# Проблема моста Тора

Артур Конан Дойл

«Где-то в подвалах банка «Кокс и Ко» на Чаринг-Кроссе покоится видавшая виды помятая жестянка вализа с моим именем «Джон Х. Ватсон Д.М., служ. в Индийской армии» черной краской на крышке. Она набита бумагами, и почти все они – записи, посвященные примечательным проблемам, которыми мистеру Шерлоку Холмсу приходилось заниматься в то или иное время. Некоторые, и отнюдь не наименее интересные, завершились полной неудачей, а потому о них вряд ли стоит рассказывать, поскольку заключительное объяснение отсутствует…»

Где-то в подвалах банка «Кокс и Ко» на Чаринг-Кроссе покоится видавшая виды помятая жестянка вализа с моим именем «Джон Х. Ватсон Д.М., служ. в Индийской армии» черной краской на крышке. Она набита бумагами, и почти все они – записи, посвященные примечательным проблемам, которыми мистеру Шерлоку Холмсу приходилось заниматься в то или иное время. Некоторые, и отнюдь не наименее интересные, завершились полной неудачей, а потому о них вряд ли стоит рассказывать, поскольку заключительное объяснение отсутствует. Проблема без разгадки может заинтересовать специалиста, но только раздосадует просто читателя. К таким незавершенным случаям относится судьба мистера Джеймса Филлимора, который было вернулся в собственный дом, чтобы взять зонтик, и которого в этом мире больше никто не видел. Не менее примечателен и случай с парусником «Алисия», который в весеннее утро заплыл в небольшую пелену тумана, но не выплыл из нее, и что произошло с ним и с его командой, покрыто мраком неизвестности. Третий примечательный случай, достойный упоминания, связан с Изадором Персано, известным журналистом и дуэлянтом, который был найден в состоянии полного помешательства со спичечным коробком перед ним, в котором находился удивительный, неизвестный науке червяк. Кроме этих неразгаданных дел, есть еще и связанные с частными семейными тайнами, и мысль, что они могут быть разглашены печатно, вызвала бы большую озабоченность в разных высоких кругах. Мне нет нужды говорить, что подобное нарушение конфиденциальности немыслимо и что эти записи будут отобраны и уничтожены теперь, когда у моего друга есть досуг заняться этим. Остается немало дел большего или меньшего интереса, которые я мог бы изложить раньше, если бы не опасался, что избыток их может приесться публике и это скажется на репутации человека, почитаемого мной более кого бы то ни было. В некоторых я сам участвовал и могу говорить как очевидец, в других я либо никакой роли не играл, либо столь малую, что рассказывать о них можно лишь в третьем лице. Нижеследующий рассказ почерпнут из моего личного опыта.

Было ненастное октябрьское утро, и, одеваясь, я следил, как ветер срывает и закручивает последние листья, еще сохранявшиеся на одиноком платане, украшающем двор позади нашего дома. Я спустился к завтраку, готовый найти моего товарища в угнетенном настроении, ибо, подобно всем великим художникам, он легко поддавался воздействию окружающей обстановки. Оказалось же, наоборот, что он уже почти кончил есть в настроении прямо-таки радужном и полном той зловещей бодрости, столь характерной для моментов его наилучшего расположения духа.

– У вас есть новое дело, Холмс? – заметил я будто между прочим.

– Способность к дедукции, видимо, заразительна, Ватсон, – отозвался он. – Она помогла вам нащупать мой секрет. Да, у меня есть новое дело. После месяца тривиальностей и застоя колеса вновь завертелись.

– Не поделитесь ли?

– Делиться, собственно, почти нечем, но мы можем обсудить и то немногое, что имеется, когда вы съедите два яйца вкрутую, которыми наша новая кухарка облагодетельствовала нас. Возможно, их состояние имеет кое-какое отношение к экземпляру «Семейного геральда», который вчера я заметил на столике в прихожей. Даже такой заурядный пустяк, как варка яиц, требует внимания к течению времени и несовместим с любовной историей в этой превосходной газете.


Четверть часа спустя со стола было убрано, и мы сели друг против друга. Он вытащил из кармана письмо.

– Вы, конечно, слышали про Нийла Гибсона, Короля Золота? – сказал он.

– Вы имеете в виду американского сенатора?

– Ну, он когда-то побывал сенатором от какого-то западного штата, но известен он как величайший в мире магнат по добыче золота.

– Да, я о нем слышал. И ведь он уже некоторое время живет в Англии. Его фамилия постоянно упоминается.

– Ну, он купил большое имение в Гемпшире лет пять назад. Возможно, вы также слышали о трагическом конце его жены?

– Разумеется. Теперь я вспомнил. Вот почему эта фамилия настолько на слуху. Но никаких подробностей я не знаю.

Холмс махнул рукой в сторону стула с газетами на нем.

– Я понятия не имел, что это дело может попасть ко мне, не то вырезки были бы у меня уже готовы, – сказал он. – По сути, проблема, хотя и крайне сенсационная, казалось, никаких трудностей не представляла. Необычная личность обвиняемого не затемняет ясность улик. Именно такой была точка зрения присяжных суда коронера, а также разбирательство в полицейском суде. Теперь дело будет рассматриваться судом графства в Винчестере. Боюсь, задача неблагодарная. Я способен найти факты, Ватсон, но не изменить их. Если на свет не появятся совершенно новые и неожиданные данные, не вижу, на что может надеяться мой клиент.

– Ваш клиент?

– А! Я же забыл вам сказать! Начинаю заражаться вашей запутанной привычкой, Ватсон, рассказывать историю задом наперед. Лучше сперва прочтите вот это.

Письмо, которое он протянул мне, было написано твердым властным почерком и гласило следующее:

> «ОТЕЛЬ «КЛАРИДЖ»

> 3 октября.


> ДОРОГОЙ МИСТЕР ШЕРЛОК ХОЛМС!

> Не могу смотреть, как лучшая из женщин, когда-либо сотворенных Богом, обрекается на смерть, и не сделать все, что в моих силах, для ее спасения, но я не могу объяснить случившееся… не могу объяснить его, но я знаю вне всяких сомнений – мисс Данбер невиновна. Вы знаете факты, кто же их не знает? Все графство сплетничало…