Алексей Шаров
Деревенщина

Барская лапша

Барин Алексей ильич сидел в кресле и любовался игрой солнечных лучей на натертом паркете. После плотного завтрака вставать не хотелось, так бы и сидел, но сегодня на обед обещал заехать его сосед с супругой.

– Петр! – позвал он слугу – подавай одеваться.

– Чего изволите, Алексей ильич! – Петр Агафоныч, немолодой уже мужчина, старался выглядеть подстать хозяину, сапоги начищены, усы причесаны. Недавно на базаре купил себе новую жилетку с отливом, за что получил нагоняй от жены.

– Ты чего, оглох. Одеваться подавай, – спокойно повторил барин – Да позови Марью.

Марья Федоровна, жена Петра Агафоныча, барская кухарка. Толстая, дородная женщина с круглым, добродушным лицом и всегда румяными щеками. Заодно приглядывала за мужем, что бы тот не проворовался. Ведь если барин их выгонит, им в прямом смысле придется идти по миру. Ни детей, ни своего дома у них не было и жили они при барской усадьбе.

Петр побежал за одеждой, а по пути заглянул на кухню.

– Марья – крикнул он – барин тебя требуют.

– Что, никак с завтраком не угодила? – всплеснула руками Марья.

– Угодила, – успокоил ее Петр – Антон иваныч с супругой к обеду будут. Видать, Алексей ильич мюню обсудить желают.

– Звать изволили, барин, – вошла в комнату Марья – на счет обеда не беспокойтесь, все сделаю как надо. Вчерась лесничий ваш принес перепелов и рябчиков я их уже ощипала. Может, поглядеть желаете?

Алексей ильич медленно кивнул и Марья побежала в лёдник. К приходу Марьи барин почти оделся. Она принесла, на большом подносе, четырех перепелов и шесть рябчиков.

– Вот, батюшка полюбуйтесь!

Барин с отвращением посмотрел на фиолетовые тушки со скрюченными в судорогах малиновыми лапками и, тяжело вздохнув, отвернулся. Через окно взгляд его упал на двор. Весь народ был в поле и на дворе было тихо, только одиноко гуляла жирная курочка. Барин с минуту разглядывал ее, а она, словно специально, расхаживала, поворачиваясь то одним боком, то другим, то задом, то передом.

– А свари ка ты Марья лапшички, – широко улыбнувшись, сказал он – да что бы бульончик понаваристей!

Петр проследил его взгляд и понял что он имеет в виду барин. Глаза его наполнились слезами, губы задрожали.

– Батюшка, благодетель наш! – взмолился он – Не губите! Это ведь Манюша, она вам на завтрак яички несет.

– Что, все полдюжины? – усмехнувшись, спросил барин.

– Ну не все, – застонал Петр – но ее самые вкусные!

– Не знаю как яички, а я хочу лапшички! – пропел барин, прекратив всякие споры.

Когда Марья вернулась с мукой и яйцами из амбара на кухню, там стоял Петр и плакал. Курочка Манюша была его любимицей, потому – то ей позволялось свободно гулять по барскому двору и никто не смел даже замахнуться на нее.

– Чо, – язвительно заметила Марья – любовницу свою пожалел?

– Дурааа! – заорал Петр и замахнулся на жену кулаком, но заметив, краем глаза как та потянулась к скалке, остановился, разжал кулак, отрывисто махнул рукой и пошел прочь из кухни. Марья с жалостью поглядела вслед мужу и покачала головой:

– Не плачь дурень! Спасу твою несушку.

– Машенька! Я ж тебе век благодарен буду! – Петр бросился к жене и попытался поцеловать ее перепачканные мукой пальцы.

– Вот лис. – Марья отдернула руку – Слыхала от тебя обещаниев, толку то. Поди быстрее в курятник, да принеси мне курочку пожирнее. Барину какая разница, лишь бы бульончик был хорош.

– Я сейчас, мигом – мелко закивал Петр. А как же, – он указал рукой в сторону двора, где гуляла Манюша – с ней- то как?

– Сама разберусь, – махнула рукой Марья – да беги скорее, пока Алексей ильич не узнал. Только руби и ощипывай сам. – Пашка – громко закричала она – где ты дурень!?

Пашка глупый, но добрый и прямодушный подросток, был мальчиком на побегушках, а заодно помогал на кухне. Он вообще никому не отказывал, когда просили помочь. Жил Пашка под лесенкой, за кухней, там же он ел и вообще прятался от всего мира. Марья Федоровна ругала его и на подзатыльники ему была щедра, но в душе жалела сироту. Много раз она видела его голым, когда тот на реке помогал мужикам ставить сети, его обтянутые кожей ребра и впалый живот вызывали у нее невольную слезу. Она регулярно подкармливала его, но и распускаться не давала.

– Здеся я, Марь Фёдна, – в кухню вбежал Пашка – Звали?

– Опять дрых! – строго прикрикнула Марья. Пашка зажмурился и втянул голову в плечи, но подзатыльника не последовало. – Поди поймай Манюшку, снеси ее в курятник да скажи что бы две недели на барский двор не выпускали. – подняв вверх указательный палец, медленно произнесла Марья – Две недели. Понял? Повтори.

– Две недели – старательно повторил Пашка и резко вздрогнув, зашептал. – А как же? Меня ж Петр Агафоныч того!

– Петр Агафонович тебе только спасибо скажет, – успокоила его Марья – да надергай морквы и петрушки, на обратном пути. Пашка, с глупым лицом, медленно кивал, глядя на кухарку. – Ну чо встал! – Вскрикнула Марья и отвесила Пашке подзатыльник, он подпрыгнул и со всех ног помчался на двор. – Людка, – Марья поставила на стол большую миску с мукой и тарелку с яйцами – меси тесто, барин лапшу пожелал.

Людка, высокая крепкого телосложения девка, с длинной русой косой, черными бровями и высокой, плотной грудью. У всех мужиков, при встрече с Людкой, руки невольно начинали тянуться к ее груди. Только это было опасно! Пашка как то попробовал ее схватить, но получил такую оплеуху, что теперь при виде Людки у него начинал дергаться левый глаз.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.