Алексей Жидков
Путь славы и скорби

Пролог

– Андрей Васильевич, мы закончили сканировать пространство вокруг. В обозримом радиусе нет ни одного нашего корабля. Мы одни, – молодой, высокий, широкоплечий капитан, все еще носивший черный берет морского пехотинца в качестве знака отличия уже давно несуществующего рода войск, вел себя отнюдь не как офицер. К этому располагала вся обстановка на корабле.

В отличие от большинства других космических кораблей, участвующих в Исходе, этот возглавляло не военное, а гражданское руководство. Собственно, военных на этом корабле оказалось вообще не очень много. И так получилось, что, стоявший сейчас перед руководителем полетов, двадцати пятилетний капитан оказался самым старшим по званию.

– Я так и думал. Мы воспользовались неосвоенной технологией, прыгнули наугад. Было бы счастливым совпадением, если с нами рядом оказался еще хоть один корабль. Ох уж эти авантюристы-вояки. Что ж, Исход не задался с самого начала. Спасибо, капитан, – угрюмо ответил Андрей Васильевич Кобетс – руководитель полета, который до Заражения был важным политиком и весьма успешным бизнесменом, а после стал одним из членов кризисного правительства, возглавляющего человечество во время войны с тварями.

Его тон предполагал окончание разговора, и капитан уж было развернулся, чтобы покинуть импровизированный зал заседания, в котором сейчас собралось все руководство корабля и оставшегося правительства, но вдруг передумал и повернулся к совещающимся лицом.

– Коллеги… – вдруг сказал он, не спросив ни у кого разрешения говорить, несказанно удивив остальных не только тем, что заговорил, но и своим обращением.

Ведь никаким коллегой он для них никогда не являлся – все здесь собравшиеся, в прошлом имели статус серьезных политиков или успешных бизнесменов, и капитан к ним, ни коим образом, не относился. Он был молодым парнишкой, который в семнадцать лет исполнил свою мечту и поступил в Российское Дальневосточное военное училище, чтоб стать морским пехотинцем. Но доучиваться ему пришлось экстерном, так как на втором году его обучения началось Заражение и всех курсантов, быстро доучив, бросили заполнять бреши в обороне. И несмотря на то, что морская пехота, как род войск, не существовала уже несколько лет, он все еще с гордостью продолжал носить свой черный берет – как дань традиции.

Не давая никому возразить и даже не дожидаясь реакции остальных, он быстро продолжил:

– Наш корабль остался один. Такой исход событий не прогнозировался при старте с Земли. У нас лишь самый минимум вооружения и не более двух тысяч военнообязанных – это всего два процента от численности населения корабля, что по современным меркам недопустимо мало, – выпалив все это на одном духу, капитан с вызовом уставился на остальных.

– Хорошо, капитан, – скучным голосом ответил Андрей Васильевич. – Мы услышали Ваш вопрос и обязательно включим его в повестку совещания.

– Замечательно! – выпалил капитан. Но вместо того, чтобы развернутся и покинуть зал, он прошел вперед и уселся за свободный стул. – Я самый старший по званию в радиусе нескольких миллионов километров и буду представлять военное руководство нашего корабля на этом совещании. Продолжаем! – как ни в чем не бывало заявил он и устроился за столом переговоров поудобнее.

– Ну знаете ли… – попытался возразить один из участников совещания, но не смог договорить – его жестом прервал руководитель.

– Он прав! – громко сказал Андрей Васильевич, и, тем самым, прекратил попытки спора остальных. – Мы остались без армии. Вся наша защита, на которую мы надеялись, осталась на других кораблях. Этот вопрос мы должны решить в первую очередь и, естественно, для этого нам понадобится представитель военных. Итак, что вы предлагаете, капитан?

– В первую очередь мы должны… – начал было капитан излагать свою идею, которую вынашивал уже несколько недель, как вдруг в зал вскочил один из его помощников: прапорщик Корнелюк.

– Товарищ капитан… господа… – запыхавшимся и дико взволнованным голосом выпаливал он слово за словом. Его возбуждение вмиг передалось всем присутствующим. – Там… там… эти…

– Да говорите уже, – возмутился Андрей Васильевич.

– Корнелюк, соберись. Давай все по порядку, – попытался успокоить его капитан.

– Мы… это… – постепенно успокаиваясь, начал излагать прапорщик. – Сканировали в разных диапазонах… и… и… натолкнулись на передачу… обмен сообщениями.

– Сообщениями??? – удивился Андрей Васильевич.

– О чем? Расшифровать удалось? – тут же спросил капитан.

– Да… мы перевели… ну в эту программулину загнали… для универсального языка… В общем, похоже, что где-то в паре недель пути от нас какая-то… эта… как ее… база контрабандистов… или пиратов, что-то такое – как-то вот так эта штуковина перевела…

* * *

– Коллеги, прошу внимания, – еле слышно сказал Андрей Васильевич, и все в зале моментально замолчали, повернувшись в сторону информационного экрана. – Товарищ капитан подготовил для нас подробную информацию о поселении, рядом с которым мы оказались. Давайте его выслушаем.

– Спасибо, – капитан встал, поправил свой берет и начал речь. – Итак, на настоящий момент мы знаем не так уж и много, потому что боимся использовать активные сканеры, которые могут выдать нашу позицию. Но радио, оптический и мультиволновой перехваты подтверждают первичные выводы – перед нами, расположенная на спутнике газового гиганта, довольно крупная перевалочная база некого теневого сектора, основными видами деятельности которого являются: контрабанда, работорговля, сбыт краденого и тому подобные действия противоправного характера.

– Численность поселения по предварительным оценкам составляет порядка двух-трех миллионов особей различных рас. К сожалению, имеющихся у нас данных недостаточно, чтобы идентифицировать расы конкретнее и понять социальный статус. Постоянный военный гарнизон у поселения весьма невелик, порядка нескольких тысяч особей. Космическая оборона, на первый взгляд, отсутствует полностью, но в этом вопросе мы еще новички и не можем делать однозначных выводов. Однако на орбите за все время наблюдения постоянно фиксировались космические корабли, которые наша система слежения идентифицировала как военные. Я так понимаю – это некое подобие космических пиратов.

– Внутри сообщества процветает преступность и хаос. Живут по законам сильнейшего и неким торговым правилам, хотя я бы назвал это: «по понятиям». Учитывая контингент и род деятельности обнаруженного поселения, я бы рекомендовал не приближаться к нему и покинуть эту зону как можно…

– Бежать?!! – прервал его Андрей Васильевич. – И куда, изволите, нам бежать? У нас нет армии, а, как оказалось, в этой непонятной вселенной процветает пиратство, для которого мы – легкая добыча.

– Именно поэтому… – попытался было отстоять свою позицию капитан.

– Именно поэтому! – прервал его руководитель. – Нам нужны торговые отношения с этим поселением и предоставление убежища в нем. Да, у нас нет армии и мало военных. Зато на этом корабле оказались, так сказать, сливки бизнеса и торговли. Это само проведение привело нас туда, куда нужно. Торговать и договариваться – это лучшее, что мы умеем. И для этих дел у нас боевой силы предостаточно, а товара для торговли просто в избытке.

– Итак, коллеги, – обратился он к остальным членам собрания. – Ставлю вам задачу, а себе беру на контроль. Все подключайтесь к исследованиям, совместно с капитаном. Мы должны понять их экономический и социальный устрой, кого они боятся и кого уважают, с кем они сотрудничают и какой товар их больше всего интересует. Через три дня, максимум неделю, у меня должен быть подробный список наших сильных и слабых сторон на их рынке. Все, совещание окончено!

– Но… – снова попытался возразить капитан.

– Никаких «Но»! – грубо прервал его Андрей Васильевич. – Все решено! Совещание окончено! Мы в девяностые из пустого места сделали себе империи, с кучкой аборигенов как-нибудь разберемся своими силами. Вы свободны.

Все члены совещания, один за другим, покинули зал собрания вслед за руководителем. Остался лишь молодой капитан. Ему, озвученная руководителем, идея очень не понравилась. Прекрасно понимая сущность тех людей, что здесь сидели, он не ожидал от них ничего хорошего для остальных пассажиров корабля. Они, если уж и добьются торговлей каких-то хороших условий, то только для себя лично. Да и вообще, учитывая их слабость, скорее всего ничего не добьются. Капитан привык, что основные решения принимает военное командование и, как его представитель, понимал, что должен что-то сделать. И в первую очередь – сплотить разрозненных военных на корабле.

* * *

– Господа офицеры, ребята, друзья, – капитан выступал перед собравшимися офицерами и солдатами с корабля – теми, кого смог быстро собрать. Их оказалось всего несколько десятков, но он надеялся, что пришедшие быстро доведут новости до остальных.

– Вся надежда только на нас. Наше руководство – господа толстосумы, сейчас упорно ищут, что продать аборигенам, чтобы их заинтересовать. Но они не понимают с кем там могут столкнуться и явно переоценивают свои переговорные способности. Да и я сильно сомневаюсь, что они учтут интересы всех людей на этом корабле. В итоге, вся тяжесть ответственности ляжет на наши плечи и именно нам, военным, придется расхлебывать все последствия, если что-то пойдет не так.

– Я призываю всех!!! У нас очень мало времени!!! Поэтому соберитесь, вспомните все чему нас учили, приведите в порядок свою амуницию и оружие. Путешествие на этом корабле превратило нас в тряпок, а за порядком на корабле фактически следим не мы, а служба безопасности нашего руководства. Но я уверяю Вас – они не мы, и разбегутся при первой же реальной опасности. Все мы знаем, что туда попали только те бойцы, которые всегда отлынивали от реальных сражений с тварями. Будущее всех на этом корабле только в наших руках!!!

– Я предлагаю возобновить регулярные воинские образования. По моим подсчетам у нас здесь более двух тысяч военных из разных подразделений. Возможно мы больше никогда не увидим свои части, поэтому должны создать новые образования. Я, как старший по званию, возглавлю командование…

– А жалование будут платить? – раздалось из толпы слушателей. – А то общая пайковая хавка уже в глотке сидит.

– Жалование нам платить пока нечем и неоткуда, но поднимем этот вопрос сразу, как только освоимся на новом месте. Вы поймите, что если мы сейчас не выстоим, то… – пытался убедить капитан остальных, но безуспешно – слушатели начали расходиться.

Через пять минут людей почти не осталось – мало кто хотел рисковать жизнью просто так, склочная жизнь на торговом корабле превратила бравых военных в мелочных спекулянтов. Командования не было, и никто никому ничего не мог приказать.

– Да ладно, товарищ капитан. Не расстраивайся ты, – попытался поддержать инициатора прапорщик Корнелюк. – Мы поняли твою задумку и поддерживаем ее, – он обвел взглядом оставшихся и от них тут же раздались робкие слова поддержки. – Дай нам время, мы поговорим со всеми и наберем добровольцев.

– Нет у нас времени, – грустно вздохнул капитан. – С учетом прыти наших ОРГАНИЗАТОРОВ у нас максимум неделя. Это если рассчитывать на то, что аборигены не смогут обнаружить наши активные сканеры, которые мы вскоре запустим для сбора подробной информации.

– Ну неделя, так неделя, – не унывал прапорщик. – Завтра до утра соберем народ и… сразу начнем… это… того… сплочаться… получать боевой опыт… ну там все то, о чем ты говорил, – тут же вслед за его словами раздались крики поддержки от оставшихся военных.

– Хорошо! – взбодрился капитан. – Завтра на этом же месте жду всех. Надеюсь у нас получится…

После собрания капитан и сам не стал сидеть сложа руки, а начал обходить всех знакомых и незнакомых военных. Кто-то соглашался, кто-то обещал подумать, некоторые обвиняли его в бунте и провокациях, но большинство просто игнорировали – апатия и страх владели людьми. У кого-то на других кораблях остались друзья и сослуживцы, а у кого-то и вся семья. В условиях отсутствия военной дисциплины, на корабле царила обстановка не лучше, чем в поселении контрабандистов на которое они напоролись.

Хаос и бардак просматривались во всем – в заваленных разным мусором и хламом коридорных переходах корабля, в праздно и без дела шатающихся по общественной зоне подозрительным личностям, даже в грязной и рваной одежде пассажиров и в почти повсеместном отсутствии освещения. Капитан знал – на корабле есть достаточный запас и светильников, и одежды, и пустых складских помещений, куда можно перенести весь хлам, а мусороудаляющие системы все еще исправны и работоспособны. Всего то и надо – организовать работу. Но ничего этого не было. Вместо активной деятельности по наведению порядка, люди ходили с потухшим взглядом, не зная куда себя деть, уставившись себе под ноги или алчно выглядывая чем-бы и где-бы поживиться.

Пробегав весь остаток дня и почти всю ночь, капитан, не выспавшийся, и сильно усталый, утром пришел на место сбора.

Представшая перед ним картина его поразила. Он ожидал чего угодно: что придут только те же самые люди, или что даже они не придут, но такого он точно не ожидал – небольшой тупик коридорного перехода, выделенный для проведения собрания, оказался полностью забит людьми. Но не бравыми молодыми ребятами в военной форме, а разношёрстными гражданскими лицами, причем разного возраста и пола.

На сбор пришло много женщин, стариков и детей. Пробираясь через всю эту толпу к импровизированной сцене, капитан даже подумал, что, возможно, на это же время кто-то созвал здесь другое собрание.

Но добравшись до конца тупика, перед его глазами предстал не кто иной, как прапорщик Корнелюк, он в чем-то отчаянно убеждал не очень молодую женщину.

– Вот начальство! – прокричал он даме и ткнул рукой в капитана сразу, как только его увидел. – Сейчас вам все объяснят! – с облегчением в голосе добавил он, будто избавился от надоедливой мухи.

Капитан, поняв, что вмиг стал объектом всеобщего внимания, только и успел быстро выкрикнуть всем: «Секундочку», и схватив прапорщика за рукав, оттащить в сторону.

– Ты МНЕ сначала объясни, что происходит? – шепотом зашипел он на своего подчиненного. – Какого лешего все эти люди тут делают?

– Дак это… – прапорщик втянул голову в плечи и лихорадочно заморгал глазами. – Как и просили – мы добровольцев привели. Они все… того… воевать хотят…

– Да ты спятил, какие это добровольцы – они же все гражданские! К тому же тут тьма детей и женщин.

– Ну почему гражданские? Не все… Вон – дед Семен… дед, иди сюда… – прапорщик выскользнул из цепких лап капитана, быстро схватил какого-то маленького старичка, лет семидесяти пяти, и за рукав подтащил к себе. – Вот, дед Семен – он даже служил, звание сержанта имеет.

– Даа… – попытался вставить свое слово старик. – В ракетных войсках служил…

– Это понятно, спасибо, отец, – прервал его капитан и вернул обратно в толпу. – Какой, к лешему, дед Семен, – зашипел он тут же на прапорщика. – Да он был стар еще при Заражении, раз его не призвали, а сейчас и подавно.

– Капитан, извини, – прапорщик вдруг разом перестал горбиться и выпрямился во весть рост. – Но тебе придется работать с тем, кто есть. Больше не с кем.

Эти слова сразу же отрезвили капитана, он понял, что прапорщик прав как-никогда. И что эти люди – это его единственная возможность.

Еще несколько секунд помедлив и поразмышляв, он нерешительно влез на импровизированную сцену, сделанную из нескольких складских ящиков. Роптавшая толпа, увидев это, вмиг затихла.

– Ээээ… Граждане! – неуверенно обратился к ним капитан. – Я так понимаю вы все пришли записаться добровольцами в новую армию нашего корабля?! Но! Согласно объединенной конвенции Земли, на службу в военные подразделения не могут приниматься лица младше шестнадцати и старше шестидесяти лет. Поэтому прошу всех, кто не попадает под эти критерии…

– Да к тварям конвенцию, – прервал его пожилой, но с первого взгляда, как будто полный сил, мужчина. – Мне шестьдесят семь, да я легко фору дам некоторым сорокалетним. Нет тут объединенного правительства и не действует твоя конвенция. Мы все тут хотим защитить себя и свои семьи, и прекрасно понимаем, что наше руководство бросит нас при первой же возможности – им это не впервой. Может кто-то физически и не сможет непосредственно воевать и сражаться, но в армии нужны и другие способности.

– Я не могу на это пойти, – возразил капитан. – Ладно, еще верхнюю планку я готов не ограничивать. Но дети не способны сделать самостоятельный выбор…

– Я сам сделал выбор за своих внуков, – возразил мужчина и притянул к себе двух парней в возрасте, где-то четырнадцати-пятнадцати лет.

– И я!.. И я!.. И я! – тут же последовали голоса поддержки из толпы.

– Хорошо, – сдался капитан. – При разрешении взрослых я могу снизить планку до четырнадцати лет…

– Восьми…Семи… Десяти… Двенадцати… – раздались в разнобой возражающие голоса из толпы.

– Хорошо… хорошо… – попытался успокоить всех капитан. – До десяти! Это максимум, на что я могу пойти. Но только с письменного разрешения родителей или опекунов.

– А если… если нет родителей, – раздался дерзкий детский голос из толпы.

Капитан даже сразу не увидел, кто это сказал. Но один из мужчин тут же нагнулся в толпу и поднял оттуда маленького мальчишку, лет десяти, в изодранной и засаленной одежде.

– Куда мне деваться? – заявил мальчуган. – Мамку с папкой твари съели прямо перед Исходом, а старший брат на другом корабле служит. Я тоже хочу служить, только так я его смогу найти.

Вот тут-то нервы капитана и сдали – не контролируя себя, он схватился за голову и упер свой взгляд в пол.

Но сквозь отчаяние, из глубины души тут же начало подниматься новое чувство – озарение. Он вдруг понял, что перед ним весьма непростой выбор – взять на себя ответственность за всех этих людей, подвергнуть их смертельному риску, но может быть сплотить и дать шанс на спасение, или оставить все как есть, и тогда им всем придется решать свои проблемы и пытаться выжить самостоятельно. Подняв голову и обведя всех вокруг, капитан вдруг отчетливо понял, что выжить самостоятельно, тут навряд ли, кто сможет. Но его все еще терзали сомнения – вдруг он не прав, вдруг опытные руководители понимают и контролируют ситуацию гораздо лучше его. Ведь он всего лишь юнец, ни разу в жизни толком ничего и никого не организовавший. Как он может помочь этим людям? Только дать ложную надежду. Вдруг проблемы вовсе нет и все само разрешится, а все возможные неприятности он просто выдумал. Но для чего-то же эти люди собрались и пришли сюда?!

В этот самый миг он отчетливо увидел себя со стороны, глазами всех собравшихся здесь людей, и понял, что сдайся он сейчас – и они потеряют всякую надежду. В глазах собравшихся, он являлся сейчас не глупым, растерянным юнцом, а единственным представителем вооруженных сил, которые спасали их жизни все последние годы. Остальные отказались их защищать. И если он сейчас бросит этих людей, то все они проиграют, даже не начав бой. А так у них появится, хоть и мизерный, но шанс – может и не на жизнь, но на достойную смерть. Решение само пришло к нему – он не имеет права отказать никому. Да это будет не армия, но они будут вместе.

– Хорошо! – вдруг сказал он, и, посмотрев на людей, понял, что все, затаив дыхание, смотрят на него. – Мы возьмем всех! Никаких ограничений!

Вся толпа разом выдохнула от облегчения – капитану даже показалось, что он почувствовал легкое дуновение ветерка от этого общего вздоха. Все тут же бросились поздравлять друг друга, а прапорщик Корнелюк, воспользовавшись заминкой быстро пробрался к своему начальнику.

– А как мы их всех вооружим и экипируем? – шепотом спросил он.

– Я не знаю… – капитан пожал плечами.

– А кормить их чем будем?

– Я не знаю…

– А?…

– Я! НЕ! ЗНАЮ!!! – прервал поток вопросов капитан.

Он действительно понятия не имел, что делать дальше, но был уверен – все получится. Другого выхода просто нет.

* * *

– Андрей Васильевич, мы готовы. Представители Оранжевого дома должны прибыть с минуты на минуту, – доложил Фома, который последние десять лет выполнял обязанности помощника Кобетса.

– У наших партнеров весьма условное понятие о минутах, – спокойно ответил Андрей Васильевич. – Нам надо уже начать привыкать к новому, принятому здесь, исчислению времени.

Их корабль приземлился на большом ровном участке серой скалистой пустыни уже больше часа назад. Кобетс хотел хоть немного осмотреть место встречи заранее, ведь ни он, ни остальные члены его команды, состоявшей из Фомы и шести десятков бойцов службы безопасности, никогда не ступали на другую планету, или в данном случае – спутник, с пригодными для жизни людей условиями.

И заранее они прилетели явно не зря. Произошел бы большой конфуз, если бы все его безопасники – с виду бравые ребята в начищенных бронекостюмах, да и он сам, предстали перед будущими партнерами с открытыми от удивления ртами.

А удивиться тут было чему. Да, все они видели пейзажи планет со своего корабля, но находясь на твердой поверхности и глядя в небо, эта картина выглядела совсем иначе, и вид огромной полыхающей планеты-газового гиганта в небе не оставлял равнодушным даже самых искушенных зрителей.

К немного другой гравитации тоже пришлось привыкать какое-то время. Но после часовой прогулки вся группа освоилась достаточно, чтобы достойно провести переговоры и Кобетс, одевший один из своих лучших итальянских деловых костюмов из прошлой эпохи, уже не казался себе тут неуместным.

– Привыкать к новому времяисчечлению? Нее, это бесполезно – у каждого из главных домов этого поселения, под названием Спектр, своя система измерения величин, – ответил Фома и нервным движением поправил галстук. Очевидно он тоже не очень комфортно чувствовал себя в деловом костюме, но они прибыли сюда налаживать бизнес, а не объявлять войну – поэтому Кобетс настоял на такой форме одежды, хотя сам бы, конечно, лучше чувствовал себя в бронекостюме.

– Универсальными данными, – продолжил Фома, – пользуются только при внешних связях, а так все живут по своим правилам. Думаю, и мы, если планируем образовать тут свое сообщество – то оставим свою систему измерения. Просто смысла нет ее менять. Переводчик переведет автоматически не только слова, но и все цифры в понятные нам величины.

– И как они тут живут??!

– Да нормально. Я, знаете ли, как только начал их изучать тоже думал, что с ума сойду, а нет, вроде привык. У них тут мультирасовое общество. Да, оно, в основном, разделено по принадлежности к домам Спектра: в Красном доме, в основном, представители расы под названием «скаэты», много, конечно, и других, но в основном эти – ну вы видели их изображение, на серых кентавров похожи. У них самый крупный, но и довольно закрытый дом. С нами сотрудничать они отказались – не по Сеньке шапка. А вот представители Оранжевого дома не побрезговали нами.

– Дааа, – усмехнулся Кобетс. – Интересная у них тут дележка по цветам радуги. А эти наши, Оранжевые, они все как пауки или бывают другие?

– Ну, самцы у них больше на шестиногих обезьян похожи. А самки значительно крупнее и уже гораздо больше смахивают на огромных пауков. Название их расы звучит как: «херсы». Они составляют основную массу дома, но процентов тридцать там еще и другие разношерстные представители – пока толком и не разобрались кто. Единственное про кого выяснили – это некая раса «халичи» – они есть у всех домов и ведут почти все финансовые дела на Спектре. Уверен, что сегодня они тоже будут – такие мерзкие бледнокожие карлики.

– В смысле – не выяснили про другие расы? А как же другие дома?

– В Голубом и Синем нет доминирующей расы. Там, в том числе, есть и херсы и скаэты и халичи и множество других. А вот Фиолетовый дом для нас пока загадка. В него входят исключительно представители расы Су-Джжии, но о них мы тоже почти ничего не знаем. В открытом доступе наши специалисты ничего не выяснили ни о их деятельности, ни о связи с другими домами – одни вопросы и никаких ответов.

– А что с Желтым и Зеленым домами?

– Эти разрушены. Тут вообще такое часто происходит – дома то образуются, то разрушаются. Так что именно сейчас ниша под два статусных дома свободна.

– Вот именно ее, мы и должны занять. А вон, кстати, и наши компаньоны в этом деле летят.

На горизонте появился очень низко летящий, практически едущий по земле планетарный корабль.

Радиус спутника, на котором обосновался Спектр, был гораздо меньше Земного, поэтому, появившейся на горизонте корабль, на самом деле, летел не так уж и далеко. Он выглядел очень эпично на фоне уходящего за горизонт газового гиганта и серо-желтой скалистой пустыни.

– Даа, долго нам придется привыкать к новым пейзажам, гравитациям и законам природы. Ну да хоть воздух пригодный – это уже много. Кстати – как так получилось? – спросил Кобетс Фому.

– О, это самое интересное. Во вселенском сообществе есть некий стандарт по составу воздуха и гравитации в общественных местах. А эта планета терраформирована как раз под этот стандарт. В соответствии с ним состав воздуха очень приближен к Земному, а гравитация чуть ниже. Те расы, которым такой «климат» подходит, а их большинство, преспокойно обитают в общественных местах. Остальные – либо пользуются специальной экипировкой, либо делают себе операции по вживлению специальных фильтров, кстати на Спектре есть клиники, оказывающие такой вид услуг.

– Вот как? – немного удивился Кобетс. – Получается, что человек, сам того не зная, оказался очень даже приспособлен ко вселенной!

– Получается, что так… – подтвердил Фома. – Кстати, именно поэтому тут должны цениться рабы нашей расы…

Движущийся корабль замедлил ход, а вскоре и вовсе остановился на расстоянии где-то двадцати метров от группы людей. Одновременно у него открылось несколько люков и наружу вышла целая процессия, состоящая по большой части из вооруженных до зубов херсов в довольно забавной экипировке, больше напоминающей костюм из светло-оранжевой фольги.

Того, что сделка пройдет без демонстрации силы никто и не ожидал. Однако всех удивил тот факт, что кроме огнестрельного оружия, многие херсы увешали себя и холодным – какое-то подобие огромных мечей, топоров и копий висело за спиной почти у каждого война.

За военными, которых оказалось несколько десятков особей, следовали херсы в гражданском. Они все оказались одеты примерно в одном стиле – в замысловатые ярко-оранжевые куртки с глубокими капюшонами, за которыми почти полностью прятались лица, и с эластичными лентами на ногах того же, что и куртки, цвета. Лишь у одного херса на груди красовался панцирь черно-серого цвета – видимо он и был здесь главным, потому что сразу вышел веред.

Рядом с ним тут же оказался маленький карлик халичи в зеленой юбке и сером пиджаке без рукавов. На голове у него красовался смешной высокий, почти в половину роста, оранжевый убор, по форме похожий на Эйфелеву башню.

Медленным шагом вся процессия подошла к группе людей, и вооруженные херсы тут-же взяли всех в полукольцо, от чего ребята из службы безопасности, которых Фома предусмотрительно взял с собой, заметно занервничали, хотя их и было почти в два раза больше – оно и понятно, люди никогда не сталкивались с таким противником и понятия не имели чего ожидать.

Кобетс тут же вышел вперед. Надо отдать ему должное – он шел уверенным шагом и по нему абсолютно не было заметно, что он хоть сколько-нибудь волнуется.

– Приветствую Вас… эээ, – замялся он, не зная, как обратиться к прибывшим.

Но не дожидаясь, что он скажет дальше заговорил главный херс. С виду казалось, что он булькает из своего капюшона, но устройство перевода тут же озвучило его обращение.

– Добро пожаловать, незнакомцы, на нашу территорию. Нас весьма заинтересовало ваше появление, и мы готовы воспринять ваше предложение и обсудить его детали.

– Наше предложение следующее, – ни капли не смутившись тут же перешел к переговорам Кобетс. – Мы готовы приобрести у Вас часть Вашей территории, ту которая раньше принадлежала Желтому дому, и модульные конструкции для ее застройки из условий заселения сотни особей в категории люкс, тысячи в категории стандарт и ста тысяч, в категории эконом. За это мы готовы предложить Вам сотню гиперпрыжковых датчиков и десяток улавливателей излучения двигателя – мы знаем Вам нужно такое оборудование для защиты своего поселения.

Херс молча слушал и не реагировал на предложения Кобетса, поэтому тот продолжил.

– В дополнение к этому мы готовы передать сотню аномалий и две тысячи тонн продуктов питания, пригодных, в том числе, и для употребления в пищу представителями Вашей расы… – тут уж Кобетс замолчал и стал дожидаться реакции.

– Это все??? – спросил наконец-то херс после длинной паузы. – Я ожидал более… реалистичного предложения. Датчики нужны не Оранжевому дому, а Спектру в целом. Попробуй продать их Совету. А твои аномалии – это старье с помойки и никому не нужны. Питание я бы взял, но оно не стоит и сотой доли запрашиваемого тобой товара. Если это все, что ты можешь предложить, то я зря сюда приехал, – Устройство перевода еще не закончило переводить, а херс уже начал разворачиваться, чтобы уйти.

– Подожди! – окликнул его Кобетс. – К питанию мы готовы добавить рабов… рабов нашей расы… идеально приспособленных под универсальные климатические условия, – некоторые из охранников службы безопасности, непосвященные во все планы своего руководства, ахнули от изумления, услышав такое от своего шефа.

Херса заинтересовало это предложение. Он развернулся.

– Мы готовы дать восемь тысяч особей, – добавил Кобетс.

К херсу тут же подбежал халичи, и начал показывать что-то, тыкая пальцем в электронный планшет своеобразной волнистой формы. Они переговаривались тихо, на каком-то общем языке и переводчик не улавливал и не переводил их слова.

– Ты слишком много хочешь, – сказал херс, после разговора с халичи. – Мы можем отдать тебе землю в полном объеме, но модульных конструкций дадим только половину. И за это мы просим десять тысяч рабов и четыре тысячи тон питания для того, чтобы их прокормить. По нашему мнению, это достойное и честное предложение, – все то время пока херс говорил, рядом стоявший халичи, довольно кивал.

– Мы готовы заплатить Вашу цену, но хотим большего, – начал Кобетс сразу, после того, как прослушал перевод. – В дополнение к уплачиваемой Вами цене вы ручаетесь за нас перед Советом об открытии нам собственного счета, на который тут же зачисляете миллион знаков Спектра. Согласитесь, цифра смешная, ну не открывать же пустой счет, а мы еще не обзавелись местной валютой… Также мы с Вами заключаем длительный договор на сорок тысяч рабочих мест по привлечению нас к работам на Ваших плантациях и строительных объектах со стандартными условиями… И еще маленькая оговорка – за нами остается право выкупить у Вас всех своих рабов в течение года по цене, эквивалентной той, за которую мы Вам их продали.

– Мы согласны на первое твое требование, – не раздумывая ответил херс. – Но такой крупный и главное длительный договор не заключают на стандартных условиях. Мы можем согласится только на половину цены. Требование о возможности выкупа и вовсе бессмысленно.

– Нам нужен только стандартный договор и это наше последнее слово. Уверен, что на такие условия мы найдем покупателя в другом доме.

– Никто не будет… – начал было возражать херс, но его тут же отдернул халичи.

Херс прервал свою речь и стал слушать своего помощника. Маленький халичи, о чем-то активно жестикулировал, пытаясь убедить своего собеседника и, похоже, ему это удалось.

– Хорошо, мы согласны, – сказал херс. – Но сделку проводим здесь и сейчас. Мы будем готовы десантировать строительные конструкции с орбиты через тридцать семь минут. Открытие счета займет чуть больше времени.

– Сколько мы собрали людей? – тихо спросил Кобетс у Фомы.

– Третий и пятый жилые отсеки – там не больше девяти тысяч.

– Быстро дай команду набрать еще тысячу, погрузите туда еду и готовьте эти отсеки к транспортировке. Мы тоже передадим их на орбите и пусть сами сажают как хотят.

– Мы согласны, – тут же ответил Кобетс херсу.

* * *

Сбор нужного количества людей и погрузка еды заняли больше двух часов. Служба безопасности с корабля постоянно докладывала о каких-то проблемах, но задачу свою выполнила.

Стороны скрепили договор с использованием отпечатка слюны вместо подписи и тут же обменялись объектами договора: Кобетсу халичи передал новенький планшет, такой-же, как и у себя, с информацией по вновь открытому счету, и тут же прорекламировал услуги своих сородичей для ведения операций по нему. А херс показал радарные данные с падающими из космоса крупными объектами. Точкой их приземление было именно то место, где Кобетс планировал разместить поселение людей. Сам же Андрей Васильевич, в свою очередь, дал добро службе безопасности на корабле, передать жилые отсеки, наполненные будущими рабами, на буксир траулерам Оранжевого дома.

После этого херс, нехотя, скрепил договор по найму на невыгодных для себя условиях.

– Ты получил свое, человек, – сказал херс направляясь к своему транспортному средству. Раздражение в его голосе ощущалось даже сквозь устройство перевода. – Но теперь ты сам в ответе за сохранность своего имущества и договора. Помни, что договор будет действовать только в том случае, если ты останешься жив.

Только сказав это херс, со всей своей командой, погрузился на корабль и направился прочь. Корабль удалялся все дальше и дальше, его звук, казалось бы, затухал, но общий гул вокруг почему-то нарастал.

– Как думаешь, Фома, – спросил Андрей Васильевич. – Что он имел ввиду, говоря про сохранность имущества?

Обернувшись к помощнику, Кобетс увидел, как тот с паническим взглядом уставился в небо.

– Кажется, он имел ввиду это, – вдруг сказал Фома, показав пальцем вверх.

Проследив за его взглядом Кобетс увидел картину, которая грозила ему весьма неприятными последствиями – в небе, прямо над их головами с огромной скоростью спускались восемь десантных капсул. То, что это были именно они, не сомневался даже сам Андрей Васильевича, весьма далёкий от военной инопланетной техники. Как, собственно, ни у кого и не было иллюзий по поводу того, что они не принадлежат людям и летят сюда не из желания познакомиться и пообщаться по душам.

Спустя всего несколько секунд десантные капсулы с грохотом, поднимая тучи пыли и грязи, приземлились в нескольких метрах от группы людей, и из них вывалило целое разношерстное воинство. Кого тут только не было: и скаэты, и херсы, и какие-то одноглазые рогатые великаны с зеленой кожей, мелькнул даже один халичи и еще несколько представителей каких-то незнакомых рас с головы до ног увешанные оружием, причем, в основном холодным.

Войны все выходили и выходили. В общей сложности, на первый взгляд, их оказалось чуть больше сотни. Они быстро рассредоточились и окружили группу людей. Кобетс тут же пожалел о том, что взял с собой лишь шестьдесят человек. Да это были его лучшие люди, которые уже заняли круговую оборону вокруг корабля, попрятавшись в укромные места, но справятся ли они с незнакомым противником, который, к тому же, еще и имеет численный перевес, никто сейчас не мог знать.

Высадившийся десант, на удивление, даже не стал укрываться. Абсолютно наглым образом, не прячась от возможных выстрелов, они, стоя во весь рост, окружили лагерь людей, даже не доставая своего оружия. С первого взгляда это показалось Кобетсу хорошим знаком, и, несмотря на общее плохое предчувствие, он решил вступить в переговоры.

Поднявшись из своего укрытия в виде небольшого оврага, в котором его небольшая армия уже успела спрятаться, он направился к, вышедшему вперед, лидеру десанта – здоровенному скаэту, в сегментированной серой броне, похожей на защиту лошади рыцарей средневековья, и в длинном шлеме с прозрачным забралом, по бокам от которого свисали длинные серые хвосты толи от гривы, толи от чего-то другого. Тот самым наглым образом, практически в одиночку (в сопровождении всего лишь двух своих сородичей), следовал к группе людей.

– Незнакомец, – крикнул он, приблизившись на расстояние нескольких метров к Кобетсу, взявшему с собой еще двух безопасников. Остальные остались лежать в укрытии держа десант на прицеле. – Я капитан вольных путешествий Арат-Мас, – скаэт продолжал приближаться, крутя в своих, очень похожих на человеческие, руках какой-то голубоватый шар. – Я предлагаю тебе добровольно передать мне все, что у тебя есть, а именно: эту землю, строительный материал, корабль, имеющееся оружие и половину особей в мою собственность. За это я, возможно, сохраню тебе жизнь, – скаэт подошел совсем близко, на расстояние всего пары метров. Из-за его спины торчал огромный длинный меч, огнестрельного оружия не было. Он оказался выше Кобетса почти на пол метра и грозно нависал над его командой. Уверенности добавляло лишь то, что пара его людей, стоявшая рядом, держало на прицеле самонадеянного кентавра, возомнившего себя пиратом. С такого расстояния они точно не промахнуться. Все остальные люди тоже наготове, в отличие от прибывшего вражеского десанта.

В это время откуда-то снова раздался гул и, посмотрев на небо, Кобетс расплылся в довольной улыбке – сверху на них снова падали десантные капсулы, вот только эти, в отличие от предыдущих, были ему знакомы – точно такие использовались на его корабле. В этом Кобетс не сомневался ни капли.

– Может, мы все-таки договоримся? – довольно выпалил он, заметив замешательство на лице собеседника.

Но тот не отвечал, а лишь молча наблюдал за высадкой нового десанта.

Кобетс угадал с принадлежностью капсул к своему кораблю, а вот с участниками десанта его ждал сюрприз. Из только что приземлившихся и открывших двери машин, выбегали не бравые ребята, уверенно держащие в руках световые ружья и закованные в продвинутую экипировку, а какой-то сброд, одетый кто во что и неуверенно держащий в руках разношерстное оружие – у кого-то даже были в руках допотопные автоматы Калашникова, а кто-то, кажется, даже плакал навзрыд.

Учитывая, что капсулы приземлилось только четыре, в подкреплении состояло не больше ста-ста двадцати человек. И похоже, что их всех возглавлял этот недотепа капитан, который оказался настолько глуп, что вместо боевого шлема нацепил на голову свой дурацкий черный берет.

– Я так понимаю ты отказываешься от моего предложения, – сказал скаэт, увидев все это. – Твое решение принято, – с этими словами он, небрежным движением руки, уронил свой голубой шар на землю.

На время его полета до земли все люди замерли, ожидая чего угодно: взрыва, землетрясения, вспышки света, огненного пламени аномалии, всех оставшихся возможных неприятностей. Убегать и прятаться уже было бессмысленно, поэтому все просто смотрели, как парализованные, на медленное падение шара. И вот он упал, стукнулся об землю, немножко отскочил, снова упал, скатился по небольшой горке и… ничего не случилось: ни взрыва, ни конца света – все осталось без изменения.

Вот только скаэт за это время быстрым движением вытащил длинный меч у себя из-за спины и ловким взмахом перерубил одного из безопасников, стоявших рядом с Кобетсом, почти пополам – будто у того и не было никакого бронекостюма.

– Огонь! Огонь! Огонь! – в панике заорал Кобетс.

Он продолжал орать как бешеный, но в ответ слышал лишь легкое попискивание оружия своих бойцов. Выстрелов не раздавалось.

– Ха-ха-ха! – в оригинале смех скаэта звучал, как мерзкий, громкий комариный писк, но устройство перевода, несмотря на начало боевых действий, продолжало все переводить. – Не на ту планету ты высадился, незнакомец. Привет тебе от Фиолетового дома – огнестрельное оружие не работает, когда активна эта штука, – он кивнул на шар, лежащий на земле, который к этому моменту стал уже ярко красным, и снова замахнулся мечом. Но Кобетс быстро уклонился и, что есть сил, побежал к кораблю. Вслед ему раздавался хохот пирата и предсмертный крик его второго бойца.

* * *

Что произошло на самом деле капитан понял слишком поздно. Он был в курсе какой-то непонятной возни вокруг третьего и пятого жилого модуля еще со вчерашнего дня, немного беспокоился по этому поводу, но не предавал особого значения, полностью погрузившись в подготовку своего войска. Дела продвигались очень медленно – экипировки не было, оружия тоже. Служба безопасности давно выгребла все более ли менее значимые склады или взяла их под свой контроль. С миру по нитке капитан смог вооружить и одеть лишь чуть больше сотни людей, причем одному из жаждущих боя мальчишек, он даже отдал свой боевой шлем, чтобы хоть как-то его защитить.

А вот когда до него от разных людей стали доходить сообщения, что безопасники насильственно переселяют более тысячи человек в модули три и пять из других мест – он понял – что-то не так. К сожалению, сообразить, что именно он смог лишь когда эти модули уже отсоединили от корабля и передали под управление местным аборигенам.

Сил захватить власть на корабле, где осталось несколько тысяч бойцов службы безопасности, у капитана еще не было, и единственным разумным решением ему показалось – попытаться захватить нечистого на руку руководителя на спутнике, куда тот высадился. Против шестидесяти бойцов службы безопасности у его, пока еще немногочисленного воинства, оставался шанс.

Но и этим намерениям не суждено оказалось сбыться. Прямо перед запуском, прибежал очумелый сержант и сообщил, что к группе людей на спутнике направляется космический десант с одного из военных кораблей на орбите.

Получив эту информацию, капитан не стал менять решение – его присутствие на спутнике в любом случае не будет лишним. Вот только похоже, вместо того, чтобы воевать, пытаясь взять Кобетса в плен, его люди будут умирать, пытаясь сохранить ему жизнь.

Это была первая высадка космического десанта в истории человечества. По крайней мере того, о котором знал капитан. От меняющегося чувства: то невесомости, то невероятных перегрузок и дикого гула стало страшно и плохо даже ему – что уж говорить об остальных.

Еще до посадки в капсулы его воинство больше походило не на бравую армию освобождения, а на кучку запуганных людей, которым зачем-то дали в руки оружие. Некоторые даже толком не знали, как его держать. А как только десантные капсулы покинули корабль, так эта напуганная кучка людей превратилась в еще более жалкое зрелище – кто-то отчаянно плакал, кто-то кричал, кто-то молился. Капитан же все это время проклинал себя за то, что использует этих людей, среди которые есть совсем молодые, еще несовершеннолетние мальчишки и даже одна тринадцатилетняя девчонка.

Посадка, довольно жесткая даже несмотря на резкое антигравитационное торможение перед землей, и высадка десанта тоже не добавили уверенности. Люди неуверенно покидали космические аппараты, двигаясь, возможно, навстречу своей смерти.

Они выходили медленно, неуверенно, неуклюже… кто-то продолжал плакать и это был явно не один человек. Но они шли!!! ВСЕ!!! Никто не остался внутри! Никто не стал прятаться за спины товарищей. Кто как мог, но ВСЕ шли воевать, отчетливо понимая, что, скорее всего, в последний бой, который для многих из них станет к тому же еще и первым.

Выстроившись перед своими десантными капсулами, они увидели своего противника. В отличие от подготовленных людей Кобетса, никто из них даже примерно не знал какие расы существуют и кто на что способен, поэтому для них, все это инопланетное воинство выглядело как стая каких-то причудливых тварей.

И вот, одна из этих тварей, очень похожая на человека с лошадиным туловищем, быстро достала меч и разрубила пополам бойца, стоявшего с Кобетсом – мирно решить вопрос явно не получилось.

Тварь убила уже второго человека, а бойцы службы безопасности, почему-то, бездействовали, в панике передвигаясь с места на место. Инопланетное войско начало сужать кольцо над окруженной группой людей, полностью игнорируя, прибывшее к ним, подкрепление.

– Но почему люди не стреляют в ответ, – мимолетом подумал капитан, и тут же отдал команду своим: – По противнику: Огонь!

Еще не успев договорить, он сам уже жал на курок винтовки, выбрав в качестве цели ближайшего рогатого великана, с немного мелковатой для него дубиной в руках. И только нажав на курок, капитан понял почему нет ответного огня – оружие не работает.

Вокруг раздавался писк отказавших световых ружей и холостое щёлканье курков пороховых автоматов. Люди в недоумении смотрели на свое оружие, отказывающееся выполнять свои функции. А кольцо инопланетян все уже сжималось вокруг окруженных. И, хоть они и оставались врагами, но все же были людьми. Изредка стали раздаваться их, пока еще одиночные, предсмертные крики.

– Солдаты! – закричал капитан своим людям, понимая, что другого выхода нет. – Примкнуть штыки! – вспомнил он старую команду, которую еще в прошлой жизни учил в военном училище. – К рукопашному бою готовьсь!

Многие непонимающе уставились на свое оружие, но один из бойцов – тот самый пожилой мужчина, который на первом собрании отстаивал принятие в войска своих внуков – достал встроенный штык из своего древнего АК и показал тем, у кого было такое же оружие, что надо делать. Но у остальных были световые ружья, и они вопросительно посмотрели на капитана.

Он ничего не мог им ответить, лишь еще раз оглядел свое войско: испуганного, но решительного Корнелюка рядом, плачущую навзрыд девчонку, лет восемнадцати, неумело пристраивающую штык к автомату, мужчину, помогающего обоим своим внукам превратить огнестрельное оружие в холодное и всех остальных, жутко боящихся, но готовых на все. Они все смотрели на него, ждали команду. Они были готовы воевать, готовы умирать. Капитан лишь кивнул им всем, словно извиняясь, и прокричал:

– В АТАКУ!

Дожидаться остальных он не стал, а самый первый побежал на стоявшего впереди к нему спиной врага. Шаг за шагом расстояние до великана уменьшалось. Он бежал и позади слышал топот своих бойцом. Не было ни капли сомнения – они все идут следом. Боятся, плачут, но идут – делают свое дело. Все как один, друг за друга, за человечество. В отличие от безопасников, которые разделились на мелкие группки и, каждый сам по себе, пытались сохранить собственную жизнь.

Чуда не случилось – великан, да и другие, услышал шум приближающейся толпы и обернулся навстречу новой угрозы. Но это его не спасло – капитан с разбегу прыгнул на него и со всего маха ударил ружьем, как дубиной, ему по голове – хорошо, что она у него не оказалась защищена шлемом.

Великан пошатнулся, но не упал, и тут же получил еще удар от капитана. Правда второй удар у него почти получилось заблокировать, и он уже готовился контратаковать, как к капитану подоспела помощь – зареванная девчонка со всего разбегу воткнула штык в самый низ живота великана, пробив его хлипкую защиту. Но остальные твари тоже не бездействовали – вырвав дубину из рук великана и размахиваясь ею, чтобы добить противника, капитан увидел, как из плеча девчонки, пытающейся освободить свой штык, вышло лезвие узкого длинного меча. Она вскрикнула и выпустила свое оружие из рук. Сзади нее стояла невысокая тварь на двух ногах, которой тут же размозжил голову Корнелюк своей винтовкой. Но и ему уже смертельно угрожала другая, паукообразная тварь, замахнувшись трезубцем для удара его в спину.

Капитан быстро поменял приоритеты и, вместо того, чтобы добить великана, ударил трофейной дубиной паукообразную тварь по голове, в самый последний момент спасая Корнелюка от удара сзади, и тут же почувствовал, как мимо пролетает трофейный меч коротышки, запущенный Корнелюком за его спину.

Обернувшись, капитан увидел пронзенную мечом тварь, похожую на кентавра. Корнелюк лишь легко ранил ее в незащищенное бедро, но остановил смертельный удар. Отвлекаться на нее, чтобы добить, не было смысла – сразу три штыка бравого деда и внуков одновременно пронзили ее в брюхо. Оглядевшись, капитан понял, что бой кипит во всю. Все его войско добралось до противника и вступило в схватку. Кое-где враг не успел среагировать и был повержен, но где-то атаки оказались отбиты и умирающие люди лежали в собственной крови.

Но помогать раненым не было времени, поэтому он преступил через девушку с пронзенным плечом, лишь украдкой глянув на нее, и устремился дальше в бой. Рядом с ним оказался Корнелюк, завладевший трофейным трезубцем. Они вдвоем быстро убили еще одну паукообразную тварь, ранившую и пытающуюся добить одного из их бойцов. Потом вступили в сражение с какими-то низкорослыми и верткими тварями, одна из которых ранила Корнелюка в руку. Потом были еще сражения: и в одиночку, и в сопровождении своих бойцов. Кому-то из своих капитан спасал жизнь, кто-то помогал ему, кого-то спасти не успевали. То тут, то там стали появляться сражающиеся в общей массе безопасники, но некоторые из них, вырвавшись из кольца, убегали куда глаза глядят.

Сражение длилось не долго, но казалось, что оно идет целую вечность. Поначалу казавшаяся легкой, дубина начинала становится неподъемной, усталость стремительно наваливалась на капитана, а его сторонники один за другим падали от ударов врага, но и жизни свои они не отдавали за бесценок. Оценивая мимолетом поле боя, капитан понимал, что он и его люди, с поддержкой загнанных в угол безопасников, побеждают или, как минимум, схватка идет на равных, с большими потерями для всех сторон.

Удар, уклонение, удар, уклонение – как некое спортивное упражнение или танец продолжал он свой бой, пока его дубина со звоном не обрушилась на огромный меч высоченного кентавра в серой ячеистой броне и длинным шлемом на голове. Дубину враг играючи остановил своим мечом, но не учел, что его, охваченный азартом сражения, противник просто не мог остановиться. Выпустив свое оружие из рук, капитан подпрыгнул так высоко, как мог, и впечатал свой ботинок в лицо сопернику.

К этому моменту он был уже почти обессилен, и прыжок с ударом получился так себе. Враг даже нисколько не отклонился, но каким-то волшебным образом вокруг все изменилось. Вместо того, чтобы атаковать и добить безоружного противника, кентавр уставился на него удивленным взглядом и вдруг что-то просвистел. Твари все, как по команде, перестали атаковать. Люди тоже замерли, недоуменно уставившись на противников.

Кентавр же, вытащил из-под трупа, распластавшегося рядом паука, забытое всеми устройство перевода и начал свистеть.

– Ты вызвал меня на бой, незнакомец? – перевело устройство. – Я ошибся в Вашем лидере, теперь я вижу кто у Вас главный. Я принимаю твой вызов и ставлю свое Эго.

– Чегооо??? – только и смог устало произнести капитан, ничего не понимая.

– Наверное, это что-то типа титульной схватки, – подоспел на помощь Корнелюк. Одна его рука безжизненно свисала вдоль тела, заливая костюм кровью. – Ну, типа, кто выиграет бой, тот и выиграет сражение.

– Именно так, – перевел вдруг переводчик речь маленького серого коротышки, появившегося непонятно откуда. – Капитан-повелитель Арат-Мас ставит в поединке свое Эго и ждет соответствующей ставки от своего противника.

– Эго? – переспросил Корнелюк. Почему-то ему показалось, что раз этот самый капитан-повелитель не разговаривает сам, и за него все вопросы утрясает какой-то карлик-коротышка, то и его капитан не должен договариваться обо всем самостоятельно. Да и по виду капитана, не похоже было, что он вообще, о чем-то сможет договориться.

– Да, Эго – то, что составляет суть и личность повелителя: его владения, корабль, статус.

– Мы принимаем Ваши правила. Мой повелитель согласен! – быстро протараторил Корнелюк уверенным голосом.

И довольный ответом, халичи, взял устройство перевода у хозяина, поднял дубину капитана, вручил ее ему в руки и отошел в сторону – показывая всем жестами разойтись и освободить место для схватки.

– Так быстро расступились все, – закричал Корнелюк своим. – А еще лучше помогите раненым, – выведенные из ступора люди забегали, выискивая и помогая раненым. Некоторые из тварей последовали их примеру, но гораздо в меньшем количестве – похоже забота о своих не была у них в почете.

Карлик же обошел по периметру образовавшийся круг-арену и встал рядом с Корнелюком, очевидно распознав в нем некого ответственного помощника повелителя-соперника.

– Корнелюк, что происходит? – спросил капитан, постепенно приходя в себя.

– Капитан, тебе надо победить этого коня и бой окончен. Ты уж постарайся, мы вроде и побеждаем, но не очевидно. В любой момент можем сдать. Эффект неожиданности закончился. И у нас сильно много раненых… да и безопасники, того и гляди, разбегутся все. Ты уж извини, что я взял на себя ответственность за твое решение. Но раз ты все это затеял – тебе и разгребать…

– Именно так, прапорщик, – капитан поднял дубину, которая снова казалась легкой – все-таки несколько минутный перерыв позволил, хоть немного, восстановить силы.

И только он это сделал, как его противник тут же ринулся в бой. Набрав скорость, он атаковал капитана, как кавалерия атакует пехоту, пытаясь пронзить своего врага длинным мечом, выставленным, как короткая пика. Капитан даже не стал пытаться отразить удар врага, а просто кувырком отскочил в сторону.

Пролетев мимо и развернувшись, кентавр возобновил атаку. И снова капитан отскочил в сторону за секунду до того, как меч противника пронзил то место, где он стоял. Но в этот раз кентавр не стал проскакивать дальше, а сразу перегруппировался и напал на, все еще даже не вставшего на ноги, противника. Капитан только в последний момент успел отскочить из-под вспоровшего землю меча и у него тут же возникла возможность контратаковать, чем он и воспользовался, ударив своей дубиной наотмашь кентавру в зад.

Удар достиг цели – от него у кентавра даже подкосились задние ноги, и он немного потерял равновесие. Но развить атаку у капитана не получилось – кентавр сильно быстро отскочил в сторону на недосягаемое расстояние. Правда на том месте, где он только что стоял, остались лежать, сбитые ударом, ножны с небольшим кинжалом. Капитан тут же взял их и спрятал сзади за пояс. Его, восстанавливающий силы противник, похоже, этого даже не заметил.

Оценив силы друг друга, соперники стали осторожней и начали кружиться вокруг по арене. Уличив момент, кентавр напал, но капитан, парировав выпад, попытался контратаковать. К сожалению, тоже безуспешно. Развить свою атаку тоже не получалось, кентавр легко отпрыгивал из зоны поражения, используя свои мощные ноги.

Капитан не знал, как ему достать противника, а тот не пытался сам лесть на рожон. Так они и крутились вокруг друг друга, пока из толпы зрителей со стороны кентавра не начали раздаваться какие-то звуки.

– Они подначивают его, – вдруг крикнул Корнелюк. – Чтоб он напал. Готовься.

Это капитан и сам уже понял, судя по недовольной морде своего противника. Удивительно, но несмотря на абсолютно непривычную структуру лица, капитан легко читал настрой своего партнера по его мимике даже через забрало шлема. Поэтому он точно предугадал, когда тот атакует и даже угадал как. Кентавр разбежался и, сделав ложный выпад мечом, попытался ударить противника передними ногами, встав на дыбы. Вот тут-то капитану и пригодился трофейный кинжал – поднырнув под передние ноги противника, он оказался у него под, почти незащищенным, брюхом и, быстро достав кинжал, нанес сразу несколько ударов в разные области – и в первую очередь туда, где у земной лошади было бы сердце.

Ранения не убили кентавра мгновенно и, успев нанести шесть ударов, капитану пришлось ретироваться, уклоняясь от удара задних ног. Но, отскочив в сторону и глянув на своего соперника, он понял, что тот уже не боец… да и не жилец.

Кентавр потерял опору, начал медленно заваливаться в сторону и рухнул на бок. Еще несколько секунд его тело шевелилось, но вскоре затихло. Капитан-повелитель был побежден, а его победитель стоял рядом почти невредимый.

Все зрители вокруг замерли и только Корнелюк, не сдержав эмоций, закричал от радости и заулюлюкал. И вдруг… его крик поддержали другие… причем не люди, а твари. Они булькали, визжали, свистели, потрясая оружием.

Корнелюк подошел к капитану и не сдержавшись крепко обнял его.

– Ну капитан, ну молодец, ну герой. Показал этому инопланетному коню…

Вслед за Корнелюком к капитану подошел и маленький коротышка.

– Все, – Корнелюк сразу поставил ему подзатыльник здоровой рукой. – Валите отсюда.

– Уходить?! – удивленно переспросил коротышка. – Куда?

– Да в жопу! – крикнул, склонившись перед лицом коротышки Корнелюк. – Валите!!!

– А что нам там делать? – удивленно переспросил коротышка. – Капитан-повелитель, я прошу уточнить приказ. Куда переместиться мне и вашим войнам… и сохраните ли вы им жизнь или велите казнить? Смею обратиться – это хорошие воины и их лучше продать, чем казнить… И лучше их продать после завершения планируемого рейда.

– Стой, стой, стой, – капитан остановил Корнелюка, который уже собрался выдать очередную триаду о том кому и куда идти. – О чем ты говоришь, малой? – обратился он к карлику. – Какие указания я Вам должен давать? Какой рейд? Ваш повелитель мертв. Ты видишь? – капитан показал на мертвое тело своего противника.

– Нет, – ответил карлик, быстро и без интереса глянув на тело. – Наш повелитель – это ты. Нас ждет очень выгодный рейд. Эго Арат-Мас теперь твое и пока его братья не заявят протест и не оспорят поединок ты будешь…

– Ты что-то перепутал, малой, – перебил его капитан. – Я не хочу иметь с вами ничего общего. Тем более не хочу быть вашим руководителем. Прощай. Нам надо помочь раненым и выяснить, что случилось с Кобетсом.

– Это тот, что говорил здесь до тебя?

– Да, ты знаешь где он?

Карлик не ответил, а лишь подошел к ближайшей твари из своей свиты и через несколько секунд Кобетс уже лежал у ног капитана, брошенный на землю принесшей его паукообразной тварью.

– Что ты сделал с людьми? – быстро схватил его капитан за грудки и встряхнул.

– Я… я… – бессвязно лепетал Кобетс, который, судя по всему, пребывал в глубоком шоке.

– Ээээ… он продал их в рабство Оранжевому дому, – ответил за него карлик. – В обмен на землю, стройматериалы и несколько договоров. Кстати, относительно выгодная сделка, если он останется жить. Оранжевый дом согласился на нее только из-за того, что был уверен в смерти этой особи.

– Я… я не продал, – возразил Кобетс. – Лишь арендовал. Я их верну! Могу вернуть через год… по контракту.

– Формально он прав, – снова вмешался в разговор карлик. – Но у него нет нужной суммы и в том, что он сможет ее заработать, я сильно сомневаюсь. Такие доходы бывают только у везунчиков.

– Мы можем забрать их? Прямо сейчас поехать в этот Оранжевый дом и отменить договор или отвоевать? – ни к кому конкретно не обращаясь спросил капитан.

– Нееет, – ответил ему карлик. – Это невозможно. Оранжевый дом один из самых сильных. В любом случае, при нападении погибнет больше особей, чем мы освободим. Обратно получить их можно только выкупив.

– И как заработать на этот выкуп? Ты говорил о каком-то выгодном рейде. В нем мы заработаем нужную сумму?

– Нееет. Он конечно выгодный, но не настолько. Вот если принять участие еще в одном рисковом деле, на которое не мог решиться Арат-Мас, и организовать пару набегов, да плюс продать еще что-нибудь ненужное и заработать на контракте, заключенном с Оранжевым домом, то может получится. Вот только в этом случае, этому, – карлик кивнул на Кобетса, – придется сохранить жизнь. Ну так как, мы в деле?

Капитан не ответил, а лишь развернулся и направился проведать раненых. Карлик вопросительно посмотрел на Корнелюка.

– Мы в деле, коротышка, – ответил тот. – Мы своих не бросаем.

* * *

Меньше дня потребовалось на то, чтобы переправить всех, желающих присоединиться к капитану, людей на пиратский корабль.

То, что это не пираты ни у капитана, ни у остальных иллюзий не осталось сразу после того, как выяснились детали рейда. Но отступать все равно никто не собирался.

Несмотря на печальный опыт последнего нападения, в котором погибло сорок человек и еще двадцать оказались серьезно ранены, капитан все равно разрешил всем без ограничений присоединиться к своей команде. До сих пор у него перед глазами стояла картина раненого деда, обнимающего тела обоих своих убитых внуков и чудом выжившей, раненой в плечо девушки, которая поддержала его при первой атаке – она не переставала плакать даже когда все закончилось, а как только ей наложили повязку тут же пошла помогать, раненому ею самой, турусу (так оказывается называется эта раса великанов) при этом продолжая плакать. Он шарахался от нее, как от прокаженной, и, похоже, боялся больше, чем она его, но все же позволил перевязать свои раны. «Он же теперь за нас», – объясняла она свой поступок другим людям.

Да, возможно на его новом корабле людям находиться опаснее, чем на Спектре. Но тут ОН за них отвечает. А оставляя ТАМ, бросает на произвол судьбы. Поэтому всем желающим он дал шанс присоединиться к нему и стать, как бы это смешно не звучало – космическим пиратом. И таких людей оказалось не мало. Хотя, конечно, подавляющее большинство осталось на Спектре, где Кобетс начал обустраивать им жилище и нашел работу.

Как только он добрался до корабля, то сразу забыл все обещания и отказался участвовать в зарабатывании денег для выкупа рабов. Но хотя бы то, что он не отказался их выкупить при передаче ему нужной суммы денег, с учетом его процента – уже было хорошо. Оставалось заработать эти деньги, вернее их украсть.

И вот теперь – стоя на мостике своего нового корабля, капитан размышлял о превратностях судьбы и испытаниях, которые им еще предстоит пройти. Он был уверен, что все получится. А если и не получится, то он сделает все, что сможет и ему не за что будет себя винить.

– Любуетесь видом, товарищ капитан, – прервал его мысли, вошедший на мостик, Корнелюк. – Или привыкаете к новому статусу. Вы ведь теперь не просто капитан, а КАПИТАН… капитан пиратов… А?! Ну кто бы мог подумать?! Вы же хотели служить на флоте, а теперь, бац – и у Вас собственный маленький флот.

– Я тоже только что размышлял о превратностях судьбы, – улыбнулся капитан.

– Уууу превратности еще те… превратнее некуда. Это-ж, разве тока в детстве, наверное, могли подумать, что станете пиратом, да еще и капитаном. Ну круто же??? А?! Пират капитан Игорь Князев!? А?! Круто?!.. Хотя нет, не круто… У пиратов должны быть прозвища, а вы же у нас теперь повелитель, а по-нашему это… Точно!!!.. Всё!!!.. Мы теперь будем назвать вас, не иначе как… Князь Игорь!!!..

Глава 1. Новая жизнь

– Долго я еще буду в таком состоянии, профессор?

Изуродованное ранением, тело Джона, а точнее то, что от него осталось, лежало в небольшой белоснежной каменной ванне, почти до верху заполненной мутной, вязкой жидкостью. Над ее поверхностью выглядывало лишь молодое юношеское лицо, с огромной рваной раной на всю левую половину, следствием которой стал отсутствующий на месте левый глаз. Правый глаз был открыт, но смотрел строго в одну точку, не сдвигая зрачок ни на миллиметр. За исключением рваной раны, вся остальная кожа была гладкой и выглядела здоровой, только очень бледной. Посиневшие губы с трудом шевелились, позволяя своему хозяину говорить.

– Нам абсолютно некуда торопиться, сынок, – уверенно, но с оттенком усталости в голосе, ответил профессор Лоббитс. Вся его одежда, да и лицо, были испачканы, от чего он выглядел очень неопрятно и смотрелся совсем неуместно на фоне белоснежной, стерильной медицинской лаборатории.

Но вся эта лаборатория была его детищем, созданным им единолично в одном из помещений корабля. Собственно, и сам Джон, в том виде, каком он сейчас существовал, был детищем Лоббитса. Нет, профессор не спас жизнь своему протеже – он дал, вернее создал ему новую жизнь. Жизнь с новым телом, с новыми способностями, с новыми возможностями.

Уже больше шести месяцев профессор возился с Джоном, приводя его новое тело в жизнеспособное состояние. Он как будто вынашивал плод, готовясь к появлению ребенка на свет. Именно так он и относился к своему главному делу последних месяцев.

– … Абсолютно некуда спешить, – продолжил он бубнить себе под нос. – Изначально природой задумано, что женщина вынашивает ребенка девять месяцев. Я, конечно, могу попытаться использовать те сроки родов, которые были приняты на Коридоре, но лучше не рисковать. У тебя хорошая, стабильная динамика – все твои органы развиваются и уже почти работают самостоятельно. Да, у длительного процесса есть свои недостатки – чем больше ты тут лежишь, тем потом дольше тебе придется учиться шевелить своими… ээээ… конечностями, но уж пусть лучше так, чем получим отказ какого-либо органа и начинать все сначала.

– Да мне бы уже хоть чем-нибудь пошевелить… хоть что-нибудь сделать. Я устал лежать, устал думать, устал вспоминать… Почему вы не хотите поместить меня в креосон?

– Джон, прекрати. Мы это уже неоднократно обсуждали. Я не уверен, что в креосне органы будут развиваться как надо. Лучше не рисковать. А насчет возможности шевелить чем-нибудь – дак вон ты скока языком шевелишь, прям не остановить тебя.

– Поэтому и шевелю… что больше нечем…

– Сынок, потерпи. Нам правда некуда торопиться. Всяких возможных припасов на корабле нам двоим с лихвой хватит до конца жизни. А происходящее с тобой сейчас настолько важно, что спешка тут абсолютно ни к чему. Понимаешь?

– Ох, профессор, мне как-то страшно – раз даже ВЫ никуда не торопитесь, то происходит, что-то действительно ОЧЕНЬ важное. Обычно вы всегда спешите и… ну… в общем, после этого происходит всякое… – Джон даже попытался усмехнуться, но не смог. Большая часть нервных окончаний на лице, да и на всем теле, были заморожены.

– Конечно важное! – профессор даже привстал. – Ты хоть понимаешь, что в одиночку смог победить… ну… почти победить… целую десантную группу Империи?!!

– Правильно… ПОЧТИ смог… а почти – не считается.

– Ну, да. Скажешь тоже – не считается. Ты, толком не владея навыками управления материалом, уничтожил одиннадцать бойцов – да, скорее всего, все человечество, вместе взятое, к настоящему моменту не уничтожило столько вульфондов. А теперь представь, что ты сможешь сделать, обучившись и натренировав свои способности?

– Думаете, разница будет большая?

– Ага… примерно, как между мной и Стораком.

– Скажете тоже… Стораком… интересно, как они там? Полгода прошло. Салли уже должна родить. Вы представляете, профессор – у меня где-то там есть ребенок… а я ведь даже не знаю, кто это – мальчик или девочка. Салли все мне сюрприз готовила – не рассказывала.

– С ними все будет в порядке. О них есть кому позаботиться. По крайней мере какое-то время. Думаю, они попрятались на Коридоре и других планетах системы. Эвакуировать всех недостаточно ресурсов – мы с тобой уперли корабль, предназначенный для сотни тысяч, но по-другому было нельзя. Если Омар и остальные захватили десантный корабль и смогли нейтрализовать все его системы слежения, а у Шолохова и Османи достаточно знаний для этого, то все может оказаться вообще великолепно – Империя так ничего и не узнает про Коридор, а у нас флот пополнится новой игрушкой… Но ты же понимаешь, что все это временно?! Вечно прятаться мы не сможем. Чтобы человечество выжило, в этой игре надо кардинально менять правила.

– Ну так давайте уже сделаем это, профессор!?!

– А я по-твоему, чем занимаюсь?! Сейчас вот поставим тебя на…на все, что можно… и пойдем менять правила…

– Быстрей бы уже… – пробормотал Джон, снова погрузившись в мысли и воспоминания. Только этим и оставалось занимать все свое свободное время – ведь его сейчас было предостаточно… им некуда торопиться…

* * *

– Так, ну что, сынок, сегодня ты попробуешь встать. Руки у нас уже достаточно освоены, пора переходить к ногам.

Обещанные профессором Лоббитсом девять месяцев давно истекли. Уже почти год прошел, с начала их одинокого скитания, а Джон, все еще был неспособен даже ходить.

Уже больше месяца он лежал не в восстанавливающей ванне, а на обычной кровати. Все его внутренние органы и естественный обмен веществ работали исправно, а вот владеть своим телом он еще не мог – просто не чем было. Все протезы подключали поочередно – сначала левую руку, которая пострадала меньше всего. Потом, через неделю, правую. И только через две недели упорных тренировок рук, убедившись в их адекватной работе, приступили к ногам. Сначала подключили старый протез и почти сразу – всего через неделю – решили активировать и вторую ногу.

Какое-то время Джон разминался и осваивался с ногами лежа – и вот сегодня, по плану, он должен попробовать на них встать.

– Давай, подтягивайся руками… садись… стой, – Лоббитс начал ощупывать протезы, которые на вид уже выглядели, как настоящие ноги.

В принципе все тело Джона внешне уже ничем не отличалось от его старого состояния, за исключением затягивающегося шрама на левой щеке и отсутствующего глаза. Все остальные искусственные органы и части тела выглядели как настоящие. Вот только управлять ими приходилось учиться заново.

– Так, все довольно напряжено, но в пределах адекватного. Вроде готово – давай, прыгай.

– Прыгать?! Ага!! Мне кажется я только обопрусь на ноги и сразу упаду, – засомневался Джон.

– Да прям!!! – профессор Лоббитс отдохнул и оклемался за последнее время, и к нему вернулась свойственная ему безответственность. – Максимум – потеряешь равновесие и шмякнешься носом об пол. Это же не твои настоящие ноги, после долгого перерыва тебе не надо наращивать мышцы. Смелее – все получится. Прыгай… Раз… Два… Давай!

Но Джон не спешил. Он аккуратно начал сползать с кровати, опираясь на руки, пока не уперся ногами в пол. Потом перенес вес на них, но руками все равно придерживался за кровать.

– Да ну что ты как бабушка старенькая, сынок. Давай! Смелее! Облокачивайся на меня.

Джон убрал одну руку с кровати и ухватился ей за Лоббитса. Потом также убрал вторую и медленно выпрямился во весь рост. Ноги держали уверенно, но ощущались, как чужие – точно также поначалу было и с руками – требовалось научиться ими управлять.

– Молодец! – ликовал Лоббитс. – Все хорошо… а теперь сам, – и с этими словами он тут же отошел в сторону.

Джон даже не то, чтобы лишился опоры – он просто растерялся и потерял ориентацию. Тело наклонило вперед и он, как стоял, так прямо и полетел на пол…

Прогнозу Лоббитса не суждено оказалось сбыться – носом в пол Джон не прилетел, руки сумели достаточно быстро среагировать и притормозить падение. Но приятного в этом оказалось мало – еще и профессор кричал, как будто это он упал и расшиб себе лоб.

Но Джон собрался с мыслями и начал подниматься: сначала подтянул под себя колени, потом перенес вес на них, а потом медленно встал на ноги, опираясь о стенку и показательно отклонив помощь профессора – не хватало еще, чтобы он решил поставить новый эксперимент и снова отпустить его в самый неподходящий момент. Со стороны это смотрелось забавно – взрослый молодой парень, как будто пьяный, вставал, карабкаясь по стене, и отмахиваясь от, бегающего вокруг него, резвого охающего старичка.

– Все, профессор. Я их чувствую. Только, пожалуйста, не мешайте мне.

– Да я же не мешаю, Джон. Я же страхую тебя, чтоб ты снова не шмякнулся… Давай, обопрись на меня!

– Нет! – Джон вцепился в стену. – Я сам!

Простояв достаточно долго, чтобы сориентироваться, Джон сначала отпустил стену, а потом попробовал шагнуть – его снова повело, но рядом находящаяся стена оказалась надежнее профессора и, немного придерживаясь за нее, Джон пошел, делая осторожно шаг за шагом. Лоббитс же бегал вокруг и радостно махал руками, пытаясь приобнять и придержать свое детище, которое упорно от него отпихивалось…

– Ну вот, ты уже и ходишь, – радостно констатировал Лоббитс после нескольких часов тренировок. – Еще неуверенно, но мы это быстро поправим. А как только полностью освоишься с ногами, приступим к другим конечностям.

– Другим??? – Джон хоть и неоднократно слышал ранее от Лоббитса подобные фразы, но считал, что под конечностями понимаются исключительно руки и ноги.

– Да, Джонни… другим… – загадочно подтвердил профессор его опасения.

* * *

– УОУ! УОУ! Джон, осторожнее… а-аккуратнее… – Лоббитс бегал вокруг своего подопечного, громка крича и размахивая руками.

Джон же в это время упорно пытался сохранить равновесие и взять хоть под какой-то контроль свои новые конечности. Пытаясь устоять на своих, уже абсолютно привычных, ногах, он пытался обуздать четыре щупальца, исходящие из его лопаток, которые лихорадочно метались, разрушая все вокруг. И хоть они были очень тоненькими и довольно короткими, но все равно приносили немало хлопот.

Вся эта задумка являлась новой идеей Лоббитса. Вдохновленный свойствами материала заменять органы людей и способностями Джона управлять им, он решил не останавливаться на достигнутом и усовершенствовать человека, превратив его в некого биологического киборга-гибрида.

По его задумке материал мог не только заменить Джону потерянные органы и части тела, но и создать новые, тем самым усовершенствовать его и превратить в грозное оружие. Лоббитс верил, что его изобретение может изменить баланс сил во вселенной, дать шанс человечеству и исходя из этих принципов, дал имя материалу – в надежде на будущие победы он назвал его: викторий. Джон частенько подтрунивал над ним из-за этого названия, но профессор лишь отмахивался, говоря, что он единолично тут представляет все научное сообщество человечества и может легко принимать такие решения просто посовещавшись сам с собой.

Конечно, Лоббитс мог оставить все как есть, викторий в нужных руках сам по себе являлся грозным оружием – Джон показал отличный результат просто дистанционно управляя им. Но инцидент со змеем – когда человек смог перехватить управление материалом у предыдущего владельца – показал необходимость создания более тесной связи, чтобы не потерять контроль в самый неподходящий момент. Эту проблему профессор решил исправить путем внедрения виктория напрямую в нервную систему и наоборот. Такой способ превращал материал и хозяина в единое целое – вот только освоить и переварить все это для Джона оказалось не так-то просто.

Все, что можно было разбить в лаборатории в радиусе полутора-двух метров уже оказалось разбито. Профессору несколько раз тоже прилетело щупальцами по спине и один раз по лицу, отчего на всю щеку и лоб остался след, как будто его отхлестали плетью. Неугомонные конечности не щадили никого – даже своего хозяина.

Крутясь по кругу и пытаясь поймать щупальца, хотя бы взглядом, Джон еще больше терял контроль и постоянно лупил сам себя, что еще сильнее заставляло его паниковать и ошибаться. Через некоторое время он уже даже и не пытался овладеть своими новыми конечностями, а просто старался хотя бы защититься от них – тонкие щупальца, как плети разметали все вокруг, полностью потеряв контроль.

Джон не мог ничего видеть и слышать вокруг себя, лишь мечущиеся, неуправляемые щупальца, которые никак не поддавались контролю. И вдруг, где-то за пределами разума и сознания образовалось новое чувство – чувство опасности и угрозы жизни. Откуда-то сверху на него падало, что-то очень громоздкое и тяжелое. Отойти в сторону он уже не успевал, да и мечущиеся щупальца не давали сделать ни шагу, оставалось только… вжих… и земля улетает из-под его ног, непослушные щупальца отрывают его от земли и в одно мгновение, выдернув из-под падающей траверсы, ставят сверху груды обломков, только что свалившейся с потолка, конструкции.

Выпрыгнув без единой царапины из-под смертельно-опасной обрушившейся конструкции, Джон так и остался стоять на обломках, ошарашено уставившись на свои щупальца, спокойно повисшие, как и руки, вдоль туловища.

Немного постояв и освоившись, Джон поднял правую руку, и тут же вслед за ней поднялись и щупальца с правой стороны. Немного подождав, он проделал тоже самое и с левой стороной, а еще через какое-то время у него уже получалось управлять щупальцами независимо от рук – неуклюже, неловко, заторможено – но у него стало получаться управлять ими и контролировать их.

– Я так и думал… – услышал Джон рядом довольный голос профессора. – Опасность помогает установить контроль.

Оторвав взгляд от щупалец и посмотрев на Лоббитса, Джон увидел в его руках пульт управления, а посмотрев наверх, он понял, что траверса на него упала отнюдь не случайно.

– Профессор, вы как всегда в своем стиле, – тут же обидчиво заметил Джон. – Почему все ваши методы непосредственно связаны с попытками укокошить меня? А если б протезы отказали? Это сейчас бы я там под грудой обломков лежал, и вы бы мне новые органы растили?!!

– Ой, да брось, Джон. Я все контролировал – тебе ничего не угрожало. Так все и задумывалось.

– Что-то я сомневаюсь, – недоверчиво ответил Джон, обводя взглядом почти полностью разрушенную лабораторию.

– Да неважно, – отмахнулся Лоббитс, улавливая намек. – Главное, что они работают. Что ты чувствуешь?

– Не знаю, – Джон пожал плечами отчего щупальца немного взметнулись вверх, но, тут же успокоившись, повисли за спиной. – Странное чувство, чем-то похоже на управление викторием, но немного другое – больше напоминает то, как я осваивал ноги и руки. Как будто они всегда были, но я не помню, как ими управлять – надо тренироваться. Вот только я не могу понять, чем мне помогут, такие маленькие щупальца?

– Нууууу… – улыбаясь протянул Лоббитс. – Это они сейчас у тебя маленькие. И их всего четыре, а вообще, хаб, который я вживил в твою нервную систему на спине, может принять несколько сотен таких же. И это не совсем щупальца – скорее, все-таки, это те же иглы. Я позаимствовал идею у дикобраза и змея – помнишь, как они в одно мгновение могли защитить собой хозяина, заковав его в практически непробиваемый панцирь. Это нам еще жутко повезло, что дикие тупые твари не могли осознать свою неуязвимость. Если бы они знали, что никакой свищ за один раз не способен пробить такую броню, то пользовались ей совсем иначе. И учти, что ко всему прочему, у тебя должна остаться способность к управлению материалом дистанционно, которую мы тоже обязательно опробуем в ближайшее время…

* * *

– Джон, ты готов? – раздался в шлеме голос профессора.

– Нет, подождите, я еще не запомнил трассу, – Джон, облаченный в бронекостюм, созданный им самим из виктория и точь-в-точь напоминающий его старый защитный костюм с Коридора, стоял в узком, низком туннеле, который в нескольких шагах от него существенно расширялся и увеличивался.

– Да ну ладно… мы уже третий раз откладываем старт. Все! Ты и не должен быть ко всему готов, заодно и проверим, как ты импровизируешь. Я запускаю имитацию. Три…

– Не-не-не!!! Я не готов! Подождите!

– … два…

– Да вы чокнулись снова, я же там помру, я не готов, подождите, мне надо еще…

– …один. Трасса активирована. Удачи, сынок.

Сзади Джона тут же раздался рев и из отверстий в стенах начал вырываться огонь, как будто кто-то одновременно активировал десятки реактивных двигателей и начал наращивать их мощность. Об этом элементе в начале трассы Джон даже не знал. Очевидно профессор специально предусмотрел его на такой случай.

Оставаться на месте становилось не безопасно, рев и мощность теплового излучения нарастали и Джону пришлось выйти на трассу.

Выпрыгнув из своего маленького укрытия на более открытое пространство огромного складского помещения, он сразу же оказался перед первым противником – автоматической пушкой. Оказавшись в зоне ее поражения, Джон тут же начал двигаться и призывать разбросанный повсюду свободный викторий. Его бронекостюм, конечно, в теории и сам обладал достаточной защитой, но отдельных испытаний на это Лоббитс решил не проводить, дав Джону гарантии, что у него и так все под контролем. И так как эти гарантии Джона нисколько не убедили, он упорно старался не попадать под огонь автоматической пушки.

Несмотря на то, что скорострельность пушки была специально занижена почти в пятьдесят раз, Джон все равно с трудом уклонялся от ее выстрелов, собирая викторий для того, чтобы создать себе щит. Но, только набрав достаточное количество материала, чтобы защититься от своего первого противника, ему пришлось ознакомится с еще одним элементом трассы, о котором он не знал – еще одной пушкой.

Вторая пушка выехала из укрытия сзади и тут же открыла огонь. А вот ее скорострельность Лоббитс, похоже, забыл подрегулировать. Первый же выстрел попал в Джона, отбросив его на пару метров. Бронекостюм выдержал, но ощущения оказались не из приятных.

– Профессор, что за дела? – только и смог возмутиться Джон, быстро поднимаясь с пола, выставляя заградительный щит от второй пушки и продолжая уклоняться от первой.

– Ээээ, Джон, – раздался в шлеме ответ Лоббитса. – Я же тебе рассказывал. Разве нет?!

– Нет! Ничего подобного!.. – возмущался Джон, продолжая маневрировать между двумя противниками. – Может вы еще, что-то забыли рассказать?!

– Может и забыл… Сынок, ты же знаешь, у меня память никуда не годится…

– Да…, да что за методы опять?! Я почти уверен, что меня именно вы укокошите, а не какие-нибудь инопланетные вояки. Что мне делать-то? Я не могу отключить их обе, придется хотя бы одну уничтожить.

– Джон, не вздумай! – завизжал Лоббитс. – Эти две пушки составляют сорок процентов от всего вооружения нашего корабля – еще не хватало их лишиться. Выключай, как и договаривались.

– Как договаривались??!!! Это как???!!!! Вы может чего не понимаете – но у двух пушек нет мертвой зоны.

– Нету?! Разве?! А, ну да – нету. Ну ты придумай, что-нибудь. Я уверен, ты справишься.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.