Галина Голицына
Чудо в тапках

Тщательно взбив кудряшки и поправив кокетливо перетянувшую их голубенькую ленточку, завязанную бантиком на лбу, я незаметно перекрестилась и нажала перламутровую пуговку звонка.

Честно говоря, я ожидала услышать заливистую трель или, в крайнем случае, электронный вариант Моцарта или Бетховена, но меня постигло жестокое разочарование. Недра двухэтажного особняка залило какое-то странное жестяное дребезжание. Такие звонки бывают в старых чёрно-белых фильмах про советские коммуналки. К дребезжащему звонку должен прилагаться общий туалет и общая же кухня с двумя или тремя газовыми плитами, натянутые по диагонали верёвки с мокрым бельём, велосипеды и тазы в общем длинном и широком коридоре. Но в этом доме ничего такого быть не может.

Особняк никак не отреагировал на звонок. Хозяин оглох, что ли? А может, дома просто нет… Вот жалость-то! Выходит, зря тащилась…

Ни на что особо не надеясь, я снова нажала перламутровую пуговку. И снова услыхала допотопное дребезжание.

Никаких шагов за дверью я не услышала, но сама дверь распахнулась, явив миру и мне лохматого человека с сильно помятой со сна физиономией.

– Чего надо-то? – спросила физиономия, отчаянно зевая.

Сделав «приятное лицо» и нацепив свою лучшую улыбку, я спросила:

– Вы – Игнатов Игнат Михайлович?

– Ну…

– Да или нет? – уточнила я.

– А ты сама-то кто будешь? – промычал лохматый, изо всех сил борясь с зевотой.

Я снова лучезарно улыбнулась:

– Вас приветствует фирма «Хозяюшка»! Домработницу заказывали?

– А-а, понятно, – лениво протянул он, почёсывая живот через футболку. – Ну, проходи, коли пришла. – И отступил на шаг, чтобы я могла пройти.

Одет Игнат Михайлович был в красную футболку, шорты цвета хаки (всё это ужасно мятое и явно несвежее) и пляжные шлёпанцы. Тоже мне, крутой работодатель…

Я вошла в дом, захлопнула за собой дверь и огляделась.

Холл был светлый, просторный и грустный. Одинокая кожаная куртка была подвешена за шиворот на крючок, хотя буквально рядом на кронштейне болталось четыре пустых тремпеля. В противоположном углу сиротливо приютился потрёпанный футбольный мяч. На белоснежном пластиковом подоконнике – сероватый налёт невесомой пыли и пустая бутылка из-под пива, тоже припорошенная пылью.

Мерзость и запустение.

Нарисовав пальцем на пыльном подоконнике затейливый вензель, я вздохнула:

– Наш город вряд ли когда-нибудь получит приз ЮНЕСКО за чистоту и красоту. Содержание пыли в воздухе у нас исчисляется тоннами.

– Вот-вот, – подхватил он. – На улице пыль летает, а у меня в доме оседает. Сил уже моих нет бороться с ней! Потому и обратился в эту вашу «Хозяюшку».

– Понятно. Где я могу вручить вам свои верительные грамоты?

– Какие грамоты? – не понял он.

– Документы свои хочу вам показать. Чтобы вы убедились, что я – это я.

– А-а… Ну, пошли на кухню.

В холл выходило три двери. Все – распашные, с матовыми стёклами. Сейчас хозяин направился к левой, я, понятное дело, за ним.

Здесь оказалась кухня. Обеденный стол радовал глаз округлостью форм, что по нынешним временам – большая редкость. По крайней мере, на кухне. Стульев было всего два. На один из них плюхнулся хозяин и махнул рукой в сторону второго – садись, дескать.

Я подала ему свои документы – паспорт, санитарную книжку, свидетельство об окончании курсов домоводства и направление с фирмы. Только после этого я присела на краешек стула, чинно сложила руки на коленях и замерла.

Лохматый Игнат Михайлович внимательнейшим образом изучал мои бумаги, а я так же внимательно изучала кухню. В конце концов, именно здесь мне и предстоит проводить большую часть времени. Правда, крутить головой налево-направо мне было неловко, поэтому я просто обвела взглядом ту часть пространства, что попадала в поле зрения.

Кухня оказалась практически квадратным помещением, очень просторным – размером с целую малогабаритную квартиру. Два больших окна пропускали много света, так что даже в такой пасмурный день, как сегодня, не было нужды зажигать электричество. Отдельно стоящей плиты не было. Варочная панель была врезана в столешницу, как это обычно показывают во всех кулинарных телепередачах. И вообще кухня была оборудована что надо! И микроволновка есть (стекло изнутри заляпано чем-то белым), и тостер симпатичный, новенький (только крошек вокруг слишком много). Эх, такую бы кухню, да в хорошие руки!..

Впрочем, такие руки уже появились. Это были мои руки, и они прямо чесались, так им хотелось поскорее взяться за дело!

Налюбовавшись вдоволь на мои документы, хозяин вернул мне их все до единого со словами:

– А санитарную книжку, небось, за взятку сляпала…

– Ни-ни! – отчаянно замотала я головой. – Я же в «Хозяюшке» на специальных курсах домоводству училась, так мы всей группой ходили в больницу, на медкомиссию. У нас там с этим знаете как строго!

– Ладно, поверим, – вздохнул он. – И чему же тебя на курсах научили?

– А всему. Еду готовить, убирать, стирать, бельё гладить, – старательно перечисляла я. – Ещё за детками малыми ухаживать, за лежачими больными, за животными, первую помощь оказывать…

– Кому? Животным? – удивился он.

– Нет, людям, – смутилась я. – Хотя… Если понадобится, смогу и животным. Наверное… А что, у вас есть кто-то? Собака, да? Или кошка?

– Мышка.

Я завизжала, перепрыгнула со стула на стол и уселась в самом центре, поджав под себя ноги.

Хозяин поморщился:

– Чего орёшь, дура? Пошутил я.

Я обиделась:

– И вовсе я не дура. У меня отличные оценки по всем предметам: и по выпечке, и по оказанию первой помощи, и по уходу за животными. А шутить так больше не надо, потому что мышей я боюсь.

– А хомячков?

– Что – хомячков? – не поняла я.

– Хомячков, спрашиваю, боишься?

– Нет, – пожала я плечами. – Чего их бояться? Они же в клетке сидят. И хорошенькие такие, особенно когда маленькие!

– Не понимаю я вас, баб, – развёл он руками. – Хомячков вы не боитесь. Кроликов тоже. Но ведь и хомяки, и кролики, и милые рыжие белочки – такие же грызуны, как мыши и крысы.

– Ага, точно, – закивала я, – белочка и крыса – совсем одно и то же… Как скажете хозяин, вам виднее!

– Ну хватит дурачиться, – хлопнул он в ладоши. – Слезай со стола и давай знакомиться. Я – Игнат. Можно на «ты». А ты, стало быть, Анна. В быту мне как тебя называть? Аней?

– Да как угодно. В смысле – как вам, хозяин, будет угодно. Хоть Ваней…

– Смешно, – кивнул он. – А ты к какому имени больше привыкла? Мама как тебя называет – Аннушка? Анюта?

– Мама моя умерла давным-давно. Бабушка меня вырастила. Но она тоже умерла.

– Так ты что, одна-одинёшенька на белом свете? – поднял он брови.

– Почему одна… Брат у меня есть. Родной. Он зовёт меня Нюркой, если вам это так интересно…

– Нет, вариант «Нюрка» мне не нравится. Попахивает деревней позапрошлого века.

– Так мы и есть деревенские, – пожала я плечом. – И я, и братец мой бестолковый.

– А он чем занимается? В колхозе работает?

– Нет сейчас колхозов. Распустили их давно. А брат мой тоже в городе в основном обретается.

– А делает чего?

– Да богатым людям прислуживает.

– Понятно… Династия домашней прислуги, да?

– Угу, – кивнула я. – С того и кормимся…

– Ладно, Анюта. Давай решим главный вопрос. Ты где жить будешь – дома или здесь?

– А вам как лучше?

– Мне бы лучше, чтобы ты здесь жила. Как говорится, живой замок в доме…

– Ну, и мне так лучше. Потому что каждый день туда-сюда электричками мотаться затруднительно. Опаздывать буду, вам не понравится… Покажите мне мою комнату, я перевезу сюда одежду.

– Я сейчас покажу тебе дом, а ты сама решай, где тебе жить сподручнее.

Он повёл меня на экскурсию.

Из холла шла лестница на второй этаж и сюда же выходили двери комнат первого этажа. Левая дверь вела в кухню. Правая, арочная, была приоткрыта и за ней угадывалась гостиная. Так и оказалось. Средняя дверь была плотно прикрыта.

– А там что? – спросила я.

– Всё сразу. И каминный зал, и библиотека, и кабинет.

Он открыл среднюю дверь. Я с любопытством заглянула внутрь. Думала, увижу стеллажи до потолка, книги, книги, книги… Оказалось – ничего подобного. Нет, один-то шкаф с книгами там был. И камин тоже. Но центральное место занимал письменный стол с миллионом ящиков. Рядом на приставке стоял компьютер с плоским экранчиком. И ещё один компьютер, ноутбук, лежал почему-то в кресле.

– Это и есть библиотека?.. – разочарованно протянула я. – А где же тысячи книг?

– Да уж… Деревня – она и есть деревня… Аня, сейчас книги выпускают в электронном виде!

– Тогда где же компакт-диски? – блеснула я эрудицией.

– И это тоже – лишнее. У нас у всех теперь есть одна библиотека общего пользования. Называется Интернет. Там всё лежит. Бери, что надо, и пользуйся на здоровье.

– Ясно. А зачем вам в доме «живой замок»? Книг нет. Ценности и деньги, поди, в банке храните. Что же у вас брать? Одно расстройство для воров…

– Говори мне «ты», ладно? А брать у меня и впрямь нечего. Кроме меня самого разве что…

Я засмеялась:

– Да кому ты нужен, счастье лохматое… Это невест воруют. А про женихов я такого обычая не знаю.

– … и ещё много чего не знаешь, – подхватил он. – Я должен ввести тебя в курс дела. Ты послушай, а потом решай, хочешь ты здесь работать или нет.

Он присел на краешек письменного стола, а мне подбородком указал на кресло.

Я ринулась было туда, но остановилась:

– Там же этот… Ноутбук…

– А, брось его куда-нибудь!

Я переложила «Самсунг» на приставку, поближе к стационарному компьютеру, уселась в кресло и всем своим видом изобразила готовность слушать.

– Так вот, милая Анна, я приехал в ваш городок недавно…

– Ничего себе «городок»! – возмутилась я. – Мы, между прочим, областной центр! И жителей у нас почти что миллион!

– И воспитания тебе явно недостаёт. Перебивать невежливо. Я приехал сюда из столицы, так что мне ваш областной центр…

– … ерундой кажется, – закончила я его мысль. – А чего ехал? Жил бы себе в своей любимой столице!

– В том-то и дело, что там в последнее время жизни мне не было. Ну, это не твоего ума дело. Я приехал сюда, стал налаживать бизнес здесь. Но, видимо, сильно кому-то помешал. И покушались на мою жизнь драгоценную, и слежку за собой всё время ощущаю, прямо спина чешется, так её кто-то взглядом сверлит…

– Валерьянки попей.

– Чего-о?.. – оторопел Игнат.

– У нас знахарка есть, бабушка Марфа. Она людей от сглаза лечит, от порчи, прочих напастей… А таких, как ты, которым мерещится что-то, она на раз вылечивает. Плёвое дело! Она им корень валерианы отваривает и пить даёт. От этого вонь у ней в избе стоит такая – хоть и не дыши вовсе! Но людям помогает. А ты можешь валериановую настойку в аптеке купить. Попьёшь валерьяночки, глядишь, и попустит…

– Надо говорить не «у ней», а «у неё», – машинально поправил он. – А ты, Анна, как я погляжу, больно много о себе понимаешь! Я что, совета у тебя спрашивал? Рецепт просил?

Я потупилась. И правда, не просил он у меня ничего такого. Чего с советами своими дурацкими лезу? Моё дело – порядок наводить да борщи варить, а не умничать. А ну как выгонит он меня, от дома откажет, что мне тогда делать?

– Дяденька, я больше не буду, не выгоняйте только… – жалобно заныла я.

Он горько вздохнул:

– А ты, оказывается, ещё и кривляка! Ладно, шагом марш на второй этаж, комнату себе выберешь.

Мы покинули неуютный кабинет и поднялись на второй этаж. Здесь было три двери. Средняя дверь была двустворчатая, распашная, а те, что по бокам, – обычные, одностворчатые.

– Эта, средняя, – хозяйская спальня, – пояснил Игнат. – Здесь я обитаю. А эти две задуманы либо как детские, либо как гостевые комнаты. Выбирай любую.

Я вошла в левую дверь, огляделась. Стандартный набор мебели: кровать, прикроватная тумбочка, встроенный шкаф, туалетный столик. И ещё одна дверь в стене. Я открыла, заглянула. О радость! Здесь оказалась полноценная ванная комната! Правда, самой ванны не было, места хватило только для душевой кабины, но остальное сантехническое оборудование присутствовало в достаточном количестве и слепило глаза своей снежной белизной. В общем и целом комната мне понравилась.

Её зеркальным отражением оказалась комната напротив. И точно такой же туалетно-помывочный отсек.

– А где стиральная машина? В кухне её не было, здесь тоже не вижу. У тебя в спальне, что ли?

– Вот ещё! – фыркнул хозяин. – В прачечной.

– Так мне бельё в прачечную таскать? – ахнула я. – Или ты надеешься, что я вручную стирать буду? И не мечтай!

– Прачечная, Аня, – это специальное помещение внизу, в подвале, – вздохнул он. – Я покажу тебе потом. Ну, какую комнату выбираешь?

Я пожала плечами:

– Да что тут выбирать, они ж одинаковые! Ну, пусть будет эта, правая…

– Почему не левая?

– Так левая находится прямо над кухней, правильно?

Он кивнул.

– А я на кухне буду целый день толочься и в кухонное окошко видом заброшенного и всеми забытого пустыря любоваться. И в спальне мне тот же пейзаж созерцать, что ли? Пусть хоть спальное окно на другую сторону выходит. Всё-таки какое ни какое, а разнообразие…

– Разумно, – согласился Игнат.

Потом мы спустились в подвал. Он показал мне стиральную машину, объяснил, как та работает. Машина оказалась даже с сушкой, что понравилось мне чрезвычайно.

– Когда в первый раз запускать её будешь, меня позови, я ещё раз всё покажу.

Я высокомерно подняла бровь:

– Чай, не дура, сама разберусь. Мы на курсах и стиралки, и микроволновки, и пылесосы проходили.

– Ну, смотри, как знаешь. Только учти: сломаешь – за ремонт всё до копейки из зарплаты вычту!

Мы условились с Игнатом, что я съезжу домой за вещами и сегодня же поселюсь в особняке. А работать начну уже с завтрашнего дня.

Приехав домой, я обнаружила, что мой драгоценный братец валяется на диване и смотрит телевизор.

– Чего это ты не на работе? – напустилась я на него.

– А зачем? – весело удивился Федька. – Ты ж работаешь!

– Вот-вот, привык на мне ездить… Тунеядец! – ворчала я, запихивая вещи в огромную клетчатую сумку.

С такими сумками наши «челноки» курсируют между Турцией и Китаем. Мне в моей нынешней ситуации огромная сумка тоже очень пригодилась. Хотелось за один раз взять как можно больше вещей, чтобы уже как можно дольше не ездить сюда, в пригород.

– Вещи-то хоть довезти поможешь? Лентяй…

– Помогу, если обзываться не будешь!

– Ладно, так и быть, не буду обзываться.

– Ладно, так и быть, допру твои вещи до вокзала. Но дальше уже – сама!

Федька протянул руку, схватил сумку, крякнул, как штангист, ставящий мировой рекорд, и потащил сумку к выходу. Я потащилась следом.

Он честно довёз меня до города, оставил на вокзале и поехал назад. Мы с баулом загрузились в троллейбус и без всяких приключений доехали до моего нового жилища.

Это новое жилище я с удовольствием обживала весь вечер. Развесила в шкафу свои нехитрые пожитки, в нижний отсек аккуратно выставила обувь, обе пары: белые босоножки и коричневые туфли, всесезонные. А в тапочки обулась сразу же.

Тапочки у меня новые, красивые. Я купила их специально для этой работы. Тащить сюда те тапки, в которых я всегда хожу дома, я не рискнула. От их вида у хозяина вполне мог приключиться инфаркт миокарда, и я бы осталась без места. А я ведь так настроилась на работу славную, на дела хорошие…

Правда, когда я в этих новых тапочках появилась на кухне, он чуть под стол не упал.

– Аня, душа моя, это что такое? – дрожащим голосом спросил он, глядя в упор на мои ноги, всунутые в медвежьи головы.

– Нравится? – улыбнулась я. – Мне давно такие хотелось, но в нашем посёлке это не очень принято. А тут случай подвернулся – городская работа, да и зарплату хорошую ты мне назначил. Так что я себе позволила… Здесь секрет один есть: если надавить на носик правому медвежонку, он рычит. А левый почему-то не рычит, сколько ни дави. Зато правый рычит так прикольно, вот смотри!

Я продемонстрировала, как рычит правый медвежонок и не рычит левый.

Мой работодатель только руками развёл – дескать, что тут скажешь…

На ужин Игнат разогрел в микроволновке замороженную пиццу. Я проинспектировала холодильник и спросила:

– Если я тебе на завтрак сделаю омлет с беконом, нормально будет?

– Годится, – кивнул он. – Не сказать, что завтрак сверхоригинальный, но вполне сойдёт. Только мне надо позавтракать рано, где-то в семь утра, потому что в восемь я уже должен быть на другом конце города. Не проспишь? Впрочем, я будильник поставлю.

В это время оконное стекло со звоном разлетелось на куски, впустив в кухню зелёненькую гранатку.

Гранатка шмякнулась на стол, прямо в пиццу, и угрожающе зашипела.

Игнат замер и даже как будто умер. А я схватила картонную коробку, в которой была пицца с гранатовой начинкой, и швырнула её в разбитое окно. На пустыре, куда выходила кухня, полыхнул небольшой взрыв.

Этот взрыв пробудил Игната. Он вышел из анабиоза и куда-то метнулся. Через секунду возвратился и сказал мне:

– Порядок. Через пару минут здесь будет милиция.

– Зачем? – удивилась я.

– Как это «зачем»? – удивился он в ответ.

Посидел, подумал и пробормотал:

– И в самом деле, зачем? Ну, наверное, чтобы найти злоумышленников.

– Здесь, у нас в доме? – снова удивилась я. – Здесь же, кроме нас, и нет никого. Тот, кто метнул бомбу с улицы, давным-давно убежал.

Милиция и в самом деле приехала очень быстро. Наряд в количестве двух человек забежал в дом. Менты быстренько пробежались по этажам, заглянули во все комнаты, углы и даже кастрюли.

Потом один из них, который, видимо, был за старшего, строго спросил Игната Михайловича:

– Господин Игнатов, вы ничего подозрительного не заметили?

Игнат только молча помотал головой.

– А вы, барышня, – обратился мент ко мне, – не заметили ничего странного, необычного?

– Как же не заметила? Ещё как заметила!

– Слушаю вас! – оживился милиционер.

– Ну как же… Окно разбилось, граната влетела… Мало, что ли?

– Нет, я говорю – странное что-то, необычное, – терпеливо повторил милиционер.

– А что, граната, влетевшая в пиццу, это разве обычное явление? И странно, согласитесь, что кто-то вообще додумался бросить в окно бомбу. Не война же!

Милиционер озадаченно почухал репу и спросил Игната:

– А кто это?

– Домработница, – буркнул мой работодатель. – С сегодняшнего дня работает.

– А предъявите-ка мне ваши документики! – потребовал бдительный страж порядка.

Я сходила наверх, взяла из ящика тумбочки весь ворох своих бумаг и притащила их в кухню.

Мент очень внимательно изучил их и вернул мне:

– Вот что, уважаемая гражданка Ермолаева Анна Тихоновна! Вы попали на работу в дом, который с некоторых пор находится под нашим пристальным наблюдением. На гражданина Игнатова Игната Михайловича уже были нападения, пока, к счастью, без тяжёлых последствий. Так что будьте бдительны! Кстати, как вы не побоялись схватить гранату за секунду до взрыва? Вам же руки оторвать могло!

– Правда? – испугалась я. – Не знала я. Не подумала как-то… Если б знала, ни за что бы не стала её хватать и бросать! На месте бы оставила.

– А тогда бы вам обоим головы поотрывало, – подал голос второй милиционер.

Все разом притихли, призадумались. Вот и выбирай, что хочешь: без рук остаться – что за жизнь… А без головы и вовсе никакой жизни…

– Да уж, дилемма… – пробормотал Игнат.

Милиционеры встали.

– Может, охрану вам прислать? – спросил старший.

– Спасибо, не надо.

– Ну, как хотите. Мы сейчас ещё тут в округе порыщем, да только вряд ли что нароем…

Они ушли, а я напустилась на хозяина:

– Чего ты от охраны отказался? Я же теперь ночью спать не смогу, мне везде бомбы мерещиться будут до самого утра! Звони в райотдел, вызывай охрану!

– Я уже подрядил одну охранную фирму беречь мой покой. Денег берут кучу, а результат – сама видишь!

Он схватил телефонную трубку и стал наяривать. Не сразу, правда, но абонент всё-таки отозвался.

Игнат заорал дурным голосом:

– Феликс, мать-перемать, где твоя охрана? За что я деньги плачу, а? Мне уже гранаты не просто в дом, а в тарелку с ужином забрасывают. Следующая, видимо, прямо в рот залетит, а ты и в ус не дуешь! Вот убьют меня, кто тебе деньги платить станет?! Что значит «поймали»? Кого поймали? А-а, ну… – сбавил он тон. – И кто? И что он? Да не надо мне его предъявлять! Ещё не хватало… Будут точно? Всю ночь? Ладно. Хорошо, хорошо…

Распрощавшись с собеседником, он устало потёр лицо руками:

– Давай спать. Утро вечера мудренее.

– Боюсь. Я домой хочу. Мне дома никто в окна бомбы не швыряет.

– И здесь не будут. Охранное агентство начеку.

Я молча, но очень выразительно посмотрела на разбитое окно.

– Чего глядишь… Поймали охранники бомбиста. Ментам уже сдали. Да только толку от этого… Гранату бросил мальчишка лет двенадцати, к тому же – бомж. Когда его скрутили, он сказал, что дяденька в джинсах дал гранату и сказал, куда бросить. И отжалел мальцу за это десять долларов. Пацана-то взяли, да какой от него прок? А дяденьку в джинсах хрен найдёшь…

– А кто такой этот Феликс?

– Глава охранного агентства. Феликс Арнольдович Штосс. Немчура, вроде бы из благородных. Истинный ариец, так его и разэтак… Но вроде охраняют честно, раз мальчишку-бомбометателя повязали!

Я возмутилась:

– Так сам же говоришь, толку от этого – чуть… Они должны были пресечь это, не допустить, чтобы бомба сюда залетела! А разве нет?

– Конечно. Только Феликс говорит, что бомжата разные весь день по улицам шныряют. Кто ж знал, что этот гранату бросит…

Я шмыгнула носом и спросила:

– А ты много денег им заплатил? В смысле – долго они тебя охранять будут?

– Ну, сколько понадобится… А что?

– А то, что я бояться-то не перестала. Если тебя убьют, эти охранники продолжат меня охранять?

– Тебя? – засмеялся он. – Да кому ты нужна, сама подумай…

Потом до него, видимо всё-таки дошёл смысл сказанного. «Если тебя убьют»… Он как-то сразу поскучнел и буркнул:

– Хватить базарить. Спать пора. Завтра вставать рано.

– А окно? Его же закрыть чем-то надо!

– Закрывай. Ты теперь в доме хозяйка, вот и хозяйничай. А моё дело – оплачивать твою работу.

Он ушёл спать, а я призадумалась. Дыра образовалась большая, и закрыть её не так-то просто.

Что же придумать?

Я обошла все помещения первого этажа. В гостиной вообще ничего интересного не обнаружилось. В так называемом кабинете были только книжки и два компьютера. Всё это не годилось. В прачечной рядом со стиралкой стояла большущая коробка стирального порошка. Но это по сравнению с обычными коробками она казалась огромной, а по сравнению с окном – так, мелочь.

На втором этаже и искать бесполезно. Нет там ничего подходящего, я же видела…

Я с тоской поглядела на лестницу, ведущую на второй этаж. И тут вдруг нашлось решение проблемы!

Вдоль всей лестницы были развешаны картины. Ну, не то чтобы картины, просто наброски – лошадиные головы, вековые деревья, какие-то неясные силуэты. Уж не знаю, то ли сам Игнатов такой тонкий ценитель живописи, то ли это дизайнерское решение, то ли просто от прежних хозяев осталось – не суть важно. Главное, наброски эти сделаны на плотном картоне, вставлены в прочные рамки и форму имеют подходящую: большие, вытянутые в длину.

Я сняла одну лошадь и потащила вниз, в кухню. Приладила к разбитому окну. Как тут и была!

Так, ладно. Дуть из окна не будет, и хорошо. А залезть никто не залезет. Игнат сказал – охранная контора Феликса Штосса начеку. Вот и замечательно!

Я выключила в кухне свет и со спокойной душой пошла наверх. Приняла душ, улеглась в койку и решила ни о чём не беспокоиться и ничего не бояться. Что толку бояться? Слезами и дрожанием делу не помогу, только изведусь вся… Буду думать о хорошем.

Но ничего хорошего в голову не шло. А мысленно жевать события бурного вечера не хотелось. Лучше буду спать.

Ну спать – так спать. Сказано – сделано. На новом месте приснись жених невесте…

Интерлюдия

Игнат

Игнат в это время лежал без сна в своей роскошной «хозяйской спальне». Мебель в спальне была дорогая, красного дерева, инкрустированная перламутром. Постельное бельё – из натурального шёлка. Лёгкий плед – из чистого мягчайшего кашемира. Всё вроде было, что называется, по высшему разряду, но настроение портила одна мелочь: Игнат не был уверен, что завтра утром проснётся здесь, в постели. Наутро он вполне мог обнаружить себя в райских кущах или вообще у чертей на сковородке.

Вот сегодня к ужину неизвестные «друзья» прислали ему гранату. Хорошо, хоть домработница оказалась не робкого десятка и в окно её выбросила. А не то в рай или в ад можно было попасть уже сегодня…

Девица эта странная, если не сказать больше. С одной стороны – вроде бы неглупая и даже с юмором. С другой стороны – дура дурой. Ну как можно хватать шипящую гранату, которая вот-вот взорвётся?! Хотя, конечно, если бы она её не выбросила… Ладно, хватит о грустном.

Нет, всё-таки Анька эта очень смешная. Чего стоит одна только ленточка, пропущенная под волосами и завязанная на лбу кокетливым бантиком! Умереть – не встать… Нечто подобное барышни носили лет пятьдесят назад. Или сто. Видимо, в их деревне мода меняется не так быстро, как в остальном мире.

А эти аляповатые синтетические тапочки! Подумать только – медвежьи морды!..

А с другой стороны… Да, не интеллектуалка она. И далеко не красавица в общепризнанном смысле. Внешность у неё необычная, вызывающая неясную тревогу и мысли о других странах, других народах… И что из этого? Ведь он, когда заказывал себе домработницу, ничего не просил в смысле ума и красоты. Он же просил такую, которая домашнему ремеслу была бы обучена. Такую и прислали. К тому же жизнь спасла… Ну, может, не жизнь, но уж точно – здоровье…

Надо будет ей завтра «тревожную кнопку» показать. И стекольщиков пусть вызовет обязательно.

Когда утром Игнат спустился к завтраку, я уже вовсю шуровала на кухне. Напекла оладушков, сделала творожок с зелёным лучком и укропом, заварила душистый чай из смеси трав.

Обнаружив на столе такой шикарный завтрак, Игнат обалдел. Так и не собравшись с мыслями, брякнул первую же пришедшую на ум глупость:

– А где омлет?

– Сейчас будет. Я ждала, пока ты встанешь. Омлет нельзя готовить заранее – он осядет. А если ещё и остынет, так останется его только выбросить. Тебе сколько яиц – два, три, восемь?

– Нисколько, – подумав, сказал он. – Достаточно того, что уже есть на столе.

– Да ты не волнуйся, я за полминуты сейчас омлет сделаю!

– Не надо. Мне уже надоели омлеты и яичницы. Хочу нормальной еды.

Я налила чай в большую чашку с надписью «Босс» (такие продают в подземных переходах), поставила перед ним блюдо с оладьями, розеточки со сметаной, мёдом, джемом.

– А ты молодец, запасливый хозяин! – похвалила я его. – Всё, что надо, у тебя в запасе есть. Дом – полная чаша. И кухня так оборудована… Стряпать здесь – одно удовольствие.

Сначала он навернул полную тарелку творога с зеленью. Попросил было добавки, да я объяснила, что больше нет. Тогда он принялся за чай с оладьями. Подмёл подчистую всё: и сметану, и мёд, и джем. Вот ведь оголодал человек! Да и понервничал вечером так, как не дай бог никому…

– Игнат, куда мне позвонить насчёт разбитого окна? Ты имеешь дело с какой-то конкретной фирмой?

– Пока что с этими фирмами я никаких дел не имел, – промычал он с набитым ртом, – но теперь, видимо, придётся часто к ним обращаться. Ты полистай газеты с объявлениями, выбери там что-нибудь и созвонись. Только пусть сегодня же всё сделают! Без разницы, сколько это будет стоить. Деньги я тебе оставлю.

– Ладно, – кивнула я. – А если опять что-нибудь случится, мне куда звонить – в милицию или тебе?

Он спохватился:

– Да, чуть не забыл! У меня в прихожей есть «тревожная кнопка». Нажимаешь, и милиция через две минуты уже здесь!

Он повёл меня в прихожую, показал кнопку. Потом дал свою визитку:

– Здесь все мои телефоны. Но если что случится, лучше сразу звони на мобильный. В офисе меня можешь не застать, а сотовый всегда при мне. Усекла?

– Усекла.

Сбегав в кабинет, я порыскала на просторах необъятного письменного стола, нашла карандаш, вернулась в кухню, открыла навесной шкафчик и на внутреннюю сторону дверки стала старательно переписывать телефоны.

Игнат Михайлович несколько секунд озадаченно смотрел на меня, потом несмело подал голос:

– А что это ты делаешь?..

– Телефоны твои себе переписываю, – ответила я, продолжая трудиться.

– Зачем это? Я же тебе карточку визитную дал, там всё это есть.

– Есть, – согласилась я, – пока сама карточка есть. А ну как потеряется, а ты мне срочно понадобишься, тогда что? А шкафчик вряд ли потеряется.

Он подумал и согласился:

– Да, вполне разумно. А запоминать телефоны ты не пробовала?

– Бесполезно. Тут же несколько номеров, да в каждом – по семь цифр, а в мобильном и вовсе одиннадцать, да все такие разные… Разве упомнишь?

Закончив переписывать, я закрыла дверцу, а визитку спрятала в кармашек передника.

Пожав плечами, он отбыл на работу, а я убрала кухню и села на телефон.

Газеты листать я не стала, потому что знала, кому звонить. Андрюше я позвонила, своему хорошему знакомому, мастеру на все руки. Объяснила ситуацию, сказала, что надо всё сделать быстро. Андрей велел мне измерить окно и продиктовать эти размеры ему. Я так и сделала. К счастью, окно оказалось стандартным, и они с напарником уже через час были в доме, вставляли стеклопакет.

Когда работа была закончена, я позвонила своему работодателю на сотовый:

– Добрый день, это я, Аня.

– Какая ещё Аня? – не сразу сообразил он.

– Домработница.

Он даже дыхание затаил:

– Опять что-то случилось?..

– Мастера были, стеклопакет заменили, ушли уже. Я хотела тебе кое-что показать. И спросить хотела. Ты обедать приедешь? Готовить что-то сейчас? Или только к вечеру?

– К вечеру, Аня. Сейчас я весь в пурге, какой там обед… А к вечеру, будь любезна, приготовь что-нибудь поприличнее. Я приду домой с приятелем. Нам поговорить надо без посторонних ушей.

– Конечно, хозяин! Всё будет как надо.

С приятелем, значит… Это интересно! Только дай бог, чтобы приятель этот не оказался томной девушкой, которая здесь и заночует. А то я буду себя чувствовать весьма неловко. Но будем надеяться, что гостем будет всё-таки мужчина.

Денег у меня осталось ещё много, я сходила в ближайший магазин и купила всё необходимое для «скромного ужина с приятелем».

Вернувшись, я поставила дрожжевое тесто и пошла по дому с ревизией. Быстро убрала постели, собрала хозяйские носки-футболки, забросила их в стиральную машину, выбрала программу стирки и сушки, включила. Ну, машина работой обеспечена часа на три.

Обмяла тесто, дала ему ещё подойти. Приготовила мясной фарш. Вымыла микроволновку и газовую плиту. Разобралась, как работает духовка, налепила крошечных расстегайчиков и поставила в печь. Не зря же я хвасталась, что по выпечке была лучшей на курсах! Пришла пора делом доказать это.

Пока пеклись расстегаи, я сварганила суп-крем из спаржи и брокколи. Теперь это просто, теперь всё есть в продаже, не то что в моём голодном детстве…

До вечера я ещё успела выгрузить бельё из машины, рассортировать его, погладить и сложить в хозяйский шкаф.

Позвонил Игнат:

– Ужин готов?

– Да, можно ехать. Вас двое?

– Двое. Минут через двадцать будем.

– Очень хорошо. Всё будет уже на столе. Не опаздывайте, а то остынет!

Я сделала греческий салат – свежие овощи с чёрными маслинами и брынзой. Задумалась: ужин с приятелем предполагает наличие спиртного или нет? Не поставлю рюмки – выругают. А вдруг поставлю, а они ничего такого пить не собирались? Конфуз может выйти…

Я на всякий случай надраила до блеска и водочные рюмки, и винные бокалы, но пока что припрятала их в шкафчик, чтобы под рукой были.

А тут и хозяин с гостем пожаловали.

Гость мне понравился. Невысокий, русый, кудрявый и улыбчивый.

– Вы похожи на поэта Сергея Есенина, – сделала я ему комплимент.

– Правда? – обрадовался он. – А вы любите творчество Сергея Есенина?

– И творчество люблю, и портрет его мне очень нравится. Тот, где он с курительной трубкой. Проходите, мойте руки и – к столу. Сейчас суп подам.

Хорошо, что фужеры не поставила. Они и не собирались пить спиртное. Игнат достал из холодильника пакет мультивитаминного сока. Я быстренько метнула на стол стаканы.

Когда они увидели, какой ужин их ждёт, враз дара речи лишились. Оба.

– Балуешь ты меня, дружище, – расплылся в улыбке «Есенин». – Где ужин заказывал?

Тут хозяин мой очнулся и поднял брови:

– Анюта, ты ужин в ресторане заказывала?

– Никак нет, сама приготовила, – пожала я плечами. – Чай, не безрукая! Да ничего особенного, что тут готовить… Суп-крем из спаржи и брокколи, расстегаи по старинному рецепту, салат по-гречески… На десерт будет мусс из свежих ягод. Малиновый. Сейчас как раз сезон.

Подобрав руками отвалившиеся было челюсти, мужчины сели за стол.

Я разлила по тарелкам суп и, обращаясь к гостю, сказала:

– Уважаемый Сергей Есенин, надеюсь, моя стряпня вам понравится.

Игнат поперхнулся супом, покраснел и забормотал:

– Я, кажется, забыл вас познакомить… Это, Аня, товарищ мой школьный. Его и правда зовут Сергеем, но по фамилии он Терещенко. А это, Серёга, домоправительница моя, Анюта.

Серёга изобразил вежливый кивок:

– Да, я уже это понял. Очень приятно познакомиться.

– Лучше начинайте знакомиться с моим кулинарным талантом. Для меня самое приятное – когда гостям угощение нравится.

Только уселись – звонок в дверь. Я помчалась открывать. На пороге стояло небритое мурло с недобрым взглядом.

– Вам кого? – пролепетала я.

– Игната позови.

– Игнат Михайлович, к вам! – крикнула я в сторону кухни.

Но друзья так увлеклись обедом, что не услышали меня. Я не знала, что делать: звать хозяина отсюда – бесполезно, не услышит; оставить небритого здесь и побежать в кухню – боязно. Вдруг этот человек с плохими намерениями явился? А захлопнуть дверь перед его носом – правила приличия не велят.

И что же мне теперь делать?

Посетитель сам решил вопрос. Он отодвинул меня с дороги и пошёл в кухню. Я обомлела: что-то будет?..

Но Сергей с Игнатом встретили его радостно. Ну, или почти радостно.

– О-о, Кирюха пришёл, смотри-ка! Хвалишь нас, видать, раз к обеду попал! – радостно кричал Сергей.

– Проходи, Кирилл, мы только-только сели обедать, – вторил ему Игнат.

– Игнатушка, а что это за чувырла мне дверь открыла?

– Это домработница моя, Аня. Вот, кстати, и она. Анечка, хватит обеда на троих?

– Даже на пятерых. Сейчас накрою.

Я бросила на стол ложку-вилку, схватила тарелку, налила суп из кастрюльки на плите, понесла его к столу. И совсем уж было собралась поставить тарелку на стол перед новым гостем, да вот незадача: запнулась, рука дрогнула, и весь суп вылился на очень приличный костюм этого Кирилла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.