Лето Крауна
Сергей Куликов

Эта небольшая книга – в первую очередь, всего лишь напоминание мне о том, как иногда приятно замечтаться. Бывает, смотришь в окошко и не замечаешь, как прошел час. Или целый день. Со временем становится тяжелее проваливаться в это странное безмятежное настроение. Но с помощью складывания слов, это иногда удается.

Надеюсь, и вам понравится находить себя в предвкушении этого чувства.

С любовью, С.

© Сергей Куликов, 2016

Иллюстрации и дизайн обложки Наташа Байдужа

ISBN 978-5-4483-3784-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Бабушка Риф

– Что действительно заслуживает внимания, так это твои усы!

Бабушка Риф крутила огромной поварешкой над головой. Желтые пузатые кастрюли стояли на плите и танцевали переплетающийся танец запахов.

Малыш Краун в толстовке стоял у плиты на табуретке, с причмокиванием как рыба, открывал рот и ловил им пар. В одной руке у него был пластмассовый катер, в другой старая деревянная трубка. Он очень старался научиться пускать облака дыма изо рта, как капитан дальнего плавания, но к табаку его не подпускали, а другого дыма он еще и не видывал.

– Убери свой нос, Краун. Сожжёшь себе обе щеки!

Бабушка покрутила поварешкой еще раз, на этот раз на опасном расстоянии перед носом Крауна.

За юного испытателя внезапно вступился низкий и теплый голос.

– В Полинезии не боятся вулканов. В Полинезии даже камни на дорогах дымят. Столько там под ногами вулканов! И щеки там у всех целые.

Это был дедушка, который тут же закрутил ус и хитро подмигнул Крауну.

– Что ты все врешь! Краун не слушай его, спускайся с табуретки и сбегай в кладовку. Мне нужно кленовое варенье.

Кленовое варенье прячется на заваленных полезными вещами полках. Спускаешься по скрипучей лестнице в подвал. Тут слева зажигается свет. Вот тут свалены дедушкины инструменты, тут испачканная в краске веревка, тут великое множество разбросанных гвоздей и гвоздиков. Ай.

Краун хватает холодную банку кленового варенья, она скользит, вылетает из рук и почти разбивается. Ловкий Краун! Малыш успел поймать банку в самый последний момент.

– Будет начинка с приключениями. А пирог с опасностями, – делает вывод мальчишка.

Вечером все за столом. Дедушка и бабушка Риф в своих любимых свитерах рассаживаются в плетеные кресла. Ужин. В центре стола свеча. Краун за семь минут до этого пробежал по всем уголкам и выключил весь свет, который смог найти. Даже декоративную лампу, которая никогда не светила в прихожей, Краун, на всякий случай, занавесил тряпкой.

Дедушка за столом начинает ужин аппетитной репликой, обязательно вонзив палец вверх.

– В Полинезии пауки любят полакомиться ягодами, они не любят мух. А сами они размером вот с этот кулак.

– Старая пластинка. Краун, садись скорее. Ужин в 8 часов. А уже 5 минут как.

Щепетильная старушка. Не каждому так везет. Краун забегает в гостиную.

Свет заговорчески освещает только лица сидящих за столом. Поднимая кружку с молоком, Краун говорит тост.

– За заговорческие пироги!

– Это какие же? Из Полинезии? – усмехается дедушка.

– Стая заговорщиков у меня за столом. Всем приятного аппетита! – говорит бабушка Риф.

Ложки и вилки разлетаются по тарелкам, отправляя в рот все самое вкусное.

– Краун. Расскажи, каким ты будешь?

– Я буду смелым! Буду предводителем собак и буду без страха спускаться за вареньем. Можно еще пирога?

После ужина Краун отправляется в ванную, чистит зубы, строит рожицы отражению в зеркале и пальцами на разный манер мастерит прически на голове. Удовлетворенный, он прыжками добирается до кровати, упаковывает себя в одеяло, и теперь будет спать до утра. Весь дом неторопливо кутается в темноту, пока на улице все еще что-то шумит, завершает дела.

Из коридора доносятся обрывки фраз бабушки.

– Только посмотри на себя! Как у трубочиста. Что действительно заслуживает внимания, так это твои усы.

Смотри, Краун, прошел день. И это было хорошо.

Краун в лесу

Краун собирает орехи. К полудню набралось уже с горкой в раскрытых ладонях, да так, что не удается спрятать в карман. На плечо наброшена кожаная пилотная сумка, внутри шуршат прочерченные маркером маршруты на контурных картах и несколько конфет. Краун крадется по тропинке, выглядывает из-за каждого дерева, проверяя, свободен ли путь.

– От кого? – спрашивает Инга.

Мало ли от кого. В Полинезии все друг у друга также что-то спрашивают, а потом – раз! и ты в животе огромного паука или зеленого крокодила. Поменьше вопросов, милая Инга, поменьше вопросов. Краун запускает руку в сумку за конфетами.

– Держи. Иногда лучше ничего такого не знать.

Тропинка прячется в лес, подальше от дороги с машинами, подальше от кукурузного поля с красным пыхтящим трактором. Хотя Краун и пересекал это поле не раз и уж точно не раз шагал по этой тропинке, каждый раз он останавливался в одном и том же месте, чтобы как следует все изучить. Наблюдательность помогает не заблудиться. Значит так: ветки орешника обнимают друг друга в солнечных просветах, сверху корабельными мачтами высятся сосны, тополя и ивы листьями подпирают бока облаков, щекочут воздух своим шепотом.

– Краун, у тебя красная нитка. Подожди, я уберу.

Кажется, Инга боится. Хотя делает вид, что нет. Девчонки пуще мальчиков готовы изображать из себя.

– Вдруг там волк?

– Где?

– В лесу.

Краун про себя смеется. Милая Инга, в прошлый раз никаких волков не было. Разве что тигры и гиены.

В этот момент огромная тень от облака скользнула по всему лесу, и тут же повеяло холодом, осенью, и легкий, но колкий ветерок пробежал по листве. Краун поежился. А вдруг и правда, впереди волк. Хотя нет, откуда там. Волк – это околесица. Про несуществующие предметы бабушка так и говорит – околесица это все, фикция. И обязательно добавит, чем лучше заняться в этот самый момент. Ну что за околесица, лучше заправь кровать.

Инга, разве волк будет гулять, когда рядом фырчит кукурузный трактор, и солнце стоит высоко в небе? Чаще ночью, спрятанные в маленькие волчьи шубки, они выходят на эту тропинку и едят таких, как ты.

– Не бойся, у меня с собой конфеты. Бросим им парочку и смоемся. Джелли Риббонс – самые вкусные.

Инга чуть помедлила и произнесла.

– Тогда идем.

Она берет его за руку, Краун поправляет сумку, и они попадают в лес. Все то же самое. Те же птицы и ветки, но уже через несколько метров развилка.

– Что-то я ее не припомню.

Краун тянет за собой Ингу.

– Разве нам сюда?

– Не знаю, кажется, нет. Но мы попробуем.

Тропинка взбирается на небольшой холм, и спускается дальше мимо трав и мхов и песен иволги. Инга выбирает веточку из волос. Таинственно. Тени проседают большими мешками по оврагам, свет кое-где мелькает между деревьями, но в глубине, дальше в лес, стволы все плотнее и суровее, не пропускают никого в свои владения.

– Краун, – испуганно шепчет Инга

– Я… смотри.

Впереди на огромных деревянных сваях высится охотничий домик. Слева от него кое-как скроенный сарай с жестяной крышей, оставленные инструменты, ружье и олень. Самый настоящий лесной олень! С мягкими боками, поднимающимися вверх и вниз при дыхании. Рядом с сараем он что-то ищет в земле, затем замечает ребят и долго смотрит им прямо в глаза. Краун замер, просто замерз посреди леса, посередине лета, рядышком Инга тихонечко дышит. Вдруг внутри дома – какой-то звук. Олень ведет ухом, затем мгновение, и он исчезает в один прыжок.

– Ах, вот оно где. А я его ищу.

На крыльце появляется лесничий. У него веснушки на щеках и красная шапка, из под которой топорщатся черные лохматые волосы. Это Нильс – еще один житель леса.

– Краун, Инга. Вы как тут?

«Олень!», «Олень!» наперебой кричат дети и со всех ног бегут к Нильсу. Краун молотит языком с космической скоростью, его обгоняет Инга, и снова Краун – шум и гам!

Нильс останавливает перепалку, треплет по голове детей и приглашает их на вкусный еловый чай. Лес обнимает вокруг. Ветер растворяется в листве.

Рассказы о Полинезии

Что-то в это время происходит в Полинезии.

– Интересно, что в это время происходит в Полинезии?

– Я расскажу, – дедушка поудобнее устроился на кровати Крауна. – В Полинезии в это время соль уже спит в портовых тюках. И остров Тиненбаум на несколько лун удалился от берега. Все затаилось. Каменный лев у подножия Национального Музея, блестит в свете полной луны, и клыки его, и суровой взгляд его – все говорит о том, что он заступил на вахту.

Ему отсюда видны все корабли, что заходят в порт, и все прохожие в городе, и животные в джунглях. Все 6-ти метровые крокодилы, что выбрались ночью кого-нибудь съесть, и, конечно, все охотники за сокровищами, с масками на лицах и пустыми картофельными мешками за спиной.

Всю ночь он будет на страже и до утра не сомкнет глаз. Если вдруг кто и рискнет прошмыгнуть мимо него, сразу же будет схвачен и разодран в клочья.

Ты бы осмелился, Краун?

Краун натянул одеяло до подбородка и отрицательно помотал головой.

– Так вот. В Полинезии ночь. Пальмы шуршат листьями в тишине, птицы спят на ветках, все спокойно. Но, этой иллюзии я бы не стал доверять. Стоит потерять осторожность – все, пиши пропало. Считай, потерял репутацию, а возможно и жизнь.

Дедушка Крауна замолчал, выдержал большую паузу, после чего пафосно и со страстью продолжил:

– Я там был Краун! Я смог пройти мимо льва!

Краун возмутился.

– Врешь, ничего ты там не был?

– А это что?

Дедушка закатал рукав и ткнул пальцем в огромный шрам.

– По-твоему, это я убирал урожай и на грабли упал?

– Ой, что это? Больно было?

– Больно?! Да если бы я хоть на секундочку поддался боли и позволил ей исказить вот это лицо, мы бы с тобой не разговаривали, – дедушка перевел дух, – Слушай, Краун как все было. Я направлялся домой после охоты, но единственный более менее безопасный путь лежал через Музей. Нет, можно, конечно, было отправиться и через ущелье полное ядовитых пауков или спуститься по речке, кишащей пираньями и змеями. Но я не мог так рисковать. В моем рюкзаке была лампа, которая нужна была твоей бабушке, чтобы преспокойно шить занавески.

Уже на подходе к Музею, я понял, что что-то не так. Лев, который обыкновенно одним глазом спит, а вторым глядит на все окружающее, в эту ночь бодрствовал. Да еще как! В оба открытых глаза. Потом я слышал, что он выглядывал банду контрабандистов, которые в ту ночь пришвартовались в порту. А я, ни сном ни духом, выхожу из-за поворота – бац! Передо мной машина для убийства, настоящий монстр по части случайных прохожих и заблудившихся недотеп. Естественно, что я замираю, как вкопанный. Даже ногу опустить на землю не успел.

– Он тебя увидел?

– Может быть. Но я тоже стал как каменный, решил притвориться статуей. Так прошло около часа. Клянусь. Все это время я чувствовал, как его взгляд бегает туда-сюда молнией по моей спине, прямо по позвоночнику. Ну, все, думаю, не дождется Риф своей прекрасной лампы. И тут – идея!

– Ты решил с ним драться?

– В своем уме ли ты, Краун? Одна его лапа была как эта комната, он бы прихлопнул меня как муху. Я решил пойти на хитрость. Он хоть и каменный, но все-таки живой. Я обратил внимание на его глаза. Холодные, строгие, они неотрывно наблюдали за всем. Но – иногда моргали! Где-то раз в 15 минут. Это я установил в течение еще одного часа.

Краун вытянул шею и вот-вот был готов свалиться с кровати от удивления.

– И что? Что ты придумал?

– Я?! Я решил проскочить, когда он на полсекундочки закроет глаза, – гордо отметил Дедушкка. – Другого шанса не было. И вот, представь себе – ничего вокруг не шелохнется, деревья, фонари и дома все под неустанным контролем каменного льва, и от напряжения буквально воздух хрустит. Тут я, наконец, замечаю, как дрогнула ресница. Будет моргать. Я из последних сил прыгаю вперед. И… падаю оземь! От долгого стояния на месте у меня затекли мышцы, и я просто плюхнулся на асфальт. Лев в крайнем удивлении вздергивает бровь. Ну, думаю, все, здравствуй, пиратское горе. И знаешь что, Краун? Оказывается этот каменный простофиля так оторопел от наглости, что кто-то способен прогуливаться у него под носом, что у меня появилось еще пол секундочки, чтобы рвануть с места.

– И что?

– И что?! Я рванул, как ястреб с высоты. Опомнившись, лев резко выпустил каменные когти, чтобы оторвать мне голову. Хорошо, что я вовремя пригнулся, и сообразил включить лампу. Свет ударил в глаза, и он еще на мгновение зажмурился. Это меня и спасло, иначе сам понимаешь. Вот – этот шрам – моя память о той ночи. Он разодрал мне руку всего лишь кончиком когтя. Попади я под его лапу… Ой-ой! Я мчался без оглядки до самого дома. Кажется, даже пробежался по спинам парочки крокодилов, когда пересекал реку.

Дедушка Крауна замолчал и посмотрел в окно. Там за облаками и ветками деревьев плыла белая полная луна.

– Вот, Краун, вот именно в такие ночи, когда полнолуние, я вспоминаю эту встречу. И аж мурашки по коже. Ну, ладно все, давай спать.

– Что? И после таких страшностей ты оставишь меня одного? И еще выключишь свет? Нет, дедушка, не уходи.

– Эгей, Краун, где твоя полинизийская храбрость, которая передалась тебе по наследству. Не бойся, что бы ни произошло. Тебя защитит наша легендарная лампа. Вот она, кстати, та самая, что была со мной тогда и спасла меня от крупных неприятностей. Спи, Краун. Я рядом.

Дедушка поцеловал Крауна в макушку, потрепал его по волосам и вышел. Лампа с абажуром из матового стекла, украшенная плавными золотыми линиями, стояла на столике рядом с кроватью. Краун дотронулся до лампы и огляделся вокруг; свет мягким полукруглым покрывалом стелился по кровати, полу, игрушкам на ковре, захватывая островок книжного шкафа и письменного стола.

«Нормально, – подумал Краун, – ни один коготь не достанет».

Через 3 минуты он уже спокойно спал, а дедушка на всякий случай еще раз заглянул в дверной проем, улыбнулся и отправился в свою комнату.

Завтрак в Полинезии

– Завтракать!

«Вот и выходные. Можно делать, что угодно. О чем бы попросить, например, это облако», – думает Краун с утра.

Теплый солнечный луч спускается по диагонали аккурат на живот Крауна. Он лежит в постели, укутанный одеялом до самого подбородка. Это утро, и с кухни уверенно, в этом Краун нисколечко не сомневается, слышно, как пахнет блинами бабушки Риф.

В животе, растолканный чудесными ароматами и солнечными зайчиками, просыпается вселенский голод.

Он похож на огромного волка. Или на разбуженного возмущенного льва.

– Ррррр! – где моя добыча!?

Краун вцепился пальцами в одеяло, сделал страшное выражение лица, и снизу снова раздалось знакомое:

– Завтракать! – от укротительницы всех диких зверей в этом имении, бабушки Риф.

Краун подмигивает облаку, сбрасывает одеяло, надевает тапочки и несется на зов.

Около самой кухни его ловит дедушка и говорит шепотом:

– Стой, боец, стой. Неужели тебе не страшно, вот так вот с разбега, на скорости влетать за добычей.

– Никак нет! – чеканит слова Краун и, снова превратившись в ненасытного волка, прорывается дальше. Дедушка еле успевает затормозить его, еще бы секунда и нога Крауна приземлилась бы на пол кухни.

– Засада, брат! Я бы на твоем месте поосмотрелся. В Полинезии, не успеешь выйти из дома, обязательно попадешь в яму с неприятностями или логово с тумаками!

Дедушка продолжал, потрогав себя за усы.

– К тому же ты хищник. А хищники должны быть очень осторожны. Там, куда они направляются, могут быть такие же хищники. Давай я тебе покажу, как надо.

Дедушка надвигает на брови армейскую пилотку с рыболовными крючками, и, согнувшись, на цыпочках аккуратно крадется в кухню. Жестом он манит Крауна за собой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.