Лев Николаевич Толстой
Это ты

Тиран призвал к себе мудреца, чтобы спросить его, как лучше всего отомстить врагу. Тиран. Назови мне самую жестокую, медленную муку, посредством которой я мог бы запытать преступника до смерти. Мудрец. Заставь его познать свой грех и предоставь его своей совести. Тиран. Стало быть, по-твоему, есть совесть. Слушай: мой родственник жестоко оскорбил меня, и я не могу быть опять весел и спокоен, пока не отомщу. Я думал о самых жестоких муках и не нашел таких, которые соответствовали моему гневу. Мудрец. Ты и не найдешь таких, потому что никакими мучениями ты не можешь уничтожить ни самого преступления, ни того, кто его совершил. Поэтому разумно одно: простить. Тиран. Я знаю, что я не могу сделать того, чтобы не было того, что было, но почему ты говоришь, что я не могу уничтожить преступления? Мудрец. Никто не может этого сделать. Тиран. Какой вздор ты говоришь. Вот я могу сейчас уничтожить его так же, как уничтожаю вот эту лампу, которая уже никогда не будет светить. Мудрец. Лампу ты уничтожил, но не свет, потому что свет везде, где он горит, все тот же свет и существует сам по себе во всем. Ты не можешь убить преступника, потому что ты и есть тот, кого ты хотел бы убить. Тиран. Ты или сумасшедший или шутник. Мудрец. Я говорю правду, преступник это – ты. Тиран. Стало быть я сам себя оскорбил и мне надо самого себя уничтожить, чтобы искупить оскорбление? Мудрец. Совсем нет, никакое зло не может быть искуплено кровопролитием; чтобы искупить твое оскорбление, ты должен бы был уничтожить все человечество, потому что виновато оно. Но и тогда оставалось бы то, что тебя оскорбляет, потому что, как ты сам верно сказал, нельзя сделать того, чтобы не было того, что было. Тиран. Как ни странны твои слова, в них есть доля правды. Скажи яснее. Мудрец. Взгляни вокруг себя на все живое и скажи сам себе: «все это я». Все люди – братья, т.-е. все люди по существу своему один и тот же человек. Перед высшей справедливостью нет зла, которое бы не было бы наказано. Когда ты поднимаешь руку против своего врага, то ты бьешь самого себя, потому что оскорбитель и оскорбленный по существу одно и то же. Тиран. Я не понимаю тебя. Я радуюсь на страдания, которые я причиняю своему врагу. Разве это могло бы быть, если бы я был с ним одно? Мудрец. Ты радуешься страданиям, которые ты причиняешь своему врагу, и не чувствуешь их потому, что ты опутан обманом своего мстительного, воображаемого личного «я»; но проснись к сознанию своего истинного «я», и ты будешь чувствовать все его страдания. Тиран. Это похоже на безумные речи. Сделай так, чтобы я почувствовал, что я – одно с преступником. Мудрец. Трудно сделать то, что ты желаешь, но я постараюсь. Я приведу тебя теперь в такое состояние, в котором ты почувствуешь единство человечества во всех людях.