# Сирийский эшафот

Александр Александрович Тамоников

Во время одного из рейдов разведвзвод сирийских правительственных войск попал в засаду боевиков. Почти все разведчики погибли. Несколько человек, в том числе и командир взвода, были захвачены в плен, и теперь их ждет показательная казнь. Спасти пленных поручено группе спецназа капитана Павла Андреева. Опытные бойцы, за плечами которых не одна опасная операция, прибывают на место, когда до расправы остаются считанные часы…

© Тамоников А. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

> Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

> (От автора)


## Глава первая

Сирия. Одна из северных провинций, селение Фадзин Наше время

На невысоком перевале, в зоне видимости крохотного селения Фадзин, разведывательный взвод сирийской армии под командованием лейтенанта Фарида Сайнака неожиданно наткнулся на чабана. На часах было шесть утра. Полученное задание следовало выполнить как можно скорее, а пожилой сельчанин гнал немногочисленную отару в сторону высокогорных лугов и, словно нарочно, делал это крайне медленно.

При проведении скрытной разведки местности в одном из северных мутафазов бойцам взвода было крайне нежелательно с кем-либо встречаться. Даже с местными жителями, никогда не державшими в руках оружия. Мало ли… Северные провинции долгое время оставались под контролем вооруженных формирований ИГИЛ, многие молодые боевики были завербованы террористами из таких же небольших селений. Поэтому лейтенант приказал всем залечь и ждать, пока отара исчезнет из поля зрения. Раз уж не успели проскочить до прохода отары, то теперь можно не торопиться.

Однако ждать пришлось дольше, чем рассчитывал опытный офицер. Дорога, по которой двигалась отара, справа была ограничена крутым склоном, а слева – неглубоким оврагом. В этот овраг и скатился один из неуклюжих молодых барашков.

Простой народ в северной Сирии большим достатком не отличался. Да и не только в северной. С началом «арабской весны» в марте две тысячи одиннадцатого года уровень жизни в стране неуклонно понижался. По мере перерастания массовых беспорядков в полномасштабный вооруженный конфликт целые регионы погружались в хаос, терзали голод, эпидемии, никем не контролируемые вооруженные преступные группировки.

Как бы там ни было, а потеря барана для одной из семей забытого Аллахом селения явилась бы существенным убытком, потому пастух и решил спуститься за несчастным животным, жалобно блеявшим со дна оврага. Сбросив с плеча холщовый мешок и ощупывая палкой рыхлую почву, он приступил к «спасательной операции».

Глубина овражка была небольшой – чабан со спасенным животным мог вернуться на дорогу с минуты на минуту. Пришлось взводу пережидать и эту заминку…

– Хорошо, что у старика нет собак, – шепнул заместитель командира взвода сержант Юнис Такаль.

– Ты прав, – кивнул лейтенант. – Собаки давно бы нас унюхали и подняли лай.

Наконец пастух с бараном на плечах вылез из оврага. Отпустив животное, он отряхнул одежду, и отара в полном составе двинулась дальше в горы.

А взвод, выждав для верности минут пятнадцать, пересек дорогу в северо-западном направлении и по овражку направился в сторону селения…


Селение Фадзин находилось на плоской вершине небольшой возвышенности. С расстояния в пару километров вид этого населенного пункта напоминал картинку из сказки – ровный холм, окруженный разноцветными засеянными полями и виноградниками, и аккуратный городок на вершине с вознесенным к чистому синему небу минаретом.

Для малонаселенной горной местности Фадзин казался довольно большим. Пыльная грунтовка, проходившая по возвышенности с севера на юг, делила селение на две равные части и, по сути, являлась единственной магистральной улицей. Параллельно ей тянулись еще три или четыре улочки. А с востока на запад Фадзин расчерчивало множество коротких тупиков и проулков. Все участки, коих насчитывалось около полусотни, были маленькими и имели прямоугольную форму. Двухэтажные дома украшали лишь центр, периферия же была сплошь застроена скромными одноэтажными хибарами.

Лейтенант Сайнак вел взвод из тридцати человек к селению, выполняя разведывательную миссию. Прошедшей ночью командование поставило ему задачу выяснить, нет ли в Фадзине и его окрестностях вооруженных формирований оппозиции и Исламского государства. На следующий день в данный район предстояла плановая переброска двух рот из батальона майора Бадара – в Генеральном штабе сирийской армии готовилась масштабная операция по вытеснению сил противника к северу. Исходя из этой стратегической задачи, взводу надлежало произвести разведку местности.

Взвод подошел к селению на дистанцию прямой видимости, закрепился на удобной позиции, после чего Сайнак выслал две группы для детального осмотра холма со всех сторон. Одну группу в составе трех человек возглавил командир второго отделения сержант Амин Матри. Вторую – командир третьего отделения сержант Бурхан Касар.

– «Бакан», ответь «Четвертому», – спустя полчаса послышался голос Матри.

Лейтенант с нетерпением ждал сообщений от командиров групп и сразу ответил:

– Да, «Четвертый», «Бакан» на связи!

– Обошел холм с запада, нахожусь на одиннадцать часов от центра населенного пункта. Все чисто. Видел только пару гражданских.

– Понял тебя. Возвращайся.

Позывной «Бакан» был присвоен командиру взвода. Далее шли цифровые позывные: заместитель командира взвода сержант Такаль – «Второй»; командир первого отделения сержант Найзур – «Третий», командир второго сержант Матри – «Четвертый» и так далее. Связист Акиль Башар имел последний во взводе позывной – «Шестой».

Спустя несколько минут последовал аналогичный доклад от «Пятого» – Бурхана Касара, обошедшего холм с востока:

– «Бакан», я – «Пятый». Обследование восточного сектора закончил. Ничего подозрительного не замечено.

– Понял, «Пятый». Жду твою группу.

– Значит, везде чисто, и можем идти в селение? – обрадовался Такаль.

– Можем. Сейчас дождемся парней и тронемся, – устало вздохнул лейтенант. И хлопнул заместителя по плечу: – Но ты не расслабляйся – основная работа нас ждет впереди. А потом еще возвращаться в Таиф.

– Считаешь, в Фадзине могут быть неприятности?

– Никто пока этого не знает. С появлением в нашей стране российской авиации террористы из ИГИЛ стали осторожнее – перемещаются в основном ночами. Поэтому встретить их можно в самых неожиданных местах.

– Это верно, – согласился сержант.


Лейтенанту Фариду Сайнаку недавно исполнилось тридцать. Он был опытным бойцом: успел повоевать и в Дамаске, и на окраине Алеппо, и в восточных провинциях Сирии. Прошел все ступени – от рядового до офицера. Получил несколько ранений, имел две правительственные награды. В общем, был авторитетным воякой, с мнением которого считался даже командир батальона майор Месед Бадар.

– Внимание, бойцы! – обратился лейтенант к подчиненным, когда обе группы вернулись на позицию взвода. – Вокруг селения подозрительных лиц не обнаружено. Настало время двинуться в Фадзин и проверить его кварталы. Для этого мы разделимся и войдем в него с трех сторон. Бойцам приготовиться к выходу! Командиры отделений – ко мне!

К сидящему на камне лейтенанту подошли три сержанта: Адан Найзур, Амин Матри и Бурхан Касар.

– Предлагаю поступить следующим образом, – сказал Сайнак. – Мы с заместителем и с первым отделением Найзура прочесываем центральную улицу, двигаясь к центру Фадзина с юга на север. Отделение Амина обходит селение с запада – ты, Амин, только что был там с разведгруппой, и маршрут уже более или менее знаком, верно?

– Да, командир, – кивнул тот.

– Вот и хорошо. Войдешь в Фадзин с запада и, направляясь к центру, прочешешь окраину.

– Понял.

– Ну, а тебе, Бурхан, достается восточная окраина. Порядок тот же: следуешь со своим отделением по известному маршруту и заходишь в селение с восточной окраины. Встречаемся у мечети на центральной площади, закрепляемся, затем сообща проверяем северную часть и уходим. Приблизительное время встречи – восемь часов двадцать пять минут.

– За сорок минут успеем добраться до площади? – с сомнением глянул на часы заместитель.

– Должны. Проверяем улицы и проулки, по возможности заглядываем на участки и в дома. Но задерживаться не стоит. Еще вопросы есть?

Задача была предельно ясна, и других вопросов не последовало.

– На этом все, – подхватив автомат, поднялся лейтенант с камня. – Не забывайте о докладах по радио. Выходим…


Информация о разведывательном рейде взвода лейтенанта Сайнака поступила в штаб одной из бригад ИГИЛ накануне вечером.

Ознакомившись с информацией, заместитель командира бригады Ахмад Хамани немедленно вызвал давнего друга и заместителя – младшего полевого командира Давуда Газала.

– Сколько ты привел людей из Ракки? – спросил он у него.

– Вместе со мной – пятнадцать человек.

– Как ты мог так облажаться перед американцами, Давуд? – покачал головой Ахмад, хотя объяснения по этому поводу выслушал уже дважды. – Ведь эти изнеженные толстосумы никогда не умели воевать!

– Я же говорил, – промямлил тот. – Нас засекли при смене позиции и…

Он хотел добавить что-то еще, но именитый полевой командир перебил Газала:

– Главным условием успеха любой операции является скрытность – я твержу тебе об этом каждый раз, отправляя в довольно простые рейды! Если твою группу перехватывает патруль или засекает разведка – то операция обязательно провалится, не успев начаться.

– Да, это я запомнил.

Пройдясь по одной из комнат просторного дома, Хамани погасил в себе порыв гнева и более спокойным голосом поинтересовался:

– Все ли твои воины здоровы?

– Почти все. Двое с легкими ранениями, но воевать могут.

Его отряд менее суток назад вернулся из-под Ракки, где шли ожесточенные бои с коалиционной группировкой США. Более десяти человек его отряда были убиты, несколько тяжело ранены. Двое получили неопасные касательные ранения, остальные выглядели сильно уставшими.

– Я знаю, что твоим людям следовало бы отдохнуть. Но ты должен меня понять: в нашем распоряжении сейчас нет ни одного боеспособного и свободного подразделения, кроме твоего.

– А что нужно сделать?

– Выполнить одно срочное задание. Твои люди отдыхали и отсыпались целые сутки, так что включай внимание и слушай…

До войны Ахмад Хамани успел отучиться два года в Дамасском университете. Рослый и слегка худощавый мужчина со смуглой кожей, карими глазами и черными как смоль волосами был спокойным, грамотным и чрезвычайно понятливым в тактических вопросах военачальником. Те операции, разработкой которых он занимался лично, как правило, имели оглушительный успех.

Газал же был его полной противоположностью. Он вообще не имел образования, если не считать трех лет сельской школы, где его обучили элементарной грамоте, письму и счету. Давуд отличался подвижностью и крайней вспыльчивостью, что, впрочем, не распространялось на общение с командным составом – с большими командирами, включая Хамани, он вел себя сдержанно и с почтением. С равными часто спорил, отчаянно помогая жестикуляцией. В тонкости тактики и стратегии никогда не вдавался, ибо был не способен запомнить и понять того, что превосходило по сложности таблицу умножения. Одним словом, производил впечатление человека поверхностного, поэтому рассчитывать на серьезные задания и повышение по службе не мог.

Хамани разложил на столе карту и обвел красным карандашом высотку, на плоской вершине которой расположилось селение Фадзин.

– Слушай и запоминай, – сказал он. – Часам к девяти утра следующих суток к этому селению должен подойти разведывательный взвод сирийской армии.

– Зачем им сдалась эта дыра? – склонился над картой Давуд.

– Возможно, это и дыра, но, с точки зрения стратегии, данное село имеет определенное значение. Видишь дорогу, прошивающую Фадзин с юга на север?

– Вижу.

– Она тянется до самой Турции. И по ней, между прочим, с успехом можно переправлять нашу нефть.

– Понял. Это другое дело.

– Так вот. Тридцать человек из батальона майора Бадара будут ближайшей ночью отправлены сюда с целью проведения разведки. К утру взвод прибудет в Фадзин, и, если разведчики выяснят, что в этом селе никого из наших нет, вскоре туда передислоцируется часть батальона вместе с десятком танков, с минометами и артиллерией. Это серьезная сила, и мне не хотелось бы видеть ее в своем тылу.

– Я понимаю твою озабоченность, – кивнул Давуд. – Но что ты предлагаешь?

– Сегодняшней ночью твой отряд должен тоже скрытно переместиться в район Фадзина. Там ты хорошенько спрячешь машины, войдешь в селение и подберешь удобные позиции для засады. Мой расчет строится на том, что ты попадешь в Фадзин раньше разведчиков Асада. Далее вам останется дождаться появления разведывательного взвода.

– Хочешь, чтобы мы атаковали этот взвод?

– Ты поразительно догадлив, Давуд. Не только атаковали, но и уничтожили его.

– Но их в два раза больше! И потом, это ведь разведчики.

– Ну и что?

– С разведчиками всегда непросто, – растерянно пожал плечами Газал.

– Что-то я не узнаю тебя, брат, – пристально посмотрел на старого друга Хамани.

– Прости, устал я за последний месяц, – вздохнул полевой командир.

– Ладно, – приобнял его Ахмад. – Ничего невозможного мое задание не предполагает. Во-первых, на вашей стороне будет внезапность. Во-вторых, пяток хороших воинов я тебе все же подкину, и вас уже будет двадцать. Ну, и, в-третьих, обеспечу твой отряд боеприпасами…

Ехать предстояло далеко, поэтому собираться в дорогу боевики начали засветло. Залили в баки пикапов и внедорожников горючее, почистили оружие, снарядили патронами магазины, подготовили и проверили снаряжение.

Выехали из расположения бригады в десять вечера на пяти автомобилях. В кузовах трех пикапов были установлены крупнокалиберные пулеметы «браунинг», которые при желании снимались с зенитных турелей и использовались в качестве пехотных. Из вооружения Хамани подкинул два гранатомета и два ручных пулемета. Боеприпасами также обеспечил сверх обычной нормы.

Провожая отряд, он отвел Газала в сторону и сказал:

– Можешь уничтожить взвод полностью – никто с тебя за это не взыщет. Но если удастся взять живьем командира и парочку сержантов – лично выдам тебе и каждому бойцу денежную премию.

Деньги Газал любил, поэтому предложение показалось ему заманчивым.

– Я обязательно возьму живым их командира! – пообещал он. – Клянусь!

«Он никогда не станет другим – таких людей, как Газал, невозможно переделать! Да и незачем переделывать, – рассуждал, возвращаясь в селение, Хамани. – Их просто нужно использовать, учитывая все нюансы нравов, привычек, темперамента. Использовать на полную катушку, а потом выбрасывать как отработанный материал…»


Ехали всю ночь. Чтобы соблюсти скрытность, на автомобилях были включены только габаритные огни и ближний свет фар, поэтому скорость передвижения была небольшой.

До места добрались затемно – небо на востоке даже не успело окраситься в фиолетовый цвет. Машины укрыли в низинке за виноградниками, что притаилась в двух километрах от селения Фадзин. На всякий случай у внедорожников оставили одного водителя с оружием и портативной рацией. И, растянувшись в колонну, направились к холму.

Перед городом остановились для утренней молитвы. Помолившись и наскоро перекусив, вошли в Фадзин с севера.

На часах было около пяти часов утра. Сельчане к этому времени уже проснулись: кто-то, взгромоздив на плечи корзины или нехитрые орудия крестьянского труда, направлялся в сторону засеянных полей, кто-то выгонял со двора баранов, кто-то гремел во дворе медной посудой…

Отряд Газала проследовал по улице до центральной площади.

«Площадью» это открытое местечко можно было назвать с большой натяжкой. Просто центральная улица, рассекавшая селение на две почти равные части, в этом месте становилась немного шире. С одной ее стороны находилась мечеть с небольшим куполом и высился минарет, с другой – торчал единственный столб с фонарем. Ближе к южной оконечности имелся крохотный базар – несколько низких деревянных столов и лавок под матерчатыми навесами. Должно быть, по выходным дням местные жители раскладывали на столах овощи, фрукты, куски баранины и вещицы из небогатого скарба. Сбоку от базарчика и точно напротив мечети стоял добротный одноэтажный дом, на фасадной стене которого красовалась вывеска магазина.

На том достопримечательности Фадзина кончались.

Один из боевиков отряда по имени Кахтан был родом из этого забытого Аллахом селения.

– Наведайся к своим, – разрешил Давуд Газал.

– С радостью! – загорелись у того глаза.

– Иди проведай. Заодно объясни, зачем мы пришли. И пусть твои родственники пройдут по соседям.

– Зачем?

– Пускай скажут, чтоб они вели себя как обычно и ничем не выдали нашего присутствия. Ты ведь понимаешь, что главное в нашей операции – скрытность.

– Да, Давуд, понимаю. Я все сделаю.

– Иди. У тебя ровно полчаса…

Неловко поддерживая болтавшийся за спиной автомат, Кахтан побежал по проулку. А полевой командир после осмотра центральной части селения призвал четверых самых опытных воинов. Джанах Канур, Заир Нахди, Иса Малак и Кабир Рамин давно воевали с Давудом и являлись командирами небольших боевых групп по пять-шесть человек.

Собрав их вокруг себя, Газал поставил задачу по выбору позиций для засады, при этом доходчиво обосновал необходимость полного контроля центральной площади, миновать которую разведывательный взвод не сможет.

– Они по-любому пройдут здесь, – убежденно сказал он. – Либо начнут прочесывать Фадзин отсюда, либо площадью закончат.

Подчиненные разошлись в разные стороны. Спустя четверть часа от них стали поступать первые доклады по радио.

– «Саран», ответь «Джану», – позвал Канур.

– Да, «Джан», слушаю.

– Позиция для моей группы определена.

– Понял тебя. Где именно ты разместил людей?

– В старом одноэтажном доме, фасад которого выходит на центральную площадь.

Осмотревшись, Давуд понял, о каком доме идет речь. Развернув полученную в штабе бригады карту, он отметил позицию первой группы.

– Хорошо. Закрепляйтесь и осматривайтесь – я через полчаса наведаюсь.

Вторым доложил Заир Нахди:

– «Саран», я – «Зар».

– «Саран» отвечает «Зару».

– Занял позицию севернее центральной площади. Дом находится немного в глубине квартала.

– Площадь с позиции простреливается?

– Да, полностью.

– Отлично. Будь на связи…

– «Саран» – «Исаху».

– Да, «Исах», «Саран» на связи.

– Моя группа расположилась левее мечети.

– Намного левее?

– Метров двадцать. Видишь участок со сломанным сараем?

– Вижу.

– Мы вдоль приземистого забора.

На карте появилась третья отметка.

– Понял. Выставляй двух дозорных и жди.

Наконец последним доложил о выполнении приказа Кабир Рамин.

– «Саран», ответь «Кабру».

– «Саран» отвечает «Кабру».

– Позицию занял. Группа находится на противоположной от мечети стороне площади.

– Между магазином и жилым домом?

– Да, здесь заброшенный сад и развалившийся забор.

Поставив четвертую отметку на карте, Давуд с удовлетворением хмыкнул. Площадь оказалась в кольце его людей.

– Понял тебя, «Кабр». Приготовься к встрече «гостей»…

Последним штрихом в подготовке операции стала отправка связиста Биляла Шани на один из соседних южных холмов.

– Отыщи укромное место под кустом, – напутствовал полевой командир, – и смотри в оба. Они наверняка подойдут с юга.

– Я должен сообщить тебе, как только они появятся?

– Все верно, Билял. При этом не забудь определить численность и вооружение.

– Хорошо, Давуд. В этом нет ничего сложного. А что я должен сделать потом, когда противник пройдет?

– Постарайся вернуться к площади – на одну из наших позиций.

– Понял…

Вскоре вернулся Кахтан – радостный и полный впечатлений от встречи с семьей.

– Младший сын уже научился говорить, – сообщил он командиру.

– Все здоровы? – по традиции поинтересовался тот.

– Да, слава Аллаху!

– Рад за тебя и твое семейство. Пошли, нам пора занимать позицию…

Давуд Газал с Кахтаном присоединились к первой группе, обосновавшейся за низким забором, опоясавшим небольшой участок вокруг старого дома. Дом пустовал – его единственный обитатель получасом ранее угнал на горные луга отару овец.

Бойцы приготовили оружие, боеприпасы, после чего успели набить трубки или выкурить по сигарете.

Примерно в шесть тридцать утра рация ожила. На связь вышел наблюдавший за южным сектором связист.

– «Саран», я – «Сабир», – позвал он взволнованным голосом.

– Слушаю тебя, «Сабир»!

– «Саран», только что грунтовку в северо-западном направлении пересекла группа солдат сирийской армии.

– Сколько их?

– Около тридцати. Все неплохо вооружены, у двоих видел ручные пулеметы.

– Понял. Продолжай наблюдение и докладывай об их действиях каждые семь-восемь минут.

Газал тут же предупредил командиров групп о появлении в южном секторе противника и приказал усилить внимание. После чего высунул голову над каменным заборчиком, поднес к глазам бинокль и принялся осматривать уходящую на юг центральную улицу Фадзина…


Разведчики осторожно продвигались к центру селения, проверяя участок за участком, дом за домом и проулок за проулком. У каждого перекрестка дозорные притормаживали, согнувшись, подбирались к краю очередного дувала и под прикрытием своих товарищей осматривали примыкавшие улочки. Затем понятными жестами «семафорили» основной группе и продолжали движение…

Попадавшиеся по пути местные жители относились к вооруженным людям с опаской и настороженностью. Завидев мужчин с автоматами, они либо прятались в домах, либо быстро исчезали в соседних переулках. Ничего удивительного в этом поведении не было. За годы военного противостояния официальной сирийской власти с ИГИЛ и оппозицией мирные обитатели сел и городов поняли простую истину: не хочешь неприятностей – не попадайся на глаза тем, у кого в руках или за спиной автомат.

С начала этого года ситуация в Сирии несколько улучшилась, чему способствовали регулярные авиаудары российских ВКС по основным позициям ИГИЛ и заключение соглашения о прекращении огня с оппозицией. В Дамаске стало спокойно, так как непосредственно в городе боевые действия уже не велись. В связи с этим в столицу стала возвращаться молодежь, восстановили работу государственные учреждения и даже увеселительные заведения. В других городах, что издавна находились под контролем сирийской армии, и в тех, которые войска взяли недавно, жизнь нормализовалась и била ключом. Интенсивное автомобильное движение, ремонт разрушенных войной зданий и инфраструктуры, железнодорожное сообщение между городами, наполненные продуктами и вещами магазины, толпы горожан.

На нейтральной территории или в провинциях, подконтрольных террористам, все обстояло по-другому. Настороженность жителей, обманчивая тишина, разруха и неуверенность в будущем.

Вскоре все три группы осмотрели свои секторы, не обнаружив ничего опасного и подозрительного. До центральной площади с вознесшимся к небу минаретом оставалось не более сотни метров.

– Я – «Бакан», – негромко сказал в микрофон радиостанции лейтенант. – «Третий», «Четвертый», «Пятый» – доложите обстановку.

Командиры отделений по очереди доложили об окончании проверки.

– Площадь наблюдаете? – поинтересовался он.

Те ответили утвердительно.

– Дружно выходим на площадь и встречаемся у мечети…

Это были последние слова сирийского офицера, сказанные относительно ровным и спокойным голосом. Уже через минуту центр селения потонул в трескотне очередей и взрывах ручных гранат. А сам лейтенант, стараясь перекричать грохот выстрелов, отдавал приказы отделениям о спешном отходе к южной окраине…

## Глава вторая

Российская Федерация, Москва – Климовск Несколько дней назад

Покинув Управление специальных мероприятий Министерства обороны, группа Андреева подошла к ожидавшей на служебной стоянке машине. За рулем дремал знакомый водитель-прапорщик.

– Просыпайся, Семен! – хлопнул ладонью по капоту капитан Андреев.

– А? Что?.. – очнулся тот.

– Багажник открой, соня! Вещички надо бросить…

Водитель выскочил из салона, тряхнул головой и засеменил к багажнику.

– Такой сон снился – прям цветное кино, – ворчал он, откидывая крышку. – Весь кайф сломали, черти!

– У тебя будет время его досмотреть, – посмеиваясь, укладывали свои пожитки снайперы.

Пожитки состояли из нескольких длинных футляров и чемоданчиков с оружием, из сумок с боеприпасами, прицелами, биноклями, приборами ночного видения и прочими причиндалами для снайперской работы.

Андреев устроился на правом переднем сиденье, два его боевых товарища расположились сзади.

– Поехали, родной, – ласково попросил капитан.

– Поехали. А куда, Паша?

– Да проснись ты, наконец! Я же тебе час назад говорил: в сторону Подольска!

– В Подольск так в Подольск… – крутанув ключ, запустил тот двигатель и, глянув в зеркало заднего вида, резко рванул с места.

На улице уже стемнело, но плотность автомобильного потока на московских улицах не снижалась. После окончания рабочего дня жители столицы покидали центральную часть города и разъезжались по спальным районам. Большому черному внедорожнику предстояло долго плестись в пробках по Варшавскому шоссе, прежде чем поток поредеет и наберет приемлемую скорость…

В салоне стояла тишина, каждый думал о своем. Это было большой редкостью – как правило, в таких поездках между Суровым и Гридом обязательно возникал спор или начиналась беседа на тему… Впрочем, тема могла быть самой неожиданной: политика, семья, женщины, здоровый образ жизни, служба в армии и тому подобное. Павел редко встревал в их философию и предпочитал либо спать, либо о чем-то размышлять. Вот и сейчас он смотрел на бегущее навстречу дорожное полотно и вспоминал юность.

Старший лейтенант Евгений Суров копался в сотовом телефоне и общался с помощью SMS-сообщений с очередной девицей.

Прапорщик Валерий Грид, глядя на проплывавшие мимо кварталы высоток, чему-то улыбался. Наверное, тоже припоминал давнюю молодость или пройденный боевой путь…

После Первой чеченской войны руководство Российских Вооруженных сил сделало неутешительный вывод о том, что снайперская война на Кавказе безоговорочно проиграна. В этом не было ничего удивительного, ведь около пятидесяти лет наша армия не имела специальных учебных подразделений для подготовки снайперов. Сделав правильные выводы, Министерство обороны решило в кратчайшие сроки исправить эту ошибку, и к концу девяностых годов в Солнечногорске открылся специальный учебный центр для подготовки снайперов. Первых курсантов пришлось набирать по всем военным округам, а в качестве инструкторов искали наиболее способных и талантливых офицеров.

Из снайперской группы, ехавшей в сторону Подольска, двое имели к солнечногорскому учебному центру самое непосредственное отношение. Капитан Павел Андреев более двух лет прослужил в нем инструктором, а прапорщик Валерий Грид прошел полный курс подготовки. Женьку Сурова бог уберег от сурового курсантского быта, жития в казарме, ранних подъемов и солдатской нормы питания. Он попал в группу элитных снайперов иным путем – после многих лет упорных тренировок и звучных побед в спортивных состязаниях.

– Как же вы задолбали! – вдруг проворчал Семен.

– Это ты кому? – уперлись в водилу взгляды всех снайперов.

– Да этим… которые всех равнее! – сквозь зубы проговорил тот и принял правее, уступая полосу истошно сигналящему автомобилю с «красивыми» номерами.

– Чиновники? – ухмыльнулся Грид.

– Хрен их знает, кто! Проще по тротуарам ездить, чем каждую секунду мониторить зеркала. Хуже пьяных, черт бы их побрал!

Вздохнув, Андреев промолчал. Его тоже бесило то, что творилось в стране в последние годы. Но что он мог поделать? Тявкни на каком-нибудь собрании или где-нибудь в Интернете о своем несогласии с последними законами, тут же запишут в экстремисты. Законы ведь тоже сочиняли те, кто по-свински вел себя на дорогах…

Павел Андреев родился и вырос в небольшом областном городе, расположенном в средней полосе России. Родители имели высшее образование, сына очень любили, но воспитывали правильно – без поблажек, баловства и сюсюканья.

Парень рос здоровым и умным. К шестнадцати годам он побеждал на соревнованиях по легкой атлетике и пулевой стрельбе. А после череды побед на олимпиадах по физике получил приглашение закончить одиннадцатый класс в лучшем физико-математическом лицее города. На семейном совете было принято решение перевестись в лицей и получить заветный аттестат о среднем образовании в его стенах.

Припомнив перевод, Павел не смог сдержать улыбку.

Дело в том, что в прежней школе физику преподавал пожилой учитель со странной фамилией Слобода. Довольно злой и до предела требовательный. Пацаны его ненавидели, а девчонки на экзаменах падали в обморок. Но хорошо знать физику он заставил. Причем всех. Именно хорошо, так как на «отлично» ее знал только сам Слобода.

В новом лицее этот предмет вела завуч Пантелеева – высокая властная женщина с грубоватым голосом. На первом же уроке Павел понял, что ничего нового она не расскажет – данный материал в старой школе был изучен как минимум год назад. Поэтому он не стал терять время и, познакомившись с соседкой – симпатичной длинноволосой девчонкой, – шептался с ней о чем-то далеком от физики.

На фразе из биографии великого голландского физика-теоретика Хендрика Антона Лоренца терпение Пантелеевой лопнуло.

– Кажется, новому ученику на нашем уроке не интересно, – строго сказала она, подняв Андреева. – Наверное, он все знает?

Павел вздохнул, не решившись вслух подтвердить ее предположение.

– Может быть, тогда ты сам расскажешь классу о действии магнитного поля на движущийся заряд?

Вероятно, она думала, что добьет его этой финальной фразой.

Как бы не так.

Андреев подошел к доске, отчеканил определение «силы Лоренца», написал, чему равен ее модуль. Далее нарисовал отрезок тонкого прямого проводника под током, снабдил рисунок пояснительными сносками. Затем начертал формулу и с ее помощью объяснил связь силы тока с зарядом частиц, с концентрацией зарядов и скоростью их упорядоченного движения.

Все выглядело четко, понятно, убедительно. И красиво.

В классе стояла мертвая тишина. Никто не перешептывался и не передавал записок. Все с открытыми ртами смотрели на Павла и завуча, ожидая развязки.

Пантелеева тоже несколько секунд пребывала в шоке. А потом задала единственный вопрос:

– Где и у кого учился?

Услышав номер школы и фамилию Слобода, она незаметно улыбнулась и разрешила сесть. И до конца учебного года больше ни разу не вызвала Андреева к доске, а за все контрольные работы и семинары неизменно ставила высшие баллы.

Учителя лицея советовали Павлу после выпускных экзаменов поступать в титульные московские вузы, но он пошел по своему пути и отправил документы в Рязанское высшее воздушно-десантное училище.

Родители его решение поддержали.


– Работы в Подольске много? – поинтересовался скучавший водитель.

– Как получится, – очнулся от воспоминаний капитан. – Только нам не в сам Подольск, а чуть подальше.

– Это куда же?

– В Климовск.

– Знаю такой, – кивнул Семен.

После МКАД поток машин ослаб и двигался порезвее.

Андреев посмотрел на часы. Двадцать два тридцать. К месту группа должна была прибыть не позже полуночи, так как операция по устранению террористической группировки назначена на час тридцать ночи. На месте дежурит наблюдение во главе с полковником Копыловым, квартал поселка оцеплен сотрудниками ФСБ. Ждут только снайперскую группу. Пока Павел с коллегами подъедет, разберется на месте, осмотрится, выберет позиции, подготовит оружие и снаряжение… В общем, в самый раз.

Лишь бы по дороге не случилось заминок. А то ведь всякое происходит. Однажды вот так же ехали (только в северном направлении) и вылетели с трассы из-за пьяного лихача. В результате начало операции по захвату преступной группы пришлось отложить на сутки. Ведь без поддержки профессиональных снайперов нынче не обходится ни одно серьезное дело.

Кто-то спросит: почему? На самом деле, ответ довольно прост.

Серьезные преступные группировки сейчас оснащены и подготовлены не хуже профессионалов из спецслужб. Дисциплина в них строжайшая, все обязанности строго распределены. Имеются в них штабы, в которых детально разрабатываются операции. Есть водители с большим стажем. Есть разведчики и агенты, поставляющие информацию. Есть и боевики, среди которых в особую касту выделяются снайперы – бывшие вояки, прошедшие горячие точки и имеющие немалый опыт.

Во время чеченских кампаний среди снайперов противника для уничтожения максимального числа российских военнослужащих был распространен такой прием: сначала стрелок легко подстреливает нашего солдата и выжидает, после чего обездвиживает тех, кто приходит ему на помощь, а затем методично добивает всех по очереди.

Именно с таким приемом одной из групп спецназа ФСБ пришлось столкнуться несколько лет назад при ликвидации известной банды. Позже выяснилось, что в банде действовал опытный снайпер-одиночка, прошедший обе чеченских войны. Он-то и положил троих ребят из ФСБ, обороняя подступы к «малине».

Эффективные действия противника, как известно, всегда толкают на поиск не менее эффективного противодействия. После того случая руководство приказало в обязательном порядке использовать в контртеррористических операциях мобильные снайперские группы, способные противостоять подавшимся к бандитам спецам.


«Понеслось», – вздохнул про себя Павел, когда понял, что сзади опять началась дискуссия.

Грид с Суровым спорили и обмусоливали злободневные темы каждый раз, как только судьба сводила их вместе и отправляла хотя бы за несколько километров от родного дома. Тема дискуссии была не важна, главное – наличие свободного времени и относительной тишины. Андреев никогда в их споры не вмешивался. Они же никого не трогали, не оскорбляли. Безрезультатно искали истину и так… дурачились в собственном соку.

«Поселить бы Валерку с Женькой на полгодика в одной квартире, – мечтал в такие моменты капитан. – Да так, чтобы не выходили, а постоянно нос к носу. Может, тогда исчерпали бы разговорный лимит…»

– …Я тебе, Женя, так скажу, – низким голосом рассуждал прапорщик, – в мире есть только две нации, реально умеющие воевать. Это немцы и мы – русские.

– А японцы?! – распаляясь, не соглашался молодой старлей. – Да и «пиндосы» не пальцем деланы – тоже на кое-что способны.

– Брось, какие из них вояки! – отмахнулся Грид. – Вот послушай одну историю со слов моего бати. Он, между прочим, хоть и семнадцатилетним пацаном на фронт попал в сорок третьем, но до Берлина пешком всю Европу протопал.

– Давай! Истории от фронтовиков – это всегда вне очереди.

Валера неторопливо подпалил сигарету, затянулся и, выпустив клуб сизого дыма, начал:

– После победы батю моего оставили в армии еще на семь лет. Сразу-то домой отпустили тех, кто в годах да израненный. А ему пришлось и в Германии связистом потрудиться, и по гарнизонам в Союзе помыкаться. Но и его службе пришел конец – в пятьдесят втором демобилизовали.

– Он еще холостым был?

– Да, с моей мамой они на Дальнем Востоке познакомились, куда он и рванул в пятьдесят четвертом. Там устроился в рыболовецкую артель и стал на маленьком суденышке регулярно ходить в море. И вот однажды, году в шестидесятом, спасли они команду тонущего японского траулера – человек пятнадцать на борт подняли, привезли в свой порт, сдали. Япошек тогда подлечили и отправили на родину, а у меня до сих пор хранится благодарственное письмо от японского консула. Потом семья моя переехала на Большую землю – в село, где вырос отец. Там я у них и родился. Году этак в девяносто втором, когда отцу уже было далеко за шестьдесят, один из спасенных рыбаков отыскал его и прислал длинное письмо, где в очень вежливой форме приглашал посетить его страну и встретиться у него дома, все расходы, естественно, он брал на себя.

– Ого! – удивленно тряхнул шевелюрой Женька. – И что же, принял твой батя приглашение?

– А чего ж не принять? Он уже отдыхал на заслуженной пенсии, но форму держал: здоровый был, не болел. К тому же япошка и в наш МИД письмецо нацарапал: так, мол, и так, посодействуйте. Оттуда какой-то представительный мужик позвонил в областную администрацию и распорядился немедленно оказать посильную помощь. В общем, отца с матерью в эту поездку собирал весь район.

– Ну и? – нетерпеливо елозил по сиденью старлей.

– Прилетели они в Токио – в аэропорту встречает представительная делегация с цветами. Сначала, как и полагается: пресс-конференция с журналистами и телекамерами, слова благодарности от спасенных и их родственников. Потом обед в традиционном стиле и обзорная экскурсия по столице. Ну, а после тот японец привез их к себе домой, в пригород Токио. Его сын владел небольшим бизнесом по вылову краба, постоянно контачил с нашими рыбаками и неплохо знал русский язык. Он и стал переводчиком в долгом разговоре.