# Только играй

Елена Филон

У Лексы Вудвилл было всё, начиная от полноценной семьи и заканчивая гардеробной, набитой шмотками из последних коллекций модных брендов. Красавчик парень, готовый упасть на одно колено и сделать предложение. А ещё жених, которого выбрали для неё родители, и мнение Лексы на этот счёт никого не интересует; как и её мечта – стоять на большой сцене и дарить публике свою музыку. Этой мечте вряд ли суждено сбыться, потому что дочь сенатора штата с гитарой в руках, исполняющая панк-рок, как минимум не подходит его статусу. Но постойте… кто сказал, что обязательно нужно быть собой? Да и не выбрасывать же пригласительный на первый отборочный тур в шоу «Только играй»?.. И к тому же всемирно известной рок-группе Far-between нужен парень-гитарист… Чего не сделаешь ради мечты? Даже если и планы на это шоу исключительно корыстные. И даже если на время придётся сменить пол!

© Филон Е. С.

© ООО «Издательство АСТ», 2016

* * *

## Благодарность от автора

Амелия Джонге! Без тебя моему вдохновению пришлось бы очень трудно. Спасибо за поддержку и отзывчивость!

> «Порой я думаю, что у всей земли проблемы,

> И порой мне кажется, что никто не хочет их решать.

> Люди говорят – нам никогда не справиться,

> Но я-то знаю, что мы сможем всё преодолеть!»[1]

> Посвящается мечте каждого из вас.

> Пусть мечты сбываются!


## Пролог

> Как там было?.. Красное – красное. Не алое, не пунцовое, не рубиновое.

> Снег – белый и холодный. Не волшебный, не сказочный, не пушистый.

> Запахи, вкусы, ощущения…

> (© Тейт Миллер «Только слушай»)

Стоп.

У красного, между прочим, куча оттенков. В палитре Пантон, например, целых сто штук! И только мужики способны назвать их всех…красными. Это так, небольшая справка.

А снег так это вообще отдельная тема… Он ещё и мокрым может быть, липким и противным, а что касается цвета, так с точки зрения науки снег не может быть белым.

Ведь он состоит из многочисленных снежинок, а они, в свою очередь, состоят изо льда. А лёд у нас какой? Верно – прозрачный. Снежинка пропускает, а не отражает солнечные лучи. Поэтому снег на самом деле не может быть белым.

Стоп. Зачем я вообще всё это рассказываю? Сейчас решите, что я зануда…

Помните звук зажёванной плёнки в старых магнитолах? Или звук резкого торможения шин тоже сгодится. Так вот. Представьте, что только что его услышали.

И начнём сначала.

## Глава 1

«Лос-Анджелес утопает в лучах жаркого летнего солнца! Дороги плавятся, пляжи переполнены, а милую головку нашей неугомонной ведущей MTV Анемоны явно напекло, потому как вместо посещения главного события – да чего уж там, МИРОВОГО МАСШТАБА – этого лета она улетела на Гавайи в свой заслуженный отпуск. Да-да! Так что ваш покорный слуга Рики Флап с удовольствием воспользовался приглашением на свадьбу одной из самых нашумевших пар в музыкальной индустрии за последние несколько лет и отснял свой собственный репортаж!

О, да! Тейт Миллер – мегапопулярная талантливая рок-исполнительница, известная своими умопомрачительными хитами не только в США, но и в Азии, выглядела сногсшибательно! Неудивительно, что эта целеустремлённая девушка смогла заполучить себе в женихи идола миллионов, да и просто красавчика… Визжите и падайте, фанатки Шейна! Теперь вы – официальные неудачницы. Шучу-шучу, будет мне…

Что ж, не отходя от темы… Тейт Миллер, как всегда, поразила нас своей оригинальностью! Невеста отказалась надевать классическое свадебное платье, какое, по нашим достоверным источникам, подобрали для неё лучшие стилисты Голливуда, и предстала перед гостями в укороченном платье с пышной юбкой нежно-лилового цвета! Тейт Миллер верна себе, дамы и господа! А её уже округлившийся животик, который будущая мама, с её же слов, и не думала скрывать, стал особой изюминкой в бунтарском образе! А что уж говорить о её кедах…

Впрочем, не сказал бы, что Шейн Бенсон – бывший фронтмен нашумевшей рок-группы Far-between, а ныне известный композитор, не соответствовал образу невесты. Я пытался сосчитать дыры на его джинсах, но, к сожалению, проинформировать вас об их количестве так и не смогу!

Пожелаем счастья и безграничной любви нашим любимцам и будущим знаменитым родителям! А пока делаем ставки, дамы и господа, на то, в кого же из двоих строптивцев пойдёт их первенец!»


– Может, выключишь уже телевизор? – Я упёрла руки в бока и оторвала взгляд от зеркала. – Это запись. Ты это уже сто раз смотрела.

– О, нет, Лекса, только не сейчас… сейчас покажут Шейна! Смотри-смотри!!! – Громкий визг моей младшей сестры разорвал дом похлеще всякой стереосистемы! Она выволокла из-под МОЕГО одеяла сиреневый парик, нацепила на голову и принялась избивать ногами матрас МОЕЙ кровати, подпрыгивая до самого потолка. – Сейчас умру-у-у! Ше-е-ейн…

– Мама убьёт тебя раньше, если хотя бы один волосок выпадет из твоей причёски! Так что выключай телевизор и выметайся из моей комнаты! – прорычала я.

Знакомьтесь – Хизер. Моя двенадцатилетняя сестра. Сущий дьяволёнок во плоти. Неуправляемый подросток. Ненормальная фанатка Шейна. Любительница посквернословить втихушку. А также Мисс Мой-рот-вам-не-заткнуть-даже-не-пытайтесь!

Хизер ударила по пульту, и в комнате наконец стало тихо.

Всего на секунду.

– Отличный прикид! Бабуля бы заценила, – манерно оттопырив верхнюю губу, Хизер скользила по мне придирчивым взглядом и медленно кивала.

– Твои скептические замечания совсем НЕ кстати.

– Розовый кардиган тоже ничего…

– Это персиковый. Персиковый кардиган, – с расстановкой заметила я и взглянула на наручные часы на изящном серебряном браслете – половина четвёртого. Ни за что не успею.

– Девочки, у вас всё в порядке? Что это был за крик?

– Всё в порядке, Салли, – отозвалась я на зов домработницы, – всего-то у Хизер очередной Шейно-припадок случился.

– А… ну, значит, всё хорошо, – рассмеялась женщина. – Спускайтесь. Миссис Вудвилл ожидает в гостиной. Скоро подадут машину.

– Шейно-припадок? – сузила свои огромные злобные глазёнки Хизер. – Это ещё что?

– Это то, что периодически с тобой случается и напрочь отключает твой детский мозг, – натянуто улыбнулась я, разглаживая руками белую юбку-карандаш.

– Отвратительно, – прокомментировала мои действия Хизер.

– Спасибо. А ты, я смотрю, теперь рюши любишь? – кивнула я на её голубую блузку и влезла в бежевые туфли-лодочки из последней коллекции Джимми Чу, подобрала со столика клатч от не менее известного бренда и направилась к двери.

Но Хизер не двигалась с места, и по её новому-старому выражению лица я знала – разговор не закончен.

С трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза, и терпеливо вздохнула:

– Что ещё, Хизер?

– Я видела, Лекса.

– Что ты видела?

– Ты знаешь, что я видела! Мусорный пакет, в который ты вчера собрала все плакаты, диски и даже фото с автографом Тейт! На какую помойку его отвезли, а? И где твоя гитара? Её тоже выкинула?! – Хизер спрыгнула с кровати и глядела на меня с презрением. – Ты избавилась от всего, чем дорожила!

Ну вот… теперь мои глаза сами возвелись к потолку:

– Какая тебе разница до моих вещей? Они мне надоели, вот я от них и избавилась. В чём дело-то?

– В чём дело?! А в том, что раньше ты была нор-мальной! А теперь… – Хизер окинула меня брезгливым взглядом. – А теперь ты не похожа на мою сестру! Теперь ты – отстой, Лекса! Родители заменили тебя на другого человека! Подмяли под себя! И мне… мне стыдно за тебя!

Я с трудом сдержала смех:

– Не пытайся казаться взрослой, потому что ты – не взрослая.

– Она ведь нравилась тебе! – воскликнула Хизер и швырнула в меня сиреневый парик.

– Кто?

– Тейт! Кто!

– Она… она и сейчас мне нравится, – я пожала плечами и бросила парик в шкаф. – Просто… просто всё меняется. Повзрослеешь – поймёшь. Пойдём, нам пора.

Миссис Вудвилл, как всегда, была при параде.

В смысле – а теперь позвольте представить вам мою маму. Волосы пшеничного цвета аккуратно собраны в высокую причёску, строгий парадный костюм с юбкой светлого оттенка. Сдержанный макияж, ну и… без бриллиантовых серёжек в этот раз не обошлось. Она никуда их не надевает, если только не перед кем покрасоваться. А сегодня такая кандидатура как раз нарисовалась.

– Александра! Девочка моя! – мама подлетела ко мне. – Ну-ка, дай я на тебя посмотрю. Покрутись. Прелестно! Восхитительно! Этот наряд отлично подчёркивает твою точёную фигурку. А блузка превосходно сочетается с цветом глаз…

– Да-да, знаю, – кивнула я и меланхолично изрекла: – Мои глаза прекрасны и невинны, как утреннее небо, а золотистые локоны, что так естественно вьются, хотя завивали мне их с самого утра, прелестно обрамляют моё милое ангельское личико.

Хизер засунула два пальца в рот и сделала вид, что её тошнит.

Мама, не поняв сарказма, воодушевлённо улыбнулась и застегнула мне верхнюю пуговицу на кардигане.

– Александра… Эван обязательно высоко оценит то, как чудесно выглядит его невеста.

– Лекса не его невеста! – вставила Хизер, рисуя маркером череп на своём запястье. – И не дай бог.

– Да-да… – Я взглянула на часы. – Может, пойдём уже?

– Ужин в пять. Сперва заедем за подарком Эвану, – отозвалась мама, отбирая у Хизер маркер. – Отец присоединится к нам позже. Машину сейчас подадут.

– Что?! – Я так резко выпрямила спину, точно в голове больно ударили в гонг и щедро потянули за позвоночник.

– У отца много работы, милая, ты же знаешь. Выборы на носу.

– Я не об этом! – перебила я, с трудом сдерживая возмущение. – Что значит – ужин в пять? Почему на час позже?!

Мама натянуто улыбнулась и наконец выиграла сражение с младшей дочерью – отобрала у неё маркер.

– Александра, ты спешишь куда-то? – Голубые глаза моей матери подозрительно сузились, а значит, пора давать заднюю.

– О нет, что ты, – покладисто улыбнулась я в ответ. – Всё отлично. Поехали за подарком Эвану.

– Какие вы обе одинаковые! Б-р-р… аж жуть берёт! До тошноты! – проворчала Хизер и первая вылетела из дома, громко заорав на всю территорию нашего особняка: – МОЯ СЕСТРА ПОЛНЫЙ ОТСТОЙ! САМЫЙ ОТСТОЙНЫЙ ОТСТОЙ В МИРЕ!

– Хизер! Что это за слова?!

– Да-да… – кивнула я и зашагала следом. – Полный отстой.

* * *

17.05

Ресторан «Culina, Modern Italian».

Лос-Анджелес, Калифорния


– Ну и где этот жирдяй?!

– Хизер! – одёрнул мою сестру отец. – Не смей так говорить о сыне мистера Брауна!

Форест Вудвилл – ну а это мой папа. Выглядит так, точно сейчас носом в тарелку свалится, но при этом марку на публике держит. Даже галстук ослабить не желает; затянул на самом горле удавку за пару сотен баксов так, словно ему это удовольствие доставляет.

Самоотверженный человек, надо сказать! А ещё он член конгресса США, представитель демократической партии и сенатор штата в придачу. Та ещё профессия, вам скажу. Особенно когда на носу выборы в верхнюю палату.

Отец провёл ладонью по волосам, проверяя укладку, и кивнул моей матери, вверяя ей немедленно разобраться с поведением младшей дочери, так как семейство Браунов только что перевалило через порог изысканного зала ресторана.

Эван Браун. Вот вообще нет желания вам его представлять.

Хизер права на его счёт – занудливый, самовлюблённый и необъятный. Эдакий маменькин сынок, выросший на лучшей выпечке французской кухни – его бабушка и дедушка живут в Париже. А оба родителя являются акционерами и входят в совет директоров крупной финансовой компании. И так, к слову, эта компания занимает седьмое место в рейтинге по версии Forbes. Большего я не знаю. Хотя мама каждый раз и пытается заставить меня вникнуть в суть всякой тамрыночной капитализации и суммарных активов… Понятия не имею, что всё это значит. Зато знаю, что парень, которого спихивают мне в мужья, только что задел своей пятой точкой один из столиков и уронил на пол ведёрко с шампанским.

А я всё сижу и улыбаюсь, глядя на своё объёмное неповоротливое будущее.

– Привет, Ксандра, – пропыхтел Эван, краснея от нижней складки подбородка до кончиков лопоухих ушей. – Отлично выглядишь! Как всегда!

– Спасибо. Ты… ты тоже. Как всегда, – улыбнулась я, наигранно хлопая ресницами, споря с самой собой, насколько быстро в этот раз внимание моего жениха переключится на меню.

Да вот же оно! Коричневая папка с золотистыми буквами уже прикрыла его пухлую физиономию размером с футбольный мяч.

Я взглянула на часы. Времени совсем не осталось. И если не успею, то можно заказывать надгробную плиту. Без шуток.

– Ксандра, что ты будешь? – Карие глаза-жуки Эвана показались из-за меню.

– Почему ты зовёшь её «Ксандра»? – тут же отреагировала Хизер, произнеся моё и без того сокращённое имя самым отвратительным образом. – Она не любит, когда её так называют.

– Хизер! – зашипела на неё мама.

– Она моя невеста, – невозмутимо отозвался Эван, тряся щеками, как перекормленный питбуль, – как хочу, так и называю, мелкая.

«Ага, ещё языки друг другу покажите. Вы же на одном уровне развития».

– Тогда почему бы тебе не называть её просто: «Мой единственный шанс в жизни»? Или: «Твоему мужу так повезёт. Жаль, что мне им не стать»? – предложила Хизер, невинно улыбаясь.

– Хизер! – громче зашипела мама. Она считает, что Эван для меня отличная партия, точнее для нашей семьи, а отец… ну, он, в общем, мы с ним не часто общаемся, так что в этих делах он полностью доверяет маме.

Почему меня так стремительно пытаются выдать замуж за богатого интеллигента, думаете вы? Подождите ещё немного. Скоро мы до этого доберёмся.

– Как насчёт начать… м-м… с карпаччо?

– Отлично, – кивнула я, натянуто улыбаясь Эвану.

И так каждый раз. Я уже знаю, что будет дальше: он закажет целый стол еды и будет пихать мне в рот по куску того, что ест сам. О да! И этот пухляк абсолютно уверен, что у нас с ним одинаковые вкусы! А значит, я идеально ему подхожу.

Вот и сейчас происходило то же самое… Сначала карпаччо, затем ещё с десяток различных закусок, после чего перешли к горячему…

– Филетто ди майале! – объявил название блюда Эван, протягивая мне на вилке кусок свиной вырезки. – Просто пальчики оближешь! Попробуй, Ксандра! У этого блюда божественный вкус!

Я чувствовала на себе взгляд отца. Он следит за мной. Всегда следит. Потому что только полной идиотке может понравиться этот упырь, помешанный на еде! Наследник миллионов! Идеальная партия! Тьфу!

Эван потряс вилкой, и несколько капель соуса расползлись по белоснежной скатерти.

– М-м? Ксандра, скорее! Пробуй!

– Что это за соус? – я смотрела на вилку.

– Медово-ореховый, – улыбнулся Эван, сверкнув куском салата в передних зубах.

Я одарила его тяжёлым взглядом и посильнее сжала челюсти, чтобы прямо сейчас не дать полную объективную характеристику этому олуху напротив.

– У Лексы аллергия на орехи, идиот! – пришла мне на помощь Хизер. – Она сто раз тебе говорила. Смерти её хочешь?

– Хизер! Это последнее предупреждение! – пригрозил отец тем тоном, против которого ни у кого нет шансов. Так что даже Хизер уткнулась носом в тарелку.

А я всё молчала, чувствуя, как шкала терпения добирается до верхней отметки. Хотя никакого «взрыва» на сегодня точно не планировала.

Глубоко вздохнула и вновь взглянула на часы – без пятнадцати шесть.

«Ну здорово…»

– Куда-то спешишь? – с полным ртом свиных медальонов промямлил Эван.

– Эм… нет. Не ем после шести.

– А, это правильно, – закивал Эван и вдруг просиял: – Но у тебя ещё есть целых пятнадцать минут! Можно перейти к десертам! Официант!

О боже…

Тот момент, когда хочется шлёпнуть себя по лбу.

– Ксандра, попробуй вот это! – Новый кусок чего-то там появился на вилке Эвана, и вилка стремительно летела ко мне в рот. Пришлось прожевать. – А теперь вот это.

– Спасибо, Эван, но мне не хочется.

Глаза Эвана выпучились, как у огромной жабы:

– Нет! Это ризотто божественно! Ты должна его попробовать!

– Я правда не хочу, – с нажимом ответила я, всё ещё заставляя себя улыбаться.

– Попробуй хоть чуть-чуть, Ксандра!

– Нет, спасибо. – Сложила руки на коленях и с преувеличенным интересом оглядела зал, как вдруг вилка Эвана оказалась перед самым моим лицом, пухлые пальцы надавили на щёки и впихнули в мой приоткрывшийся рот ризотто.

Сбоку послышался свист Хизер. Моя мама нервно усмехнулась. Взгляд отца говорил: «Проглоти и скажи спасибо!» А чета Браунов с умилением глядела на сына.

Мистер Браун хлопнул отпрыска по плечу:

– Молодец, Эван. Настоящий мужик. Твоя женщина должна быть сыта и сильна, как самка гиппопотама! Тогда и потомство будет таким же.

Странно, но миссис Браун больше напоминает сушёного кальмара с рыжими кудряшками.

– Ага, – расплылся в ленивой улыбке Эван и накинулся на тарелку с очередным блюдом с таким видом, будто голодал неделю.

Вот же животное.

– Давайте поговорим о свадьбе, – с деловитым видом заговорил «кальмар».

– Разумеется, – с энтузиазмом поддержала моя мама и подмигнула мне.

Хизер провела пальцем по горлу и вывалила язык, как умирающая от жажды псина, а затем кивнула на Эвана. Потому как тот уже вновь тянул к моему рту вилку с куском мяса. Но его вторая рука оказалась быстрее моей реакции: толстые, как сосиски, пальцы надавили мне на щёки, и вилка стремительно пошла на посадку.

– Не дёргайся, – улыбался Эван. – Тебе понравится. Это божественно!

– Вы только поглядите!

– Он так о ней заботится. Наш мальчик…

– Сейчас блевану.

– ХИЗЕР!

Ну всё. Я и так три недели вела себя, как послушная девочка. А это уже подвиг!

С силой отшвырнула от себя руку жирдяя, а из другой выхватила вилку. Рывком поднялась на ноги, так что стул с грохотом ударился о дорогую плитку на полу, и запустила эту самую вилку с этим самым куском мяса прямо в Эвана – та отскочила от него, как резиновый мячик.

Следующим в дело пошёл графин с водой, и под всеобщие «охи» его содержимое оказалась всё на том же дорогом костюме Эвана.

– Как насчёт ризотто, Эван?! – воскликнула я, безумно улыбаясь и выпучивая глаза. Эван отчаянно тряс головой и махал руками. – Вот тебе ризотто! Попробуй! Это божественно, Эван! БОЖЕСТВЕННО! – содержимое тарелки оказалось у него на брюках.

– А вот тебе ещё салатик сверху! Ну же, пробуй, Эван! Хотя бы чуть-чуть!

– Александра! Прекрати! – визжала мама.

Ну и пусть визжит дальше. Я тысячи раз говорила ей, что Эван мне не пара! И что Я НЕ МОГУ СТОЛЬКО ЕСТЬ!

– О, Эван! Смотри-ка, десерт принесли! – воодушевлённо воскликнула я и под звонкий смех моей сестры вытряхнула всё содержимое глубокой ёмкости с мороженым Эвану на голову. – Смотри, там даже орешки! Ты ведь не умрёшь от орешков, не то что я, правда, Эван? Попробуй, чего ждёшь?

Кальмар… простите, миссис Браун, уже летела к сыну с кучей салфеток. И так не вовремя, чтоб её… Пирог со взбитыми сливками угодил ей на грудь.

– Упс. Я потом заплачу за химчистку, – миленько улыбнулась ей, и в следующую секунду бурных военных действий посреди зала элитного ресторана прогремел голос моего отца:

– АЛЕКСАНДРА ВУДВИЛЛ! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ ЭТОТ БЕСПРЕДЕЛ!

Я застыла с молочным коктейлем в вытянутой руке. Вроде бы с клубничным… м-м-м…

Грудь моего отца высоко вздымалась, привычно серое лицо покрывалось пунцовыми пятнами, а от идеальной причёски не осталось и следа. Хизер продолжала хихикать и втихую фотографировала на телефон практически рыдающего Эвана. Тот ныл, что мог всё это съесть, а я испортила его еду. Мистер Браун вытирал салфеткой костюм жены, а моя мама метала молнии глазами. Серьёзно. Это самый опасный взгляд на свете!

Чем занимались остальные благородные посетители ресторана? Разумеется, пялились на нас, чем ещё им заниматься?

Я сделала глоток коктейля через трубочку и облизала губы с самым невинным видом на свете.

– Александра! – отец убийственно смотрел на меня. – Иди за мной. Сейчас же!

Я взглянула на часы и раздосадованно вздохнула:

– Прости, пап. Давай в другой раз. У меня дела. – Повернулась к Эвану: – Держи. Это тебе бонус… – вылила коктейль ему на голову. – Вкус, м-м-м… закачаешься!

Подмигнула Хизер, подхватила свой клатч и рванула к выходу.

– АЛЕКСАНДРА! – гремел вдогонку отец. – Немедленно остановись! Немедленно!!!

И под звонкий смех моей младшей сестры в рассаднике снобов и просто людей с отсутствием чувства юмора я вылетела из зала ресторана.

## Глава 2

– Воу-воу, полегче, чувак! – Какой-то индюк с бейджем преградил дорогу как раз в тот момент, когда мои дорогие туфли едва ли не организовали мне встречу с отполированным полом лобби ресторана. И не то чтобы я на каблуках не умею ходить – пол просто скользкий. Ага, именно так.

– Мисс Вудвилл, вам следует дождаться отца, – заявил мужчинка с тонкими завитками усов. И двое качков в строгих костюмах, трещащих на бицепсах по швам, уже были на подходе.

Вот же…папа! Подстраховался на случай моей очередной выходки. Именно – очередной. Хизер – не самый большой ужас нашей семьи. Я во много раз хуже!

Теперь вы немного понимаете, почему меня так стремительно хотят выдать замуж за кого-то вроде Эвана? Потому что я: «Неуправляемая», «Строптивая», «С ужасным характером», «И вообще чёрт знает, в кого пошла! Точно не в мою родню», – цитаты мамы.

И закрадываются у меня мыслишки по поводу этой свиньи с самооценкой гепарда, что, стань я его женой, он откормит меня так, что не только бегать разучусь, но и вообще передвигаться! А предкам моим это на руку – укрощение строптивой, так сказать.

– Мисс Вудвилл!

– Покасики, усатик! – Прямо по коридору. Толкнула дверь с табличкой «Вход только для персонала» и помчалась дальше, на ходу снимая туфли.

– Ну и куда прёшь?! – накинулась на меня пухлая женщина в синем халате и с тугой сеткой на голове.

Вручила ей свои туфли:

– В Интернете можно продать за хорошие деньги. Всего раз надевала. Фирма́! Ну, говорите, где запасный выход?

– Эм… – Женщина бросила недоверчивый взгляд на туфли, такой же на меня и кивнула на стальную дверь слева по коридору.

– Спасибо! Классная сеточка, кстати, – подмигнула я ей и помчалась дальше, потому как голоса папочкиной охраны звучали совсем близко. Я всех их знаю: и по именам, и в лицо. Довольно часто приходится тусоваться с этими ребятами. Порой даже в ванную зайти страшно: никогда не знаешь, кто поджидает тебя в душевой кабинке.

– Там кухня! – закричала вдогонку женщина. – Всё время прямо! Синяя дверь.

Ох, опять запах еды. Как же дурно-то.

– Мисс! Вам сюда нельзя!

– Да я на секундочку!

Толкнула дверь. Ну наконец-то. Свобода!

В лицо ударил свежий ветерок Лос-Анджелеса, принёсший с собой запах океана. Босые ступни ощутили гладкий тёплый асфальт. Я бежала навстречу летнему солнцу, по узкому проходу – к кованой ограде, выходу с заднего двора ресторана, и слушала, как в сумочке разрывается мобильный – Пьер Бувье из Simple Plan подпевает в ритм моим шагам:

Возьми меня за руку здесь и сейчас,
Зачем думать о том, что будет после?
Возьми меня за руку здесь и сейчас!
И найдём это место под солнцем[2].

Волосы выбились из причёски, крупные локоны рассыпались по плечам; наверняка сверкают на солнце и выглядят отпадно! М-м-м… так и вижу себя со стороны, как в замедленной съёмке…

БАХ!

Чёрт.

Тот ещё был звук.

Звон в ушах, и птички над головой кружатся. Со всей дури неудачно врезалась в столб прямо лбом… Наверняка будет шишка.

А лоб-то как болит…

– Мисс Вудвилл! – Топот ног за спиной. – Постойте!

– Не сегодня, парни! Пижама-пати отменяется! – Со всей силы толкнула в трёх папиных «гладиаторов» огромный мусорный контейнер на колёсиках.

БАХ!!!

– Мисс Ву-у-двилл… Вы не должны этого делать! – стараясь избежать столкновения с мусорным контейнером, надрывались охранники.

– У вас на сегодня расписание! Мисс Вудвилл!

– Завтра над сериалами похнычем, парни! – Завернула за угол.

Ну вот же она – парковка! Встретил меня шофёр Перси.

– Ключи! – на бегу выставила руку вперёд, отчётливо чувствуя, как от широких шагов юбка-карандаш трещит по швам.

Перси уже за пятьдесят. И он лет десять на моего отца работает, но со мной так и не научился справляться.

– Ключи! – повторила я, и растерявшийся бедняга Перси бросил мне ключ от авто. А я в ответ бросила ему свой клатч. – Пьер Бувье уже устал петь! Перси, пупсик, подними трубку и скажи моему отцу, что всё путём.

– Алло? Да, мистер Вудвилл. Да, мистер Вудвилл. Да, всё путём.

Авто мне ни к чему. Всего-то багажник нужен. Вытащила из-под обшивки красненький скейт, чмокнула посерединке, чмокнула Перси в щёку, забрала мобильный и ударила колёсами об асфальт.

О да, детка! Я скучала!

– М-м-мисс В-вудвилл, у вас на лбу…

«Будет шишка», – мысленно закончила за Перси, рассекая по дорогам Лос-Анджелеса на своём стареньком любимом скейте. Предки думают, что я его лет пять назад как выбросила. Наивные какие.

Разогнавшись до нужной скорости, поставила на доску две ноги и обернулась: «гладиаторы» загружаются в авто. Будут преследовать, как и ожидалось.

Вот блин. Мне уже двадцать, а всё в догонялки играю!

Взглянула на часы – без пяти минут шесть.

– Ну всё. Я труп. – Выехала на Бертон-уэй. Срезала дорогу через сквер, отталкиваясь ногой от тротуара, лавируя между прохожими и двигаясь в сторону перекрёстка Алмонт-драйв и Дейтон-уэй.

На ходу достала из лифчика «неофициальную» сим-карту и вставила во вторую ячейку мобильного. Тут же пришло сообщение о миллионе входящих вызовов и ещё столько же эсэмэсок с угрозами о моей смерти.

Звонка от Эстер ждать не пришлось.

Приняла вызов:

– Прежде чем назовёшь причину моей скорой кончины, скажи, где ты, Эстер, или папины щеночки найдут меня первыми!

– ОБЕРНИСЬ!!! – как ненормальная завизжала в трубку моя лучшая подруга, и я увидела её красный пикап, а позади него с десяток машин, недовольно сигналящих из-за образовавшегося затора.

Голова Эстер просунулась в окно с пассажирской стороны:

– Жить надоело?!! Быстро садись!!!

С визгом шин пикап Эстер рванул с места.

– Ты мой герой! Дай поцелую! – рассмеялась я, громко чмокнув Эстер в щёку. Бросила скейт на заднее сиденье и сама перелезла туда же.

– У тебя Пьер Бувье надрывается! И меня это нервирует!

Я бросила взгляд на мобильный: «Надзиратель». Сбросила вызов отца.

Вообще-то Эстер редко выходит из себя. Из нас двоих я – оторва, которая вечно влипает в неприятности. И моя дорогая Эстер – та, кто меня из них вытаскивает и учит уму-разуму. Ну знаете, как это бывает? Классика жанра. Она – неотъемлемая часть меня. Как плюс и минус. Как день и ночь. Как… Оззи и Шерон Осборн. Даже не знаю, в каком закрытом монастыре для девочек сейчас бы обитала, если бы не Эстер и её железные аргументы, с помощью которых она прикрывает меня перед предками. О, да, мама её обожает! Знала бы она, какая хорошая из неё актриса!

Эстер вывернула руль, и с новым визгом шин авто выехало на перекрёсток.

– Эй! Ты так нас обеих прикончишь!

– Ну нет, тебя я лично собираюсь придушить, – со спокойствием мертвеца отозвалась Эстер, посылая мне пугающие взгляды через зеркало заднего вида.

Моя подруга – сногсшибательная брюнетка с четвёртым размером груди, аппетитной попкой и средиземноморскими чертами лица, вся в мать, но если честно, одним только взглядом она способна до смерти напугать кого угодно.

Эстер всегда выглядит одинаково. Представьте себе выражение лица человека, которому в пятый раз за день звонят в двери и пытаются впарить эксклюзивную сковородку с нержавеющим покрытием, а он буквально час назад уже купил точно такую же просто ради того, чтобы его оставили в покое. Тяжёлый взгляд из-под полуприкрытых век и мрачность лица, как у гота, бродящего по кладбищу. Вот. Вот как выглядит Эстер. Точно старушка, уставшая от жизни. И я обожаю эту старушку!

– Я тебя полчаса назад должна была подобрать. Где тебя носило? – холодно процедила она, наградив своим стандартным взглядом – точно труп заговорил!

– Кушала.

– Надеюсь, тебя вырвет.

– Да ладно тебе, Эс. Я не виновата, что свидание с моим женишком перенесли на пять. – Я стащила с себя юбку, выхватила из пакета рваные до невозможности синие джинсы, кеды и чёрную футболку с белой надписью «Hellish donuts», что означает – «Адские пончики», и быстренько переоделась. Стянула волосы в тугой пучок на затылке, напялила круглые солнцезащитные очки в ретро-стиле и вернулась на переднее сиденье.

Эстер бросила на меня проницательный взгляд:

– Поздравляю, принцесса Калифорнии, теперь ты снова похожа на человека.

– Тогда, может, улыбнёшься уже? Чего такая противная?

Эстер наградила меня ещё одним мрачным взглядом:

– Парни в бешенстве! Мики звонил уже раз триста! Представители Victory Records давно в клубе! А ты от меня улыбки просишь? Вот бы мне такое отсутствие совести.

– И, даже несмотря на твоё занудливое ворчание, ты всё равно милашка, – усмехнулась я, потрепав её по длинным жгуче-чёрным волосам, которые сегодня были идеально выпрямлены.

– А ты, как всегда, в полном дерьме. – Эстер сменила гнев на милость и бросила на меня максимально сочувственный взгляд. – Отец убьёт тебя, правда?

– Правда. Только если Мики не убьёт меня раньше.

Эстер холодно усмехнулась и протянула мне свой мобильный:

– Кстати, о старших братьях. На, поговори с моим сама. – Таким тоном она могла бы зачитывать некролог.

Входящий вызов от «Мелкий Мики».

Нажала «принять», с силой надавила на клаксон и прокричала в трубку:

– Мы в пробке! Скоро будем!!!

– Лекс… – раздалось в ответ, но я уже сбросила вызов и с милой улыбочкой на устах вернула мобильный подруге.

– Да ты прям Нострадамус, – с кислым видом буркнула Эстер и покосилась на меня. – Пробка.

Здорово. Теперь мне точно конец.

«Это был новый взрывной хит от Far-between! Жаркий летний вечерок стал ещё жарче!» – раздался из колонок голос радиоведущего, и Эстер сделала громче.

– Пф-ф, прям так и взрывной, – фыркнула я с усмешкой.

– Заткнись. Дай послушать.

«Вы почувствовали это? О да! Парни, как всегда, на высоте!» – делился с радиослушателями ведущий.

– На высоте трёх дюймов над днищем ада, – вновь не сдержалась я и во избежание встречи с гневным взглядом Эстер уставилась в окно.

«И, кстати! Far-between всё ещё в поисках нового соло-гитариста! Так что доставайте свои гитары из чехлов и стряхивайте пыль, жители Калифорнии! Старт музыкального отбора в рамках нового шоу «Только играй» уже не за горами! Готовы выбрать себе любимчика и осыпать его фото поцелуями? Скоро у вас будет такая возможность, прекрасные леди! Скоро на одного принца в Far-between станет больше! И, надеюсь, он задержится у них надолго, а не на пару месяцев; как бы это уже традицией не стало. Поговаривают, что после ухода Шейна Бенсона теперь это место проклято…»

– Надеюсь, он будет таким же секси, как и Калеб, – прокомментировала Эстер, с похоронным выражением лица нажимая на клаксон. – Хотя… о чём это я? Калеб вне конкуренции.

Моя подруга хоть и ведёт себя, как пришелец с другой планеты, но внутренний мир у неё ого-го какой богатый! А нездоровую любовь к симпатягам за микрофонной стойкой и с гитарой в руках уже давно можно приравнять к хронической болезни.

«Поговаривают, что Far-between уже со дня на день почтут своим присутствием Голливуд! – продолжал вещать радиоведущий. – Подготовка к шоу идёт полным ходом! Даже известная, но за последние годы заметно утратившая свою популярность ведущая MTV Анемона возвращается из отпуска на несколько дней раньше, чтобы занять пост у телеэкранов. А вы уже рисуете плакатики с милыми сердечками и именами своих идолов? Я вот уже нарисовал парочку!»

Я весело покосилась на Эстер.

– Ничего такого я не рисовала, – мрачно отрапортовала та и вновь надавила на руль.

Из-за моего опоздания выступление «Адских пончиков» перенесли на полчаса. Что значит – уже несколько довольно-таки популярных рок-групп успело выступить до них и произвести на представителей музыкального агентства хорошее/плохое впечатление. Не важно какое. Простая истина: чем больше ешь, тем меньше хочется. Вот и представители Victory Records скорее всего уже наелись до отвала. Особенно тот мужчинка в блестящем белом костюмчике со стразами и с прической в стиле Элвиса Пресли; кажется, его мистером Вонгом величают, если ничего не путаю. Суетится, поглядывает на часы и переговаривается с худощавым дяденькой с впалыми щеками, которого прежде я не встречала.

Эстер толкнула меня в спину и потащила за кулисы. К тем, кто в данный момент ненавидит меня даже больше, чем Шреддер Черепашек-Ниндзя.

Дело в том, что два месяца назад «Адские пончики» отослали в музыкальное агентство Майкла Тура демо-запись новой песни. А две недели назад организаторы концертов в этом клубе лично позвонили Мики – фронтмену группы, с сообщением о том, что представители Victory Records заинтересованы в сотрудничестве и хотят лично присутствовать на выступлении.

А я, блин, в итальянском ресторане пузо набивала и уничтожала все шансы на брак с самым мерзким толстяком на свете, в то время когда в этом зале находится агентство моей мечты!

Я влетела за кулисы на всех парах, на ходу натягивая на голову ярко-синий парик с каре и упорно игнорируя взгляды товарищей по группе.

Тёмные очки на месте, на губах алая помада. Что за цирк? Всего-то дочь сенатора штата выступать собирается, так что всё нормально. Если предки узнают, чем я занимаюсь в свободное от вышивания крестиком время, «Адские пончики» превратятся в «Просроченные крендельки» и отправятся на помойку.

– Потом расскажешь! – прорычал Мики сквозь зубы, вручая мне мою гитару и перебрасывая через плечо ремень от своей. – Выходим на сцену.

– Ага.

– И у тебя шишка на лбу.

– Знаю.

Мики снисходительно вздохнул:

– Надеюсь, у тебя хватит аргументов оправдать своё опоздание.

– Я дочь сенатора. Такое подойдёт? – послав Мики свою самую очаровательную улыбку, я поцеловала его в щеку, оставив красный след от помады, и первой вышла на сцену под свет софитов.

И панк-рок загремел на весь зал! Голос Мики раздался из колонок, и девчонки у сцены тут же завизжали, как ненормальные. Да, Мики у нас красавчик. И секси.

А ещё он мой парень.

Рисуешь ты пальцем на небесах,
Короткое слово на букву «Х».
И совесть чиста, как белый снег,
Теперь веселее смотреть наверх.
Позывы в душе стреляют на подъём,
И формула счастья – собственный закон.
Если вдруг зашла в тупик твоя игра,
Ты просто поменяешь её правила.
Асфальт загорает – солнечный обстрел,
Натрёшь его кремом, чтобы не сгорел.
И совсем ни к чему миллион причин,
Людей вокруг много, ты такой один.
Пусть мысли парят, как воздушный шар,
Внутри горит пламя, а в душе пожар.
И каждый прохожий вслед махнёт рукой,
Как весело жить, когда мир такой!

На последних аккордах Мики, как всегда, потянулся ко мне и закончил выступление страстным поцелуем на глазах у публики. А это такое сообщение для всех парней в зале, которые успели положить на меня глаз: «Эту девочку не трогать. Она моя».

## Глава 3

– Шикарно!

– Лучше не бывает!

– Знал, что так будет.

– Да расслабьтесь уже, мы отлично выступили! – в сотый раз повторяла я.

Барабанщик «Адских пончиков», ну или просто Дылда, как все его называют за жирафий рост, адресовал мне угрюмый взгляд и, оттопырив верхнюю губу, безжизненно изрёк:

– Пойду с моста скинусь.

Я закатила глаза и с тяжёлым вздохом упала на дряхлое кресло в тесной и вонючей клубной гримёрке. Стянула с головы парик и распустила взмокшие волосы.

Смурф – бас-гитарист «Адских пончиков», с недовольным видом остановился напротив меня. Такое прозвище он, кстати, получил за то, что однажды после весёлой пьянки посинел – так плохо ему было. Реально посинел! Это не шутка!

– Выступили мы отлично, а поговорить представители агентства позвали одного Мики. – Прищуренные глазёнки Смурфа глядели в мои. – Даже не знаю… что же такого они хотят ему сказать. А, нет, знаю! На задницах расписаться просят! А, Лекс? Как считаешь?

– Эй ты, гномик синий, заканчивай, а? – Эстер со скучающим видом подпирала стену и разглядывала свой маникюр. – Лекса твой друг! А ещё она не виновата, что у неё папаша сенатор штата.

– Раньше это не мешало ей приходить на выступления вовремя!

Вот такой вот у нас весёлый состав «Адских пончиков». Я тоже в восторге.

Мики явился в гримёрку через минут пятнадцать – не раньше. Залпом осушил бутылку с водой, растрепал свои влажные волосы цвета пшеницы ещё больше, смял в руке какой-то цветастый клочок бумаги и швырнул в угол.

Все молчали. Ждали, пока Мики первым заговорит, но он лишь повесил на плечо чехол со своей гитарой и направился к двери, бросив, не оборачиваясь:

– Всё. Пошли отсюда.

Как оказалось, «Пончиков» никуда не пригласили. Представители Victory Records долго и бесстрастно хвалили наше выступление, после чего вручили Мики пригласительный на первый отборочный тур шоу «Только играй», по ходу которого будет отобран новый гитарист для известных Far-between. Заверили его, что такой гитарист, как он, точно не пропадёт и со стопроцентной уверенностью выйдет в фавориты.

Первое: он нереально талантлив – что правда. Второе: у него подходящая по всем параметрам внешность. Ну а третье к плюсам не относится: Мики не единственный, кого сегодня пригласили поучаствовать в шоу. Это, оказывается, новшество у них такое, во избежание никому не нужных отборочных туров, всё-таки не для кого попало гитариста выбирают, а для самих FB, так что базовый набор критериев для кандидатов давно прописан. Круг претендентов сужен до тех, кто подходит по основным параметрам – что, в принципе, логично. Вот только мне до этого совершенно нет дела. Мы наивно думали, что известное агентство придёт на нас всех посмотреть, а не только на фронтмена группы.

Парни разозлились – не то слово. Мики разозлился ещё больше. Он, как и все, рассчитывал наконец ухватить удачу за хвост и прославить «Адских пончиков» на весь мир, а тут… не просто нас всех бортанули, но и ему предложили возможность, которую он даже рассматривать не станет.

– Моя музыка – это не только игра на гитаре, – как-то сказал он мне, валяясь на пляже в обнимку со мной и мечтательно глядя на звёзды. – Слова – вот что важнее всего. Я хочу говорить с публикой не только через инструмент, а с помощью лирики. Не хочу молча стоять на сцене и просто бить по струнам…

– Как я, например, – усмехнулась, глядя, как в ясных зелёных глазах моего парня искрятся звёзды.

– Ты сама отказалась от этого, – улыбнулся он, привлекая меня ближе к себе и нежно целуя в кончик носа. – Я тысячу раз предлагал тебе петь.

– Знаю, – фыркнула я. – Но, во-первых, если я начну петь, у «Пончиков» не останется ни одного фаната, потому что, как только открою рот, случится массовый взрыв мозга. Ну а во-вторых, я слишком виртуозный гитарист, а ещё дочь сенатора Калифорнии… Плотный график, светские мероприятия, милашка-пухляшка женишок… Ну, ты понимаешь.

После этих слов Мики закрыл мне рот поцелуем. И в ту ночь я впервые ночевала в его комнате. В его кровати. В ту ночь я до конца стала его. А он – моим. Узнай об этом мои предки, а ещё о том, что через два месяца у нас с Мики будет ровно два года с начала отношений, они бы на меня пояс верности повесили и сослали в монастырь где-нибудь на краю земли, грешки замаливать.

В общем, после внушительной речи Мики в баре о том, что свою группу он никогда не бросит, выпивший Смурф так растрогался, что бросился на Мики с объятиями и разрыдался в голос, как трёхлетний ребёнок. Дылда в это время, как всегда, подкатывал к Эстер, а я… убеждала себя в том, что не всё потеряно. У Тейт Миллер тоже сначала ничего не клеилось. А потом мы вдруг всем составом «Пончиков» побывали на её концерте на стадионе в тридцать тысяч мест.

Это было нечто!

И да, я держала один из плакатиков!

Парни и Эстер уже успели принять щедрую дозу тёмного пива, а я в наказание за опоздание была выбрана «развозчиком тел по домам». Мы договорились о следующей репетиции и вывалились на улицу – под звёздное небо Лос-Анджелеса.

Мики и Эстер я отвезла домой последними, вверила подруге гитару, забрала скейт и вернула ключи от пикапа.

После того как Эс ушла, Мики притянул меня к себе и на тяжёлом вздохе крепко обнял.

– Прости, что наехал на тебя за опоздание, – прошептал он мне в висок, щекоча дыханием кожу. – Даже если бы ты пришла вовремя, ничего бы не изменилось. – Несколько раз поцеловав меня в шею, затем в щеку и, наконец, в губы, мягко и сладко, он отстранился и поглядел мне в глаза: – Не злишься?

Я обвила его шею руками и не сдержала смешок:

– Я-то? Конечно, злюсь! Особенно на мистера Блестящий Костюмчик! А ещё на весь мир, на своего отца и на блюда итальянской кухни. Особенно на последнее. – Прекратила улыбаться и шумно вздохнула. – Ну а теперь серьёзно. Давай поговорим насчёт твоего приглашения на отбор. Ты точно уверен, что не хочешь попробовать? Просто я…

– Лекса, – Мики резко отстранился, переплёл пальцы на моём затылке и на раздражённом вдохе устремил лицо к небу, – даже обсуждать это не хочу. Я им не нужен. А они не нужны мне. Знаешь, что твой«мистер Блестящий Костюмчик» сказал мне? Что в первую очередь они обратили внимание на твою игру! И если бы ты была парнем, то на шоу пригласили бы тебя! Но в нашей группе парень с гитарой – это я! Какая ирония. – Мики развёл руки в стороны и, сделав шаг вперёд, заговорил ещё громче: – Им плевать, как я пою и о чём пою! Им нужен образ и кое-какие умения бить по струнам – всё. На этом всё! – Мики невесело усмехнулся, и я уже успела пожалеть, что позволила ему выпить столько пива. – Far-between?.. Не смеши меня, Лекса. Так что давай…

– Так что давай закроем эту тему, пока я не высказала тебе всё, что думаю по поводу твоей истерики.

– Истерики? – Мики мрачно усмехнулся.

– Именно. И ты знаешь, я всё скажу!

– О, да. Правдоруб Лекса. Всегда говоришь, что думаешь. Ну давай, скажи, как я не прав, – Мики яростно всплеснул руками, – я тебя слушаю!

Стоп.

Что вообще происходит? Оно мне надо?

Пусть дальше сам с собой разговаривает, а не отчитывает меня на весь жилой квартал за то, в чём я вообще не виновата! Ну да, я считаю, что от любого шанса в жизни отказываться нельзя, ведь второй возможности может и не быть, а сожаления потом уже ничем не помогут. И я точно знаю – Мики безумно талантлив, вот только гордый до мозга костей, чтобы воспользоваться приглашением на музыкальное шоу. Он предан «Пончикам», но если мы тянем его вниз, а мы тянем, то не вижу причин строить из себя самоотверженного идиота и упускать возможность показать свой дар всему миру.

Так что лучшее, что я могла сделать в данной ситуации во избежание ссоры, это ударить скейтом о тротуар и покатить в сторону дома – получать своё «заслуженное» наказание. Почему не осталась у Эстер и Мики? Да потому что папина охрана в первую очередь будет искать меня там. А если ещё и в кровати с Мики застукают, то всё, сушите хлебушек.

– Лекса! – закричал Мики вдогонку. – Прости, я не хотел… Чёрт!

Знаю, что не хотел. Поэтому и уехала. Зачем скандалить, если можно уйти в нужное время и потом всё решить на холодную голову?

В кармане джинсов завибрировало. ЭСМ от «Братик Эстер». Это на случай, если мама решит покопаться в мобильном.

Братик Эстер: «Спасибо».

Довольно улыбнулась самой себе и сильнее оттолкнулась ногой от асфальта.

Я: «Рада, что тебе лучше».

Братик Эстер: «Прости. Эстер сказала, что я идиот».

Я: «И Эстер, как всегда, права!»

Нет ответа. Сбросила скорость и свернула на парковую аллею. До дома всего минут десять езды осталось.

Я: «Ладно… Ты не всегда идиот».

Братик Эстер: «Я идиот, потому что не имел права кричать на тебя и вместо этого должен был проводить до дома».

Я: «И заодно попросить моей руки у господина сенатора».

Братик Эстер: «Рано или поздно я это сделаю и больше не буду прятаться от твоих родителей! Смотри на дорогу. После порки жду звонка».

Я: «После порки меня лишат телефона. Отправлю эсэмэски с мобильного Хизер».

Братик Эстер: «Люблю тебя, Лекса».

Я: «Знаю. И я тебя».

Визг шин, и БА-А-АХ!!!

Вот кто, по-вашему, пишет эсэмэски, рассекая на скейте про проезжей части?

Я!

Вот кто, по-вашему, полный олень?!

Я!

Знаю. Вот только я честно ехала на зелёный, хоть и по правилам должна была нести доску в руках. Но горел зелёный. ЗЕЛЁНЫЙ! Дважды проверила!

И где я теперь? В позе морской звезды утепляю асфальт и мысленно делаю ставки на количество переломанных в теле костей. А ещё о том, что сегодняшний день можно официально называть самым дерьмовым днём в моей жизни.

С каких пор я такая неудачница?

А это что за звуки? Ко мне что, люди сбегаются? Дьявол! Где мой парик?! Отец мне кожу со спины живьём сдерёт, если фото данного инцидента просочатся в прессу.

Резко села. Проверила, не осталось ли подо мною тела. Не осталось. Вся правая сторона горит в огне и жутко саднит. Голова кругом, но вроде бы цела. И если бы были переломы, вряд ли бы я так живенько вскочила на ноги.

Нашла парик и нацепила на голову, следом подхватила мобильный, выпрямилась и встретилась глазами с ослепительными фарами чёрного… Чего? Меня сбил лимузин?

Дверь сбоку от водительской стороны открылась, и из неё показался высокий качок-азиат, в строгом костюме и с «горшком» короткостриженых волос.

– Из машины не выходить! – приказал кому-то, захлопнул дверь и стремительно направился ко мне. Оглядел с ног до головы, приспустив на нос черные очки, и проницательно посмотрел мне в глаза. – Мисс, прошу, пройдёмте со мной. Как можно скорее. Идёмте.

Это он кому? Мне, что ли?

Звуки затворов фотокамер дико раздражали, прикрывать лицо наверняка удаётся плохо. Если меня узнают… Если фото увидит отец…

– Я одолжу это на минутку? – протянула руку и сорвала с лица качка-азиата очки. Напялила на себя и тут же схватилась за правый бок.

– Блин, точно катком переехало…

– Мисс! Прошу! – внушительно зашипел азиат. – Пройдёмте в машину.

– С какой стати?

Больше азиат ждать не стал: подхватил меня под локоть и поволок к лимузину.

– Эй-эй, полегче, Джеки Чан!

– Быстро садитесь в машину! Это в интересах обеих сторон, мисс.

– А ты кто? Японская мафия?! – Я пыталась сопротивляться, одной рукой прикрывая лицо от зевак на улице, а второй пытаясь освободиться от сбившего меня недавно похитителя. – Я буду кричать, предупреждаю! Прочувствуешь всю силу моих децибелов, чёртов маньячина!

Из открытой двери лимузина, в которую я упиралась одной ногой, послышался негромкий смех.

А вот теперь по-настоящему страшно.

Во все глаза уставилась на азиата:

– Сколько вас там?! Вот чёрт. Извращенцы!!! Помогите! Извра… – Ладонь азиата зажала мне рот, вторая с силой опустила голову и буквально впихнула в салон авто. Я дёргала руками и ногами, пытаясь отбиваться, и орала о том, что всех их закопают на ближайшем кладбище, потому как они понятия не имеют, с кем связались!

Дверь захлопнулась, и лимузин тронулся с места.

Вот же попала!

– Отвалите от меня! – Кто-то рывком усадил меня на сиденье, и в просторном салоне с бежевой обшивкой зажегся свет. – Всех закопают! Всех до единого, ясно? Вам это с рук не сойдёт! Понял меня, Джеки Чан?!

Азиат глядел строго, но в то же время будто бы виновато. Мой парик был на месте, и чёрные очки, отобранные у похитителя, тоже.

Постойте-ка… У похитителя? Так вот оно что! Дошло наконец! Эти похитители знали, кого похищают! Ну точно! Будут требовать выкуп за дочь сенатора.

Секундочку.

А это кто такие?

И почему… почему они так похожи на музыкантов из…

– FB? – тихонько выдохнула я, во все глаза глядя на мечту своей лучшей подруги: Калеб абсолютно бесстрастно смотрел на меня, а невидимая надпись у него на лбу буквально кричала: «Лучше бы мы тебя задавили, меньше было бы проблем».

– Вот тебе и поездочка из аэропорта, – вздохнул ещё один азиат – точная копия клавишника Ин Хо; закрыл глаза и откинулся затылком на подголовник.

– Да ладно тебе, мужик! Ты только посмотри на её парик! – Свист точной копии Джареда. – Очуметь! Дашь примерить?

– Джаред, не сейчас! – рявкнул на него Джеки Чан, который, скорее всего, раз такой расклад, является их постоянным менеджером Каном, и, явно нервничая, придвинулся ко мне. – Мисс… Мисс?..

Пауза.

– Сталлоне, – ответила я, рассматривая блондинчика Патрика. Улыбнулся мне. Нехорошо. Мои галлюцинации мне же улыбаются. Очень-очень нехорошо.

– Сталлоне? – удивлённо переспросил менеджер.

– Ага. Видели, как мой папочка с пушкой обращается? Всех вас перестреляет.

– Ладно, не хотите представляться, ваше право, – безнадёжно вздохнул азиат. – Мисс, как вы себя чувствуете? Где болит? Вам нужно в больницу? Да о чём это я?.. Разумеется, вам нужно в больницу. – Цокнул языком и оглядел FB. – С возвращением в Лос-Анджелес, парни. Поездка началась бесподобно.

– Так это… это не шутка? – Мне всё ещё сложно было поверить в то, что я вижу.

– Что?

– Галлюцинации.

Менеджер Кан нахмурился. Джаред весело присвистнул. Патрик давился нелепой улыбочкой. Ин Хо так и сидел с закрытыми глазами. А Калеб выглядел так, словно я ему ведро с дерьмом на голову вывернула и полотенце не предложила.

А по телеку он кажется таким душкой…

– Это FB, что ли? – тупо протянула я, и Джаред вновь рассмеялся:

– Эй, водила! Крути баранку к больничке!

– Нет! – воскликнул менеджер Кан. – Сделай круг и останови недалеко от места инцидента! – Нервно сглотнул, провёл рукой по волосам, затем сцепил пальцы в замок и сосредоточенно посмотрел на меня. – Мисс, вы умеете решать проблемы тихо? Не поймите меня неправильно, но давайте здраво глядеть на ситуацию. Вы…

– Умею. Не надо мне ничего объяснять, – перебила уверенно.

– Тем лучше. Сколько? – кивнул тот.

– Сколько… Сколько что?

– Сколько хотите за молчание о происшествии на дороге? Если вы и решите заявить на нас в суд, шансов выиграть дело практически нет. Поверьте на слово.

– Суд? – едва ли не с абсурдом усмехнулась я, поглядывая на парней. – Боюсь, что если я подам на вас в суд, то дело будет длиться годами, ребятки.

– Так, значит…

– Ну разумеется нет, – заверила я менеджера. – Ничего подобного я делать не собираюсь. Ещё не выжила из ума!

Тишина.

О каком вообще суде говорит этот мужик? Видела бы меня сейчас Эстер – вот что главное! Сами FB передо мной! Как бы их на селфи раскрутить…

– А, вот в чём дело, – закивал менеджер, с умным видом почёсывая подбородок. – Вы сделали это намеренно.

– Что?! – взвизгнула я. – В каком смысле?!

– Знали, что парни будут ехать этой дорогой! Вы специально это сделали, мисс? Специально прыгнули под колёса? Вы фанатка FB? Признайтесь.

Тот момент, когда слов не остаётся.

– Что-то мне всё это напоминает, – звонко усмехнулся Джаред, взмахнув тёмной шевелюрой. – Лос-Анджелес, нездоровый цвет волос, сталкерша и всё такое…

– Не смей! – пригрозил ему Калеб.

Тот момент, когда хочется присвистнуть.

– Мисс, предлагаю мирное решение проблемы, – воодушевился Кан, ударив себя по коленям. – Если оно вам не подойдет, придётся связываться с нашим адвокатом.

В итоге разошлись по-хорошему – в интересах обеих сторон. Я уверила менеджера Кана в том, что мне афиширование данного инцидента абсолютно ни к чему и проблемы у меня будут похлеще, чем у них. А если пресса пронюхает, кто я такая, то до конца года совместно этот скандал расхлёбывать будем. И всё это накануне выборов моего папочки! О последнем, разумеется, не упоминала.

– Ну и кто ты такая? – усмехнулся загорелый Патрик, сверкая белоснежными зубами. – Дочка Сталлоне?

– Вроде того, – весело поиграла бровями и протянула Калебу белый лист бумаги и маркер, полученные у менеджера.

Тот мрачно взглянул мне в лицо, затем на лист.

– Всего лишь автограф. Я договорилась с твоим менеджером. Это часть сделки, если хочешь. – Потрясла рукой. – Прости, что в миллиардный раз вынуждаю тебя это делать, но раз уж так сложились обстоятельства… – Потрясла рукой ещё раз, глядя в бездонные серые глаза. Такие холодные и такие недоброжелательные, что аж как-то не по себе стало.

Калеб придвинулся ближе, так что свет ярче осветил его лицо, и первое, на что переключился мой взгляд, так это на глубокий V-образный вырез его футболки, а точнее, на тату в виде «танцующих» на шее чёрных языков пламени. На фото они выглядят по-другому – вживую намного круче.

– Давай, – Калеб выхватил лист и маркер, зубами снял колпачок и вопросительно уставился мне в лицо.

Вот это синячищи под глазами! Сколько лет он не спал?

– Ты вампир?

Брови Калеба приподнялись, точно ослышался. Лицо застыло в недоумении.

Я как обычно – мозг медленно тащится за языком.

– Что, прости?

– Да нет, ничего, – отмахнулась, пожав плечами. Кивнула на лист. – Для Эстер.

– Привет, Эстер! – помахал мне рукой Джаред, вальяжно распластавшись на диване.

– Я не Эстер. Это для моей подруги. Подарочек перед инфарктом.

Глаза Калеба резко поднялись на меня.

Да что не так с этим парнем? Чего напряжённый такой?

– Давайте быстрее, ребятки! – подгонял менеджер. – Мы уже приехали.

Калеб хмуро глядел на меня:

– Берёшь автограф для подруги?

– Это запрещено?

– Так ты ради неё под колёса прыгнула?

Ну вот. Приплыли.

– Ты вообще где был пять минут назад? Мы вроде как уже выяснили эту ситуацию. Ну, чего там? – Вновь кивнула на листок. – Мне ещё дома незабываемые ощущения получать, а я, знаешь ли, не резиновая кукла. Ну, в смысле… Не та кукла, о которой ты подумал, а в смысле… просто не резиновая. Да и вообще не кукла. Запас энергии у меня не бесконечный, в общем. Ты понял. – Кивнула. – Давай, пиши.

И вдруг «вампир» усмехнулся. Тихонько так, едва слышно, приподняв уголок рта, и на щеке тут же родилась крохотная ямочка.

А может, просто показалось?

Эстер бы душу дьяволу продала за это зрелище. А у меня в голове лишь мысли о том, чтобы папочка в этот раз не выслал меня куда-нибудь в Сибирь. Вот честное слово, совершенно не до красавчиков с телеэкранов. Тем более что бруталы вроде Калеба вообще не в моём вкусе.

Хотя, признаться, ямочка на щеке очень даже симпатичная.

– Ну что? – поинтересовалась я максимально вежливо, стараясь не морщиться от боли в боку. – Написал?

– Сними очки, – с серьёзным видом вдруг произнёс Калеб.

– А потом парик и всё остальное? – усмехнулась я.

Лидер FB шутку проигнорировал:

– Ты не похожа на нашу фанатку.

– Ну… это, наверное, потому, что я и есть НЕ ваша фанатка. – Поиграла бровями. – Без обид. Такие существуют. Вымирающий вид.

– И чья же ты фанатка? – хохотнул Джаред.

– Своего парня, – ухмыльнулась я и вновь кивнула на лист бумаги в руках Калеба. – Как там дела?

Калеб не сводил с меня пристального взгляда и наконец протянул листок с автографом.

– Спасибо. – Сложила вчетверо и спрятала в задний карман джинсов. – Только что ты сделал одного человека на-а-много счастливее. Теперь Эстер каждый раз перед сном будет поливать твой автограф слюнями.

Джаред и Патрик загоготали.

«Какие весёлые ребята».

Калеб сложил руки на груди и откинулся на спинку дивана, так что тёмные локоны упали на лоб и слегка прикрыли глаза. Смотрит на меня так, будто мы с ним только вчера кофе в Старбаксе пили, а я это внезапно запамятовала и заслуживаю презрения.

– Ребята! График! – настойчиво напомнил менеджер Кан, постучав пальцами по часам на запястье.

Джаред весело присвистнул:

– Юху-у! Выпивка и девочки на подходе!

– Я тебе сейчас такой штраф влеплю! – зашипел менеджер.

А лидер FB всё не сводил глаз с меня.

– Ну, удачи в Штатах, – с энтузиазмом пожелала я, кивнув Калебу. – И, кстати, по телеку ты не таким кажешься.

– И каким же? – произнёс тот негромко.

– Не знаю. Не таким… м-м… злобным?

Грудь Калеба слегка приподнялась в беззвучном смешке:

– Возможно. А ты не очень-то вежлива с теми, кого впервые видишь.

Я простодушно дёрнула плечами:

– Возможно.

– Всё? – поинтересовался Калеб спустя недолгую паузу.

– Ну да.

– Тогда чего ждёшь? Выход там.

Взглянула на дверь и прищёлкнула языком:

– Вот блин. А я, дура, через окно собиралась вылезти.

На этот раз на обеих щеках Калеба родилось по ямочке. И мне точно не показалось.

– Как тебя зовут? – раздался его голос, когда я уже практически захлопнула за собой дверь лимузина.

– А что?

– Лицо я твоё не видел, скажи хоть имя.

– Лекса, – не знаю, зачем ответила. Всё-таки имя у меня не такое уж и редкое.

– Лекса Сталлоне! – следом послышался гогот Джареда, и я захлопнула дверь.

## Глава 4

– Да ладно. Ты сама это написала! – Эстер с сосредоточенным до крайности видом расхаживала по моей комнате и не сводила глаз с автографа Калеба. – Как такое могло произойти? Как ты могла на них наткнуться? Под какой звездой ты вообще родилась, Александра Вудвилл? Да это просто фантастика какая-то! Такое только в фильмах бывает!.. Точно, сама написала.

Я приподняла футболку, демонстрируя подруге покалеченный правый бок, на котором ещё только-только расцветал, подобно огромному бутону розы, синяк, и гаденько улыбнулась:

– Ага. Сама написала. Как раз когда протектор на колёсах лимузина рассматривала.

После многократного рассказа о столкновении на дороге с мировыми знаменитостями Эстер окончательно поняла, что она законченная неудачница, и больше не сомневалась в правдивости моей встречи с её идеалом. Но признать тот факт, что её излюбленный Калеб не такой милаш, каким кажется, она просто не могла. Да нет же, она напрочь отказалась верить в то, что у этого типа проблемы с вежливостью и очевидная звёздная болезнь в прогрессирующей стадии, и велела мне немедленно заткнуться! Рухнула на кровать, сложила руки на груди и задумчиво-хмурым взглядом уставилась в потолок.

Вот уже больше года Эстер сохнет по Калебу из Far-between. Иногда он мне даже снится, после того как побываю в комнате Эстер. Где его там только нет, этого Калеба. А вот мою комнату ещё недавно украшали плакаты с Тейт Миллер. Пришлось избавиться от них, демонстрируя фальшивую покорность предкам и прилежность истинной леди, которая должна быть присуща ребёнку, появившемуся на свет в семье известного политика.

Вот теперь и получаю за вчерашнее по всем канонам. Лучшего наказания папочка и придумать не мог, и домашний арест, отобранный мобильный и лишение Интернета – меньшее из всех зол.

Эстер поднесла автограф к глазам, некоторое время не сводила с него туманного взгляда, затем сложила листок вчетверо и спрятала в карман джинсовой юбки.

Я не сдержала смеха:

– О, ты выглядишь такой скромницей. Иди же, – я развела руки в стороны, – обними свою мамочку. Дай волю эмоциям.

Эстер запустила в меня подушкой.

– Ладно. А теперь поговорим о главном, Лекс.

– А что об этом говорить-то? – Я фыркнула и унылым взглядом уставилась на свою коллекцию из кубков и медалей, полученных за победы на соревнованиях по лёгкой атлетике. – Улетаю послезавтра. Школа-интернат для девочек. Какая-то глушь в Пенсильвании… До ближайшего крупного города сорок пять миль. Хорошо хоть, из Штатов не высылают.

– Это потому, что там ты будешь под колпаком.

Я повернулась к Эстер и воодушевлённо заметила:

– Там полно всего. Все условия в пределах периметра!

– О, я счастлива, что ты в восторге от своей новой тюрьмы. Дашь брошюрку почитать? – Эстер безнадёжно усмехнулась. – И чему будут учить на этот раз? Финансы? Экономика? Что там сейчас в приоритете у твоего семейства?

– Иностранные языки. Летняя школа. Продвинутый курс.

– Мило.

– Мама считает, мне это пригодится.

– В следующей жизни?

Я горько усмехнулась и плюхнулась на кровать рядом с Эстер. Голова к голове. Белый глянцевый потолок отражал нас обеих. Такие разные – абсолютные противоположности, особенно внешне, и в то же время дополняющие друг друга во всём. Уверена, она точно знает, что творится у меня в голове. Точно знает, какое количество планов побега уже построено. Потому что ни за что на свете до конца лета я не стану гнить в какой-то там летней школе для девочек! Что-нибудь придумаю… как всегда. А Эстер меня прикроет. Как всегда.

– Мики просил передать, что репетиции не будет, – сообщила Эстер и перекатилась на бок, подперев рукой голову. – Дылда вчера повредил руку. Пытался банку с пивом о фонарный столб помять.

– И?

– И помял пару пальцев.

# Сноски

1

Гр. Simple Plan «Take my hand», слова. –Здесь и далее перевод Елены Филон.

2

Гр. Simple Plan «Take my hand», слова Ch. Comeau, P. Bouvier, A. Lanni.