А. С. Пушкин – земной и божественный
Владимир Леонов

© Владимир Леонов, 2016

ISBN 978-5-4483-5775-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Великий мирянин России, ее поэтический пророк, вечно присутствующие в нашей жизни: «Пушкин но клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков такой, какой Бог ее дал» – .

Нет России без ее великих патриотов. Нет России без ее великих властителей дум. То и другое вместе – явление русского духа. Имя которого – Пушкин.

Книги рассчитана на широкую читательскую аудиторию, истинных ценителей живого русского языка, русской литературы

Пушкин Александр Сергеевич

(1799 – 1837)

«Дух прекрасный и солнечный»

С детства мы воспринимаем Первого Поэта России Александра Сергеевича как эпикурейца, оптимиста. Мы невероятно обольщены русским поэтическим Аполлоном, и совершенно им покорены. Мы восхищены и изумлены пламенным стремлением Пушкина к красоте, правде и добру, его поэтической смелостью и жаром глубокого убеждения. Живое земное создание, « подарившее нам новый поэтический язык и новые поэтические миры, облекший их в простое и ясное русское слово, чистое и прелестное в своем звучании. «Солнцем с душой человека» Радуга с драгоценными цветами»

», – сказал Опыт. «Это невозможно

«, – отрезал Разум. Это немыслимо»

, – обронила Гордость. «Бессмысленно»

, – прошептала Мечта. «А ты попробуй»

И он не просто попробовал… Дитя России первого тысячелетия исполнил «души полет» – запечатлел собственную иллюстрацию времени, личный взгляд на его пороки и добродетели в самой высокой и звенящей поэтической форме, тем самым став для России « Счастьем на кончике языка».

Он властвовал думами. Он вдохновлял нацию. И делал это по царски: красиво, щедро и с любовью. Он говорил ей о ценностях, убеждениях и жизни, которой она хотела жить, поднимая ее интеллект и душу на высоты славы отечества.

Простой, ясный, доходчивый язык поэзии и прозы, соединенный с повышенной выразительностью и образностью, – вот такой он, пластичный и рельефный, пушкинский язык. Он, как исповедь народа, захватывает, побуждает вслушиваться, читать, переживать, осмысливать – слова здесь, как золотые ключи апостола Петра, правильно подобранные, открывающие любую душу…

Этот язык – он такой родной, такой русский, мудрый, дерзкий и осторожный, с той самобытной стройностью, и смысловой ясностью, и выразительной патриотической ноткой, которая исподволь наполняет русского человека чувством гордости за свою родину, свою нацию.

Как чародей, Пушкин владел таким могучим языком, умел мыслить очаровательными образами и воплощать свои переживания в русском слове, да с такой насыщенностью, будто опрокидывается пьянящий ковш «правды сущей», которой издревле отличалось и славилось русское слово.

Его язык прививал вкус к родному языку и любовь к Родине. Он очень светлый и по – настоящему добрый. И потому вызывал только светлые ощущения, чувство, полностью внятное сердцу.

Русский Ахиллес, побеждающий Боагрия, дикую силу невежества. Он не гряз в суете, рутине и покое. Он всегда делал первый шаг к тому, чтобы быть в настоящем. Он жил в этом настоящем, как ребенок, ничего не пропуская и делая самое важное для себя, людей: « Доколе я в миру, я свет этого мира».

Жизнь для него не была готовым к употреблению продуктом. Ее порождали его действия. Он понимал и создавал ясную картину миру, возможность для русского человека прикоснуться к знаниям, которые становились мировоззрением целого народа, всей Руси:

«Русалка» – два корня, два слога:– Русь,  – Мудрая (по стар. – слав.). Русь для него -страна сказочная, мудрая. Она всегда живет у него на «высотах создания». И весь народ и вся нация – именно так. На меньше он не соглашался. Немного – это так оказалось много! рус  алка

Он строил самую высокую башню на земле. Литературную Вселенную. Поднимался к ней по лестнице, по ступенькам  как библейский пророк, и ступенькам , как афинский мыслитель. И всегда оставлял ту ступеньку, на которой стоял, чтобы идти дальше, выше. Это было источником его счастья и наслаждения. В то время, тот миг, тот момент. А большего он и не хотел, потому что нес в себе это древнее правило мира: веры, разумения «Куда бы ты ни шел, иди со своей душой»…

Он приходит к нам во снах и наяву, как наивный «ангелочек», привносит в наши детские души мотивы красивых русских сказок, поэтичных и мудрых, прелестных и ярких, в которых всегда живут искренность и великодушие, побеждают любовь и верность.

«Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;…»

Каким он был, Александр Сергеевич?

А каким же был на самом деле Пушкин – самый загадочный гений России, всеобще почитаемый, всеобще обожествленный. Гордость русского народа, начало начал в русской литературе, Солнце русской поэзии.

Попробуем описать личность и жизнь великого человека, «», то есть не идеализируя и не канонизируя. Выйдя из вавилонского плена, плена легендарного, из «легендного образа» Пушкина: не стоя на коленях

«Увидимся» с поэтом, не смягчая образ поэта, лира которого освобождает душу от хлама и уносит ее в горные эфиры, «Не скрывая, не обходя молчанием и собственную Пушкиным оценку своей внешности как «безобразной», породившей в его земной юдоли комплекс неполноценности, включая «бесстыдно бешеных желаний» и обостренную ревность, ставшей косвенной причиной гибели. чтоб в просвещении стать с веком наравне».

Это о нем, литературной Вселенной, было сказано в те далекие библейские времена: «Когда Творец задумал сотворить человека, ангелы разделились на несколько групп: одни говорили Ему: «Не твори», а другие говорили: «Сотвори».

Милосердие сказало – создавай, потому что он творит милосердие.

Истина сказала – не создавай, потому что весь он – ложь.

Правда сказала – создавай, потому что он вершит справедливость.

Мир сказал – не создавай, потому что он – сплошные раздоры.

Я знаю, век уж мой измерен,
Но чтоб продлилась жизнь моя,
Я утром должен быть уверен,
Что с вами днем увижусь я.

Победитель и Жертва

Посмотрим на «многопланового» Пушкина без апологии, но и без обвинительного акта. Как на Победителя со своим списком побед и как на Жертву со своим мартирологом, списком поражений и страданий.

Слова Победителя:

Слова Жертвы:

Если выйти за предела магического круга, созданного очаровательными произведениями поэта, то видятся два Пушкина. Пушкин – поэт и Пушкин – человек. И эти два Пушкина – не всегда составляли одно и то же лицо: человек и поэт в Пушкине – это две большие разницы. Нельзя смотреть на творчество Пушкина как непосредственную автобиографию.

Первым, кто вычеканил двойственный взгляд на Пушкина, оказался Гоголь: . Гоголь подчеркивает, что само творчество не отражает духовную жизнь Пушкина. «Поэзия была для него святыней, точно какой – то храм. Не входил он неопрятный и неприбранный, ничего не вносил он туда необдуманного, опрометчивого из своей жизни. А между тем все там – история его самого»

Современники, друзья и родные поэта, а также его недруги – злопыхатели, были едины в следующей характеристике личности Пушкина: в жизни легкомысленный, циничный, суетный и раздражительный, до безумия захваченный страстью, безмерно наделенный состоянием дружбы, чести и гордости; в поэзии же – божественный, мудрый и сердечный, и как ребенок, искренний и чистый. Совершенно противоположные явления, протекающие энергично и постоянно в его собственной натуре, вместившей не только  мир русского, но и человечества русского.

Да, в жизни он был разным, «двуплановым» – и предающим и отрекающимся, и любящим, и верным, а музе своей служил всегда с чувственным благородством; всю свою короткую мятежную жизнь стоял перед Ней в почетном карауле и выплатил сполна дань всем великим явлениям, образам и мыслям, всему тому, что тогда чувствовала и вынашивала в себе Россия. Никогда уже так свежо и целомудренно страстно не произнесется и горячо не объяснится…

Пушкин – это не благоговейный трепет, а не смущающаяся смелость, всегда искренняя и благородная. Заклинатель и властитель многообразных жизненных стихий. В нем отразилась и высказалась вся наша духовная жизнь, и, как великий муж, был не рабом и данником, а указателем и поучителем моральной и патриотической русской вехи, ее  ментальным конденсатом.

«И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства  добрые я лирой пробуждал,
Что в свой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал».

«Молва, быть может, не совсем права,
На совести усталой много зла,
Быть может, тяготеет. Так разврата
Я долго был покорный ученик».

Самое главное для человека

Пушкин всей безудержной мощью таланта и воли носил в себе мироощущение солнца – светлый луч с Позитивным началом, присущим миру. Луч света с душой человеческой. Считал, что  жить – это самое главное для человека, и тогда все, что укрепляет корни жизни – свято, благословенно.

не для него. Жизнь очищенная от слепых низменных чувств, бьющая огненным фонтаном – это его полнота Бытия, полнота Напряжения, полнота Наслаждения. И благодаря этой жертве он считал каждого человека – богом: «Быть без слез, без жизни, без любви» —

Он нес сознательное даровитое чувство красоты, способность по дорисовать весь образ, способность находить «странную приятность» в «потухшем взоре и помертвелых глазах черноокой Инесы» («Каменный гость»). узенькой пятке 

Как волшебник и чародей, он исторгал у современников одновременно и радость, и смех, и слезы; брал самые высокие аккорды чувств, очищая от зависти, алчности и уныния; звуками его лиры был изумлена вся Русь – она еще подобного никогда не слыхала, жадно прислушивалась и ощущала, как наполнялись все нервы ее жизни благоуханием чудесного, всех цветов и деревьев Армидина сада (Торквато Тассо – «Освобожденный Иерусалим»): «Невозможно обозреть всех его (Пушкина) созданий и определить характер каждого: это значило бы перечесть и описать все деревья и цветы Армидина сад».

«И сладострастные прохлады
Земным готовятся богам»

(В. Г. Белинский, Литературные мечтания).

Он жил, как Аполлон

Монашеская, отшельническая жизнь – не для Пушкина. Одинокая келья или скит – не его обитель.

Он ушел покорно и без сопротивления, а жил как молодой Аполлон.

Тот играл на флейте, а Пушкин – на поэтической лире.

Тот имел пышные поля, а этот – земли, моря и горы России.

Оттенок кожи первый имел светловатый, а второй —многоцветно – прекрасный.

Там – веселая свита из молодых пастушек, здесь – из светских львиц и простолюдинок.

И там, и тут – воспевание сладостей не трясин, дебрей и болотц, а наслаждений и удовольствий.

И в том и этом – трепет страсти безрассудной. Несомненно, мир между ними был заключен навсегда – между этими двумя Богами. И ведь с явным и очевидно просматриваемом ключом к ответу пишет А. Блок: « Мы поклоняемся Пушкину как Богу, хотя знаем, что он не Бог».

Греческий христианский мыслитель, автор термина «Богочеловек» Ориген дал толкование вопроса – что такое Бог? «». Наш ум своими силами не может постичь самого Бога, но познает Отца всех тварей из красот дел и великолепия Вселенной

А это означает, что Пушкин явил собой великолепие Вселенной под названием Россия – ведь красота дел его земных не меркнет, патиной времени не затягивается, а арапский профиль украшает стены и обложки религиозных и светских мировых культовых объектов.

« – пишет А. Керн, – Брат Пушкина Лев дополняет: «… Когда же он решался быть любезным, то ничто не могло сравниться с блеском, остротою и увлекательностью его речи». он становился блестяще красноречив, когда дело шло о чем – нибудь близким его душе, тогда он являлся поэтом…»

Великий мирянин России, ее поэтический пророк, вечно присутствующий в нашей жизни; живой, как ртуть, кудрявый ясноглазый человек, одетая в гранит задумчивая фигура которого возвышается на собственном духовном пьедестале: « Нет России без ее великих патриотов. Нет России без ее великих властителей дум. То и другое вместе – Пушкин. но клянусь честью, ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков такой, какой Бог ее дал».

«…Только прикоснусь к его строке —
И потонут все ночные тени
В этой вечно утренней реке…
И свечой горя в тумане тусклом,
Пробиваясь ландышем в пыли,
Каждой жилкой биться вместе с пульсом,
Русским пульсом Матери – Земли».

Царскосельский лицей

В Царскосельский лицей Пушкин поступил в полные двенадцать лет. Настоял на лицее дядя поэта Василий Львович: использовал личные связи и сам увез племянника в Петербург.

Лицей был элитарным учебным заведением, корпоративным (всего 30 студентов), в нем император Александр намеревался воспитывать вместе со всеми своих младших братьев Николая (будущего императора) и Михаила. Однако обучение братьев не состоялось (воспротивилась мать Мария Федоровна) – и по иронии Судьбы будущий Поэт и будущий Царь не стали однокашниками.

Товарищи по лицею за страсть Пушкина к французскому языку прозвали его в насмешку «Французом», а по физиономии и некоторым привычкам смесью «обезьяны с тигром». Так, внучка Кутузова в дневнике своем после знакомства с Пушкиным записывает: ». Два штампа: обезьяна – щеголь, тигр – тиран (типовая характеристика французов по Вольтеру). Одна из предполагаемых невест Пушкина после знакомств с ним запишет: « Вот еще свидетельство брата Льва: « И сам Пушкин в своем раннем лицейском стихотворении на французском «Mon portrait» признает, что внешне он был некрасив: «Невозможно быть более некрасивым – это смесь наружности обезьяны и тигра Бог, даровав ему гений единственный, не наградил его привлекательной наружностью». Пушкин был собою дурен, но лицо его было выразительно и одушевленно».

Вот она, субьективная оценка своего «уродства», но Пушкин в молодости мало придавал значения своей неприхотливой внешности, вполне подготовленный природой и чтением к уму блистательному и страстям безмерным. Уже позже, в зрелом возрасте, он вынужден признаться, и в этом признании уже нет жеманства и кокетства юности, а звучит упрек «горькой» доле природной:

И скрытое страдание здесь, и видимая ущербность от «непотребного» вида своего, и признание, что жизнь берет другим компенсатором – «бешеными желаниями».

Пушкин полностью отставал от сверстников по многим предметам, сидел на последней парте – на Камчатке. Но что отмечали однокашники: «Все мы видели, что Пушкин нас опередил, многое перечитал, о чем мы и не слыхали все, что он читал, помнил, но достоинство его состояло в том, что он отнюдь не думал выказываться и важничать… Набрасывал он свои мысли на бумагу везде, где мог, а чаще во время математических уроков. От нетерпения грыз он обыкновенно перо, насупя брови, надувши губы, с огненным взором читал про себя написанное».

Из 29 учеников Пушкин окончил общий курс двадцать седьмым, двадцать восьмым был Дельвиг. Характеристика Пушкина по окончании лицея: «Ленив, поверхностен, легкомысленен, способен только к предметам, требующим малого напряжения, успехи его невелики, имеет остроту, но, к сожалению, только для пустоты». Подписал преподавательский состав… за исключением профессоров российской и латинской словесности.

По лицейской легенде, услышав от своего блистательного преемника: « Державин был так поражен, что на глазах у всех привстал и воскликнул: «Я не умер». Навис покров угрюмой ночи// Над сводом дремлющих небес»

Во время посещения Лицея Александр I спросил, обращаясь к ученикам: «Ну, кто здесь первый?» и услышал ответ юного Пушкина: «Здесь нет первых, ваше величество, все вторые».

«Начал я писать с 13 – летнего возраста и печатать почти с того же времени», – вспоминал Пушкин впоследствии.

Из этого выпуска трое друзей поэта стали участниками восстания против царя 14 декабря 1825 г.

В 1815 г. Пушкин с триумфом прочел на экзамене свое стихотворение «Воспоминание в Царском Селе» в присутствии знаменитого поэта Г. Р. Державина: ». На выпускном акте в 1817 г. Пушкин также прочел собственное стихотворение «Безверие». «Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил

«Сущий бес в проказах,
Сущая обезьяна лицом».

«А я, повеса вечно праздный,
Потомок негров безобразный,
Взращенный в дикой простоте,
Любви не ведая страданий,
Я нравлюсь юной красоте
Бесстыдством бешеных желаний».

Пушкин и Державин

25 июня 1815 г. они встретились впервые: 72 – летний Державин, приехавший в лицей принимать экзамен, и 15 – летний Пушкин. Здесь патриарх русской поэзии произнес пророческие слова, что русская поэзия в лице Пушкина начинает свой рост.» («» – Пушкин). Под словом «нас» – муза и поэт. Встреча была единственная. Державин нас заметил

В 1815 году « державного» поэта пригласили почетным гостем на публичный экзамен в Царскосельский лицей. Ни одно важное событие культуры не обходилось без присутствия «старика Державина». Поэт был стар и дряхл. Он знал, что жить остается недолго и, никогда не страдавший от скромности, мучился оттого, что «». Нет в России поэта, достойно продолжившего бы его дело. некому лиру передать

Державин дремал, сидя за столом экзаменаторов и знатных гостей. И не сразу понял, откуда взялись великолепные строки стихов, звучащие в парадном зале. Кудрявый юноша читал их звонко и взволнованно. О чем тогда подумал старый поэт? Что появился тот, кому не страшно и не совестно передать свое первенство в русской поэзии? Что наконец – то можно спокойно оставить здешний свет?

Вот как сам кудрявый лицеист, А. С. Пушкин, вспоминал позднее этот экзамен: « Как узнали мы, что Державин будет к нам, все мы взволновались. Дельвиг вышел на лестницу, чтобы дождаться его и поцеловать ему руку, руку, написавшую Водопад. Державин был очень стар. Он был в мундире и в плисовых сапогах. Экзамен наш очень его утомил. Он сидел, подперши голову рукою. Лицо его было бессмысленно, глаза мутны, губы отвисли: портрет его (где представлен он в колпаке и халате) очень похож. Он дремал до тех пор, пока не начался экзамен в русской словесности.

Тут он оживился, глаза заблистали; он преобразился весь. Разумеется, читаны были его стихи, разбирались его стихи, поминутно хвалили его стихи. Он слушал с живостию необыкновенной. Наконец вызвали меня. Я прочел мои Воспоминания в Царском Селе, стоя в двух шагах от Державина. Я не в силах описать состояния души моей: когда дошел я до стиха, где упоминаю имя Державина, голос мой отроческий зазвенел, а сердце забилось с упоительным восторгом… Не помню, как я кончил свое чтение, не помню, куда убежал.

Державин был в восхищении; он меня требовал, хотел меня обнять. Меня искали, но не нашли».

По легенде, после выпускного вечера в лицее Пушкин остался наедине с большим городом: родители отказались принять сына, ссылаясь на денежные затруднения. Одинокая фигура кучерявого отрока с большими печальными глазами стояла у парадного подъезда лицея и провожала кареты, которые увозили его выпускников по домам. Друзья приглашали поэта к себе, но Пушкин отказывал – гордость не позволяла принять милость.

Мировоззрение Солнца

Пушкин считал жизнь плодом мечты и гармонических настроений. « – какое сочное, чувственное, физиологическое наслаждение: «Беспечная, юная и безграничная жажда наслаждения. Чисто русская удаль, с дерзкой прожигаемостью жизни, безусталой погоней за удовольствием. Отвергающей тот тип жизни, в котором Порой опять гармонией упьюсь» упьюсь».

«…в мире всех общественных и нравственных наших сочувствий – Пушкин есть первый и полный представитель нашей физиономии».

Пушкин упивался гармонией жизни. Это то, ради чего и стоит жить! Это и есть когда постоянно и каждый день всходит мера страстей вольных и дозволений, что с подоплекой мудрости библейской озвучил апостол Павел: «В  мировоззрение солнца, се мне позволительно, но не все мне полезно».

Пушкин – наша органическая душевная целость, образ народной нашей сущности, нашей народной личности, наша русская словесная самостоятельность. Он наполнил правдивыми рафаэловскими красками и изящными ваятельными микеланджеловскими линиями русскую поэзию, сделал ее чистою и совершенной.

***

Лорд Байрон прихотью удачной
Облек в унылый романтизм
И безнадежный эгоизм…,

Евгений Онегин.

Аполлон Григорьев.

Факты детства

Страсть к чтению. Дневные и ночные часы в библиотеке отца, уединение. Вольтер: «Философские письма», «Задиг, или судьба», «Кандиг, или оптимизм», «Орлеанская девственница». «Война богов» Парни Эвариста впоследствии послужила толчком для создания «Гавриилиады». Перечитывал не раз, стараясь запоминать стиль «Опасных связей» Пьера Шодерло де Лакло. Был в непрестанном восхищении от элегии Парни «Enfin». Читал в упоении, хорошо запоминал, выучил наизусть, чтобы не забыть и в дальнейшем переложить испытанное ощущение свободы, раскованности и изящества в своих любовных стихах. А к «Исповеди» Руссо обратится в комментариях к «Евгению Онегину». галантный 

Пушкин быстро запомнил все буквы алфавита и начал составлять из них новые сочетания. Одновременно, по словам сестры Ольги «до шести лет Пушкин был просто увалень, которого почти насильно водили гулять». Еще один отзыв о малолетнем Пушкине: «…молодой Пушкин… был скромным ребенком: он очень понимал себя, но никогда не вмешивался в дела больших и почти вечно сиживал где – то в уголке…»

Образы поэта Пушкина

Пушкин в разные периоды по – разному представлял себе образ поэта, по – разному понимал его назначение. Он нередко высказывал диаметрально противоположные точки зрения.

В одном месте Пушкин заявляет: «  В данном случае он отождествлял поэта с пророком, оратором, требовал, чтобы тот шел к народу, воспитывал людей. И, обходя моря и зесмли, глаголом жги сердца людей».

В следующий раз – утверждение противоположное. Пушкин требует, чтобы поэт удалился от людей « Поэт говорит толпе: « на берега пустынных волн», «Ты царь: живи один». Подите прочь – какое дело поэту мирному до вас!».

В другом суждениии – поэт нелюдим: «Непонимаемый никем… Проходишь ты, уныл и нем. С толпой не делишь ты ни гнева, ни нужд, ни хохота, ни рева, ни удивленья, ни труда».

А в этих размышлениях – поэт для него уже сам человек толпы. Поэт как «», как легкомысленный « Для него истинный поэт – это тот, кто смеется « ». гуляка праздный ленивец». забаве площадной и вольности лубочной сцены

Пушкин и мир

Пушкин был сам век. И подчас – больше века, опережал свой век и свой класс, иначе в двадцать пять лет не появились бы «Борис Годунов» и «Клеопатра», в тридцать – «Скупой рыцарь», а за два года до гибели – «Египетские ночи».

И, как следствие ушел из жизни Первый Поэт России не понятый, даже после того, как Николай I, император России дал ему самую высокую оценку – Уже тогда навязывался стереотип Пушкина-человека, интересы которого только плотские – вино, карты, женщины и сочиняющего занятные вирши от скуки и уныния, из – за мелкого тщеславия прослыть оригинальным. Но это слишком уничижительный, «планктонный» образ Первого Мелькартового столпа (второй – Лермонтов) русского поэтического космоса. умнейший муж России.

Пушкин – это иное, это прежде всего в своем основном качестве предиктора, предсказателя общего хода вещей и явлений, мыслителя и философа, достигшего совершенства в искусстве владения словом, в умении доносить до мира (общества) сложнейшие вещи мировоззренческого характера по очень простому историческому принципу: «Каждая моя мысль прибавляет меня, ибо я един во всем человеческом».

В какой-то мере этим принципом пользовались и до сих пор пользуются многие в словесности, поскольку он всегда символичен, обобщающе широкий, но именно Пушкин достиг в нем совершенства, воздвиг себе «памятник нерукотворный», потому что словом «жег сердца людей».

«Медный всадник» – способность «видеть общий ход вещей»

Единственное творение Пушкина, в которой таинственные и неясные образы, порождаемые словами текста, создают внутренний смысловой ряд, отражают явления единого и целостного мира.

Самая загадочная поэма с мистическим скрытым смыслом – библейским, иудейским, еврейским и еще – удивительная прозорливость будущности России, и потому – бессмертное творение Пушкина.

Пушкин в поэме «перстом указующим – словом» обнажает факты и явления общественной жизни, которые стали бессмертны, проистекают от поколения к поколению и оказывают решающее влияние на исторический процесс.

Главный фактор, по его мнению, диаспоричность, рассеяние еврейства – вечно «молодой» общности – среди других народов :

Пушкин иносказательно говорить об истинном доме самой древней «молодой общности».

– пришлый человек, странник, иноземец, инородец. пришелец, пришлец 

Слова Мартина Бубера: «Основная еврейская добродетель – «встать и пойти», это народ не оседлый, несмотря на солидную недвижимость. И нужно понять, что такими шатунами сделал их не антисемитизм окружающего оседлого населения, но собственная их беспокойная природа… Меньше всего евреи принадлежат так называемой культуре… Еврей и на вершине культуры, и на социальных верхах остается «провокатором». Сфера еврейства не культура, а гений, ибо, как сказал Сартр… И у Сартра в «Бытии и ничто» появляется определение: диаспорическое (т: зам. авт.) бытие как характеристика человека, самого человеческого проекта. Герой экзистенциальной философии оказывается, таким образом, евреем, экзистенциализм оборачивается еврейским учением…  Но «абсолютность» еврейства, ген гениальности, ему свойственный, делает его, с другой стороны, «кошмаром наций». … Еврей в диаспоре – загадка и тайна человечества. . , гений – это не дар, а путь, избираемый в отчаянных обстоятельствах Нельзя говорить, что каждый еврей гениален, но в каждом гении есть что-то еврейское… В истории есть только одна тайна, и эта тайна – еврей .е. рассеянное среди других народов

А при первоначальном прочтении – вроде бы простое и вполне ясное содержание:

«Мелкий петербургский чиновник по имени Евгений поздним осенним вечером приходит домой и перед сном перебирает калейдоскоп своих бессвязных мыслей. Во сне ему видится вышедшая из берегов Нева и он сам, ». Непогода стихает, вода сходит, но видение, явившееся во сне, преследует Евгения в течение долгого времени. Пытаясь вернуться в свое прошлое, он ищет « Параши, не находит его и сходит с ума, после чего ему кажется, что его преследует конная статуя Петра I. В финале – смерть героя на безымянном «острове малом». «на звере мраморном верхом ветхий домик»

Поражает удивительно специально подобранная композиция фактов: поводом для написания «Медного Всадника» было самое сильное за всю историю Петербурга наводнение, которое произошло 7 ноября 1824 года: почти за год до выхода декабристов на Сенатскую площадь и за 93 года до «пролетарской революции», (которая победила в крестьянской стране!) Случайное ли такое совпадение дат? Или такая случайность – некая, пока еще не познанная закономерность, воспринимаемая как предопределенность?

В этом кратком фрагменте, заканчивающимся многоточием, Пушкин приоткрывает занавес эпической библейской картины Начала – Великого потопа (когда от потопа «спаслись и люди и скоты»); набрасывает контуры становления человеческой истории в фокусе Ветхого Завета (под незримым контролем «львов сторожевых» – иудейских шаманов, левитов, прозванных «евгениками»). И незримо присутствует провиденческая мысль Пушкина: библейская цивилизация под названием эпоха «Рыб», выдвинувшая в авангард человечества иудейско – еврейскую версию Правды о Вселенной и человеке, разрушается, размывается Новой Водой эпохи «Водолея».

Загадка, скрытая умолчанием. Вопрос прямо: почему «под морем», а не у моря «город основался»? Внешний вызывающий алогизмом поэта… но случайностей в творчестве Пушкина никогда не было…

Современное Балтийское море и Ладожское озеро – это остатки Древнебалтийского моря, которое называлось Литориновое море, а Петербург основан на холмах, которые представляли собой береговой уступ этого моря Позже, когда море ушло, образовалась протока, которую стали называть Невой, то есть Новой Водой. Пушкин знал историю мест основания Санкт – Петербурга, а потому правильность пушкинского выражения «под морем город основался», (т. е. под бывшим морем) – убедительное доказательство глубинности его ума. И, раскрывая содержательную сторону имени реки (Новая Вода), на берегах которой происходят события, описанные в «Медном Всаднике», поэт дает основание для раскрытия незримой связи содержания поэмы с Новой (или Иной) водой из суфийской притчи «Когда меняются воды».

В то время из гостей домой
Пришел Евгений молодой…

Прошла неделя, месяц – он
К себе домой не возвращался.

«Евгений вздрогнул. Прояснились
В нем страшно мысли. Он узнал
И место, где потоп играл,
Где волны хищные толпились,
Бунтуя злобно вкруг него,
И львов, и площадь, и того,
Кто неподвижно возвышался
Во мраке медною главой,
Того, чьей волей роковой
Под морем город основался…»

***

Притча

«Когда меняются воды»:

Однажды Хидр, учитель Моисея, обратился к человечеству с предостережением.

– Наступит такой день, – сказал он, когда вся вода в мире, кроме той, что будет специально собрана, исчезнет. Затем ей на смену появится другая вода, от которой люди будут сходить с ума.

Лишь один человек понял смысл этих слов. Он собрал большой запас воды и спрятал его в надежном месте. Затем он стал поджидать, когда вода изменится.

В предсказанный день иссякли все реки, высохли колодцы, и тот человек, удалившись в свое убежище, стал пить из своих запасов.

Когда он увидел из своего убежища, что реки возобновили свое течение, то спустился к другим сынам человеческим. Он обнаружил, что они говорят и думают совсем не так, как прежде, они не помнят ни то, что с ними произошло, ни то о чем их предостерегали. Когда он попытался с ними заговорить, то понял, что они считают его сумасшедшим и проявляют к нему враждебность либо сострадание, но никак не понимание.

Поначалу он совсем не притрагивался к новой воде и каждый день возвращался к своим запасам. Однако он в конце концов решил пить отныне новую воду, так как его поведение и мышление, выделявшие его среди остальных, сделали жизнь невыносимо одинокой. Он выпил воды и стал таким, как все. Тогда он совсем забыл о своем запасе воды, а окружающие его люди стали смотреть на него как на сумасшедшего, который чудесным образом излечился от своего безумия». новой  иной 

Фраза пушкинского Предисловия: « обретает содержание конкретной истины (для Пушкина истины «вообще» не бывает). Происшествия, описанные в сей повести, основаны на истине»,

Справка

Только в русском фольклоре существует единственный «подводный» город – Китеж, который скрылся от врагов в период монголо – татарского нашествия. Получается мистическая преемственность: один в прежней воде – скрылся, другой у Новой Воды – основался.

***

Содержательная сторон иносказания «Медного Всадника» дана посредством следующих образов:

 в поэме одновременно указует на толпу и время. В пушкинской системе образов толпа (часто называет ее ) не вызревшая до народа, как правило, выступает в образе коня Образ Невы чернь

В начале ХIX века это было довольно распространенным явлением – отождествления времени с образом реки

Евгений

Появляется центральный персонаж поэмы. Многоточие указывает на некую условность его имени, за которым лежит тайна, она и побуждает сознание читателя к поиску ответов на загадочный образ Евгения.  – символ еврейства, созданного в сорока – двухлетнем синайском переходе. «Евгений, бедняк, безумец бедный, ни зверь ни человек, ни то ни се, ни житель света ни призрак мертвый»

Вот так тайна имени Евгений отражена в культуре Древнего Египта (описана А. Морэ в книге «Цари и бои Египта»):

«Действительно, есть в теле человека, во всем, что живет и существует, элемент постоянный, неразрушимый, который живет вечно, поскольку тела сохраняют свои формы и свои органы неистлевшими. Это то, что мы бы называли телесной душой. Египтяне давали ей имя Ка, т.е. гения. Его обозначают обыкновенным иносказанием: Двойник. Двойник, как бы второй экземпляр существа; это тело материальное по виду, духовное по своей природе; оно подобно человеческому телу, но невидимо для телесных глаз. Чтобы материализоваться, ему нужна опора, и это не что иное, как тело и неистлевший труп или изображение (статуя, барельеф, живопись) живого тела. Чтобы продолжалась жизнь, вопреки всем видимостям смерти, нужно, чтобы мумия или статуя – похожее изображение – притягивало к себе двойника, как это делало живое тело, в силу закона магии: подобное вызывает подобное.» Отсюда – понятна и «загадка» уничтожения скульптурных изображений тех правителей, чья концепция управления оказывалась непригодной для их преемников.

Евгений у Пушкина наделен эпитетом «бедный» не случайно: в начале века в России была очень популярна басня И. А. Крылова «Бедный Богач» – того времени проблемы, которые Пушкин и пытался высветить в поэме.

В знаменитую Болдинскую осень 1830 г. поэт уделил этой теме особое внимание в «Скупом рыцаре».

На реке Нева стоит вторая столица региональной самодостаточной цивилизации  «Река времен» – кардинальный исторический процесс, в котором с некоторой периодичностью (подобно волнам) появляются и исчезают поколения людей, утративших веру и дух. Река Нева – « больной в постеле беспокойной; дышала, как с битвы прибежавший конь; её волны хищные толпились бунтуя злобно». Россия.

Божий гнев, Божия стихия, злое бедствие. Река Нева в период наводнения – природная стихия. Период смены учений и веры в масштабе Вселенной; социальные взрывы: гражданские войны, революции. Наводнение —

Народ. Все народы многонациональной и многоконфессиональной цивилизации Россия. Идеал, мечта периферийной, но самой древней и самой богатой группы людей – еврейства. Параша —

«горделивый истукан»,кумир на бронзовом коне. Царь Петр, памятник которому установлен на Сенатской площади, оживший в видениях безумного Евгения. Идея Бога – внешняя, ритуальная сторона многих вероучений, используемых левитами, иерархами библейской цивилизации, своекорыстно. Всадник Медный –

скульптурная группа из двух мраморных львов. Сенат и Синод, подпавшие под власть еврейских масонов. Идея -Левиты, искажающие из своекорыстия истинный смысл Божественных Откровений Ветхого Завета. Львы сторожевые –

» – лицемерное прикрытие евреев («бедный, бедный, как еврей»). Идея Ветхого Завета – основs иудаизма, – вероучение Богоборчества: для достижения цели допустимы любые способы. «Ветхий домик, одежда ветхая, колпак изношенный

редства передвижения по воде. Иерархия власти: исполнительная, идеологическая, законодательная. Барка, Челн, Лодка – с

иерархи библейского вероучения (Торо, Талмуд)) левиты, за гривенник (десятую долю доходов общества) опекающие еврейство. Идея – Бог, опекающий землю через свое периферийство – еврейство. «Опытный гребец, перевозчик беззаботный» —

Легенда

об ожившей статуе Петра – Медном Всаднике.

В 1812 году, когда Петербургу всерьез угрожала опасность наполеоновского вторжения, Александр I распорядился вывезти статую Петра в Вологодскую губернию.

В это время некоего капитана Батурина стал преследовать один и тот же сон. Во сне он видит, как статуя Петра оживает, съезжает со своей скалы и направляется в сторону Каменноостровского дворца, где в то время жил император. Александр I выходит навстречу всаднику и слышит обращенные к нему слова Петра: «Молодой человек, до чего ты довел мою Россию! Но пока я на месте, моему городу ничего не угрожает». Затем всадник поворачивает назад, и Александр слышит удаляющееся цоканье бронзовых копыт о мостовую. Сон капитана скоро становится известен императору. Пораженный царь отменяет свое решение об эвакуации статуи… Наполеон до Петербурга не дошел.

Поверье

В годы блокады в Ленинграде родилось поверье. Пока памятники великим полководцам Суворову, Кутузову и Барклаю – де – Толли останутся неукрытыми на своих местах, городу не может угрожать вражеская оккупация. Все девятьсот дней блокады памятники простояли открытыми, и ни один осколок бомбы или снаряда их не коснулся.

Реальность

В октябре 1941 года, когда немцы вплотную подошли к Москве, в соответствии с решением правительства об эвакуации основных государственных институтов управления страны, толпы чиновников разных рангов ринулись по всем дорогам вон из столицы. Председатель Совета Обороны СССР И. В. Сталин тоже прибыл на платформу Курского вокзала, но, постояв несколько минут перед вагоном правительственного поезда, молча развернулся, и приказал везти его в Кремль. Он остался на своем посту, и враг в город не вошел. Вполне возможно, что в этом поступке Верховного Главнокомандующего проявился образ Медного всадника, никогда не покидавшего своего постамента…

***

Плеская шумною волной
В края своей ограды стройной,
Нева металась как больной
В своей постеле беспокойной.

И тяжело Нева дышала,
Как с битвы прибежавший конь.

Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.

«На тленность» Г. Державин. 1816 г.

Уж было поздно и темно;
Сердито бился дождь в окно,
И ветер дул печально воя.
В то время из гостей домой
Пришел Евгений молодой…

«Ну стоит ли богатым быть,
Чтоб вкусно никогда ни съесть, ни спить
И только деньги лишь копить?
Да и на что? Умрем, ведь все оставим.
Мы только лишь себя и мучим, и бесславим.
Нет, если б мне далось богатство на удел,
Не только бы рубля, я б тысяч не жалел,
Чтоб жить роскошно, пышно,
И о моих пирах далеко б было слышно;
Я даже делал бы добро другим.
А богачей скупых на муку жизнь похожа», —
Так рассуждал Бедняк с собой самим,
В лачужке низменной, на голой лавке лежа.
Как вдруг к нему сквозь щелочку пролез,
Кто говорит – колдун, кто говорит – что бес;
Последнее едва ли не вернее —
Из дела будет то виднее;
Предстал, и начал так: «Ты хочешь быть богат,
Я слышал для чего; служить я другу рад.
Вот кошелек тебе: червонец в нем, не боле;
Но вынешь лишь один, уж там готов другой.
Итак, приятель мой,
Разбогатеть теперь в твоей лишь воле.
Возьми ж – и из него без счету вынимай,
Доколе будешь ты доволен;
Но только знай:
Истратить одного червонца ты не волен,
Пока в реку не бросишь кошелька».
Сказал – с кошельком оставил Бедняка.
Бедняк от радости едва не помешался;
Но лишь опомнился, за кошелек принялся,
И что ж? – Чуть верится ему, что то не сон:
Едва червонец вынет он,
Уж в кошельке другой червонец шевелится.
«Ах, пусть лишь до утра мне счастие продлится!» —
Бедняк мой говорит. —
Червонцев я себе повытаскаю груду,
Так завтра же богат я буду —
И заживу как сибарит».
Однако ж поутру он думает другое.
«То правда, – говорит, – теперь я стал богат;
Так кто ж добру не рад!
И почему бы мне не быть богаче вдвое?
Неужто лень
Над кошельком еще провесть хоть день!
Вот на дом у меня, на экипаж, на дачу;
Но если накупить могу я деревень,
Не глупо ли, когда случай к тому утрачу?
Так удержу чудесный кошелек;
Уж так и быть, еще я поговею
Один денек;
А, впрочем, ведь пожить всегда успею».
Но что ж? Проходит день, неделя, месяц, год —
Бедняк мой потерял давно в червонцах счет;
Меж тем он скудно ест, и скудно пьет;
Но чуть лишь день, а он опять за ту ж работу.
День кончится, и, по его расчету,
Ему всегда чего-нибудь не достает.
Лишь кошелек нести сберется,
То сердце у него сожмется;
Придет к реке, – воротится опять.
«Как можно, – говорит, – от кошелька отстать,
Когда мне золото рекою само льется?»
И наконец, Бедняк мой поседел,
Бедняк мой похудел;
Как золото его, Бедняк мой пожелтел.
Уж и о пышности он боле не смекает;
Он стал и слаб, и хил; здоровье и покой,
Утратил все; но все дрожащею рукой
Из кошелька червонцы он таскает.
Таскал, таскал… и чем же кончил он?
На лавке, где своим богатством любовался,
На той же лавке он скончался,
Досчитывая свой девятый миллион.

Поэт подлинный и настоящий

Можно предположить, что во всех ликах Пушкин – поэт подлинный, настоящий. Ведь он вместил в себя все многообразие литературных жанров – пророчество, проповедь, молитва, юмор и шутка. Безмерное творение природы, отчасти ее баловень, он похищал у природы ее пленительные образы, одевал их в цвета и звуки. Он перепробовал все тона, все лады и ноты своего века. В его звуках с равными правами утвердились и удалое разгульное и сердечная тоска; пламенная и глубокая искренняя чувственность проникала до самой последней сердечной молекулы, сжимала и волновала грудь; тонкое и зачастую язвительное остроумие (прямой след к Гоголю), поражавшее своею неожиданностью и выверенностью смысла; роскошные поэтические образы жизни и природы, пред которыми была бледна сама жизнь.

Пушкин в этих обликах мирил Разум со Страстью. Мирил естественно, без глумления и скабрезности. Он, как и Толстой, который говорил о , высоко ставил («!»), но и, как Достоевский, который провозглашал  призывал « разумении Разум  Да здравствует разум хотение, жизнь полюбить больше, чем смысл ее».

Основная тема творчества Пушкина – это мадригал, поклонение Ее Величеству Жизни. Жизнь – вот истинная дама его сердца. И он постоянно приглашал ее, как пылкий кавалер, на танец.

Переход от весеннего сумасбродства к осенней грусти, от сладострастия любви и еды к почти монашескому, келейному, уединению мудреца, от созерцания вечернего города к скитанию среди полей и дооблачных дубов – вот гармония, диалектика жизни, ее ноктюрн и ее проповедь: « Жизнь полюбить больше, чем ее смысл».

Вся диалектика жизни, все ее призмы и магниты, все полюса, все ее оттенки нашли в Пушкине своего певца. Пушкин внушал  – жить, жить, жить…

Ведь к этой золотой мере жизни стремился герой романтической поэмы Пушкина Алеко – как и Пушкин, который никогда не смог уйти от своей бунтующей души. И здесь Пушкин чувствовал себя в заговоре с героем против  которая под видом полной гармонии в сущности стремится к созданию спокойной клетки для человека – человек как узник чужой души и данник чужой воли. русский скиталец, сплоченной посредственности,

Пушкин воспринимал мир как «жизненный пир»:

Пушкин ценил фонтан жизни, который не должен пересыхать. Ценил остроту переживания. Его интересовали те, кто видел в жизни Праздник, который от рождения подарен Творцом. Он презрительно говорил: «. Этот «другой», трус, человек будней жизни, не вызывает у Пушкина желания подражать ему. Пусть остылой жизни чашу тянет медленно другой»

Поэт трепетен перед теми, тремя, в «Египетских ночах», которые готовы отдать жизнь за одну ночь с Клеопатрой.

В такой жертве – они боги:

Все они, эти три героя, три земных бога – они за Сладострастие, за полноту и интенсивность переживания Жизни.

И даже Пугачев в глазах поэта – герой интенсивного переживания жизни, Пугачев говорит: «Именно так формулирует Пушкин свой жизненный принцип. Чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью, а там что Бог даст!».

***

« «Душа полна невольной грустной думой;
Мне кажется, на жизненном пиру
Один с тоской явлюсь я, гость угрюмый,
Явлюсь на час – и одиноко умру»

«И сладострастные прохлады
Земным готовятся богам»

Он не был бедняком

По своему материальному состоянию он был не бедняк, и даже выше середняка. Получал ежемесячно 3000 рублей, за «Евгения Онегина» правительство выплатило ему 12000 рублей (порядка 10 млн. сегодня). Занимал он десятикомнатную квартиру в столице, был хозяином двух имений, редактором и основателем литературного журнала. При этом не сгибал «ни помыслов, ни совести, ни шеи». Да и закончил Царскосельский лицей (всего тридцать лицеистов – на всю Россию), которое считается лучшим учебным заведением всех времен и народов, ранняя поэтическая слава (начиная с 16 лет) – и чем не баловень судьбы! И тем не менее:

Были следствия, ссылки, контроль властей, огромные долги – после смерти они превысили 150 тыс. рублей (это 140 млн. рублей сегодня). Император Николай I после смерти поэта долг погасил, но и Пушкин в должниках долго не оставался, возвратил взятое с лихвой. Сколько доходов принесли его сочинения (десять томов) русской казне!

***

«И с отвращением читаю жизнь мою,
И слезы лью,
Но строк печальных не смываю».

Пророк

«Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился, —
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он.
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он, —
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Это стихотворение 1826 года – ответ на казни и ссылки участников декабрьского восстания. Эмоционально яркая, гнев и ярость переполняют поэта. Основная тема – жестокая, неоправданная, по мнению поэта, расправа правительства с декабристами. И он призывает пророка прийти и наказать людей за грехи Две пушкинские версии: преображение человека под воздействием веры и воли, и горькая судьба пророка.

Две страсти

Да, две страсти в жизни – поэзия и любовь. Изящная формула: «Он был гениален в любви, быть может, не менее, чем в поэзии… и в обеих он ушел далеко». В этих состояниях был всегда ясным, бесхитростным, как дитя, но при этом сохраняя лучшие качества мужчины. И какая яркость в стихах о женщинах! В них сильный и верный мужчина смотрит на любимую женщину.

Пушкин и Крылов

Пушкин высоко ценил творчество Крылова. Еще в раннем лицейском стихотворении «Городок» Пушкин упоминает ненапечатанную пьесу Крылова «Подщипа» («Триумф») и доброжелательно отзывается о «шутнике бесценном».

В зрелые годы поэт проявляет большой интерес к творчеству Крылова, считая, что он «превзошел всех наших баснописцев». В споре с Вяземским – автором статьи «Известие о жизни и стихотворениях И. И. Дмитриева» Пушкин писал: « (1824). И в более поздние годы Пушкин видит в Крылове выразителя «духа русского народа» и называет его « Грех тебе унижать нашего Крылова. Твое мнение должно быть законом в нашей словесности… И что такое Дмитриев? Все его басни не стоят одной хорошей басни Крылова» во всех отношениях самым народным нашим поэтом».

Пушкин посетил Крылова «за день или два до дуэли с Дантесом». Тайну разговора Пушкин унес с собой в могилу, а Крылов после той встречи стал еще более молчаливым…

***

Такая огненная жизнь

Когда – то Рабиндранат Тагор писал: Пушкин поставил «перед смертью полную чашу» своей короткой, но такой огненной жизни. «В день, когда смерть постучится в твою дверь, что ты предложишь ей? О, я поставлю пред моей гостьей полную чашу моей жизни. Нет, я не отпущу ее с пустыми руками».

Дионисийская (вакховская), испепеляющая страсть за Наслаждение. Как Пир во время Чумы. Наслаждение до самого конца Жизни. Праздник и трагедия, Пир и Чума во имя жизни и во время жизни – Пушкин объединяет, смешивает эти две стихии подлинной жизни: трагедия во время праздника или праздник во время трагедии.

Да, он носил безотрадную муку отверженной любви; да, он не мог, как царь Пигмалион, оживить прелестную Татьяну, этого любимейшего идеала его фантазии; да, это он, вместе со своим мрачным Гиреем, томился тоскою души; да, это он, вроде бы пресытился наслаждениями, все же не испытавший подлинного наслаждения; сгорал бешеным огнем ревности вместе с Заремою и Алеко; это он наслаждался дикою любовью Земфиры; ликовал и печалился за свои идеалы; тосковал вместе с Онегиным; в переливах его стихов сверкали слезы смеха и обреченности; журчание его стихов прерывалось плачем и скорбным рыданием

Для него смерть – естественный, необходимый компонент жизни: без ежеминутной возможности смерти жизнь не была бы так сладка: . «Перед собой кто смерти не видал, тот полного веселья не вкушал»

Хвала тебе, трагедия, хвала тебе смерть, вы нужны жизни, вы ее обостряете, вы даете ей соль.

» – и это тоже Пушкин. «Итак – хвала тебе, Чума

Пушкин до последнего вздоха (при всей глубине и трагизме жизни) умел держаться на поверхности. Умел ходит по ступенькам, одного не умел (и не хотел) – сидеть на них.

Он шел по пучине и не тонул, брел по морю, как посуху, хотя знал и видел, какое оно глубокое и темное.

А Тютчев после него погрузился в глубь – в смерть, в вечность.

Да, мысленно, философски Пушкин знал о глубине жизни, но не всматривался вниз, где подводные камни. А смотрел вверх, в небо и упустил камни подводные из виду, и разбился (об окружающий быт). Прав, десятки раз прав Борис Пастернак, когда говорит, что раньше думали, что поэзия – это высокие горы, а за поэзией – то надо нагнуться.

Незаконченная глава «Отрывки из путешествия Онегина» – в нем сильное желание Пушкина (чем не взгляд на себя со стороны?) привести праздное существование Онегина на очные ставки и прямые столкновения с русской жизнью и русской землей, как деятельных и усердно хлопочущих явлений. Онегин является здесь с другой стороны, что много еще сил, здоровья и жизни, а : с тоскою, девать некуда!

Живая и энергичная натура поэта тоской не хочет заканчивать жизнь. И борется он с собственной душой, в которой тоска стала неотъемлемой частью, и негодует, что мелочность среды усиливает питание такого душевного осадка:

Чем эти строфы – не ключ к самому Пушкину и к нашей русской натуре, поразительной и прелестнейшей смеси самых разнородных ощущений, колориту чувств с особенной, самобытной красотой, вечно свежей и всегда молодой. И здесь же рядом, параллельно, – повесть «Выстрел» (как предчувствие пули Дантеса), в которой страшный призрак Сильвио с его мрачной сосредоточенностью в одной мстительной мысли. Словно Пушкин знал о каком – то тайном законе, по которому все недолговечно, все, что несет высшие стремления и многообъемлющий идеал.

***

«Зачем, как тульский заседатель,
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма? Ах создатель!
Я молод, жизнь во мне крепка…
Чего мне ждать? Тоска. Тоска!»

«Какие б чувства не таились
Тогда во мне – теперь их нет;
Они прошли иль изменились…
Мир вам, тревоги прошлых лет!
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, вод края жемчужны,
И моря шум, и груды скал,
И гордой девы идеал,
И безыменные страдания…
Другие дни, другие сны!
Смирились вы, моей весны
Высокопарные мечтанья,
И в поэтический бокал
Воды я много подмешал.
Иные мне нужны картины:
Люблю песчаный косогор,
Перед избушкой две рябины,
Калитку, сломанный забор.
На небе серенькие тучи,
Перед гумном соломы кучи,
Да пруд под сенью ив густых,
Раздолье уток молодых…
Теперь мила мне балалайка,
Да пьяный топот трепака
Перед порогом кабака;
Мой идеал теперь – хозяйка,
Мои желания – покой,
Да щей горшок, да сам большой…!

Пушкин – «все наше»

в нашей литературе проистекает из духовного родства с пушкинскими высшими стремлениями, из глубины его духа, порой неподвластного мыслям. От него по прямой линии ведет начало. В нем, Пушкине, навсегда завершился наш душевный ход. И чудо этого процесса поэт выразил в своем душевном и благоухающем стихотворении: Все истинное и правдивое 

Пушкин – все наше, идеально русская натура, все национальное билось в его жилах. Он все прочувствовал: любовь к старине и древности («Родословная моего героя»), Русь Петра I, реформированную («Медный всадник»), обаятельные идеалы сказок («Руслан и Людмила»), смиренное служение чести и долгу («Капитанская дочка»), наш разгул и нашу жажду самоуглубления («Кавказский пленник» с Алеко и Гиреем, «Пиковая дама» с Германном, «Евгений Онегин»), глубокую грусть и горечь «матери – пустыни» (поэма «Тазит»):

Художник – варвар кистью сонной
Картину гения чернит
И свой рисунок беззаконный
Над ней бессмысленно чертит.
Но краски чуждые, с летами,
Спадают ветхой чешуей;
Созданье гения пред нами
Выходят с прежней чистотой.

Возрождение, 1819.

Я воды Леты пью,
Мне доктором запрещена унылость:
Оставим это, – сделайте мне милость!

Тазит

Следствие…

Прочувствовал в особенности Пушкин русский дух как дух вольнодумства и свободы…

Следствие по делу декабристов убедило правительство, что одним из источников «обуявшего Россию вольномыслия» были свободолюбивые стихи Пушкина. «Пушкин – один из корифеев мятежа», – таков был вывод Николаевской следственной комиссии.

В сентябре 1826 года новый царь, Николай I, приказал доставить Пушкина к себе «под надзором фельдъегеря, но не в виде арестанта». Между царем и поэтом произошло свидание, во время которого Пушкин сохранил чувство собственного достоинства и независимость. На вопрос Николая I, принял ли бы он участие в мятеже, если бы был 14 декабря в Петербурге, поэт смело и честно ответил: . Николай I объявил Пушкину, что он «прощен», что ему позволяется жить где угодно, что его сочинения изымаются из общей цензуры и, наконец, что он, Николай I, сам будет его цензором. Смысл этого царского «великодушия» замечательно обнажается в письме шефа жандармов графа Бенкендорфа Николаю I от 12 июля 1827 года: «Пушкин – порядочный шалопай, если удастся направлять его перо, его разговоры, в этом, будет прямая выгода». «Непременно, государь. Все мои друзья были в заговоре, и я не мог бы не участвовать в нем. Одно лишь отсутствие спасло меня»

Николай I и Бенкендорф хотели сделать из Пушкина придворного поэта. Однако это им не удалось.

В условиях ужасающей реакции, созданной Николаем I, в обществе господствовали растерянность и тревога. «Одна лишь звонкая и широкая песнь Пушкина, – писал Герцен, – звучала в долинах рабства и мучений, эта песнь продолжала эпоху прошлую, наполняла мужественными звуками настоящее и посылала свой голос в отдаленное будущее».

Друзьям

***

Нет, я не льстец, когда царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.
Его я просто полюбил:
Он бодро, честно правит нами;
Россию вдруг он оживил
Войной, надеждами, трудами.
О нет, хоть юность в нем кипит,
Но не жесток в нем дух державный:
Тому, кого карает явно,
Он втайне милости творит.
Текла в изгнаньe жизнь моя,
Влачил я с милыми разлуку,
Но он мне царственную руку
Простер – и с вами снова я.
Во мне почтил он вдохновенье,
Освободил он мысль мою,
И я ль, в сердечном умиленье,
Ему хвалы не воспою?
Я льстец! Нет, братья, льстец лукав:
Он горе на царя накличет,
Он из его державных прав
Одну лишь милость ограничит.
Он скажет: презирай народ,
Глуши природы голос нежный,
Он скажет: просвещенья плод —
Разврат и некий дух мятежный.
Беда стране, где раб и льстец
Одни приближены к престолу,
А небом избранный певец
Молчит, потупя очи долу.

Пушкин и Гоголь

В церкви, находящейся в Диканьке, во времена Николая Васильевича можно было увидеть сорочку с выцветшими пятнами крови – в ней, по преданию, был казнён Кочубей. Среди же огромных диканьковских дубов гостям показывали так называемый «мазепинский дуб», возле которого, по преданию, гетман – отступник назначал свидания Матрёне, своей любовнице, дочери Кочубея.

История их любви и измены украинского гетмана была воссоздана в поэме А. С. Пушкина «Полтава». Здесь же находим и упоминание Диканьки. Один из сподвижников Мазепы говорит заключённому в темницу Кочубею:

Кочубей не «открыл» своим палачам тайну этих кладов, которые, может быть, навсегда остались схороненными в диканьковской земле…

Ко времени пребывания юного Гоголя на родной Полтавщине поэма Пушкина, правда, ещё не была написана. Но можно представить себе, с каким волнением, с каким радостным чувством узнавания знакомого читал впоследствии Гоголь «Полтаву»…

В мае 1831 года исполнилось заветное желание Николая Васильевича Гоголя (1809—1852) – на вечере у Н. А. Плетнева, в Петербурге, его познакомили с А. С. Пушкиным. Они часто встречались: в то лето Пушкин жил в Царском Селе, Гоголь – в Павловске. Знакомство вскоре переросло в сердечную дружбу.

Пушкин сыграл решающую роль в творческой судьбе Гоголя, в становлении его как литератора. Он был первым судьей многих гоголевских произведений еще до появления их в печати. Он подсказал молодому писателю темы и сюжеты «Ревизора» и «Мертвых душ» ( В 1833 году Пушкин, собирая материалы по истории пугачевского восстания, был принят губернатором одной из губерний за тайного чиновника из Москвы. Именно об этом случае Пушкин поведал Гоголю.)…

Гоголь назвал стих Пушкина  – густой как смола.

Когда в январе 1836 года Пушкин начал издавать «Современник», он не замедлил привлечь к сотрудничеству в журнале и Гоголя. На страницах «Современника» увидели свет некоторые литературные труды Николая Васильевича.

До 1837 года, то есть до смерти Пушкина, все, что Гоголь написал, было сделано под влиянием поэта и по его подсказке (слова самого Гоголя)

Творческая дружба Пушкина и Гоголя, которую питала общая забота великих писателей о судьбе отечества, о дальнейшем развитии российской словесности, – поистине счастливейшая страница в истории русской литературы.

«Мы знаем: не единый клад
Тобой в Диканьке укрываем.
Свершиться казнь твоя должна;
Твоё имение сполна
В казну поступит войсковую —
Таков закон. Я указую
Тебе последний долг: открой,
Где клады, скрытые тобой?

Гоголь и Пушкин: «Зло творит мир»

Гоголь: «Записки сумасшедшего» – заключительный вопля героя:

– Боже! Что они делают со мною! Они льют мне на голову холодную воду! Они не внемлют, не видят, не слушают меня. Что я сделал им? За что они мучат меня? Что хотят они от меня, бедного?… Я не в силах, я не могу вынести всех мук их… Спасите меня, возьмите меня, дайте мне тройку быстрых, как вихор, коней! … Вон небо клубится передо мною; … с одной стороны море, с другой Италия; вон и русские избы виднеют. … Матушка, спаси твоего бедного сына! … ему нет места на свете! его гонят!

Аксентий Иванович Поприщин, чиновник «без достатков», является «мучеником» своего честолюбия и, одновременно, жертвой общественной системы, где человек теряет свою личность и имеет вес за должность, звание, деньги. Он любит прелестную Софи, но девушка его презирает и « папа хочет непременно видеть ее или за генералом, или за камер – юнкером, или за военным полковником».

Cын бедного чиновника, «ничтожный разночинец», Аркадий напрасно думает быть «царем среди людей» за свое божественное дарование, он просто «раб». На пределе сумасшествия Аркадий, как Поприщин, вопиет:

Чего же хотят они от меня? … Они терзали меня, когда я хотел стать между ними самобытно, они терзают и теперь, когда я отказываюсь от самого себя! Они не дают мне местечка и в своем мире!

Восклицает, на самом деле, Антиох: «Что же вокруг меня? Куклы с завялыми цветами жизни, с цепями связей и приличий!». И Аркадий утверждает:

«Наш век кажется веком бессильных страстей внутри, без резких отличий извне. Он весь одет однообразно, причесан, подвязан, ходит и говорит однообразно. Все воины наши в мундирах, чиновники в вицмундирах, нечиновники в темных фраках. …Мы отличны от стариков наших тем, что душа нынешнего человека потеряла самодовольство… Наше поколение, как Наполеон, стоит сложив руки или нюхает табак, пока страшная битва… гремит в душе его».

И Пушкин рисует образ «сумасшедшего чиновника» в знаменитой поэме «Медный всадник» (1833—1834 гг.). Молодой Евгений представлен поэтом «в волненьи» разных мыслей:

Надежды, мечты героя не осуществятся: Парашу похоронит Нева при наводнении Петербурга. Отчаянный Евгений бежит, ходит, бродит по столице «стремглав, не помня ничего, изнемогая от мучений», его «терзает» какой – то сон; в тревоге, в бреде он убеждается, что смерть любимой причинил тот царь, «», и так грозит, бросает вызов «кумиру» – Петру I. чьей волей роковой / под морем город основался

Наконец труп несчастного, сумасшедшего Евгения «похоронят ради Бога».

Пушкинский Евгений – обыкновенный человек, уничтоженный злосчастной властью; в творчестве поэта оживленная статуя – символ пагубного самодержавия, которое обессмертит самого себя посредством памятников и колон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.