# Три желания для художника

Анастасия Левковская

Что делать, если ты завалила выпускной экзамен, а диплом получить хочется? Конечно, согласиться на авантюру, которую предлагает один высокомерный гад, имеющий на тебя виды! Ведь для такой умницы-красавицы, да еще и огненной джиннии, раз плюнуть добиться от человека, чтобы тот загадал три желания и расплатился за их исполнение своей божественной энергией, не так ли? А вот и не так! Потому что гениальный художник Леонард, предназначенный тебе в клиенты, как выясняется, ненавидит джиннов и поклялся, что ни с кем из вашего племени никаких дел иметь не будет. Или будет? Но только кто кому тогда окажется должен? И чем придется расплачиваться за исполнение желаний?

© Левковская А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

## Пролог

– Значит, завалила, – со вздохом констатировала мама, удрученно рассматривая гору шоколадных монеток в золотистой фольге. – Ну почему, почему, Шаира?! Почему именно сладости?

Я виновато шмыгнула носом и потупилась. Да, я сладкоежка, но… Такой результат объяснить не могла.

– Шаира Дерхивари, вы не справились с заданием создать груду золотых монет, – меланхолично вынесла мне приговор куратор и покачала головой. – Прискорбно… Мы выдадим вам справку, что вы посещали школу джиннов.

Я перепугано охнула и умоляюще на нее посмотрела.

Нет, нет, только не это! Справка вместо диплома – это же приговор! Мне не дадут ни одного задания, и моя мечта…

– Госпожа Дерхивари, идемте со мной, я верну вам документы, – проигнорировала меня учительница.

Мама еще раз удрученно посмотрела на результат моей волшбы и, тяжело вздохнув, отправилась за куратором.

Я присела рядом с кучей шоколадных монеток и вытащила одну. Повертела в руках, рассматривая плотную фольгу, затем, немного подумав, добыла содержимое и засунула в рот.

Жизнь моя пошла под откос… Окончательно.

С какой стороны ни посмотри – до этого момента мне везло. Я родилась в богатой, сильной и уважаемой семье джиннов, да еще и самой младшей. Более того, единственной дочерью среди пяти сыновей. В общем, наслаждайся жизнью, и все.

Ага. Как бы не так!..

Оказалось, что во мне есть конкретный изъян – магия джиннов в моих руках так, как надо, срабатывала через раз. Вернее, у меня прекрасно получалось все, что не касалось обогащения. Создать дерево? Запросто. Перенести через всю планету? Нет вопросов. Исправить дефекты внешности? Да конечно! Даже сложнейшая и самая энергоемкая форма ифрита у меня получалась с легкостью, хоть и ненадолго! Но как только дело доходило до совсем уж материального, на выходе получались… сладости. Так, например, на третьем курсе школы джиннов в качестве переводного экзамена мне досталось создать небольшой домик. Ничего сложного: два этажа, три комнаты, санузел и кухня. Проще простого! Такие задачки джинны еще в подростковом возрасте щелкают! Шайтан мне в печенку, я даже тут облажалась! Первая попытка – домик получился кукольным. Ладно, бывает, забыла задать параметры. Во второй раз я сделала все правильно, и дом получился что надо. С одним ма-а-ахоньким недостатком. Угадаете каким? Правильно! Он вышел пряничным! Пряничным, мать его! Мне тогда очень сильно повезло, что директриса в хорошем настроении была и все же не стала меня исключать.

Вот только сегодня экзамен-то выпускной! И я опять начудила. Теперь не отверчусь.

– Идем, Шаира.

Меня потянули за рукав, и я, подняв глаза, увидела нахмуренную маму.

Тяжело выдохнув, я поднялась и поежилась. Сейчас будет разговор с отцом. Мне… уже страшно. Нет, кричать он не будет. Но куда хуже его укоризненный печальный взгляд… Провалиться хочется, честное слово. Я, папина любимица, не оправдала ни одной его надежды.

Из-за тяжелых дум я пропустила момент перехода. А потом вздрогнула, услышав громовой голос папочки:

– Шаира… Ну как же так?

Я тихонько вздохнула:

– Папочка, я же не нарочно… Оно само…

– Да знаю я! – в сердцах воскликнул отец. – И от этого… Ладно, что поделать. Раз уж надежды на хорошую работу для тебя больше нет, пойдем другим путем.

О, кажется, ругать меня не будут. Это хороший знак!

Я осмелилась поднять глаза на родителей.

Конечно, они были очень красивой парой. Моя мамуля происходила из южной ветви и была смуглой хрупкой брюнеткой. Папуля же рядом с ней смотрелся снежным гигантом – высокий, крупный, с серебристыми волосами, как и полагается представителю ледяных джиннов. По закону крови все мои братья, кроме одного, удались в папу, а я – в мамочку. Так что ничего удивительного, рядом со своей семьей я часто ощущала себя словно за высоким забором.

– Шаира, ты пойдешь замуж, – вдруг заявил отец, вырвав меня из ленивых мыслей.

– Что? – Я широко распахнула глаза. – Как – замуж? За кого? Да не хочу я!!!

– Шая, доченька, сама подумай. – Мама подошла ко мне и обняла за плечи. – Работать ты не сможешь, жить с нами вечно – тоже. Мы ведь не бессмертны. И раз уж ты сама не можешь о себе позаботиться, нужен тот, кто сумеет это сделать.

В ее словах была доля истины… Ладно, не доля, много истины. Но… Не хочу я замуж! Я только жить начала! Мне ведь едва-едва двадцать исполнилось![1]

– И что, даже кандидат имеется? – фыркнула я, непримиримо поджав губы.

– Не дерзи, – спокойно осадил меня отец, а затем нехотя добавил: – Сама знаешь, Хайлар еще несколько лет назад спрашивал моего разрешения на ваш брак.

Что?! Этот напыщенный индюк?! Да только через мой труп!!!

– Не хочу за него! – Я топнула ногой в изящной туфельке по мозаичному полу. – Он потом всю жизнь будет напоминать, как облагодетельствовал серенькую, незаметную и совершенно бездарную джиннию! Да и я хочу замуж по любви! Как у вас!

– А что, ты влюблена? – заинтересовалась мамуля.

– Нет… – Я сникла. – Я… училась ведь. Старалась. Пыталась сама себя преодолеть… И все зря!

Я всхлипнула и наверняка осела бы на пол, если бы меня не держала мама.

Ну почему мир так несправедлив?! Почему одним все дается легко, без всяких усилий, а мне… Я ведь столько сидела над учебниками! Практиковалась, проверяла, доставала всех учителей! И все без толку!

– Ну, не плачь. – Мама легко погладила меня по голове. – Мы ведь не требуем от тебя решить это прямо сейчас. Ты молода, у тебя еще вся жизнь впереди. Походишь на приемы, будешь знакомиться… Глядишь, и встретишь того, единственного.

– Надеюсь, такой вариант тебя устроит? – спросил отец.

– А у меня есть выбор? – горько усмехнулась я, а затем, опомнившись, все же поблагодарила: – Спасибо, что не торопите меня.

– Иди уже, – махнул рукой родитель.

В свои комнаты я пробиралась окольными путями. Не хотелось нарваться на кого-то из братьев. Уж эти стесняться не станут – высмеют только так. А мне и без их шуточек плохо.

Впрочем, как оказалось, сегодня мне нужно было опасаться не братьев.

– Ты долго, – меланхолично поприветствовал меня незваный гость, сидя в моем любимом кресле.

– Хайлар, тебе здесь не рады, – фыркнула я, негодуя про себя, что он до сих пор считает нужным все обо мне вынюхивать.

А больше всего раздражало то, что этот гад наверняка искренне порадовался моему провалу! И, главное, пустили же его! Удобно быть сыном друга семьи, не так ли? Чтоб его шайтаны по пустыне неделю гоняли!

– Шаира, где твои манеры? – усмехнулся он и поднялся. – Я, между прочим, по делу.

– Замуж не пойду! – категорично заявила я, даже не став слушать.

– Каждый раз одно и то же, – покачал головой мой давний неприятель. – И все же… Почему?

И вот как я ему это должна объяснить?! С точки зрения любого, я отмахиваюсь от возможности, за которую другая джинния десятилетний запас божественной энергии отдала бы. Огненно-рыжий красавец с тонкими, лисьими чертами лица, раскосыми янтарными глазами и всегда изогнутыми в полуулыбке пухлыми губами. Представитель наиболее влиятельного клана южных джиннов, да еще и редкий их подвид – ифрит. Более того – наследник. Умен, сдержан, галантен – словом, идеальный вариант. А то, что он при этом всем сноб, язва и зануда, это ведь мелочи, не так ли?

Мы с Хайларом были знакомы с детства, так как наши отцы дружат. И как-то само собой получилось, что нас записали в парочку. С точки зрения родных, такой союз был бы лучшим – разница в возрасте всего пять лет, у обоих древняя кровь, огромной силы потенциал и возможность воплощаться в форму ифрита. Вот и привык этот заносчивый джинн считать, что я у него уже в кармане. Мол, поупираюсь и пойду под венец как миленькая.

А вот выкуси, дорогуша. Не дождешься.

– Ты мне не нравишься, – спокойно и, как обычно, не приукрашивая действительности, отозвалась я. – Более того, я тебя терпеть не могу.

– Это несущественно, – тоже как обычно отмахнулся он и, подойдя вплотную, положил руки мне на плечи. – Поживем под одной крышей, пообщаемся и решим эту проблему. Зато погляди, как мы изумительно смотримся.

И создал напротив нас высокое зеркало.

Я хмыкнула. Тоже мне, эстет нашелся! Жену по картинке выбирает… Но, конечно, не могла не признать – наше отражение действительно было очень красивым.

Рыжий мужчина в черном костюме с расстегнутой верхней пуговицей белой рубашки и невысокая, почти ему по плечо, худенькая девушка в темно-голубом платье до колена. Но тем не менее подходящей друг другу парой я считать нас не собиралась.

Как уже говорила, я была похожа на мать. Смуглая кожа, тонкие запястья, слегка вытянутые к вискам карие глаза и прямые, почти черные волосы, спадающие на плечи, – с первого взгляда во мне узнавалась буйная южная кровь. Сама себе я вполне нравилась, так что претензий к внешности не возникало. К тому же я была веселой, постоянно улыбалась, демонстрируя всем желающим милые ямочки на щеках, и славилась своим оптимизмом. И отдать это все тому, кто подобное не ценит? Перебьется.

– Хайлар, убери руки, – равнодушно произнесла я. – Пусть мы со стороны хоть сто раз выглядим прекрасной парой, мне на это плевать. Замуж я за тебя не пойду. А если так нравится тебе эта картинка, – пренебрежительно ткнула тонким пальчиком с идеальным маникюром в зеркало, – найми художника, чтобы нарисовал тебе такую. И любуйся сколько влезет.

– Ты дерзка как обычно, – поморщился он и, дематериализовав зеркало, вернулся в кресло.

Я безмятежно улыбнулась и, призвав на помощь магию, села в воздухе, подогнув под себя одну ногу.

– Художнику, говоришь, – вдруг недобро ухмыльнулся этот напыщенный хлыщ, и я насторожилась, ощущая, что грядет какая-то гадость. – А что, это идея… Скажи, Шаира, хочешь получить диплом? – промурлыкал он, подавшись вперед.

У меня на миг даже дар речи пропал. Это он, простите, о чем?! Я экзамен завалила, повторный могу сдать только после годичной переаттестации. А к ней меня, учитывая все нюансы, никто не допустит. Как бы ни была влиятельна семья Хайлара, даже им не под силу провернуть такой фокус.

Вот мерзавец, а? Решил по больной мозоли потоптаться?!

– Ты мне зубы не заговаривай, – процедила я, с трудом сдерживаясь, чтобы не запустить в него чем-нибудь. – Не в твоих силах решить этот вопрос.

– Ну почему… Кое-что я могу сделать, – тоном опытного продавца-консультанта проговорил он. – Ты же знаешь, что я занимаюсь проблемными людьми?

Я молча кивнула.

Стоит пояснить, что для того, чтобы магия джиннов работала, нужна божественная энергия. Да вот засада – у нас ее нет. Вообще. Зато ее в избытке у людей. У кого-то больше, у кого-то меньше, но тем не менее. И уже очень давно между людьми и джиннами действует обоюдовыгодный договор: за три исполненных желания мы получаем эту самую энергию. Там, конечно, не все так просто и сейчас сопровождается кучей регулирующих бумажек, но факт остается фактом.

А еще у разных людей уровень божественной энергии и скорость ее накопления тоже разные. И бывает очень обидно, когда человек, который имеет прорву нерастраченной энергии, не хочет загадывать желания. Заставить его нельзя, только уговорить. Вот такими уникумами и занимается отдел Хайлара.

– Ну так вот, моя милая Шаира. – Мой давний недруг выглядел весьма довольным собой. – Есть у меня один клиент… безнадежный. Об него обломали зубы лучшие из моих ребят. Ни в какую не желает сотрудничать. А божественной энергии в нем столько – можно деревушку домов на сто отстроить.

Я охнула. Ничего себе! Наверняка личность на всю голову творческая – таких наш Создатель одарил своей силой без меры. Этот рыжий упоминал, кажется, художника? Но…

– При чем тут я? – прищурилась подозрительно.

– Сама понимаешь, он лакомый кусочек, – спокойно отозвался Хайлар. – Но недоступный, как ни крути. Последние полгода мне к нему даже посылать некого – сотрудники как слышат его имя, сразу отказываются. Так вот, как думаешь… что получит тот джинн, который раскрутит его на желания?

Я, может, не особо умелая джинния, но тупой никогда не была.

– Адрес? – спросила, ощущая, как во мне просыпается азарт.

Уверена, если я получу три желания этого типа, мне не только диплом выдадут, но и простят все прошлые и грядущие грехи!

– Не так быстро, милая, – хищно улыбнулся Хайлар, и я внутренне подобралась – вот оно! Подвох! И, конечно же, он не замедлил последовать: – Разрешение на то, чтобы окучивать этого кадра, могу выдать только я. Особенно если это касается такой недовыпускницы, как ты. И я, как твой давний друг и симпатизирующий тебе мужчина, конечно, его дам. Но с одним условием.

– Предчувствие меня не обмануло, – промурлыкала я мотивчик популярной песни и царственно махнула рукой: – Излагай. Посмотрим… соглашусь ли.

– О, я уверен: такой авантюристке, как ты, это понравится, – тихо рассмеялся он. – Я ведь на самом деле неплохо тебя знаю, Шаира…

– Ближе к делу, – оборвала я его дифирамбы самому себе.

– Как скажешь, – покладисто согласился рыжий джинн. – Условие банальное и предсказуемое – если у тебя не получится расколоть этого парня, ты выйдешь за меня замуж. При любом исходе я останусь в плюсе.

Так-так-так… И что, никаких подводных камней и скрытых нюансов? Не верю. Сейчас мы его расспросим…

– Каковы сроки?

– Я в сроках тебя не ограничиваю, – невозмутимо отозвался Хайлар. – Но сразу предупреждаю, что может ограничить вышестоящее начальство. Вернее, отозвать заявку, если это все затянется слишком надолго. Впрочем, думаю, до полугода у тебя есть. Вот только сразу честно предупреждаю: ни одна из наших девушек в его доме не протянула дольше двух недель. На редкость неприятный типчик. – Он цокнул языком.

– Если уж я тебя выдерживаю, то он мне точно будет нипочем, – фыркнула я, а затем решила еще немного понаглеть. – Характеристику на него ты мне предоставишь?

– Разумеется. – Он откинулся на спинку кресла. – Ты получишь все, что должен знать сотрудник при такой работе. – Затем вдруг резко подался вперед и хищно оскалился: – Ну так что, рискнешь?

Я некоторое время молчала, взвешивая все «за» и «против».

С одной стороны, связываться с Хайларом мне не хотелось. Нет, при всех его недостатках он не был подлым, но даже призрачная вероятность выйти за него замуж… напрягала. С другой – это мой единственный шанс стать полноценной джиннией и исполнить свою мечту. Что до того противного человека… У меня пять старших братьев и один недожених, которые меня всю жизнь терроризируют. Что, я не справлюсь с каким-то мужчиной? Да он у меня эти желания загадает, только чтобы я куда подальше от него свалила, клянусь! Ибо не стоит становиться на дороге у девушки, которая мчится навстречу своей мечте!

– Договор принеси – я его почитаю и подумаю, – сладко улыбнулась я Хайлару.

– Значит, считай – согласилась, – рассмеялся он.

## Глава 1

Ольмейр был типичным городом, коих достаточно рассыпалось вдоль побережья Арвейлинского моря. Находясь в верхней границе субтропиков, он отличался довольно теплым климатом, круглый год обеспечивающим приток туристов, желающих поплескаться в теплых синих водах и обзавестись бронзовым загаром. Но помимо этого Ольмейр славился как город поэтов, музыкантов, художников и прочих творческих личностей, прозвавших его Городом семи муз. Почему именно семи, кстати, история умалчивает. Но видимо, для красного словца.

Именно в Ольмейре, на улице Вишневой в двухэтажном бежевом домике под красной черепицей и жил искомый художник.

Я остановилась напротив кованых ворот и, сняв солнцезащитные очки, с интересом осмотрелась. Чистенькие опрятные домики, ровная брусчатка под ногами, тишина и спокойствие. Мне нравится. Пожалуй, после шумной столицы джиннов Шейрихарта приятное разнообразие – пожить в таком месте.

Улыбнувшись своим мыслям, я толкнула калитку и покатила чемодан по дорожке, вымощенной желтым кирпичом, по вишневому саду прямо к высокому крыльцу. Попутно воскрешала в памяти все данные о моем подопечном.

Итак, Леонард О’Брайен. Двадцать три года, сирота. Мать умерла десять лет назад, отец – за год до этого пропал без вести. Гениальный художник, который толком не умеет пользоваться дарованной Творцом искрой. Собственно, именно из-за этого в нем столько божественной энергии… Что сразу означает проблемы: вероятны вспышки агрессии, резкие перепады настроения, общая неуравновешенность. Характер язвительный, вспыльчивый. Не женат, девушки нет. Что неудивительно при его неуживчивости. Джиннов, кстати, терпеть не может.

Короче, ничего такого, с чем бы я не справилась.

Так что я радостно улыбнулась заходящему солнцу и решительно нажала кнопку дверного звонка.

За дверью раздался приглушенный грохот, затем несколько отборных ругательств, а следом я все же увидела хозяина этого дома. И едва сдержалась, чтобы не ахнуть.

Мамочка, какой мужчина! Все, я влюбилась, заверните мне его!

Художник был на голову выше меня. Худощавый, с изящными кистями рук и длинными пальцами, выпачканными в краске, в которых сейчас он вертел кисточку. Русые волосы растрепались, словно их не раз и не два ерошили. Причем, судя по синим пятнам, ерошили в порыве творческого вдохновения. Мягкие черты лица, легкая светлая щетина, пронзительные голубые глаза, опушенные длиннющими темными ресницами. Божественная энергия переполняла его, отчего весь облик казался выразительнее и ярче.

Ну просто принц из сказки, честное слово!

– Эй, ты кто такая? – спросил художник совсем не принцевым глубоким баритоном. – Я вроде бы сегодня девочку не заказывал. Впрочем… – Оценивающий взгляд скользнул по мне, задержавшись на груди и бедрах, которые красиво обрисовывал летний сарафан. – Ты в моем вкусе. Сколько берешь?

Вот и закончилась любовь. Что вообще с этими мужиками? Стоит им открыть рот… Режим «придурок» включен.

– Вынуждена разочаровать, я вовсе не жрица любви, – сладко улыбнулась я, внутренне готовясь к своей первой битве. – Меня зовут Шаира Дерхивари, и я…

– Джинния, – скривился Леонард и презрительно сплюнул. – Проваливай откуда взялась.

И попытался захлопнуть дверь перед моим носом.

Ага, так я тебе и позволила.

Чемодан был молниеносно впихнут в дверной проем, и я покачала головой:

– У меня разрешение на проживание. Так что будь добр, наскреби остатки воспитания и покажи, где я буду жить.

– Как вы меня достали, – фыркнул он. – А я уж понадеялся, что от меня отвалили окончательно. Может, ты тоже свалишь? Так сказать, заранее… – спросил без особой надежды. – Нет в этом мире такой силы, что заставила бы меня связаться с тварями, подобными тебе.

Ой-ой, какой ты у нас грубый. Но, дорогуша, не на ту нарвался.

– Не дождешься, – сурово проговорила я. – Заруби на носу – ты моя последняя надежда получить диплом, так что я с тебя не слезу.

– Мало того, что девочка-припевочка, так еще и недоучка, – издевательски расхохотался парень, а затем наклонился ко мне и, заломив бровь, спросил: – А не боишься, что злобный и неадекватный художник доведет тебя до нервного срыва своими шуточками? От меня, знаешь ли, не одна джинния уже пострадала.

– У меня пять старших братьев, – широко улыбнулась я. – И один идиот, который вбил себе в голову, что он мой жених. У меня на любые мужланские шуточки иммунитет. Посторонись.

Он окинул меня долгим взглядом, а затем скорчил недовольную мину и махнул рукой:

– Да делай что хочешь, только меня не трогай.

И, широко зевнув, развернулся и ушел в глубь дома.

– Эй, Леонард! – окликнула его я. – Так где я жить буду?

Не удостоив меня даже взглядом, он показал большим пальцем на потолок, а затем закрылся в одной из комнат. Подозреваю, что в мастерской.

Я раздраженно вздохнула.

Да уж, человек мне попался… мама не горюй. Но я ведь знала, что легко не будет, не так ли? Ничего, ничего… У меня есть цель, а значит, я все смогу!

Так, и где мне придется жить? В худшем случае больше полугода…

Я стояла в прихожей, которая почему-то была в форме шестиугольника. Причем четыре меньших стороны этого шестиугольника были по совместительству дверьми. Я, не страдая ложной скромностью и понимая, что экскурсию по дому мне никто устраивать не будет, решила, что заглянуть за каждую – моя святая обязанность. Критически осмотрев ту, за которой скрылся Леонард, я мудро решила к нему не соваться. Пусть свыкнется с мыслью, что в его доме появилась джинния.

За следующей дверью обнаружилась очень светлая, но довольно захламленная кухня. Я неодобрительно покачала головой, осмотрев сваленные в мойку тарелки, плиту с почерневшей от гари поверхностью и гору кастрюль, в которых сейчас явно зарождалась новая жизнь. Как говорится, классическая ситуация – холостяк один дома. Но с этим я разберусь. Кухонька приятная, уютная, несмотря на бардак. Особенно меня покорил широкий и длинный мягкий диванчик, обитый красным бархатом. Он был просто создан, чтобы валяться на нем и зачитываться какой-нибудь интересной книжкой вприкуску с нежным тортиком! Только надо будет вывести пятна и обновить саму обивку, но это уже дело магии.

Третья дверь скрывала уборную, а четвертая – душевую. Слава Творцу, здесь было почище, а то, боюсь, на генеральную уборку моей подвески-накопителя не хватит.

Сделав заметку сразу после раскладывания вещей позаботиться о кухне, я решила пойти посмотреть на комнату.

На второй этаж вела довольно крутая винтовая лестница, потому я, критически ее осмотрев, решительно сняла босоножки на шпильке. Как-то меня не вдохновляло прокатиться по всем ступенькам. Затем, еще раз злобно помянув художника вкупе с шайтаном, я решительно подхватила чемодан и медленно направилась наверх. Хорошо, что я не человек и для меня такая ноша не является тяжелой…

Чуть отдышавшись, я зорко огляделась. Где там, где там моя комната?

Здесь было только две двери, друг напротив друга. Та, что слева, оказалась спальней хозяина. Я лишь удрученно поцокала языком, рассматривая незастеленную кровать, разбросанные по полу, креслу и тумбочке вещи и распахнутые дверцы шкафа, на одной из которых болтался… бюстгальтер. М-да, кажется, личная жизнь у этого невоспитанного хама все-таки имеется. Впрочем, возможно, эту вещицу забыла одна из тех самых «девочек», за которых приняли меня?

А теперь можно посмотреть комнату, где предстояло спать мне. Надеюсь, она большая? С детства ненавижу маленькие помещения и…

Я так и замерла с открытым ртом, ошарашенно рассматривая свою будущую спальню.

Да, она была большой. Да, в ней, как и в остальных комнатах, был бардак. Но… Шайтан мне в печенку, это что?!

Полуторная кровать, два кресла, небольшой журнальный столик, комод и прикроватная тумбочка. И все щедро, от души, засыпано мусором. Я готова была поставить свое любимое ожерелье из жемчуга, что засыпано нарочно.

Какие-то коробки, упаковки, засохшие краски, поломанные мольберт и кисти, изорванные листы бумаги, старые ботинки, грязные тарелки и чашки… В общем, чего тут только не было. И, словно насмешка, на стене над кроватью висела огромная картина совокупляющихся черных собак.

Надо отдать этому Леонарду должное. То, что джиннии трепетно относятся к чистоте, он усвоил крепко. И использовал это знание правильно.

Вот только не на ту напал. Меня подобным не проймешь.

Я, не рискнув войти в этот хламовник, присела рядом с чемоданом и, открыв его, вытащила резную шкатулку. Оттуда извлекла крупный голубой агат на длинной золотой цепочке и решительно надела.

Божественная энергия забурлила вокруг меня, послушная моей воле. И я, за пять минут перечислив все параметры будущего заклинания, сформулировала мыслежелание очистить мою спальню и кухню. Это опустошило резерв накопителя на добрую треть, но я не жалела. В конце концов, сомневаюсь, что Леонарда можно потрясти демонстрацией способностей джиннов. Уверена, на этом прокололся первый, кого к нему прислали.

Я заглянула в комнату и, поставив чемодан в углу, осмотрелась.

Прекрасно. Завтра пришлют мой основной багаж с всякими милыми девичьему сердцу вещицами, сделаю спальню уютной и… своей. Все-таки мне же здесь жить.

Мой взгляд натолкнулся на неприличную и просто отвратительную картину. Ее я не убрала намеренно. Зловредно улыбнувшись, я сжала агат и прошептала еще одно желание. После посмотрела на опустевшую стену и удовлетворенно кивнула.

Когда кое-кто решит завалиться спать, будет ему о-о-огро-о-омный сюрприз!

Быстро распаковав вещи и переодевшись в легкое бежевое платье до колен, я сунула ноги в балетки и от души потянулась.

Хор-р-ро-о-ошо-то как!

Чем бы заняться? Только-только начало темнеть, спать рано. Леонард, как я подозревала, сегодня из мастерской не вылезет. Пойти, что ли, на кухню, диванчик опробовать? Я как раз с собой недочитанный роман привезла. Вот только поесть бы… Желательно сладенького.

Нажав на кнопку своего равви[2], я четко проговорила:

– «Сладкий мир».

Буквально через несколько секунд на звонок ответил приятный женский голос, который на мой вопрос сообщил, что, конечно же, их кондитерская есть и в Ольмейре. Я, обрадованная, что даже здесь не останусь без любимых сладостей, заказала торт «Королевское облако». После продиктовала адрес и номер премиум-карты и отправилась встречать свою прелесть.

Коробка с тортиком обнаружилась на крыльце спустя ровно шесть минут. Еще одна причина, почему я так любила именно «Сладкий мир» – это мгновенная доставка. Подхватив перевязанную голубой ленточкой коробку, я, весело насвистывая, отправилась на кухню.

Как я и думала, после уборки здесь стало очень уютно. Я одобрительно кивнула и, бросив на обновленный диван книжку, дрожащими руками развязала ленту, а затем сняла крышку. И, как всегда, чуть не захлебнулась слюной.

Представьте себе десять видов крема от нежнейшего молочного до тяжелого шоколадного, которые с помощью магии закрутили в огромные пики, уложили на подушку из воздушного бисквита и увенчали засахаренными вишнями. Поверьте на слово, за такое лакомство и убить можно. Жаль только, что срок годности такого торта всего лишь сутки, а так как готовят их утром, то до завтра он уже не доживет. А съесть все сама я не могу! Сладости, конечно, то, ради чего стоит жить, но от целого торта лопну даже я.

Печально вздохнув, я решительно пошла к шкафчику над мойкой и достала оттуда тарелку. Потом, вернувшись к торту, я придирчиво его осмотрела и решила начать с адгезийского крема. Он отличался умеренной сладостью, но зато менял вкус от ложки к ложке.

Отрезав себе кусочек, я уселась на диван, подогнув ноги под себя, и, повесив тарелку с тортом в воздухе рядом с собой, углубилась в чтение.

«– Ты моя! – рыкнул эльф, крепко прижав меня к себе».

Хм, рычащий эльф? А разве по канону они не должны быть возвышенными и интеллигентными долгожителями, бесстрастно взирающими на простых смертных? Впрочем, придираюсь… Может, у этого конкретного эльфа в далеких предках орки отметились, вот он не только рычит, но и собственнические замашки проявляет.

«Я замолотила по его груди и закричала, что не хочу иметь ничего общего с этим неотесанным мужланом».

Кажется, не в таких уж и далеких. Раз он, по мнению героини, «неотесанный мужлан».

«– Не так быстро, Альфиэль.

При звуке любимого голоса мое сердечко затрепетало. Я повернула голову и несмело улыбнулась моему обожаемому дракону. Драхран был ранен в плечо, но его глаза горели неукротимым огнем.

Эльф опять зарычал и, оттолкнув меня в сторону, угрожающе двинулся к дракону…»

Я, прикусив губу, читала сначала описание драки, в которой враг, конечно же, был повержен, а затем бурное выяснение отношений героев, отвлекаясь только на очередную ложечку любимого лакомства. Чуть не пустила слезу над признанием в любви, которое едва выдавил из себя суровый дракон, умилилась непосредственной реакции героини, которая бросилась своему герою на шею.

Неужели сейчас поцелуются?! Первый раз за всю книгу! А-а-а, Драхран, не тупи, дава-а-ай, дава-а-ай! Ты мужчина или где?!

С замиранием сердца перевернула страницу и…

– Что читаем?

Книжка была бесцеремонно выдернута из моих рук.

– Эй, отдай! – возмущенно завопила я и спрыгнула с дивана.

– Не-а, – лениво улыбнулся художник и, подняв книгу над головой, вчитался в название: – Драконья любовь. Фу, какая гадость!

В этот момент я вспомнила, что все-таки джинния, поднялась в воздух и отобрала томик:

– Не лезь!

– Да больно надо, – фыркнул Леонард и развалился на диване. Затем потянулся к торту и, подцепив пальцем шоколадный пик, отправил его в рот. После чего скучающим тоном заявил: – Ты, мелочь, методичку недоучила.

– Что? – нахмурилась я, тоже присев, но подальше от него. – Какую методичку?

– Ну как же? – зевнул он и закинул руки за голову. – В доме убрала, есть приготовила. Вот только мужчины к сладкому равнодушны, нам бы мяса, и побольше.

Ага, теперь понятно.

– Убрала я только там, где собираюсь проводить время, – спокойно отозвалась я и, сняв тарелку с недоеденным тортиком с воздуха, поставила ее на колени. – Мне все же здесь жить, а бардак я не выношу. А готовить я вообще не умею, потому даже не думала заниматься подобным. Что касается тортика, он для меня. – Я отправила еще немного воздушного крема в рот и, проглотив, невинно добавила: – Впрочем, если хочешь – могу поделиться. Весь я не съем, а к утру он испортится.

Художник прищурился, а затем осмотрел меня настолько внимательным взглядом, что казалось, просветил насквозь.

– А ты забавная, – хмыкнул он. – Не похожа на тех, кто был здесь до тебя.

Я слегка пожала плечами, не комментируя эту фразу. Вместо этого доела адгезийский крем и задумалась над тем, какой попробовать следующим.

– Но все равно у тебя ничего не получится, – вырвал меня из размышлений ленивый голос. – Потому вот тебе мой дружеский совет – лучше уйди сейчас, по-хорошему.

Я посмотрела прямо в голубые глаза и лукаво сощурилась:

– Вот тебе МОЙ дружеский совет – лучше смирись. Я уже говорила, что ты – моя последняя надежда. Потому я с тебя не слезу.

– Я с тобой сексом заниматься не буду, – моментально спошлил он.

– Сто лет надо, – фыркнула я и, решив, что горьковатый оркитский крем в качестве контрастного к адгезийскому сладкому вкусу будет в самый раз, отправилась отрезать еще кусочек.

И только оказавшись к нему спиной, я не удержалась и торжествующе улыбнулась.

Леонард сам не понимает, что уже заинтересовался. Я сломала шаблон, поступила не так, как от меня ожидали. И это не могло оставить его равнодушным. Подобный тип личности мне знаком не понаслышке. У меня средний брат, Кехирт, талантливейший повар, точно такой же. Своей жене он предложил выйти замуж на второй минуте знакомства. У него тогда пожар случился в ресторане. И не то чтобы брат не мог справиться с огнем… Отвлекся, ища любимую книгу рецептов. А тут и спасатели подоспели… Вот один из них за шкирку вытащил сопротивляющегося Кехирта из огня. А на улице оказалось, что это не спасатель, а спасательница. Хрупкая и симпатичная человечка, занимающаяся такой неженской работой. В общем, долго потом брат ее добивался, но это уже совсем другая история. Важно в ней лишь то, что наладить отношения с такими мужчинами можно, если предварительно заинтересовать. Мне это явно удалось, что не могло не радовать. Нет, всякие любови-моркови в мои планы не входили, но дружба тоже вполне может начаться с вот такого интереса. Главное, сейчас контакт не потерять.

– А пожалуй, попробую-ка я. Отрежь мне шоколадную часть, – скомандовал он.

– Отрежь, пожалуйста, – спокойно поправила я его.

– Что?

– Вежливость твоя где, говорю? – Я повернулась и, сложив руки на груди, укоризненно на него посмотрела. – Я тебе не служанка, чтобы ты мной командовал.

Леонард нахмурился, а затем резко поднялся:

– Пожалуй, сам отрежу.

Я слегка пожала плечами, возвращаясь к дивану с новым кусочком.

Налаживание контактов налаживанием контактов, но помыкать собой я не позволю.

Некоторое время мы молча ели. Я опять углубилась в сюжет и даже наконец прочитала про долгожданный поцелуй… Но соседство художника как-то поубавило мою радость по этому поводу. Сидит, жует и смотрит. Не отрываясь. Этот взгляд я ощущала физически, и он меня нервировал. Чего вылупился, спрашивается?!

– Неделю.

– А? – непонимающе спросила я, оторвавшись от чтения.

– Ровно неделю вытерпела твоя предшественница перед тем, как попыталась затащить меня в постель.

– Прискорбно, – я дернула плечиком, – что некоторые мои сородичи опускаются до подобных методов в работе, – и опять вчиталась в строчки.

– А ты, значит, у нас не такая, – насмешливо протянул Леонард.

С сожалением отложив книгу – кажется, с чтением сегодня уже не сложится, – я переплела пальцы и уставилась на Леонарда:

– А что, если не такая? Обидно?

– Сто лет надо, – ответил он моими словами и оскалился в подобии улыбки.

– Вот и замечательно, – невозмутимо кивнула я, зачерпывая еще крема ложечкой.

– Ну раз ты такая скучная, пойду я, – недовольно хмыкнул Леонард и, встав, положил тарелку в мойку.

И собрался уйти, гад такой!

– Тарелку помой, – ледяным тоном сказала я.

– Что, прости?

– Тебя не учили посуду после себя мыть? Помой тарелку, а то так кухня скоро опять в свинарник превратится, – спокойно пояснила я.

– Вот тебя еще не спрашивал, что мне делать в собственном доме, – раздраженно отозвался художник и смерил меня неприязненным взглядом. – Меня бардак не напрягает. Ты можешь либо мыть сама, либо выметаться.

Вообще, конечно, он был прав. Я ему не мать, чтобы воспитывать. Но убирать за ним меня тоже не вдохновляет.

– А давай договоримся, – вкрадчиво предложила я. – Ты моешь за собой посуду, а я за это буду тебя кормить.

– Спасибо, перебьюсь, – ласково-ласково улыбнулся Леонард. – Тем более что ты все равно готовить не умеешь. Сама говорила.

– И не собираюсь, – ответила я ему такой же улыбкой. – Видишь ли… у меня договор с одним рестораном на доставку еды три раза в день. «Серебро имрата», знаешь такой?!

Расширившиеся зрачки и приоткрывшийся рот были мне ответом.

Ну еще бы он не знал, лучший ресторан Ольмейра!

– Бред какой, – тряхнул художник головой. – У них нет доставки, а столики заказываются за месяц вперед!

– Для кого-то нет, а для меня есть, – скромно потупила глазки я. – Так что… Думай.

Говорить о том, что этот ресторан принадлежит моему брату и шеф-поваром там работает его лучший ученик, я, разумеется, не стала. Зачем бедному Лео такие избыточные сведения, не так ли?

– Пожалуй, откажусь, – явно борясь с собой, медленно произнес он, а затем пакостливо ухмыльнулся. – Так что, мой посуду, Золушка.

И, демонстративно похлопав ладонью по мойке, вышел из кухни.

Вот тебе и наладила контакт.

Впрочем… Я хитро улыбнулась.

Это мы еще посмотрим.

## Глава 2

Претворять в жизнь свой коварный план я начала на следующий день.

Ночь прошла вполне спокойно. Я даже выспалась, что, учитывая, как плохо я сплю в незнакомых местах, вообще удивительно.

Проделав все привычные утренние процедуры, я придирчиво выбрала сегодняшний наряд. После длительных размышлений я остановилась на легком светлом платье чуть ниже колен. Оно было почти однотонным, только по подолу и круглому вырезу плелась яркая вышивка цветочной лозы. Я в нем выглядела воздушной, легкой и почти невинной. Именно то, что надо.

Хм, интересно, Леонард что, не заметил моего подарочка? Или он так погрузился в рисование, что и спать не пошел? Я опасливо заглянула в спальню напротив и не нашла в ней изменений по сравнению с вечером. Значит, и правда не видел… Вот и чудно, никаких скандалов с самого утра.

Уверившись, что дверь в мастерскую заперта не просто так, а потому что Леонард работает, я решительно отправилась проведать Оливера.

Красавец брюнет встретил меня на пороге ресторана и крепко обнял:

– Шая, милая, какой неожиданный и приятный визит!

– Спасибо, но разве шефу не полагается быть на кухне? – лукаво спросила я, мягко отстраняясь.

– Основная масса клиентов будет после обеда, – усмехнулся лучший ученик моего брата. – Сейчас там вполне справятся су-шефы. Пойдем, угощу тебя первоклассным завтраком.

Он отвел меня в свой кабинет, по дороге распорядившись подать туда яйца бенедикт, крем-брюле и стакан свежевыжатого яблочного сока. Я даже не удержалась и языком цокнула.

Столько времени прошло, а он все еще помнит, что я люблю. Удивительно.

Несмотря на то что большую часть времени я тратила на учебу, пытаясь совладать с непослушным даром, несколько романов у меня все же было. Буйная южная кровь, как любит говорить моя мама, всегда берет свое. Темперамент, страсть и легкость. Для южных джинний было в порядке вещей менять кавалеров как перчатки и уже к двадцати годам иметь внушительный список бывших возлюбленных. Я по их меркам была отмороженная на всю голову – это, кстати, цитата одной из моих подружек, тоже южной.

Впрочем, отвлеклась я.

Мы с Оливером были не просто друзьями. Бывшими. Случился у нас полтора года назад бурный, умопомрачительный роман, который закончился… Нет, не постелью. До нее, как ни странно, дело дойти не успело. Просто в один прекрасный день мы посмотрели друг на друга и поняли – отгорело. Дружба, симпатия, привязанность остались, а чувства прошли. Словно и не было их. Впрочем, сейчас я могу точно сказать, что этот случай – яркий пример того, что делается к лучшему. У нас с Оливером было невероятное взаимопонимание, практически с полуслова. Да и другом он был замечательным. Не факт, ой не факт, что мы сумели бы остаться в таких хороших отношениях, если бы дело зашло дальше.

Я с тоской вспомнила еще двоих бывших, с которыми все закончилось далеко не так радужно, и торопливо вымела несвоевременные мысли из головы.

Сейчас надо сосредоточиться на Леонарде.

– В чем дело, Шая? – серьезно спросил Оливер, когда мы разместились за большим тяжелым столом из черного дерева. – Что ты делаешь здесь, в обычном человеческом городе, тогда как должна блистать и покорять Шейрихарт?

Я досадливо поморщилась и бегло окинула взглядом выдержанный в классическом мужском стиле кабинет. Темно слишком, ну да не мое дело…

А Оливер, как всегда, проницателен! Придется рассказать правду, несмотря на то что мне этого не хотелось.

– Дай слово, что не скажешь брату. – Я посмотрела на него из-под челки.

– Даже так? – изумленно вскинул брови Оливер. – Во что ты вляпалась, девочка?

– Дай слово, иначе я уйду! – Я упрямо поджала губы.

Он некоторое время колебался, но затем неохотно пообещал. И я, облегченно выдохнув, быстро ему все поведала.

– Ты идиотка! – процедил Оливер, после того как я закончила. – Чем ты думала, когда соглашалась на предложение этого змея? Да у него на морде написано: совру, недорого возьму!

– Слушай, не надо меня совсем уж за дурочку держать! – возмутилась я. – Договор я тщательно прочитала и проверила, подвоха нет. Теперь все зависит только от меня. Пойми, другого способа исполнить мою мечту просто не существует! Олли, кому, как не тебе, понять меня!

Напоминание о том, из скольких ресторанов его выперли, обозвав бездарью, до того как на него обратил внимание мой брат, заставило Оливера поморщиться и отвернуться.

Да, я действовала подло, ударив по самому больному. Но у меня не было выбора! Мне просто необходима его помощь!

– Зараза ты, Шаира, – в сердцах выдохнул он, откинувшись на спинку массивного черного кресла. – И что с тобой делать? Конечно, я помогу. Говори, что тебе надо.

Фу-у-ух! Замечательно! Я всегда знала, что Олли – настоящий друг!

Я, стараясь не подпрыгивать на стуле от радости, коротко обрисовала план под кодовым названием «Приручение строптивого».

– Накормить, чтобы добиться хорошего отношения? – удивленно спросил Оливер и покачал головой. – Творец всемогущий, я дожил до дня, когда наша маленькая Шая повзрослела и познала мудрость общения с противоположнным полом?

– Если ты о том, что путь к мужскому сердцу лежит через желудок, это бред, – фыркнула я и независимо вздернула подбородок. – Проверенных путей к сердцу не существует.

– Ну почему… – насмешливо сощурился брюнет. – Я могу тебе один подсказать. Универсальный и работающий только в твоем случае… Юбку покороче, декольте пониже, голосок послаще – и дело в шляпе.

Пошляк, как и прежде. Приятно, что есть вещи в этом мире, которые не меняются.

– Милый, – нежно проворковала я, – ты адресом не ошибся? Это путь не к сердцу, а… пониже. Намного… Да и вообще, о чем ты? – спохватилась, что разговор свернул совсем не туда. – Мне его сердце и даром не надо. Всего лишь чтобы он не свинячил и перестал относиться ко мне как… ну… – Я задумалась, подбирая достойный эпитет. – Вот! Как Рихтер к крысам!

Олли содрогнулся и посмотрел на меня с ужасом. Еще бы…То, какой мой самый старший братец чистюля и педант, Оливер знает не понаслышке. А уж отношение Рихтера к так называемым помоечным животным – вообще отдельная история.

– Я не представляю себе ни джинна, ни человека, который может испытывать к тебе негативные эмоции, – покачал головой друг.

– Ой, забей. – Я легкомысленно махнула рукой. – Этот Леонард просто терпеть не может джиннов, вот я под раздачу и попала. Но собираюсь побороться, чтобы хотя бы на меня его ненависть не распространялась. Иначе не видать мне ни трех желаний, ни диплома.

– Угу, зато подвенечное платье еще как видать, – скривился резко помрачневший Оливер, а затем решительно хлопнул по столу ладонью. – Хорошо, можешь на меня рассчитывать. Я лично буду готовить блюда для этого твоего художника. И все сделаю, чтобы он тебе ножки готов был целовать только за возможность понюхать содержимое тарелок.

Я заливисто рассмеялась и, потянувшись через стол, звонко чмокнула его в щеку.

– Ты просто прелесть, Олли, – понизив голос, доверительно сказала я. – Иногда мне кажется, что я полная дура, раз не утащила тебя под венец тогда, полтора года назад.

– Скажешь тоже, – польщенно заулыбался он, а затем погрозил мне пальцем. – Лиса ты, Шая, а не джинния. Не знал бы я тебя, решил, что ты и правда ко мне неровно дышишь.

– Так и есть. – Я села на место и пожала плечами. – Ты один из немногих моих друзей. Наверное, из мужчин даже единственный.

В этот момент нам пришлось прервать разговор, потому что принесли мой завтрак. Я с удовольствием поела, попутно выслушав все свежие сплетни. Ну а после, торопливо попрощавшись с Оливером, поспешила обратно на Вишневую улицу. Интуиция подсказывала мне, что Леонард так просто не сдастся, потому меня могут ждать сюрпризы, вплоть до самых неприятных. Не хотелось бы оказаться неготовой и отреагировать как-то не так.

Дверь в мастерскую оказалась по-прежнему заперта. Я некоторое время постояла перед ней, задумчиво рассматривая круглую ручку, но взяться за нее не решилась. Да, мне было очень любопытно посмотреть на рисунки Лео, но, откровенно говоря, сейчас неподходящее для этого время. Нужно, чтобы мой художник сначала ко мне привык. А то, боюсь, на вторжение в свою святая святых он может отреагировать такой вспышкой… Учитывая, насколько он переполнен божественной энергией, даже думать не хочу какой.

Так что, так и не выяснив, выходил ли сегодня Леонард из мастерской, я направилась наверх. Но на полпути замерла, настороженно прислушиваясь.

Мне кажется или… Да нет, не кажется! Кто-то тихонько поет! И вариантов, кто бы это мог быть, не так уж много! Шайтан мне в сапоги, опоздала!

Снедаемая недобрыми предчувствиями, я рванула наверх, туда, откуда звучал негромкий голос. Да так и замерла на пороге в свою комнату.

Творец единый и всемогущий, это еще что?!

Кажется, я сказала это вслух, потому что О’Брайен, стоявший на стремянке у одной из стен, повернулся и очаровательно улыбнулся.

– О, вернулась, – промурлыкал он, явно совершенно довольный собой, и махнул зажатой в руке кисточкой. – А я вот решил, что мне не нравится оформление комнат. Настроению, знаешь ли, не соответствует.

Я мрачно зыркнула на этого мерзавца, с трудом подавив порыв грязно выругаться.

Нет, тем, как он выкрутился, можно было бы восхититься. Будь я посторонней в этом конфликте личностью.

Решила убрать гадкую картину? Не проблема, превратим в гадкую картину всю комнату.

Я не понимаю, как он успел размалевать все за те несколько часов, что меня не было, возможно, использовал какой-то артефакт. Но, честно говоря, в данный момент это меня волновало в последнюю очередь.

Темно-синие стены. Черепа и призраки. Прямо напротив кровати – гротескные голые ведьмы пляшут вокруг костра. На потолке – жуткие спирали кислотных цветов, одного взгляда на которые было достаточно, чтобы у меня разболелась голова. Так, Шая, спокойно, спокойно… Дыши глубже. Еще глубже. Представь, как ты надеваешь вон то ведро с краской этому придурку на голову. И улыбайся, улы-ы-ыба-а-айся!

– Интересный у тебя вкус, – нейтрально произнесла я, когда смогла взять себя в руки.

– Ну да, специфический, – пожал плечами художник и лукаво усмехнулся. – Понимаю, что подобное далеко не всем понравится, потому если тебе не подходит… – и помахал, словно прощаясь.

Не на ту напал, красавчик. Сейчас посмотрим, кто кого.

– Да, я, к сожалению, далека от столь… высокого искусства, – совершенно искренне проговорила я и, прежде чем заухмылявшийся Лео успел что-то сказать, печально добавила: – К тому же разве могу я разлучить художника и его творение? Нет-нет, ни за что. – А теперь, пока он не понял, к чему я веду, добивочка: – Потому я с грустью, но уступаю тебе полюбившуюся мне комнату. А сама, так и быть, перееду напротив.

И, мило улыбнувшись и хлопнув ресницами, торопливо пересекла коридор и заперлась в его спальне. А после, не обращая внимания на бардак, без сил опустилась на незастеленную постель и схватилась за голову.

Да чтоб этот художник провалился! Фантазия у него… извращенная. Но что же делать?! Как же быстро наладить с ним хоть минимальный контакт, не боясь удара в спину? Я ведь тоже долго не выдержу жить словно посреди минного поля!

– Эй, джинния! – в дверь забарабанили. – Ты не офигела, дорогуша?!

– Сам офигел, придурок, – процедила я едва слышно, а затем крикнула: – В чем дело, Леонард? Тебе же так нравится новое оформление комнаты!

– Так я же его не для себя делал, – весело отозвались из коридора. – Для тебя, между прочим, старался. А ты, неблагодарная, не ценишь.

Что-о-о?! Да он издевается!

Я вскочила и стремительно подошла к двери.

– Леонард, милый, – нежно-нежно проворковала я, – а тебе не говорили, что, перед тем как делать… подарок, неплохо было бы сначала выяснить, понравится ли он?

– Мне говорили, что дареному коню в зубы не смотрят, – хохотнул тот. – Так что, очаровательная, но совсем незваная гостья, – и вдруг рявкнул: – выметайся из моей спальни! Немедленно.

– И не подумаю, – не впечатлилась я.

– Тогда… – Леонард на миг задумался. – О! Тогда я пойду и сейчас же выброшу все твои вещи через окно.

– Что?! – Я задохнулась от возмущения. – Ты не посмеешь!

– Еще как посмею. Прямо сейчас.

И затих.

Ох, он же нестабилен! Я совсем забыла… И не на такое способен!

Я торопливо открыла дверь и рванула вперед… И впечаталась носом в грудь в темной рубашке.

– Попалась. – На моих плечах сжались длинные пальцы. – Какая доверчивая девочка.

И, резко крутанув, вытолкнул меня в коридор.

– Что-то я устал, – ехидно оскалился Леонард. – Пойду-ка посплю. А ты… впечатляйся силой искусства.

И запер дверь прямо перед моим носом!

Судорожно сжав руки в кулаки, я ощутила, как меня затапливает глухая, неконтролируемая ярость.

Что, художничек, думаешь, ты у нас здесь самый умный? А вот выкуси, драгоценный.

Низко рыкнув, я схватилась за ручку и сильно рванула на себя. Но то ли она была приделана на совесть, то ли я сил не рассчитала, но, вместо того чтобы вырвался замок, затрещали петли. А в следующий момент я отшвырнула дверь в сторону и мило-мило улыбнулась открывшему от изумления рот О’Брайену.

– Ой, перестаралась, – глупо захлопала ресницами, но затем злорадно улыбнулась. – Так тебе и надо.

И только после этого ко мне достучалась умная мысль, что я сейчас сама себе все испортила. А ну как испугается парень нечеловеческой силы джиннии да и запрется в мастерской? Уверена, я его потом оттуда не выковыряю! А говорила мне мама, держи в узде темперамент!

Я осторожно зыркнула на художника, но, к моему удивлению, испуганным он не выглядел.

– Ого! – присвистнул он и, сев на кровати, подогнул под себя ноги. – Теперь понятно, с чего твои товарки в мою постель так резво прыгали. – И, склонив голову набок, с наигранным сочувствием спросил: – Небось туго с такими данными мужика найти, да? Бегут, только пятки сверкают?

Мысленно облегченно выдохнула – раз ехидничает и хамит, значит, в ракушку забиваться и не думает. Великолепно!

– Человеческие бегут, – невозмутимо отозвалась я и, пройдя внутрь, свободно села рядом с ним. – А джинны сильнее нас примерно настолько же, насколько вы сильнее своих женщин.

– Счастлив за тебя, – ядовито процедил Леонард, отодвигаясь подальше. – Но не могла бы ты убраться?

– Не могла бы, – сладко улыбнулась я и кокетливо повела плечом. – А то из образа выбиваюсь. Все джиннии прыгали в твою постель, а чем я хуже?

О, я могла собой гордиться. Если бы меня попросили описать выражение полного обалдения на лице, я однозначно вспомнила бы его теперешнее.

– Что? – хрипло выдохнул он и отодвинулся еще дальше, рискуя сверзиться с кровати.

Я даже умилилась. Нет, ну прелесть какая! Словно юная пансионерка, которой пьяный матрос рассказал похабный анекдот.

– Спать, говорю, собираюсь. – Я демонстративно зевнула. – Обеденный сон, знаешь ли, очень полезен для кожи. А так как комнату мою ты довел до нежилого состояния, придется отдохнуть здесь.

Взгляд художника вернул себе осмысленность, и Лео громко выдохнул. Как мне показалось, крайне облегченно. А уж после того, как художник хитро сощурился, я осознала, что кое-кто пришел в себя и сейчас мне прилетит ответ.

– Я вообще-то тоже вздремнуть собирался, – понизив голос, проговорил он. – Не смущает?

– Не-а. – Я помахала на себя ладошкой. – Кровать большая, поместимся.

– А если я к тебе приставать начну? – Он подался ко мне и прошептал прямо в лицо: – Надругаюсь над бедной маленькой джиннией, и что потом делать будешь?

Он что, серьезно?!

Я не выдержала и от души расхохоталась. А потом, кое-как уняв смех, красноречиво посмотрела на место, где раньше находилась дверь:

– Сам подумал, что сказал? Единственный, кто здесь может над кем-то надругаться, – это я. Но не беспокойся, милый, – я фамильярно похлопала его по спине, – я маленьких не обижаю.

Будем откровенны, я перегнула палку. Даже с учетом всех нюансов. Так что ожидала закономерной вспышки и была готова извиниться и уйти, чтобы дать художнику остыть.

Но Леонард в очередной раз меня удивил. Не рявкнул, не взбесился, а, откинув голову назад, рассмеялся.

Я, прикусив губу, зачарованно наблюдала за ним, с досадой осознавая, что стервец хоро-о-ош, ой как хорош! Особенно приковывала взгляд изумительная линия подбородка – моя вечная слабость. Что же у нас с самого начала так не задалось? Может быть, я бы даже закрутила небольшой роман с этим человеком… Но теперь-то уж точно не судьба. Более того, категорически нельзя.

– А ты смешная, джинния, – тягуче произнес он, окидывая меня нечитаемым взглядом. – Пожалуй… я согласен потерпеть тебя некоторое время, если сильно доставать не будешь.

Каюсь, торжествующую улыбку сдержать не сумела. Но меня можно понять! Всего второй день – и уже такой прорыв! Да я просто восхитительная умничка!

– Только все равно у тебя ничего не выйдет, – моментально спустил меня с небес на землю ленивый голос художника. – Моя позиция по этому поводу принципиальна – никаких контрактов с джиннами, ни капли божественной энергии этим тварям.

– Посмотрим. – Я ответила ему прямым взором. – Сдаваться я не намерена.

– Упорная, – хмыкнул он и от души зевнул. – Все, шутки в сторону. Я всю ночь не спал, а потом… – поглядел на место, куда я вчера перенесла гадкую картину и которое сейчас пустовало, – тоже не спал. Так что иди, убирай мои шалости в своей комнате. Больше не буду, – и ухмыльнулся, – честное слово.

– Эй, ты что, думаешь, у меня запас божественной энергии безграничный? – возмутилась я.

– Не волнует, – скучающе отозвался Леонард. – Прости, куколка, это уже твои проблемы.

Честно говоря, очень хотелось дать ему по голове, останавливало лишь то, что еще убью ненароком. Потому я со свистом выдохнула и молча пошла на выход.

Ладно-ладно, вредный художник, еще посмотрим, кто кого.

– Эй, Шаира.

Я замерла, изумленная, что он впервые назвал меня по имени, а не презрительным «джинния».

– Что? – посмотрела я на него через плечо.

– Дверь на место тоже верни, – мило улыбнулся он.

– Это еще почему?! – Я резко повернулась и уперла руки в бока.

– Ну так ты же ее сломала, – опять зевнул этот гад и, устало опустившись на подушку, сонно прошептал: – Спа-а-ать…

– Слушай, где логика? – грозно спросила я, подходя к кровати. – Стены в моей комнате испортил ты, но исправлять это почему-то мне!

А в ответ – тишина.

– Леонард!

Ноль реакции.

Окончательно разозленная, я склонилась над ним и потрясла за плечо. И только после этого с изумлением осознала, что художник спит!

– Совсем, что ли?! – крикнула я разозленно и принялась будить нахала.

Где там! Дрых как сурок! Интересно, он всегда так или просто настолько устал? Все же не спал всю ночь…

Я устало вздохнула, посмотрев на… это тело, и понуро поплелась в кошмар, который еще утром был моей комнатой. Там вытащила подвеску и загадала выкрасить стены в бежевый цвет. Конечно, хотелось каких-то интересных узоров и текстуры, но было жаль тратить на это божественную энергию. Дверь я мстительно оставила на полу в коридоре.

Вот пусть как хочет, так и цепляет!

Когда спальня приобрела нормальный вид, я с чистой совестью уснула.

Разбудил меня сигнал равви – приехал мой остальной багаж.

Проходя мимо комнаты Лео, я не удержалась и заглянула. К моему большому удивлению, хозяин дома еще спал. Более того, не проснулся даже тогда, когда я орала на идиотов-грузчиков, которые, несмотря на предупреждение, притащили туалетный столик к лестнице. Интересно, как эти придурки собирались его поднимать?!

Короче, я для себя сделала пометку, что спит мой временный сосед очень крепко, даже чересчур.

Проснулся художник ближе к вечеру. Я как раз сидела на кухне и вяло ковырялась в одном из блюд, присланных Оливером. Аппетита не было, настроения после ругани с грузчиками – тоже, так что помятое после сна лицо, заглянувшее на кухню, я встретила кислой улыбкой.

– О, мадемуазель не в духе, – заломил бровь Леонард и, сев напротив на табуретке, лениво взъерошил и так растрепанные волосы. – О чем печалишься, куколка? Ноготь поломала или другая подобная трагедия вселенского масштаба?

Я пригвоздила его к месту тяжелым взглядом и медленно произнесла:

– Очень смешно. Ха-ха.

Он тихонько хмыкнул, а затем с интересом присмотрелся к тарелкам на столе:

– Хм, надеюсь, это не ты готовила? Не хотелось бы потом джиннский труп в саду закапывать.

– С памятью плохо? – хмуро огрызнулась я. – Я же говорила, что мне еду из «Серебра имрата» присылать будут.

Художник изумленно вскинул брови, а затем поднял одну из тарелок и заглянул под нее.

– Действительно, «Серебро имрата»… – пробормотал он, внимательно рассматривая логотип.

Мне хотелось сказать ему что-то язвительное. Накопленные за сутки усталость и напряжение требовали быть излитыми на голову этого мужчины. И я, как девушка порывистая и темпераментная, может, и не стала бы отказывать себе в такой малости… Но словно гром среди ясного неба вдруг прозвучал сигнал равви. Скорчив недовольную мордочку, я приняла вызов:

– Слушаю.

– Шаира, это Хайлар, – раздался ленивый голос моего… сейчас начальника. – Я в Ольмейре, жду тебя через час на террасе «Шелкового пути». Будь добра, не опаздывай.

# Примечания

1

Двадцать лет – совершеннолетие у джиннов.

2

Равви – широкий браслет, выполняющий функцию мобильного телефона.