Алексей Корепанов
Книга 4. Грендель

«Осторожно! Злая собака!»

Из предупреждающих надписей Темных веков

Пролог

Элвис Коста был не из тех, кто считает собственный день рождения событием если не вселенского, то уж точно галактического масштаба. Ну, действительно, разве это твоя заслуга, что ты появился на свет сорок два года тому назад? Скорее уж, праздновать должны родители, а не их чадо. С другой стороны, стоит только окинуть мысленным взором пройденный жизненный путь, и становится ясно: повод для того, чтобы хорошенько отметить это дело, есть, и весьма основательный. Много ли в Межзвездном Союзе найдется индивидуумов, кто за какой-то десяток лет смог превратиться из курсанта Абесского космолетного училища в помощника капитана? И не просто в помощника, а в первого помощника. И не какой-нибудь внутрисистемной баржи, а дальнолета Космофлота! Тот, кто заявит, что эта должность недостаточно высока, пусть скажет, чего он сам добился в жизни. Первым помощником капитана грузопассажирского лайнера «Нэн Короткая Рубашка» Коста работал третий год, и эта работа его вполне устраивала. И он всегда находил общий язык со своим начальником – сменным капитаном Линсом Макнери.

Так вот, о дне рождения. Когда такое событие у кого-нибудь из членов экипажа происходило во время рейса, виновник торжества поступал просто и традиционно: заказывал столики в одном из многочисленных питейных заведений лайнера, и свободные от исполнения служебных обязанностей дальнолетчики собирались там и пили-ели-веселились, не допуская, правда, особого разгула – рейс есть рейс и надо соответствовать. Но день рождения Элвиса Косты пришелся на тот период, когда команда Линса Макнери уже вернулась на Лабею, а в очередной полет ушли сменщики во главе с капитаном Зуро Инталько. Четыре месяца «на берегу» – срок приличный, и не все проводили это время в Туратрене, где жил Коста. Многие члены экипажа проживали в других местах Лабеи, кое-кто предпочитал между рейсами отдыхать на инопланетных курортах, или знакомиться с культурными ценностями других миров, или гостить у родственников, или лазить по горам… В общем, кроме родни и туратренских друзей-приятелей, можно было рассчитывать на появление не более десятка сослуживцев из команды дальнолета «Нэн Короткая Рубашка», более известного под именем «Пузатик».

Поэтому Коста, посоветовавшись с женой, решил не заморачиваться с рестораном и организовать это дело дома. Дом у него был просторный, двухэтажный, на окраине Туратрена, рядом с обширным лесопарком… в общем, гуляй – не хочу. Как в доме гуляй, так, при желании, и в лесопарке. Правда, погода для забав на открытом воздухе была неподходящей – с моря на город надвинулись тучи, наглухо закрыв местное светило Беланду, и почти всю неделю, хоть и с перерывами, поливали все вокруг мелким и отнюдь не теплым дождем.

И вот в пятницу, 20 октября, у Косты собрались с полсотни гостей, и в прихожей стало тесно от пышных разноцветных букетов и подарков. Многие товарищи по работе поздравили Элвиса по комму, а собственной персоной прибыли семеро: помощник капитана по оргвопросам Зозуля, оператор дальсвязи Ноник Мукс, вездесущие Джамшут и Араф, старший оператор ходового режима Валерий Ниндис и молчун Стецик из технической группы. Разумеется, прибыл и капитан Макнери, тем более что рыбалка под дождем не представлялась ему увлекательным делом, и он уже вернулся в Туратрен из близлежащего озерного края. Впрочем, в любом случае капитан не пропустил бы такого неординарного мероприятия, как празднование дня рождения своего первого помощника.

Собственно, ничего особо выдающегося в этой домашней вечеринке не было. Произносили хорошие слова в адрес Элвиса Косты, нахваливали щи, сваренные его женой, и скруклики, запеченные его мамой, отдавали должное горячительным напиткам и тортам, пели песни, танцевали – и прочее. И подарки «новорожденному» преподнесли без претензий на оригинальность: наборы картин-трансформеров, настольные игры, садовый инвентарь, комплекты запчастей, ингредиенты для алкогольных коктейлей, корзину с пятью бутылками коньяка «Арарат», перевитыми разноцветными ленточками, сундучок с заготовками бранхирий…

В этом массиве, безусловно, выделялась самодвижущаяся скульптурная композиция «Элвис Коста утихомиривает пьяных докеров во время драки в таверне «Уютный уголок». Феллайни, порт Баккиуи». Ее создал старший техник Араф Бумпа, принимавший самое активное участие в той потасовке.

А один из гостей вручил свой подарок не сразу. Это был двоюродный дядя Элвиса по материнской линии Микус Тронди. Жил он не на Лабее, а на Дубее и до выхода на пенсию имел самое прямое отношение к космосу. Практически вся его трудовая деятельность была связана с местной Дырой, которая находилась вне пределов планетной системы Беланды, над плоскостью эклиптики. Дядюшка Микус зарекомендовал себя как высококлассный дыротехник и в свое время пользовался заслуженным уважением в коллективе специалистов, обслуживающих старт-финишный пункт подпространственного тоннеля. Во многом именно от умения и мастерства таких специалистов зависело благополучное перемещение пассажиров и грузов в разные места Межзвездного Союза.

Ветеран взял слово после шестого или седьмого тоста, когда над длинным столом уже витал легкий гул расслабленных голосов. Он встал, держа в одной руке бокал с сухим вином, а другую руку засунув в боковой карман вязаного коричнево-серого жакета.

– Дорогой Элик, у меня не всегда получалось присутствовать на твоем дне рождения, и впервые я увидел тебя, когда вы всем семейством приехали к нам в восемьдесят седьмом. Ты очень лихо для четырехлетнего паренька разобрал на части наш кухонный таргиклузер. Причем частей оказалось восемь, хотя, судя по схеме, их насчитывалось всего лишь пять. Я хорошо помню тот день…

Воспоминаниям дядюшка Микус предавался минут пять, продолжая держать левую руку в кармане. Присутствующие слушали эту речь с добродушием и улыбками, и только папа Элвиса обводил всех торжествующим взглядом, а мама то и дело смахивала пальцем нечаянные слезинки с уголков глаз. Наконец бывший дыротехник извлек из кармана подарок и поднял его над головой, чтобы все могли хорошо его рассмотреть. Небольшой тускло серебрящийся прямоугольный предмет заставил капитана Макнери вспомнить о фляжке с коньяком «Арарат», которую он имел обыкновение, находясь в рейсе, держать во внутреннем кармане своего синего кителя. Правда, этот предмет не был копией капитанской фляжки. Его поверхность с обеих широких сторон покрывали бугорки разной величины, смахивающие на пузыри, а от одной из узких боковин отходила серебристая же продолговатая пластина, формой своей похожая на половинку разрезанной сверху донизу восьмерки. Во всяком случае, именно это сравнение сразу пришло в голову капитану. Кроме того, виднелись на «фляжке» какие-то изломанные черные линии, переходящие в разнообразные завитки. Кое-где эти завитки очень напоминали волюты, характерные для ионического ордера, поскольку имели кружок в центре – во время рейсов Линс Макнери имел массу возможностей расширять свой кругозор и мог похвастаться знаниями в самых разных отраслях культуры, включая архитектуру. В частности, он знал ответы даже на такие вопросы, как: «Что лучше: пиво или огурцы?»; «что будет, если на сверхсветовой скорости включить фары?»; «что мешает плохим танцовщицам?» И это было далеко не все…

– Дело было в конце пятнадцатого года, когда я еще работал на дырке, – перешел ко второй части своего выступления Микус Тронди. – Помню, сидели мы с ребятами в жилой зоне, играли в «лесенку», и тут из технички сообщают: расстык усиков в девятом секторе, дистанционно вылечить не получается. Значит, нужно вручную. То есть облачаться в скафандр и пилить через космос за три километра от комплекса – усики ближе не поставишь, настройка будет сбиваться.

Дядюшка Микус передал «фляжку» сидящей рядом черноглазой двадцатилетней племяннице Элвиса Косты. И поплыл не врученный пока подарок вокруг стола, переходя от гостя к гостю, и каждый с интересом его рассматривал.

– Хоть и не моя была смена, в девятый сектор отправился именно я, – продолжал тем временем Тронди. – Потому что усики – это штука тонкая, и работать с ними сумеет далеко не каждый. В общем, доверили мне, а я что? Я только рад! Во-первых, в очередной раз докажу свою профпригодность, а во-вторых, за каждый выход платили отдельно… Ну, может, именно это и было «во-первых». Я, конечно, тут же фишки в сторону, залез в скафандр – и вперед! Прямо в тапках. Потому что о проблеме уже сообщили на КПП, и они там готовы были весь трафик остановить. И перестраховщиками их не назовешь, дырка – штука серьезная… Нет-нет, Элику я сам вручу! – вскричал Тронди, увидев, что «фляжка» вот-вот доберется до Элвиса. – Возвращайте сюда!

Пауза длилась до тех пор, пока серебристый предмет вновь не оказался в руке у ветерана. Перед этим капитан Макнери успел пощелкать по диковинной штукенции ногтем, поднести к уху и потрясти – и шепотом дать свое заключение: «Пустая, не булькает!»

– Добрался я до девятого сектора… – тут отставной дыротехник театрально помолчал, обводя взглядом сидящих за столом, – …и обнаружил такое, чего мне еще видеть не приходилось. Там не просто миллиметровый расстык – такое иногда случается, при наведенных плюсах… Там один усик вообще погнут, чего в условиях вакуума, как все мы прекрасно знаем, быть просто не может! Ураганные ветры в тех местах не дуют, и никто палкой по усикам не лупит. А в полуметре от усика вижу я вот эту вот штуку, – дядюшка Микус потряс «фляжкой», – и понимаю, что именно она делов наделала. Врезалась в усик, потом влетела в конус фазонатора и, само собой, застряла, как арбуз в канализации. Да-а… – Микус Тронди задумался, уставясь куда-то вдаль, и в просторном помещении наступила тишина.

– Так что же это такое? – не выдержала жена Элвиса Косты.

– Вот именно! – ткнул в ее сторону бокалом специалист по дыротехнике. – Никто так и не смог объяснить, что это такое! И просвечивали эту штукенцию, и анализы всякие делали, и в информаториях все перерыли – нет ответа! Не с наших кораблей она в фазонатор залетела, и сколько лет болталась по космосу – никому неведомо! Чужое это изделие, непонятно для чего предназначенное, и другого такого в Союзе нет.

Линсу Макнери, который давно уже нетерпеливо крутил в пальцах рюмку с коньяком, представилась такая картина: капитан чужепланетного корабля, терпящего бедствие в межгалактическом пространстве, делает последний глоток и с отчаянием выбрасывает опустевшую фляжку за борт. Много лет носят ее космические течения, пока не влетает она в конус фазонатора…

Дядюшка Микус любовно оглядел давнюю свою удивительную добычу и направился к Элвису. Тот при его приближении поднялся из-за стола.

– В свое время я приложил немало сил для того, чтобы оставить этот артефакт у себя, – на ходу произнес дыротехник, – а теперь решил вручить его тебе, Элик. Думаю, это не самый худший подарок.

– О таком я не мог и мечтать, дядя Мик! – восторженно воскликнул Элвис Коста и бережно принял диковину из рук родственника. – Я буду брать твой подарок в каждый рейс и так и назову его: «подарок дяди Мика»!

– За это надо выпить! – провозгласил капитан Макнери.

Ему тут же пришла интересная мысль: если пробить дырку в верхней стороне подарка, то его вполне можно будет использовать в качестве фляжки. Вот только пойдет ли на такое Элвис Коста?…

Глава 1. Крепкие объятия Морфея

В этой млечности мглы и света,
В этой поступи дум и лет
Следопыты с чутьем поэта
Ищут слово, как взятый след…

Из песни Темных веков

– Опять ничего не вышло… – Аллатон тяжело вздохнул, со стуком поставил на стол вычурный сосуд из-под митоля и устало потер висок. – Опять ничего…

Он развернул кресло к распахнутому окну и хмуро уставился на зеленую горную долину, залитую лучами высоко висящего в небе Корбиера. Погода была отменной, но это отнюдь не радовало пандигия. Его сейчас вообще ничего не радовало.

Из соседней комнаты доносился надрывный голос Хорригора:

– Любезная ты моя, встань, пробудись, на брата своего погляди, к сердцу своему его прижми…

У иргария тоже ничего не получалось. Он перебрал уже не одну сотню заклинаний разных времен и народов, которые ему удалось раздобыть в информаториях, но Изандорра Тронколен никак не реагировала на все эти вербальные атаки. Как и на многочисленные зелья, сведения о которых Хорригор собрал на десятке планет Межзвездного Союза. Неосторожное магическое воздействие на младшую сестру до сих пор аукалось. И если в первый раз получилось ее разбудить с помощью митоля, то теперь…

Аллатон поморщился и вновь развернул кресло к столу. Поставил локти на серую столешницу, уткнулся лицом в ладони и застыл, не зная, что еще тут можно придумать. Это был уже второй его визит на Дредейн-Дредину, с новыми идеями, однако они оказались ничем не лучше старых.

Хотя реальность и изменилась после обряда, проведенного в Авалоне магом-пандигием и магом-иргарием, на положении Изандорры Тронколен-Дикинсон это никак не сказалось. Сон, в который она погрузилась, попав в космоворот, продолжался. Ее муж и дочь постоянно находились рядом, в обширном жилище семейства Тронколен, которому как нельзя лучше подходило название «замок». Троллор Дикинсон руководил своим бизнесом прямо отсюда, да и заместителей у него хватало, а Эннабел продолжала учебу в университете дистанционно.

Как и в прошлой реальности, Аллатону удалось создать определитель митоля, но толку от него не было: ничего этот определитель не определил. Да и не мог, потому что сосуд Родрагила оставался запечатанным, и магический приборчик Аллатона его не видел. А нижний слой Авалона, где оставались следы чудодейственного напитка, был теперь непроницаемым и недоступным.

Насмотревшись на безуспешные попытки Хорригора и прилетевшего Аллатона, Троллор Дикинсон оплатил визит на Дредейн-Дредину лучших врачей Межзвездного Союза… но и самая современная медицина спасовала перед древней магией. Изандорра не просыпалась.

– Ах ты, моя милая, моя ненаглядная! – рыдающим голосом приступил Хорригор к новому заклинанию. – Как же ты нас покинула! На кого нас, сирот, оставила? Али у тебя не было чего съесть и спить? Али у тебя муженек некрасив был? Али он тебя не жаловал?

Аллатон еще сильнее втиснул лицо в ладони. И подумал о том, что это заклинание, раздобытое Хорригором в залежах неизвестно какой культуры, вряд ли предназначено для выведения из летаргического сна. Гораздо больше оно походило на причитание по умершему.

Впрочем, пусть походит на что угодно, лишь бы сработало. Словами можно было воздействовать на мир – это могущественный маг, возглавлявший в древности силу Пан, знал очень хорошо. Главное – подобрать нужные слова…

Горам, окружавшим замок многочисленного семейства Тронколен, не было никакого дела до проблем с Изандоррой. Они стояли тут не одну тысячу лет и помнили, наверное, появление в этих местах первых поселенцев. Именно здесь родился маг Хорригор, который возглавил силу Ирг и бросил ее в бой с силой Пан. Хорригор проиграл в той давней войне и был навеки заточен Аллатоном в подпространственный карман. Посчитав это наказание достаточным для руководителя иргариев, Аллатон не стал вторгаться на родную планету Хорригора и вырезать под корень всю его родню. Он ограничился тем, что ввел для расположенной на окраине Галактики Дредины особый режим – туда не так-то просто было попасть и столь же трудно было покинуть ее. Поэтому населяющие планету иргарии оказались практически в изоляции.

Шло время, сила Пан во главе с могущественным магом-мутантом Аллатоном Диондуком господствовала в Галактике… но все течет, все меняется, как сказал гораздо позже, уже совсем в другую эпоху, земной мудрец Гераклит из древнегреческого города Эфеса. Прошелся по планетным системам Северный Ветер – Ролу Гон, и закончилась эра владычества пандигиев. Неведомая пандемия уничтожила все живое во множестве миров, и пришли времена запустения. Однако Дредине повезло, хотя в данном случае слово «повезло» можно употребить с очень большой натяжкой. Три четверти планеты превратились в мертвую пустыню, но то ли иссяк Северный Ветер, то ли встретил на своем пути какую-то преграду… В общем, один континент избежал печальной доли, и часть иргариев уцелела. Включая и семейство Тронколен.

Все связи между мирами были разрушены, и Дредина оказалась в полной оторванности от других планет. Но это не помешало дрединцам и дальше существовать. Текли-струились реки времени, и Вселенная продолжала расширяться, и выплескивались из вакуума новые и новые частицы, и множились противоречивые силы, неустанно теребя ткань мироздания… Созидающее начало пока одерживало победу – и планета стала оживать, и сотворенные Северным Ветром пустыни вновь покрылись зеленью, и завелись там всякие звери, птицы и рыбы. Но память о страшном прошлом не исчезла. И однажды очередной правитель Дредины принял решение немного изменить название планеты, дабы уберечь этот мир от новых потрясений. Так Дредина стала Дредейном.

Да, память о кровавом прошлом осталась, поэтому иргарии не стремились в космос. Они пребывали в полнейшем неведении о том, существует ли еще галактическое объединение, возглавляемое пандигиями, или же все давно стало другим за пределами системы Корбиера – название своего солнца иргарии не поменяли. Главное – их никто не трогал, и они спокойно жили в своем уютном мире, стараясь сделать его еще более удобным для жизни. Так проходил век за веком…

И настал день, когда на орбиту вокруг Дредины-Дредейна вышел разведывательный корабль Межзвездного Союза. Через несколько суток, изучив поверхность планеты и убедившись в том, что никто не собирается их атаковать, дальразведчики совершили посадку и вступили в контакт с иргариями. И только тогда иргарии узнали, как изменилась Галактика, где не было уже никакой силы Пан. Предложение вступить в Межзвездный Союз они приняли без особого энтузиазма, но возражать не стали. Планета вышла из изоляции, тут появились переселенцы, да и часть иргариев отправилась в другие миры – кто на время, а кто и насовсем. Но какой-то значительной величиной в галактическом сообществе Дредейн не стал, утвердившись в статусе провинциальной планеты. Впрочем, вполне подходящей для отдыха и туризма. Хотя для отдыха и туризма подходили и десятки других миров. А потому рейсовые корабли летали сюда всего лишь раз в месяц, да и то полупустыми. Так что присоединение к Межзвездному Союзу практически не повлияло на прежний жизненный уклад иргариев. Во всяком случае, в замке семейства Тронколен ничего не изменилось. Разве что появились тут соки лабейского предпринимателя Троллора Дикинсона, который женился на Изандорре Гиррохор Роданзирре Тронколен и увез ее на Лабею, в систему Беланды. А потом она угодила в космоворот и утратила связь с реальностью…

Аллатон отнял руки от лица, откинулся на спинку кресла и распахнул свой неизменный переливчатый плащ изумрудного цвета. Под плащом белела длинная, до колен, рубашка. Машинально похлопывая ладонями по подлокотникам в такт неумолчно звучащему монотонному соло Хорригора, пандигий унылым взглядом окинул стол. Чего только не было на этом столе! Но ни одно из этих приспособлений, привезенных Аллатоном с Можая, не смогло сотворить митоль, секрет изготовления которого знали только вилинии с планеты Оро. А такой планеты уже не существовало во Вселенной.

И что тут еще можно было придумать?

– Разожмитеся, да уста сахарные! – звучало из-за открытой двери. – Ты промолви-ко, мила сестрица, слово-то со мной ласково, слово-то со мной приветливо!

Аллатон провел рукой по длинным волнистым желтоватым волосам, разделенным надвое пробором, встал и крадущейся походкой направился в соседнюю комнату.

– Вы откройтеся, да очи ясные! – усердствовал Хорригор. – Уж ты встань-ка, мила сестрица, на свои-то резвые ноженьки! Погляди-ка, сестрица родимая, на все четыре сторонушки…

Аллатон остановился на пороге, молча наблюдая за стараниями своего бывшего заклятого врага. Окно просторной комнаты выходило на ту же горную долину, зеленеющую под безоблачным небом. В комнате стояли шкафы, стол, стулья и кресла, но самым главным в ней была широкая кровать у стены. Там, накрытая до пояса тонким светлым одеялом, лежала далекая от мира Изандорра. Ее красивое лицо было безмятежным, и казалось, что ей снятся приятные сны. Вытянутые вдоль туловища руки не шевелились. Под солнечными лучами золотилось узкое кольцо на пальце. Младшая сестра Хорригора выглядела так же, как в каюте космической яхты «Жемчужинка», на Можае, где иргарийка, сама об этом не зная, безупречно играла роль Небесной Охотницы роомохов. Разве что серый полетный комбинезон сменился легким халатиком того цвета, который специалисты называют «королевский синий».

На фоне сестры Хорригор выглядел тускло. На его лице словно добавилось морщин, рыжеватые завитки на вытянутом кверху черепе еще больше поблекли, а квадратная бородка явно забыла о расческе. Немного молодившая его красно-белая туника сменилась прежним одеянием цвета вчерашнего пепла, и на тонких ногах мага вновь были серые ходунцы, которые он носил в кармане Авалона. Хорригор сидел в кресле у изголовья, на столике рядом стоял тонкий экран, с которого иргарий и читал свои заклинания.

– …которая тебе сторонушка да всех милее, которая тебе дороженька да всех торнее?

Увидев вошедшего Аллатона, Хорригор замолчал, и в его глубоко спрятанных под надбровными дугами глазах колыхнулась тень надежды.

– Что? – спросил он, подавшись к пандигию. – У тебя получилось?

– Увы… – со вздохом развел руками Аллатон. – Очередная неудача. Или мне не хватает знаний, или… – он замолчал и обхватил рукой гладкий подбородок.

– Или? – надсадно прохрипел Хорригор.

– Или задача не имеет решения, – упавшим голосом ответил Аллатон и прислонился широким плечом к дверному косяку.

Иргарий бросил взгляд на безучастную сестру, встал и медленно приблизился к пандигию. Лицо его было таким мрачным, что в комнате словно потемнело.

– Это все из-за тебя, Диондук! – процедил он, остановившись в шаге от собеседника и снизу вверх глядя на него. – Если бы твои подручные не отравили ее… – он сжал кулаки и заскрипел зубами.

– Я уже говорил тебе, что ты ошибаешься, – устало произнес Аллатон. – Никто у меня за спиной не стал бы принимать такого решения. Это не наши методы. Повторяю: виновного нужно искать в твоем окружении… хотя теперь-то уже искать некого. И ты же сам мне говорил, что применил сильное заклинание, не просчитав последствий. Но я-то здесь при чем? Зачем эти обвинения?

Хорригор опустил голову, уставясь в пол, и молча сопел.

– Я сказал, что мне не хватает знаний, – продолжал Аллатон. – Ну так что? Постараюсь их пополнить. Не следует раньше времени предаваться унынию!

– Ты еще посоветуй мне в пляс пуститься от радости, – пробурчал Хорригор. – И песни горланить. Великий маг Диондук! Тьфу! Только и мог, что меня, беззащитного, в бессрочное заключение отправить. Больше ты ни на что не способен!

Судя по виду Аллатона, ему было что возразить на эти заявления иргария, однако он лишь покрепче сжал губы и возвел глаза к высокому потолку.

– Молчишь, Диондук? – не унимался Хорригор и картинно развел руками. – Ну, конечно, а что ты можешь сказать? Да и к чему слова? И так понятно, что пользы от тебя никакой… Э-эх!..

С отчаянием махнув рукой, бывший темный властелин шагнул мимо посторонившегося пандигия и вышел из спальни Изандорры. Бросил горестно-саркастический взгляд на заваленный бесполезным инструментарием стол и, оперевшись ладонями о подоконник, уставился на горы. Аллатон остался стоять в дверном проеме, не зная, какие слова можно подобрать, чтобы поднять настроение бывшему руководителю силы Ирг.

Да, силы Ирг, как и силы Пан, больше не существовало в новом мире. Но хотя Хорригор, в отличие от Аллатона, всю эту бездну времени провел в отрыве от своих сородичей, его не забыли. И кое-кто надеялся, что их предводитель когда-нибудь освободится из заточения и вновь обеспечит иргариям господство в Галактике. На эту тему состоялась у Хорригора беседа в высоких кабинетах Лисавета – столицы Межзвездного Союза. И маг-мутант заверил «лис» в том, что не имеет намерений вести борьбу и претендовать на роль властелина огромной звездной системы, которая носила теперь название «Млечный Путь». Хорригор отнюдь не кривил душой – у него действительно не было никакого желания рваться к вершинам власти. Многолетнее пребывание в одиночестве в кармане Авалона изменило его взгляды на жизнь и превратило из деятеля в созерцателя – во всяком случае, преимущественно. И когда при встрече нынешний правитель Дредейна предложил Хорригору выдвинуть свою кандидатуру на очередных всепланетных выборах, бывший глава силы Ирг отказался от этого предложения. Ему было гораздо интереснее посетить все миры Межзвездного Союза, написать мемуары, а потом оказывать помощь «лисам» (если только она будет хорошо оплачена!) в решении каких-нибудь проблем. Однако, имея за плечами немалый опыт, он не собирался демонстрировать лисаветцам все свои способности. «Раскроешь все, обучишь, и тебя ликвидируют как потенциально опасного типа», – так думал он, и никакие заверения не смогли бы пошатнуть эту его убежденность.

Составив план знакомства с планетами Межзвездного Союза, Хорригор приступил к его осуществлению, а в полетах от одной планетной системы к другой надиктовывал мемуары… но все это закончилось, когда «Пузатик» угодил в космоворот. Хорригор вместе с другими очутился на Можае, обнаружил там свою младшую сестру – и все силы бросил на ее пробуждение.

И пока ничего не получалось…

– Не отчаивайся, Хор, – негромко сказал подошедший сзади Аллатон. – Я дам задание вновь пересмотреть все наши кристаллы… Вдруг да и найдется еще какие-нибудь сведения о митоле. А если нет – тогда будем экспериментировать. Все-таки мы с тобой маги, Хор, и отнюдь не уровня сельских колдунов. Сядем, подумаем, обсудим… И кто сказал, что Изандорру может пробудить только какое-то воздействие? Возможно, она проснется сама…

Хорригор резко повернулся от окна, и по его побагровевшему лицу было видно, что он думает по поводу этих слов. Но сказать иргарий ничего не успел, потому что в этот момент в комнату вошел Троллор Дикинсон. Высокий, моложавый и сухощавый, он и тут, вдали от своего бизнеса, носил строгую деловую двойку – однобортный серый пиджак и такого же цвета брюки. И туфли у него были тоже серые. Под расстегнутым пиджаком сияла белизной тонкая рубашка.

В изменившейся реальности компания господина Дикинсона носила название «Царство соков», а не «Сокоманская Империя», но суть от этого не менялась: она по-прежнему являлась крупнейшим производителем фруктовых соков на планете Лабея и поставляла их в разные миры Межзвездного Союза.

– Ну что? – произнес Дикинсон ставшую уже традиционной для него короткую фразу, переводя взгляд с одного мага на другого.

Судя по его тону, зять Хорригора не очень рассчитывал на устраивающий его ответ. Да и лица иргария и пандигия не давали повода для радости.

– Работаем, – проронил Аллатон и кивнул на стол. – Буду пробовать новую комбинацию…

– Работаем, – уныло подтвердил Хорригор и прислонился спиной к подоконнику. – Возьмусь за блок цинтийских заклинаний.

Троллор пересек комнату, бросив взгляд в спальню, и остановился перед магами.

– Я сейчас бродил по саду, обдумывал предложения по организации рекламной акции на Бурдужанге в рамках празднования очередной годовщины нисхождения какого-то там огня… Так вот, бродил я по саду, и ко мне подошла одна из твоих родственниц, – он посмотрел на Хорригора. – Госпожа Отарбарра, правильно? Пожилая такая, с большим носом…

– Да, Отарбарра, – подтвердил иргарий. – Это по отцовской линии. И нюх у нее хоть куда, и слух отменный, я уже убедился. А еще любит советы давать, причем касательно самых разных вещей и явлений. Она тебе подсказала, как наиболее эффективно провести рекламную акцию?

– Нет, – сдержанно мотнул головой Троллор Дикинсон. – Она посоветовала навестить отшельника Дордора.

– Кто это? – поднял брови иргарий.

– Так отшельник же, – ответил Троллор. – Затворник.

– Пустынник, – добавил Аллатон.

– Тогда уж пещерник, – уточнил лабейский предприниматель. – Потому что он в пещере живет. Это к востоку отсюда, четыре с лишним тысячи километров. Я в тех краях бывал, там полным-полно громаднейших пещер, связанных между собой… Сталагмиты со сталактитами размером с небоскреб, свои реки… Озера подземные… Облака под сводами висят… Красота небывалая… – Глаза Дикинсона затуманились от воспоминаний. Он оглянулся на спальню и добавил с грустинкой: – Ты же знаешь, Хор, там я с Занди и познакомился…

– Знаю, Лори, – кивнул Хорригор. – И чем же знаменит этот Дырдыр?

– Дордор, – поправил его Дикинсон. – А знаменит он своими мудрыми советами. Во всяком случае, так сказала госпожа Отарбарра.

– А примеры привела? – поинтересовался Аллатон, приглаживая волосы.

– Привела, – перевел на него взгляд владелец «Царства соков». – И меня они впечатлили. Кто-то пришел к нему однажды… по комму Дордор не общается, нужна только личная встреча. Так вот, кто-то пришел к нему и говорит: в одном озере, у берега, красивый кувшин лежит, а достать его ни у кого не получается. Как войдут в воду, он исчезает. Шарят руками по дну и ничего нашарить не могут. Дордор подумал и спросил: нет ли у озера возле того места дерева с густой листвой? «Есть», – ответил визитер. «Так ищите кувшин там, – сказал пещерник. – В озере он просто отражается».

– Занятно, – помолчав, произнес Аллатон.

– Думаю, наш общий знакомый Шерлок Тумберг тоже догадался бы, – заявил Хорригор. – Чем еще может похвастать этот Дырдыр?

– По словам госпожи Отарбарры, его посетил один местный коммерсант… или не коммерсант, это не суть важно, – Троллор махнул рукой. – Важно, что у него с нервишками было не все в порядке. Мог вспылить, нахамить клиенту… И Дордор продал ему кольцо. «Когда почувствуете, что не можете сдерживаться, – говорит, – снимите кольцо с пальца и прочитайте надпись на внутренней стороне. Это поможет вам восстановить душевное равновесие».

– И что за надпись такая волшебная? – иронично заломил бровь Хорригор. – «Береги здоровье»?

– Тоже неплохо, – одобрительно кивнул Дикинсон. – Но на кольце Дордора написано другое. «Это пройдет», – вот что там написано. И коммерсанта как подменили. Опять-таки, по словам госпожи Отарбарры. Мол, она специально интересовалась.

– Значит, пещерник тоже занимается коммерцией, – заметил Аллатон. – Колечками приторговывает.

– Он еще и за консультации деньги берет, – сказал Троллор. – И немалые. По-моему, вполне цивилизованный подход. Он ведь не пустышки продает, а эффективные советы. В чем тут криминал? Кстати, у госпожи Отарбарры и на эту тему нашелся пример. Некий посетитель попытался поймать Дордора на его же, Дордора, словах. Отшельник давал интервью какому-то местному каналу и заявил…

– Хорош отшельник – интервью дает… – пробормотал иргарий.

– Так это же не он к ним, а они к нему, – поддержал коллегу-предпринимателя, хоть и пещерного, Троллор Дикинсон. – А что, правильнее было бы, если бы он их не принял? Позитивная реклама еще никому не мешала. Так вот, в интервью Дордор заявил, что настоящий мудрец не ведает нужды. А посетитель ему эти слова и процитировал. Мол, зачем тогда брать деньги за консультацию? А Дордор ему отвечает: ты, мол, заплати, а потом мы разберем этот вопрос, и я тебе все разложу по полочкам, растолкую свои слова. Разумеется, тому стало интересно, и он заплатил. «Вот видишь, – сказал Дордор, – я и вправду не ведаю нужды!»

– Посетитель был явно не из числа мудрецов, – усмехнулся глава общины пандигиев. – Пожалуй, другой наш общий знакомый Станис Дасаль тоже смог бы провернуть такое дельце. И я не удивлюсь, если вы, Троллор, приведете и другой пример: как пришел к этому Дордору некто, предложил какую-то задачу и сказал: «Распутай!» А пещерник взял деньги и задал вопрос: «Зачем, глупец, хочешь ты распутать узел, который, даже запутанный, доставляет нам столько хлопот?»

Владелец «Царства соков» вытаращился на него:

– Вы что, слышали наш разговор?!

– Да нет, – повел плечом Аллатон. – Просто в голову пришло. Может, когда-то где-то читал нечто подобное…

Если бы здесь находился супертанк серии «Мамонт», именующий себя Бенедиктом Спинозой, то, порывшись в своей обширнейшей базе данных, он наверняка отыскал бы похожие случаи в древней земной истории. Откопал бы сказку «Золотой кувшин». Не пропустил бы притчу о кольце царя Соломона. И, разумеется, обнаружил бы трактат Диогена Лаэртского «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов». Впрочем, этот труд позднеантичного историка философии Спиноза наверняка уже изучил.

Но супертанка в замке семейства Тронколен не было…

– Да, госпожа Отарбарра и об этом говорила, – кивнул Троллор Дикинсон. – А еще она рассказала…

– Стоп, зятек! – решительно наставил на него открытые ладони Хорригор. – Хватит! Зачем ты нам все это расписываешь? Чем нам может быть полезен этот твой Дырдыр?

– Как это? – воззрился на шурина Троллор. – Он посоветует, как разбудить Занди! Я готов заплатить сколько угодно за…

– Стоп! – снова прервал его иргарий. – Ответь-ка на пару вопросов. Во-первых, почему Отарбарра поведала все это тебе, а не мне?

– Ну… она просто не решилась, – ответил лабеец. – Ведь получается, что она сомневается в твоих способностях разбудить Занди. Так она объяснила… И вообще просила не говорить тебе об этом разговоре.

– А ты сразу пришел и рассказал.

– Да, рассказал, потому что считаю…

– Стоп! – опять перебил его Хорригор. – Ты правильно считаешь, и я снимаю свой второй вопрос. Вижу, что ты понимаешь: наши с Алом способности неизмеримо выше, чем… нет, даже не так! Мы действительно можем чего-то добиться, а этот фигляр просто выколачивает деньги из клиентов! Ну, угадал пару раз, для этого много ума не требуется. Но никаких полезных советов в случае с моей сестренкой он дать не может. Не его уровня эта задача, тут ни какими-то колечками, ни словесными выкрутасами положительного результата не обеспечишь. Если уж мы с Алом бьемся-бьемся и ничего добиться не можем, то куда уж ему? Рекламу-то он себе хорошую сделал, но толку от этой рекламы? Так что ты прав, Лори!

– Собственно, я как раз считаю, что нужно спросить у него совета, – пробормотал Дикинсон. – А вдруг да и поможет?…

– Ах вот как? – презрительно скривил губы Хорригор. – Готов обогатить какого-то трепача? Ну-ну… Давай, зятек! Я думал, что с мозгами у тебя все в полном… – он не договорил и отвернулся к окну.

Троллор обеими руками развел ворот рубашки, сглотнул и вопросительно посмотрел на Аллатона. Тот задумчиво накрутил на палец желтоватую прядь, и лицо его стало еще больше походить на лики изъеденных временем мраморных статуй.

– Когда ничего не получается, следует хвататься за любую возможность… – начал он и замолчал, и даже отшатнулся, потому что Хорригор резко развернулся и, казалось, готов прыгнуть на него.

– Что за чушь ты несешь?! – яростно прошипел бывший темный властелин. – Твое право на собственное мнение еще не обязывает меня слушать бред! И это говорит не кто-нибудь, это говорит высший чин галактической державы! Немудрено, что от нее не осталось и следа, с таким-то руководителем! – язвительности Хорригора, пожалуй, хватило бы на то, чтобы извести всех мелких грызунов в окрестностях замка. – Согласен, хвататься за любую возможность нужно, но где ты видишь тут возможность? Тебе объяснить, что такое возможность, Диондук?

– Спасибо, я не нуждаюсь в объяснениях, – невозмутимо ответил глава пандигиев. – Могу дать такое определение: возможность – это способность чего-либо возникнуть и существовать при определенных условиях. Или, скажем, направление развития, которое присутствует в каждом жизненном явлении. Определенным условием может стать совет этого пещерника. Разве не так?

Хорригор с хриплым рыком рванул тунику на груди, словно собираясь разорвать ее. Это у него не получилось. Тогда он обвел свирепым взглядом собеседников и стремительно шагнул мимо едва успевшего посторониться Троллора Дикинсона. Пересек комнату, остановился у двери, ведущей в спальню, и развернулся к пандигию и лабейцу. Голос его загремел, отскакивая от стен, и деревья за окном, казалось, вот-вот потеряют листву:

– Мне очень жаль твоих сородичей, Диондук! У них явно неадекватный предводитель! А ты, зятек… – он перевел мечущий молнии взгляд на Троллора. – А ты… Просто не знаю, как с таким уровнем интеллекта ты ухитрился стать преуспевающим бизнесменом! Теперь я уверен, что это исключительная заслуга моей сестры!

Аллатон позволил себе легкую добродушную усмешку, а Дикинсон просто потерял дар речи.

– Ладно, делайте, что хотите, – продолжал Хорригор, и в тоне его засквозила горечь. – Точнее, изображайте деятельность. В конце концов, это ведь моя сестра, а не ваша. И я продолжу делать все возможное, чтобы пробудить ее! – Он скрылся в спальне и почти сразу оттуда раздалось: – Как весь мир с зарей пробуждается, так и ты пробудись, дева юная! Ночь уходит прочь, все светлей вокруг… Открывай глаза, встань на ноженьки…

Аллатон посмотрел на Троллора, развел руками и направился к столу. Сел, взял сосуд из-под митоля и уставился на него, словно стремясь продырявить взглядом. Владелец «Царства соков» несколько мгновений стоял, хмурясь и сосредоточенно кусая губы. Потом расстегнул пиджак, заложил руки за спину и, опустив голову, побрел к выходу. Остановился, решительно вздохнул – и скрылся за дверью.

Такси Дикинсон вызвал, еще шагая по коридорам замка. Серый обшарпанный мобиль поджидал его на круглой площадке перед одной из башен. Троллор забрался в пропахший то ли рыбой, то ли грибами салон и отправился в пещерный край. И только когда горы уже остались позади, спохватился, что не взял с собой никакой еды. Впрочем, на пути было достаточно населенных пунктов, где, несомненно, имелись предприятия общественного питания.

Часа три он летел над цветущими землями иргариев. Наконец, увидев очередной городок у слияния двух рек, приземлился и пообедал в плавучем ресторане. А когда продолжил полет на восток, во внутреннем кармане пиджака зазвонил комм. На экранчике возникло недовольное лицо дочери.

– Папа, зачем ты ссоришься с дядей Хорриком? – с ходу спросила она, сверкая красивыми материнскими глазами.

– Я?! – изумился Троллор. – Энн, у меня и в мыслях такого не было! Просто твой дядя решил, что обращаться к Дордору бесполезно. А я считаю… и Аллатон тоже, что нужно тянуть за любую ниточку.

– Да? – теперь Эннабел выглядела обескураженной. – А мне дядя Хоррик говорил совсем другое…

– Ты что, еще не успела изучить нашего родственничка? – усмехнулся Троллор. – По-моему, пребывание в заточении сказалось на его характере отнюдь не положительно. А может, он всегда таким был. В общем, дочка, я скоро буду у этого отшельника, а там посмотрим. Вдруг да и поможет его совет.

– Хорошо бы… – вздохнула Эннабел. – Я сейчас была у мамы…

– Все, дочка, – строго сказал Троллор. – Не надо о маме. Ты лабораторную сделала?

– Почти…

– Вот и давай, доделывай. Держи свой уровень, Энн!

После разговора с дочерью лабейский предприниматель уточнил в информатории местопребывание пещерника и запоздало подумал о том, что, возможно, Дордор принимает только в определенные дни, да и то по предварительной записи. Он принялся разыскивать такую информацию, но ничего не нашел. Оставалось надеяться на то, что визит пройдет без осложнений.

Солнце уже нацелилось на финишную ленточку горизонта, когда такси долетело до пещерного края. Троллор Дикинсон глядел вниз, и сердце его обдавала отдающая горечью сладость воспоминаний. Здесь, у одного из озер, он впервые встретился с Занди…

Нужную пещеру Троллор определил без труда: на специально оборудованной площадке возле нее стояли с полдюжины такси. А это, в лучшем случае, означало, что придется дожидаться своей очереди. Если, опять же, посетители прибыли сюда не по предварительной записи.

«Тогда попробую уломать его суммой вознаграждения», – решил он и дал такси команду на посадку.

* * *

Утром Хорригора разбудил сигнал комма.

– Что, вернулся с новыми идеями? – пробурчал бывший глава древней галактической силы Ирг, увидев на экране бледную физиономию Троллора Дикинсона. – Добился совета от своего Дырдыра? И сколько заплатил за этот бесполезный совет? А в том, что он бесполезный, я абсолютно уверен.

– Хор, у меня к тебе просьба, – явно волнуясь, произнес владелец «Царства соков», пропустив мимо ушей все вопросы иргария.

– Это ты следуешь совету пещерного болтуна? – осведомился Хорригор, вставая с кровати.

– Я прошу об одолжении, – все так же взволнованно сказал Троллор. – Сегодня ночью я принял очень трудное для себя решение, и хотел бы, чтобы его услышали все близкие родственники моей жены.

Хорригор замер у кровати, сдвинув мохнатые брови, и впился взглядом в лицо зятя.

– Вот как? – Он медленно покивал, потом уставился в пол и глухо произнес, роняя слова, как камни, одно за другим: – Что ж, я тебя понимаю… И не могу осуждать… – Он поднял глаза на Троллора. – Энни уже знает? Ты ей сказал?

– Нет, – твердо ответил лабеец. – Она узнает вместе со всеми. Когда все соберутся в спальне… Занди… Поэтому я и просил бы тебя оповестить всех близких родственников. Мне это делать как-то неловко…

– Я тебя понимаю, – повторил Хорригор. – Значит, слетал впустую… – Он вернулся к кровати и тяжело сел на нее. – Больше не веришь… Ни в меня не веришь, ни в Диондука… Честно говоря, не знаю, как поступил бы на твоем месте. Может, подождал бы еще…

– Я устал ждать! – воскликнул Троллор. – Да, я поступаю некрасиво, и ты, и все твои родственники больше не захотят меня знать, но я уже на пределе… Поверь!

– Верю, Лори, – кивнул древний маг. – Не скажу, что я в восторге от такого решения… но тебе нужно устраивать личную жизнь, ты еще молод… Отношения с тобой я порывать не собираюсь, а насчет родственников ничего сказать не могу. Понимаю, что решение свое ты продумал, и обратный ход давать не будешь.

– Я терпел, сколько мог… – почти прошептал Троллор Дикинсон. – Больше нет сил…

– Собственно, я перебрал уже все заклинания, – опустошенно сказал Хорригор и ссутулился. – Диондук давно в тупике… со всем своим хваленым могуществом. – Он выпрямился и мрачно взглянул на экран комма. – Ладно, говори, в какое время всем собраться.

…Через два часа в спальне Изандорры Гиррохор Роданзирры Тронколен-Дикинсон было не протолкнуться. Кроме постоянных обитателей замка, сюда пришли оба мага-мутанта и Эннабел Дикинсон. А Изандорра Тронколен-Дикинсон никуда отсюда и не уходила, потому что продолжала спать. Родичи тихонько переговаривались, бросая взгляды на далекую от мира сестру Хорригора, и лица у них были недоуменные и встревоженные. Аллатон, как и бывший темный властелин, выглядел хмуро – он догадывался, что предстоящее заявление Троллора связано с провалом всех попыток разбудить Изандорру. У Эннабел был какой-то растерянный и испуганный вид – после возвращения из пещерного края отец с ней не общался; он заперся в своей комнате и не отвечал на звонки. И девушка подозревала, что отшельник дал ему такой совет, который ее отнюдь не обрадует. В общем, атмосфера в спальне была напряженной, и хоть в окна вливался солнечный свет, казалось, что по углам сгущается мрак…

Все разговоры стихли, и прекратилось всякое движение, когда в комнату вошел Троллор Дикинсон. Он сменил костюм, и этот костюм был не только абсолютно черный, но и словно сам излучал черноту. Бледное лицо лабейского предпринимателя несло на себе печать скорби. Присутствующие расступились, видя, что он намерен направиться к ложу супруги. Сидевшая на кровати у материнского изголовья Эннабел встала, и Хорригор, бывший поблизости, шагнул к ней сзади и положил руки на плечи племяннице. Аллатон, напротив, сделал пару шагов от кровати, освобождая Троллору побольше пространства.

Владелец «Царства соков» в полной тишине приблизился к изножью, сцепил опущенные руки в замок перед собой и некоторое время молча смотрел на жену. Потом тяжело вздохнул, прошел дальше к стене и развернулся к заполнившей комнату толпе. Обвел всех печальным взглядом, задержал его на дочери… перевел на супругу… И наконец заговорил:

– Приношу свои извинения всем тем, кого оторвал от дел, но я счел нужным поступить именно так, – голос Троллора звучал глухо, однако был тверд. – Я хочу, чтобы все вы услышали меня не по комму, а здесь, когда я стою перед вами. И услышали именно мои слова, а не чей-то пересказ. И чтобы у вас не было оснований потом говорить обо мне: «Троллор Дикинсон не решился сказать нам все в глаза». – Лабеец расправил плечи и вновь прошелся взглядом по лицам. – Троллор Дикинсон никогда не давал повода обвинять его в малодушии. И не даст такого повода! И пусть мне тяжело говорить, но я скажу то, что должен сказать, даже если после моих слов каждый из вас изменит мнение обо мне. Поступить иначе я просто не могу.

Эннабел смотрела на отца почти с ужасом. Хорригор угрюмо скреб бородку. Аллатон казался статуей. За окном задорно покрикивала какая-то птичка.

– Возможно, не все присутствующие знают, – продолжал Троллор, – что вчера я летал к известному здешнему мудрецу-советчику. Он принял меня уже ночью, выслушал и… – лабеец сделал паузу, заставив всех затаить дыхание. Кроме птицы. – И сказал, что не знает, как разбудить Занди… Изандорру… «А выход из ситуации ты без труда найдешь и без моей подсказки, – добавил он. – Впрочем, я уверен, – продолжал он, – что ты его уже нашел». – Троллор вновь помолчал и посмотрел на жену. – Да, выход я нашел… Пусть он ведет совсем не туда, куда бы я хотел, но это – выход! А не бесполезное битье головой о стену… Я уже далеко не юноша, а жизнь не бесконечна. Согласитесь, иметь жену, находящуюся в таком состоянии, как Занди, это все равно, что не иметь никакой…

– Папа! – вскрикнула Эннабел и прижала руки к щекам. – Что ты такое говоришь?!

Хорригор стиснул ее плечи, и девушка резко повернулась к магу и вжалась лицом ему в грудь. Аллатон переступил с ноги на ногу и устремил взгляд поверх голов, куда-то в стену. По толпе родичей прошел тихий ропот.

– Да, именно так, дочка, – негромко, но жестко произнес Троллор. – Возможно, ты просто пока не можешь это понять. Что ж, я готов принять твое осуждение, хоть радости мне это не прибавит… Посмотри на свою мать: этот бесконечный сон отнюдь не делает ее краше. Она похожа на куклу, а разве мужчина должен любить куклу? Бесчувственную, ни на что не реагирующую куклу… Я наводил справки и знаю, что в данной ситуации имею полное право на развод. Я оттягивал этот момент, пока во мне еще теплилась надежда. Но надежда иссякла… У меня есть кем заменить Занди… ты прекрасно знаешь это… Абигулия, которая столь долго играла роль моей жены, наконец и в самом деле будет моей женой! Это мое окончательное решение, и переубедить меня не сможет никто! Жизнь коротка, и надо стараться сделать так, чтобы она была если уж не счастливой, то хотя бы не несчастной.

Эннабел приглушенно всхлипнула на груди у Хорригора, и тот, скорбно поджав губы, еще сильнее привлек племянницу к себе. Аллатон сделал такое движение, словно хотел с головой спрятаться в собственном плаще. А Троллор Дикинсон, глядя на собственную жену, от которой он только что отрекся, вдруг издал какой-то сдавленный звук. А потом стремительно поднял руку, показывая на Изандорру. В толпе кто-то тихонько охнул.

И было отчего.

Та, кого роомохи с Можая называли Небесной Охотницей, уже не выглядела куклой или поранившей себя чем-то острым принцессой из древних сказок. Ее веки дрожали, а пальцы комкали одеяло. Пронзаемая десятками взглядов черноволосая красивая женщина оторвала голову от подушки… вновь опустила… Открыла глаза и села в постели. Вздохнула и тихо, но с напряжением произнесла, глядя на превратившегося в истукана Троллора:

– Не ожидала я от тебя такого, Лори… Не ожидала… – Было видно, что она с трудом сдерживается и в другой обстановке вела бы себя по-иному. – Что ж, будь счастлив со своей Абигулией! Надеюсь, хоть дочка-то меня не бросит?

Она, возможно, сказала бы и что-нибудь еще, но тут Эннабел, вырвавшись из объятий Хорригора, с веселым визгом бросилась к ней. Обхватила руками и принялась обцеловывать, приговаривая:

– Мамочка!.. Милая мамочка!.. Ты проснулась…

Толпа уже вовсю галдела, Хорригор сидел рядом с племянницей, с умилением глядя на проснувшуюся сестру, Аллатон широко улыбался. А Троллор Дикинсон опустился на колени возле кровати и зарылся лицом в одеяло. Плечи его подрагивали…

– Попрошу всех выйти! – спохватился Хорригор и вскочил на ноги. – Тут же дышать нечем, а сестенка еще слишком слаба! Все на выход! А вечером устроим торжество! Здесь остаются только я, Энни… – он запнулся и хмуро посмотрел на Троллора. – И всё! Расходитесь!

Родичи, переговариваясь, потянулись к двери. Эннабел продолжала обнимать маму. Изандорра уже справилась со своими чувствами и, судя по всему, не имела намерения вновь погружаться в сон. Троллор поднялся и тоже направился к выходу. Причем вид у него был довольный.

– Лори, ты, конечно, вправе поступать так, как считаешь нужным, – медовым, но настораживающим голоском сказала ему в спину Изандорра. – Только не забывай, что я кое-что могу, – она явно намекала на свои колдовские способности. – Как бы твоя Абигулия не разочаровалась в тебе…

Троллор повернулся к ней и расплылся в улыбке:

– Я сейчас выйду отсюда, свяжусь с Лабеей и дам Абигулии расчет. А потом, когда ты успокоишься, мы поговорим. В присутствии нашей дочери. И твоего брата.

Не спешащий уходить Аллатон негромко хмыкнул и крепко ухватился за подбородок, а Эннабел обдала отца холодным взглядом.

– О чем мне говорить с человеком, который решает бросить жену по совету какого-то прощелыги? – голос Изандорры был полон горечи. – Только не лги, что Дордор тебе ничего не советовал!

– Ты спала, но все слышала, сестренка? – пораженно воскликнул Хорригор.

– Да, – ответила Изандорра. – Все эти годы я все слышала сквозь сон. Но сказать ничего не могла… Вообще ничего не могла…

– И все-таки мы еще поговорим! – весело произнес Троллор Дикинсон и бодрым шагом покинул спальню.

В коридоре было еще людно, но лабейский предприниматель, казалось, никого не замечал. Лавируя, он выбрался на свободное пространство и ускорил шаги, направляясь к своей комнате. Лицо Дикинсона лучилось блаженством.

– Троллор, подождите! – раздалось у него за спиной.

Владелец «Царства соков» остановился и обернулся к спешащему следом за ним Аллатону.

– Что-то я не пойму, – начал маг, увлекая Дикинсона в нишу с высоким стрельчатым окном. – Так давал вам совет этот Дордор или не давал?

– Дордор не только дал мне совет, но и получил за него очень хорошие деньги, – с улыбкой ответил Троллор. – И согласитесь, совет стоит этих денег.

Аллатон в замешательстве присел на широкий подоконник.

– Подождите… Вы хотите сказать, что Дордор посоветовал вам разыграть эту душещипательную сцену для того, чтобы…

– И не только эту сцену, – по-прежнему улыбаясь, перебил его Дикинсон. – Он подсказал мне, как вообще себя вести по возвращении в замок. Поэтому пришлось попритворяться перед Хором. Никто не должен был усомниться в серьезности моего намерения расстаться с Занди. И все это сработало! Да-а, Дордор действительно мудрец…

– То есть он предполагал, что…

– Именно! – вновь не дал договорить главе пандигиев Троллор. – Он сказал, что Занди обязательно услышит меня! Даже если до этого ничего не слышала! Есть вещи, заявил Дордор, которые не оставят равнодушными ни одну женщину, в каком бы состоянии она ни находилась. Как бы крепко она ни спала! Она услышит это даже не ушами, а чем-то другим и обязательно отреагирует. В нашем случае это значит – непременно проснется! Что и случилось! Теперь я буду бесплатно обеспечивать его своими соками. Он сделал практически невозможное!

– Вот уж действительно… – пробормотал Аллатон, накручивая на палец собственную прядь. – Об этом мы с Хором и не подумали… Ни одна женщина не стерпит заявления о том, что ее уже нельзя любить…

– …и ни одна женщина не стерпит и отреагирует, – подхватил Троллор, – когда ее муж прилюдно отказывается от нее и заявляет, что теперь будет жить с другой! – глаза его победно заблестели. – Разумеется, с Абигулией у меня ничего нет и не было, просто она добросовестно выполняла свою работу. За что я ей благодарен и рассчитаюсь с ней так, чтобы ей на всю жизнь хватило.

– Вот тебе и вся магия… Вот тебе и все заклинания… – Аллатон наконец оставил свои волосы в покое. – Выходит, этот Дордор превзошел и меня, и Хора…

– У него другие методы, – заметил Троллор и счастливо вздохнул.

Пандигий поднял на него глаза и заявил:

– Только боюсь, вам трудно будет убедить жену и дочь в том, что это была инсценировка…

– Ничего, как-нибудь справлюсь, – беспечно махнул рукой Дикинсон. – Самое главное – Занди проснулась, а остальное пустяки. Утрясу!

Он подмигнул Аллатону и, пританцовывая, вышел из коридорной ниши. Маг, словно скопировав счастливую улыбку Троллора, смотрел ему вслед. Лабеец повернулся к нему:

– Будьте готовы к вечернему пиршеству! Сейчас назаказываю всего!..

Веселое солнце чуть ли не вприпрыжку поднималось все выше над замком старинного рода Тронколен.

Глава 2. Лекарство против морщин

Нахрена нам война,
Пошла она на!

Из песни Темных веков

– Э-эх!.. – длинно и расслабленно выдохнул Тангейзер Диони и с сытым видом сложил руки на животе. – Завтра с утреца ломануться бы по грибки да по ягодки…

– Ты что, постлейтенант, компота перепил за ужином? – сурово взглянул на него Дарий Силва. – Или спирта ухитрился хватануть с коллегами? Какие грибки, какие ягодки? Технику проверять надо, а не по грибочки шастать. А если прикажут срочно выдвигаться, где я тебя, грибника, в лесу искать буду?

– А комм на что? – проворчал Тангейзер. – Я, между прочим, только и делаю, что технику проверяю…

Командир танкового экипажа и его подчиненный сидели в беседке детского летнего лагеря, расположенного среди лесов в полусотне километров от города с неуклюжим местным названием Адубштеп. Хотя солнце давно скрылось за высокими деревьями, было еще довольно светло, и из стоящей на пригорке беседки хорошо просматривался весь лагерь. Одноэтажные домики соседствовали с игровыми и спортивными площадками, перед раковиной эстрады полукругом располагались скамейки. Там в одиночку и группками сидели в ожидании отбоя бойцы танкового батальона, прибывшего сюда, на планету Бгали в системе звезды Гулг, с Флоризеи. И не на отдых прибывшего, и не на учения, а для борьбы с сепаратистами. Правда, сейчас они находились именно на отдыхе – после участия в боях часть танковых экипажей временно перевели в тыл, заменив резервом. Детский лагерь превратили в военную базу, и хоть лето было в разгаре, никакие дети, разумеется, сюда не приехали. На обширной территории крупнейшего континента планеты, где находилось немало городов и поселков, шли боевые действия. В унивизорных новостях медиары называли эти действия мероприятиями по пресечению массовых беспорядков. А на самом деле тут шла настоящая война. Войска Межзвездного Союза пытались справиться с местными сепаратистами, намеренных убрать Бгали из списка миров, входящих в галактическое сообщество. И конечно же, никак нельзя было считать простым совпадением то, что мятежи вспыхнули практически одновременно на Бгали, Ранольде и еще девяти планетах Союза. Чувствовалась в этом чья-то руководящая рука, стремящаяся искромсать единый галактический социальный организм.

Для чего? С какой целью?

В отличие от многих других миров, Бгали была довольно густонаселенной индустриальной планетой, одним из столпов экономики Межзвездного Союза. Может быть, именно производственная мощь этой единственной спутницы Гулга вкупе с развитой инфраструктурой зародили в чьих-то головах мысли о том, что жить в одиночку будет еще лучше и веселей, и не придется кормить пол-Галактики. Во всяком случае, именно под такими лозунгами правительство Бгали объявило об отделении планеты от Межзвездного Союза. Бгалийские силовые ведомства эту позицию поддержали, и заявили о себе многочисленные отряды молодежи, готовые вместе с полицией и местной армией бороться за независимость отечества с оружием в руках. Разумеется, эти отряды не возникли в одночасье, а создавались заранее, для возможного противостояния союзовцам. Были основания полагать, что истинными организаторами мятежа являлись крупные бгалийские предприниматели, стремящиеся полностью убрать инопланетных конкурентов из местной экономики. То же самое касалось и других планет, заявивших о выходе из Межзвездного Союза, – всюду были свои финансово-экономические тузы. И, возможно, речь шла об их общем скоординированном заговоре.

Впрочем, хватало и других предположений.

Переброшенные на Бгали танкисты, естественно, вели разговоры на эту тему. Однако толку от таких разговоров было не больше, чем от переливания из пустого в порожнее. Да и не их ума было это дело. Главное – выполнить поставленные командованием задачи и принудить сепаратистов к прекращению огня.

Возможно, обстановка была бы иной, если бы прибывшим сюда из земного Лисавета представителям союзного правительства удалось провести переговоры с взбунтовавшимися властями Бгали. Но переговоры не состоялись – вся делегация вместе с кораблями сопровождения была уничтожена средствами ПВО при приближении к планете. Такой беспрецедентный шаг сепаратистов просто не оставил Лисавету выбора: теперь нужно было действовать жестко, силовыми методами. Пример Бгали и остальных десяти планет мог стать сигналом для других…

Проще всего, как в легендарном случае с узлом древнего земного царя Гордия, было накрыть бомбами и ракетами места сосредоточения повстанцев. Но речь-то шла не о чистом поле, а о столице и других больших городах, далеко не все жители которых являлись инсургентами. Более того, подавляющая часть гражданского населения продолжала жить обычной жизнью – не митинговала, не маршировала по улицам, потрясая оружием и вопя: «Бгали превыше всего!», не громила офисы инопланетных организаций. Горожане продолжали работать, поэтому тут требовалось применять другую тактику – тактику уличных боев. И Дарий с Тангейзером на своем «Трицератопсе», который пришел на замену необычному супертанку серии «Мамонт», называвшему себя Бенедиктом Спинозой, уже успели на себе испытать, каково это – воевать на узких улицах, забитых транспортом, среди многоэтажных домов.

В Темные века, на охваченной распрями Земле, такая тактика уже применялась. И командование войсками союзовцев, которым все же удалось, понеся потери, прорваться на Бгали, пустило в ход древние методы. Включающая в себя столицу планеты Северо-Западная агломерация – оплот сепаратистов – была окружена переброшенными из других миров войсковыми соединениями. Мятежному правительству не раз и не два предлагали разрулить ситуацию без пролития крови, но в ответ повстанцы начали обстреливать прибывшую на Бгали группировку.

И вот тогда прозвучала команда: «Вперед!»

Дарий и Тангейзер не были в числе тех, кто первыми ворвался в города, но их очередь тоже пришла. Им довелось участвовать в боях на улицах Адубштепа.

Союзовцы передвигались по раскинувшемуся на сотни квадратных километров городу, используя пары «трицеров». Танки заходили на очередную улицу с небольшим интервалом, используя построение «елочкой». Их сопровождали пехотинцы. Город был буквально усеян баррикадами, и танки, в первую очередь, в пух и прах разбивали их выстрелами из пушек. Затем двигались дальше, причем каждый контролировал свою сторону улицы и уничтожал огневые точки противника, расположенные на разных этажах. Пехотинцы, прикрываясь броней «трицеров», били из скорострелов и гранатометов по дворовым проходным аркам и крышам, пресекая попытки повстанцев помешать продвижению группы.

Чаще всего приходилось иметь дело не с одиночками, а с хорошо организованными отрядами, засевшими в торговых центрах, больших ресторанах, игровых комплексах и прочих просторных строениях, превращенных в узлы сопротивления. При обнаружении такого отряда «трицеры» издалека открывали огонь, не давая возможности мятежникам бить в ответ. Под прикрытием этого огня в узел сопротивления врывались штурмовые отряды союзовцев. Они вели бой таким образом, чтобы загнать обороняющихся в угол здания. А затем танки принимались лупить снарядами именно в этот угол. Здание рушилось, и те, кто уцелел после ударов штурмовиков и «трицеров», погибали под обломками.

А танки шли дальше, оставляя пехоте работу по окончательной зачистке данного сектора…

«Просто и эффективно», – как сказал командующий операцией генерал Кронди.

Понятное дело, этот прием срабатывал далеко не всегда. У повстанцев тоже были танки и артиллерия, и местная армия хоть что-то да умела. Продвижение по городам агломерации вовсе не было простой прогулкой с оружием в руках. В ходе боев выяснилась крайне низкая эффективность работы воздушных разведчиков – эти дорогостоящие устройства стали отличными мишенями для бгалийских стрелков. Так же, как и боевые роботы. Толку от роботов было так мало, что генерал Кронди очень быстро отказался от их применения. Кроме того, в отличие от бгалийских контрактников и бойцов молодежных отрядов, которые готовились к такому повороту событий, военнослужащие группировки союзовцев подобных навыков не имели. Если и приходилось им раньше применять силу в городах, то, в основном, против толп футбольных фанатов – чем в свое время занимались на Флоризее и Дарий с Тангейзером.

В общем, предполагавшийся штурм на деле оказался затяжными боями, и пока непонятно было, чем все это может кончиться.

– Значит, говоришь, технику проверяешь? – прищурился Дарий. – Залез в коробку, люки позакрывал и ну харю плющить, как сказал бы Бебешко. Что, разве не так, боец? Чего глазки-то прячешь? На меня смотри!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.