Купель
Религиозная лирика, проза, публицистика
Александра Богунова

© Александра Богунова, 2016

ISBN 978-5-4483-5134-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Христа знамя

Революция кровью умыла
Белокаменной лик,
Коршун в небе кружил-
Слышен лебедя крик.
В сердце Родины воткнут
острый штык,
Час расплаты пробил,
Час Пик!
И спускался с Небес
Светлых ратников полк,
А в степи завывал
Одинокий волк.
И молил народ:
«Помоги нам, Бог!»
Растворял врата Ангел —
им в чертог.
Ограждала Мать
Крестным знамением,
И шептал колдун при
Лунном затмении.
А младенец рос на руках царя,
И ждала его Русь, Господь, Твоя.
На распутице цепи сорваны,
И Державы той основы подорваны.
Пуля метила в сердце чистое,
а в глазах его Мать Пречистая.
И Святая их Фамилия
Защитит теперь от бессилия:
Духом крещены новые сыны,
И не  утихают в храмах псалмы.
Разожжет народ сердца пламя —
Православное, Христа, знамя!

Как много важного не высказать словами

Как много важного не высказать словами!
Как хочется иной раз закричать!
И чтобы быть услышанною вами,
придется, видимо, иных предвосхищать…

Как донести немому до глухого
открытие, рожденное в душе?
И уберечься от пути иного,
которым будут следовать не все?

Как заглянуть в укутанные души,
не получив пощечину в ответ?
Как в нужную и крайнюю минуту
не нарушать обет?

Как не сгореть, увидев боль другого?
Как оправдать того, кому не мать?
Как, отказавшись от былого,
черту вновь не переступать?

Как выжить в мире безутешном
молящим в поиске богов?
Как будучи безбожным, грешным,
решить проблему выплаты долгов?

Как будучи телесным, бренным,
ждать милости у ангельских существ?
Как, став однажды верным,
забыть об изменении веществ?

Как, отыскав ответ на все вопросы,
не умереть, а только возлететь?
Как, Господи, стать Человеком?!
Прошу Тебя, пожалуйста, ответь!

Миную мрак

Как сохранить тебя в невинной чистоте?
Душа моя – ты трепетная птица!
Пусть жизни пыль на сердце не садится,
И не иссохнит радости родник.
Пульсирует Любовь, и кровью-магистралью
приводится в движение нутро.
Не скрыться даже под вуалью
мне от Создателя всего!
И принимая дивное Явление,
всегда я буду ощущать рождение
и, испрося прощение,
миную мрака навождение…

Любовь спасает наши души…

Любовь спасает наши души,
конструкция её проста:
не затыкайте мыслью уши,
когда речёт вам совестью она!

Когда откроет сердце веру
в благое, в сущность бытия…
Когда, как раннею весною,
вновь обновится кровь твоя…
Когда в душе рисунок кистью…
запечатлится волею Творца…
Когда сознание включится
и понесёт в Неведанность волна…
Когда в себя восприняв искру с Неба,
ты разожжёшь Негаснущий огонь…
Тогда… да кем бы ты и не был —
вернёшься ты для жизни вновь!

Купель

В старинном русском городе Боброве на «Азовке»

крестила я рожденное дитя,

и к светлой сына маленькой головке

с Небес спускалась благодать Твоя.

О наш Господь – Иисус Христос – Всеблагий!

Великий дар Ты создал для меня.

Глаз голубых лучистые загадки

губами трепетно целую я.

Пророк Илья, услышь мою молитву!

Слезами радости прольют мои дожди.

В душе запечатленную улыбку

свечою благодарности зажги.

Я нарекаю именем пророка младенца кроткого

на любящих руках.

В Духовном Свете будь его Дорога,

во сне и наяву пусть помнит Бога.

До старческих седин в телесный храм

вселится пусть Любви Святой частица,

Не даст он спуска собственным грехам,

и вновь, и вновь с причастием родится.

Мать Божия, покровом огради,

и церковь колокольным звоном

от мук душевных защити!

«„ " " " " " " " “»

Среди небес воздушных в голубой лазури

кружили птицы райские крича,

детей же Божьих в купель окунули

руки священника с надеждою и верою крестя.

Вериги

Католической Польше указали на дверь,
Победило «отрепье»: хочешь верь – хочешь не верь!
Казаки-вольнолюбцы, Запорожская Сечь —
С миром в сердце, братья, пришлось вам полечь.
Вот и, перекрестясь, воротятся они,
Вот и в хатах их ждут лампад веры огни.
Днепр могучий спивает им грустную песнь,
Как когда-то, с бандурой обнявшись, Олесь.
Богуна вспоминают, толкуют о нем:
Хорошо одному, ну а лучше вдвоём!
И поют, брагу льют во степи казаки
У подножия древней, великой реки.
Звезды гаснут в ночи, задымит костерок.
Ты какой нам отвел, Господь Бог, жизни срок?
А с утра за туманом плывут корабли,
Шляхта душит обманом, что вериги легки!

История рождается сейчас

Клянусь вам, отпрыски Горгоны,
что будут сорваны погоны.
Плевок размажете по лицам —
Ведь вас берут теперь с поличным.
И предок – дед ваш – полицай
Подлец, предатель и лазутчик,
Свой гроб перевернет пускай
Фашистской хунты он попутчик!
Он с детства ядом пропитал
Своих сынов безформенных сознание.
И сколько сожжено домов!
Сердец безвинных
Отдано в заклание!
Вы скажите – истории придание?
История рождается сейчас.
Вот в этот самый, мирный, час.
Когда стихают города,
И раздается глас молитвы.
Когда вздымает, как волна,
Дыханием братская могила.
Земля им пухом, только внукам дает История урок:
Вы не пускайте на порог, того, кем будет проклят бог.
И не миритесь с злыми псами, которые придут за вами,
Собратьев рвущих на куски
От той тоски, что их сердца Любви не знали,
И в омут Кривды быстро пали.
И опаленных метит птица – зияющий смертью Денница!

Монахи

В другом живете измерении…
В труде забыли и о лени вы.
Как пчелы в улии гудят,
монахи веру божью чтят.
В воздушном кружеве сады,
псалмы звучат на все лады.
И пальцы пахнут воском,
и в горле снова ком.
И фаворским сиянием
все полнится кругом…
А Днепр волной спокойной
ласкает старый брег,
где новые монахи свой начинают век.
И пишет кисть икону,
печет просфору он,
и прочь летит ворона,
услышав колокола звон.
А Лавра, разговляясь,
ждет паству у ворот.
Ведь столько не бывает в миру ином хлопот!
Простить, помочь, исполнить
Христов прийти Завет,
даст выстраданный кем-то
ей батюшка совет.
А дети, поливая у церквушки цветы,
душою постигают духовные стихи.
И белая голубка взлетает к облакам,
и радуга дугою льет цвет к Его рукам.
И лужи отражают улыбку на лице,
монах себя узнает в заботливом отце.

Сердце бронью

Когда разрушено сознание,

так сложно снова церковь в сердце воскресить.

И Золотая Рыбка три желания

никак, увы, не сможет воплотить.

Когда душе неведомо Прощение —

в чем будет наше утешение?

И грузом тяжким грех наложится,

и житие в смятении приумножится.

И в поиске Источника Любви

ты алчешь, с ног сбиваясь, на пути,

на плечи взваливая суть:

нельзя в невежестве тонуть.

Листая Книгу Жизни, ты паришь,

и, может быть, себя потом простишь.

Исчез иллюзии кошмарный сон,

идешь ты к Богу на поклон.

А Он… Он звал,

стучал весеннею капелью,

и хворью – белою постелью —

тебя, Невидимый, встречал.

А ты, увидев Крест, стыдился,

и отворачивал глаза.

А позже блудным сыном появился

среди церковного двора.

И детвора, тянувшая ладони,

просила милостыню у тебя.

И укреплялось сердце бронью,

надеясь, веря и любя.

Коренная пустынь

Коренная пустынь… Ноги полощу.

Позже, и когда-то я себя прощу.

Ты, святой источник, забери недуг,

здесь молюсь я в сердце даже не за двух.

Изгнанные бесы прячутся в кустах,

ваши злые рожи не поселят страх.

Смыто злобы племя – сердце расцвело,

Как же жить не веря? Неужель пришло?

Ожило, восспряло, звоном обликлось!

как же я упряма! вот не задалось!

Ветер ты, весенний! Ты – холодный май!

Ты в свои объятия снова принимай!

Светит снова в душах негасимый свет!

как же было надо долго ждать рассвет!

Приложусь к иконе, задымлю свечу.

Я теперь на воле. Добром отплачу.

Исповедь

Посмотри на меня, Мессия!

Пред Тобой стою я – Россия.

Я не Сербия, не Черногория,

но познала сполна горе я.

На берёзе икона – Троица,

а в глазах моих всё удвоится:

зыбко Образ в сердце хоронится,

ну а вера меня сторонится.

Мать святая моя, Богородица!

Знаю, за троих с меня спросится.

Чистота ты моя духовная,

ну а в мире сём – я греховная.

Малороссия – в росе слёзной я,

вырождение в день рождения:

Украиной-руиной обозвана

и спиной стала позже к нам.

Русь же Белая, оголтелая,

власть у подданных не умелая.

Ты зависима, ты завистлива,

а с корыстию ты немыслима.

Я ж Великая, да бескрайняя,

и изба моя не крайняя.

Думу думаю – я, двухглавая,

и наполнена вся анклавами.

Криком полнится, сердце кается,

всё мне помнится, всё сбывается.

Русью запело сердце мое

Русью запело сердце мое,
экое дело, в ладе житье!
Гуслям моим ведать Сказку дано,
ставни раскрою – утро зазвано.
Свет лучезарный – Ярило взошло!
Облик кошмарный – лишь чучело.
Идол Перуна сгорает дотла,
варяжская руна дотронется дна.
Бубны звенят, играют гудки —
веселье идет с легкой руки.
Князь мой с княгиней-лебедкой сидит,
купцам заморским в очи глядит.
Жемчуг да злато, яхонт, булат —
будет Великим Новгород-град!
Гуси гогочут – хлещет их прут,
тут за молодца двух отдают.
В крепких руках плуг землицу рыхлит,
матерь в избушке девку бранит.
Ветер колышет сережки берез,
выпито озеро девичьих слез.
Летопись спрятана в лист бересты,
братья нательные носят кресты.

Нимб то или герб?

Человек без Родины – мечется душа,

болью и оскоминой сердце-кликуша.

Рвётся, бредит, мается – как бы умереть?

Невмоготу справиться – горестно смотреть.

Крестят православные испокон веков

отроков и сродников, жён, сестёр и вдов.

Мы, иноязычные, цепью обвились,

и куда-то к Лихому в омут подались.

Слепнет око чёрное – золочёный крест,

Утро стало тлетворное – где же Благовест?

Вербное приблизилось, в Пасху – куличи.

Солнце в окне снизилось – день к полуночи.

Месяц в небе светится – янычаров серп,

отрок Богом меченный: нимб то или герб?

Венцы и крест

Великолепие России, её державность и красу

Рождают мужество и сила и верность Господу Христу.

Народный дух и вольный норов, защита

Свыше нам даны, Руси Святой, Страны Великой,

голубоглазые сыны!

На плечи ваши пала ноша – её Крестом назвали вы,

зимой суровою пороша – предвестие цветов весны.

Князья, цари и самодержцы листали летописи Быль,

Старинных книг живая жила, неистребляемая пыль.

Ковыль топтали вражьи кони,

Пленили старых и малых, но не кричат они от боли,

А призывают сонм святых.

И казни, ссылки и расстрелы – Несправедливость и

Чума,

То демонов к вам посылает игом гнетущий сатана.

И в храмах молятся монахи, и отпускает Бог грехи,

Одетых в белые рубахи крестят в воде Днепра-реки.

Орда и стая, серп и молот, шестиконечная звезда —

И в эмиграцию увозят умы и совесть поезда.

Интеллигенты, разночинцы, славянофилы, западенцы

– В броженьи Смуты мрут юнцы.

И буревестник бьется в душах, где революции сыны,

Торгуют честью с аукционов распятой, проданной

страны.

Свергает память всех кумиров, вождей, тиранов, подлецов.

Гоните прочь этих вампиров! Закончилась кровавая

ночь!

Порочить имя не давайте своих отцов им,

и детей не принести им на закланье утробе,

похоти своей!

И созиданье – не разруха,

Поддержка от Святого Духа,

Помогут снова встать с колен,

А вера в Истину укажет, как не попасть в

подобный плен.

Над Белокаменной покровом – любовь Владычицы,

А сердце колокольным звоном звучит у инокини.

Не забывайте дней суровых, ночей лютых,

В простонародье Бог являет своих святых.

И новые венцы сияют земли родной,

История где повторяет сценарий свой.

Ангела труба

Из века в век тщеславный человек

все ловит сетями успех,

да не смыкая век;

воспет хвалой, властями;

обуреваемый страстями;

к погибели ведущий грех

развертывает перед нами.

Сомкни уста его, тоска,

наполни сердце бичеваньем —

ведь неспроста весит доска —

имен его упоминанье!

Мемориал и постамент

величественно смотрит,

но будет в жизни лишь момент,

в который он исполнит

судьбы веление, перстом

указанное в мысли:

пусть искупит свою вину втечение всей жизни!

Не уподобятся ему потомки светлой выси,

они сочувствием полны и долгу Божьему верны

в делах своих, как дети, чисты.

Ведет их ангела труба в неведомые дали,

где Сына Божьего они однажды повстречали!

С тех пор видения легки, радужны и искристы.

Все потому что эти дни так искренни и быстры!

В храме

Здесь же, рядом, стоял и бревенчатый храм.

Чем-то веяло древлем в округе.

Там, где будет прощение нашим грехам,

тишины запевают лишь звуки.

Замирали сердца, благоговейно дрожа,

свечи таяли, жизнь отживая.

Так и жизнь, что не в наших, а в Божьих, руках,

думу думала, век постигая.

И к исходу поняв:

не безоблачен путь,

и распутица часто встречает —

человек на себя, вовсе не на судьбу,

не на Бога, на случай пеняет.

Возопит малый дух, все на свете кленя,

слезы лья и стеная.

Устыдится потом, в глаза матери Божьей взирая.

Слабовольем своим пусть бичует себя,

в ипостаси иной возрождаясь.

Матерь Божья, прости!

На колени да в пол пред тобой

вновь и вновь я склоняюсь.

Духовное забрало

Отечество! Куда же ты пропало?!
Духовное могущество! Забрало!
Где Александр-князь, святой,
отважный?
Забыла память опыт важный?!
Где Сергий, Серафим и Ольга?
Неужто детям их не кровным только
путан и бесов подавай!
И в этом видется вам «рай»?!

Императрица Александра
в душе явилась православной.
Так отчего же, отчий край,
не слышишь оклик ты – «Рождай!»?!
Девиц честнейших, душекрылых,
наивных, милых и красивых.
Парней добротных, смелых,
знатных, к змее зеленой неповадных!

Неужто не в чем замесить
Богом отмеченное детство?
Не будем каравай лепить?
Сырой еще: равно, что тесто.

Творец! Отец! К тебе взываем,
взглянуть на мир наш призываем.
«Бог в помощь» людям говорим,
сердец врата им отворим.
Пусть хлеб наш – плоть твоя от плоти —
ты примешь в трепетной заботе,
не отвернув от нас лица.
Не допусти времен конца!

На волю Божью уповая,
делись остатком каравая,
с любовью в печи выпекая.
Веди детей к рассвету, солнцу,
Крести водой, спуская к д0нцу.
Воскреснет душ лихая удаль,
погибнет ненависть и юдоль!

Отроку

Отчего ты так любишь развратную,

непутевую девку, нескладную!?

Так лукаво с тобой что играется,

в жены добрые не называется.

Искры с глаз ее сыплются,

телеса ее дыбятся,

похоть сетью влечет,

словно сердце не в счет.

Свою сущность двуличную

обуздай, неприличную.

Не губи душу смолоду,

не влеки себя к омуту!

Да не слышишь ты матушки!

Позабыты уж ладушки.

«Позабудь ты блудницу»,

буду я так молиться!

Может, дух воскресится,

Да над миром спустится.

Может, отрок смирится.

Жертвою искупится.

Предок

Женщина зачала от тебя

и явился к ней во сне твой предок:

«Ты не бойся, милая, меня.

Вот возьми с собою… напоследок.»

И взрыхлив могилу, протянул он

на ладони образ древний ей:

«Ты возьми. Перечить мне не смей!

От того мне будет Там спокойней…»

И увидев медный образок, крестик

очень старого обряда,

замерла она как колосок,

зерна, плевела отделяя к ряду.

Как сказать, что Это ей не надо!?

На земле твоей стоит Их дом!

Предки помнят нас

и шлют Оттуда ни один, а много-много раз

через время верный лишь наказ.

«Надо, надо! Ты побойся Ада!

Рук своих на деток не клади!

Пусть узнают и они от деда,

какова их доля впереди!

ВЕРА – верный путь – ведет дорогой,

что тебе сейчас необходим.

Вот и я мог позабыть об этом,

пока рядом был, да был Живым!»…

Исполнить их завет

Свеча так больно обжигает руки!

И слышу в тишине я звуки:

кадилом изгоняют духов,

что корчатся от страшной муки.

И плачет лик Марии-девы,

пронзают сердце копья, стрелы.

У свода фрески запоют,

когда исторгнет тело дух.

Я не умру, взлечу, прощаясь,

С собой на веке расставаясь.

Но глядя с неба высоты,

вернусь в прибежище души.

Со стороны иной смотря,

прощу забытую себя.

Ведь ей еще идти свой путь.

Свечу до время не задуть.

Проторенной дорогой

шли друг за другом боги.

И нам, ступая вслед,

исполнить их завет.

Кем-то другим

Словом я рисую словно краской,

нанося штрихом автопортрет.

И, пожалуй, это делаю напрасно,

раскрывая тайну и секрет.

Шелестят страницы личной жизни,

образы окрашены в мечты.

Порождаю я иные смыслы,

что цветут и вянут как цветы.

Отжило – уходит постепенно,

за собой захлопывая дверь.

Все ведет-таки закономерно

к Господу покинутую дщерь.

В дебри проникая неизменно,

вновь ступаю на витки пружин.

Поднимаясь, каясь не надменно,

становясь уже кем-то другим.

Веды

Сколько нам известных сказок в «Книге Коляды»!

Там открылись мне ворота да в Ирийские сады!

Друг мой, Пушкин! может это ты ночью писал?

Вот читаю я о том, как там жил Салтан!

Ну а может, Вы, Аксаков, выкрали цветок,

что алеет всех прекрасней, не возьму я в толк??

И ковры да самолеты дарит вовсе не Восток!

Римский-Корсаков услышал дивну оперу «Садко»!