауна в желудке большой космической рыбы.

В мире гипотез.

Хозяйничали за столом Леха, Катрин и пилот-стажер Света, и ловко у них получалось. Быстренько объединили два экипажа в одно застольное братство, заботливо проследили, чтобы никто не остался обесчаеным, обесторченым или обесконфеченым.

Света, наклоняясь поставить чашку перед Серегой, оступилась и задела плечо парня грудью. Щеки моего второго пилота, по-обыкновению, начали розоветь, а глаза уткнулись в чашку. Я посмотрел на Вику, она уже собиралась отпустить колкую шуточку, и покачал головой. Похоже, наши переглядки заметили, – в разговорах возникла пауза, в продолжение которой у Сереги покраснели и уши.

Ситуацию снова разрядил Леха. Постучал ложечкой по блюдцу, призывая к тишине:

– Дорогие зведолетчики и любимые звездолетчицы, – обвел компанию смеющимися глазами. – Я давно догадывался, что если не счастлив сейчас, то «сейчас» может стать судьбой. А счастья хочется и, уверен, не мне одному. Саша, ты хочешь быть счастливым?

Механик боролся с кусочком торта, пытался подцепить его ложечкой, и вопрос застал парня врасплох.

– Ясен пень, – ответил Сашка и начал недоуменно оглядываться, удивляясь всеобщему веселью.

– Открою секрет, – Леха посерьезнел и заговорил неторопливо и негромко, заставляя прислушиваться к своим словам. – Я нашел свое счастье, когда первый раз прошел по маршруту. Это счастье канатоходца, который без страховки идет по тонкой паутине на громадной высоте. Шанс дойти – невелик, и цель неотчетлива. Вроде бы, кому-то станет лучше, хотя не обязательно. Внизу тысячи людей пьют, едят, работают, занимаются любовью, даже не подозревая об амбициях парящего между жизнью и смертью героя. С высоты взирать на мир внизу, чувствуя бесконечное наслаждение от силы, смелости, разухабистости. Толпа заметит только падающего канатоходца, ахнет от ужаса в первый момент, и начнет со смехом говорить об увиденном во второй, выгоняя из организма ненужный ей адреналин и возвращаясь к привычному серому состоянию. За счастье каждый день! – Леха поднял бокал с чаем.

– Поддерживаю! – раскрасневшаяся от возбуждения Вика едва не подпрыгивала на стуле, не сводя глаз с оратора или, не дай бог, оракула.

«Женщины любят ушами» – нужно только найти правильные слова.

– Предпочитаю дойти, – игнорируя брошенный в мою сторону презрительный взгляд Вики и неторопливо помешивая ложечкой чай, ответил я. – Хочется видеть результат работы. Кстати, у нас не самая опасная: завтра мой друг отправляется на траулере – гарпунером.

Теперь вскочила и рухнула обратно, едва не раздавив стул девяностокилограммовой мышечной массой, пилот-стажер Света. Девушки у нас – слова ни скажи. Вика «прожгла» меня еще более презрительным взглядом, Серега смотрел злобно и, кажется, примеривался смазать своего командира по челюсти, Света тихо плакала, все девчонки наперебой пытались ее успокоить.

На глазах оперяются птенцы. Серега как-то так ловко повернулся на стуле, чуть наклонился вперед и разом отгородил Свету от всего собрания. Забасил что-то неразборчивое успокаивающе, и посветлела девушка лицом, взмахнула ресничками, стряхивая влагу слез, ответила полушепотом, улыбнулась виновато. Рука об руку поднялись, пересели на диванчик в углу комнаты. Склонна девушка к самоедству, а от себя противоядия нет, только внешнее воздействие может помочь.

– Прости, Андрей, – вполголоса повинился Леха. – Не успел предупредить. Света ходила стажером на траулере, и жених там же гарпунером. Рыба оказалась выдающихся размеров. Пока перестала биться, пока потрошили, не успели, – среда слишком агрессивная – разъело капсулу. Потом неделю чудище разделывали, кровь, слизь, запах по всему кораблю, а девушка ко всему оказалась вегетарианкой. В результате нервный срыв и два месяца психологической реабилитации.

– А я вегетарианство безусловно осуждаю, – Сашка наконец-то справился с тортом и, услышав знакомое слово, поспешил включиться в беседу.

Я торопливо подвинул к нему свою тарелку:

– Заняться больше нечем, сидишь – осуждаешь…

– Давай вместе есть, – за плечом моего механика мелькнули растрепанная прическа и задорная мордашка Катрин. Не перестаю удивляться тяге интеллектуалов к этому большому простоватому детине. Сашка глянул победителем и вновь обратил взор и ложку к торту, выбирая для дамы кусочек поаппетитнее.

– Второй раз слышу сегодня о космических рыбах, – взмолился я: космическая живность для меня не в новинку, но хочется узнать о монстрах побольше. – Кто они и где? И как выживают в холоде и вакууме?

– Запредельная дремучесть некоторых пилотов поражает воображение, – язвительно выговорила Вика. – Летают, будто в шорах, не замечая кипящей в космосе жизни.

– Когда рядом с кораблем закипает жизнь, я готовлю к пуску атомные торпеды, – беззлобно парирую выпад бывшей женушки. – И все-таки?

– Космические рыбы – это автономные экологические системы, – Вика неторопливо обвела взглядом сидящих за столом, слушают ли. – Они прекрасно чувствуют себя в безвоздушном пространстве и холоде, потому что все необходимое: еду, кислород, тепло, выращивают, производят и вырабатывают в собственном желудке. Их питание – космический планктон, то есть любой космический мусор: пылинки, камешки – для мальков, метеориты и астероиды – для крупных особей. В хвосте почти каждой кометы жируют тысячи рыб. Обязательно поедание фекалий друг друга. Испражнения содержат биологический материал, стимулирующий химические процессы в желудках. Распространен каннибализм – поедание крупными особями мелких.

– Все как у людей, – «сострил» Сашка и удостоился поощрительной улыбки от Катрин.

– Действительно, интересно, а свет для всей этой химии-биологии, где берут? – Леха даже над столом наклонился, боясь пропустить хотя бы слово, и Вика уже рассказывала, обращаясь только к нему.

– Люминесценция, как у глубоководных рыб, светящиеся бактерии, плюс подпитка от ближайших звезд. Чешуя, с обращенной к свету стороны рыбы, выполняет роль своеобразных солнечных батарей, а теневая служит теплоизолятором, начисто исключает потерю тепла.

Во мне шевельнулся червячок ревности: так они о нас совсем забудут.

– Предположу, – нарочно употребил «высокое» слово. – Если в желудках мелких рыбешек плещутся бактерии, то в крупных особях должны быть растительные и животные клетки, различные инфузории и туфельки…

– Всех фасонов и размеров по самым низким ценам, – схохмил Леха рекламным слоганом.

Уверен, выдай эту незамысловатую шутку я, Вика меня взглядом бы размазала, а сейчас засветилась, будто Леха Лао Цзы процитировал. Протянула руку, поверх Лехиной ладони свою положила и дальше рассказ повела, как песню.

– Точно подметил, Леша. В зависимости от биологической начинки космические рыбы могут быть как хищниками, так и травоядными, но не исключены и смешанные варианты. Кстати, именно такие и достигают особо крупных, даже гигантских размеров.

– И могут заглатывать целые планеты и галактики, – в моей насмешке прозвучала досада – не смог скрыть.

– Напрасно иронизируешь, – строго ответила Вика. – Мы пока не знаем до каких пределов могут вырасти рыбы. Космос вечен и бесконечен, их росту ничто не мешает.

Выросла девочка. Осталось понять: юмор это или скрытая угроза.

– Похоже на сказку, – я оглянулся, ища поддержки, – фантастика.

– Не фантастика, – додавила меня взглядом Вика. – Просто еще не сняли гриф «совершенно секретно».

– А я заметил, – подал голос Сашка. – Мы всегда вылетаем из галактики в одном месте, а возвращаемся через другое.

– Фю-ю! Возвращаемся через другое! – Леха откинулся на стуле и захохотал. – Учись, Андрюха. Наш товарищ говорит редко, но свою мысль доносит четко. Мы вылетаем в открытый космос через анальное отверстие заглотившей нашу галактику рыбы, а возвращаясь, влетаем в ее раскрытую пасть.

– Или наоборот, – радостно поддержала шутку Вика.

– А если промахнуться и влететь в правое ухо, то из левого вылетишь коньком-горбунком, – засмеялась Женька.

– Или Иванушкой-дурачком, – тяжело брякнул Сашка, смазывая общее веселье.

– У рыб нет ушей, – ответила до сих пор молчавшая Надежда. Ее большие серые глаза смотрели задумчиво и строго. Видимо, представила девушка рыбу с ушами и усмотрела дисгармонию в получившейся картине. – Земные рыбы…

– Да, земные рыбы могут иметь уши, им есть, что слушать, – вклинился Леха, пытаясь перебить серьезную нотку в разговоре, но Надежда не сбилась. Спокойно переждала смешки и продолжила:

– Земные рыбы улавливают звуковые колебания боковой линией, а в космосе вакуум, который не проводит звуки, но пропускает электромагнитные, световые волны, и рыба их воспринимает: мелкая как сигнал опасности, крупная никого и ничего не боится – для нее все добыча. Поэтому не беспокойтесь пролететь мимо пасти: если ошибетесь на пару-тройку парсек, рыбка сама повернется и подставит рот.

Аудитория глаза распахнула от такого вывода, а потом взорвалась хохотом. Смеялись, хватая друг друга за руки и плечи, заикаясь, выговаривали про подставленный рыбий рот и снова начинали смеяться. Вот так академический взгляд и строгий голос. Срывной, отвязный, недюжинный юмор, даже записной приколист Леха поглядывал на девушку с плохо скрываемой завистью. Надежда повернулась, поймала мой взгляд и снова едва заметно подмигнула. Я украдкой подвинул ногой дальше под стол свое рухнувшее к ее ногам сердце.

– А теперь танцы, – отсмеявшись, объявила Вика. – Дамы выбирают кавалеров! Леша, ты у нас старший по музыке.

– Без проблем, – Леха завозился с музыкальным центром. Вика стояла рядом, демонстрируя подругам, что не допустит посягательств на выбранного ею парня.

Ну что ж, неплохо заканчивается вечер. Я отошел к окну и закурил перед приоткрытой фрамугой. Сколько не выдумывай ракет, лазеров и бластеров, в отношениях Ромео и Джульетт – старый добрый спектакль. Почему бы не по-смотреть пару-тройку актов.

Моя бывшая женушка – миниатюрная красотка с потрясной фигурой, но характер подминающий, от таких лучше подальше. Пусть сама своим задом любуется. Ясно выказала намерение заняться Лехой Хакером, – от души сочувствую его свободолюбивой натуре. Катрин, ловко оттеснившая Женю от Сашки механика, для меня потеряна, зато малоповоротливого Сашка расшевелит. Свету уже не оторвать от Сереги, прекрасно смотрятся рыженькая с черным.

Остаются две кандидатуры: супермодель с большими глазами Надежда и чернокудрая шустрячка Женька. Иногда интересно побыть объектом охоты. «Никаких предпочтений», – ломая воспоминания о сереньком в блестках платье, скомандовал я себе и с удовольствием затянулся дымом. Курю редко, не более трех сигарет в день, и покупаю только самые дорогие, но зато и наслаждение от каждой затяжки. Сигареты – своеобразный понт, я пытаюсь себя убедить, что не всерьез ушел в космос.

Пока Леха, тихо совещаясь с Викой, рылся в фонотеке, Женька с Надеждой собрали посуду со стола, отнесли на кухню, стали загружать в посудомоечную машину. Я смотрел в окно на залитый светом реклам городок космонавтов, думал о космических рыбах, напрягая и расслабляя по очереди мышцы плечевого пояса, пытался избавиться от накопившейся за день усталости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Заряды самоликвидации кораблей.

Вернуться

2

Единое земное правительство.

Вернуться

3

Средства массовой информации.

Вернуться

4

В. Маяковский.

Вернуться