Владимир Шигин
Лейтенант Рощаковский – последний рыцарь российской империи

Начало пути

Родился герой нашего повествования 24 сентября 1874 года. Происходил он из дворян Херсонской губернии, несколько поколений которых связали свою жизнь с морем. Родился в родовом поместье – селе Александровка Елизаветградского уезда. Отставной штабс-капитан Сергей Константинович Рощаковский являлся членом судейской коллегии в Киеве. Имел трех сыновей: Константина, Михаила, Сергея и трех дочерей: Елену, Татьяну и Софью.

Начало биографии Михаила Рощаковского было весьма обычно для большинства флотских офицеров того времени: гимназия – Морской корпус – флот. В Морской корпус Михаил пошел по стопам своего старшего брата Константина. В 1896 году Рощаковский с отличием заканчивает Морской кадетский корпус. Отметим тот факт, что за успехи в учебе он был награжден Нахимовской премией, что предполагает наличие ума и способности к наукам.

Любопытная деталь периода учебы Рощаковского в Морском корпусе, которая оказала влияние на всю его последующую судьбу. Одновременно с ним там обучалось сразу несколько великих князей Романовых. Среди них был и великий князь Кирилл Владимирович, ставший впоследствии начальником военно-морского отдела штаба Командующего флотом Тихого океана, а в эмиграции провозгласивший себя императором Кириллом I. «Кирилловичи» и сегодня настырно претендуют на российский трон… Мне неизвестно, с кем именно из великих князей, водил дружбу в корпусе Миша Рощаковский. Но уверен, что эрудиция и смелый характер мальчишки притягивали к нему многих. Не были исключением и кадеты Романовы. Помимо великого князя Кирилла, Миша поддерживал хорошие отношения с великой княгиней Ольгой, ставшей позднее королевой Греции, тогда же познакомился с будущим Российским императором Николаем Вторым.

После выпуска из корпуса у Рощаковского была недолгая служба на Балтийском флоте, после чего последовал перевод на Чёрное море. В Севастополе служил старший брат Рощаковского Константин, который, судя по всему, и поспособствовал, чтобы младший был поближе к нему. Старший брат, как и младший, отличался смелым и независимым характером, а потому имел немало неприятностей.

На Черном море Рощаковский вначале отметился вахтенным офицером на эскадренном броненосце "Чесма", затем получил повышение и становится там же вахтенным начальником. Для молодого офицера вполне почетно – начальник самостоятельной вахты на корабле 1-го ранга. Однако дал у него на «Чесме», что-то не заладилось в отношениях с начальством, может быть, была какая иная причина. Дело в том, что служба на броненосцах, которые не слишком часто бывали в море, вообще не нравилась молодом мичманам. Все рвались на миноноски и крейсера. Но Рощаковский пошел еще дальше. Он, как и впоследствии на протяжении всей своей долгой жизни, показывает характер и неожиданно для всех просится… производителем гидротехнических работ на опытную баржу. Это не только понижение в должности, но и удаление с линейного флота, что могло весьма серьезно сказаться на карьере. Но таков был Рощаковский.

В 1898 году Рощаковский снова возвращается на Балтику. О причинах остается догадываться. На Черном море ему стало, по-видимому, скучно. В то время, когда балтийцы уже давно во вовсю плавали в дальневосточных водах.

На Балтике Рощаковского снова назначают вахтенным начальником на эскадренный броненосец. На этот раз это "Император Александр II". Увы, к горю Рощаковского «Александр II» был уже далеко не нов, и в дальние походы не ходил, а из года в год месил винтами мутные воды Финского залива.

– Броненосцы не для меня! – недовольно высказывался Рощаковский в кругу друзей. – Слишком громоздки и скучны! На них я чувствую себя не моряком, а чиновником! Поверьте, но даже на дырявой барже я был куда более счастливым!

– Дружище, на броненосце можно спокойно без особых волнений выслужить ценз для получения командирства! – поджимали плечами более практичные друзья. – Летние кампании не обременительны, столица под боком, что еще надо для спокойной службы!

– Эх! – махал рукой Рощаковский. – В том, то и дело, что все слишком спокойно!

Во время службы на «Александре» Рощаковский стал общефлотской знаменитостью. Пока, правда, не за деловые качества, а за «длинный язык». Однажды флагман Балтийского флота адмирал Бирилев, развивая какую-то мысль в кают-компании броненосца, обмолвился, что "он как боевой адмирал считает…". Немедленно раздался ехидно вежливый голос с дальнего «мичманского конца» стола. Это был, разумеется, не кто иной, как Рощаковский:

– Ваше превосходительство, расскажите что-нибудь поучительное из вашей боевой практики!

В кают-компании повисла звенящая тишина. Всем было прекрасно известно, что Бирилев ни в каких боях никогда не был и имел репутацию "паркетного адмирала", делавшего карьеру больше при дворе, чем в море.

Разумеется, выходкой наглеца мичмана Бирилев был взбешен. Но что-то отвечать все равно было надо.

– Я считаю себя боевым адмиралом потому, что уделяю большое внимание боевой подготовке команд! – выдавил он из себя и тут же покинул броненосец.

Уже у трапа Бирилев сделал внушение командиру на отсутствие воспитания у его офицеров. Вскоре Рощаковский уже стоял в командирской каюте.

– Вы, господин мичман компрометируете корабль в глазах высшего руководства. Думаю, что вам следует поискать для службы другое место!

– Прошу перевести меня на миноноски!

– Что ж, я посодействую вам в данном вопросе!

Вскоре языкатый мичман был действительно переведен на миноносцы. Миноноска «Скопа» была мала, но это был уже свой корабль, а потому Рощаковский был счастлив. Каждодневные выходы в море, мостик, продуваемый ветрами и заливаемый волной, скорость от которой захватывает дух – это ли не настоящая служба для того, кто жаждет настоящего дела!

– Наконец-то я нашел то, что мне по сердцу! – говорил Рощаковский в то время друзьям. – Мои любимые миноносцы я не променяю ни на что другое, пусть даже мне сулят адмиральские эполеты!

– Ну, ты и хватил! – посмеялись друзья.

И зря. Рощаковский говорил то, что чувствовал. Любовь к миноносцам он пронесет через всю свою жизнь.

В мае 1901 года пришло неожиданное известие из Севастополя – старший брат Константин участвовал в дуэли со смертельным исходом. Немедленно выправив отпуск, Михаил помчался, чтобы его поддержать. Дело лейтенанта Рощаковского слушалось в Севастопольском Военно-морском суде в мае 1901 года. Дело в том, что старший Рощаковский, плававший в должности ревизора на минном транспорте "Буг", заявил, что у него похищены казенные деньги, которые он хранил в своей каюте. Виновный не был обнаружен. Рощаковский высказал подозрение, что в краже повинен мичман Иловайский. Возмущенный Иловайский ударил его по лицу. Дело кончилось дуэлью на самых жестких условиях. Стрелялись с десяти шагов. В результате Иловайский был убит. Скандал был большой. В дело вмешался даже Чехов, хорошо знавший семью Иловайских.

Отметим, что дуэли в офицерской среде в ту пору не были редкостью. Указом по морскому министерству они даже рекомендовались, как средство решения вопросов, затрагивающих офицерскую честь.

Из сообщений прессы: «…Ранен в бок, в район печени, на дуэли со штабс-капитаном лейб-гвардии Преображенского полка С. И. Виктором-Берченко лейтенант Бутлеров. Последний помещён в госпиталь г. Севастополя. Причина дуэли: во время обеда в Морском собрании Севастополя лейтенант Бутлеров в пьяном виде дурно отозвался о лейб-гвардии Преображенском полку в присутствии штабс-капитана С. И. Виктора-Берченко, который ударил Бутлерова по лицу». Подобных случаев было не мало. Однако при этом офицеры должны были обязательно испрашивать официального разрешения на дуэль у вышестоящего начальства, а условия проведения дуэли должны были быть максимально щадящими. Рощаковский же с Иловайским нарушили оба последних пункта.

Из официального сообщения: "Севастополь, 30-го мая. После 7-дневного разбирательства в военно-морском суде дело об убийстве на дуэли лейтенантом Черноморского флота Рощаковским мичмана Иловайского сегодня закончено. После пятичасового совещания суд признал Рощаковского виновным в сделанном раньше времени выстреле без умысла и в неразрешенной дуэли, и приговорил его к трем годам заключения в крепости без лишения прав". Последнее смягчающее обстоятельство было вызвано тем, что при разбирательстве выяснилось – Иловайский на самом деле взял казенные деньги, чтобы погасить весьма немалый карточный долг. Заключение в крепости самым печальным образом сказался на здоровье Константина Рощаковского. Вышел из заключения, он уже больным и телесно, и душевно, а спустя три года умер, терзаемый раскаяниями в совершенном убийстве.

В конце 1901 года Михаил Рощаковский добивается перевода на Тихий океан. На Балтике ему уже было тесно и скучно. Увы, вакантных должностей на канонерках и миноносках не было. Свободной была лишь должность вахтенного начальника на броненосце «Наварин», прозванным за характерное расположение четырех дымовых труб – «табуретом».

Броненосце «Наварин»

– Табурет, так табурет! – согласился Рощаковский.

Однако, как назло, вскоре после назначения Рощаковского, «Наварин» был определен в возвращавшийся на Балтику отряд вице-адмирала Чухнина. Броненосец нуждался в ремонте на Балтийских заводах. Возвращаться снова на унылую Балтику в планы Рощаковского никак не входило. Со свойственной ему энергией, он сразу же предпринял необходимые меры и вскоре нашел желающего вернуться в Кронштадт семейного офицера с крейсера «Рюрик», с которым и поменялся местами.

Так он стал младшим артиллерийским офицер на броненосном крейсере "Рюрик". Служба шла своим чередом и вполне успешно. Вскоре «Рюрик» навсегда покинул Порт-Артур и ушел во Владивосток, войдя там, в состав особого крейсерского отряда. Останься Рощаковский на «Рюрике» и, скорее всего, судьба бы его сложилась совсем по-другому. Не известно удалось бы ему уцелеть в страшной мясорубке последнего боя «Рюрика» в Корейском проливе в июле 1904 года, где погиб и сам корабль, и большая часть его команды. Но судьбе было угодно в самый последний момент перемешать карты лейтенантской судьбы.

В январе 1904 года Рощаковский внезапно получает приказание прибыть в Порт-Артур и вступить в командование башней главного калибра на броненосце «Полтава». «Рюрик» к этому времени уже стоял во Владивостоке, и лейтенанту пришлось самостоятельно добираться до Порт-Артура.

Порт-Арутрская страда

Новый командир 12-дюймовой башни "Полтава" прибыл на броненосец 27 ноября непосредственно в момент первой атаки японцами Порт-Артура. В-первых же боевых столкновениях с японцами Рощаковский проявил себя с лучшей стороны. Его башня и огонь всегда во время открывала, и темп стрельбы держала хороший, и точность стрельбы была неплохая. Но командир орудийной башни, будь он хоть прекрасно подготовлен, не имеет самостоятельного командования, а потому не может проявить всех своих качеств. Во время перестрелок с японцами Рощаковский действовал уверенно и грамотно, не хуже чем другие. Но таких, как он, на эскадре были десятки.

Офицерская молодежь мечтала о победном генеральном сражении с японцами. Однако урон, понесенный при первой внезапной атаке японцев на Порт-Артур, откладывал решающее столкновение на неопределенное будущее. Броненосцы большую часть времени отстаивались на внутреннем рейде под защитой береговых батарей.

– Ну не люблю я эти броненосцы! – опять говорил в сердцах Рощаковский сослуживцам. – А служить попадаю всегда именно на них. Хоть куда бы рванул, хоть к черту на рога, лишь бы дело побойчее!

Наконец. Не выдержав, отправился лейтенант прямо к вице-адмиралу Макарову на «Петропавловск». Попросил своего знакомца флаг-офицера Дукельского доложить, что у него к командующему дело первостепенной важности. Дукельский сделал удивленные глаза, но переспрашивать не стал, пошел докладывать. Вскоре вернулся:

– У тебя, Миша, пять минут! Адмирал страшно занят!

– Здравствуйте, Рощаковский! – поздоровался Макаров, встав из-за стола. – Говорите, что у вас за дело ко мне?

Напротив командующего с кипой бумаг сидел контр-адмирал Витгефт, недовольно смотревший на вошедшего лейтенанта, чего, мол, занятых людей отвлекаешь.

– Хочу ваше превосходительство предложить план экспедиции в Чемульпо. Японцы считают там себя в полной безопасности, и порт набит под завязку транспортов с войсками!

– На чем же вы хотите идти в Чемульпо? – с интересом глянул на лейтенанта вице-адмирал.

– Думаю, что лучше всего был бы бензино-моторный катер с броненосца. И пушка есть, и две самоходные мины, скорость тоже приличная. Маршрут я уже изучил и готов прорываться хоть завтра!

– Что ж, идея сама по себе не плоха! – усмехнулся Макаров. – Отрадно, что есть офицеры, которые думают и готовы к подвигу. Но пока нам не до Чемульпо. Разберемся вначале с делами в Артуре. Да и одного катера для такой экспедиции явно мало. Такую операцию надо готовить, и если уж посылать, то сразу несколько миноносцев. А за инициативу спасибо!

Когда Рощаковский вышел, Макаров повернулся к Витгефту:

– Надо будет, Вильгельм Карлович, нам взять этого Рощаковского на заметку. Думаю, из него получится хороший миноносник!

Впервые о Рощаковском заговорили в трагический для нашего флота день 31 марта, тогда на выходе из Порт-Артура взорвался броненосец «Петропавловск». Погибла большая часть команды и командующий флотом вице-адмирал Макаров. Сразу же после взрыва «Петропавловска», Рощаковский вызывается идти спасать оказавшихся в воде товарищей. Командуя гребным катером с "Полтавы" в условиях крутой зыби, он спасает 18 человек. При этом лейтенант демонстрирует прекрасную морскую выучку. Спущенный одновременно на воду паровой катер с "Полтавы" тут же был накрыт волной, и затонул. Именно Рощаковский нашел и поднял шинель Макарова, вытащил из воды и своего однокашника великого князя Кирилла Владимировича, когда тот уже захлебывался.

– Спасибо Миша, что спас! Ни я, ни моя семья никогда этого не забудем! – говорил он, кутаясь в матросское одеяло.

– Какие счеты! На войне как на войне! – отвечал Рощаковский своему сиятельному однокашнику.

А несколько недель спустя неожиданно Рощаковского вызвал к себе контр-адмирал Витгефт.

– Помните, лейтенант, свой визит к Степану Осиповичу? – спросил он его, когда Рощаковский прибыл.

– Так точно, ваше превосходительство!

– Думаю, что настала пора вернуться к вашей идее поиска на корабельном катере.

Уже давно командование эскадры, стремясь компенсировать нехватку миноносцев, широко использовало корабельные минные катера для несения сторожевой службы, кроме того, катера использовались и в качестве тральщиков. Однако выполнения этих чисто оборонительных задач было мало для молодых офицеров эскадры, стремившихся к активным наступательным операциям. Все мечтали о настоящих боевых делах.

– Прорываться в Чемульпо? – с надеждой в голосе произнес Рощаковский.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.