# Грязная бомба

Александр Николаевич Афанасьев

На территории сопредельного с Россией государства террористы наладили секретное производство «грязных» атомных бомб. Запад трубит тревогу: страна, располагающая таким оружием, может выйти из-под контроля и начать диктовать условия своим соседям по региону. Часть бомб уже тайно завезена в Европу. Куда пойдет следующий караван смерти? Спецслужбы главных политических игроков планеты пытаются выяснить этот вопрос. Их ожесточенная схватка перед лицом глобальной катастрофы накаляет ситуацию до предела…

© Афанасьев А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Все события и персонажи в этой книге вымышлены. Возможные совпадения случайны.

Напомню также, что по жанру это квест, и потому претензии на сходство с эпизодами каких-то компьютерных игр не принимаются. Задумка: показать, как выдуманный сценаристами кошмар мы своими руками и своими дурными головами делаем страшной реальностью наших дней. С другой стороны, автор старался максимально вписать сюжет в реальный контекст мировых событий…


На сей раз предисловие будет коротким. Желающие могут зайти вот по этому адресуhttp://cont.ws/post/207561 и полюбоваться на спутниковые снимки так называемой «Рассохинской базы» – места, где была утилизирована серьезно зараженная радиацией техника. Она каким-то образом «самоочистилась» от радиации и исчезла. По всей видимости, БТР и БРДМ, которых там было немало, пошли в зону АТО, а остальное – в металлолом и на переплавку. Не исключено, что в вашем новом доме фонит чернобыльская арматура…

* * *

> Сталь между пальцев, сжатый кулак,

> Удар выше кисти, терзающий плоть,

> Но вместо крови в жилах застыл

> Яд, медленный яд.

> Мама, мы все тяжело больны.

> Мама, я знаю, мы все сошли с ума.

> Виктор Цой


## Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года

– Как… тебя зовут…

…

– Как… твое имя… ответь… если можешь.

Лейтенант не видел своего собеседника. И не видел, есть ли тут еще кто-то, кроме него. Может, кто-то стоит совсем рядом и слушает, что они говорят?

Но… какая разница, узнают они твое имя или нет. Они все равно – в заднице.

– Стив. Меня зовут… – лейтенант Мердок сплюнул в сторону, не видя, куда он попал слюной, – Стивен.

– Откуда ты? Ты американец?

– Да. А ты?

– Русский.

– Как твое имя?

– Владимир.

– Влад… как ты сюда попал?

– Случайно, а ты?

– Тоже… случайно.

– Лучше не верить друг другу?

– Так… особенно если глаза завязаны…

– Наше время… не слишком располагает… доверять людям…

– Это точно…

Лейтенант спецназа ВМФ США Стивен Мердок еще раз сплюнул накопившуюся слюну и провел языком по зубам. Зубы болели…

Это были нацисты. Он теперь точно знал, кто такие нацисты. Вот только его проблему это никак не решит…

Отследили ли его захват? Если да, то что собираются предпринять? Покинуло ли судно Азовское море? Представляет ли хоть кто-то, что оно на самом деле везет?

Вряд ли. В самом страшном кошмаре невозможно представить себе судно, которое везет несколько готовых ядерных устройств на Ближний Восток. Аналитика НАТО, который предположит такое, просто запрут в психушке.

Но это так. И проблему как-то надо решать.

Интересно, кто этот русский? Подстава? Или такой же, как и он, агент, попавшийся на горячем?

Что будет после того, как в кипящий котел Ближнего Востока попадут несколько ядерных устройств?

А ничего хорошего. Западу придется или отступить и вывести свои войска, или нанести массированный ядерный удар, решив вопрос раз и навсегда. Может, это не самая худшая идея, когда-то все придется решать и решать кардинально…

Получив ядерную защиту, эти подонки примутся строить свой маленький злой мирок, устанавливать свои людоедские законы, а мы вынуждены будем держаться от всего этого подальше. Будет ли это использовано против нас? Не факт. Они понимают, что первый же атомный взрыв, подобный тому, что произошел в Париже, – и их сотрут с лица земли сотней настоящих атомных зарядов, превратив этот рассадник нечисти в оплавленную пустыню. Но вот внутри своего мирка, маленького, убогого и кровавого, они будут господами. Полетят еще несколько правительств. Скорее всего, им удастся захватить серьезные нефтяные месторождения, и нам придется покупать у них нефть.

А может, они ударят по России. Они ненавидят Россию за то, что она сделала в Сирии. Интересно, сможет ли Россия ударить в ответ?

Наверное, сможет. Может, оно и к лучшему будет… потому что мы уже ничего не можем. Ни хрена не можем…

А что делать с ублюдочным нацистским режимом, вольготно расположившимся в самом центре Европы? Вот этот вопрос куда сложнее.

Как они могли пропустить такое? Как они могли поддерживать этих людей? Как им только в голову такое пришло? Они же поставляли им оружие, помогали готовить армию. Сколько нацистов они подготовили? О чем думали в Госдепе, куда смотрели в Белом доме? Там вообще хоть кто-то побывал на месте, посмотрел, что происходит, кого на самом деле они готовят, кому дают оружие в руки?

– Эй, русский. Ты здесь?

– Ага.

– Что тебе сделали эти нацисты? Почему ты воюешь против них?

– Зачем тебе это?

– Интересно. Могу ли я тебе доверять…

…

– Надо же хоть кому-то доверять в этом мире.

– Они убили… всю мою семью.

– Зачем они это сделали?

– Долго рассказывать.

– Ты куда-то торопишься, Влад?

– Они… началась война. Передо мной был выбор. Если я остаюсь верным присяге, то я должен буду стрелять в людей. Если я остаюсь с людьми, я должен буду нарушить присягу. Ты бы что выбрал?

– Это было на… Майдане?

Сухой смешок, кашель. Какие-то глухие, утробные звуки…

– Насмешил… сразу видно, что ты не здешний. Нет, это было в Донецке.

– В Донецке?

Лейтенант начал вспоминать. Слово «здешний» он не понял, но по смыслу – видимо, местный. Про Донецк у него были самые смутные познания.

– Люди… вышли на улицы… они хотели, чтобы новая власть услышала их голос. Они не доверяли ей. Люди вышли на митинг, чтобы власть услышала их.

…

– В Киеве правила власть, пришедшая в результате Майдана. Хунта. Они прислали в Донецк вооруженных людей… спецназ. Приехал министр, он сказал, что если потребуется, мы должны будем стрелять в демонстрантов.

– В безоружных демонстрантов?

– Да.

– Министр нового правительства?

– Хунты. Не было никакого нового правительства.

Лейтенант подумал, что это что-то очень далекое от нормального. При ознакомлении с будущим ТВД до них довели, что в Киеве в 2014-м произошло народное восстание, свергнувшее неэффективный и коррумпированный режим пророссийского диктатора Януковича. После чего разъяренная Россия начала против Украины неконвенциальную войну. Центром которой стал как раз Донецк. Он знал также о деле киевских снайперов. Диктатор, пытаясь удержаться у власти, отдал приказ специальным полицейским силам открыть огонь по демонстрантам на поражение, погибли около ста человек.

Но может ли считаться демократическим правительство, которое спустя всего пару месяцев после произошедшего в Киеве снова приказывает стрелять в безоружных демонстрантов? Нормально ли это?

– Я перешел на сторону народной власти. Мы начали восстание за свободу и справедливость. В ответ киевская хунта бросила на нас танки и артиллерию, начала бомбить и убивать нас. И вы, американцы, помогали им в этом.

– Мы не могли содействовать такому. Это исключено.

При этом лейтенант подумал про себя: а почему бы и нет? Вот эти вот нацисты – специальная тактика, американское снаряжение и вооружение – откуда оно у них? Кто мог его дать, кроме Соединенных Штатов Америки.

И если они давали им это, не видя того, кто они, что они из себя представляют, они могли и в другом ошибаться, верно?

– Я понимаю, что… короче, мы могли не знать, кому и чему мы содействуем. В конце концов, я тоже тут, как и ты.

– Эти люди… они захватили мою семью. Они знали, где они, а я не мог… не успел их вывезти. Я искал возможности… мне надо было найти… кого-то на обмен… понимаешь?

– На обмен?

– Твои люди у них, их люди у тебя. Сделка, понимаешь? Я договорился, нашел людей на обмен. Но потом… началось наступление… наше наступление. Они… когда отступали, они их убили… убили всю мою семью… убили всех. Просто…

Американец даже с завязанными глазами ощутил всю боль, которая жила в душе этого человека. Странно… он видел много зла, и к части этого зла имел самое непосредственное отношение. Но он привык воспринимать это как неизбежность жестокого и несправедливого мира, в котором они жили. Он начинал в Ираке, как раз в те годы, когда шла жестокая религиозная война и по улицам собирали по семь-восемь трупов после особенно веселой ночи… трупы изуродованных замученных людей. Они были молоды, им было весело, они шутили насчет этого. Теперь было все по-другому.

– Ты знаешь, что находится на судне? Послушай. Это важно.

– Спецконтейнеры. Это спецконтейнеры для ядерных отходов.

– Это не ядерные отходы. Это готовые атомные бомбы. Они идут на Ближний Восток…

– И что?

– Мне нужна будет твоя помощь. Мы должны это как-то остановить.

– Остановить… зачем это останавливать?

– То есть как? Они взорвут весь мир этими чертовыми бомбами!

– Плевать…

– Тебе плевать на весь мир?

– Всему миру было плевать на детей, которых убивали в Донецке. Теперь мне плевать на весь мир…

– Как… тебя зовут…

…

– Как… твое имя… ответь… если можешь.

Лейтенант не видел своего собеседника. И не видел, есть ли тут еще кто-то, кроме него. Может, кто-то стоит совсем рядом и слушает, что они говорят?

Но… какая разница, узнают они твое имя или нет. Они все равно – в заднице.

– Стив. Меня зовут… – лейтенант Мердок сплюнул в сторону, не видя, куда он попал слюной, – Стивен.

– Откуда ты? Ты американец?

– Да. А ты?

– Русский.

– Как твое имя?

– Владимир.

– Влад… как ты сюда попал?

– Случайно, а ты?

– Тоже… случайно.

– Лучше не верить друг другу?

– Так… особенно если глаза завязаны…

– Наше время… не слишком располагает… доверять людям…

– Это точно…

Лейтенант спецназа ВМФ США Стивен Мердок еще раз сплюнул накопившуюся слюну и провел языком по зубам. Зубы болели…

Это были нацисты. Он теперь точно знал, кто такие нацисты. Вот только его проблему это никак не решит…

Отследили ли его захват? Если да, то что собираются предпринять? Покинуло ли судно Азовское море? Представляет ли хоть кто-то, что оно на самом деле везет?

Вряд ли. В самом страшном кошмаре невозможно представить себе судно, которое везет несколько готовых ядерных устройств на Ближний Восток. Аналитика НАТО, который предположит такое, просто запрут в психушке.

Но это так. И проблему как-то надо решать.

Интересно, кто этот русский? Подстава? Или такой же, как и он, агент, попавшийся на горячем?

Что будет после того, как в кипящий котел Ближнего Востока попадут несколько ядерных устройств?

А ничего хорошего. Западу придется или отступить и вывести свои войска, или нанести массированный ядерный удар, решив вопрос раз и навсегда. Может, это не самая худшая идея, когда-то все придется решать и решать кардинально…

Получив ядерную защиту, эти подонки примутся строить свой маленький злой мирок, устанавливать свои людоедские законы, а мы вынуждены будем держаться от всего этого подальше. Будет ли это использовано против нас? Не факт. Они понимают, что первый же атомный взрыв, подобный тому, что произошел в Париже, – и их сотрут с лица земли сотней настоящих атомных зарядов, превратив этот рассадник нечисти в оплавленную пустыню. Но вот внутри своего мирка, маленького, убогого и кровавого, они будут господами. Полетят еще несколько правительств. Скорее всего, им удастся захватить серьезные нефтяные месторождения, и нам придется покупать у них нефть.

А может, они ударят по России. Они ненавидят Россию за то, что она сделала в Сирии. Интересно, сможет ли Россия ударить в ответ?

Наверное, сможет. Может, оно и к лучшему будет… потому что мы уже ничего не можем. Ни хрена не можем…

А что делать с ублюдочным нацистским режимом, вольготно расположившимся в самом центре Европы? Вот этот вопрос куда сложнее.

Как они могли пропустить такое? Как они могли поддерживать этих людей? Как им только в голову такое пришло? Они же поставляли им оружие, помогали готовить армию. Сколько нацистов они подготовили? О чем думали в Госдепе, куда смотрели в Белом доме? Там вообще хоть кто-то побывал на месте, посмотрел, что происходит, кого на самом деле они готовят, кому дают оружие в руки?

– Эй, русский. Ты здесь?

– Ага.

– Что тебе сделали эти нацисты? Почему ты воюешь против них?

– Зачем тебе это?

– Интересно. Могу ли я тебе доверять…

…

– Надо же хоть кому-то доверять в этом мире.

– Они убили… всю мою семью.

– Зачем они это сделали?

– Долго рассказывать.

– Ты куда-то торопишься, Влад?

– Они… началась война. Передо мной был выбор. Если я остаюсь верным присяге, то я должен буду стрелять в людей. Если я остаюсь с людьми, я должен буду нарушить присягу. Ты бы что выбрал?

– Это было на… Майдане?

Сухой смешок, кашель. Какие-то глухие, утробные звуки…

– Насмешил… сразу видно, что ты не здешний. Нет, это было в Донецке.

– В Донецке?

Лейтенант начал вспоминать. Слово «здешний» он не понял, но по смыслу – видимо, местный. Про Донецк у него были самые смутные познания.

– Люди… вышли на улицы… они хотели, чтобы новая власть услышала их голос. Они не доверяли ей. Люди вышли на митинг, чтобы власть услышала их.

…

– В Киеве правила власть, пришедшая в результате Майдана. Хунта. Они прислали в Донецк вооруженных людей… спецназ. Приехал министр, он сказал, что если потребуется, мы должны будем стрелять в демонстрантов.

– В безоружных демонстрантов?

– Да.

– Министр нового правительства?

– Хунты. Не было никакого нового правительства.

Лейтенант подумал, что это что-то очень далекое от нормального. При ознакомлении с будущим ТВД до них довели, что в Киеве в 2014-м произошло народное восстание, свергнувшее неэффективный и коррумпированный режим пророссийского диктатора Януковича. После чего разъяренная Россия начала против Украины неконвенциальную войну. Центром которой стал как раз Донецк. Он знал также о деле киевских снайперов. Диктатор, пытаясь удержаться у власти, отдал приказ специальным полицейским силам открыть огонь по демонстрантам на поражение, погибли около ста человек.

Но может ли считаться демократическим правительство, которое спустя всего пару месяцев после произошедшего в Киеве снова приказывает стрелять в безоружных демонстрантов? Нормально ли это?

– Я перешел на сторону народной власти. Мы начали восстание за свободу и справедливость. В ответ киевская хунта бросила на нас танки и артиллерию, начала бомбить и убивать нас. И вы, американцы, помогали им в этом.

– Мы не могли содействовать такому. Это исключено.

При этом лейтенант подумал про себя: а почему бы и нет? Вот эти вот нацисты – специальная тактика, американское снаряжение и вооружение – откуда оно у них? Кто мог его дать, кроме Соединенных Штатов Америки.

И если они давали им это, не видя того, кто они, что они из себя представляют, они могли и в другом ошибаться, верно?

– Я понимаю, что… короче, мы могли не знать, кому и чему мы содействуем. В конце концов, я тоже тут, как и ты.

– Эти люди… они захватили мою семью. Они знали, где они, а я не мог… не успел их вывезти. Я искал возможности… мне надо было найти… кого-то на обмен… понимаешь?

– На обмен?

– Твои люди у них, их люди у тебя. Сделка, понимаешь? Я договорился, нашел людей на обмен. Но потом… началось наступление… наше наступление. Они… когда отступали, они их убили… убили всю мою семью… убили всех. Просто…

Американец даже с завязанными глазами ощутил всю боль, которая жила в душе этого человека. Странно… он видел много зла, и к части этого зла имел самое непосредственное отношение. Но он привык воспринимать это как неизбежность жестокого и несправедливого мира, в котором они жили. Он начинал в Ираке, как раз в те годы, когда шла жестокая религиозная война и по улицам собирали по семь-восемь трупов после особенно веселой ночи… трупы изуродованных замученных людей. Они были молоды, им было весело, они шутили насчет этого. Теперь было все по-другому.

– Ты знаешь, что находится на судне? Послушай. Это важно.

– Спецконтейнеры. Это спецконтейнеры для ядерных отходов.

– Это не ядерные отходы. Это готовые атомные бомбы. Они идут на Ближний Восток…

– И что?

– Мне нужна будет твоя помощь. Мы должны это как-то остановить.

– Остановить… зачем это останавливать?

– То есть как? Они взорвут весь мир этими чертовыми бомбами!

– Плевать…

– Тебе плевать на весь мир?

– Всему миру было плевать на детей, которых убивали в Донецке. Теперь мне плевать на весь мир…

## Ударный авианосец USS Ronald Reagan Carrier Strike Group Nine. Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года

> Неважно, что случится в конце.

> Давай, погибнем в ближнем бою…

> Звери

Ударный авианосец «Рональд Рейган» – девяносто тысяч тонн корабельной стали и демократии, более девяноста летательных аппаратов различных типов и классов на его палубах, неограниченная благодаря атомным реакторам дальность хода, лидер ударной группировки, куда помимо него входили крейсер УРО, три эсминца и две ударные подлодки – резал мелкую, злую волну в восточной части Средиземного моря. Где-то там, на берегу, жили, сражались и умирали люди, но авианосец был в полной безопасности, ибо не было силы, способной посягнуть на него и его права. Этот авианосец мог в любой момент послать к цели несколько десятков самолетов, что хватило бы, чтобы вывести из строя систему обороны небольшой прибрежной страны. Но… ирония судьбы заключалась в том, что в двадцать первом веке этого было недостаточно для того, чтобы выполнить боевую задачу. Судьба боевой задачи, возможно, авианосной группировки или, скорее всего, остального мира зависела от нескольких десятков мужиков, собравшихся сейчас в брифинг-руме. Часть из них уже была на авианосце, а часть была экстренно доставлена на борт самолетом транспортной авиации CODS из Италии. Все они относились к SEAL – отрядам военно-морского спецназа, прошедшим ад локальных конфликтов в Ираке и Афганистане и ставшим одними из лучших специальных сил в мире[1].

От них, бородатых неполиткорректных мужиков, которые общались, отпуская непристойные шуточки, зависело, каким будет мир в следующие лет пятьдесят.

– Так, внимание! Командир на палубе!

– Вольно…

Коммандер Тэд Циолковски прошел к месту спикера, включился экран. На нем было спутниковое изображение северной части Средиземья.

– Менее часа назад мы получили подтверждение того, что на борту судна «Wind» с панамской регистрацией находится группа террористов численностью не менее тридцати человек, а также одно или несколько ядерных взрывных устройств, предназначенных для продажи. Судно вышло из Мариуполя (Украина) с грузом ядерных устройств на борту. Ядерные устройства предположительно находятся в транспортном положении, то есть не взведены. Но может быть всякое. Кроме того, на этом же судне может находиться лейтенант Стивен Мердок из второго спецотряда, выполнявший тайную миссию на Украине и взятый террористами в заложники для обеспечения прохода. Мы предполагаем, что порт назначения этого судна – либо Фамагуста, либо Бейрут, либо Порт-Судан в Красном море. Он может быть разгружен и в открытом море, джентльмены. Это сделка купли-продажи, заключенная между радикальными исламскими группировками и украинскими неонацистами, предмет сделки – нелегально изготовленное ядерное оружие. После того как сухогруз будет разгружен, портативные ядерные устройства попадут в руки Исламского государства или Аль-Каиды, и о них мы узнаем только тогда, когда одно из них взорвется в центре крупного американского города. Такова цена успеха или неудачи этой миссии, джентльмены.

«Морские котики», многие из которых прошли Ирак, Ливию, Афганистан, внимательно слушают своего командира. Никто даже не думает о возможной неудаче.

– Учитывая сказанное, судно необходимо захватить быстро, не дав террористам активировать ядерное устройство. Схема атаки следующая: четыре вертолета со снайперами, пулеметчиками и десантом на борту, четыре скоростные лодки, в каждой по восемь стрелков. Атака с двух направлений: «красные» с воды, «золотые» – с воздуха. «Золотые» спустятся на палубу по тросам, «красные», после того как лодки сблизятся с судном, поднимутся на борт, используя линеметы. Снайперы обеспечат огневое прикрытие с воздуха, подавят цели на палубе и укажут вам путь при помощи лазеров. При необходимости вертолеты подавят огневые точки на палубе или атакуют судно управляемыми ракетами.

После того как судно будет зачищено, вы даете сигнал – две зеленые ракеты. На судно высаживаются специалисты-ядерщики, а вы эвакуируетесь. Возможно, с заложником. Стив – наш брат, но помните, что отбить судно – приоритет номер один. Что стоит на кону, понимают все. Вопросы, джентльмены?

– Пределы применения силы, сэр?

– Все вооруженные люди на судне являются противниками. Они должны быть нейтрализованы быстро и надежно. Что касается членов экипажа и, возможно, гражданских – помните, что любой из них может тайно сочувствовать экстремистам и активировать заряд. Поэтому гражданских пакуем жестко, при сопротивлении также нейтрализуем. Ну и смотрите… Стива не пристрелите.

– Сэр, а есть резервный план?

– Есть, – сказал Циолковски, – о нем вам расскажет второй помощник Марчек.

Второй помощник капитана авианосца до этого подпирал дверь большой, используемой для пилотских брифингов, каюты. Он заговорил оттуда, где стоял, так что «котики» вынуждены были обернуться.

– Ударная подлодка «Коламбус» занимает позицию в корме контейнеровоза. Если вы не справитесь или мы получим информацию, заставляющую нас пересмотреть свои решения, мы торпедируем это судно. Для вас сигналом опасности будет красная ракета, либо многократное повторение условного сигнала «коллапс» на вашей рабочей частоте. Если вы услышите это, ваша задача – прекратить все текущие действия и как можно быстрее прыгнуть за борт. Вас подберут лодки. Имейте в виду, это не шутки, как только вы услышите «коллапс», бегите к борту. Можете бросить все снаряжение. Никого ждать не будем, того, кто не управится вовремя, спишут в безвозвратные потери. Ясно?

– Коллапс, сэр, – ответил за всех машинист второго класса Перо.

– Вот именно. Коллапс.

## Где-то в Средиземном море 21 июня 2021 года. Продолжение…

– Эй…

…

– Эй…

…

– Кто-то идет.

– Заткнись…

Лейтенант хорошо знал этот звук – звук шагов по металлу. По металлу палубы.

– Одного берем или обоих?

– Обоих.

– Держи этого… он подох, кажется.

Звук удара.

– Ах, ты…

Треск разрядника.

– Сука!

– Остынь, Ковер. Не обижай его. Проводник сам его обидит.

– Гы-гы-гы…

– Так, этого тоже берем… осторожно.

– А чо?

– Проводник сказал, с обоими говорить будет…

Треснул разрядник, тело скрутила острая режущая боль…


Шаги…

В голове странная пустота и соленый вкус во рту. Медный соленый вкус. Отвратительный вкус.

Шаги…

Ступеньки…

Он попытался считать, но понял, что забыл, сколько было в предыдущих.

Смысла считать не было. Мысли просто не задерживались в голове.

От нечего делать он вдруг вспомнил Малибу. Там на самом деле довольно грязно, и они больше загорали. После нечеловеческого отборочного цикла в школе особого назначения в Коронадо им, прошедшим весь этот ад, прикололи на форменки значки морского котика – трезубец, якорь, орел. Они были тощие, измотанные, он потерял за месяц одиннадцать фунтов, при том, что и до отбора был не из толстяков. Странно, что для таких, как они, на пляже нашлись девушки. Но они нашлись…

Потом они в последний раз напились настоящего пива – морские котики если и пьют пиво, то безалкогольное. И один парень из Нью-Йорка, с Десятой улицы, сказал пьяным голосом, смотря на девиц на пляже: «Черт, вот то самое, что мы охраняем…»

И они пьяно, невпопад заржали.

Парень этот потерял в Ираке правую ногу. Он попытался вспомнить, как его звали, и не смог…

– Сюда.

– Этого туда.

Треск… знакомый. Это пластиковые одноразовые наручники.

Колпак. Яркий свет, от которого глаза слезятся, даже если сжаты веки.

Твою мать… где они?

– Проводник сейчас придет.

Кругом чернота, спертый, хорошо знакомый воздух, запах металла и дизеля. Это корабль. И он куда-то идет.

Куда только?

«На Ближний Восток, – услужливо подсказало сознание, – куда же ему еще идти?» Азовское море судоходно. Через Керченский пролив оно впадает в Черное море, а через Босфор впадает в море Средиземное. Это уже Ближний Восток. Это уже задница.

На Ближнем Востоке найдется немало покупателей на товар, который везет это судно. Стоит ему дойти до места назначения, и прежний мир рухнет, как карточный домик.

Шаги. Лейтенант не смотрел, ему надо было адаптировать зрение. Если ты почти ничего не видишь, ты ничего не сможешь предпринять.

Когда лейтенант открыл слезящиеся глаза, он увидел своего товарища по несчастью – мужика, лет пятидесяти на вид, избитого, седого. За его спиной стоял какой-то урод… запомнить его было необходимо, и лейтенант кропотливо начал складывать в копилку памяти деталь за деталью. Одет в военную форму, цвет мультикам, довольно распространенный. Разгрузка – кенгуру, из нее торчат магазины от «АК», но самого автомата нет. Зато есть пистолет – кобура на бедре. На руках перчатки с обрезанными пальцами, и тоже – цвета мультикам. Похоже, военный.

Террорист сделал шаг вперед, и лейтенанту удалось увидеть его лицо – выбритое, лошадиное. У него были мясистые уши и странная прическа – бока выбриты, а по центру головы – довольно длинный хаер светло-серых волос, зачесанных назад и, кажется, даже спрыснутых лаком. Но не ирокез. Прическа выглядела по-идиотски, при других обстоятельствах лейтенант посмеялся бы. Но было не до смеха.

Это что, и есть Проводник[2]? Лейтенант напряг память, но не смог вспомнить никакого другого значения этого слова, кроме «стюард на железной дороге». Этот парень что, когда-то работал на железной дороге?

– С кого начнем?

Террорист бросил на стол телефон. Его телефон.

Телефон звонил. Он был поставлен на беззвучный режим, но он звонил. Лейтенант уставился на него, он не мог поверить своим глазам. Это был настоящий работающий телефон. Принадлежавший ему.

Любой боевик «Аль-Каиды» или Исламского государства, если ему в руки попал телефон пленного, первым делом достал бы оттуда сим-карту и аккумулятор. Это азы подполья, этому учат в лагерях. Телефон для современного партизана – расходный материал, часто на один звонок. Когда они планировали операции, то давно уже не рассчитывали на то, что засвеченный телефон приведет их куда надо. Были случаи в Ираке, когда засвеченный телефон приводил в засаду – в заминированный дом… В Ираке дошло до того, что на каждой серьезной явке террористов были веб-камеры и взрывные устройства, вмурованные в стену или пол, выведенные на телефон, часто спутниковый. Если явка провалена, подорвать ее можно было с другого конца земного шара одним телефонным звонком. Кто учил этих кретинов? Кто они такие, если не знают самых азов подпольной работы?

Если телефон включен, то, скорее всего, отряд «Морских котиков» уже где-то рядом. Скоро эти придурки узнают, с кем они связались.

Телефон звонил.

– На твой телефон постоянно звонят. Не скажешь, кто? Друзья? Семья? ФСБ?

Он что, придурок? Какое ФСБ?

В голосе того, кто почему-то называл себя Проводником, слышна едва сдерживаемая ярость. Он нарочито медленно достал пистолет и направил его в лицо лейтенанта:

– Кто там… на том конце провода?

Лейтенант молчал, видя, как белеет палец на спусковом крючке. Пистолет Макарова – полное дерьмо, но с трех футов мозги только так вышибет. Он может быть каким угодно лохом, но у него пистолет, и чтобы вышибить лейтенанту мозги, этому ублюдку достаточно шевельнуть пальцем. Лейтенант впервые посмотрел ему в глаза – его учили при попадании в плен не смотреть в глаза, это может быть истолковано, как вызов и агрессия – и понял, что перед ним никакой не профессионал. Перед ним псих с пистолетом, который ищет повод кого-нибудь убить. Все равно кого. И все равно за что. У него просто в голове что-то переклинило. И еще в распоряжении этого урода несколько Хиросим.

Лейтенант в отчаянии перевел взгляд на сидящего напротив избитого соседа по камере. Они встретились глазами, и вдруг русский запел:

Союз нерушимый республик свободных
Сплотила навеки Великая Русь.
Да здравствует созданный волей народов
Единый, могучий Советский Союз!

– Заткнись! – Побелев, как мел, завизжал Проводник. – Заткнись! Я сказал: заткнись!!!

Славься, Отечество наше свободное,
Дружбы народов надежный оплот!
Партия Ленина – сила народная
Нас к торжеству коммунизма ведет!

– Замолчи! Замолчи! Замолчи! – Проводник в бешенстве принялся бить пленного рукояткой пистолета по голове.

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы…

– Молчи!

Мужик опустил разбитую голову и перестал петь.

– Молчи! Молчи! Молчи!

Проводник обвел всех безумным взглядом, потом сфокусировался на Мердоке.

– Слава Украине! – проорал он, снова направив на него пистолет.

Лейтенант непонимающе смотрел на Проводника.

– Слава Украине! Говори: «Слава Украине!» Быстро! Убью!!!

– Слава Украине…

– Громче!

– Слава Украине!

– Еще громче!

– Слава Украине! – выкрикнул Мердок. Теперь он понял, что командир террористов – истероидный психопат с ярко выраженным маниакальным поведением. Интересно, неужели его подчиненные не видят, что ими командует психопат?

Боевик опустил пистолет.

– Героям слава, – сказал он почти нормальным голосом, – гимн знаешь?

Лейтенант покачал головой.

– Ладно… – Боевик издал смешок, который только укрепил лейтенанта в невменяемости этого типа, – научим. Живи пока…

Господи… Это же ужас! Непредставимый ужас!

Боевик пошел к двери, но не успел сделать и двух шагов, как мужик поднял голову и посмотрел на лейтенанта через мокрые кровавые сосульки, свисавшие на глаза. А потом снова запел эту гребаную…

И Ленин великий нам путь озарил…

– Эй, заткнись! – В ужасе заорал лейтенант, понимая, что сейчас будет.

Бах!

Брызги – хлестнули в лицо лейтенанта.

Боевик опустил пистолет.

– Видишь… – как-то бессвязно пояснил он, – с какой ватой приходится иметь дело? Они же все конченые. Биомасса…

Лейтенант ничего не ответил.

– Тут пока посиди…

Проводник, который после совершения акта насилия стал каким-то развязно-спокойным, пошел к двери.

Твою мать…

Стукнула дверь.

Ублюдки…

Это же пипец полный. Они тут все… им всем дурка светит. Один поет… что это было… он ведь понимал, чем это закончится, но все равно пел. Второй… твою мать, да его изучать надо. В жизни не видел настолько ненормального человека.

Что тут с ними со всеми?

Потом ему пришла в голову еще одна мысль, от которой встали дыбом волосы. Лейтенант осознал, что русский отдал за него свою жизнь. Просто так – взял и отдал. За него, за незнакомого человека, даже не русского. Он принял пулю, которая предназначалась ему.

Холодок осознания сменился кипящей яростью. Она поднималась откуда-то снизу, от живота, и наконец ударила в голову, разом сметя все мысли и оставив только одну – убивать. Он должен всех убить. Всех до единого. Путь на свободу лежит через их трупы. Они переступили черту, и теперь он не сможет жить на свете, пока все они не будут мертвы.

И никакого другого варианта нет.

Ублюдки сделали одну ошибку, только одну. Они оставили его с открытыми глазами. Он знал, где он находился, и знал, что терять ему, в общем-то, нечего…

1

Почему не лучших? Автор имеет доступ к англоязычной информации (например, по операции «Красные крылья» или попытке убрать одного полевого командира в Ираке) и просто порой поражается, насколько по-детски лажает американский спецназ. Спецподразделения сороковой армии были намного лучше, даже в отсутствие такого материально-технического обеспечения.

2

Высшим органом управления в УНА-УНСО является Провод. Руководителя этого Провода (то есть главного бандеровца) называют Проводник, его заместители и начальники отделов – референты.