# Приключение знатного холостяка

Артур Конан Дойл

«Женитьба лорда Саймона и ее странный конец уже давно перестали вызывать интерес в высоких сферах, где вращается злополучный новобрачный. Новые скандалы затмили этот, и их более пикантные подробности вытеснили из памяти сплетников драму четырехлетней давности. Однако у меня есть основания полагать, что далеко не все факты известны широкой публике, а поскольку мой друг Шерлок Холмс внес значительную лепту в раскрытие произошедшего, я чувствую, что воспоминания о нем останутся неполными без рассказа об этом примечательном эпизоде…»

Женитьба лорда Саймона и ее странный конец уже давно перестали вызывать интерес в высоких сферах, где вращается злополучный новобрачный. Новые скандалы затмили этот, и их более пикантные подробности вытеснили из памяти сплетников драму четырехлетней давности. Однако у меня есть основания полагать, что далеко не все факты известны широкой публике, а поскольку мой друг Шерлок Холмс внес значительную лепту в раскрытие произошедшего, я чувствую, что воспоминания о нем останутся неполными без рассказа об этом примечательном эпизоде.

За несколько недель до моего собственного брака, в те дни, когда я еще делил с Холмсом квартиру на Бейкер-стрит, он вернулся под вечер с прогулки и нашел на столе ожидающее его письмо. Сам я весь день никуда не выходил, так как погода внезапно переменилась, полил дождь, задули сильные осенние ветры и пуля фанатика, которую я привез с собой на память о моей афганской кампании в одной из моих конечностей, напомнила о себе непреходящей ноющей болью. Устроив тело поудобнее в одном кресле, а ноги в другом, я окружил себя валом газет, но потом, насытившись злободневными новостями, отбросил газеты и лениво уставился на внушительный герб с монограммой, украшавший конверт на столе, рассеянно прикидывая, кем может оказаться знатный корреспондент моего друга.

– Вот очень светская эпистола, – сказал я, когда он вошел. – Ваша утренняя почта, если память мне не изменяет, исчерпывалась письмом рыбника и еще портового таможенника.

– Да, моя корреспонденция, бесспорно, чарует разнообразием, – ответил он с улыбкой, – и наиболее скромные авторы писем обычно оказываются наиболее интересными. А это смахивает на одно из приглашений либо зевать от скуки, либо лгать.

Он сломал печать и просмотрел письмо.

– Нет, это, собственно, может оказаться и любопытным.

– Не светское приглашение?

– Отнюдь, сугубо профессиональное.

– И от знатного клиента?

– От одного из знатнейших в Англии.

– Дорогой мой, примите мои поздравления.

– Уверяю вас, Ватсон, без малейшего притворства, что статус моего клиента значит для меня куда меньше интересности его дела. Однако все-таки не исключаю, что в этом расследовании и первого достаточно с избытком. Вы ведь последнее время усердно читали газеты, не так ли?

– Похоже на то, – сказал я не без грусти, указывая на большой ворох в углу. – Мне ведь больше нечем заняться.

– Очень удачно, так как, вероятно, вы сможете ввести меня в курс. Я ведь читаю только криминальную хронику и столбцы с личными объявлениями. Последние всегда очень поучительны. Но если вы так усердно следили за свежими новостями, то, конечно, читали про лорда Сент-Саймона и его женитьбу?

– О да, и с величайшим интересом.

– Отлично. Письмо в моей руке – от лорда Сент-Саймона. Я вам его прочту, а взамен вы должны пролистать эти газеты и найти для меня все, что имеет отношение к этому делу. Вот что он пишет:

> «Дорогой мистер Шерлок Холмс,

> лорд Бэкуотер заверил меня, что я могу полностью положиться на ваши суждения и конфиденциальность. Поэтому я решил посетить вас и посоветоваться с вами касательно крайне тягостного события, произошедшего в связи с моим браком. Мистер Лестрейд из Скотленд-Ярда уже ведет это дело, но он заверил меня, что не имеет ничего против вашего сотрудничества и даже полагает, что оно может оказаться полезным. Я заеду в четыре часа и, если у вас на указанное время что-то назначено, надеюсь, вы отложите это дело, поскольку мое имеет первостепенную важность.

> Искренне ваш,

> Роберт Сент-Саймон».

– Отправлено из Гросвенор-Мейсонс, написано гусиным пером, и высокородный лорд имел несчастье выпачкать чернилами внешнюю сторону правого мизинца, – заметил Холмс, складывая письмо.

– Он назвал четыре часа. Сейчас три. Он приедет через час.

– Значит, с вашей помощью у меня достанет времени исчерпывающе ознакомиться с делом. Перелистайте газеты и расположите статьи и заметки в хронологическом порядке, пока я посмотрю, кто такой наш клиент.

С полки со справочниками возле камина он взял толстый том в красном переплете.

– Вот он, – сказал Холмс, садясь и раскрывая книгу на колене. – «Лорд Роберт Уолсингем де Вир Сент-Саймон, второй сын герцога Бальморальского… Хм! Герб: на лазурном поле три шара с шипами на черной перекладине. Родился в сорок шестом году». Ему сорок один – более чем зрелый возраст для брака. В одном из последних правительств был товарищем министра по делам колоний. Герцог, его отец, в свое время был министром иностранных дел. Они унаследовали кровь Плантагенетов по прямой линии и Тюдоров по женской. Ха! Ничего особо поучительного ни в чем этом нет. Думаю, мне следует обратиться к вам, Ватсон, за чем-либо более весомым.