Анатолий Рыбак
Детективное агентство Майкла Черри

Часть первая. Становление

1

Майкл медленно прохаживался перед питейным заведением Николса, мурлыкая под нос «Наша служба и опасна и трудна…». Он пытался гнать прочь навязавшийся мотив из знаменитого на всю страну телесериала, поскольку к трудовой деятельности органов внутренних дел имел только косвенное отношение, но перейти на что-то другое не удавалось.

В этом месте сыщик находился не менее получаса, но за это время в кабак никто не входил, что в общем-то не вызвало у него подозрений, поскольку постоянная клиентура сидела на своих излюбленных местах или гоняла бильярдные шары в положении стоя. Слегка настораживало отсутствие на выходе любителей освежиться. Чутье подсказывало Майклу, что здесь было что-то нечисто, и действительно, со стороны завода, выпускающего покрышки, потянуло горелой резиной и еще какой-то дрянью. Он достал носовой платок и, прикрывая им нос, попытался укрыться от гари на противоположной стороне улицы, а сидевший на пороге кот, учуяв неладное, скрылся в подсобном помещении, поскольку индивидуальных защитных средств не имел, да и на другой стороне улицы делать ему было нечего.

Вполне вероятно, что доносимые ветром запахи могли каким-нибудь негативным образом повлиять на экологическую обстановку района, но будь данная местность хоть полуостровом Крым, не говоря уже о Пицунде или Сочи, прокуренные стены и устойчивый рыбный запах устраивал завсегдатаев больше, нежели морской воздух, насыщенный целебным йодом.

О здоровье клиентов заботился сам хозяин. Когда находился какой-нибудь умник, пытавшийся вяло влезть в активную дискуссию о политической обстановке в Гондурасе и навязать разговор о качестве пива, подаваемого в пузатых кружках, Николс закатывал рукава служебного халата и приступал к решительным действиям. Без всякого предупреждения он отправлял умника на улицу подышать парами резинового клея, применяя в качестве аргумента ногу, утяжеленную деревянным протезом.

Протез появился после того, как на продовольственном складе, где проходила служба Николая, непонятно по какой причине взорвался аппарат для изготовления домашней водки. В тот день он внимательно следил за вытекающей из него струйкой, и ничто не предвещало беды. Процесс протекал нормально, боевая машина пехоты, из которой на временное пользование была изъята шестиметровая нержавеющая трубка, носилась по полигонам, выполняя боевые задачи и поражая ефрейтора и его непосредственного начальника своими немыслимыми техническими возможностями. Но змеевик, сделанный из этой трубки, неожиданно лопнул и по странному стечению обстоятельств его осколок угодил не в глаз, а в левую ногу наблюдателя.

В воинской части, где проходила его срочная служба, многие баловались, чем попало, но прапорщик Скамейкин был гурманом, признавая только самогон. До самогонного периода он признавал только морковный сок, но когда действие кодировки закончилось, принялся истреблять новый продукт такими темпами, словно хотел переплюнуть боевую машину пехоты, пожиравшую немыслимое количество солярки. Когда командир Николая узнал о невосполнимой потере ценнейшего кадра, то страшно расстроился, вследствие чего хотел истребить оставшийся запас в одиночку, но потом сумел взять себя в руки, предварительно освободив их от стакана и соленого огурца, и до приезда скорой помощи склонял истекающего кровью ефрейтора к дальнейшей сверхсрочной службе.

В госпитале густо пахло карболкой и кухней, но эти запахи были ничто в сравнении с парами медицинского спирта, исходившими от седовласого хирурга. Он носил марлевую повязку, изготовленную по специальному заказу, но четыре слоя марли не всегда справлялись с фильтрованием демаскирующего запаха. В критические дни приходилось ненадолго снимать сложную конструкцию, чтобы освежить ротовую полость изрядной дозой народного средства, именуемого валидолом.

– Ай-я-яй, – сделал заключение доктор, увидев потерпевшего.

Затем он схватился руками за голову и младший медицинский персонал понял, что дело – дрянь. После вчерашних стрельб и проводов министерского руководства с территории стрельбища в голове старшего постоянно что-то стреляло, и тот же персонал догадался, куда побежит их командир. После посещения ординаторской здоровье настроилось на привычный лад, и он констатировал, что если бы ефрейтора привезли на минуту и тридцать секунд раньше, то можно было бы о чем-то покумекать. В общем, недолго кумекая, он отхватил от стопы что-то ненужное, но как потом выяснилось чересчур много, а поскольку обычная доза наркоза не полностью завладела могучим телом пациента, кроме всего прочего перед его глазами замаячили и сказочные картины досрочного дембеля.

Прапорщик наведывался в госпиталь дважды. В свой первый заход он заявил поправлявшемуся ефрейтору, что продаст японскому «Красному кресту» полсклада, а за это ему отвалят совершенно немыслимый протез, который ходит без туловища и смотрится гораздо элегантнее, чем собственные ноги. В тот раз Николаю нездоровилось, так что дотянуться до дубового костыля вовремя не удалось. На следующий день он оказался гораздо проворнее, и прапорщик бросился продавать казенное имущество, но на вырученные деньги приобретать уже для себя японскую вставную челюсть умевшую жевать даже без ротовой полости.

После выписки из госпиталя Николай вернулся в подразделение. В секретной части внесли изменения в его документы и в плацкартном вагоне отправили домой, где он открыл свое дело уже с учетом льгот, причитающихся участникам боевых действий, и стал называться Николсом.

2

Пару лет назад и Мишка Вишневский открыл свое частное агентство. На видном месте при входе располагалась рамка, но вставлять в нее фамилию не хотелось, уж больно она напоминала что-то аптечное. У него имелась многочисленная армия близких родственников, так что казалось выбрать что-нибудь соответствующее его нынешнему положению, не составит труда, но не тут-то было.

Любимой мамочке досталась дедушкина фамилия – Рябова, родной папаша был Вишневским, а первый Мишкин отчим проходил по личным документам Курочкиным. В остальных фамилиях также мелькали фрагменты птичьих тел и цельные огородные овощи. В позапрошлом году из Франции прилетела мама Рита со своим Шварцгрубером, они устроили семейный совет и долго пытались подобрать Майклу что-нибудь порядочное. Шварц даже извлек из саквояжа компьютер и полтора часа забивал его сложными программами. В результате, компьютер долго переваривал втиснутую информацию, затем помигал разноцветными лампочками и выдал ответ, что оптимальным вариантом фамилии является – Курочка Ряба. Шварцгрубер еще долго настраивал дорогостоящий аппарат своим баварским кулаком, но потом заявил, что программы еще как следует не доработаны и в следующий приезд он повторит попытку.

Чтобы как-то помочь сыну мамочка выходила замуж еще несколько раз. Михаилу это не помогало, и она была вынуждена вернуться к своему Шварцу вновь, поскольку его персональный компьютер просто зашкаливал от их совместимости, и сообщал, что подобную пару невозможно отыскать во всем Мюнхене даже при помощи немецкой овчарки.

Помог случай. Кто-то из Мишкиных приятелей снял пустовавшую табличку и, воспользовавшись мелком, вписал туда его имя и фамилию, доставшуюся от родного папаши, но только переиначив ее на западный манер. Шутник даже не предполагал, что через пару дней на ее месте окажется точно такая же, только выполненная полиграфическим способом.

«Детективное агентство Майкла Черри» – такая вывеска выглядела солидно и могла привлечь внимание довольно обеспеченных граждан.

Центральный офис разместился на одной из главных улиц, в доме за номером два. Дом был двухэтажный, с облупленными стенами и выбитой каким-то злодеем входной дверью. Первый этаж занимал магазин, торгующий всевозможной парфюмерией. От этих запахов сбивалось профессиональное чутье, и часто появлялись головные боли, но деваться было некуда. Правда, переезд принес им определенные выгоды. Предыдущее рабочее место находилось по соседству с комнатой студента химика, и по ночам детектива мучили кошмарные видения. Другой этаж полностью принадлежал его агентству, но он располагался под первым, поскольку являлся подвальным помещением. Дальнейшая карьера Майкла должна была развиваться именно в этом месте.

Различные поручения клиентов выполнялись не всегда так быстро, как им того хотелось и соответственно выцыганить предоплату не представлялось возможным. В последний месяц материальное благополучие все не наступало, а с прошлой недели агентство было на такой мели, что сдвинуть с нее могло только хорошее дельце. Такое дело пока не подворачивалось, поэтому приходилось работать по всякой мелочевке, чтобы хоть как-то выкрутится по арендной плате.

В связи с последним расследованием Майклу нужно было опросить одного из клиентов кабака в качестве свидетеля. Дело было плевое, но выбирать не приходилось. Свидетель категорически отказывался давать показания в офисе агентства, а из питейного заведения его невозможно было выманить даже астраханской воблой.

Рядом с кабаком стоял заборчик, возле которого отиралась проститутка, пытаясь размять свою натруженную за вечер спину его бугристыми секциями. Проститутка была родом из какого-то небольшого городка, а в пивной Николса поговаривали, что она малость продвинутая. Оплату за свои услуги она требовала в юанях, и сотрудники обменных пунктов рассказывали всем своим знакомым, что в их районе мужики окончательно свихнулись. Мало того, что в ночное время от стука в двери менялся курс валют на наборных указателях, так они еще требовали поменять доллары на китайские деньги.

В действительности она была вполне нормальной, просто ее сестра удачно вышла замуж за китайского специалиста вынюхивавшего что-то на местном химкомбинате в свой последний приезд. Предприятие давно стояло без дела, правда, один цех все-таки выпускал средство от саранчи, но никто не знал ни имени заказчика, ни названия загадочного препарата.

В письмах, отправленных из провинции Хэйлунцзян, сестра сообщала о стремительном развитии их бизнеса. Они открыли ресторанчик, где подают жареную на противнях саранчу и небольшой заводик по производству марлевых сачков. В данной местности сачки предназначались для отлова крупных кузнечиков, и ее муж хвастался на весь Китай, что с одного замаха можно отловить сразу полведра. В действительности крупные кузнечики отлавливались при помощи ядохимикатов, вывезенных из соседней страны в больших морских контейнерах и хранившихся в огромной яме с собачьей будкой наверху. В будке находилась такая лютая тварь, что даже своего хозяина она не подпускала к сырью, поэтому приходилось отвлекать ее внимание вычищенным до блеска медным тазом, наполненным по самые края сахарными и мозговыми косточками.

Чтобы попробовать их секретного блюда, хвасталась сестра, из крупных городов прибывают целые семейства. После опробования деликатеса все клиенты решительно требуют добавки, а потом не могут уехать домой пока окончательно не прочуманеют на близлежащих лужайках. В заключении сестра сообщала, что для начала собственного дела нужно собрать побольше юаней, а то ее муж совсем не признает доллары. Он говорит, что своей валютой американцы пытаются основательно подорвать их экономику и опорочить непорочный дух великого вождя Мао Дзедуна. Поэтому пусть они идут к такой-то матери и уже там смело засовывают эти зеленые бумажки в свои разноцветные задницы.

Дама попыталась привлечь к себе внимание Майкла но, сообразив, что здесь ей ничего не светит, переместилась к бетонному столбу, где раскачивалась на проводах не слишком мощная лампочка. В этом месте она стала изображать из себя добропорядочную мать семейства, поджидающую рейсовый автобус, хотя в действительности автобусная линия проходила двумя кварталами ниже.

«А что если кабак потрошат грабители, которые в процессе криминального мероприятия позабыли вывесить табличку – «Закрыто», – предположил Майкл».

В этом случае он мог рассчитывать на десятку-другую наградных. Хотя табличка и указывала, что заведение открыто, на всякий случай он достал пистолет и хотел его перезарядить.

Затвор не передергивался, вернее он не то чтобы не передергивался, а просто-напросто отсутствовал.

«Хорошенькое дело», – подумал детектив, но вдруг вспомнил, что вчера занимался чисткой оружия, и из него выскочила какая-то маленькая штучка.

Она закатилась в большую щель пола, поэтому пистолет пришлось оставить дома. Сейчас в его руке поблескивал серебристый револьвер, изъятый у одного громилы, не имеющего письменного разрешения на его ношение и даже хранение в домашних условиях. Были, конечно, опасения, что в прошлом году из этого оружия расстреляли половину элитного курятника у влиятельного бизнесмена, но деваться было некуда. Ассоциация частного сыска не рекомендовала своим членам выходить на улицу, особенно в вечернее время, с голыми руками, а личный опыт, приобретенный за прошедшие годы, подсказывал, что их рекомендации были отнюдь не безосновательны.

«Если постоять еще часик, можно запросто заработать плеврит, – опасался сыщик».

Пару месяцев назад его нанял фермер, у него пропала запасная деталь от комбайна, и он поручил агентству заняться ее поиском. Запчасть была очень дорогая и такая длинная, что полностью соответствовала своему немыслимому названию. Помнится тогда, прежде чем взяться за дело он полчаса вспоминал наименование железяки, но потом плюнул на это безнадежное занятие и стал искать ее след. Он долго лазил на карачках по пахоте пока не нашел ее в полукилометре от места стоянки комбайна. Очевидно, грабителю надоело тащить тяжесть на своем горбу, или он решил, что никакая собака его не найдет. Борозда, проделанная злоумышленником с помощью похищенной запчасти, была такой глубокой, что напрашивались два вполне закономерных вывода: похищенная деталь являлась элементом плуга, и тянувший ее мужик был не иначе как сам Геркулес. Правда, плуг как-то не очень вписывался в общее устройство уборочной машины и имел в своем названии всего четыре буквы, которые не мог запомнить только круглый идиот.

Выслеживать злоумышленника пришлось стоя у заброшенного сарая, где тот, очевидно, собирался перекурить и набраться сил для последнего рывка. Первая бутылка из-под водки выскочила из окна уже при подходе Майкла к постройке. Через некоторое время выскочила вторая, а затем и третья. Сыщик хорошо помнил, что он страшно удивился, увидев такое количество опорожненной тары, и еще подумал, что очевидно негодяй большой дока по части выпивки. Погода становилась все более мерзкой, и после четвертой бутылки, врезавшейся в мокрую землю, Майкл не выдержал и ворвался вовнутрь. Дальнейшие события стали разворачиваться гораздо быстрее, чем предполагалось, и последним, что он смог запомнить, стали чьи-то слова, призывающие какого-то Васю, или Петю, нанести придурку, нарушавшему их планы, парочку телесных повреждений, не совместимых с его дальнейшим существованием.

После трех часов, проведенных под мелким дождем, сыщик провалялся в больнице, где терапевты лечил насморк, а хирурги и окулисты боролись за спасение правого глаза, целых полторы недели. Выслеженный Майклом ворюга успел-таки во время задержания уговорить своих сообщников, прибывших в сарай заранее, тыкнуть пару раз наугад. По роковому стечению обстоятельств их кулаки повстречались с правым глазом Майкла.

Сыщик потоптался на месте еще минут пять, после чего направился к проститутке.

– Не желает ли мадам заработать пару монет за совершенно плевую работенку?

Мадам сверлила его взглядом профессионального физиогномиста, пытаясь выяснить, говорит он правду или же нагло врет, являясь на самом деле директором продмага. На прошлой неделе к ней уже подкатился такой шутник, все про бананы с ананасами рассказывал, а как только они оказались наедине в закрытом на ночь овощном магазине, попытался использовать не по прямому назначению, нагло подсунув под нос швабру и мокрую тряпку.

На физиономии Майка читалось все что угодно, вплоть до смертельной усталости, но слова: «Я – заведующий овощной базой» на лбу не вырисовывались.

«Мужчина одинок и хочет слегка развлечься», – тонко подметила проститутка и сразу стала брать быка за рога.

– В мое стойло не поедем, там происходит генеральная уборка, и творится сущий кавардак.

Сыщик засомневался по поводу уборки, производимой в два часа ночи, но сущий кавардак вполне допускал.

– Ехать никуда не придется, дело займет не более трех минут и будет произведено по месту.

Он стал отсчитывать деньги, а дама в это время присматривала за забором подходящую лужайку.

Вначале она страшно удивилась, узнав, что ей необходимо любыми путями вывести из кабака Боба и уже стала подумывать о двойной оплате, но потом решила, что где только наша не пропадала и нырнула в двери. Минут через десять она вернулась, сжимая в руках личность с давно не бритой физиономией. Если бы поблизости находился зоопарк, можно было смело предположить, что одна из его сотрудниц наконец-то отыскала загулявшего орангутанга и тянет животное обратно в его теплую клетку. Мужика бросало из стороны в сторону, поэтому его пришлось передавать заказчику из рук в руки.

Боб частенько сливал свежую информацию, но чтобы довести его состояние до рабочего Майклу приходилось запирать информатора в офисе. Дюжина банок пива и здоровый сон в подвальном помещении могли вернуть к жизни кого угодно, но на данный момент оставалась еще одна проблема – как затолкать осведомителя в машину.

Майкл махнул рукой помощнице, и та стремительно плюхнулась на заднее сиденье. Прилипшую к сиденью даму пришлось выволочь из автомобиля и уже с ее помощью заталкивать на освободившееся место совершенно невменяемую личность. Особое внимание уделялось ногам Боба, так как они норовили вывалиться из боковых окон и могли привлечь внимание бодрствующих граждан. Пару месяцев назад подобный процесс не был доведен до конца, и расплата за такую халатность поджидала сыщика уже на первом светофоре.

Как добросовестный водитель, он проехал его на его зеленый свет и был незамедлительно остановлен дорожно-патрульной службой, вынырнувшей из-за столба светофора для выполнения своего служебного долга. На фоне зеленого света особенно хорошо просматривалось чересчур румяное лицо и глаза, выпученные так, словно сержант увидел крушение железнодорожного состава прямо на вверенной ему территории.

– Вы что, совсем уже офонарели? – выпалил он вместо приветствия. – Такого безобразия я не видел вот уже два часа и пятнадцать минут.

Тогда сыщик подумал, что у него случилось досадное и очень внезапное проявление нового вида дальтонизма, еще не изученного отечественными окулистами, но человек в форме быстро развеял его подозрения.

– Если каждый безответственный водитель будет перевозить легковым транспортом лошадей, – заявил он, пряча за спину прибор, подключенный к столбу светофора, – да еще пытаться ихними копытами вывести из строя казенную технику, то никаких радаров не напасешься.

Майкл стал лихорадочно вспоминать, не сбивал ли он по дороге какое-нибудь парнокопытное, но под колеса его автомобиля ничего подобного не попадало.

– Налицо вопиющее нарушение, – не унимался инспектор, – два гвоздя стерты под самый корень, а один вообще отсутствует. Хотелось бы знать, что вы себе думаете по поводу появления первой гололедицы.

– В общем, картина вырисовывается следующая, – стал подводить черту сержант, заканчивая осмотр потертого сапога Боба торчащего из окна автомобиля, – корова на льду.

Майкл умудрился сбить штраф до трех десяток, но как на грех милиционер усмотрел на груди осведомителя еще одну подкову и заявил, что с такой запаской и при отсутствии пяти десяток лед никуда не тронется.

По дороге к агентству сыщику пришло на ум, что если бы он находился в сельской местности, то в данное время мог насладиться пением петухов. Его наручные часы показывали начало пятого.

3

Помещение, где разместилось агентство, было подвального типа, оно включало в себя множество крохотных комнатушек, и в свободную минуту Майкл с удовольствием размышлял об их предназначении. Как раз сейчас в процессе перекура у него выдалась свободная минутка, но размышлять не было надобности, поскольку он точно знал, для кого предназначалась одна из них.

Боб лежал на матраце обложенный со всех сторон теплым баночным пивом. В комнатухе была такая холодина, что в скором времени оно должно было превратиться в ледяное и стремительно привести осведомителя в полноценное рабочее состояние.

Майкл растянулся на диване для приема гостей, и не успела его голова коснуться обивки, как он уже набивал глаз пойманному негодяю увесистым карданным валом, а тот умолял его не доводить процесс дознания до состояния, не совместимого с его дальнейшим существованием.

Спустя пару часов он проснулся от характерного и до боли знакомого щелканья. Его секретарь Лизка сидела за пишущей машинкой, а ее наманикюренные пальчики ловко порхали над большим пакетом, наполненным подсоленными фисташками. Машинка сломалась пару месяцев назад, но у представителя сервисного центра не доходили до нее руки, впрочем, ноги тоже не доходили.

В этом году деду Семену стукнуло восемьдесят лет. При царе-батюшке он состоял на службе в почтовом отделении, где наловчился приводить в рабочее состояние всякую рухлядь. Однажды притащив в агентство пишущую машинку, он заявил, что если слегка подшаманить, то в базарный день ей не сложить цены. Цена за обладание такой редкостью была вполне приемлема, но слегка настораживал год ее выпуска. Секретарша принялась искать дату изобретения печатного аппарата в «Большой Советской Энциклопедии», но дед захлопнул книгу и сказал, что перед ними ручная работа.

Клавиатура раритета была английской. Не теряя времени даром, специалист подпилил что-то пилочкой для ногтей, а с помощью канцелярского клея прилепил на клавиши белые кружочки картона, где написал знакомые всем буквы. На ее работу секретарша не жаловалась, правда при сильных ударах по клавишам та норовила перейти на английский текст, но со временем Лизка к ней привыкла.

Два месяца назад стали залипать клавиши с цифрами, и когда одной пожилой даме вручали счет на оплату выполненной работы, с ней чуть не приключился инфаркт. Даже если бы отыскался горячо любимый, но до недавней поры неизвестно где пропадавший реактивный самолет, выделенный министру обороны правительством для проворачивания важных государственных дел, то и в этом случае сумма вознаграждения за возвращение истребителя владельцу вряд ли дотягивала до пяти миллионов, которые выбила машинка в счете клиентки.

– Сколько это будет продолжаться? – спросила секретарша, стряхивая с рук ореховую скорлупу. – Все нормальные люди перешли на новую технику, а у нас мало того, что все сидят в пещере, так еще и используют для работы чуть ли не каменные топоры. Как хотите, а покупать новую машинку все же придется.

Естественно, что Лизка намекала на электрическую пишущую машинку.

– И познакомить тебя с моим папой Шварцгрубером, – огрызнулся Майкл. – Его персональный компьютер тебе точно заинтересует. И что, собственно говоря, кого не устраивает? Если у кого-то появится свободное время, чего быть не должно, то можно разложить пасьянс, а не требовать от руководства дорогостоящую технику, которая используется не по прямому назначению, а для написания писем многочисленным родственникам. А потом пойдут ремонтники и всякие прочие хамы, имеющие доступ к запасным частям или отвечающие за гарантийное обслуживание. В общем, так, колода карт лежит в моем шкафу, и по пустякам попрошу больше не беспокоить. Как вы знаете, до конца месяца мы должны наскрести на аренду, и для этого я привез Боба.

Заместитель Майкла – Сашка Зарецкий уже длительное время следил за продвижением зеленой мухи к рассыпанным на столе крошкам печенья. Этого печенья он даже не пробовал, а его остатки нашел в одном из буфетных ящиков. Сашка был заядлым рыбаком и постоянно доказывал Лизке, что любая ловля без прикормки, это пустая трата времени. Муха уже начала шевелить подкормочный материал, а заместитель заносил над ней карающий инструмент, изготовленный из трехмесячной подшивки газеты «Криминальная хроника». При слове – «Боб» насекомое как ветром сдуло, а свернутая в трубку подшивка газет трахнула по пустому столу поднимая в воздух мучное облако, приятно пахнущее корицей. Очевидно, только что улетевший экземпляр был старожилом в их помещении, уцелевший после первого появления Боба в офисе. Когда тот появился впервые, любопытная секретарша имела неосторожность спросить, как его зовут. После ответа ей пришлось закрывать нос платком, а со стен и потолка стали сыпаться насекомые, сраженные смертельной дозой перегара.

В одной из комнат кто-то громко охнул, и от этого «оха» открылась дверь в боковой комнатушке, выпуская из нее пиво-водко-селедочный дух. За дальнейшими действиями насекомого Сашка больше не следил, поскольку понял, что его не сможет спасти ни один из рефлексов, нащупанных самим академиком Павловым, и через пару секунд оно повалится на пол в совершенно дохлом виде. Свое внимание он переключил на секретаршу.

Лизка влезла на стол, где стояла неисправная машинка. Одной рукой она прижимала платок к носу, другой прикрывала колено, укушенное осведомителем во время его прошлого визита.

– Я больше не буду! – донесся из комнатушки голос Боба, начавшего каяться. – Коля, твое пиво лучшее в нашем квартале и пены совсем немного. Выпусти меня отсюда!

Сеня Бобров по кличке Боб очнулся рано утром в каком-то замкнутом пространстве, совершенно не напоминавшем его крохотную, но все-таки однокомнатную квартиру.

«Господи! – подумал он, – наверное, опять брякнул что-то не то по поводу разливного пива».

Это хоть как-то объясняло его теперешнее положение. Ощупав окружающее пространство, он натолкнулся на многочисленные банки, в которых, судя по надписям, находился пенный напиток. Их присутствие не поддавалось никакому логическому объяснению, но они были полны и глубоко воодушевляли совершенно пересохший пищевой тракт.

Содержимое первых банок хлынуло туда потоком бальзама, но там оно стало смешиваться с глубокими сомнениями по поводу халявного напитка, и Боб принялся взывать к милосердию хозяина, закрывшего его в этом курятнике.

– Слава Богу! Очухался голубчик, – обрадовался Майкл.

На лицах остальных присутствовавших оттенка радости почему-то не наблюдалось.

Заспанными глазами Боб посмотрел на взъерошенного сыщика, затем перевел взгляд на заместителя обутого в домашние тапочки на босу ногу. Смутные сомнения стали терзать душу осведомителя, но когда он увидел Лизку, стоявшую на пишущей машинке, то со смирением принял тот неопровержимый факт, что на этот раз из сумасшедшего дома выпишут не скоро.

Поднесенный к носу стакан вывел его из состояния полной прострации. Налитая жидкость была слегка желтовата и отдавала запахом горького перца.

«Вот и первая процедура», – подумал Боб и покорно проглотил назначенное врачом лекарство.

Оно обожгло язык и пронизало своими исцеляющими компонентами все его тело, начиная с пищевода и заканчивая пятками.

«Ничего себе, – успел подумать он, – видно получили особо радикальный препарат. Не даром говорят, что наша медицина стремительно рвется вп…»

Осведомителя качнуло так, что он протаранил лбом красивый транспарант, призывавший всех граждан активно включаться в беспощадную борьбу с несунами на производстве, а потом сшиб со стола секретаршу вместе с пишущей машинкой, поставив под сомнение саму возможность ремонта пишущей техники.

– Отпочковался родной, – вздохнул сыщик. – Ты что мне подсунул? – обратился он к заместителю.

Сашка Зарецкий усердно чесал свою макушку, как будто туда наскочил косяк некормленых блох.

– Странно, – произнес он, – в прошлый раз я наливал настойку деду Семену, так после нее он такие чудеса вытворял на машинке, а на этого видно как-то иначе подействовало.

– Как подействовало я и без тебя вижу, – озадачился Майкл, глядя на неподвижное, но громко захрапевшее тело.

Он попытался настучать на валявшейся машинке простенький текст не связанный с цифровыми значениями, но она напечатала такое, что не читалось ни справа налево, ни слева направо. В расшифровке текста не смог бы помочь даже англо-русский словарь, над составлением которого просидели не один месяц профессор Медникова и академик Апресян.

Сыщик вспомнил, что Лизка смазывала укушенное колено чудодейственной настойкой, присланной теткой из деревни. В той настойке не было только кураре, да и то только потому, что бледная поганка была покрепче.

– В связи с временным отсутствием необходимой информации, расследование дела за номером сорок шесть откладывается, – сообщил босс. – Приступаем к делу за номером сорок семь.

Усевшись за стол, секретарша демонстративно достала карандаш и принялась подписывать папку. Майкл сделал вид, что не заметил прямого намека, а потом не выдержал.

– Да будет тебе и машинка, и факс, и посудомоечная машина, дай только развернуться.

Удовлетворенная таким заявлением Лизка забросила карандаш в ящик и старательно обвела цифру зеленым фломастером. Майкл чуть не брякнул: «Ведь может, когда захочет», но вовремя спохватился.

Часть вторая. Дело о пропавшем Маргарите

1

Дело за данным номером было очень сложным, но сулило агентству неслыханные доселе барыши. В соседней области проживал влиятельный бизнесмен и мало того, что в прошлом году во время грандиозного фейерверка какой-то негодяй перестрелял половину элитных кур, так еще и в начале этого года пропал немыслимо дорогой жеребец по кличке Маргарит. Вообще-то он собирался приобрести кобылу, но подходящая все как-то не находилась, и заготовленную кличку пришлось несколько сократить.

Пропажа дорогостоящего средства передвижения приключилась во время одной из прогулок на свежем воздухе. Бизнесмен рассказывал своим друзьям о том, как увлекся полетом прекрасных бабочек и не заметил, куда запропастился конь. На самом же деле он скакал разгоряченным мерином за румяными от портвейна девками, подминая под себя кусты терна и молодой жимолости вместе с этими девками.

Для охлаждения перегретых органов применялось пиво областного производства, но потом оно смешалось с заморской выпивкой, что, в конце концов, вызвало побочный эффект. Все напрочь позабыли кличку животного и в течение целого часа кликали по лесу лютиков, незабудок и даже нарциссов. Терпение лопнуло окончательно после неоднократного зова мать-и-мачехи, после чего хозяин отнял у телохранителей три пистолета Макарова и один автомат Калашникова. При помощи этого арсенала и временно шатавшихся без дела девок, он попытаться сообщить свои координаты запропастившемуся коню.

Или конь внезапно оглох, или патронов в наличии оказалось слишком мало, но так или иначе, пропавшее животное не нашлось и до сей поры.

Своему заместителю Майкл приказал оставить в покое колоду карт и поручил разобраться в мастях лошадей. Еще нужно было выяснить привычки Маргарита и места постоянной кормежки. Сам сыщик собирался покопаться в родословной коня, чтобы выяснить, не страдали ли его родители какими-нибудь расстройствами слухового аппарата. Секретарша оставалась на связи и должна была следить за самочувствием Боба, которого опять забросили в небольшую комнатушку, где он находился до употребления чудодейственной настойки.

Из местного переговорного пункта Майкл договорился о встрече с бизнесменом и осторожно прощупал вопрос относительно вознаграждения. Заплетающимся голосом тот ответил, что осыплет сыщика яхонтами и аквамаринами, но Майкл настоял на конкретной цифре. Получалось, что сколько пропавший конь конкретно навалит, столько по весу они и получат отечественными дензнаками сторублевого достоинства. Сыщик был не в курсе, сколько сможет выдать навоза это парнокопытное за один раз, но в любом случае найденное животное можно было подкормить чем-то вкусненьким.

Заместитель Майкла мотался как угорелый по разным библиотекам, но только в детской им была замечена небольшая книжица, где поместилась вся информация о лошади, обнаруженной Пржевальским в пустынях Джунгарии. Оформив пару дней командировки, он еще смотался в соседнюю область и привез оттуда очень ценный материал, касавшийся привычек Маргарита. Правда, в конюшне бизнесмена пришлось выложить все командировочные главному конюху, но высокий дядька с синим носом и кирпичным оттенком лица не подвел.

Уже после второго пива Сашка знал, что привычки у коня были самые пагубные. До появления Маргарита в конюшне можно было смело оставлять бычки от сигарет где попало, конечно, затушенные по всем правилам техники пожарной безопасности, и не было ни единого случая, чтобы они исчезали в неизвестном направлении. Но окурки это еще что, в последние месяцы участились случаи пропажи порожней тары, а за две недели до исчезновения коня произошло вопиющее безобразие. Из откормочного лотка улетучилась едва початая бутылка марочного портвейна, а лежавшую рядом с ней селедку покромсали до такой неузнаваемости, что к дальнейшему использованию она уже не годилась. Главный конюх тогда еще подумал, что это возможно проделки младшего конюха, но когда он увидел утром Маргарита пьющего воду из двухсотлитровой бочки, то понял, что в отношении младшего конюха вышла промашка.

– Жук был еще тот, – горячился опрашиваемый конюх, – сколько переведено понапрасну овса и всякого другого добра, просто и не счесть. Ему лишний центнер комбикорма сожрать, что раз плюнуть, а какой от этого толк? Разве что лишний раз пукнуть, а у моих свиней начались хронические запоры от систематического недоедания.

После пятой бутылки пива и второй портвейна конюх совсем разоткровенничался. Он поведал Сашке, что только сейчас начинает расправлять крылья, радуясь пропаже супостата. В конце разговора конюх вдруг спросил сыщика, уж не собирается ли тот отыскать его разорителя, и стал грозить ему всеми карами небесными.

В областной ветеринарной службе, где по его разумению конь должен был состоять на постоянном учете, Майкл собирался выведать метрические данные Маргарита. Выданные в адресном бюро координаты завели его на окраину города, но не прошло и трех часов, как здание с нужной вывеской нашлось. Строение находилось в крайне ветхом состоянии и становилось очевидным, что животные, еще сумевшие выжить во время доставки к означенному пункту, по прибытии на него не могли тешить себя надеждами.

На входе висел огромный щит с распорядком работы лечебного учреждения. Через минуту Майкл знал, что здесь разместились главные врачи областного, городского и даже районного ранга. Это очень вдохновляло после длительных поисков и говорило о том, что больше ехать никуда не придется. Несколько обескураживало очень сложное расписание приема.

Если в понедельник главный врач принимал посетителей с восьми утра, то во вторник он принимал их после обеда. Среда была днем разъездов по области, а четверг являлся не приемным днем. По логике четверг был выходным, и главврач отсыпался где-нибудь на загородной даче, или активно перекапывал свою библиотеку в поисках какого-нибудь научного трактата, способного еще более повысить его квалификацию. Но далее в расписании сообщалось, что выходные у него – пятница и суббота, а о том, где мог находиться главный ветврач области в воскресный день, можно было только догадываться.

Майкл переключился на изучение графика работы главврачей рангом пониже, но дошел только до середины расписания и запутался окончательно. Нужно было приступать к более решительным действиям. Он надвинул кепку на глаза и открыл входную дверь.

Приемное отделение, или попросту коридор, напоминал птичий рынок в период проведения на нем показательной республиканской ярмарки. Все кругом мяукало, кудахтало и даже пыталось гавкать сквозь натянутые намордники. Для начала Майкл решил осмотреться.

В одной из комнат принимал врач, специализировавшийся на кошках, в другой принимали всех подряд. Плотного телосложения и совершенно лысый дядька в белом халате, очевидно, был мастером широкого ветеринарного профиля. После выскочившего из дверей здоровенного петуха, у которого из глотки бил целый фонтан зеленой микстуры, к нему повели черного бульдога с перемотанным правым ухом.

В детстве у сыщика была собачонка, она болела крайне редко, но если такое случалось, то дед Майкла именовал заболевание не иначе как чумкой. После установления диагноза он брал большую лейку и принимался лить в глотку пса яблочное вино домашнего производства, периодически отрывая от струи собачью глотку и подставляя свою.

Майклу хотелось посмотреть на работу профессионала, поэтому он придвинулся вплотную к двери, чтобы не упустить ни одной детали из оздоровительного процесса.

С помощью хозяина врач взгромоздил собаку на стол и для начала влил в пасть стакан микстуры, удивительным образом схожей с той, которая выливалась из удиравшего петуха. Стоило только хозяину заикнуться о больном ухе, как новая порция с бульканьем исчезла в том же направлении. Как ни странно, но в отличие от встревоженной птицы собака вела себя очень смирно, и даже завиляла хвостом, очевидно ожидая добавки.

– Понял, как надо? – обратился к кому-то врач и добавил: – Микстура замедленного действия, придется немного подождать.

Пока собачий организм усваивал полезные компоненты, врач куда-то сбегал, используя для этой цели черный ход.

«Ничего себе! – подумал сыщик, услышав характерное побрякивание и цоканье, доносившееся из небольшого докторского чемоданчика. – Неужели в перерыве лечебного процесса он успевает сделать операцию на вызове?».

Майкл быстро обошел здание и стал следить из-за угла, применив, таким образом, тактику «наружки».

Действительно, операции производились быстро и совершенно безболезненно. Неподалеку стоял павильончик, из которого высовывался хвост очереди, состоявшей из любителей и профессионалов. Любители вываливали на газеты сушеную рыбу, профессионалы предпочитали селедку, но и те и другие совали бутылки в окошко, требуя обменять порожнюю тару на заполненную. Подобная операция проводилась по той причине, что бегать по приемным пунктам, где постоянно отсутствовали пустые ящики, было делом безнадежным.

В этом месте доктора принимали за законспирированного представителя санстанции и отоваривали с ходу, а дежурный милиционер добросовестно следил за тем, чтобы представителю ответственного госучреждения не накостыляли по шее или не набили морду.

Вернувшись, доктор дал распоряжение санитару выложить из чемоданчика весь инструмент и хорошенько обработать медицинскую посуду. Вымыв руки с мылом, врач объяснил дремлющему хозяину пса, что за санитаром нужен глаз да глаз, и нырнул в подсобное помещение.

«Такого Кузьму я возьму голыми руками, – решил сыщик и спрятал деньги, приготовленные для серьезного разговора, поглубже в карман».

В это время врач вынырнул из подсобки со шприцом в руке. Он осторожно подкрался к собаке и упорол ей солидную инъекцию какого-то лекарства, зеленоватого на цвет. Вилявший из стороны в сторону хвост опал как осенний лист, а проснувшемуся хозяину врач заявил, что процесс вошел в нужное русло.

– Все, обеденный перерыв, – объявил он, и Майкл занял пост неподалеку от черного хода.

Долго ждать не пришлось, двери открылись, и в их проеме показалось знакомая особь с чемоданчиком в руке. Столкнувшись нос к носу с Майклом, доктор не удивился, но удивился сам сыщик, услышав слова медика.

– Сгоняй за пивом, ты знаешь куда, – скомандовал тот и вручил посыльному чемоданчик.

По дороге туда и обратно Майкл все думал, как он мог «засветиться». На все вопросы были получены исчерпывающие ответы, и случилось это в подсобном помещении.

До выхода на пенсию ветврач Иван Михайлович служил в серьезных органах, где имел серьезные погоны с крупными звездами и целую ораву собак. Кроме псов имелись еще лошади, но с ними хлопот практически не было. Служебные собаки использовались комсоставом для обнаружения партий фазана и другой, более мелкой пернатой живности, выпускаемой егерями в начале охоты. Руководство носилось на рысаках, поражая меткими выстрелами взлетающих фазанов, а не умевшие летать собаки пытались убраться с линии огня, применяя тактику панического бегства. В большинстве случаев она спасала, но иногда перепадало на орехи, когда некоторые из четвероногих пытались видоизменить давно испытанную схему спасения, внося в нее такие элементы, как перепрыгивание канав и форсирование местного болота вплавь. Расплата наступала немедленно, после чего один из генералов доказывал другому, что его выстрел по матерому глухарю выглядел гораздо эффектнее, чем выстрел его сослуживца по бобру.

– Я тебя еще возле черного входа срисовал, как ты отирался, – пояснил Иван Михайлович фразой отечественного киногероя, которого пасли до столичного кинотеатра, а по прибытии в банду Горбатого он намекнул, что те ни фига не соображают в вопросах наружного слежения.

– Давай так, не будем тянуть репу за хвост, а сразу возьмемся за бычий.

Майкл был сообразительным сыщиком, поэтому выпросил у хозяйки павильончика «Рижского» пива. Оно скрывалось от посторонних глаз в загашнике, а его вкусовые качества вселяли твердую надежду, что необходимая информация будет получена.

Майкл не ошибся. Отведав чудесного напитка прямо из бутылки и уловив смысл поставленного вопроса, врач потянулся к секретной картотеке, спрятанной в ящике с надписью – «Осторожно, пробы на бешенство!». Вначале он извлек закрытую пробкой медицинскую склянку с зеленой жидкостью, затем разлил ее по стаканам, а после слов: «Ну, ничего себе!» запил остатками благородного «Рижского». Только после этой процедуры нашлась нужная бумажка.

– Конь по кличке Маргарит происходит от эфиопского мерина Аддиса, – читал медик. – И какой только дурак дал ему такую кличку? Ах да, его хозяин все искал Маргаритку.

Аддиса, ну это хоть как-то звучит, привела кобылица Абеба, тоже звучит и, судя по полученным из Эфиопии данным, никакими врожденными или полученными при жизни расстройствами слухового аппарата они не страдали.

Сами посудите, они пишут, что Аддис просто заслушивался стрекотанием кузнечиков, а кобыла их сильно ненавидела и поэтому залазила по самые уши в ближайшее болото, чтобы насладиться пением лягушек. Из-за такой несовместимости зачатие Маргарита постоянно затягивалось, и его родителей вынуждены были поместить за хорошую ограду. Внутри ограды находилось прекрасное и очень зеленое болото с жабами, а неподалеку зеленела лужайка с тремя оставшимися кузнечиками. Остальных нещадно вытоптали, чтобы стрекотание не заглушало лягушачьего пения. В общем, там все это и произошло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.