# Клич стаи

Игорь Мороз

Если ты думаешь только о пайке, спина не заживает от ударов энергетического хлыста, а голова раскалывается от диких болей – самое время впасть в уныние. Тебе не повезло родиться на планете Осирис!
Ты – часть технологической цепочки. Ты – потомок поверженного народа, не сумевшего отстоять свою свободу. Отныне за каждый день процветания победителя ты должен жертвовать частью себя. Ежедневно, из поколения в поколение, рожденный в стойле должен платить дань своей плотью – веществом, способным оживить стальные механизмы, поднять в небо космические армады, вдохнуть жизнь в каменные громады мегаполисов.
Можно лишить свободы, можно лишить дома, но нельзя истребить легенду о Вещем. Предание о человеке, несущем огонь справедливости. От него вспыхнут сердца миллионов рабов. И запылает Осирис в очищающем пламени! И падут вековые оковы! И великий народ восстанет из пепла…
Эта история о трех юнцах, в которой каждый идет своей дорогой. Рожденный с рабским имплантатом – рвется к свободе. Потомок победителей – жаждет власти. А третьему некуда деваться – он ищет дорогу домой, но еще не знает, что его судьба уже предопределена…

## Глава 1

– Запомни, бей только в голову. Со всей силы и наотмашь. Доспехи и мышцы квадра тебе не пробить, а вот в голову самое то. Не сразу, но после второго или третьего попадания кнута мозги поплывут… Главное, не зевай, не пропускай ударов, иначе всё, пропадем!

Голос друга горячо шептал слова последнего наставления, а внутри Деми сжималась пружина. Тело лихорадило от волнения, а по спине текли ручьи пота.

В перчатках хлюпало, а под панцирем из коры желдерева все нестерпимо зудело. Но все неудобства забывались, когда она косилась по сторонам. Рядом, в начале дороги, уходившей плавно в гору, стояли котловые пары из других ясель. И в отличие от их странной парочки, все были как на подбор: рослые, плечистые и злые, как стая ворков.

Бросая на странную парочку озадаченные взгляды, соседи глухо переговаривались. Недоумение в шепоте и насторожённость в движениях, общая нервозность выражалась в лишней проверке лямок и упряжи массивных телег.

Никто не любит сюрпризов. Тем более перед самым стартом. А здесь явная несуразица. Ведь получается, что ясли Синего сектора выставили слабого второго котлового. Все знают, что аудики не предназначены для боя. Их худосочные тела, тонкие черты лица и самый явный признак – длинные заостренные уши, ну никак не способствуют выживанию в кровавой схватке.

Да, они прекрасно слышат, да, они врожденные интуиты и обладают еще множеством скрытых талантов, но ведь в свалке, где сходятся сила и ярость, где важна реакция и выносливость, аудику не выжить!

Да только факт стоял рядом с ними. Стройная фигура с аппетитными формами возвышалась на месте возничего, выделяясь ярко-желтым цветом высохшего сока желдерева. Толстый слой высохшей массы, кроме защиты тела от скользящих ударов, выгодно подчеркивал женские выпуклости, заставляя особо несдержанных особей нервно облизывать губы.

Но все мечтания исчезали, когда взгляды натыкались на блуждающий взгляд стоящего внизу великана.

Громила с абсолютно лысым черепом, увитым многочисленными шрамами, со следами грубой штопки, возвышался возле телеги двухметровым утесом. И в отличие от своей напарницы, этот четырёхрукий великан был спокоен, по-деловому собран, и лишь стоило ему встретиться взглядом с кем-то из соседей, как те отводили глаза.

Юргана знали уже давно. Его тележка почти всегда приходила к котлу в числе первых, и он был известен как один из самых удачливых кормчих. Пока его напарнику не раскроили череп у котла…

В тот день «погонщики» решили, что биомасса слишком легко достается детенышам, и уменьшили количество почти вдвое. И когда первые команды поднялись на вершину и спешно наполняли бочки тележки, скребя ведрами о дно массивного котла, опоздавшим парам стало понятно, что ближайшие три дня они будут голодать. И тогда развернулось побоище, все против всех.

Погонщики не вмешивались, а только радовались такому бурному оживлению серых будней. Но когда один за другим стали раскалываться черепа дерущихся насмерть детенышей, им пришлось вмешаться.

Стремительные тени стальных рипперов пронеслись над горевшей вокруг котла схваткой. Зависнув над побоищем и пытаясь остановить кровавую бойню, обозленные погонщики щедро раздавали обжигающие хлопки энергокнутов…

В тот день биомассу по яслям развозили сами погонщики, потому что на ногах остался всего лишь один котловой, и тот ничего не видел из-за рассеченного кнутом лица.

Но явившиеся в ясли высокомерные дознаватели, брезгливо морща носы от стойкого запаха из пластиковых контейнеров, стараясь не испачкать тоги при разговоре с упавшими ниц старшими матерями, узнали о забавах верных слуг Смотрящего… и ввели небольшое уточнение в организации питания для детей базового социального статуса.

С той поры котел был пуст только на две десятых доли. И теперь всем хватало питательной биомассы, но только опоздавшим доставалось меньше. А совсем последней паре едва хватало, чтобы наполнить собственную бочку на треть. А это означало сутки впроголодь для всех детей и матерей. Но кроме голода, еще будут разборки внутри ясель, от которых на следующий день котловой будет готов землю грызть, лишь бы набрать свою бочку доверху…

– Всё. Скоро начнется, помни, что я говорил. Спокойно и собранно, – уверенный голос Юргана прозвучал, как ледяной ручей для изнывающего от жары тела.

Взглянув на спокойные движения друга, Деми стало легче дышать. Вот кто не нервничал. Вот кто всегда был спокоен. В отличие от остальных, Юрган уже не проверял телегу. Он вел себя, как сытый ворк. Уверенно и умиротворенно.

Надев сбрую и поправляя хомуты на четырех руках, Юрган попробовал свободный ход. Убедившись, что ничего не будет мешать при беге, парень подмигнул Деми и водрузил на голову сплетенный из лозы шлем с узкими смотровыми щелями. И стал неотличим от стоявших вокруг квадров. Хотя кого-кого, а своего Юргана она узнает из сотен парней, даже если они будут стоять к ней спиной – по дыханию, по сердцебиению, по шуму крови в венах.

В отличие от своего друга квадра, что отличались от других людей рельефами выпирающих мышц и немалым ростом, она смотрелась колоском, травинкой, гнущейся под дуновением ветра.

Рожденная с генной модификацией «аудик», она уступала мощным «квадрам» в силе, «минималам» в ловкости, но она обладала гибкостью и феноменально чутким слухом, что давался от рождения вместе с гривой огненных волос и белыми кисточками торчащих ушей.

А еще, как любил повторять Юрган, у нее был дух настоящего бойца. Но именно сейчас Деми уже сомневалась, что он есть.

Ей было страшно до икоты.

И чем дольше тянулись секунды ожидания старта, тем больший в душе закипал раздрай, а тело содрогалось крупной дрожью. Казалось, будто все, чему они учились, чему тренировались, куда-то делось, и она ничего не запомнила, и не вспомнит!

Зачем согласилась на это самоубийство?! Надо было послушать матерей и не лезть в эту мясорубку. А сидеть в яслях и покорно ждать, смириться со своей участью красивой, но слабой девчонки. Потерпела бы пару часиков ночами, зато была бы жива, а сейчас?!

Сейчас ее красоту никто не будет замечать. Здесь, если зазеваешься, то можешь остаться калекой на всю жизнь, а там будет только самая низшая каста, и вся жизнь впроголодь, от пункции к пункции…

– А ну прекратила… – гремя пластиковой сбруей, Юрган подошел к телеге и поднял на нее зарешеченное черной маской лицо, – ты все помнишь и все сумеешь. Что нужно делать, когда телега столкнется с соседом справа?

– Уклон, нырок под взмах чужого хлыста, перехват рукой кнута и хлесткий взмах вправо, – озвучив вбитые тренировкой рефлексы, Деми, шумно выдохнув, поправила рукой витый из прутьев шлем. – Слушаю ветер взмахов и уклоняюсь от ударов. Ответ только в голову.

– Молодец. И не забывай оглядываться. Всё, приготовься. Сейчас начнется…

Оглянувшись на голос друга, Деми задрала голову на стену слева.

Их шеренга стояла на самом дне каменного канала, а вокруг возвышались гранитные стены с террасами, где уже появились первые фигуры погонщиков. Оглашая окрестности громким смехом и словами, которые долетали бессмысленными обрывками, облаченные в металл и однообразные тоги, верные слуги Смотрящего рассматривали детей с пренебрежением и ожиданием хоть какого-то развлечения в глухомани.

Оглядывая пары долгими взглядами, погонщики вяло делали ставки на тех, кто придет к финишу первым. Но когда один за другим каждый запнулся взглядом за выбивающуюся из общей массы парочку, татуированные хари азартно загомонили.

Проснувшийся интерес, и перепалка затянула старт еще на несколько минут, и пока погонщики спорили друг с другом, Деми еще раз постаралась прогнать в голове план действий…

Трехдневная процедура получения питательной биомассы на ясли проводились только на этом холме. На каменной лысине чудовища, что уснуло под землей, а над джунглями возвышалось бурыми завалами каменной крошки со стальным тотемом Смотрящего Ворона. Именно он кормил десяток ясель, ютившихся в джунглях второго материка, четвертого сектора, квадрата 4625, и проводил процедуры очищения для взрослого населения сектора.

Межсекторный пустырь вмещал в себя десятки серых кабин, в которые постоянно входили и выходили женщины, а в центре высилась громада тотема Смотрящего, под которым в котле пузырилась розовая биомасса. Вот ее и надо было набирать ведрами в бочку на колесах, имевшую на боку номер их резервации.

И сейчас, ровно в полдень, на кромке дороги с желтым песком и галькой стояли напряженные десять пар подростков, запряжённых в телеги. Им предстояло добраться до чадившего паром огромного котла, вплавленного в вершину мощью Смотрящего, и, наполнив начищенные до блеска бочки, спуститься с вершины по параллельной дороге на обратную сторону холма.

Всё просто.

И всё сложно.

Поудобнее перехватив ручку выструганной лианы, обвившей руку сплетением и хитрым узлом, Деми нервно облизнула губы и незаметно покосилась на соседей.

Справа были два квадра. Глухо переговариваясь между собой, четырехрукие великаны косились в их сторону и пытались понять задумку. В таком же положении были и соседи слева.

Минимал Лис, с вороватыми глазами и суетливыми движениями, и его напарник, известный свой жестокостью квадр Краб. Вот его-то ей и предстоит опасаться больше всего. Заткнутые за пояс четыре палицы оживали в его руках настоящими воплощениями смерти. Даже касание вскользь превратится для нее в тяжелые переломы, а если получит прямой удар – не спасет даже два сантиметра студня. Хотя Жаба клялась и убеждала, что затвердевший сок желдерева пружинит удар, ей все равно было не по себе.

Тем более если будет бить Краб. А судя по налившимся кровью глазам и многообещающим взглядам, этот будет бить точно, жестоко и наповал.

Ведь пока Юрган валялся в контейнере под присмотром старой матери Ушастой, что выхаживала кормильца ясель, Краб чувствовал себя королем и вовсю лил кровь у котла. Даже когда в этом особой нужды не было, все равно не упускал случая свернуть нос уже поверженному противнику. И сейчас вон как дергается, готов, не дожидаясь стартовой вспышки на тотеме, броситься врукопашную, да только висевшие на крестообразных тушах рипперов погонщики зорко следили за соблюдением основного правила: все драки только у котла, а до котла могут действовать только наездники.

Яркая вспышка, а за ней оглушительный рев упал с вершины холма.

Взбесившаяся тележка едва не сбросила ее с козлов и наградила ударом о стенку бочки. Если бы не доспехи и шлем, Деми бы свалилась от сотрясения и ушибов, но сейчас только клацнула зубами и, вцепившись в поручень, спешно привязывала ноги к деревянным козлам. Размоченные в белесую мочалку лианы плохо слушались и пытались выскользнуть из рук, но Деми не сдавалась, и вскоре голенища приросли ко дну. Резко поднявшись и взмахнув руками, она выпустила скрученные жгуты. Ослабшие узлы расплелись с тихим шелестом, и в кисти рук легли тщательно выструганные рукоятки полутораметровых хлыстов из молодых лиан.

– Не спи!

Окрик заставил Деми задергаться и пропустить удар слева. Бок и руку обожгло вспышкой боли, и она едва не расплакалась от обиды. Надо же было дуре замешкаться! А выродок Лис сразу же воспользовался моментом.

Уклоняясь от очередного взмаха кнута, Деми выгнулась под неестественным углом. И догоняя движением просвистевший в опасной близости кнут, Деми хлестнула левой рукой.

А когда противник уклонялся влево, Деми, едва не выворачивая руку из плечевого сустава, вложила в правый хлесткий удар всю обиду. И зеленая молния впилась в желтую спину соседа почти на треть длины.

А затем еще и еще, щелчок, и хлесткий хлопок левым кнутом.

И когда Краб, заслышав вскрики наездника, дернул тележку вправо, панцирь Лиса был почти разодран в клочья. Доспехи защищали от удара, но застывший мутной вязкостью кисель не был прочным, и сопротивляться шипованному кнуту, да еще и трем ударам в одно и то же место, не мог.

Но Деми не расслаблялась. Пока она отвлекалась на левый фланг, пара квадров без наездника теснила Юргана. Стараясь вырваться вперед, соперники норовили подставить под мелькавшие и ничем не защищенные ноги массивные колеса телеги, а когда тот притормаживал и пытался обойти их справа, телега резко виляла в сторону и грозила ободрать и подмять под себя бегущего во весь опор человека.

– Я готова! Слева!

Юрган словно ждал команды. Резко ускоряясь и вздымая пыль, они стали медленно обгонять соперников по большой дуге. И когда скорость сравнялась, он резко бросил телегу вправо.

Не ожидавшие такой наглости квадры приняли единственно правильное решение, продиктованное всем богатым опытом забегов. Их было двое. Пусть соперник и превосходил в весе каждого по отдельности, но их суммарная масса и импульс были больше, а это однозначно преимущество.

Но, положившись на силу, они упустили Деми. Вкладывая в удары всю свою небольшую массу.

Деми еще умудрялась добавлять хлесткости за счет своей гибкости. Ее связки гудели от напряжения, мышцы горели от нагрузки, но она вкладывала в удары по скрытым шлемами головам каждый грамм своего тела.

Понимая, что сплетенные и пропитанные желтым студнем шлемы не выдержат и рассыплются лохмотьями, квадры пытались сбить Юргана с ног. Теснили того ударами плечей, но в то же время и хлесткие удары по телеге должны были сбросить наездника.

Но привязанная Деми чувствовала равновесие и пользовалась малейшей возможностью вернуть пойманный телом импульс, изворачивалась змеей и терзала шлемы разъяренными щелчками. Под очередным ударом размочаленный шлем с лохмотьями студня вдруг разошелся, и показалась стриженная наголо кожа черепа, в который пришелся хлесткий удар шипованного кнута.

И после третьей и четвертой зеленой молнии, разбрызгивавшей вокруг брызги крови, ноги крайнего квадра стали подгибаться, а движения стали терять четкость. И спустя мгновение соперники отстали, а Деми смогла вдохнуть полной грудью.

Тело горело, пот разъедал глаза, руки будто вылеплены из глины и тряслись, словно от лихорадки, но все эти неудобства не могли скрыть в ней ликования. Она смогла! Она выдержала и справилась на самом тяжелом этапе, на старте троек! Это наполняло ее такой силой и ликованием, что встреча с остальными соперниками уже не пугала ее. В душе горел огонь уверенности, что они, победив сейчас – победят всех, и у котла будут первыми.

А это значит еще и другое. Это будет конец ее мучениям. Ее план и давнее обещание самой себе выбиться из самых бесправных низов яслей стал воплощаться. Скоро она будет той, чье мнение будут учитывать даже старшие матери, она станет одной из кормчих. Теперь не будет равнодушных взглядов на всхлипывающую и прикрывающую наготу девчонку, которую бросили после ночных забав старшие мальчишки. Теперь не будет ехидных шуточек сверстниц. Теперь все будет по-другому.

А всего лишь нужно было переступить черту. Задушить страх и ответить самой себе на простой вопрос. Кто ты? Тупая и безвольная скотина, с которой каждый будет делать, что ему придет в голову? Или ты стоишь больше, чем миска биомассы? Готова ли ты за себя бороться до конца, готова ли ты победить даже ценой собственной жизни? Один раз она ответила: да!

И сейчас, когда кровь бурлила от адреналина предстоящей схватки, Деми возбужденно закричала:

– Да! Теперь всегда ДА!

## Глава 2

– Так не честно! Мы же так не договаривались!

Звонкий голос перекрыл гам джунглей высокой нотой и забился в листве деревьев затухающим эхом. Галдеж птиц на миг замолк, стал слышен шелест листы, но, не усмотрев опасности в игре детей, птицы вновь взорвались гомоном и суетой.

– Ты обманщик!

Прятавшийся в листве «обманщик» следил за бродившей внизу подружкой и старался не дышать. Эту историю об обманщике, предателе и нечестной игре он уже слышал много раз. Сколько они ни играют, Деми всегда обвиняла его в мухлеже, но сама никогда не признавалась в использовании особенностей организма.

В отличие от Юргана, которому, при всем желании, не использовать четыре руки было просто невозможно, уличить Деми в нечестной игре было сложнее.

Все её жаркие обещания слушать только вполсилы и не использовать слух во всю чуткость всегда заканчивались вот такими уловками. Наорать побольше обидностей, а когда Юрган не выдержит да ответит на несправедливое обвинение, Деми сразу же бросится к большому сухому дереву и застучит по нему ладошкой с криком: «Найден и пойман!»

Но сегодня проигрывать он не собирался.

И в этот раз Юрган прятался в кроне дерева, вжимался в ствол и старался слиться с ним в единое целое, чтобы, не дай Вещий, лишним движением не выдать себя. Иначе все жертвы в исцарапанных ладонях и порванном комбезе будут напрасными. А к проигрышу добавятся еще и затрещины старшей матери, а если еще узнают, что они играли за «чертой»: тут уже ушибами не отделаться, могут и бросить в яму к змеям.

Передернувшись от ощущений склизких тел, что выползали по ночам из стен глубокой ямы и старались полакомиться нарушителем Правил, Юрган едва не сорвался с дерева. Но вовремя подавив приступ тошноты и брезгливости, перехватил ствол покрепче, да сцепив нижнюю пару рук посильнее, настороженно посмотрел вниз.

Огненная грива Деми показывалась то в одной гуще зелени, то в другой. Бредя в стелящихся по земле кустарниках, слеповато щурясь от бликов солнца, «аудик» вовсю шевелила массивными ушами. Распознавая тысячи шорохов, моментально разворачиваясь на малейший странный звук, девчонка однозначно мухлевала без зазрения совести. Но сегодня это ей мало поможет.

Задумываясь, как убить свободное время перед учебной вахтой на тренажерах промзоны, Юрган увел подругу с исхоженных вдоль и поперек тропинок. Догадавшись о секрете «аудика», знающей едва ли не каждый звук, издаваемый травинкой в окрестностях ясель, в этот раз он ушел далеко за пределы изведанных территорий.

И вместо того чтобы прятаться в корнях могучих деревьев, товарищ по нехитрой игре забрался на дерево и ждал, когда Деми уйдет подальше. И как только та завязнет в кустарнике, Юрган сорвется в стремительный прыжок, а дальше по лианам он доберется до сухого дерева быстрее, чем запыхавшаяся подружка. А сколько будет крику, Юрган аж зажмурился в предвкушении истерики.

Деми очень не любила проигрывать и поэтому всегда спорила и обвиняла всех в нечестной игре, но при этом никогда не признавалась, что сама использует свои особенности. Поэтому «аудиков» и не любили в яслях, а за сварливый характер Деми не любили даже видовые братья и сестры.

Но Юргану, наоборот, нравилась эта наглость. Было в ней что-то такое бунтарское, запретное, притягательное. Ведь именно эта черта притягивала к Деми все неприятности. Особенно любили над ней поглумиться те, кому давали по зубам более сильные сверстники, а в ее непокорности и пылающих яростью синеве глаз слабаки находили отдушину. Но аудик не сдавалась и огребала все неприятности по полной программе, пока…

Пока она не явилась к нему после очередного «развлекалова» и, утирая сопли и кровь, попросилась в кормчие. Он едва не подавился подсохшей биомассой, которую вяло жевал, лежа на солнышке. Но, наткнувшись на взгляд готовой взорваться девчонки, только хмыкнул. И попробовал было дать оплеуху, чтобы мизер знала свое место. Но вместо звонкой затрещины его ладонь догнала только шелест огненной гривы. Аудик увернулась в немыслимом изгибе, и в лицо ему летел неумело сжатый кулачок, а после перехвата вновь звучало требование. И так почти каждый день на протяжении недели…

– Ой, ой, ой! Моя нога! Я сломала ногу! Помоги!

Скосив взгляд на присевшую под его деревом девчонку, что, активно шевеля большими ушами, вслушивалась в пространство, а сама баюкала ногу и голосила во весь голос, Юрган только злорадно усмехнулся такой изобретательности.

Нет, ну надо же так хотеть выиграть, что за последние два часа показала весь арсенал своих уловок. Ищи, ищи. Я тоже искал, когда ты, вместо того что бы сидеть на одном мессе, бродила за мной по пятам тенью.

– Ну и ладно! – Резко поднявшись, аудик возмущенно отряхнула грязно-желтый комбинезон. Размашисто вытирая быстровысыхающие слезы по чумазому лицу, надуто произнесла: – Прячься сколько хочешь, я больше не играю! Мне пора на вахту. Ты идешь со мной?

Высмотрев сквозь листву положение солнца, Юрган нахмурился. До вахты еще оставалось четыре часа, но им бы уже лучше появиться перед выцветшими глазами старшей матери. Хоть у него сейчас и были последние дни вседозволенности, лучше не злить хмурых женщин.

В первые дни каждого лета лица матерей всегда были темнее туч. А по ночам, после приезда погонщиков, Посвящения и того, как уводили старших детей, в пластиковых контейнерах домов слышался многоголосый жалобный скулеж, наполненный такой тоской, что сердце Юргана готово было разорваться. Ему хотелось подойти и успокоить, обнять, прижаться и как-то утешить воющих женщин. Даже Страшную Жабу, что всегда цеплялась к нему за «успехи» при раздаче биомассы. И Юрган всегда получал подзатыльник, когда расплескивал несколько порций из наполненной до верхов бочки. Но лучше подзатыльник старшей матери, чем учеба от смеющихся погонщиков.

Сегментированный хлыст с пульсирующими каналами раскаленной энергии был очень хорошим учителем, и даже если память у тебя могла отказать, то от звука разгонявшегося хлыста тело реагировало самостоятельно.

Главное, упасть и успеть обхватить голову руками. Тело заживет, а вот голова потом будет раскалываться и готова лопнуть, как перезревшая ягода. А вечером еще накостыляют свои за то, что оставил всех без еды. Ведь основное правило котла заключалось в том, что биомассы на всех не хватало. И проигравший не получал ничего, а вместе с ним и вся резервация оставалась без еды на весь следующий день. Но такое, хвала Вещему, у Юргана было только раз. Один раз, который научил его правилу: «Котел не прощает слабостей…».

Разжимая нижнюю пару рук, Юрган едва не выпустил из вспотевших ладоней заранее припасенную лиану. И как только ветер прекратил реветь в ушах, он перехватил новый ворсистый канат.

Оглашая окрестности криком, мальчишка летел к поляне, на которой высилось сгоревшее от удара молнии дерево, исполнявшее в игре нехитрую роль тотема наказания. Главное, добраться быстрее Деми, которая бежала где-то внизу, крича обидные гадости.

Оглядываясь в поисках девчонки, Юрган зацепился взглядом за пятно, выделяющееся на зеленом фоне бурой кляксой.

То, что успел захватить глаз, настолько отличалось от виденного за двенадцать лет жизни, что Юрган едва не вывернул шею в попытке получше рассмотреть диковину, вдруг пропустил захват и, хватая пустоту, с треском ввалился в кустарник.

– Пойман и наказан! Пойман и наказан!

Голос Деми доносился сквозь темноту и гул. Встряхнув звенящей головой, Юрган ощупал себя. Кости целы и ладно. Выбираясь из бурелома, уперся лицом в победную улыбку и сияющие синевой глаза Деми. Едва не выпрыгивая из балахона комбеза, висевшего на стройной девчонке мешком, та не могла нарадоваться победе.

– Как я тебя обогнала, а?! Эх ты, руки-крюки… тоже мне котловой. Даже беременный ворк двигается живее!

– Отстань, глухань слепая. Да если бы я не свалился, то фиг бы меня нашла! Просто я увидел в лесу коечто очень похожее на древние времена… Вот и сорвался!

– Ой, да хватит врать-то! Вроде уже вырос, а все сочиняешь… Поменьше слушай материнского шепота на ночь!

– Вот и не придумываю. Там точно было… Вот пойдем, посмотрим. Тут недалеко.

Задумавшись над походом в новое неизвестное место, Деми напряженно закусила губу. Но глядя в смеющиеся глаза друга, набычилась и упрямо произнесла:

– Да легко! Но если там опять окажется какая-то коряга, как в прошлый раз, ты отдаешь свой ужин!

– И куда в тебя столько помещается? Все только лопаешь да лопаешь.

Усмехнувшись заблестевшему в глазах девчонке азарту, Юрган пошел вперед.

Раздвигая кусты и продираясь сквозь бурелом, что пытался вцепиться в тело всеми сучьями, он раздумывал над перспективой остаться без еды. Если он придет за добавкой, Жаба конечно же даст еды, но скорее всего, кто-то из малявок останется без своей порции. А есть и смотреть в голодные глаза лишенного порции карапуза Юргану никогда не нравилось.

– Порцию не отдам, – охладил мечтания подруги Юрган, поясняя: – Спорю только на половину.

– Идет!

Обрадованная Деми уже поедала «свою» порцию. Пробираясь за спиной друга, тараторила без остановки, рассказывая обо всех нехитрых сплетнях яслей. Кто с кем подрался, кто у кого отобрал порцию, и за что и кого отметелили на днях. Кому какая учебная вахта досталась и кто сколько баллов заработал на конвейерных тренажерах.

Но уткнувшись в спину застывшего в напряжении квадрика, Деми захлебнулась на полуслове и только сейчас заметила, что они выбрались на относительно чистую поляну, на которой даже птицы старались не галдеть.

Настороженно вслушиваясь в шум джунглей и оглядывая деревья, Деми выглянула из-за спины квадрика и ошарашенно уставилась на странную картину: Среди заросшего вьюном леса высилось что-то большое, черное и чужеродное. Сквозь листья и жгуты растений проглядывали части черного камня.

А когда Юрган подошел ближе и начал настороженно обдирать росшие не один год иссушенные веревки лиан, перед глазами представала удивительно гладкая поверхность.

Такой гладкости не было даже у новых пластиковых контейнеров, что сбрасывались погонщиками в ясли.

Руки буквально соскальзывали с блестящего неестественной чернотой материала. Но вот пальцы нащупали странный наплыв. Выбоина, воронка, еще и еще одна. Некоторые части камня были словно выклеваны огромными птицами, что раскаленными клювами клевали податливый как воск камень, а потом бросили это занятие и оставили булыжник в полурасклёванном состоянии посреди джунглей.

Спустя час упорной работы и пыхтений они очистили от зарослей странную каменную глыбу, а когда отошли назад, то потрясенно замерли.

– Что это, Юрган?

– Я не знаю. Похоже, минимал, но в какой-то странной робе…

Рассматривая покореженную, но сохранившую единый облик фигуру человека, дети завороженно молчали. Вылитый из черноты, гордо попиравший валун человек всматривался в дальние дали, всем своим видом внушал непоколебимость и уверенность в себе.

В голове ошарашенного Юргана, никогда в жизни не видавшего подобного, мельтешили догадки. Кто он? Откуда он здесь появился? Мысли рождались и бестолково толкались, так и не оставив никакого объяснения, только голова разболелась и кроме обрывков из материнского шепота ничего в голову не приходило. Первое потрясение прошло, и мальчишка стал рассуждать пошагово, но как бы ни начинал строить догадки, спотыкался на самом очевидном.

Ни в одной ночной страшилке не говорилось про минималов таких размеров. Они были максимум на голову выше его, но Юрган еще будет расти, и при всем желании он не сможет вымахать до четырех метров высоты.

А высившийся посреди засохших лиан и прелых листьев великан стоял в гордой позе и, держа под рукой странную голову, по-хозяйски осматривал джунгли.

– Я боюсь, Юрган, давай уйдем отсюда!

Едва сдерживая нотки паники, готовой превратиться в слезы, Деми вцепилась в руку Юргана и старалась прикрыться товарищем от великана, от горделивой позы которого веяло мощью и запретным могуществом.

– Юрган, это Проклятый! Давай уйдем отсюда, это все плохо кончится!

– Да тихо ты, – осадив панику, Юрган отцепил скрюченные пальцы и подошел к основанию великана, – посмотрим одним глазком и уйдем…

Проводя пальцами по глубоким бороздам и, вглядываясь в символы, сливавшиеся в ровные строчки, Юрган пытался вспомнить уроки Жабы. На длинных и нудных занятиях она заставляла детишек учить странные символы, которые могли складываться в звуки. А сейчас он явно видел, что тут имелся какой-то смысл, но любивший поспать квадрик и половины не смог вспомнить.

Пока он обследовал великана, ощупывая каждую трещину и странные воронки на каменном истукане, Юрган наполнялся трепетом, пониманием того, что они нашли настоящее доказательство Проклятых времен. И то, что матери рассказывают детям на ночь, не выдумки. Раньше действительно люди жили по-другому. Ведь если они могли создать такое чудо, то вряд ли они думали только о еде, жили впроголодь и ютились в пластиковых контейнерах.

В голове роились тысячи мыслей и обрывков воспоминаний шепота, которые Юрган так любил слушать. Ведь в рассказах матерей не было Смотрящих, не было погонщиков и не было ежедневной драки до крови у котла. Не было изнурительных тренажеров конвейерных линий, куда каждый год отправлялись новые и новые старшие яслей, чтобы никогда не вернуться…

– Кораш Волданский, основатель колонии Осириса…

От неожиданно прозвучавшего голоса квадр едва не запрыгнул на двухметровый постамент. Даже не оглядываясь на куст, откуда прозвучал трескучий голос, Юрган сорвался в стремительный бег. Попутно схватив Деми в охапку, бросился вглубь джунглей диким зверем. Прикрывая одной парой рук лицо от бьющих наотмашь веток кустарников, второй удерживая притихшую девчонку, он бежал сквозь джунгли без оглядки, пока не запекло в груди и не закололо в боку. И после этого, превозмогая боль и разрывающиеся легкие, он еще пробежал минут пять и только тогда с разбегу упал в заросли мха.

Едва проталкивая сквозь горевшее огнем горло хриплые звуки, отвесил аудику затрещину с вопросом:

– Погоня… Погоня есть?

Потирая затылок, Деми надуто покачала головой.

– Точно?! Или так же проспишь…

– Юрган я не понимаю, откуда оно взялось! Там было тихо, как в могиле. И вдруг голос, я чуть не обделалась…

– Жаль, что не обделалась, – укоризненно произнес Юрган, успокаивая выпрыгивающее из груди сердце. – А если бы это были чужаки из других яслей? А если это погонщики? Ты же не забыла, что бывает за брожение за границами яслей? Как ты могла так проспать…

– Да не погонщики это и не чужаки. Когда человек ходит по лесу, то такой треск стоит, что хоть уши забивай землей. Да и кнуты погонщиков гудят так, что я бы и за километр услышала…

– Да я, да услышала бы… – передразнил Юрган, обессилено развалившись на зеленом ковре, перевернулся на спину, широко раскинув руки. – Тогда кто с нами говорил?!

С одной стороны, ему было страшно, а с другой, после того как ушла из тела ватная волна страха, стало любопытно. А вдруг это живой представитель древних времен? А вдруг там тайна, которая внесет разнообразие в монотонность будней. А вдруг там что-то способное изменить все вокруг одним волшебным мгновением. Сказки?

Но ведь кто-то смог обмануть «аудика»! Ведь подкрасться к Деми не мог даже самый ловкий минимал. Если это не погонщики, которые бы уже с удовольствием носились по джунглям на стальных рипперах, а вдоволь навеселившись забавой, задрали бы беглецов кнутами до кровавого месива на спине. Тогда кто?

Снедаемый любопытством Юрган резко поднялся и зашагал по им же протоптанной просеке. А спустя некоторое время рядом пристыженно сопела аудик и, бросая на товарища косые взгляды, напряженно вслушивалась в приближающуюся лесную проплешину. Чем ближе они подходили к злополучной поляне, тем дольше замирала девушка. Настороженно шевеля длинными ушами, торчащими из огненной гривы белыми кисточками, аудик вслушивалась в звуки джунглей.

– Опять ничего не слышу, – спустя минуту напряженного молчания на краю поляны Деми посмотрела на прижавшегося к земле товарища взглядом побитой собаки, – там нет ничего кроме леса…

Но Юрган уже не доверял подружке. Таинственный незнакомец раз обвел вокруг пальца, так что второй раз обмануть незадачливого «аудика» не составит большого труда. Поэтому Юрган полагался исключительно на себя. И напряженно вглядываясь в заросли кустарника, с удивлением уткнулся во взгляд.

Сквозь листву кустарника его рассматривали выцветшие глаза с такой же долей удивления на глазах.

– Ты смотри, вернулся… – вновь прозвучал трескучий голос. – Не побоялся все-таки. Странно. Обычно ваша порода убегает с криками, чтобы никогда не вернуться. А ты, значит, смелый, не трусишь?

– Было бы чего! – дерзко проговорил Юрган, задвинув аудика за спину.

Разговор уже состоялся, незнакомец не проявлял враждебности, поэтому и убегать смысла не было. В руки выскочили удобные рукоятки, и чувство тяжести в ладонях от палиц добавило в голос уверенности.

– Мы, в отличие от некоторых, по кустам не шкеримся.

– Овечка показывает зубки… – голос зашелся смехом, перешедшим в кашель.

Кустарник вдруг бесшумно разошелся, и сквозь мохнатые ветки орешника проступила сгорбленная фигура. А когда она распрямилась, то Юрган увидел лицо, испещренное тысячами морщин в обрамлении сотен мелких косичек из седых волос. Тихо заскулившая Деми вцепилась в спину клещом, а квадрик забыл, как дышать. Перед ними стояла живая страшилка, имевшая много имен.

– Ведьма… – едва смог выдавить Юрган, чувствуя, как в груди тревожно забилось сердце, – наследница Проклятых и предвестница беды.

Юрган мог перечислять еще много титулов стоявшей перед ним старухи, но наткнувшись на горевший нетерпением взгляд больших выцветших от старости глаз, запнулся на полуслове. Кого-кого, а вот ее злить стоит в последнюю очередь, а желательно броситься сейчас глубоко в лес и наплевать, что будет дальше. Лишь бы не смотреть в эти глазища, когда она начнет говорить слова, от которых тело будет корежить, как листок на огне свечи, лишь бы не слышать звуков, взрывающих сознание разрушающим смыслом. Прочь!

Но в глазах ведьмы он уже видел ответ: никуда они не денутся. С момента их встречи судьбы всех троих сплелись узлом, развязаться который мог только в двух случаях: или все идет, как должно быть, или смерть кого-то из троих ослабит узелок, и он распадется сам собой.

– Ну что же ты, смельчак, примолк…

Мозолистая и сухая ладонь впилась в нижнюю руку неожиданно мощным захватом. Несколько невесомых касаний по руке, груди, и возвышающийся на добрую треть мальчишка со стоном свалился на колени.

Бесцеремонно взяв мальчишку за подбородок, старуха впилась взглядом в широко распахнутые глаза квадрика.

– Хлева свиноматок, – продирающийся сквозь боль взгляд бесцеремонно вторгался в сознание презрением и горечью, – четвертое поколение рожденных с клеймом рабов. Выкормыш проклятого эмбирика, твое тело сочится готовым вырваться наружу соком, скоро ты превратишься в дойную корову. Уже… уже скоро твое тело начнет выдавать ценный удой, а душа будет гнить вместе с телом на конвейерах таких же рабов только с поводком подлиннее…

Запнувшись на полуслове, старуха вздрогнула всем телом. Словно получив увесистую оплеуху, справилась и, жестко обхватив голову мальчишки двумя руками, едва не оторвала тому голову. Вглядываясь в глаза квадрика, где туман будущего проступил неожиданными картинами далеких событий, ведьма с каждой минутой все больше походила на встревоженную лесную сову. Бессвязные незнакомые слова, булькающие звуки перемешивались со вздохами и охами.

Едва дышащий от страха Юрган чувствовал, как голова, в последнее время и так все чаще и чаще превращавшаяся в готовую лопнуть ягоду, сейчас укутывалась пеленой знакомого приступа трясучки. И как только ведьма замотала ею во все стороны, силы оставили тело, и он обвалился безвольной куклой.

– Сколько ему лет?! – опешившая старуха уперла в застывшего деревом аудика требовательный взор. – Я спрашиваю, сколько ему лет?! ОТВЕЧАТЬ!

Эмоциональный заряд встряхнул аудика. Не сводя с тяжело дышавшей ведьмы затравленного взгляда, Деми проблеяла:

– Он, он старший… У него шесть полных сезонов ураганов.

– Проклятье, значит, инкубационный период уже закончился. Когда вживление дозаторов? – Видя непонимание в глазах младшей, старуха закатила глаза к небу. – Проклятье Вещего, когда у вас Посвящение?

– Завтра вечером…

– Бездна слепоты, как рано. Проклятье, надо что-то думать… Думать. Думать! Нельзя его выпускать из леса. Нужен как минимум еще год до первой пункции! Даже два, чтобы не вызвать подозрений… Но как… Как?!

Мечась над распростертым телом в нервном кружении, старуха теребила сухими пальцами полы свободного балахона. Царившие на поляне звуки придали ведьме сходство с ожившим смерчем, поднявшим ворох прошлогодних листьев, а шорох балахона выдал секрет бесшумного передвижения по лесу.

* * *

Деми боялась пошевелиться. Она видела живую страшилку. Та, о которой даже боялись говорить старшие матери. И сейчас перед ней кружит живая Проклятая!

Теперь становилось понятно, как они могли появляться и исчезать буквально на глазах. Как они могли уводить девочек в темноту ночи буквально из-под носа старших матерей, прямо из центра контейнерного поселка.

Но больше страха Деми боялась пророчеств, горячего шепота, предсказывавшего судьбу каждому встречному. Как потом пересказывали несчастные, в них было много непонятного и страшного, ведь все их предсказания заканчивались смертью. У кого-то быстрой, у кого-то далекой, но чаще всего звучали предсказания мук и страданий. И это пугало, заставляло детей плакать.

И с тех дней в глазах насильно узнавших свою судьбу царила боль и тоска, ведь дальше их ждал только мрак. И единственной надеждой что-либо изменить были рассказы ведьмы о скором приходе Вещего. Того, кто сможет всё изменить. Шли годы, предсказания ведьмы становились все зловещее, а легенда обрастала все новыми и новыми подробностями.

– Зачем ты делаешь нам больно? – набравшись смелости, Деми выдавила из себя дрожащие слова. – Мы же не делали ничего плохого. Просто хотели посмотреть булыжник!

– Булыжник? – замирая на месте, старуха растерянно посмотрела на аудика. Осененная догадкой, забормотала: – Булыжник, булыжник… это сможет сработать. Какая умничка, потом посмотрю и твою родовую линию. А пока стой, замри и никуда не уходи.

Метнувшись к памятнику черной тенью, ведьма растворилась в зарослях. Спустя томительные минуты ожидания старуха вернулась с увесистым грузом. Бросив обломок черного камня, заставила Деми присесть, разложив перед той кучу листьев с кореньями.

– Слушать внимательно. Не перебивать. У твоего друга великая судьба, но ее нужно подправить. И сейчас пришла пора тебе отплатить за всю оказанную помощь. И если сейчас не поможешь, то вскоре умрешь, – вглядываясь в глаза девчонки, у которой зубы вдруг застучали звонче щебета птиц, голос ведьмы стал проникать внутрь души холодными щупальцами. – Ведь это он тебе помогает получать еду, он тебя защищает от ночных веселий? А как ты думаешь, когда его не станет, остальные простят тебе такую избранность? Как они отнесутся к подружке кормчего, которого уже не стало? Правильно думаешь, будешь мучиться не долго. Мерзость уже давно ждет, чтобы взять с тебя свое…

Ведьма вторглась в ту область, о которой Деми не хотела думать. Она старалась жить и наслаждаться каждым мигом, когда квадр был рядом. Он вырвал ее из ночных кошмаров, в которые превращалась жизнь девчонок, перешагнувших рубеж трех сезонов ураганов. Все девчонки, после того как она перебралась с квадром в заброшенный контейнер, теперь провожают ее тяжелыми взглядами с неприкрытой завистью и откровенной злобой. Ведь она выделилась, оторвалась ото всех и не такая, как они. Не участвует в ночных оргиях и не дышит дымом дурь травы. И слова ведьмы объяснили те многообещающие ухмылки, которые ловила Деми у отворачивающихся мальчишек.

– Если это нужно Юргану, я все сделаю!

– Нужно, нужно. Он еще сам не знает, как нужно, – пробормотала старуха, вкладывая в трясущиеся руки аудика лопухи листьев. – Жуй и сплевывай!

Тягучие минуты горького жевания и прессования ладошками остро пахнущего месива из неизвестных растений, совместными усилиями превратили руки девчонки в многослойный пирог.

– Как только скажу, сразу прикладываешь к тому месту, куда буду показывать. И плотно прижимай со всей силы. Всё ясно?

Дождавшись утвердительного кивка, старуха с удивительной проворностью перевернула массивное тело друга. Водрузив голову Юргана на колени девчонки, тщательно вглядываясь и ощупывая голову квадра, старуха оголила затылок от свисающих до пояса патл.

И не успела Деми удивиться мелькнувшему обломку камня, как тот с глухим треском впился в череп друга. Образовавшаяся рана еще секунду алела розовостью кожи и белизной кости, а затем все залило кровью. Руки, лицо и комбез обдало струей солоноватой красноты.

– Не ори, дура! – отвесив затрещину перепачканной кровью девчонке, ведьма прикрикнула: – Закрывай быстрее рану, пока мозги не пошли!

Захлебнувшись криком, трясущаяся Деми действовала, как во сне. Четко выполняя инструкции старухи, старавшейся быть рядом и не наследить в лужах крови, Деми нажимала на указанные ведьмой точки тела.

– Так, а теперь за ухом прижми мизинцем. Чувствуешь такой пульсирующий канатик. Чувствуешь?

– Нет там канатика!

– Спокойнее, сдвигай палец чуть левее и сильнее нажми.

– Да, да, есть!

– Молодец, нажми, пока не почувствуешь, как он превращается в палку. Сейчас сосуд закупорится тромбом, и кровь перестанет бить фонтаном, а остальное уже сделает трава. А ты теперь слушай внимательно и максимально запоминай, что говорить дознавателям Смотрящего. Вы играли в джунглях и нашли уцелевший памятник. Хотели убедиться, что это действительно с прошлых времен, и твой друг полез на самую вершину и сорвался оттуда. Ты пыталась закрыть рану руками, листьями, всем, что под руку попалось. Не думаю, что среди них сохранились специалисты, что смогут определить присутствие в крови смеси других трав. Подумают, что тебе просто повезло, и ты заткнула парню дырку именно теми травами, что нужно. Но главное, у него спадет внутричерепное давление и уйдут излишки эмбирика. Поэтому никто не потащит на имплантацию полудохлого раба, который не сможет выдать богатой первой пункции. Оставят поправляться до следующего лета… Убирай руки, нужно убрать мякиши трав, и приложим только листья муарты…

– Зачем ты это сделала?!

Первый шок прошел, но вид открытой раны, в глубине которой пульсировала пленка с бурым веществом, вызвал внутри Деми позыв к рвоте, и она опорожнила желудок в сторону. Отплевываясь от противных остатков завтрака, девчонка утерла испачканное лицо рукой, но не отвела от ведьмы ждущего взгляда.

– Затем, что другого выхода не было.

Усмехнувшись недоверию в глазах девчонки, ведьма присела на колени. Спустя долгое мгновение нахмуренно пробормотала:

– Странно, как это мы тебя проглядели. Такой канал пропустить… недосмотрели, так не досмотрели. Надо будет расставить чтецов и проработать ситуацию… Не надо на меня так смотреть, неофит ты мой. Других вариантов больше не было. Завтра у него Посвящение. И ему вживили бы дозатор. Первая донорская пункция, и в мозг вплескивается коктейль токсинов. И все, твой дружок и половины не будет помнить из прошлого. А мне еще многое нужно ему рассказать и показать, иначе после заводов Смотрящего у Осириса станет на одного безмозглого раба больше…

– Мы не рабы! – всхлипывая от пережитого потрясения и шока, Деми не соглашалась с обвинениями. – И почему мы должны бояться Посвящения? Это же традиция для всех. Первый имплантат нужен для здоровья! Через него мы получаем первые прививки и лечение Смотрящего. Без него взрослые не проживут и недели. Сколько было случаев, когда человек без пункций и биомассы умирал в диких болях? Нам показывали записи, как это происходит… Это страшно. И поэтому матери проходят процедуру ежедневно. Хвала небесникам за их доброту и милосердие. Если бы не медкамеры и биомасса, мы бы умерли от болезней Проклятых!

– Девочка моя, – грустно усмехнулась старуха и наполненным горечью голосом произнесла: – Все, что ты повторяешь, вранье. Нет никаких болезней, есть только искусная ложь, которой тебя кормят с малых лет. И сейчас есть шанс всё изменить. Понимаешь? Всё! На роду твоего друга лежит печать больших свершений. Я еще не знаю, почему именно он и каким образом, но скольких людей я ни смотрела, только у него одного я увидела синий цвет Вещего! Твой друг будет проводником его воли в нашем мире!

– Это материнский шепот, нет никакого Вещего, – прошептала одними губами побледневшая Деми. Переводя растерянный взгляд с обездвиженного друга на сияющие сумасшедшим огнем глазища старухи, девчонка растерянно хлопала глазами.

Рассказы о Вещем передавались из уст в уста и всегда будоражили детскую фантазию обещаниями перемен. В них говорилось, что есть где-то человек, который может понимать, чувствовать, видеть всех людей на свете. Он бродит из мира в мир, от селения к селению, принимает разные обличья, но всегда, где бы он ни появился, наступает час справедливости. И тех, кого Вещий признает правильно живущими, ждет процветание и благодать, а тех, кто отвергнет его волю, ждет смерть.

– Нет, девочка моя. Уже нет, – загремел фанатичностью голос ведьмы. – В твоем друге я слышуегопоступь, чувствую гарь сражений. Вижу склоненных на коленях небесников, горящие дворцы Смотрящих… Я вижу время возвращения долгов великому народу!

## Глава 3

Взрывы тяжелого масдеграва играючи встряхнули коридор старого лабиринта. Стены задрожали и покрылись трещинами. Сквозь щели в черном базальте потекли ручьи золотого песка. И без того плохая видимость упала до нескольких метров. На темной стене проступили размытые контуры жмущегося к полу человека. Не сводя с белого пятна входа раструбов двух излучателей, беглец обессиленно опустился на корточки. Дав измученному телу минуту отдыха, загнанная в ловушку дичь двинулась навстречу свету.

Когда до входа осталось несколько метров, за спиной послышался частый цокот. Облаченный в легкие доспехи силуэт даже не обернулся, а сорвавшись с места, пулей рванулся из туннеля, грозившего стать смертельной ловушкой. Не выпуская из нижней пары рук двух излучателей, четырехрукий беглец подпрыгнул под самый потолок. Высекая искры шипованными подошвами, сдирая пальцы рук до мяса, беглец старался выскочить из туннеля на максимальной высоте. Но прозвучавший сзади взрыв самоходной мины заполнил коридор стеной огня, и ударная волна выплюнула человека из туннеля словно пробку.

Перед ударом в противоположную стену беглец успел перегруппироваться, и большая часть импульса пришлась на занимавший всю спину универсальный контейнер. Дешёвый композит старой брони не выдержал такого надругательства, и шлем с контейнером покрылись сетью трещин. Осыпаясь со шелестом разбитого стекла, энергопоглотитель рассыпался в труху, и спустя мгновение шлем превратился в стальное ведро, не способное спасти своего обладателя даже от выстрела легкого импульсника.

Устало подпирая спиной стену, квадр в посеченной осколками броне держался на ногах только благодаря воле. Оглядывая площадку с четырьмя выходами, один из которых чернел копотью и чадил дымом от недавней травли, боец невесело усмехнулся. И начал готовиться к продаже своей жизни дороже, чем стоимость самоходной мины…

Его гнали, как крысу. Вытравливали со всех щелей, не давали отсидеться или затаиться в каменном лабиринте. Стоило ему остановиться, как вблизи разрывалась дымовая шашка, стоило только сбавить ритм сумасшедшего бега, как позади слышался противный цокот, и гранитные своды сотрясали разрывы кинетических пушек, и чем дальше он пробирался в глубину хитросплетений каменных рукавов, тем ожесточеннее его преследовали. Последнего из волны смельчаков, решивших пройти отборочный уровень Арены.

Простое с виду задание скрывало множество подводных камней. И как оказалось, пройти сеть подземных коммуникаций, миновать ловушки и выдержать бои с бесконтрольными «тенями», у которых контур управления замкнут на инстинкты хищников, было всего лишь видимостью.

Вместо слепой охоты его целенаправленно вытравливали. И судя по тщательности осматриваемых закоулков и щелей, его задумку пройти незамеченным основные побоища неведомые охотники оценили по достоинству. И теперь за ним охотится ячар с полноценной стаей «теней» на подхвате.

Сенсор на предплечье пискнул знакомыми засечками. Две «тени» в броне среднего класса и тяжелый штурмовик находятся в пределах ста метров. Охотник распутал все следы и разгадал не хитрые головоломки, и сейчас настанет момент истины.

Бетонный пятак, накрытый густой сетью защитного энергополя, был мешком с одним выходом и тремя хитрыми тупиками, в которых беглец и так потратил очень много времени. И сейчас из единственного выхода доносились звуки приближающейся погони.

А это значит, что бежать больше некуда.

Улыбка квадра с рассеченной губой и в помятом шлеме переросла в оскал. А руки продолжали жить стремительной самостоятельной жизнью. На энергетический шунт, покрытый вспомогательными проекциями сборки, один за другим наращивались дополнительные модули из отсеков наспинного контейнера. Лязг и щелчки точных движений нижней пары рук не прекращались, даже когда в проем высыпали проворные блохи-разведчики, что семеня сегментированными лапами, расплескались по бетону блестящими булыжниками.

В момент появления в проеме облаченной в массивные наплывы тяжелой брони «тени» ячара работа рук прекратилась с финальным гулом разгоняемых реакторов. От расслабленной походки убийцы, шедшего на расправу над беспомощной жертвой, не осталось и следа.

То, что видела «тень», не могло находиться в руках беглеца, ведь по всем канонам и истории сражений на Арене такое вооружение использовалось только в обороне, и даже если новичок получал в руки подобный козырь, то давно бы топил всех врагов в огне, начиная с первой стычки. А этот беглец преподнес сюрприз. Неожиданный и опасный.

Боясь пошевелиться, тяжело бронированный пехотинец не отрывал бойниц шлема от полыхающего разгонными огнями жерла масдеграва. Сверхтяжелое орудие пехотных комплексов огневой поддержки не предназначалось для беготни по лабиринтам, а служило зубьями жерновов, способных перемолоть не одну полноценную дециму атакующих.

– Страшно? – наслаждаясь мгновениями всемогущества, спросил квадр, рывком сбросив на бетон бесполезный комок металла, некогда бывший шлемом. Встряхнув вырвавшуюся на свободу гриву смоляных волос, среди которых искрились шунтированные в череп струны, беглец оскалился:

– Ну, тогда передавай привет всем новичкам!

Мгновение – и в руках вспыхнуло солнце. Обжигающее сияние энергии сорвалось со ствола косматыми сгустками и, подчиняясь магнитным импульсам, оставляя оплавленные следы на каменной крошке, шары огня устремились к расплывшейся в движении Тени.

Уходя с траектории огня, штурмовик отстреливал с брони одну ловушку за другой. Слетавшие зеркальной чешуей сегменты активной системы обороны украшались сияниями и за секунды недолгого полета выстраивали между целью и огненными шарами стену энергетической преграды. Рассеивая энергию косматых шаров, ловушки пытались спасти своего хозяина. Но одно дело противостоять плотному огню плазменных росчерков, а другое – выстоять против энергии, превосходящей объемы поглотителя в несколько раз. Хрустальный звон сливался в одну высокую ноту, что разбавилась трелью оглушительных разрывов освобождаемой энергии, иссушившей воздух маревом высоких температур.

Но жмурившийся от ослепительного сияния квадр не желал отпускать добычу. Прикончить главную штурмовую единицу было отличным выходом из ловушки. И пока ячар конфигурировал бы новые управляющие контуры, подключая «теней» от других децем, беглец сумел бы выбраться из ловушки и в считанные минуты оказаться у подножия пирамиды Признания, на вершине которой ждет сияющий кристалл ученика на звание ячара…

Стена слева вздрогнула от импульса, и последний выстрел, что должен был превратить штурмовика в скрюченную кляксу металла, ушел в сторону. Уклоняясь от гранитных осколков близкого попадания, квадр не смог удержать орудие, и последний выстрел ушел вверх.

Уклоняясь от боковых выстрелов, квадр перехватил массивные крепления масдеграва и, освободив верхнюю пару рук, выхватил легкие импульсники.

Спеша на помощь старшей «тени», бойцы в базовой пехотной конфигурации не могли противопоставить масдеграву ничего, кроме отвлечения огня на себя.

Ревя от усилий по удержанию одной парой рук массивного орудия и попыток одновременной стрельбы из двух импульсников, квадр бросился в сторону.

В отличие от противников, он не имел модулей активной энергетической обороны, и ресурс его поглотителей доспехов разведброни оставлял желать лучшего. Для тонкого слоя энергетика уже достаточно было одного-двух импульсов, чтобы оставить своего хозяина голым против плазмы.

Желая прекратить бой на два фронта, квадр резким разворотом накрыл выход из туннеля короткой серией выстрелов и, не глядя, как оплывает каменная арка от ярких вспышек, списав уже полыхающие свечами силуэты «теней», квадр вернулся маркером прицеливания к месту, где был штурмовик.

Но на месте быстро остывающего бетона и песка не было ничего напоминавшего зеркальную лужу металла. Были только гарь и копоть. Запоздалая паническая мысль о роковой ошибке совпала с шорохом осыпавшейся на голову каменной крошки. Понимая, что уже опаздывает, четырехрукий боец попытался резко дернуться вперед и развернуть ствол на вершину отвесной стены.

Предугадывая его движение, перед лицом полыхнул импульс. Половина лица спеклась в корку, а за волосы вцепилась бронированная перчатка штурмовика. С размахом впечатав сучившего ногами квадра в стену, охотник мощными ударами ножа пробил выпуклые броневые щитки над плечевыми суставами.

Пытаясь удержать вырываемый с корнями скальп, беглец еще пытался сопротивляться, но силы уходили вместе с вытекающей из глубоких ран кровью.

Сильным рывком штурмовик еще выше подтянул жертву. И всадив стальное жало в подмышку пойманной жертвы, с хрустом провернул нож в пластинах брони.

Глухой звон угловатого орудия со следами кустарной переделки разнесся по площадке прощальным набатом, и жертва безвольно обвисла в мертвом захвате.

Когда песок под ногами жертвы пропитался кровью, а движения потеряли напор, грузная фигура грациозно освободилась от удерживающей паутины и спрыгнула к жертве. Скупыми движениями профессионала еще раз пройдясь острой сталью по сухожилиям зафиксированной жертвы, штурмовик ногой откинул оружие подальше.

Игнорируя яростные проклятья обездвиженной жертвы, старшая «тень» децимы ячара с родовым гербом на груди присела под вой сервоприводов брони. Глядя в медленно стекленеющие глаза беглеца, с внешних динамиков раздался насмешливый голос:

– Неплохая попытка, мясо. Мои поздравления.

Острейший сплав металла, заточенный энергетическими полями высокой полярности, играючи отделил голову от тела.

## Глава 4

Корвин, третий сын тысячника Стаи Серого Льда, сейчас был зол. Он был взбешен. Мечась на каталке в комнате медицинского блока загнанным зверем, он не знал, как выплеснуть закипавшую внутри гремучую смесь из паники, злости и ненависти ко всему миру.

Тело разрывало от фантомных болей, шею нещадно ломило от удара штурмовика, а в сознании звенел предсмертный вопль умирающей «тени». Но физическую боль он перенес бы молча. Больше всего его разъедала горечь от поражения в очередной попытке вырваться из ловушки, в которую он угодил с рождения. И все его попытки хоть что-то изменить натыкаются на просто фатальное невезение.

Ну откуда?! Почему именно за ним охотился ячар?! И как он его вычислил?! Даже судя по гербу и витиеватому узору, довольно опытный владыка безвольных тел не мог его просто засечь по отметкам сканера. А тем более предугадать, что задумал один из сотни претендентов.

Ведь он использовал не популярную тактику новичков, решивших попытать счастья на Арене! Нет! Такой подход, который применил он, уже не использовался много лет!

Переоборудованная и усиленная экранизацией доспехов разведброня должна была скрыть излучения тела и электроники от всех видов активных систем обнаружения. А фокус с масдегравом был бы огромным сюрпризом у подножия Пирамиды для охотников, и пока ошеломленная жестким отпором погоня зализывала раны, у него остался бы шанс на последний рывок к мечте. И всё! Блистательная победа – и он на вершине успеха!

Ведь сколько он ни смотрел архивы, все бои и отборочные игры сводились к тупому технологическому противостоянию и количественному перевесу в «тенях». Никакой фантазии! А в его случае, даже по теории вероятности, ему уже просто ДОЛЖНО было повезти!

Но вместо этого он в очередной раз с размаху сел в лужу. Вернее, угодил в объятия медкиборга, который бережно доволок его в медицинский отсек из ячейки управляющего контура. Под стоны пациента, еще не отошедшего от сеанса слияния с «тенью», киборг начал операцию по восстановлению поврежденного позвоночника и модулей сопряжения с шунтами управляющего контура.

С хрустом извлекая из плоти почерневшие иглы нейродатчиков, отбрасывая бесполезный хлам в утилизатор, щупальца медика порхали над расчлененной спиной, уверенно обрабатывая поврежденное тело биораствором. Вливая в зияющие раны прозрачную жидкость и удаляя поврежденные ткани, чувствительные пальцы из медицинского сплава бережно ощупывали схватывающий раствор и, диагностируя полное срастание донорских стволовых клеток с носителем, стали облучать воронки лучами финишира.

Проникая в структуру клеток едва видимым столбом света, луч вызывал быстрое деление клеток, и спустя несколько десятков секунд жидкость мутнела, а после усилившейся яркости луча и вовсе покрывалась розовой нежностью молодой плоти.

Открывшиеся без предупреждения двери оповестили о появлении людей, имевших больший статус, чем тот, кого латали на каталке. А когда прозвучали до боли знакомые приторно-ласковые нотки, Корвин только закусил губу.

– Салем, а ты не знаешь, что за тушку сегодня уволокли с Арены под номером восемьдесят три?

– Даже не представляю, – прозвучал такой же наигранный ответ. – Но мы же не зря выкупили этот сувенир. Давай-ка спросим у нашего младшего, ведь он очень увлекается Ареной, даже в последнее время перенес операцию по усилению позвоночника, представляешь? Вот он наверняка знает, чья это запчасть…

С глухим стуком и чавканьем на панель диагноста было водружено что-то. Когда от запаха горелой плоти стало не продохнуть, Корвин открыл глаза.

Высушенная и не пострадавшее от разряда половина искаженного лица квадра сохранила выражение предсмертного крика «тени», чья голова сейчас предстала перед незадачливым хозяином молчаливым упреком о проигрыше.

– Смотри, братец, а мы приготовили сувенир с твоего первого выступления! Ты так быстро покинул арену, мы даже испугались и подумали, что вряд ли ты успел усвоить урок. Вот и решили тебе сделать из черепушки именную чашу… Корвин-неудачник!

Издевательский смех сотряс комнату громовыми раскатами. Возвышаясь над каталкой двумя человекоподобными тушами с гипертрофированной мускулатурой и головами животных хищников, его братья по отцу покатывались со смеху.

Им доставляли удовольствие жалкие потуги младшего выбиться с третьих ролей. Ведь в отличие от него, старшие наследники поделили между собой все богатство рода Мер-Хан. Старший готовился принять у отца титул службы вождю, а средний – унаследовал все богатство семьи. И только третьему досталось знатное происхождения без прав на звание и имущество. Это больше всего злило Корвина.

Из-за того, что папаша обрюхатил первой не его мать, а какую-то смазливую сучку чужого рода, ему теперь предстоит мучиться всю жизнь! Сносить насмешки этих индюков, у которых мозгов хватает только на то, чтобы тратить средства рода на модные биомодификации геномов, трахать все, что шевелится, а ему для какой-то жалкой процедуры усиления скелета жгутами новой бионики пришлось клянчить деньги у главы материнского рода. Эх, если бы мать была жива. Все было бы значительно проще.

– Эй, гроза Арены, чего молчишь?

– Ты что, Дит, он вынашивает новые планы по покорению Арены, пересчитывает последние гроши на покупку нового раба, чтобы покорить Арену и выиграть приз главного Желания! А ты знаешь, какое оно у него? – наслаждаясь сверкнувшим в глазах Корвина блеском бессильной злобы, запрокинув волчью голову, Салем расхохотался. – Он мечтает заполучить сладенькую Юдуфь!

– А губенка-то далеко не дура! Единственная дочь рода Рамаза-Хан, – поддержал веселье средний брат. Голова мифического вепря сложилась в противную гримасу хихикающего чудовища. – Или это спермотоксикоз бьет в голову? Ведь кобылка очень заметная, такие формы, а как танцует… я бы ей вдул, а ты?

– Спрашиваешь, но вот только она не для забав. За ее чреслами следят Верные Псы. Можно заполучить очень большие проблемы, – волчья голова оскалилась. Но взгляд желтых глаз вновь обернулся к молчавшему Корвину. – Зато младшенький-то придумал отличную комбинацию. Вот только мозгов не хватает для реализации задуманного. Может, поможем советом, а потом он даст её попользовать на ночь, как думаешь?

Вдоволь насмеявшись над своими шутками, братья собрались было уходить, но фигура с волчьей головой застыла у дверей. Наградив пышущего бессильной злобой Корвина долгим взглядом, Дит метнулся к операционному столу.

Сбросив младшего с кушетки и схватив за горло, впечатал того в стену. Вглядываясь в покрасневшие от натуги глаза и руки, пытавшиеся ослабить удушающую хватку на горле, оборотень пролаял:

– Слушай и запоминай, щенок. Главная причина поражения была в том, что ты выбирал «тень» среди взрослых рабов Тысячи Городов и не знал основного правила… «Тень» растят, ее учат чувствовать каждую мысль, каждое биение сердца, с ней сживаются. Она продолжение твоего тела, это не она берет в руки оружие и сражается на арене, а ТЫ! Она просто одежда, доспех твоей воли! И когда ты добьешься повиновения на уровне вздоха, только тогда ты сможешь побеждать! А когда твоя «тень» станет мастером, в нее вживляются материнские шунты и подключается децима таких же, тщательно отобранных и взращенных «теней». Так продолжается, пока твое мозаичное восприятие мира не сможет контролировать тетру полной сотни воинов! Вот тогда ты станешь истинным ячаром! И только тогда ты сможешь победить на Арене, а пока… ты просто позор рода. Хорошо хоть мозгов хватило не выставляться под родовым тотемом. На, изучай запись своего позора с комментариями лучших специалистов Арены. Помни, еще раз проиграешь, то снисхождения не будет. Роду не нужны неудачники…

Вновь забросив закатившего глаза юнца на операционный стол, оборотень выхватил из-за пояса личный жезл. Отзываясь на касание, золотой стержень укрылся сиянием. Касаясь им проекции, на которой высвечивались поврежденные участки тела, оборотень гасил красные зоны неоплаченного лечения. И когда киборг ожил стремительными движениями, а в резервуарах забурлила жидкость для генной модификации, охваченный тисками захватов Корвин пришел в себя.

Глядя, как скалится в усмешке волчья голова, пленник попытался было вырваться, но плотные захваты пут уже стянулись в фиксации, по телу ползали щупальца диагностов.

– Что ты задумал, Дит? – встревоженно спросил старший брат. Поведя кабаньей головой от проекции к проекции, Салем хмуро покачал головой. – Отцу это не понравится!

– Переживем, а вот нашему неумехе будет лишний повод шевелиться.

– За что?! – выдавил из себя Корвин.

– Да ни за что, – пожал мощными плечами оборотень. – В роду давно не рождалось достойного ячара. Привлекать со стороны накладно и не надежно. А тут один из детей главы рода по собственной воле изъявил желание стать владыкой, почему бы ему не помочь? Но чтобы у тебя не было соблазна применить свои способности против нас, мы кое-что тебе вживим, для страховки. И это будет нашей гарантией. От ядовитого плевка в спину…

Волчья пасть мелькнула в считанных сантиметрах от лица, клацнув неестественной белизной клыков, и брат горячо задышал в ухо.

– Теперь в твоем организме будет циркулировать крохотный тромб, и в случае нарушения основной заповеди ты, наш горячо любимый братик, тут же сдохнешь. Мгновенно. Даже не успев насладиться наследством…

Начавший действовать наркоз сковал тело и разум ватными оковами. Теряя ощущение реальности, Корвин проваливался в наркозный сон с дикими проклятьями братьям. Только что они сделали его вечным третьим. Теперь он никогда не сможет вырваться с последних ролей!

Тонкий писк киборга-диагноста, пробежавшего по телу шустрым паучком, известил о последних секундах сна. Тяжело вырываясь из оков анестезии, пациент выгнулся дугой. Разрывая легкие диким кашлем, молодой парнишка свернулся в позе эмбриона. Едва не теряя сознание от боли, переборол спазмы и приподнялся на трясущихся руках.

Каждая клеточка горела огнем и болела, словно он был пропущен через ушко иголки, да по нескольку раз. Братья скупердяи пожалели денег на полный комплекс, и теперь ему придется мучиться от жуткой мигрени, пока в крови не распадутся токсины дешевого наркоза.

Медленно поднявшись и ощупав себя, Корвин посмотрел на проекцию со своей точной копией. Пытаясь понять, куда именно могли запустить вредоносный модуль, инфицированный микробомбой, он смог только тяжело вздохнуть и обессиленно обхватить голову.

Его провели. Мастерски и в лучших традициях Стаи. Какая-то гнида вычислила его цели и, действуя на опережение, сплела паутину, куда он угодил бестолковой мошкой. А сегодня Дит прямым текстом в этом признался. После такого откровения он не удивится, если братья наняли того ячара специально для него, и все обставили для фатального проигрыша.

Но кто смог сдать его братьям!? Он же никому и слова не сказал о своих планах. Ни с кем даже не обмолвился.

Эх, а какой был план. Как все начиналось хорошо. Он планировал красиво победить. Показать зрителям и судьям одну яркую схватку, а затем прийти к отцу с просьбой помочь ему в исполнении мечты. И отец не отказал бы сыну, выбравшему почетный путь воина стаи, и… дал бы денег. Много денег. Вот тогда бы он и начал трудный путь восхождения по лестнице власти. Набираясь мудрости в занятиях с дорогими учителями, наращивая слои боевых модификаций, и спустя годы тренировок он бы выиграл Большую Арену и получил бы главный приз. Золотое Желание.