# Этот несносный Джеффри

Диана Рейн

Как будто мало было того, что мои каникулы катились ко всем чертям – родители улетали в Европу, а меня оставляли на попечении каких-то незнакомых типов, которые назывались «далекими родственниками», – так еще и объявился некий кузен! Джефф оказался сущим кошмаром! Он ни минуты не мог усидеть на одном месте, его голова была забита одними сумасшедшими мыслями, он в открытую плевал на правила и… перевернул мое лето вверх тормашками.

© Д. Рейн, 2016

© ООО «Издательство АСТ», 2016

## Как получилось, что я встретилась с Джеффри

О, как я была зла!.. Нет, не так – о, КАК я была зла! Я думала, что взорву этот автобус к черту, а всех людей, попадавшихся мне по пути, буду расталкивать направо и налево. В общем, я была ужасно зла – а со мной это происходит крайне редко.

Ну а кто бы не злился? Когда твои родители на две недели уезжают в Грецию, а потом еще на две недели к тете в Испанию, а тебя («чтобы не было так скучно») отправляют к какому-то типу, который называется «троюродный брат моего отца». Родители нашли свою свадебную фотографию и ткнули в человека на заднем фоне, чье лицо было меньше моего ногтя на мизинце. Они не общались с этой семьей лет сто как минимум, но теперь решили отправить меня к ним, потому что более близкие родственники, а также все друзья, уже разъехались на каникулы. Или живут за тысячи миль от нас.

Как бы то ни было, но сейчас я тряслась в душном автобусе, прижимая ногами чемодан к полу, а руками обняв две пузатые сумки. Одновременно с тем, чтобы не слететь с сиденья, я пыталась сосредоточиться на музыке, играющей в наушниках и пытаться не думать о причине вони в салоне.

Что ж, каникулы Сары Кэмпбелл начались удачнее некуда! И только одно занимало меня больше всего: что я сделала, раз заслужила такое счастье?

У меня очень ныли ноги в новых босоножках на высоких каблуках, но снимать их я не стала. Во-первых, это ужасно некрасиво. А во-вторых, рядом со мной сидела довольно неприятная леди и постоянно косилась на меня. Не знаю, что во мне ей так не нравилось, но мне в ней не нравилось все. Начиная от ее внушительного роста и заканчивая тошнотворным серо-зеленым цветом ее платья.

Ехать мне, по моим подсчетам, предстояло еще около часа, и я попыталась представить себе это место – Долину Пегасов. По-моему, чересчур поэтичное и волшебное название для скопления домов. Да, родители говорили, что мистер и миссис Фригс всегда были довольно обеспеченной семьей. Может, они купили себе пегаса и теперь каждый день по очереди летают на нем на работу? Кстати, кем они работают?..

Меня занесло в сторону при резком повороте. Я крепче вцепилась в свои сумки и с силой прижала чемодан к полу. На мой взгляд, это было ужасно безрассудное решение – отправить дочь к людям, с которыми не общались несколько лет. А если они убийцы или сумасшедшие – да мало ли опасных типов есть на свете? Родителям было достаточно услышать от Фригсов заветное «да, в этом месяце мы дома и готовы принять ее», чтобы тут же послать меня собирать вещи.

В общем, думаю, можно было представить, как я была зла, возмущена и взволнована одновременно.

Я как раз обдумывала, какие экспрессивные выражения и слова я подберу для передачи своих чувств в личном дневнике или при разговоре с моей подругой Алисой. Но тут, во время этого увлекательного занятия, я неожиданно услышала возглас водителя, оповещающего об остановке в Долине Пегасов. Странно! Я думала, что буду там как минимум через полчаса, но… ладно.

Из автобуса я вышла одна. Все пассажиры проводили меня странными взглядами. Даже мисс Противная-Тетка торопливо отодвинулась, чтобы я со своим багажом смогла протиснуться. И посмотрела она на меня с таким… уважением.

Может, Долина Пегасов – и в самом деле место, обладающее волшебной силой?

Когда грохочущий автобус, провонявший невесть чем и наполненный самыми подозрительными и противными людьми в мире, уехал, оставив меня одну, то, признаюсь, мне стало немного не по себе. Уж лучше бы я протряслась в нем весь день, а в конце пути он бы приехал к нужному дому. Да, я неуютно чувствую себя в незнакомом месте. К тому же на остановке никого не было, и я рисковала безнадежно заблудиться в городке.

Вздохнув и еще раз прокляв эти каникулы, я взвалила на себя сумки, схватила чемодан и потащилась к повороту улицы. Больше всего я боялась попасть каблуком в какую-нибудь трещину или ямку и грохнуться со всем своим багажом. Но – слава Небесам! – асфальт был очень гладким и ровным, словно мрамор. Хоть одна маленькая удача за этот ужасный день.

Сделав небольшую остановку, чтобы поправить волосы, упавшие на лицо, а также немного размять затекшие пальцы, я впервые подняла голову и огляделась. У меня едва не отвисла нижняя челюсть.

Те дома, которые я увидела из-за заборов и живой изгороди, были огромными, украшенными балкончиками и башенками. С одной стороны слышался плеск фонтана, вдалеке я увидела уезжающий серебристый «Мерседес-Бенц». В какую сказку я попала? Или, точнее, на страницы журнала Architectural Digest. Похоже, мои родственнички и в самом деле живут припеваючи. Но это не означало, что теперь мои каникулы были спасены. Раз они богачи, значит, высокомерные снобы.

Я двинулась дальше, стараясь особо не смотреть по сторонам. Еще не хватало, чтобы Фригсы встретили меня, словно приехавшую из далекой глуши. И без этого поводов для волнения и неловкости было предостаточно.

Я быстро нашла седьмой дом. Вернее, солидные кованые ворота с номером – сам дом видно еще не было. Опустив чемодан и сумки на землю, я отряхнула юбку и нажала на звонок. А у них здесь довольно все примитивно. Ворота, конечно высокие, но если постараться, то перелезть можно. Видеодомофона не было, хотя я заметила камеры наблюдения. Может, мистер и миссис Фригс просто не осведомлены о новинках по защите своего дома? Или у них живет свора доберманов?

Сквозь узор ворот я увидела подходившую женщину и тут же выпрямилась, натянув улыбку. Дверь открылась с тихим щелчком, и передо мной предстала стройная, ухоженная дама лет сорока. На ней были простые балетки, черная юбка чуть выше колен и бежевая шифоновая рубашка с короткими рукавами. Темно-коричневые волосы собраны в пучок, а на крошечном носике каким-то чудом удерживались треугольные очки в ярко-фиолетовой оправе. Образ завершала доброжелательная улыбка без помады.

– Мисс Кэмпбелл? – осведомилась она.

Я кивнула, смотря на нее снизу вверх на своих высоких каблуках.

– Отлично, мы ждали вас. Проходите за мной. Сожалеем, что не смогли встретить вас на остановке. Давайте я помогу вам.

Я неохотно протянула ей одну из своих сумок, которая едва не лопалась от набитых в нее вещей. Высокая мисс, подхватив ее как кулек конфет, резво пошла обратно по тропинке. Я поспешила за ней.

– Вы миссис Фригс? – осторожно уточнила я.

– О нет, – рассмеялась она. – Меня зовут Джейн Уилсон, я тут вроде экономки. Мистер и миссис Фригс уже давно на работе. Но не волнуйтесь, о вас позаботятся.

Я смиренно следовала за мисс Уилсон, украдкой смотря по сторонам. Парк был огромен, мы выбрали дорожку, проложенную между ровной живой изгородью. Воздух был наполнен ароматом цветов. Тропинка сворачивала, огибая выстриженные из кустов фигуры и купальни для птиц. Я чувствовала себя настоящей Алисой из Страны чудес, а шедшую передо мной женщину – Белым Кроликом. В конце концов мы вышли из этого небольшого лабиринта и оказались возле круглого фонтана, за которым я увидела дом.

В нем было три этажа, два балкона и огромные окна, почти во все стены комнат. По бокам от двери я насчитала по три окна, на втором этаже их было четыре, а на последнем всего два. Дом был выложен светлым камнем, возле открытого парадного входа стояли две колонны, поддерживая навес.

В общем, это был большой, красивый и с виду уютный дом.

– Прошу меня извинить, мисс Кэмпбелл. – Экономка вновь передала сумку мне. – У нас тут небольшая проблема, я не могу проводить вас дальше. Но в доме есть Софи, горничная, если что, она вам поможет. Мистер Фригс выделил вам комнату на втором этаже, вторую справа. Пожалуйста, располагайтесь и чувствуйте себя как дома. – Она снова улыбнулась мне. – Обед вы уже пропустили, но Софи может вам что-нибудь принести из кухни. В пять будет подан чай. Кажется, все. Надеюсь, вам здесь понравится.

– Чай? – удивилась я.

– Да, – тихо засмеялась мисс Уилсон. – Миссис Фригс приехала из Британии и привезла к нам эту традицию. Вы привыкнете.

Она улыбнулась еще раз, а потом развернулась и поспешила к кусту возле края дорожки. Там уже стоял низенький мужчина со стремянкой и огромными садовыми ножницами.

Куст был вырезан в форме танцующей балерины. Правда, юбка была не очень различима, а отставленная в сторону нога казалась явно короче первой, но все же работа выглядела потрясающе. Если не учитывать одну маленькую деталь.

У балерины не было головы.

Нет, ее не нужно было выстригать из бесформенного скопища веток. Вероятно, голова раньше имелась, но потом ее кто-то срезал. Может, это садовник так ошибся? Я думала, что мисс Уилсон начнет ругать незадачливого коротышку, но она лишь с безнадежностью покачала головой, а садовник развел руками. Оба смотрели на обрубок шеи танцовщицы. Вероятно, пытались найти способ, как это можно исправить.

Я пожала плечами, подхватила свои вещи и направилась к дому. Фонтан обдал меня освежающими брызгами, и мне пришла мысль, что на его широком бордюре сидеть так же удобно, как и на фонтане в нашем городском парке. Вот только у городского бордюр был щербатый, старый и весь в царапинах, а этот выглядел так, словно его установили минуту назад.

Перед самим домом я немного оробела. К двери, по бокам которой висело два фонаря, вели три широкие каменные ступени. Я собралась с духом и осторожно приоткрыла одну из огромных створок.

Холл был круглый, ярко освещенный встроенными в натяжной потолок лампочками. Посередине прихожей лежал зеленый ковер с замысловатым золотистым рисунком. На второй этаж вела широкая деревянная лестница с блестящими лаковыми перилами. По её бокам напротив друг друга располагались две двери.

Я неловко пошаркала ногами о ковер, помедлила возле стоящего у двери зеркала, а потом несмело пошла к лестнице. И где эта легкомысленная девушка Софи, которая едва касается золотых статуэток гостиной своей черно-белой метелочкой, сделанной из перьев страуса? Верный ответ: где угодно, но только не на рабочем месте.

Я уже поставила одну ногу на первую ступеньку, как открылась дверь, расположенная слева от входа. В прихожую влетела крошечная старушка, неся на руках стопку разноцветных махровых полотенец. Она резво пробежала через холл, по дороге носком ноги поправила ковер, который я немного сместила, и исчезла за второй дверью.

Я озадаченно хлопнула глазами и начала медленно подниматься дальше, таща за собой чемодан, как вдруг внизу раздался скрип. Я оглянулась. Та самая старушка выглядывала через приоткрытую дверь и улыбалась мне. У нее были седые, с розовым оттенком волосы длиной до плеч. Ее лицо было почти кукольным, без глубоких морщин. Старушка была одета в розовое простое платье, поверх которого накинут белый передник с кокетливой оборкой внизу. На ногах крошечные черные туфельки с пряжками.

– Здравствуйте, – несмело поздоровалась я. – Меня зовут Сара Кэмпбелл.

Старушка энергично кивнула.

– Oui[1], я знаю, – с французским акцентом произнесла она. Ее голос был негромким, но бодрым и жизнерадостным. – Но, очень извиняюсь, много работы, не смогу проводить вас. Найдете сама?

– Что? Ах да, разумеется, найду. Мисс Уилсон мне все рассказала.

– Bon[2]. Я бы проводила, но много работы – ce lutin[3]! Очень извиняюсь.

Она скорбно покачала головой и скрылась так же стремительно, как и появилась.

Я немного воодушевилась. Здорово, что в этом доме есть настоящий носитель французского языка! Возможно, Софи поможет мне исправить те мелкие проблемки, которые у меня были с этим предметом?

Но кого он назвала «чертенком»?

## Как я познакомилась с Джеффри

Комната, которую мне выделили, была немного больше комнаты в родительском доме и казалась еще просторнее из-за окна во всю дальнюю стену. В отличие от моего дома, где шторами и жалюзи были занавешены все возможные «дырочки» в окружающий мир, в доме Фригсов все окна были абсолютно «голые», но это не отталкивало. Наоборот, я выронила сумки и чемодан и тут же подбежала к нему. Вид был потрясающий.

Ровные аллеи живой изгороди образовывали рисунок в виде двух квадратов, расположенных по диагонали и пересекающихся углами. Внутри квадратов находились маленькие лабиринты из рядов кустов. На углах виднелись зеленые фигуры или высокие купальни для птиц, мимо которых мы проходили с мисс Уилсон. На полянке, каковую образовывало пересечение квадратов, стояла большая беседка. Возле дома, перед своеобразным лабиринтом, блестел фонтан. Садовник и мисс Уилсон по-прежнему были рядом с обезглавленной балериной, кружа вокруг нее и наклоняя головы так и сяк. Ну, кто мог сотворить такое с бедным кустом?

Я, наконец, смогла отвернуться от окна и как следует рассмотреть комнату, в которой мне предстояло влачить жалкое существование целых четыре недели.

Стены нежного ванильного цвета. На потолке по кругу расположены маленькие светильники – желтые и белые, всего десять. Слева от двери стояла односпальная кровать с полосатым кораллово-белым покрывалом. Возле неё, на буковом ламинате лежал овальный коврик, тоже кораллового цвета.

Между кроватью и окном располагались письменный стол с крутящимся стулом, оба из светлого дерева. Стол был совершенно пуст, но меня это не расстроило – я взяла с собой ручки и маркеры для ведения дневника. Над столом висела полка с невидимыми книгами. Тоже не беда – я прихватила из дома несколько своих любимых книжек.

На противоположной стороне комнаты находился огромный платяной шкаф с раздвижными дверцами и ширма все в ту же кораллово-белую полоску. В углу бесформенной красной кучей стояло кресло-мешок. Возле двери на стене висело зеркало в полный рост.

В целом жить было можно. Если потребуется, то я вообще не вылезу из этой комнаты в течение следующих четырех недель. Только бы найти где-нибудь поблизости ванную и договориться с Софи насчет доставки закуски…

Я посмотрела на часы мобильника. Уже полпятого вечера. Я не успела на первый автобус, который отправлялся в семь утра, и поэтому пришлось ехать на другом, после обеда. Но есть пока совершенно не хотелось. Может, от волнения?

Я села на кровать и немного поерзала на ней. Жестковата, но как раз то, что нужно! Ненавижу слишком мягкие постели и диваны. На них садишься, как в трясину вязнешь, – тебя утягивает куда-то к самому полу, а без посторонних выбраться – это вообще проблема. Поэтому кресло-мешок рисковало пустовать все каникулы.

Не без наслаждения я скинула новые босоножки и с удовлетворенным вздохом вытянула ноги. Правая пятка была стерта почти до самой крови, а на левой ноге что-то застряло между пальцами. Но каблук у этих босоножек был устойчив, да и сами они выглядели вполне ничего, поэтому я их и надела. А стертые ноги – это ерунда, я уже давно привыкла.

Потоптавшись на новом коврике – мягкий, как вата! – я рискнула выйти на разведку. Интересно, кто мои соседи? Или меня поселили в правое крыло дома подальше от всего остальных домочадцев? А ванные у них на каждую комнату отдельно? В огромных особняках из викторианских романов все именно так.

Я осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Он был широкий, тоже очень светлый, а на полу, на равном расстоянии друг от друга были разложены круглые серые коврики. На стенах висели зеркала и картины, кое-где стояли высокие растения в горшках, а вдалеке я разглядела небольшой низкий столик.

Кем бы ни были мистер и миссис Фригс, но вкус у них определенно есть!

Я осторожно двинулась вдоль по коридору. Без туфель ступала совершенно бесшумно. Но зато в зеркале разглядела лишь свое лицо, да и то встав на носочки.

Когда я только поднялась на второй этаж и свернула в правый коридор, то сразу увидела дверь первой комнаты, соседней с моей. Как и тогда, сейчас она была закрыта, и я не стала задерживаться возле нее. Может, там никто не живет?

Следующая за моей дверь была точно такой же, как и предыдущие. Интересно, а кто живет там? Или тоже никто? Я на цыпочках прошла дальше.

Повезло – четвёртая дверь оказалась немного приоткрыта, и за ней я разглядела блеск кафеля. Я несмело вошла в комнату и уже протянула руку к выключателю, как неожиданно свет включился сам собой, ярко осветив санузел. Я едва не вылетела из комнаты от неожиданности, но тут же успокоила себя: свет включился от моего движения, без паники, никаких сверхъестественных сил.

– Вот дурочка, – тихо поворчала я на саму себя.

Хоть одна комната в этом доме оказалась меньше моей родной – ванная. И то совсем на чуть-чуть. Здесь все было выполнено в стильной бело-синей гамме, огромная угловая ванна расположена на подиуме, а рядом с ней лежал синий овальный коврик. Кафельный пол был теплый – с подогревом.

Я ополоснула руки в раковине и едва не потеряла голову от нежнейшего аромата лавандового мыла. Нет, пожалуй, я проведу эти четыре недели, не вылезая из своей комнаты и ванной – я обожала принимать ванну, а здесь было столько различных порошков и тюбиков с пеной для этой процедуры, что я бы согласилась жить прямо здесь.

Когда я тихо выскользнула из комнаты, свет за моей спиной мягко погас. Я посмотрела в конец коридора. У стены стоял столик, заваленный безделушками, над ним висела картина с пейзажем. Ничего особенного. Я развернулась и ушла к себе.


Решив, что вещи могут полежать в сумках еще часик, я вытащила только футболку и шорты – мне казалось, что та одежда, в которой я приехала, покрылась толстым слоем пыли и впитала в себя все «приятнейшие» запахи автобуса. Меня бы точно спас бодрящий душ, но я не рискнула позволить себе такую вольность в первые полчаса пребывания в этом доме.

Я никогда прежде не видела ширм в комнатах, но тут же влюбилась в этот предмет интерьера. К тому же с огромным, ничем не занавешенным окном во всю стену без нее было никак не обойтись. С обратной стороны ширмы был другой рисунок – на белом фоне коралловые круги. На второй створке, посередине, зеркало во весь рост. На стене за ширмой торчали два крючка, на полу лежал такой же мягкий коврик, а еще стоял маленький квадратный пуфик. Моё вынужденное пристанище начинало нравиться мне все больше и больше.

И в тот самый момент, когда я стянула с себя мятую зеленую блузку-кантри, расстегнула замок на юбке, которая мне слегка давила в талии, – когда на мне не осталось ничего кроме нижнего белья, кто-то зашел в комнату.

Я услышала стук двери о стену и шаги. Ширма была высокой – почти шесть футов, и мне не было видно, кто это. Может, Софи? Может, уже подошло время чая и она прибежала, чтобы позвать меня? Или мисс Уилсон? В любом случае я не могла показаться перед посетителем в таком виде. Я лихорадорочно схватила блузку и уже начала напяливать ее обратно, когда вдруг поняла, что надеваю ее изнаночной стороной наверх. Черт! Я отшвырнула бедную блузку, и она почти вылетела из щели между ширмой и полом.

Шаги стихли рядом с моим ненадежным убежищем. Затаив дыхание, я носком ноги подтянула блузку обратно к себе и тонким голосом спросила:

– Софи, это вы?

– Non, – послышался ответ.

Вот чертовы кролики – голос был мужским! Даже не совсем мужским, вернее, не совсем взрослым, но он точно не принадлежал Софи или мисс Уилсон. Надо же было так влипнуть! Я замерла, смотря в перепуганное лицо своего отражения.

– А кто вы? – спросила я, стараясь унять дрожь в голосе и одновременно поспешно натягивая на себя приготовленную футболку.

– А кто ты?

Мне не очень понравился тон говорившего, но в моем сложившемся положении это мелочь, не достойная внимания.

– Я Сара Кэмпбелл, – ответила я, с облегчением надев футболку и теперь стараясь так же быстро натянуть шорты. – Я приехала к мистеру Фригсу на каникулы.

Неожиданный посетитель молчал и начал медленно ходить взад-вперед перед ширмой. От волнения у меня долго не получалось застегнуть пуговицу на шортах, я даже чуть не прищемила пальцы замком.

– Вы не могли бы покинуть комнату? – жалобно спросила я, сжимаясь в комок каждый раз, когда шаги приближались к тонкой перегородке. – А потом я выйду к вам, и мы сможем нормально поговорить.

Послышался короткий смешок, который мне не понравился.

– Хорошо, mademoiselle Кэмпбелл. Только поторопись, иначе опоздаешь к чаю, и Софи будет ругаться на французском, как старая кошка. А я ненавижу, когда она так себя ведет.

Еще один короткий смешок и удаляющиеся шаги. Только услышав хлопок двери, я смогла выдохнуть тот воздух, который застрял в легких от внезапного вторжения. Я одернула футболку, расправила разлохмаченные волосы, положила ненужную одежду на пуфик и, решив, что теперь-то я выгляжу вполне прилично, вышла из-за ширмы. И тихо вскрикнула от неожиданности.

Мой посетитель был в комнате. Он просто закрыл дверь и остался стоять у порога.

Им оказался мальчишка лет четырнадцати. На нем была яркая зеленая футболка, коричневые шорты-бермуды и синие кроссовки. Его светлые рыжеватые волосы топорщились, словно после душа. Я заметила пухловатые губы, а вот светлые брови были почти не видны.

– Долго будешь меня разглядывать? – поинтересовался незнакомец, в свою очередь тоже внимательно смотря на меня.

У меня загорелись щеки, и я потерла глаз, чтобы немного скрыть это.

– Кто ты и почему без стука ворвался в мою комнату? – недовольно спросила я.

Конечно, мне было очень неловко – я вообще не люблю знакомиться с новыми людьми, особенно противоположного пола и особенно после того, как они входят как раз в тот момент, когда я переодеваюсь. Но нельзя отступать и показывать свою слабость.

– В твою комнату? – переспросил он, округлив глаза.

– Мистер Фригс выделил мне её. Теоретически я могу временно считать её своей. И повторю свой вопрос: кто ты такой?

Я уже начала понемногу сердиться. Может, это вообще младший помощник садовника или какой-нибудь мальчик на побегушках. А я должна стоять и отчитываться перед ним!

Он слегка наморщил нос и прикрыл большие выпуклые глаза. Ухмылка бесследно исчезла.

– Раз ты Сара Кэмпбелл, – медленно протянул он, – то, значит, я твой кузен. Джеффри Фригс, не к вашим услугам.


После такого краткого представления он резко крутанулся на пятках и широким жестом распахнул дверь.

– Софи будет жутко ругаться и говорить такие слова, за которые мой отец бы меня убил. Я бы на твоем месте не опаздывал. – Он оглянулся на меня через плечо. – Можешь опаздывать на завтраки, обеды и ужины, забывать о том, что с тобой хотела поговорить Уилли, или чихать на просьбу отца зайти к нему – но никогда не опаздывай на чай, если хочешь жить. Усекла?

Я растеряно заморгала, выходя из комнаты и прикрывая дверь. Джеффри устало вздохнул и закатил глаза.

– Какой ты тормоз. Даже я это уже понял.

Он развернулся и энергичным шагом пошел по коридору. Я поспешила следом.

– Мне не говорили, что у мистера Фригса есть сын, – заметила я, стараясь не отставать. – У тебя есть родные братья или сестры?

– Ага. Была одна, ужасно занудливая, и я задушил ее подушкой.

Я чуть не запнулась об один из маленьких ковриков.

– Ч-что?

– Не поняла? – Джеффри так резко остановился, что я едва не врезалась в него. Он повернулся и внимательно посмотрел на меня, слегка нахмурив белёсые брови. – Если ты будешь раздражать меня – а ты уже раздражаешь, – то я просто прибью тебя, так, что твое тело найдут только через год, когда от него уже почти ничего не останется.

Я глупо моргала, смотря на него снизу вверх, – босоножки я надеть не успела, а без них Джеффри был выше меня на целую голову. Очень неприятное ощущение. Словно я была крошечной мышкой перед огромным котом.

– Теперь усекла? Шикарно, пошли дальше.

Парень довольно улыбнулся и вновь поспешил вперед. Я потащилась следом. Мне вдруг ужасно захотелось убежать в свою новую комнату, запереть дверь, занавесить окно, залезть под одеяло и пролежать так все каникулы.

## Милое английское чаепитие

Маленькая столовая, отведенная специально для чаепитий, находилась на первом этаже в самом конце правого коридора. Здесь тоже было одно большое окно с поднятыми жалюзи. Возле окна разместился коричневый диванчик, огибающий круглый деревянный столик. На нем уже стояло все, что могло понадобиться: заварной чайник, сахарница, молочник, тарелка с дольками лимона, чашки с блюдцами и корзинка с пончиками. Софи и мисс Уилсон уже были тут. Горничная глянула на нас несколько неодобрительно, но ругаться не стала. Экономка приветливо махнула мне рукой и вымученно улыбнулась Джеффри.

Я немного помедлила, чтобы посмотреть, куда сядет мой новоиспеченный кузен, чтобы самой сесть от него как можно дальше. Джеффри плюхнулся с левой стороны от мисс Уилсон, я же примостилась на правом конце диванчика. Он оказался мягче, чем моя кровать, а за спиной была подушка. От чайничка исходил умопомрачительный аромат ананаса, пончики благоухали ванилью, и я на время обо всем забыла, с головой окунувшись в эту приятную и теплую атмосферу.

Софи начала разливать чай, интересуясь, кому что добавить. Я робко попросила дольку лимона, мисс Уилсон от всего отказалась. Джеффри промолчал, лениво созерцая потолок, и горничная положила в его чашку пять ложек сахара. Меня чуть не передернуло.

После того, как всё было готово, Софи пожелала нам приятного чаепития и ушла. Я удивленно посмотрела ей вслед.

– А разве она не будет пить чай с нами? – спросила я у мисс Уилсон.

– Нет. Софи предпочитает кофе и уверена, что ароматы этих двух напитков могут перебить друг друга. Поэтому она всегда в это время пьет кофе в своей комнате. – Мисс Уилсон сделала первый глоток и потянулась за пончиком.

Я осторожно взяла свою чашечку – не привыкла пить горячий чай и больше любила свежевыжатые соки. Но в доме Фригсов мне предстояло привыкнуть не только к этому.

Я втянула носом сладковатый аромат и сделала крошечный глоток. Чай тут же обжёг мне губы и язык, но я с напускным спокойствием поставила чашечку обратно на блюдце и украдкой посмотрела на своих соседей.

Мисс Уилсон пила маленькими глоточками, не испытывая никаких неудобств. Джеффри лениво крутил чашку в руках, откинувшись на подушку.

– Ну так что, Сара, – вдруг окликнула меня мисс Уилсон, и я едва не подлетела на своем месте от неожиданности, – как тебе твоя комната?

– Очень милая, спасибо, – улыбнулась я.

Я заметила, как Джеффри насмешливо закатил глаза за спиной экономки, но решила не обращать на этого типа внимания.

– Хорошо. Надеюсь, тебе понравится у нас. Мистер и миссис Фригс обычно возвращаются очень поздно, но послезавтра воскресенье, и они должны быть дома. – Она слегка поморщилась при этих словах и тут же заговорила снова: – Ужин будет около семи. Ванная рядом с твоей комнатой. В библиотеке есть компьютер – она на первом этаже, возле кабинета мистера Фригса, в левом крыле. Магазины в десяти минутах ходьбы от дома, Джеффри потом все тебе покажет. Кстати, вы живете в соседних комнатах, у него есть свой компьютер, и если что, ты всегда можешь обратиться к нему за помощью.

Последнюю фразу мисс Уилсон протараторила очень быстро и тут же сделала большой глоток чая. Я едва не подавилась пончиком от этого заявления. Они что, издеваются?

Сам Джеффри, как ни странно, сидел с совершенно безмятежным видом. Словно все сказанное было и не про него вовсе. Я думала, что он возмутится таким распоряжением или хотя бы фыркнет. Но нет. Видимо, я одна была не в восторге от этой новости. Но я поспешно кивнула мисс Уилсон.

– Да, конечно. Спасибо.

Экономка с удивлением глянула на меня, наверное, не ожидая эту благодарность. Я опустила голову и опасливо потрогала кончиками пальцев чашку. Чай немного остыл, и я со всей осторожностью сделала маленький глоток. Обожжённые губы и язык тут же защипало, и я, к сожалению, не смогла в полной мере насладиться вкусом напитка. Но пончики были – просто объедение!

Тут вернулась горничная и поинтересовалась, кто желает торт. Мисс Уилсон отказалась – и вообще, ей «уже пора бежать». Софи неодобрительно цокнула языком и посмотрела на меня с таким видом, что я поняла – если не соглашусь, она проклянет весь мой род вплоть до будущих внуков. И хотя я не очень любила торты, особенно сливочные, все-таки кивнула. Джеффри гукнул нечто неразборчивое, и Софи, приняв его ответ за положительный, упорхнула из столовой, захватив корзинку с пончиками.

Мисс Уилсон тоже засобиралась, торопливо вытирая салфеткой пальцы. Напоследок она ободряюще улыбнулась мне, едва глянула на Джеффри и выскочила из комнаты так быстро, что можно было подумать, она оставила под столом бомбу.

Да, оставила. Но не ту, о которой я подумала.

Едва я немного расслабилась, как Джеффри пнул меня и тут же перегнулся через весь стол со стоящими на нём молочником, сахарницей, чашками и черт знает чем еще. Его лицо не предвещало ничего хорошего.

– Если сунешься ко мне в комнату, я вытолкну тебя из окна и скажу, что это была случайность, – прошипел он, не отрываясь смотря мне в глаза. – А помочь я тебе смогу только с выбором того, от чего ты умрешь.

– Больно мне нужна твоя помощь, – проворчала я в ответ, но не так сердито и убедительно, как он.

– Ты здесь и три дня не протянешь, – недобро ухмыльнулся он.

– А ты меня совсем не знаешь, – фыркнула я, невольно втянувшись в эту перепалку.

– Да тебя насквозь видно, мисс Сама-Загадочность! Ты типичная городская, слабая, трусливая девчонка, которая живет от пункта до пункта в своем идиотском ежедневнике.

Вот это заявление меня действительно взбесило. Я старалась быть очень точной и всегда следовала записям в своем планнере.

– А ты типичный избалованный сопляк, который так ограничен в своих взглядах, что твой мозг стал размером с орех!

Мне показалось, что еще немного, и он ударит меня – такое у него было выражение лица. Но и я сама была сердита – этот день по праву можно было назвать Днем Гнева в моем календаре жизни.

– Сурок облезлый, – фыркнул он и тут же отодвинулся обратно на свое место и скучающе уставился на столешницу.

– Дурак, – сквозь зубы процедила я, чтобы дать понять, что я не такая скромная и слабая, как он мог подумать.

– Quoi?[4]

У меня очень быстро и очень сильно покраснело лицо. Я резко повернулась и увидела недоуменную Софи, стоящую на пороге и держащую тарелку с бело-розовым тортом.

Новый пунктик в моем ежедневнике: никогда не ввязываться в ссору с Джеффри.

Горничная продолжала непонимающе таращиться на меня, я же медленно сгорала от стыда и страха.

– Эм… эм… какой красивый торт! Наверное, очень вкусный! C’est vrai?[5]

Уф, получилось. Услышав свой родной язык, Софи тут же расплылась в улыбке, что-то промурлыкала про «маленькую умную девочку» и водрузила торт на стол. Сюда же она поставила и корзинку с приборами. Долив нам чай, она с улыбкой ушла. И мне очень захотелось последовать ее примеру.

Джеффри взял нож и с хладнокровием убийцы отрезал себе тонкий слой лакомства.

– Софи не любит, когда остается торт, – заметил он, переложив кусочек себе на тарелку. – Она жалуется об этом поварихе, та сетует Уилли – в итоге об этом узнает весь дом, и прислуга косится на тебя, как на преступника. – Он нехотя поковырялся ложкой в своей порции. – Обычно я вышвыриваю эту гадость через окно, но теперь есть ты. – Он гадко улыбнулся. – Торт ведь такой красивый, а еще очень вкусный. Вот и ешь его сама.

Черт, откуда он знает, что я не терплю сливочные бисквиты? Хотя сейчас это показалось мне не таким важным вопросом. Больше всего меня интересовал вопрос «как»? Как я одна съем почти целый торт?

Правда, он был небольшой, примерно полфунта. Но все равно это очень много для одного человека! К тому же торт был йогуртовый, политый сливочной глазурью с клубникой. У меня встал ком в горле при мысли, что это все для меня одной.

Джеффри с ухмылкой следил за моей реакцией. Я же начала подумывать над тем, что неплохо было бы последовать его примеру и выкинуть эту бело-розовую гадость в окно.

– Но неужели нельзя договориться с Софи? – как можно спокойнее и дружелюбнее поинтересовалась я. – Она же взрослый человек и может понять, что не все любят торты.

– Да, не все. За исключением этого дома.

Джеффри проглотил свою крошечную порцию и откинулся на подушку.

– Здесь все помешаны на чаепитии. И всё, что к нему прилагается, тоже священно. Так что Софи и слушать не станет небылицу, что кому-то может не нравиться торт. – Он зевнул. – Зато теперь я посмотрю, как ты будешь давиться этим кошмаром. Может, тогда ты умрёшь – я просто не люблю пачкать руки кровью.

Я хотела ответить ему какой-нибудь резкостью, но вспомнила про неожиданно возникшую Софи, и лишь устало поморщилась.

– Не дождешься.

А потом началась самая ужасная пытка за всю мою жизнь… Я уже говорила, что не очень люблю бисквиты? Так вот, теперь я их просто ненавижу!

Я через силу открывала рот и ложку за ложкой запихивала в себя этот ужасный торт, а затем поспешно запивала его чаем. Кремом были запачканы губы и все пальцы, на языке ощущался препротивный сладкий привкус, а съеденное стояло поперёк горла.

Я выронила ложку на пустую тарелку и затаила дыхание. Мне показалось, что ещё совсем чуть-чуть, и я взорвусь. Кожа натянулась до предела, кости трещат, все внутренние органы утонули в розовом креме.

– Ого, ты еще жива? – ухмыльнулся Джеффри и поднялся из-за стола. – Отлично. Теперь это будет повторяться каждый день, Сурок, и в конце уже первой недели придётся расширять дверные проходы, чтобы ты смогла прокатываться через них. – Он насмешливо окинул меня взглядом и вышел из столовой.

Я же растеклась по всему диванчику и понимала, что если встану на ноги, то они этого просто не выдержат и сломаются как тростинки.

Не буду говорить о том, как я дотащилась до своей комнаты и целый час лежала на кровати, боясь пошевельнуться. Затем, поняв, что могу нормально дышать, не боясь разорваться на части, я начала разбирать вещи из сумок, но что меня прервало? Правильно – громкий удар в дверь и сердитое приглашение идти на ужин. Столовая была просторной и светлой, но я плохо помню детали, потому что больше всего меня занимала мысль: как мне не лопнуть от хотя бы еще одного кусочка еды?

Чудо, но я осталась жива и даже смогла попробовать жареные куриные крылышки. Во время ужина мисс Уилсон обмолвилась о мистере и миссис Фригс – оказалось, что они работают вместе, в одной банковской компании, которая находится в Бродусе, и через день я смогу познакомиться с ними. Но это если мне повезет.

После ужина я вернулась к себе в комнату и продолжила разбирать вещи. После того, как все было разложено по новым местам, комната приобрела более уютный вид. На письменный стол я поставила фотографию своей семьи, а рядом положила ноутбук. Не нужна мне их библиотека и тем более помощь Джеффри! Завтра позвоню по Скайпу родителям – сейчас в Афинах пять утра, и они еще спят, а вот в десять утра здесь там будет шесть вечера. Разница во времени восемь часов.

И наконец, я достала свой «молескин» и черную гелевую ручку. Нужно написать отчет по этому дню. Я на минутку задумалась.

Личный дневник всегда помогал мне разобраться в эмоциях и посмотреть на сложившуюся ситуацию со стороны. Когда кажется, что ты попал в тупик, – просто опиши проблему на бумаге так, словно рассказываешь другу. Часто ответ выскакивал сам собой. Я открыла новую чистую страницу. Прошлые записи пестрели вопросами «кто такие Фригсы?», «почему родители раньше ничего не говорили про них?», «как примет меня мой троюродный дядя?» и тому подобными. Что ж, на половину из этих вопросов я не могу ответить и сейчас. Даже наоборот – появились новые. Я вздохнула и начала описывать произошедшее за сегодня.


«Надеюсь, что эти четыре недели пролетят очень быстро и незаметно», – вывела я в конце и отложила ручку, разминая затекшие пальцы. Три страницы! И это только один день! Надеюсь, что дальнейшие дни не будут такими драматичными, как сегодняшний.

Было всего полдесятого вечера, но у меня уже слипались глаза. Я спрятала дневник в сумку, взяла пижаму и поспешила в ванную. В коридоре мне никто не встретился, а подойдя к ванной комнате, я облегченно вздохнула – она была пуста. Проскользнув внутрь и дождавшись, когда включится свет, я тут же закрылась и несколько раз подергала дверь, но замок был крепкий. Хорошо. Я уже поняла, что Джеффри не из тех, кто утруждает себя тем, чтобы постучаться, прежде чем войти.

По дороге обратно я, к счастью, опять ни с кем не столкнулась. Интересно, кто все-таки живет в комнате возле ванной? Или там лежит труп задушенной сестры Джеффри?

## Опасная экспедиция в сад

Я спустилась на первый этаж и, немного помедлив, направилась к правому коридору. Вчера по дороге на ужин я слепо тащилась за Джеффри, волнуясь больше о том, не лопну ли я от переедания тортом, и совсем не запомнила, где именно находилась главная столовая.

Софи предупредила меня, что завтрак тут проходит в «ужасной атмосфере». Я почему-то подумала, что недовольные и невыспавшиеся домочадцы швыряются друг в друга булочками и обливаются кофе, но все оказалось куда спокойнее – на каникулах все могут просыпаться в то время, в какое им захочется, и завтракать кому когда заблагорассудится.

На мой взгляд, ничего ужасного в этом не было. Наоборот – так у меня появился шанс не встречаться с Джеффри хотя бы за утренним столом. Я вообще решила видеться с ним как можно реже и не обращать на этого хама внимание. Пусть даже размахивает ножом перед моим носом – я останусь безмятежна, как ледяная статуя.

Мне повезло – с Джеффри за завтраком я не встретилась. Едва я нашла столовую, как из нее тут же вышла мисс Уилсон, поприветствовала меня и поспешила дальше по своим делам, успев сказать, что мистер и миссис Фригс уже давно уехали.

Я задумалась над этим. Софи всегда чем-то занята, садовник в дом не заходит, мисс Уилсон бегает туда-сюда, про Фригсов вообще молчу – они, как видно, домой приезжают только затем, чтобы переночевать. Но… как же Джеффри? Здесь нет ни гувернантки, ни учителя, никого из его сверстников. Неужели он постоянно один на каникулах? У меня тоже не было родных братьев и сестер, но зато родители проводили со мной очень много времени, а еще есть Алиса и еще несколько знакомых, с которыми я всегда могу погулять или просто позвонить. А он?

Но, если честно, у меня не было никакого желания жалеть его. Неудивительно, что с его характером с ним никто не хочет общаться. Пусть ищет проблему в себе, а не в окружающих.

На завтрак был подан апельсиновый сок и блинчики с сиропом. За огромным прямоугольным столом со стеклянной столешницей кроме меня никого не было, и я вовсю рассматривала комнату.

На полу белая плитка с коричневыми ромбиками на стыках углов. Стены светло-зеленые, большая плазменная панель, из огромного окна открывается вид в сад. Мебели мало – пара низких шкафчиков, узкий высокий столик с пустой вазой и всё. Но зато стеклянный обеденный стол – человек на двадцать. Наверное, у Фригсов часто бывают гости. Хотя по их образу жизни этого и не скажешь.

Я доела последний блинчик и, не спеша вытирая пальцы салфеткой, попробовала представить себе – каково быть хозяйкой такого дома?

Я встала и, уже подойдя к выходу из комнаты, протянула руку к двери, как вдруг она резко распахнулась, больно ударив меня по пальцам. Я невольно вскрикнула и затрясла ушибленной рукой. На меня сверху вниз смотрели заспанные светло-карие, почти желтые глаза на невинной мордашке. Я не могла не отметить его сегодняшнюю одежду: ярко-красная футболка и ярко-зеленые шорты, что в целом выглядело совершенно по-дурацки.

– Осторожнее! – пробормотала я и протиснулась мимо Джеффри в коридор.

Наверное, он еще не до конца проснулся, потому что ничего мне не сказал. К моему счастью.

Я со вздохом закрыла ноутбук и некоторое время сидела, смотря в одну точку. Родители были в восторге от своего отпуска. Они во всех красках описали, какой у них замечательный отель, какой тут замечательный город и какая замечательная жизнь в целом. Они услышали от меня долгожданное «я нормально добралась до Фригсов» и поспешно попрощались. То, что из всех Фригсов я видела только младшего, и тот пообещал меня убить, я сообщить не успела. Да и что бы это дало? Родители бы сказали что-то вроде «Уверены, он хороший мальчик. Просто попробуй найти с ним общий язык». Избитая фраза, которая уже давно ничего не значит. И которая никак мне не поможет.

Я легла на кровать и вздохнула еще раз. Мне хотелось куда-нибудь вырваться, погулять по улицам, поискать в городе библиотеку или даже просто посидеть на фонтане в саду. Но я очень плохо ориентировалась в незнакомом месте и запросто могла заблудиться. Софи и мисс Уилсон были заняты, а просить об этом Джеффри было выше моих сил.

Но если я только дойду до фонтана – я же не смогу потеряться в двух шагах от дома, верно? Вот и отлично! Я вскочила с кровати, взяла свой дневник, поправила распущенные волосы – я не умела делать красивые прически и поэтому часто просто перевязывала волосы лентой или убирала ободком. Они у меня в точности как у мамы – темно-коричневые, немного вьющиеся и чуть ниже лопаток. Но мама часто закалывала волосы наверх, у меня же они топорщились во все стороны от этого.

Я вышла в коридор и поспешила на первый этаж, стараясь наступать только на коврики. Каблуки на босоножках ужасно стучали, а я не хотела привлекать ничьего внимания. Особенно своего соседа.


Выйдя на улицу, я слегка поморщилась. Сияло яркое солнце, а я, как обычно, забыла намазать кожу кремом от загара. Но возвращаться не хотелось, и я пошла к фонтану.

Его прохлада приятно освежала. Я осторожно опустилась на бордюр, немного забрызгав тонкий хлопковый сарафан. Нужно будет обязательно выкроить часок и посидеть тут, подробно все описывая в дневник. Мне нравилось так вести записи в нашем городском парке, но однажды незнакомые мальчишки попытались вырвать у меня блокнот, и больше я никогда так не делала. Я открыла дневник и вывела: «Очень солнечный и жаркий день. Исследую сад». На страницу упало несколько крошечных капель воды от фонтана. Я даже тихо хихикнула, чувствуя себя ребенком, который отправился на разведку. Поднявшись с бордюра, я еще раз провела рукой по холодным струям, вырывающимся в небо, и отправилась дальше.

Возле живой изгороди возился садовник. Рядом с ним должна была стоять та самая изуродованная балерина. Только теперь это была не она, а маленькая фигурка фламинго, вырезанная из того же куста.

– Здравствуйте! – поздоровалась я, и мужчина повернулся ко мне.

У него было «бульдожье» лицо, но совсем не злобное. Растерянное и слегка глуповатое, но не злое.

– Здравствуйте, – он слегка приподнял соломенную шляпу, показав немногие оставшиеся волосы.

Мне ужасно понравился этот садовник! Даже захотелось самой присесть в реверансе, взмахнув юбкой. Но я удержалась.

– Меня зовут Сара Кэмпбелл. Я приехала на каникулы к мистеру Фригсу. А вы здесь работаете?

Вопрос был глупый, но надо же было как-то начать разговор!

– Я Морис Филипс, – представился он и улыбнулся, собрав толстые щеки в складочки. – Я садовник.

– Значит, это вы выстригли все эти красивые фигуры из кустов?

– Ну… да. – Он даже порозовел от удовольствия.

– Замечательная работа! А что случилось с той бедной балериной? Кажется, у нее не было головы.

Лицо садовника вновь посерело, и он грустно закивал, точно игрушка с шеей-пружинкой.

– Я не жалуюсь, мисс Кэмпбелл. Видимо, мистеру Фригсу не очень понравилась эта статуя, но я его не виню…

– Мистеру Фригсу? – удивилась я.

Теперь ясно, в кого пошел его сыночек.

– Ну… – садовник неопределенно махнул короткой пухлой ручкой. – Иногда бывает. Когда он сердится. Он узнал, что вы к нам приедете, и, видимо… Да я не жалуюсь, мисс Кэмпбелл, – снова повторил он. – Может, та балерина действительно была не очень.

Он неловко кашлянул.

– Я бы показал вам сад, мисс, но много работы, прошу меня простить.

– Ничего страшного, – улыбнулась я. – Здесь же сложно заблудиться, верно? В смысле, нет никаких ловушек или глубоких ям?

Мистер Филипс снова заулыбался.

– Конечно, нет! Можете смело гулять по всему саду – здесь и карапуз не заблудится.

Я поблагодарила садовника и смело двинулась вперед – в лабиринт из живой изгороди, который образовывали два скрещенных квадрата.


Когда начинаешь читать хорошую книгу, то втягиваешься в историю совершенно незаметно. Еще минуту назад ты сидел в своей комнате, а сейчас уже вовсю носишься с главным героем, рубя драконов и спасая принцесс. Оторваться иногда бывает просто невозможно – и ты проглатываешь главу за главой, полностью окунувшись в сюжет.

С красивыми местами примерно похожая ситуация.

Я брела среди ровных рядов кустов, которые были чуть выше меня на каблуках. На поворотах стояли красивые зеленые фигуры, которых еще не коснулся гнев мистера Фригса (нет, серьезно, мой дядя – псих?), и я останавливалась, рассматривая их. Жираф, заяц, аист, конус – и это только те, которые я увидела. Также я натолкнулась на купальню для птиц, в которой плескалось несколько серых голубей.

А потом я решила, что неплохо бы вернуться в прохладу своей новой комнаты. Но почти одновременно с этим я осознала и еще кое-что.

Я заблудилась.

Заблудилась перед самым домом.


Меня охватила паника. Я вдруг поняла, как сильно печет солнце, и у меня покраснела кожа на руках. Я перешла на быстрый шаг, взволнованно смотря по сторонам и неуклюже цепляясь каблуками обо все неровности дорожки. Мне показалось или стены стали выше? Может, эти кустарники становятся выше на дюйм за минуту? Я представила себе, как они разрастаются и насквозь пронзают меня ветками, поглощая в себя. Я побежала, заскакивая, как перепуганный заяц, во все попадающиеся по дороге повороты.

А потом это наконец-то случилось. Я запнулась о какой-то крошечный камешек и с визгом упала прямо на изгородь. В последний миг я зажмурилась, приготовившись ободрать себе ладони об острые ветки, а то и порвать платье.

Но зеленая стена легко раздвинулась, и я благополучно плюхнулась на траву, оцарапав лишь колени. Не успела даже встать – как раздался сердитый и удивленный возглас:

– Какого черта ты тут делаешь?!

Я приподнялась на руках и ошарашенно захлопала глазами.

Передо мной была небольшая полянка, окруженная все тем же забором из кустарников. Посередине расположился шатер, а к нему вела дорожка из плоских круглых камней. Вдоль тропинки стояли белые шары-светильники. Палантин из темно-синей и фиолетовой ткани был закреплен на металлическом каркасе с красивым узором. Большее рассмотреть я не смогла, потому что возле меня возник Джеффри в своем ультрамодном наряде и злобно посмотрел на меня сверху вниз.

– Как ты сюда попала? – продолжал кипятиться он. – Что тебе нужно? Быстро убирайся отсюда!

Можно было подумать, что я попала на его засекреченную базу. Я осторожно поднялась на ноги, моля о том, чтобы каблуки были целы. Да, они не сломались. Но зато колени были сбиты в кровь, ладони болели, а на светло-желтом сарафане остались пятна от травы и земли. Я удивленно оглянулась. Вход сюда загораживали побеги плюща, которые и раздвинулись от моего падения. Похоже это и в самом деле очень уютный и скрытый от глаз уголок. Я вспомнила, как видела из своего окна полянку на месте пересечения двух квадратов. Выходит, я дошла до самого сердца «лабиринта»!

– Ты уберешься отсюда или как? – рявкнул Джеффри, возвращая меня в реальность.

Я лишь поморщилась.

– Послушай, я даже толком не поняла, как я сюда попала. Я не смогу сама найти выход к дому.

– Замечательно! Тогда ты останешься гнить среди кустов!

Он бесцеремонно взял меня за плечи и вытолкал прочь с полянки. Черт! Даже на каблуках я была чуть-чуть ниже его!

Я на секунду вообразила, что мне опять придется бродить среди этих ровных одинаковых кустов, и с ужасом повернулась к мальчишке.

– Джеффри, я правда не выберусь отсюда. Может, ты и не очень умен, но должен же понять, что мне будет очень сложно найти правильную дорогу в лабиринте, в который я попала первый раз в жизни!

Ну, уж это до него точно должно дойти. Хотя…

Джеффри соображал секунд тридцать, а затем, с сердитым вздохом, резко схватил меня за предплечье и поволок за собой. Я снова чуть не упала, запнувшись обо что-то.

– Помедленнее! – попросила я, цепляясь за него, чтобы не потерять равновесие.

– Не трогай меня! – выкрикнул он, скидывая мою руку, как дохлую крысу. – Если не хочешь идти со мной, то иди одна!

– Нет, подожди.

Я остановилась и осмотрела тропинку. Хоть она была и земляная, но мусора, камней и веточек на ней, насколько я помню, не было. Что ж, придется решиться на некоторую дикость…

Я начала снимать босоножки. Уж этот эгоист ни за что не прислушается к моим просьбам и вполне может оставить где-нибудь посреди пути. К тому же я боялась опять упасть – коленки до сих пор щипало, да и сарафан был в жалком состоянии. Неожиданно возникла небольшая проблема, и я, скрепя сердце, передала кузену свой дневник.

– Подержи, пожалуйста.

– Что это еще за фигня? – Он повертел «молескин» в руке и большим пальцем попытался его открыть.

– Не смей! – испуганно воскликнула я, толкнув его в бок.

– Я просто посмотрю! Это что, твой дневник?

– Нет! – поспешно ответила я, чувствуя, как полыхнули щеки. – Это… это мой альбом с эскизами. Я учусь рисовать, к твоему сведению.

Он фыркнул и закатил глаза.

– Наверное, что-то серое, как вся твоя жизнь, – с сарказмом заметил он.

Я ничего не ответила, стряхивая с себя босоножки. Джеффри с интересом наблюдал за этим процессом и рассмеялся, увидев, как я сразу стала намного ниже его.

– Теперь я понимаю, почему ты ходишь на этих копытцах, – ты карлик!

Я ненавидела шутки про свой рост больше всего на свете, но не показала, что меня это как-то задело. Я лишь вырвала у него свой драгоценный блокнот и, гордо задрав носик, как будто так можно было стать чуть повыше, направилась вперед.

– Я не собираюсь кончать свои дни среди кустов, – проворчала я и оглянулась.

К моему немалому удивлению, Джеффри тоже снял свои кроссовки, довольно потоптался на одном месте, привыкая к новому ощущению, и упругой походкой прошел мимо меня.

– Тогда не отставай, Сурок!

Я поспешила за ним, опасаясь, что он сейчас скроется за одним из поворотов и я потеряю единственную живую душу среди этого ровного зеленого ужаса.

– Я не сурок, – обиженно заметила я. – А зачем ты снял кроссовки?

– Просто так, – он оглянулся через плечо. – Тебе можно, а мне нет?

Он насмешливо хмыкнул и ускорил шаг. Я бросилась за ним чуть ли не бегом.

Я боялась наступить на какой-нибудь шип, острую занозу или крошечный кусочек стекла. Тропинки здесь были гладкие, без посторонних предметов. А на каблуках бы я сейчас все равно где-нибудь упала – Джеффри спешил так, словно за нами охотился минотавр, и мне, даже босой, приходилось не очень легко.

Ходить без обуви оказалось не так страшно, как я думала раньше. Земля была теплой, утоптанной. Она слегка щекотала кожу стопы, и я чувствовала каждую малейшую неровность. Обычно я находилась в дюйме над землей, нося туфли на каблуках. Но сейчас я будто чувствовала свою причастность к планете, соприкасаясь с ней голой кожей.

– Вот и все.

Я удивленно остановилась. Задумавшись, даже не заметила, как мы быстро выбрались из лабиринта. Перед нами шумел фонтан, высился дом. Садовника нигде не было видно.

Джеффри, так же не надевая кроссовок, вышел на газон и довольно походил по нему из стороны в сторону. Мне вдруг тоже захотелось попробовать траву на ощупь, но я тут же одернула себя, напомнив, что в ней могут жить муравьи. С трудом балансируя, я принялась снова надевать тесные босоножки, крепко прижав дневник локтем к боку.

– Послушай, – набравшись храбрости, начала я, – а та беседка? Она…

Джеффри, резвившийся на полянке как щенок, впервые попавший на улицу, резко развернулся ко мне и злобно нахмурился.

– Ты ее никогда больше не увидишь, усекла, Сурок?

– Я не…

– Для меня ты Сурок, точка! Второе – ты никогда больше и близко не подойдешь к этим кустам, потому что теперь ты их жутко боишься.

Он развернулся и быстро зашагал прочь. Мне стало так обидно, что захотелось крикнуть ему вслед что-нибудь резкое и злое, но я промолчала. Кто знает, а вдруг за ближайшим кустом стоят Софи и мисс Уилсон?

## Знакомство с мистером и миссис Занятость

На следующий день я встала пораньше и к завтраку одевалась особенно тщательно. Сегодня воскресенье, а значит, мистер и миссис Фригс должны быть дома. Хотя бы утром. При встрече с людьми, с которыми никогда не виделся, и к тому же родственниками – пусть и очень далекими, – нужно было выглядеть достойно.

Собрав в кулачок всю свою отвагу, я подошла к дверям столовой и тут же услышала незнакомый мужской голос, но слов разобрать не смогла. Мне «повезло» – мистер Фригс оказался дома. Интересно, как он выглядит? С кем он разговаривает? Сейчас я это и узнаю.

# Примечания

1

Oui (фр.) – да.

2

Bon (фр.) – хорошо.

3

Ce lutin (фр.) – чертенок.

4

Quoi? (фр.) – что?

5

C’est vrai? (фр.) – это так?