Дарья Калинина
Муж из натурального меха

© Калинина Д. А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Глава 1

Если человек совершает глупость, кто в этом виноват? Он сам или обстоятельства, которые сложились так, а не иначе и подтолкнули его к ошибке? А может, виноваты те, кто окружает оступившегося? Ясное дело, они главные вредители и есть.

Допустили! Вовремя не остановили! Не предупредили!

Если копнуть совсем уж в глубь времен, понятно, что во всем виноваты родители. Их и еще бабушек с дедушками можно вообще обвинить в любой неприятности, которая с нами случается. А уж рыдающая за большим круглым столом Лилька была свято убеждена, что все дело в ее предках.

– Это они воспитали меня так!

– Лиля, при чем здесь твои бедные мама с папой и тем более бабушки с дедушками? – пыталась вразумить ее Алена. – При чем твои бедные родители, которых ты не видела уже лет пять, а дедушек с бабушками и того больше? При чем они все, если тебя несколько дней назад мужик бросил?

– Они! – исступленно уверяла Лилька. – Только они и виноваты!

– Но почему?

– Они вырастили меня никчемным созданием, которое даже постоять за себя не в состоянии! Всякий может пнуть! Всякий старается обидеть!

И она снова зарыдала. Надо сказать, что во всякое дело Лилька вкладывала всю свою душу. Не умела что-то делать спустя рукава. Вот и сейчас рыдала она с таким упоением, что слезы текли в три ручья, оставляя на бархатистой коже изу-мительно ровные бороздки.

Алена только головой качала. Нет, слезы Лильку совсем не красили, не надо бы ей рыдать вза-хлеб. Да уж, видно, припекло, раз она, всегда такая уравновешенная и веселая, взяла и сорвалась. А причина была в том, что главная любовь всей Лилькиной жизни пропала! Растворилась. Исчезла с концами.

– Нет, ты, главное, подумай, он жениться на мне собирался!

Алена удивилась:

– Борис делал тебе предложение? Ты мне об этом не рассказывала.

– Нет, до предложения дело не дошло, но Боря собирался на мне жениться. Я это точно знаю!

– Он тебе это говорил?

– Нет.

– Тогда откуда ты знаешь о его намерениях, если он о них не говорил?

– А шуба? – шмыгнула носом Лилька. – Он мне сколько шуб подарил! Иногда по три обновки за сезон получала.

Воспоминания о шубах грели настолько, что Лилькины слезы сразу высохли.

– И какие шубы, – возвела она глаза к небу. – Помнишь длинную в пол?

– Из чернобурки?

– И из чернобурки тоже, – прошептала Лилька, прикрывая глаза и отдаваясь сладостным воспоминаниям. – Но я сейчас о норке говорю. Помнишь ее?

Алена помнила манто из белоснежной норки. Оно было действительно потрясающим. Лилька в нем напоминала снежную королеву, только смоляные волосы подкачали, и голова на фоне белой норки казалась слегка обугленной.

– Она тебе очень идет, – на всякий случай сказала Алена.

Но Лилька в ее похвале и не нуждалась.

– А то! – упоенно произнесла она. – Надо думать. Одних животиков сколько ушло! А из горностая курточку помнишь?

– Ту, что с погонами?

– Много ты понимаешь, погоны! Это эполеты. Хороша курточка?

Курточка в виде казачьего мундирчика и правда была очень хороша, и Алена это подтвердила с чистой совестью.

– А еще жилетка из песца, – мечтательно шептала Лилька. – Короткая шубка из рыжей лисы. Шубка в талию из канадского бобра. А манто из шиншиллы! Легкое, воздушное! А какое теплое!

Лилька вспоминала свои зимние наряды еще долго, а когда Алена уже решила, что гроза миновала, подруга внезапно снова ударилась в слезы.

– Что теперь? – всполошилась Алена.

– Все кончено! Не видать мне больше ни шуб, ни манто, ни курточек, ни даже жилеток. Бросил меня Борька! Смотался!

– Как это получилось?

– Сказал, что в тайгу за шкурками едет, и пропал!

– В тайгу?

Изумление Алены было неподдельным и вполне оправданным. До настоящей тайги от них несколько тысяч километров.

– Да нет, это он так аукцион меховой называл, – хлюпнула Лилька носом. – Шутка у него такая, понимаешь? Охотники в тайгу за белками и лисами ходят, а Боря мой звериные шкурки иначе добывает.

Алена кивнула. Знала она Бориса, по которому так убивалась сейчас Лиля. Знала и примерную схему бизнеса, которым владел Борис Петрович Разумахин. Но прежде чем говорить о персонаже второстепенном, тем более исчезнувшем, надо познакомиться с главными действующими лицами этой истории: Аленой, ее мужем Василием Петровичем и прочими обитателями поселка Дубочки и его главной усадьбы, в которой и происходит наше действие.

Само поместье возникло буквально из ничего, на месте маленькой, тихо загибающейся деревеньки, в которой совсем недавно жило всего несколько стариков и парочка тихих алкоголиков. И вот силой воли одного-единственного человека, Василия Петровича, дорогого и любимого мужа Алены, возник целый поселок. Причем поселок процветающий и вполне сам себя обеспечивающий.

Начиналось все вполне невинно – с чистого поля и маленького конного завода, возникшего на этом месте. На этом самом заводе Василий Петрович воплощал свою давнюю мечту вывести отечественную породу, которая могла бы не только на равных участвовать в скачках, но и утерла бы нос английской верховой. Такая у Василия Петровича была мечта, а как человек азартный и к тому же свободный в средствах, он эту свою мечту начал активно претворять в жизнь.

Постепенно при заводе образовалась конюшня с выбракованными, не взятыми на племя лошадьми. Убивать или продавать своих друзей, которые по каким-то показателям не подошли для развития породы, но при этом были сильными и полными жизни животными, рука у доброго Василия Петровича не поднялась. Вся выбраковка, конечно, оставалась при заводе. Так сформировалось новое направление в работе Дубочков – иппотерапия.

Стали приезжать дети, которым такое лечение было показано. Для них построили пансионат и небольшую молочную ферму, чтобы под рукой были натуральные сливки, сметана и молоко прямо от коровы. Для коров пришлось увеличить кормовые поля. Чтобы было кому заниматься пахотой и сбором урожая, Василий Петрович закупил еще технику и нанял людей. Этих людей тоже надо было чем-то кормить – пришлось завести птичник, устроить огороды, построить теплицы.

Параллельно был разбит фруктовый сад, а поскольку плоды тоже нужно было где-то перерабатывать, появился и консервный завод. Само собой, он давно уже снабжал не только жителей Дубочков, но и поставлял продукцию в окрестные магазины. Словом, поместье постепенно увеличилось в размерах настолько, что сейчас счет его постоянных обитателей шел уже на сотни. В сезон же и во время праздников, до которых Василий Петрович был большим охотником, здесь бывало больше тысячи, а то и двух гостей.

– Шапочки, горжетки, – донесся горестный стон Лильки. Она все еще продолжала убиваться по своему горю. – Муфточки! Пелеринки! Жаке-ти-ки!

Алена не выдержала:

– Слушай, ты горюешь из-за того, что Борис исчез, или его подарков жалко?

Лилька уставилась на Алену, явно не понимая, о чем ее спрашивают. В ее представлении, одно от другого как-то не отделялось. Есть Борис, и он дарит своей любимой Лилечке дорогие подарки. Что здесь неясного? Одно с другим идет в комплекте.

Борис уже почти три года назад сделался ближайшим соседом Василия Петровича – после того как взял в аренду солидный кусок леса по соседству с Дубочками. Но хотя и сосед, и всегда любезен, и готов прийти на помощь, а Алене этот человек не очень нравился. Она не могла четко сформулировать, что именно в их новом соседе так ее раздражает, но стоило ему появиться на пороге их дома, как настроение у нее стремительно портилось. В такие минуты она старалась как можно незаметней исчезнуть из гостиной, чтобы не видеть лишний раз Бориса и не слышать его шумные речи.

А поговорить сосед любил. Но вот какое дело: все его мысли были направлены исключительно на процветание собственного бизнеса – охотничьего приюта «Вальхалла». В принципе в этом не было ничего особенного.

«Болеет человек душой за свое дело» – так по этому поводу говорил Василий Петрович. Но Алене казалось, что если Борис и болеет, то не душой, а каким-то другим местом. Кошельком, например.

И еще ей не нравилось само дело, которым занимался Борис. На взятых в аренду лесных угодьях он специально разводил лесного зверя: косуль, оленей, лис, волков и даже медведей. Но не просто для того, чтобы выпускать их в дикую природу, а для отстрела. И это Алене было неприятно.

– Да какая разница? – пытался переубедить ее муж. – Что корова, что лось – конец все равно у животного один.

Но Алена считала, что если домашняя корова давно признала над собой власть человека, то лесная корова – лосиха – вполне способна сама о себе позаботиться. Просто не надо животному в этом деле мешать.

– Мне жалко бедных ласок, хорьков и куниц. Жалко белочек. Жалко даже нутрий с бобрами. Но жальче всего тех зверей, которых на охоте для потехи убивают гости Бориса.

– Не забывай: люди платят за это удовольствие очень приличные деньги. Чтобы нам в Дубочках заработать такую сумму, нужно вспахать поле, засеять, снять урожай, и еще не факт, что мы получим прибыль. А у Бориса один только гость оставляет тугую копеечку.

Алена знала прейскурант «Вальхаллы», знала, что охотничьи удовольствия там на самом деле стоили недешево, но ей от этого легче не становилось. Какая разница, что охота – это развлечение главным образом людей богатых. Зверю совсем не интересно, какой счет в банке у человека, выпустившего в него пулю.

Кроме разведения диких животных для отстрела, Борис занимался еще и пушным зверем. В длинных рядах клеток у него сновали ласки, хорьки и норки, меланхолично жевали корм ондатры и шиншиллы, а в заводи плескались бобры, выдры и нутрии. Вдохновленный примером Василия Петровича, у которого все было под рукой, Борис пригласил нескольких специалистов по работе с пушниной. И не прогадал.

Теперь прямо в «Вальхалле» забитых зверей обдирали, обрабатывали шкурки, а потом уже в меховом ателье скорняки шили меховые шубки и манто, в которые быстро принарядились все местные модницы.

Все, кроме Алены. Она, такая любительница красивой и модной одежды, ни разу ничего не заказала у Бориса. Василий Петрович что-то для нее покупал, но и его подарки она старалась не надевать. И не потому, что шубки из «Вальхаллы» были плохи, вовсе нет. Они были и мягкими, и легкими, и удобными, кстати, и качество у Бориса было вполне на уровне. Но вот не лежало у Алены сердце к тому, что делалось в хозяйстве соседа. И вещи, вышедшие из его рук, казались ей какими-то нечистыми.

А вот у Лильки никаких таких принципов отродясь не имелось. Она как увидела Бориса впервые, так сразу и заявила во всеуслышание:

– Этот мужик будет моим!

Работала тогда Лилька в бухгалтерии Дубочков, но при первой же возможности перешла к Борису. Без опытного бухгалтера тому было никак не обойтись, и Лилька упросила Василия Петровича порекомендовать Борису именно ее. Все получилось, как она рассчитывала. Как только закончилось строительство, Лилька въехала в новый дом на правах полновластной хозяйки. Борис не возражал. Он быстро привык, что на нее можно сбросить львиную долю бумажных дел, до которых у самого Бориса руки никогда не доходили.

Счастье Лильки длилось ровно три года. За это время ее избранник ни разу не дал повода усомниться в своей верности. На других женщин он не смотрел и занят был – так ей казалось – исключительно процветанием своего звериного царства.

Все эти годы Борис с Лилькой жили в домике, который даже непривередливая Алена считала уж слишком скромным. Две комнаты и кухня. Даже водопровода не было, Лильке приходилось самой качать воду из колодца, а зимой, когда насос не работал, и вовсе таскать тяжелые ведра с водой. Зато для своих гостей Борис ничего не жалел. Гостиница, которую он отгрохал, поражала воображение.

Высокие стены, сложенные из гигантских обработанных бревен, а внутри изысканный комфорт. Массивная бронзовая люстра на огромной цепи освещала все пространство холла. Чтобы заменить лампочку или протереть пыль, люстру спускали вниз на специальном устройстве.

В центре холла гостей встречала композиция: волки, атакующие на скаку оленя. Когда Алена впервые увидела чучела этих животных, ее пробрало до слез. Все фигуры были выполнены так натурально, что казались живыми. Запрокинутая голова оленя с короной ветвистых рогов была так тяжела, а обнажившаяся шея так беззащитна… На олене уже повис один серый хищник, второй примерялся, куда бы вцепиться, а третий, в прыжке, явно намеревался свалить добычу, чтобы уже на земле разделаться с ней.

– Ты чего плачешь? – удивлялась Лилька.

– Оленя жалко.

Но нет, как ни печальна была судьба бедного оленя, Алена понимала, что волкам в жизни пришлось не слаще. Что хищники, что жертва сами стали добычей главного хищника – человека.

А Борис был доволен.

«Шикарная композиция! – то и дело повторял он и пыжился от гордости. – Гости ахают. Фотографируются обязательно. Друзей своих приво-зят, чтобы и те просто посмотрели».

Просто посмотреть – это значит остановиться у Бориса хотя бы на сутки. А дальше без дополнительного сервиса не уедешь. Борис, кажется, ни единого раза не отпустил гостя, не навязав ему чего-нибудь. Для мужчин – охота, пусть даже на зайца-русака, все равно копеечка в карман Бориса. Если повезет, охотника можно будет уломать на кабанчика, косулю, даже на волка. Два-три экземпляра в ожидании своей участи постоянно томились у Бориса в вольерах.

А если мужчины наотрез отказывались охотиться, тогда их дамам предлагали широкий выбор мехов. Не соблазнялись дамы – оставались дети, которых приглашали в звериный детский сад, и уж здесь без покупки пушистого друга дело точно не обходилось. Бориса могла осчастливить любая продажа. Смириться с тем, чтобы гости уехали от него, ничего не потратив, он не мог, просто физически не отпускал их от себя. Если видел, что самому точно ничего не продать, вез строптивца к Василию Петровичу в Дубочки. Такой он был делец до мозга костей и упустить клиентов, ничего им не втюхав, просто не мог.

– Я не сумел поживиться, так пусть хоть тебе с них навар будет. Сегодня я тебе, когда-нибудь ты мне, – приговаривал он в таких случаях.

У Василия Петровича в магазинах было что приобрести. От него гости уезжали на тяжело груженных машинах. Те же молоко или масло в Дубочках были куда вкуснее и уж точно полезнее тех, что давали коровы в других хозяйствах, обреченно стоящие целыми днями в стойлах. Это понимали даже самые большие любители экономить. Именно они в итоге и готовы были брать столько продуктов, сколько в машину вмещалось.

Что и говорить, торговля у Василия Петровича шла бойко. Да и Борис не мог пожаловаться на отсутствие клиентов. Бизнес приносил ему приличную прибыль, так что владелец этой меховой роскоши мог себе позволить делать подарки своей верной любовнице.

Лилька, получив очередную шубку, была на седьмом небе от счастья. А вот Алена с трудом удерживалась, чтобы не сказать вслух: «Ты же на него бесплатно работаешь, голубушка. И бухгалтерия на тебе, и дом, и в зверином хозяйстве ты помощница, и в постели незаменима. Три, даже четыре должности в одной. И все это ради нескольких шуб, которые ты и не надеваешь почти никогда?»

Но Лилька ничего не желала замечать. Она втрескалась в своего Бориса и видела мир исключительно его глазами. Алене даже неприятно стало общаться с подругой, в такую расчетливую особу превратилась Лилька. Только и разговоры с ней теперь что о прибыли.

Невольно Алена, конечно, сравнивала Бориса и своего мужа. Василий Петрович тоже был деловым человеком, но он всегда любил повторять:

– Все, что при жизни заработано, здесь же и останется. С собой еще никто ничего не забирал. Так лучше я сейчас с людьми поделюсь: и им приятно, и я свою собственную душу этим спасу.

Как раз в тот момент, когда подруги на кухне обсуждали исчезновение Бориса, Василий Петрович вошел и, не обращая внимания на зареванную Лильку, провел какого-то высокого носастого дядечку к кастрюлям на плите.

– Сейчас отведаете нашей полбы, – улыбнулся он гостю.

И щедро положил в цветастую плошку что-то белое и разваристое.

Гость пробовал диковинное блюдо сперва осторожно, потом распробовал. А когда на донышке оставалось уже всего ничего, заявил, что находит вкус замечательным.

– Что это за каша?

– Это, батенька, полба, – Василий Петрович был очень доволен произведенным эффектом. – Толченой полбой на Руси-матушке испокон веков питались – хоть крестьяне, хоть бояре. Томили, варили каши, кисели. Еще во времена Пушкина это была самая обычная русская еда.

– Признаюсь, никогда не слыхал.

– Слыхали, батенька, – успокоил его Василий Петрович. – Помните в «Сказке о попе и о работнике его Балде»: «Буду служить тебе славно, усердно и очень исправно, в год за три щелчка тебе по лбу, есть же мне давай вареную полбу»? Полба – это пшеница, которую сеяли до наступления эры комбайнов. Она нежнее нынешней пшеницы, для сбора комбайнами в промышленных масштабах такое зерно не подходит. Когда появилась новая техника, агрономам ничего не оставалось, как придумывать новые сорта пшеницы. У современных сортов стебель прочнее и вкус грубее, а у полбы зернышки меленькие, зато кожура тоньше и вкус приятнее.

– Удивительный вкус, – согласился гость. – Очень приятный.

– А если с завтраком покончено, идемте дальше хозяйство осматривать.

Но Василию Петровичу не удалось так быстро уйти. Зареванная Лилька подняла на него глаза и спросила:

– Василий Петрович, как же с Борей-то быть? Ведь пропал человек!

Муж Алены притормозил. Кажется, он только сейчас сообразил, что на кухне сидят его жена с подругой.

– Здравствуй, Лилечка, – рассеянно поздоровался он. – Что, ты говоришь, с Борисом?

Всхлипывая, Лилька призналась, что вот уже пятый день не может дозвониться до своего Бориса.

– Никакой связи с ним нет. Я и через вайбер пробовала, и через скайп, и через социальные сети! И на почту ему писала! Одних эсэмэсок штук сто отправила!

– Зачем же так много?

– Но ведь никакой реакции! С ним что-то случилось!

– Насколько я помню, Борис собирался на очередной меховой аукцион.

– В Германию, – кивнула Лиля, – на два дня. Туда-сюда плюс дорога – пусть трое суток. Но ведь все сроки вышли, седьмой день пошел, как его нет. В прошлый понедельник вечером уехал. Вторник, среда, четверг, пятница, суббота, воскресенье, – Лилька старательно загибала пальцы. – Сегодня понедельник, а его все нет. Я вчера вечером не выдержала, позвонила брату, он у меня таможенник. Попросила выяснить, не возвращался ли Боря. Так вот, Слава сегодня утром перезвонил и сказал, что Боря вообще из страны никуда не уезжал.

– Как не уезжал?

– А вот так.

– Может, ошибся твой брат?

– Я ему то же сказала. Но нет, у них на таможне все четко. Если выехал человек, это обязательно фиксируется. Если въехал – тоже.

– Ладно, допустим, Борис не уезжал из России. Но он мог поехать на аукцион не в Германию, а допустим… даже не знаю, пусть будет в Якутию.

– Никогда не слышала, чтобы у него были такие каналы. Боря только в Германию и в Грецию мотался. В последнее время еще о Китае подумывал. Но чтобы в тот же Китай попасть, границу все равно надо пересечь. А Боря ее не пересекал ни туда, ни обратно! – Лилька заломила руки. – Ах, я уверена, с Борей что-то случилось!

– Перестань, что с ним могло случиться? Он же взрослый мужик. Деньги теперь налом никто не возит. А сам по себе Борис… Кому он нужен?

Но, судя по выражению лица Лильки, у нее на этот счет было другое мнение. Она упорно продолжала считать, что ее Борис очень даже может кому-то понадобиться. Причем до такой степени, что этот кто-то вполне способен его похитить. Лилька уже пыталась все это изложить Алене, теперь пришла очередь Василия Петровича выслушать ее сбивчивый монолог.

Глава 2

Изложив все, Лилька в очередной раз шмыгнула носом и уставилась на Василия Петровича преданным взглядом. Всем в Дубочках было хорошо известно, куда надо бежать, когда что-то случается. Конечно, к хозяину: он поможет, разберется.

Вера во всемогущество Василия Петровича была настолько сильной, что к нему приносили даже больных младенцев, чтобы поставил диагноз и решил, что делать с ребенком. Чаще всего так и случалось. Нет, ставить диагноз Василий Петрович, конечно, не спешил, зато всегда находил возможность быстро и за собственный счет отправить ребенка в хорошую клинику, где им занимались уже профессионалы.

Лилька тоже была уверена, что если кому и под силу вернуть ей исчезнувшего Бориса, то только мужу Алены.

– Василий Петрович, – взмолилась она, – помоги! Если Борис из страны не уезжал, а назад носу не кажет, значит, с ним беда. Ты же знаешь, какой он хозяин. Ему на день своих тушканчиков оставить, и то трудно. А тут почти целая неделя!

– Лиля, но мало ли какие у человека дела. Борис – взрослый мужчина.

– Знаю я, какие у него дела, – неожиданно рассердилась Лилька. – Баба ему звонила. Сманивала!

– Почему сразу сманивала? Борис занимается мехами, пушниной. В этом бизнесе немало женщин. Наверняка ему звонила деловая знакомая.

– Деловые знакомые такими игривыми голосами не говорят! И в трубку не молчат! Что вы мне рассказываете, Василий Петрович? Или я мало этих бизнесвумен повидала? Они всегда четко и ясно докладывают, кто они такие и по какому поводу звонят. А эта как позвонила?

– Как же?

– Позвонила и говорит: «Мне бы Бориса». А у самой голос такой… – Лилька не удержалась от непечатного слова, а потом дополнила: – Как у проститутки, когда она клиента заманивает!

– Тебе могло показаться.

– Нет, мне не показалось. Я Борю поэтому звать не захотела. Сказала этой мымре, что его нет.

– А куда же она звонила? У вас в «Вальхалле» ведь стационарного телефона нет.

– На сотовый Боре она позвонила. Он в тот день телефон случайно дома оставил, вот я и ответила за него. Ничего такого, я и раньше так делала. И никогда Боря на меня за это не сердился. А тут… Разорался, ногой топнул. «Что это, – кричал, – происходит, почему в мои дела лезешь?»

– А ты номер этой звонившей запомнила?

– Не было у нее номера. Засекречен.

– Она тебе представилась?

– Да. Сказала, что Дебора звонит.

– Как?

– Дебора.

– Имя какое-то удивительное, – Алена произнесла это с таким выражением, чтобы сделать приятное Лильке, которой эта Дебора явно активно не нравилась.

– Редкое в наших краях имя, – подтвердил следом за женой и Василий Петрович. – А что эта Дебора еще сказала?

– Ничего, только Борю требовала. А когда узнала, что его нет, разозлилась, звонок сбросила. Он потом меня отругал, телефон схватил и в другую комнату разговаривать ушел. Я через стенку слышала, как он с этой бабой разговаривал.

– А как ты узнала, что именно с ней?

– По имени ее называл.

– Выходит, он ее номер знал?

– Она сама ему перезвонила. И потом еще несколько раз звонила в течение недели. Боря уже старался свой телефон без присмотра не оставлять, только привычка – это же вторая натура, вот он иногда и забывался. Я всю его записную книжку проштудировала – нет Деборы!

– Некоторые мужчины записывают имена случайных подружек шифром. Девушку Дебора звали? А Борис мог ее Димой записать.

– Всех его Дим я знаю.

– Еще как-нибудь.

– Чего теперь гадать, – вздохнула Лилька. – Но звонки этой Деборы для Бориса кое-что значили.

– Ты еще с ней говорила?

– Нет. Она звонит, а я сразу телефон – цап. И слушаю. Она молчит, и я молчу.

– Неужели Борис не ругался?

– Молчал. Мне бы еще тогда сообразить, что это не к добру, а я, дура, ничего не поняла! Думала, мой Борис навсегда. А он вон как – взял и к этой Деборе свалил. Сижу теперь вся на нервах, думаю, собирать вещички или еще погодить. Как думаете, Василий Петрович?

– Думаю, что торопиться тебе не нужно. К Деборе уехал Борис или еще к кому, в любом случае он будет недоволен, если ты уедешь и бросишь без присмотра хозяйство.

– Я к нему прислугой не нанималась. Я ведь думала, что у нас с ним любовь, что он на мне женится.

– А он обещал? – неосторожно удивился Василий Петрович, чем обидел Лильку еще сильней.

Она набычилась.

– Раз подарки дорогие дарит, значит, любит, так ведь? А если любит, значит, со временем женится.

Носастый долговязый дядечка, очень похожий на Рассеянного с улицы Бассейной, как его любят изображать на обложках детских книжек, неожиданно хмыкнул.

– Распространенное заблуждение, – авторитетно произнес он. – Ах, извините, забыл представиться. Шляпкин.

– Кто?

– Шляпкин Донат Николаевич, доктор психологии. К вашим услугам.

Любопытная Лилька и здесь не удержалась, забыла о собственном горе и пискнула:

– Психов лечите?

– Что вы, я консультирую самых обычных людей. Вы себе даже не представляете, как часто нормальные, на первый взгляд, люди оказываются не в ладах с реальностью.

Лилька не поняла и половины сказанного, а потому вытаращилась на похожего на швабру дяденьку:

– Вы сейчас о чем?

– Поясню на вашем примере. Вот вы сказали, что раз любимый мужчина дарит вам дорогие подарки, значит, он вас сильно любит и даже собирается жениться. В корне неверный вывод! Мужчины совсем не обязательно делают подарки именно тем женщинам, с которыми намерены сочетаться узами брака. Наукой установлено, что мужчины куда чаще и охотнее делают дорогие презенты именно тем цыпочкам, с которыми не собираются связывать свою жизнь.

Из всего сказанного Лилька услышала одно слово.

– Цыпочкам? – прошептала она, и этот шепот уже обещал бурю. – Значит, по-вашему, я для моего Бори была цыпочкой?!

Запруду слез прорвало. Уронив голову на стол, Лилька рыдала с такой силой, что перед ней даже образовалась небольшая лужица. Непривычный к такому бурному проявлению чувств, Шляпкин приплясывал рядом. Он не застал первый слезный приступ и познакомился с Лилькой в состоянии относительного шубного умиротворения, так что ничего удивительного, что сейчас он испугался.

Он пританцовывал вокруг Лили, как неуклюжий аист, и, кланяясь, почти касался ее склоненной головы своим красным носом. Аист Шляпкин бормотал какие-то извинения, но ничего не помогало. Наконец, сильно сконфуженный, он поспешил ретироваться из кухни. Следом за ним заторопился и Василий Петрович.

По пути он делал своей жене знаки, которые нужно было, наверное, истолковать так: убери эту припадочную из нашего дома, пока мне всех гостей не перепугала. Алена в ответ корчила рожи, дескать, не могу, подруга, надо выслушать, раз твой доктор психологии с первой же минуты облажался.

– А этот доктор вроде бы ничего.

Алена обернулась и увидела, что Лилька выключила слезы.

– Он у нас надолго, не знаешь?

– Вроде бы Вася собирается предложить ему работу.

– Надо же, – еще больше оживилась Лилька. – И какую?

– Штатным психологом его берет.

– Этого у нас в Дубочках в самом деле не хватает, – хихикнула Лилька, не удержавшись. – Так и вижу, как свинарки и доярки после смены выстраиваются в очередь, чтобы рассказать ему о своих душевных проблемах. – Лилька принялась хихикать громче. – Так и слышу, как слесари и пекари психологу этому жалуются: «Начальник цеха тринадцатую зарплату всем выписал, а мне нет. Как с ним себя вести? Морду бить или нет?»

Алена обрадовалась, что подруга больше не ревет, и подхватила:

– А за ним другой, и тоже с жалобой. «Всю зарплату до копейки в семью приношу, а на новый спиннинг эта жаба – моя баба – жмотится. Вместо спиннинга себе силикон в губы вколола и еще требует, чтобы я радовался. Мне подарок сделать хотела. Теперь сидит со своим силиконом, сама как осами покусанная, я без спиннинга, но считается, что мы с ней дико счастливы. И как с такой гадиной дальше жить?»

– И девки подтянутся. Раньше на парней гадали, а теперь у психолога будут узнавать, любит или бросит.

Последняя шутка явно вышла неудачной, Лилькины глаза снова стали наливаться слезами. Чтобы не допустить нового потопа, Алена поспешно предложила:

– А если нам с тобой самим Борю поискать?

Лилька мигом передумала плакать и уставилась на нее:

– Это как самим?

– Очень просто. Ты уже выяснила, что нашу страну он не покидал. Значит, район поисков сужается.

– Ага, до одной шестой суши, или сколько там у нас осталось?

– Мне кажется, Борис далеко не уехал. Наверняка где-то здесь поблизости околачивается.

– Почему ты так решила?

– Он так трясется над своим звериным хозяйством. Вспомни, ты сама рассказывала, как он в лютый мороз с температурой под сорок поехал в лесной загон проверить, достаточно ли корма у кабанов. И еще загон им поправлял, чтобы они в комфорте ночевали.

– Конечно, у него через пару дней важный клиент приезжал. Надо было, чтобы кабанчики к его приезду были способны двигаться.

Борис и правда был фанатично предан своему делу. Не так, как Василий Петрович, по-своему, но все же. Далеко или надолго он точно старался не отлучаться. Почти неделя отсутствия – для него это был рекорд. Только неясно, ради чего поставленный.

– Я ведь почему так расслабилась: Борька же предсказуемый был. Я думала, что вдоль и поперек его изучила. А он вон чего, Дебору себе нашел.

– И где он ее только взял?

– Вот и я думаю. В Дубочках никого с таким именем не было, я узнавала. Ни в гостинице, где деловые знакомые Василия Петровича останавливаются, ни в пансионате, где отдыхающие живут.

– И к вам она не приезжала?

– Нет.

– Тогда один вариант: Борис с ней познакомился в одной из своих командировок. Вспоминай, Дебора эта появилась после какой-то его отлучки?

Лилька углубилась в вспоминания и вынуждена была признать, что Алена права. Первый звонок Деборы прозвучал на другой день после того, как Борис вернулся из Питера, куда ездил договариваться о поставке серии премиальных меховых изделий в один из магазинов.

– Тогда все ясно! Дебора или владеет этим магазином, или работает заведующей. Как магазин назывался, помнишь?

– «Пушистые штучки».

– Ага, – многозначительно произнесла Алена. – Мне даже кажется, я знаю, кто нам с тобой поможет выяснить об этих штучках все!

С тех пор как Инга вышла замуж и официально стала мадам Залесной, ее привычки решительно изменились. Если раньше она прежде всего заботилась о самой себе, то теперь, заполучив супруга, вынуждена была собственные удовольствия отодвинуть на второй план. Теперь чтобы побаловать себя, Инге всякий раз приходилось совершать над собой усилие. Пусть и крошечное, пусть даже не усилие, а всего лишь напоминание, но без него как-то не получалось. Тем сильнее она обрадовалась, когда поняла, что ее тянет понежиться в горячей воде с шапкой ароматной пены.

Задумано – сделано. Не прошло и десяти минут, как Инга уже растянулась в ванне, чувствуя, как сильная струя воды взбивает пену вокруг

нее.

Ох, до чего же хорошо.

Погода стояла сырая и холодная. Июнь, а больше похоже на апрель. Или даже на март. Пришлось достать запрятанные поглубже теплые куртки, шапки и обувь. Долго находиться на улице не хотелось, но и дома было немногим лучше. Топить в июне ни одна котельная не собиралась. И плевать этим коммунальщикам, что градусники за окном даже днем редко поднимались выше отметки десять градусов, а ночью температура и вовсе стремилась к критическому нулю. Как ни крути, горячая ванна оставалась единственным спасением на случай свихнувшейся погоды.

Залесный предлагал оборудовать у нее в квартире сауну. Но пока руки до воплощения этого замысла у него не дошли, Инга довольствовалась привычной процедурой. Может, оно и хорошо, что Залесный не спешит с обустройством сауны. Все-таки организация быта – не самая сильная сторона ее любимого. Он и потолок на кухне белил несколько месяцев. Грязи развел столько – ведрами не перетаскать. Все что-то подправлял, подкрашивал, а потолок все равно получился в пятнах.

Релаксации в горячей воде помешал телефонный звонок. Инга уже почти задремала, пришлось приоткрыть один глаз, чтобы проверить, не почудилось ли ей. Телефон звонил, и она поблагодарила себя за предусмотрительность. Оба телефона, домашний и мобильный, лежали близехонько, на расстоянии вытянутой руки.

Звонила Алена. С первых слов стало ясно, что у подруги что-то случилось. Инга, конечно, пыталась задавать вопросы, но Алена, когда волновалась, говорила так быстро, что перегородить плотиной ее словесный поток было почти невозможно.

– Какие еще «Пушистые штучки»? – вяло отбивалась Инга. – Зачем мне ехать в этот магазин, да еще срочно? За шубой? Сейчас же лето!

В ответ Алена разразилась такой пулеметной очередью, что Инга поняла окончательно: ее горячей ванне пришел конец. От подруги даже на расстоянии шла такая волна энергии, что Ингу буквально выбросило из воды.

– Уже бегу. Да-да, поняла, это очень срочно.

Влажному телу немедленно стало зябко. Еще на минуточку Инга запрыгнула в ванну, погрелась, а потом схватила махровую простыню приятного нежно-зеленого оттенка. Цвет ее слегка насторожил – она как-то не помнила, чтобы покупала такую. Видимо, это Залесный принес в дом в один из редких приступов хозяйственности, которые на него иногда находили.

Умилившись заботе любимого, Инга попыталась завернуться в простынку, но поняла, что сделать это не так-то просто. Какой-то умник сшил простыню совершенно невероятным образом. У нее имелось узкое отверстие посредине, а все остальное было застрочено так, что получалась какая-то звезда с пятью неравными лучами. Два длинных, два покороче, а один совсем коротенький и толстенький.

Что за ерунда? Зачем это здесь?

Тут Инга начала смутно припоминать, что Залесный говорил что-то о подарке, который он приготовил для любимой женушки. Похоже, это он и был.

Что это такое, Инга сразу разобраться не смогла. Но ткань была такой мягкой и пушистой, что просто невозможно было человеку, выскочившему из ванны, не начать ввинчивать себя в отверстие посредине. Вскоре она разобралась, что два длинных отростка – это штанины, покороче – рукава, а самый короткий – капюшон. На животе была вшита молния, застегнув которую Инга взглянула в зеркало и невольно закричала.

Из зеркала на нее смотрел то ли заяц, то ли другой зверь, явно тяжело больной, поскольку заплесневел до ушей. Наружу торчали только нос, щеки и рот с подбородком, а голову украшали два острых длинных отростка – ушки.

Инга повертелась перед зеркалом и решила, что в принципе все не так уж плохо.

Вот только зеленая ткань придавала ее лицу тот особый оттенок, какого у здорового человека не бывает. Инга потянула за молнию, и она послушно поползла вниз. Голове стало свободнее, получилось даже скинуть капюшон, но моментально стало холодно мокрому затылку.

Пришлось ей снова потянуть молнию вверх. Ей показалось, что вверх молния идет как-то туже, чем вниз. Но Инга торопилась согреться и поэтому не обратила на капризы молнии никакого внимания.

Обхватив себя руками, она попрыгала по комнате, чтобы согреться. По батарее немедленно застучали. Инга знала, кто там шумит. Несколько месяцев назад в квартиру этажом ниже въехала пожилая дама, обладательница крайне скверного характера.

В свой первый визит она предупредила Ингу:

– Я сплю очень чутко, маюсь бессонницей по ночам. Так что, будьте любезны, соблюдайте тишину.

Не заподозрив ничего дурного, Инга заверила, что они с мужем живут тише некуда. Но очень скоро выяснилось, что все не так просто. Оказалось, что сон у их соседки настолько чуткий, что малейшего шума достаточно, чтобы она уже не сомкнула глаз.

Видимо, чтобы как можно больше народу знало, что она уже не спит, соседка время от времени изо всех сил колотила шваброй по батарее. У этой дамы, единственной во всем их подъезде, еще сохранились чугунные радиаторы, звук которых разносился во все концы. Попробуй постучи по пластиковой оплетке – совсем не тот эффект.

Прыгать Инга перестала. Она уже согрелась, и злить соседку совсем не хотелось. Хотя, с другой стороны, было уже почти одиннадцать, так что особо виноватой она себя не чувствовала. Соседке снизу так и не удалось внушить им с Залесным трепетное отношение к собственному сну. Несмотря на то что сон мог сморить эту даму хоть в полдень, хоть в два часа пополудни, хоть в шесть вечера, вести себя тихо рекомендовалось всегда. Просто на всякий случай, а вдруг?

Ходить по квартире в теплом и мягком комбинезоне было приятно. Еще одна радость – такой наряд не требовал ни носков, ни тапок. Вот только с руками возникла проблема. Поскольку заячьи лапы были застрочены наглухо, освободить пальцы можно было не иначе, как высвободив верхнюю часть целиком. Разумеется, Инга не собиралась этого делать и попыталась обойтись своими новыми лапами.

Какое-то время ей казалось, что она победила, но затем чайник выскользнул и с громким грохотом покатился по полу, разбрызгивая воду. Снизу застучали еще активнее. Инга подняла чайник, еще раз наполнила его водой и поставила на плиту. На этот раз она действовала аккуратнее, воды налила совсем чуть-чуть, так что сложная операция прошла благополучно.

Но появилась новая проблема. Как зажечь огонь? Были бы чайник или плита электрическими – никаких проблем, щелкнул кнопочкой, и все. Но у Инги плита была газовой, еще и розжиг барахлил. Залесный все обещал, что посмотрит, починит, продует, поменяет, и все заработает как новое или даже лучше. Но обещать он обещал, а делать не делал. И мастера вызывать не разрешал.

– Зачем? – отвечал он обычно. – Сегодня после завтрака все сделаю.

После завтрака что-то его отвлекало, и он обещал:

– Вечером точно.

Приходил вечер, потом вечер уходил, но все оставалось без изменений. Ингу это бесило, а самого Залесного – ничуть.

– Завтра посмотрю, – зевал он и засыпал сном младенца.

Словом, розжиг не работал, приходилось пользоваться спичками. Инга нащупала коробок, достала из него одну и прежде, чем успела подумать, можно ли зайцам зажигать огонь, чиркнула спичкой. В первые секунды все было нормально, она даже успела поднести спичку к плите и увидеть, как вспыхнул газ. Но дальше спичку следовало погасить, и вот это у Инги уже не получилось.

Злополучная спичка зацепилась за какую-то ворсинку, прилипла, потом неудачно извернулась и упала прямо на мягкую ткань.

– Ай-ай-ай! – заверещала Инга, чувствуя, как в воздухе запахло паленым.

Она попыталась стянуть с себя комбинезон, дергая за молнию, но та безнадежно заела. Чем-то забился замок, отчего молния не желала двигаться. А паленым тем временем пахло все сильнее и сильнее.

– Спасите! Помогите!

Инга заметалась по кухне, роняя посуду. Кое-что падало и оставалось целым, что-то со звоном разбивалось. Шум стоял страшный, но снизу, как ни странно, больше не стучали. Если бы у Инги было время это заметить, она бы насторожилась. Впервые за все время их соседства у дамы снизу появился объективный повод для недовольства, а она не соизволила им воспользоваться. Но Инге было не до того.

Комбинезон дымился уже изрядно, Инге даже показалось, что ее филейную часть начинает припекать.

– Воды! Дайте воды!

Инга пыталась открутить краники, но мягкие лапы скользили по металлу, не давая желаемого сцепления. Не успевший закипеть чайник она вылила на себя. Та же участь постигла компот, который настаивался со вчерашнего дня. Когда не помогло и это, пришлось опрокинуть на себя кастрюлю с вермишелевым супом. Вроде бы помогло. Но в следующую секунду в том месте, где должен был находиться хвост, запекло так, что она взвизгнула и бросилась в ванную.

К счастью, воду она выпустить не успела и сейчас со всего размаху запрыгнула в полную до краев ванну. Вот где настоящее счастье! Какое-то время Инга просто радовалась, как удачно для нее все закончилось. Дальше раздался звонок в дверь, и из ванны пришлось выбираться. Сделать это оказалось не так-то легко. А когда все-таки получилось, к своему удивлению, Инга обнаружила, что воды в ванне осталось совсем мало. Часть выплеснулась на пол, а часть впитал комбинезон, который сразу стал тяжелым и неуклюжим.

В дверь продолжали звонить. Кому-то она была нужна позарез. Пришлось крикнуть:

– Уже иду!

Собравшись с духом, она прошлепала по полу к дверям. Теперь идти было совсем не так приятно. Каждый шаг давался с трудом, по сторонам летели брызги, а за собой Инга оставляла мутные озерца, в которых плавали звездочки морковки, попавшие сюда из супа.

В дверь продолжали звонить. От этого надсадного звона в голове у Инги случился какой-то затор. Не думая, какое впечатление можно произвести в костюме мокрого заплесневевшего кролика, она распахнула дверь. Нетрудно было догадаться, что за дверью стояла соседка снизу.

– Вы!..

Только это сварливая особа и сумела из себя выдавить, после чего ее лицо вытянулось, нижняя челюсть мелко задрожала, а сухие ручки потянулись к глазам, чтобы закрыть их от ужаса, который перед ними находился. Испугавшись видения, соседка непроизвольно сделала несколько шагов назад.

– Вы что-то хотели? – с ледяной вежливостью осведомилась Инга.

– Нет-нет, простите, я ошиблась дверью, – залепетала жертва бессонницы и на негнущихся ногах отступила еще дальше.

Пройдя еще пару шагов, она уперлась спиной в стену. То ли не поняв, что это такое, то ли по другой какой причине, но соседка вдруг взвизгнула, сделала прыжок в высоту, изобразив испуганного кролика, а потом резко метнулась в сторону.

– Всего доброго, – успела крикнуть ей Инга, но в ответ услышала только шум закрывающейся двери лифта.

Что бы там ни собиралась высказать ее соседка, это уехало вместе с ней. Возвратившись в прихожую, Инга не удержалась и бросила взгляд в зеркало. Увиденное заставило ее оцепенеть. На нее смотрел не мокрый заяц, а измятое волосатое чудовище. Заячьи уши намокли и повисли лохматыми тряпочками. Лицо спряталось под сползшим капюшоном. Зато на голове существа появилась настоящая шевелюра из мелких белых гусениц. Они шевелились и медленно разбредались по телу, занимая все большее и большее пространство.

– Мама, – прошептала Инга, которой как раз в этот момент свалилась на нос гусеница.

Она дернулась, и через минуту уже не одна, а несколько десятков гусениц облепили ей лицо. Одна попала в рот, и Инга машинально сдавила ее зубами. Знакомый вкус мигом объяснил ей, в чем здесь дело.

– Вермишель! Эх, хороший был супчик. И вермишелька так хорошо разварилась, – удовлетворенно кивнула Инга и снова отправилась в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Ее ждало новое приключение. Пускаться в него с вермишелью на голове вряд ли стоило. Всегда нужно выглядеть привлекательно – это Инга усвоила твердо.

Глава 3

Магазин «Пушистые штучки», куда она отправилась сразу, как только избавилась от своего костюма, находился на Петроградской стороне. Инга выяснила это, изучив по старинке карту города. Навигаторам и прочим модным штучкам она не то чтобы не доверяла, просто считала, что нет ничего надежнее того, что уже отпечатано на бумаге.

– Петроградка, – даже присвистнула она. – Магазин мехов! Это какие же там у них могут быть цены?

В ее представлении, в самом престижном районе города должны были располагаться самые фешенебельные магазины. Но реальность эти представления несколько скорректировала. Оказалось, что фешенебельные витрины – это далеко не вся Петроградская сторона. Магазин «Пушистые штучки» находился на таких задворках, что ни о каком шике здесь речь идти не могла.

Да и само помещение не слишком располагало к визитам. Какой-то пластиковый магазинчик. Правда, окна чистые, и в них манекены. А продавщицы внутри сонные, шубки вповалку, и еще все с каким-то помятым ворсом и засаленными подкладками.

– У вас вещи как будто не новые, – повела Инга плечами.

– Так у нас секонд-хенд, – буркнула продавщица и лениво зевнула.

Торговля шла вяло, покупателей почти не было. Инга сообразила, что, если она хочет добиться желаемого и познакомиться с Деборой, нужно как-то заинтересовать продавщиц. А что заинтересует их сильнее, чем потенциальная покупательница?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.